Академия Антимагии: 35-й учебный взвод
Настройки, закладки и тд
Оглавление

Начальные иллюстрации

Пролог

Спустя четыре дня после того, как Такеру перенесли во внутренний мир, во внешнем начался следственный суд Инквизиции.

Лампа освещала только скамью подсудимых. Лица же судей, роль которых исполняли руководители Инквизиции, скрывала тьма.

Места судей располагались вокруг скамьи, на возвышении. В центре зала стояла подсудимая в наручниках.

Ока Отори.

Ее обвиняли в побеге из тюрьмы, препятствовании исполнению обязанностей инквизиторов и помощи дезертирам.

— То есть ты утверждаешь, что во время череды беспорядков действовала по своему усмотрению? — спросил один из руководителей.

— Да. Это я предложила сбежать из тюрьмы. Командир выступил против, но, можно сказать, я его заставила. Остальные лишь подчинились моим приказам, — подняла голову Ока.

— Хочешь сказать, что во всем виновата только ты?

— Да. Вся ответственность лежит на мне, — отчетливо произнесла девушка.

— Не глупи. Командир — Такеру Кусанаги. У тебя нет права приказывать такое. Тебя бы просто не послушались, — озадаченно произнес другой мужчина.

— Как вам должно быть известно, после моего зачисления в 35-й учебный взвод его результаты значительно улучшились. Неловко говорить такое про командира, но Такеру Кусанаги даже в качестве комплимента не назовешь хорошим учеником. Мне остальные доверяют куда сильнее, — и глазом не моргнув заявила Ока.

— Не очень-то ты командира уважаешь.

— В учебных взводах состоят только ученики. У нас нет званий, а иерархия — лишь формальность. Неподчинение — не преступление.

— Следи за словами. Тебе не просто заключение грозит. Понимаешь ведь, что за такое приговаривают к смертной казне? — со вздохом спросил судья.

— Да. Я готова принять любое наказание.

— Мы понимаем, что ты пытаешься взять всю вину на себя… И не станем приговаривать несовершеннолетнюю к смертной казни. Но, понимаешь ли, есть такое понятие, как коллективная ответственность…

— Вы меня не убьете, потому что я дочь директора, — резко сказала девушка.

Судьи зашептались.

Ока не дрогнула. Настоящие заседания суда далеко не такие спокойные. Она уже давно поняла, что весь суд подстроен. В конце концов, все руководители лишь пешки. Раньше в руководстве была небольшая группа несогласных и членов Комитета Этики, но за последние несколько месяцев их по разным причинам уволили.

Сейчас в руководстве оставались только прихвостни Согэцу Отори.

Даже исход этого заседания был предопределен Согэцу. Ему явно нужно было взвалить на кого-то вину за битву с Вальгаллой и Кисеки Кусанаги. Оке оставалось лишь постараться сделать так, чтобы с ее товарищей сняли как можно больше обвинений.

— Острый же у тебя язык. Дочь директора, сразу видно. — Руководитель кинул взгляд в центр судейских мест.

Там, прикрывая рот рукой и едва сдерживая смех, сидел Согэцу.

— Неужели я неправильно тебя растил? Ты как заноза. — Директор закинул ноги на стол, подпер голову рукой и взглянул на девушку, как смотрят на муравьев. — Ока, они правы. Но они не пытаются загнобить тебя.

Согэцу пытался сказать, что судьи не стану жалеть ее только потому, что она дочь директора.

Некоторые из руководителей кашлянули. Ока лишь негромко фыркнула.

— Мне действительно не хочется убивать свою дочь, но как директор я не могу просто отпустить ее. Гордость инквизитора не позволяет мне выгораживать родственников.

При слове «гордость» Ока раздраженно нахмурилась.

— Впрочем, сейчас у меня нет времени на простой учебный взвод. Ты, наверное, знаешь… Враг уже вторгся в наши земли, — мерзко ухмыльнулся Согэцу, заметив ее реакцию.

Об этом ей рассказали всего несколько часов назад.

Согэцу посерьезнел и начал рассказывать.

— Сейчас Серый город и граница временно в руках ведьм. Спригганы и даллаханы защищают город. Силы на передовой невелики.

— Каковы силы противника?

— Не меньше двух тысяч, все с магическим оружием. Не так уж и много, но все меняет то, что они ведьмы. Угроза очень серьезная.

— Мы должны задавить их числом. Не ждать, а ударить, пока они не развернулись. Не время бояться потерь.

— Противник разработал транспортную магию, что-то вроде телепорта. Они могут перенестись прямиком в запретную зону или здания Инквизиции. Мы не можем ослабить защиту города и академии.

Слов Согэцу звучали убедительно, но у Оки закрались подозрения. Провал сопровождения Кисеки был подстроен с самого начала. Странно было выбирать для ее сопровождения Кёю Киригаю. Согэцу явно предугадал поступок Кёи и нападение Вальгаллы.

Ока еще не понимала, зачем директор позволил так сильно разрушить город, но последующее вторжение «чистокровок» началось уж слишком вовремя для него.

Инквизиция точно назвала вторжение ведьм и происшествие с Кисеки террористическими атаками, чтобы заручиться поддержкой общества.

«Так он не подавляет врага, чтобы затянуть битву и отвлечь людей от чего-то? Он явно что-то задумал», — до боли стиснула кулаки Ока.

Чем больше она думала, тем меньше понимала Согэцу Отори.

Все как всегда. Чем больше она пыталась раскопать, тем меньше понимала, что скрывается за его мерзкой ухмылочкой.

Девушка даже не знала, зачем вообще он удочерил ее — совершенно чужую ему сироту.

Она была благодарна ему за силы и возможность отомстить, но не могла отделаться от мысли, что за каждым его поступком кроется какая-то цель.

— Такова обстановка. Мы не можем себе позволить бросать кого-то в тюрьму. — Согэцу наклонился вперед и с ухмылкой потер подбородок. — Поэтому 35-му учебному взводу будет назначено особое наказание.

— Особое наказание?..

— Не напрягайся ты так. Я считаю, оно будет вам полезно и поможет повзрослеть. Получить, так сказать, опыт.

Ока взглянула на Согэцу и приготовилась услышать наказание.

— С завтрашнего дня ваш взвод вместе со спригганами и даллаханами будет в первых рядах бороться с ведьмами, — со спокойной улыбкой объявил мужчина.

— Что?!

Такого приказа Ока и представить не могла.

— Ограничение на снаряжение и боезапас снято. Требуйте что хотите, вам это предоставят.

— Чушь! Как так?! Учебные взводы не должны сражаться на передовой!

— Почему же? Во время атаки Героя ученики защищали город. В этот раз добровольцы тоже есть.

— Сил достаточно и без учеников!

— Конечно. Я потому и сказал, что это ваше наказание. Так вы искупите свои преступления… и преступления Кусанаги-куна. Хорошая сделка, не так ли? — Согэцу спокойно взглянул на потерявшую дар речи Оку. — Жду хороших результатов. Постарайтесь выжить. Это ведь и ради Кусанаги-куна тоже.

Свет погас, и Согэцу пропал из вида.

Ока стиснула кулаки от досады, но, представив опасность, которая ждала взвод в будущем, решилась.

«До возвращения Кусанаги я… буду защищать взвод», — подумала девушка.

Глава 1. Поле боя

В середине декабря, в преддверии рождества из-за проваленной операции по сопровождению Кисеки Кусанаги Хякки Яко поглотило часть города и нанесло огромный ущерб. Зараженный район до сих пор перекрыт, о происходящем внутри известно только узкому кругу инквизиторов и алхимиков.

Точное число жертв неизвестно, без вести пропало по меньшей мере три тысячи человек. Среди них и брат Кисеки, Такеру Кусанаги.

Избегая волн Хякки Яко, Икаруга и Усаги, которые тащили на себе потерявшую сознание Оку, добрались до защитной стены. Волна багровой плоти почти поглотила их, но вдруг замерла и рассыпалась пеплом. Девушки выжили лишь чудом.

Однако после этого Оку взяли под стражу, а Усаги с Икаругой под предлогом обследования посадили под домашний арест в больнице.

Выпустили их спустя неделю после исчезновения Такеру.

Еще через два дня стало известно, что 35-й учебный взвод примет участие в плане по уничтожению чистокровок.

Сейчас девушки находились на границе, в северо-восточной части Серого города, где располагался лагерь седьмой роты быстрого реагирования на пятой линии защиты.

В Сером городе и раньше царило запустение из-за близости к «Кладбищу», теперь же наступила еще большая разруха. Здания кренились все сильнее, всюду гремели выстрелы.

Это место уже превратилось в поле боя.

— Разведывательно-диверсионный отряд?

Во время инструктажа командир роты сказал Оке, какую роль они будут исполнять в операции.

— Да. Моим приказам можете не подчиняться. Действуйте по ситуации.

— Но нам сказали, что командовать будете вы… К тому же какой в этом смысл?

— Наша цель — уничтожение противника. Просто делайте, что хотите, чтобы приблизить ее. Только не суйтесь на передовую — помешает роте.

— Но…

— Это все. — Командир собрал со стола документы, сунул их под мышку и вышел из палатки, искоса взглянув на Оку.

Оставшаяся в одиночестве девушка посмотрела на белую доску, где были записаны ключевые задачи плана, и тяжело вздохнула.

— Не мешаться под ногами, значит…

Именно это и хотел сказать командир. По приказу директора он включил 35-й взвод в операцию, но не имел ни малейшего понятия, что с ними делать. Да и не должны взрослые отряды принимать учебный взвод, пусть и по распоряжению свыше.

Им остается только доказать взрослым, что они действительно на что-то способны.

— …

Вражеские силы неожиданно для Инквизиции вторглись на границу и заняли Серый город.

Однако в дальнейшем Инквизиция действовала быстро, словно знала все наперед: выслала спригганов и создала линию защиты. Вторжение в город и академию удалось предотвратить.

Гражданских эвакуировали, однако противник практически не нанес ущерба городу. Судя по тому, что на другие границы никто не нападал, операция чистокровок проходила только в регионе Канто.

Известно о противнике немногое. Все колдуны и ведьмы, которых инквизиторы пытались взять в плен, тут же кончали с собой.

Однако странные события уже всколыхнули общественность.

Официальных заявлений никто не делал, но люди все понимали.

Война уже началась.

Магическая пуля разорвалась совсем рядом, и Усаги Сайондзи тут же укрылась за зданием.

Едва ее щеку оцарапал выбитый сжатой магической силой осколок асфальта, как девушку завалило обломками здания, не выдержавшего тряски.

Усаги на мгновение отключилась. Боли она не ощутила, но от оглушительного рева и сотрясение в ушах зазвенело.

— …ондзи! Сайондзи! Ты как?!

Голос Оки в наушнике привел девушку в чувство. Усаги выползла из кучи обломков, глубоко вдохнула и закашлялась от попавшей в легкие пыли.

— Кха… В-в порядке.

— Отлично!

— Щитов было слишком много, решила подобраться поближе… Впредь буду осторожнее.

— После бомбардировки противник начал отступать. Прикрой на всякий случай спригганов. Я продолжу выносить их с воздуха.

Усаги, собравшись с силами, вытерла рукавом побелевшее от пыли лицо, быстренько осмотрела винтовку, после чего прильнула к прицелу и… ужаснулась.

На белой от пыли дороге расплывались красные пятна.

Больше от отряда спригганов, который она прикрывала, ничего не осталось. Лишь красные ошметки плоти на усыпанной белой пылью дороге. Красные точки, окрашивающие белый мир.

— У-у… — При виде стольких потерянных жизней Усаги обхватила винтовку и сжалась, лицо ее онемело. — В-в-все… в порядке… Я б-б-больше не слабая… Т-такое меня не… — попыталась подбодрить она себя, но не смогла даже пошевелиться. Глаза заволокло слезами.

Ей удалось сдержать приступ гипервентиляции, но подняться она не могла.

— Почему… Я ведь пересилила такое… — Усаги закусила губу и зажмурилась. — Куса… наги!.. — едва сдерживая слезы негромко позвала она того, кто спас ее.

Ока, в облике охотника на ведьм летевшая с помощью багрового плаща, похожего на крылья, заметила, что с Усаги что-то не так, и сразу же приземлилась на крышу накрененного здания.

— Сайондзи? Ты ранена?!

Девушка услышала по рации всхлипы и затаила дыхание.

Усаги не отвечала. Ока хотела было бросить ей на помощь, но в наушнике вдруг раздался другой голос.

— Оставь ее… Ты только хуже сделаешь. Лучше осмотрись и найди выживших.

— О чем ты, Сугинами? Она может быть ранена.

— Раз не понимаешь, тем более не лезь. Разберись с оставшимися врагами.

— Но как же!.. — крикнула в рацию Ока.

— Нам еще не доложили, но четвертую роту и пятый взвод почти полностью уничтожили той бомбардировкой. Нас атаковать никто не станет. Штаб в первую очередь захочет реорганизовать силы.

— … — Ока ничего не смогла сказать.

Усаги прикрывала именно пятый взвод. Лишь чудом ей удалось выжить под такой бомбардировкой, а вот остальной отряд был уничтожен.

От стольких смертей Усаги, должно быть, опустошена.

Естественно. Какие бы побоища она не видела, в масштабном бою она участвовала только во время рейда на Пятую лабораторию.

Тогда и свои, и враги были преимущественно в драгунах, однако сейчас обычных бойцов было куда больше. Она впервые видела столько смертей.

Она просто не могла не испугаться.

«Стоило с самого начала действовать вместе. Я поторопилась добиться успехов и получить признание. Поспешила задействовать все наши силы…»

На умения Усаги можно было положиться, однако она была не настолько сильна духом, чтобы самостоятельно действовать на поле боя. Даже Ока впервые сражалась в таких условиях.

Еще меньше у нее было опыта командования. Учебные взводы состоят из шести человек, а отряды инквизиторов — из десяти. Вчетвером добиться чего-то невозможно по определению.

И все же это не оправдание тому, что она поставила жизнь подчиненного под угрозу.

«Справился бы Кусанаги… лучше?»

Она вспомнила о способностях Такеру.

Он безнадежен во всем, кроме боя на мечах, и едва ли годится под определение хорошего командира, однако поддерживал всех морально. В их взводе все невероятно талантливы. Чтобы раскрыть их потенциал, важнее всего не приказы, а моральная поддержка.

Такеру бы независимо от обстоятельств подбодрил Усаги.

«Никчемная… А я еще Кусанаги называла недостойным быть командиром. Это я недостойна», — понурилась девушка.

Тут на соседней улице прогремел взрыв, в небо взвился столб дыма.

Ока, укорив себя за погружение в самобичевание, вновь раскрыла плащ и приготовила пистолеты.

— Влад, мы можем найти врага?!

— Я не поискового типа, но… недооценивать меня не стоит. Можно искать по запаху крови.

— Хватит хвастаться! Ищи давай!

«Ты не перестаешь дерзить даже после заключения контракта…» — пожаловался Влад, активируя поисковую способность.

Ока сумела учуять всю кровь в радиусе километра.

«Кровь ведьм пахнет иначе. Примесь магической силы меняет вкус. Ты сама поймешь, когда учуешь… особенно если противник силен. Конечно, если он истекает кровью».

Ока, послушно втянув носом воздух, закашлялась от вони.

Это доказывало, сколько по Серому городу текло крови. Ведьмы, инквизиторы — гибли здесь все.

Сперва Ока разделила живых и мертвых, потом принялась анализировать запах врагов.

И противник неподалеку пах иначе.

То был не обычный колдун.

— Древний колдун?!

«Он уничтожил наш отряд и теперь в одиночку прикрывает отступление своих. Решил погибнуть, унеся с собой как можно больше инквизиторов… Что-то в этом роде», — предположил Влад.

Ока связалась с Икаругой.

— Можешь разведать все беспилотником? Хочу точно знать, где колдун.

— Беспилотник уже давно сбили. Модель стандартная, медленная и бесполезная.

— Не похоже на тебя…

— Ну прости уж, нам всего два дня на подготовку дали. Даже я не так быстро работаю. Только и успела, что Усаги оружие подготовить, — отозвалась девушка.

«Ничего не попишешь», — подумала Ока.

За два дня ничего толком не улучшить, даже с разрешением на использование любых материалов.

Ока отказалась от разведки и полетела к месту взрыва.

Едва девушка оторвалась от крыши, как ее по щеке царапнула магическая пуля. В нее из снайперского посоха целился колдун на метле.

Ока направила на него пистолеты и, виляя из стороны в сторону, ринулась вперед. Когда ее зацепила еще одна пуля, девушка сменила магические колья на восприимчивые к материи и выстрелила. Из-за неудобной позы траектория кола слегка сместилась, но она предвидела и это.

Кол угодил точно в полетный катализатор, и колдун рухнул на землю.

Ока огляделась и поняла, что остатки сил противника стягиваются к древнему колдуну, чтобы всем вместе совершить самоубийственное нападение.

— Влад! Враг общается с помощью магической силы?!

«Разговор защищен. Формулу не расшифровать».

— Кх…

«Нет смысла подслушивать. И просить их сдаться — тоже. Зачем жалеть тех, кто с самого начала собирался умереть?»

Ока и сама это знала. Она не могла понять, почему они все еще сражаются, ведь основные силы уже отступили. Еще большие жертвы невыгодны обеим сторонам.

Не выдержав, она выпустила из плаща магическую силу и принялась отстреливать собирающихся колдунов. Спригганы на земле тоже начали сбивать противника из зенитных орудий.

— А он где? Чем он вообще занят?! — крикнула в рацию Ока.

— Кто знает. Он вырубил рацию сразу после начала операции. Ты же знаешь, он действует в одиночку. Прямо как ты когда-то.

Возразить Оке было нечем.

Прогремел очередной взрыв. Девушка нырнула вниз, преследуя врага.

— Гра-а-а-а-а! — взревел бредущий вдоль ларьков черного рынка мужчина в красной мантии, один глаз которого был выбит.

Небесно-голубая диаграмма у него под ногами бешено раскрутилась, и заклинание активировалось. Двух спригганов, что стреляли в него из укрытия, покрыла полупрозрачная мембрана. Мужчины растерялись и попытались пробить ее из пистолета, но пули лишь срикошетили и попали в них самих.

Однако спригганы не сдались и, задыхаясь, продолжили стрелять. Древний колдун с яростным видом раскрыл ладонь, а затем сжал кулак, будто давил что-то.

В тот же миг мембраны и мужчины в ней сжались до размеров мячика для гольфа.

Действие заклинания закончилось, мембрана лопнула. Во все стороны разлетелась кровь и ошметки плоти.

— «Сжатие»?!

Один из спригганов, прятавшийся за зданием, все понял и хотел было доложить остальным, но в следующий миг здание обволокла мембрана и оно уменьшилось в размерах. Сжалось до размеров мячика.

Спригган, лишившийся укрытия, хотел было бежать, но все было тщетно.

Древний колдун разжал кулак, и обломки здания из-за давления разлетелись во все стороны со скоростью снарядов, снося укрытия и самих спригганов. Вокруг воцарилась разруха.

Выжил только один спригган, из трещин в броне которого текла кровь.

Колдун загородил дорогу сприггану, тянущему руку в поисках помощи.

— Ха-а… Ха-а… Где ваш штаб?! — тяжело дыша спросил колдун, глаз которого налился кровью.

— Помо… гите…

— Где, я спрашиваю!

— Я не хочу… умирать…

Колдун недовольно цокнул языком, безжалостно окутал сприггана мембраной и разорвал ее, после чего двинулся дальше по улице, даже не стирая с лица кровь.

В тот же миг прямо перед ним приземлилась Ока и взяла его на прицел багровых пистолетов.

— Сдавайся! Так мы ничего не добьемся!

— …

— Ты не понял?! Ты окружен! Добить других выживших лишь дело времени! Тебе нет смысла жертвовать собой!

— Ты сказала «нет смысла»?! — содрогнулся от ярости колдун. — В нашей борьбе, нашем сожалении… Ты сказала, что в нашей мести нет смысла?!

Глаза мужчины затуманились ненавистью. По спине у Оки пробежал холодок.

Не от его ярости. Просто она как будто посмотрела в зеркало.

— Сейчас же сотри диаграмму! Мой Пожиратель реликтов пронзает любую магию! Я не промажу!

— Я не боюсь твоего фальшивого магического наследия! И не против прихватить с собой одного из «Экс»! Я докажу, что в нашей мести есть смысл! — взревел мужчина, и небесно-голубая диаграмма бешено завертелась, увеличиваясь в размерах.

Он явно собирался применить какое-то крупное заклинание.

Ока на мгновение растерялась, затем выстрелила. Не в голову, в ногу. Кол Влада пронзил защитный барьер и оторвал колдуну левую ногу.

Мужчина пошатнулся и рухнул на землю, однако магическая диаграмма не исчезла. Колдун продолжал выстраивать формулу, невзирая на боль.

«Придется убить его! — Девушка решилась и направила пистолеты противнику в голову, но в это мгновение перед глазами у нее все поплыло. — Не трусь, Ока Отори! Это война. Ты и похуже вещи делала!» — отругала она себя и положила палец на спусковой крючок.

И тут на мужчину с неба вдруг свалился человек в зеленом.

Человек схватил колдуна за голову и поднял высоко в воздух, после чего со скучающим видом посмотрел на Оку.

— Колеблешься перед врагом? В «Экс» мне другое рассказывали. Размякла ты, Отори.

— Киригая… Где ты был?

— Стану я перед тобой отчитываться. Ты мне не босс.

— Я командир…

— Временный, ага. А еще я не собирался присоединяться к взводу мелких сошек.

— По приказу директора ты подчиняешься мне. И действовать в одиночку я тебе не разрешала.

Кёя, проигнорировав Оку, сдавил голову колдуна.

Мужчина застонал от боли в черепе, диаграмма под его ногами исчезла.

— Формулы ведь строят в голове, так? Тогда боль решает все проблемы, — рассмеялся Кёя прямо в лицо кричащему от боли колдуну.

— Незачем его убивать… Можно просто ограничить силы, — отчаянно попыталась остановить парня Ока.

— Че это ты? Они и так готовы умереть. Они скорее сдохнут в бою, чем сдадутся в плен, — недоуменно взглянул на нее Кёя.

— Запрещено убивать пленных без нужды. Убери руку.

— Ха… Фиг с тобой, на.

Кёя безучастно отпустил колдуна. Мужчина рухнул на колени и свесил голову.

Ока вышла из облика охотника на ведьм и кинулась к нему, чтобы надеть глейпнир, но колдун вдруг достал с пояса моменталку.

— Я очищу вашу грязную кровь!

Девушка попыталась схватить его за руку, но не успела — из дула огромного дробовика Кёи, Нерона, вырвалось пламя. Прогремел выстрел, и колдуна просто-напросто размазало по асфальту. Ока плюхнулась на зад и подняла ошарашенный взгляд на Кёю.

Тот закинул дробовик на плечо и взглянул на нее сверху вниз.

— Жалкая. Ты из-за Кусанаги так низко пала? Куда делась та, которую называли «Бедствием»?

— …

— Не стоило чего-то ждать от тебя, — презрительно взглянул на нее Кёя и отвернулся.

Ока, стиснув от досады кулаки, глубоко вздохнула и подняла глаза к безоблачному небу.

Выстрелы грохотали все реже и вскоре затихли совсем.

По результатам битвы инквизиторы победили. В этом бою они слегка продвинулись вперед и отбили черный рынок. День за днем они теснили врага все дальше.

Однако сейчас противник имел географическое превосходство. Граница и Серый город — это не только надземные сооружения, но и подземелья. Заброшенные тоннели метро и довоенные транспортные тоннели поставки. Даже инквизиторы не ориентировались в этом давно оставленном месте.

В неожиданной атаке из-под земли погибло около сотни инквизиторов. До начала войны их было пять тысяч, теперь же осталось лишь три.

Несколько часов спустя штаб остановился на полпути между границей и Серым городом и встал лагерем неподалеку от черного рынка.

Ока шла по лагерю с коробкой припасов. Из медицинской палатки послышались вопли, и девушка заглянула внутрь.

Внутри было полно раненых солдат. Тяжелораненые, перевязанные уже пропитавшимися кровью бинтами, по нескольку человек лежали на койках, солдаты с относительно легкими ранениями сидели на земле. Сили на всех не хватало, так что спригганы помогали им удерживать пациентов, которым ампутировали конечности.

«Когда же придет подкрепление?..»

Прошло уже три дня, однако они ничего не добились. Наоборот, все стало только хуже.

Ока слышала, что на пятой линии обороны еще более-менее спокойно. Со второй и третьей линий приходили отчеты об атаках магических драгунов… Эйнхериев. Даже новейшие драгуны не могли с ними справиться, приходилось полагаться на членов «Экс».

От одной только мысли, что на них может напасть Эйнхерий, девушку бросало в дрожь.

Членов «Экс» на пятой линии обороны не было. Были контракторы Пожирателей реликтов, но поглощенный Мистелтейнн Влад пребывал не в лучшей форме, что успокоению Оки совершенно не способствовало. Другой же контрактор, Кёя Киригая, больше склонялся к одиночным действиям.

Его наказали за нарушение приказа во время операции сопровождения, выгнали из «Экс» и зачислили в 35-й учебный взвод. Иначе говоря, он оказался в точно таких же обстоятельствах, что и Ока когда-то.

«Неужели я тоже такой была?..»

Девушка вспомнила, как безжалостно преследовала своих противников. В те дни она даже не предлагала сдаться — сразу стреляла на поражение. Ныне же она решила прикладывать все силы к аресту преступника. Не из-за этики, а потому, что много приобрела.

Убить — значит лишиться всех других возможностей. Этому она научилась в 35-ом взводе.

«Бесполезно… Гожусь ли я вообще в командиры?»

Она не только не могла извлечь весь потенциал товарищей на незнакомом поле боя, так еще и была вынуждена иметь дело со своенравным убийцей во взводе.

И Такеру рядом нет.

У Оки в груди как будто пульсировала большая дыра.

— Кусанаги…

Осознав, что позвала юношу, Ока закрыла глаза и стряхнула нерешительность.

«Сейчас нужно просто постараться выжить. Я буду защищать взвод, пока Кусанаги не вернется».

Ока поставила себе цель и пошла к товарищам.

После доставки припасов все немного поуспокоилось.

Инквизиторы продвинулись вперед и опасались, что враг попытается отбить территорию, но, к счастью, никто так и не напал. Обе стороны были измотаны. Неизвестно, поставляют ли ведьмам припасы, но вдали от дома врагу определенно не по себе.

— Ха-а… — стоящая под горячим душем Усаги обхватила себя вместо того, чтобы мыться.

Душ она принимала впервые за несколько дней. Вместе с припасами приехала и душевая машина, и девушка с радостью решила ей воспользоваться.

Усаги стыдилась, что пришла в такой ужас при виде гибели союзников. Она была снайпером и впервые так близко наблюдала чью-то смерть.

«Рано было думать, что я поборола этот страх. Какая же я все-таки жалкая. Такими темпами снова стану обузой для взвода», — думала девушка. Конечно, она понимала и то, что смерть людей — не единственная тому причина.

— Кусанаги…

Подставив лицо горячим струям, Усаги представила спину юноши. Уже месяц он не трепал ее по голове. Ей было так одиноко, что хотелось плакать.

И тут вдруг…

— Девичьи сантименты!

Намыленные руки схватили ее за грудь.

— Хья-а?!

— Кролик снова умирает от одиночества? Отлично, поиграюсь с твоей грудью, пока тебе не полегчает!

— Сугинами! Думай о чувствах други… Хья-а-а! Ты где щиплешься?!

Икаруга, прижавшись к спине Усаги, принялась тереть, щипать и играться с ее грудью.

Когда Усаги покраснела и начала мило взвизгивать, Икаруга закрыла глаза и проговорила ей на ухо:

— Я догадываюсь, что ты чувствуешь… Нет, я понимаю твои чувства. Тебе одиноко без Кусанаги.

— Н-ничего тако…

— Не притворяйся. Мне тоже одиноко, — мягко проговорила Икаруга, не переставая играться с грудью Усаги. — Не волнуйся. Он жив. Говорю это как та, кто знает его дольше всех, — погладила ее по мокрым волосам Икаруга.

— Но ты ведь… не знаешь этого наверняка. — На глазах Усаги выступили слезы.

— Знаю. С ним Никайдо. К тому же он ни за что не погибнет вдали от нас и своей сестры. — Голос Икаруги звучал очень спокойно. — Нам просто нужно выжить до его возвращения. Держись. Если ты погибнешь здесь, он точно решит, что это его вина. Поэтому выживи, даже если будешь ползать по земле. — В ответ на кивок Усаги Икаруга чуть улыбнулась. — Ну, мы в роте не нужны и можем делать что пожелаем, сражаться не обязательно…

— Так не пойдет… — раздалось из соседней кабинки.

Девушки увидели непонятно когда появившуюся Оку.

— Это уже перебор даже для той, кто не может читать атмосферу, — недовольно цокнула языком Икаруга.

— Не хочу слышать это от той, кто пристает к другим на поле боя… Такой уж у меня характер. Простите.

— Будешь убеждать нас сохранять верность Инквизиции? Хочешь оставаться верным псом директора даже после того, что он сделал с нами и сестрой Кусанаги? — ядовито поинтересовалась Икаруга.

Ока с печалью опустила глаза.

— Даже и не собиралась. Я знаю, что нынешней Инквизиции верить не стоит. Но за нами наблюдают, так что делать что хотим мы не можем.

— Ты о Киригае?

— Да. Он же знакомый Кусанаги. Сугинами, знаешь о нем что-нибудь? — спросила Ока.

Икаруга взъерошила мокрые волосы и вздохнула.

— В средней школе мы учились в одном классе. Насчет характера… хотела бы я сказать «много шума, а толку нет», но он скорее из тех, кто сам по себе ничем не выделяется, но добивается успехов упорным трудом. Своих недостатков он, конечно, не замечал, но вполне выделялся.

— То есть изменился он после турнира учебных боев?

— Именно. Раньше он, конечно, без причины лез к Кусанаги, но других людей не трогал. Поначалу они даже вполне ладили.

— Да? Слабо верится, — заметила Ока, вспомнив, как Кёя обзывал Такеру во втором раунде турнира.

— Кусанаги был невезучим гением, который пытался превозмочь все одним лишь фехтованием, а Киригая — неумехой, пытавшимся исправить то, что он сама заурядность. К добру или худу, в средней школе они ладили. Но после того, как Кусанаги изменился, Киригая начал его недолюбливать. Ему не нравилось, что Кусанаги так просто склоняет голову перед другими. Хотя и не настолько, чтобы пытаться убить его сестру, — пояснила Икаруга, с ностальгией глядя вдаль.

— Месть за 15-й взвод, значит… — прищурилась Ока, промывая волосы.

— За подругу детства Ёсимидзу, которая хотела стать сили. Поговаривают, что контракт с Пожирателем реликтов он заключил ради того, чтобы поддерживать ее жизнь.

Ока вспомнила пылающие местью глаза Кёи и закрыла кран.

— Получится ли переманить его на нашу сторону… — задумчиво произнесла она.

— Ты серьезно?.. — Икаруга удивленно взглянула на нее.

— Директор приставил его следить за нами, так что если переманим его на свою сторону, сможем делать что захотим. Если его цель месть, за директора ему держаться незачем. Как и мне когда-то.

— …

— Его взгляд такой же, какой был у меня полгода назад.

Ока тоже была одержима жаждой мести и готова была поставить на это всю жизнь, и лишь Такеру растопил ее замерзшее сердце. Раз она смогла остановиться, то сможет и Кёя.

Усаги энергично замотала головой.

— Он ведь пытался убить Кисеки-сан. Если бы не он, мы бы здесь не оказались! Отори, неужели ты хочешь, чтобы такой, как он, стал нашим товарищем?!

Усаги была права. Ока придерживалась того же мнения.

Но так им ничего не решить.

— Не думаю, что он станет нашим товарищем, но мы могли хотя бы помогать друг другу, если наши интересы сходятся. К тому же, — добавила Ока, — Кусанаги решил бы также.

— Поверить не могу!.. — отринула ее слова Усаги и покинула машину.

Икаруга взглянула на Оку с натянутой улыбкой.

— Я тоже против, если честно. Ничего хорошего не выйдет, если он будет с нами.

— Наверное…

— Но командир сейчас ты. Сделаю, что прикажешь.

Ока удивленно вскинула голову. Икаруга пожала плечами и закинула на шею полотенце.

— Но хотя бы доработай нашу стратегию. Склонности и меры противодействия им — это основа командной работы. И, скажу сразу, не пытайся заставить меня переубедить Киригаю, у меня все равно ничего не выйдет. Я могу разрушить отношения, не построить.

— У-у… В этом мы похожи.

Ока осознавала, что хуже всех во взводе общается с людьми, так что с убеждением будут проблемы.

— Ты предложила — ты и думай. Найди способ переубедить его.

Икаруга вышла вслед за Усаги. Их место заняли другие женщины, которые ждали своей очереди.

Ока решила расслабиться и начала мыться. Она не знала, когда душевая машина приедет в следующий раз, так что нужно было насладиться такой роскошью, пока имелась возможность.

Все-таки Ока была девушкой. Она хотела всегда быть чистой и беспокоилась из-за запаха. Особенно после зачисления во взвод.

Девушка вымыла руки, затем бока, потом начала мылить грудь, как вдруг…

— Недурно… Хорошо быть молодой… Упругость в нужных местах есть… — завистливо произнесла загадочная женщина, которая вошла в душ после ухода Икаруги.

Ока от удивления не сумела и слова вымолвить и настороженно уставилась на незнакомку, которая заглянула в ее кабинку.

Короткие черные волосы, большие глаза, молодое лицо. Они совершенно точно не знакомы.

— В ч-чем дело?!

— Ха-а… Волосы красивые… И они тоже большие. Такое совершенство достойно зависти. Вот черт… Была бы я немного моложе, потягалась бы с тобой. Все же каким бы крутым мужчина не казался, он предпочтет большую грудь… Жаль.

Женщина проигнорировала вопрос и продолжила недовольно бубнить, что завидует ей. Потом отвернулась и начала мыться.

— Э-э… Вы из роты? Мы с вами где-то встречались?

Женщина не ответила и продолжила намыливать себя. Она игнорировала Оку.

«Да что с ней… Сначала фамильярничает, потом внимания не обращает», — не удержалась та.

Ока тоже решила побыстрее вымыться и вернулась в душ, как вдруг заметила, что кроме них в машине никого. Остаться наедине с этой женщиной было крайне неловко.

Девушка уже хотела уйти, как…

— Слушай, в каких ты отношениях с командиром Курогане?

Ока удивленно посмотрела на женщину, но та лишь продолжала мыться, не поворачиваясь к ней лицом.

— Ха? С командиром Курогане? Откуда вы… Вы из «Экс»?

— Отвечай на вопрос, Ока Отори-сан.

— Отношения… Он присматривал за мной, когда я служила в «Экс»… точнее, заставлял пахать.

Тут Ока осознала, что женщина назвала ее по имени, и насторожилась.

— Я не из пешек директора, расслабься. Просто не могу понять, почему этот мистер-кислая-мина так печется о тебе, если ты была всего лишь его подчиненной, — сказала нечто непонятное женщина и украдкой взглянула на Оку. — Меня зовут Каната Оноги. Раньше работала банши, потом заняла твое место даллахана.

— Все-таки «Экс»… Но зачем вы здесь? Подкрепление для роты?

— Командир Курогане просто просил проведать 35-й взвод. Сам он носится по полю боя и прийти не может, поэтому прислал меня.

Звучал ответ правдиво, только вот Оку не сильно убедил. С чего бы Хаято Курогане беспокоиться об их взводе?

— Не спрашивай, почему, я сама не знаю. Лично мне куда сильнее хотелось встретиться конкретно с тобой, — Каната взглянула на Оку.

Девушка вздрогнула.

— Не знаю, на что вы намекаете, но он всего лишь мой бывший командир. Он присматривает за подчиненными, но обо мне ему беспокоиться просто незачем, — твердо ответила она.

Каната, видимо, решила, что Ока не врет, и отступила.

— Тогда ладно. Вижу, пока с тобой все в порядке.

— Вы только за этим пришли?..

— Нет, я еще должна передать сообщение.

Ока повернулась к Канате.

Других людей в машине не было. Наверное, она воспользовалась властью «Экс» и выдворила их.

Каната кашлянула и передала сообщение от Хаято.

— «Инквизиции больше незачем держать вас в заложниках, чтобы использовать Такеру Кусанаги. Стряхните Кёю Киригаю с хвоста и направляйтесь в условленное место. Там вы сможете сбежать. Потом делайте что хотите».

— …

— Как-то так.

Каната передала сообщение, подражая голосу Хаято. Получилось, к слову, совершенно непохоже.

— Не понимаю. Объясните, что это значит.

— Главное, чтобы ты поняла часть про «сбегайте». А, вот. Записка с местом. Теперь все.

Каната резко поднялась и, придерживая рукой полотенце, попыталась уйти.

Ока хотела было остановить ее, но женщина внезапно остановилась сама.

— Вы больше не обязаны сражаться… Так я считаю, как взрослая. Если вы выживете, однажды все разрешится. Не знаю, кто победит, но до тех пор вам лучше спрятаться.

— …

— Тем более если ты хочешь защитить товарищей. Война — дело взрослых, — сказала Каната и, стоило Оке только моргнуть, исчезла.

В самом буквальном смысле. Девушка стиснула кулаки и опустила взгляд, размышляя, что будет лучше для ее товарищей.

Ока вылезла из душевой машины и спокойным шагом направилась к своей палатке, предоставив сухому ветру сушить ее волосы.

Заглянув на площадь, где раздавали еду, девушка услышала разговор нескольких спригганов, которые собрались вокруг костра, и невольно замерла на месте.

— Ведьмы яростно сопротивляются… Но с нашими силами победа — дело пяти минут.

— Нет, мы же еще не сражались с Эйнхериями, да и древние ведьмы тоже сидят где-то в тылу. Ты же видел того парня со «Сжатием»… Если они обрушатся на нас всеми силами, нам каюк.

— Еще и начальство этих милашек прислало в подкрепление. Они боятся транспортной магии, но не столько же людей оставлять! Нам-то что прикажете делать?!

Ока вполуха слушала спригганов, вытирая волосы.

В роте нарастает беспокойство, нехороший это признак. Боевой дух прямо влияет на исход схватки. Когда трое спригганов начали ругаться, еще один, в обнимку с винтовкой съежившийся недалеко от них, дрожащим голосом произнес:

— Знакомые банши рассказали мне кое-что… Ночью уничтожили целый разведывательный отряд…

— И что? Такое часто случается. Тем более с банши.

— Погоди, я тоже про это слышал. Выжил, кажется, только один, да?..

В ответ на озадаченные ответы двух спригганов мужчина еще сильнее прижал к себе винтовку.

— На место было невозможно смотреть. Всюду кровь и плоть, ужасная вонь. Выживший сказал, что они попали в засаду.

— А потом? — вопрошали окружающие.

— Ведьмы начали убивать всех без разбора.

— Башкой тронулись от всех этих битв? Неприятная история…

— Нет. Не думаю. Враг вылез из-под земли рыдая, но с улыбкой во все лицо.

— …

— «Не-е-ет… Я не хочу умирать» кричали они, но продолжали улыбаться. Сколько бы пуль в них ни всаживали, они все равно неслись вперед как звери и рвали, били, кусали, пока у них не ломались ногти, руки и зубы.

Спригганы слушали историю, затаив дыхание.

— Все погибли, выжил только один. Он стоял посреди поля битвы и вдруг… увидел женщину, похожую на призрака. Она подошла к нему и прошептала на ухо.

— Что?.. — сглотнув, спросил один из спригганов.

Мужчина с винтовкой поднял голову, уголки его губ дернулись.

— «Смейся».

С лица Оки исчезли все эмоции.

— Выживший сквозь смех рассказал это спасательному отряду, после чего откусил язык и умер. Тоже кричал, что не хочет умирать…

Закончив бросающую в дрожь историю, мужчина с винтовкой закусил губу.

Спригганы выдохнули и засмеялись, пытаясь скрыть страх.

— Это же г-городская легенда…

— Такие байки на войне часто ходят.

Они попытались быстро сменить тему, но один мужчина смиренно прищурился.

— Я слышал о ней… В базе данных есть запись об этой ведьме. Безумная убийца, лет десять назад устраивавшая кровавые бойни… — А потом мужчина назвал имя. — Прозвали ее Хохотуньей. Ведьма A-класса опасности, владеющая магией помутнения рассудка… Видимо, отряд с ней и столкнулся.

— Ее… все еще не поймали?

— Один раз ее уже арестовывали… но она умудрилась сбежать из железной девы. Даллаханы уже долго за ней гоняются…

Тут на плечо сприггана неожиданно опустилась рука Оки.

Девушка схватила его за ворот и заставил повернуться к себе.

— Расскажи все, что знаешь.

— Да что с тобой?!

— Рассказывай. Где это случилось?

— Ты же из учебного взвода, который сюда забросили по приказу директора? Как ты к старшему по званию обра…

Только спригган разозлился, как Ока заглянула ему прямо в глаза. В глазах девушки не было ярости, в них пылал лишь тусклый огонь из преисподней.

Спригганы, за много лет пережившие множество столкновений, несколько раз видели такие глаза.

Люди, потерявшие друзей. Ведьмы, готовые к самоубийству. Дети с границы, на коленях ползающие за каждым встречным.

В глазах людей, лишившихся кого-то дорогого, всегда горела решимость. Решимость жить только ради мести.

Глава 2. Товарищи или месть?

Первая лаборатория Корпорации алхимиков в горах вдалеке от городов, к которой подпускают только лиц с особыми правами. Здесь разрабатывается оружие и проводятся опасные и бесчеловечные эксперименты выше пятого уровня.

Однако в отличие от Пятой лаборатории, которой Иска Сугинами управляла самостоятельно, эту лабораторию одобрила Инквизиция.

— Смотрю, работа быстро продвигается. Меньшего и не ожидал от вас, Судзаку-сан. — Согэцу Отори, глядя на происходящее за стеклянной стеной, удовлетворенно кивнул.

Пепельноволосая женщина рядом с ним усмехнулась и гордо выпятила грудь.

— Само собой. Плата более чем достойная, к тому же алхимики никогда не предают ожидания своих клиентов. Мы уже начали массовое производство, думаю, вы успеете бросить их в бой до окончания стычки на границе.

Представительный директор Корпорации алхимиков Судзаку Сугинами по-детски прижалась к Согэцу, как будто выпрашивая похвалу.

Согэцу оттолкнул ее голову и холодно взглянул вниз.

— Вместо того, чтобы показать законченный продукт, вы запросили еще больше топлива… Как обычно ведете себя как безумный ученый.

— Вы же знакомы с идеологией Сугинами. Мы используем систему корпорации, чтобы наращивать капитал и удовлетворять нашу жажду исследований, и сохраняем нейтралитет, чтобы силовые и бессмысленные политические конфликты не препятствовали свободным исследованиям. Для нас деньги — лишь топливо для исследований.

— После перехода под наше управление не очень-то доверительная идеология.

— Как грубо! — недовольно надулась Судзаку. — Я обещала полное сотрудничество в обмен на полный доступ к исследованию Хякки Яко! Меня ни капли не волнует, кто победит в войне! — Женщина всплеснула руками и топнула ногой.

Раздражение Согэцу от этого только усилилось.

Сейчас Судзаку действительно напоминала обычного насупившегося ребенка.

Сугинами, учредители опасной организации «Корпорация алхимиков», — не обычные люди. Однако глава компании, Судзаку Сугинами, стоит особняком даже среди них: она единственная из «Искусственных детей» обладает магической силой.

— Изучение Хякки Яко продвигается? — поинтересовался Согэцу.

— Да, конечно! Эти проклятые существа такие интересные! Механизм перерождения мы еще не выяснили, но нашли способ контролировать его. Мы думали, что достаточно будет оборвать связь с душой, но проклятие Хякки Яко крайне продуманное. При обрыве связи демонические тела тут же умирают.

— То есть вы хотите контролировать его, сохраняя душу Кисеки Кусанаги? Хякки Яко подчиняется ее воле. Даже мой Иннокентий не смог захватить контроль. Что за способ вы нашли?

Судзаку покачала указательным пальцем.

— Для контроля не нужна ни магия, ни технологии. Точнее, ничего такого на этом монстре не сработает. Лазейка в разуме Кисеки Кусанаги.

— В разуме… Не в душе?

— Человеческий разум подобен компьютеру. Он реагирует на электрические сигналы и способен исцеляться под действием электричества. Вам ведь все известно о том, как контролировать человека, не так ли?

— …

— Ключ к разгадке — ее сны. И соперница в борьбе за обожаемого братика. — Судзаку подмигнула и мило заулыбалась.

Согэцу покачал головой и вздохнул.

— Ясно. Дурной у вас все-таки вкус.

— О, вам понравилось?

— Нет. Я, может, и злодей, но врать не люблю.

— Кого вы обманываете. Вы же человек из лжи. Хотя неизвестно, человек ли вообще.

— По крайней мере, я так считаю. Чтобы сломать человека, нужно не врать, а всегда говорить правду. Я, бывает, вру, но эта ложь близка к правде. — Согэцу сцепил руки за спиной и резко повернулся. — Пока что сосредоточьтесь на массовом производстве того, о чем я вас попросил. Враг сопротивляется сильнее, чем я предполагал. Нужно добавить сил, чтобы успокоить общественность.

— Как пожелаете. Серийные Пожиратели реликтов скоро будут готовы.

Согэцу лишь раз обернулся, чтобы посмотреть на то, что творилось за стеклом позади бесстрашно улыбающейся Судзаку. Происходящее там напоминало ад.

Виднелось устройство с уходящим вдаль рядом инкубаторов. В заполненных светло-зеленой жидкостью колбах находились голые люди.

Все они были ведьмами и колдунами, которых Инквизиция поймала в прошлом.

— Спасибо за топливо. Обычно для создания магического наследия с искусственной личностью нужно много лет кропотливой технической работы и некромантии, но с таким количеством источников магической силы и мозгов мы сможем сделать оружие, с которым куда легче справиться, чем с традиционным наследием. Больше не нужно полагаться на духов и человеческие души. Теперь их заменяют живые люди.

Люди в колбах двигались прямо в инкубатор. Как только их подключили к инкубатору, он почернел. На его поверхности значилось «The Malleus Maleficarum Production Model “Guillotine”».

— Испытать их вы можете уже сейчас.

Судзаку гордо рассмеялась, довольная плодами своей работы.

Ока расспросила спригганов, но толком так ничего и не узнала и теперь шла по лагерю, уставившись в землю пустым взглядом и кусая ногти.

Хохотунья, которая убила ее семью, — жуткая убийца, причастная ко множеству инцидентов и державшая в страхе весь город. Один раз ее арестовали, но во время перевозки она сбежала. Семью Оки она убила как раз тогда.

Инквизиция много лет разыскивала ее. В бытность свою даллаханом Ока тоже искала ее, но успеха не добилась.

— Отори?

При звуках знакомого голоса Ока подняла голову и увидела Усаги, которая сидела у костра, где кипятила воду, и испуганно смотрела на нее. Видимо, ноги сами принесли ее к палатке 35-го взвода.

Икаруга села рядом с Усаги и пристально оглядела Оку.

— Простите… Задумалась. Нам выдали продукты. Набор в основном армейский, но тут есть и бульон, и бобы с тушенкой. Можно сварить суп.

— Отори… Что-то случилось? — с беспокойством заглянула ей в лицо Усаги, когда девушка начала выкладывать из рюкзака продукты.

Ока хотела притвориться, что не поняла вопроса, однако в это мгновение Икаруга глотнула кофе и прищурилась.

— Ты что… не понимаешь, какое у тебя сейчас лицо?

Ока недоуменно взглянула на нее.

— Выглядишь так, будто сейчас сорвешься и убьешь кого-нибудь.

Ока дотронулась до щеки и только тогда осознала, как сильно напряжена.

Икаруга удивленно взглянула на девушку, изумленную собственным выражением.

— Выглядишь в точности как полгода назад. Ты пугаешь Усаги, прекрати.

— П-прости. Раздумывала о будущем, вот сама собой и напряглась. — Ока села на корточки на бетонный блок и стала греть руки от костра. — Сайондзи, приготовишь из этого что-нибудь? Я весь день двигаюсь и ужасно голодна, — со слабой улыбкой попросила она.

Усаги наконец-то расслабилась и уверенно кивнула, но, оглядев принесенные продукты, задумалась.

— Не получится? — погрустнела Ока.

Усаги гордо выпятила грудь.

— Не недооценивай меня. Не стоит полагаться на продукты. Бабушка научила меня, что хорошая жена должна добиваться лучшего вкуса от любых продуктов. К тому же, — Усаги достала из своего рюкзака капусту и помидоры, — когда мы захватили рынок, я набрала там овощей. Они все равно испортятся.

— Ого, круто. Тебе медаль за это дать надо, — похвалила ее Ока.

Усаги приступила к готовке, что-то напевая себе под нос.

Она повесила над костром два котелка с водой, один для супа, другой для разогрева консервов. Пока закипала вода, она крошила овощи на деревянной доске.

Она выглядела куда лучше, чем в бою, но даже Ока понимала, что она себя заставляет. Видимо, решила проявить себя в готовке, чтобы извиниться за то, что остолбенела после смерти спригганов.

Ока восхищалась тем, что Усаги не стала жаловаться. Она хотела извиниться перед девушкой за то, что заставила ее действовать в одиночку, но передумала. Неправильно подберет слова — сделает только хуже, и вся бравада Усаги уйдет в никуда.

Девушки вокруг костра совсем не разговаривали — видимо, сказывалась усталость.

Ока, глядя на огонь, пыталась приглушить пылающие в груди чувства.

«Какая же я эгоистка, — упрекнула себя девушка, обняв колени и кусая ногти. — Сейчас не до личной мести. У меня есть товарищи, которых нужно защищать. До возвращения Кусанаги я…»

Но кипящая внутри ненависть не угасала. Оке хотелось сейчас же разыскать Хохотунью и убить ее самым жестоким способом, который только придет в голову. Лицо умирающей сестры не выходило у нее из головы, словно проклятие разъедая почти исцелившуюся душу девушки.

— Не знаю, что тебя грызет, но спокойно смотреть на это я не могу, — неожиданно произнесла Икаруга.

Ока удивленно вскинула голову и увидела, что та изучающее на нее смотрит. Усаги тоже поглядывала на нее с беспокойством.

Ока поспешно расслабила лицо.

— Ничего такого. Просто немного устала.

— Не умеешь ты врать. Мы ведь вместе уже полгода. Разумеется, мы заметим.

— Неожиданно слышать о тебя такое. Неужели беспокоишься за меня? — шутливо спросила Ока.

— Ну да. А нельзя? — прямо сказала Икаруга.

Ока изумленно округлила глаза. Усаги же от удивления раскрыла рот и выронила ложку, которой мешала бульон.

— Вы чего?

— Н-ничего, прости… Спасибо, я рада.

— И… извини. Совершенно не ожидала от тебя такого.

— Чтоб вы знали, я волнуюсь не только за каждого из вас, но и за взвод мелких сошек в целом. И такими темпами ему не выжить.

— Прости, — в один голос извинились девушки.

На лице Икаруги отразилось легкое недовольство, после чего она принялась наматывать волосы на палец.

— Как же трудно подвести к нужной теме. Я точно из тех, кто нервничает и тормозит при предварительных ласках, — вдруг начала говорить пошлости Икаруга.

Ока озадаченно взглянула на нее.

— Давайте проясним кое-что, пока есть время, — со вздохом произнесла Икаруга.

— Что?

— Мое прошлое.

Ока затаила дыхание.

— Я ведь обещала все рассказать, когда мы отправлялись спасать сестру Кусанаги.

— А ведь точно. Я торопилась и забыла…

— Я расскажу о себе все, — спокойно произнесла Икаруга, положив руку на грудь.

Ока и представить не могла, что Икаруга, которая практически ничего о себе не рассказывала, вдруг заявит такое.

— Я не пытаюсь этим заставить вас делиться своим прошлым, не волнуйтесь. Просто хочется выговориться.

После этих слов Икаруга начала рассказывать.

О том, что она одна из «Искусственных детей», родившихся в результате эксперимента алхимиков. Что она вместе со своей подругой Иской проводила эксперимент по возрождению эльфов. Что создала эльфийскую девочку по имени Канария. Что сбежала из лаборатории после того, как познала нормы нравственности.

О случившемся в Пятой лаборатории несколько месяцев назад и смерти Иски. О том, что Канария жива.

О том, что создала запретные «Наномашины» и вживила их в свое тело.

Ока с Усаги даже не знали, что сказать.

— Раньше я заботилась только о себе. Считала, что будет достаточно защищать место, которое я зову домом. Однако некоторые чувства я все же подавляла. А теперь должна ответить за свои поступки.

— …

— Вот почему я здесь. У меня есть причина сражаться. Я не упущу возможность захватить врага и узнать, где Канария. — Икаруга закончила свой рассказ и коротко выдохнула. — Можешь обвинять меня, если хочешь. Я преступница, которых ты всей душой ненавидишь, еретик с продуктом магии в теле. Арестовывай, если хочешь. Хотя я буду сопротивляться.

— Не стану, — покачала головой Ока. — Наномашины опасны, но их сила много раз спасала нас.

Разработки Икаруги всегда были странными. Она создавала оружие из недоступных материалов и помогала отбить нападение врага.

Эти материалы она явно создавала с помощью наномашин.

— Если судить тебя, то по той же логике виновата и я, раз использую Пожиратель реликтов. Магия может быть хорошей или плохой в зависимости от человека, который ею владеет. Ты ей злоупотреблять не станешь. Ты должна владеть этой силой, как я считаю.

Раньше она бы ни за что не сказала ничего подобного.

В этом тоже была заслуга Такеру… точнее, Мари. Именно ее отношение к магии изменило Оку.

— В общем, все, секретов у меня больше нет. Как же легко становится, когда выговоришься, странно даже. — Тут Икаруга хлопнула в ладоши, будто вспомнила еще о чем-то. — А, и еще один о-о-очень важный секрет.

Ока с Усаги вопросительно посмотрели на нее.

— Я люблю Кусанаги как парня.

Девушки на мгновение опешили, но тут же вскочили.

— Да ну?! — хором воскликнули они.

— Что тут такого удивительного? — озадачилась Икаруга.

— Я всегда считала, что ты… ну… не интересуешься парнями, — с трудом выдавила Ока, отводя взгляд.

— А мне и парни, и девушки нравятся.

Не самое приятное признание.

— Я… я была уверена, что ко мне ты лезешь просто для забавы, но… Почему именно он?!

— Эй! Я к тебе не ради забавы пристаю, я серьезна!

— А мне это совершенно не нравится!

— Ну, в общем, я люблю Кусанаги. И, кстати, уже забрала его первый поцелуй.

— Что-о-о?! — снова хором воскликнули Ока с Усаги.

— Отменное угощение, надо отметить, — вдогонку заявила Икаруга и отпила остывший кофе.

Девушки оторопели, но все же не хотели верить, что Такеру добровольно пошел на это.

«А вдруг все-таки добровольно?» — задумались они.

— Хе-хе-хе, мы теперь как на школьной поездке. — Икаруга с похотливой ухмылкой взглянула на девушек, которых терзали сомнения.

Вскоре Усаги — видимо, ободренная признанием подруги — подняла голову.

— Я т-тоже все расскажу. Про обстоятельства в моей семье вы уже в курсе, но про свою травму я толком ничего не говорила.

Усаги села в сейдза, расправила плечи и с запинками начала рассказывать.

О том, что в доме Сайондзи к ней плохо относились из-за того, что она была ребенком со стороны. Что она случайно убила старшего брата, и ее беспрестанно попрекали этим. Что Рейма Симмейдзи психологически загонял ее в угол.

— Помолвку с Реймой Симмейдзи отменили, когда он пропал. Семья Сайондзи уже на грани разорения, но… я считаю, это и к лучшему. Эта семья — не мой дом. Я своими силами стану инквизитором и с гордостью отомщу им. Заставлю их осознать, что я сильная.

Месть. Слово то же самое, но в случае Усаги значит совершенно другое.

Стремящаяся отомстить таким правильным способом Усаги казалась Оке едва ли не святой.

— Ради этого я… больше никогда не допущу такого промаха, как сегодня. — Напрягшаяся Усаги дрожащими руками налила суп в алюминиевую чашку, несколько раз задев поварёшкой края. — А п-п-потом я выйду замуж за Кусанаги! Таково мое намерение! — призналась в самом важном Усаги, покраснев как помидор.

Однако ни Икаруга, ни Ока совершенно не удивились.

— П-п-почему вы не удивлены?! — растерялась девушка.

Ока с натянутой улыбкой почесала щеку.

— Ну… Я это поняла из твоей истории.

— А я и так знала. Хотя подобного заявления, признаться, не ожидала.

— Что-о-о?! С каких пор?! — со слезами на глазах воскликнула Усаги.

— С самого начала. Да, да, не трясись так, суп прольешь. — Икаруга взяла протянутую чашку супа.

Ока тоже взяла чашку у дрожащей Усаги и обхватила ее обеими руками.

Едва она съела ложку горячего супа, как тут же усомнилась в его импровизированности — настолько он оказался вкусен. Девушка ничего не ела со вчерашнего дня и только сейчас осознала, что голодна.

Ока, которая незаметно для самой себя обрела душевный покой, в глубине души была раздосадована. Она поклялась защищать 35-й взвод, но на деле это он её спас. И все же она думала только о своей мести…

«Сугинами, наверное, больше всех печется о взводе… — горько усмехнулась девушка. — Она прекрасно видит душевное состояние своих товарищей. И даже рассказала о своем прошлом».

Её молчание в данной ситуации будет означать, что она действительно не умеет читать атмосферу.

— Я… сирота. До того, как директор удочерил меня, меня звали Ока Минесиро, — впервые заговорила о своем прошлом Ока.

— Минесиро?.. — удивленно переспросила Икаруга. — Хотя то, что ты не родная дочь директора, я знала.

— На самом деле и эта фамилия не моя родная. Это фамилия первой семьи, которая удочерила меня. Отори — уже вторая моя фамилия. Своих настоящих родителей я не знаю. Меня еще младенцем сдали в приют, где я долгое время росла даже без имени.

Ока впервые рассказывала о себе кому-то после Такеру.

Усаги с Икаругой молча слушали ее рассказ.

— Имя мне дали в семье Минесиро.

Ока нерешительно рассказывала о своем прошлом, затуманенным взглядом глядя вдаль.

О счастливых деньках и отчаянии, что разбило ее сердце. О том, как она собственными руками убила свою семью, и о своем злейшем враге.

Усаги с Икаругой молча слушали о её жестокой судьбе.

Ока с горькой усмешкой поставила опустевшую чашку на землю.

— Простите… Не стоило говорить об этом за едой.

Она подбросила в костер доски из разрушенного здания и обхватила колени.

Ее охватило странное чувство. Не смущение или облегчение, нет. Скорее, вина.

«Неприятно, наверное, узнавать прошлое такого человека, как я», — подумала девушка.

— Ясно. Вот почему ты сегодня какая-то не такая, — догадалась Икаруга.

Ока озадаченно посмотрела на нее.

— Твой враг… она здесь, да?

«От нее ничего не скроешь», — подумала Ока, опустив взгляд.

— Хохотунья… Я знаю о нескольких инцидентах, которые она вызвала в городе, и слышала, что она может быть здесь.

— Это слухи. Ничем не доказанные, — сказала Ока, закрыв глаза.

Икаруга положила руку на грудь.

— Ты хочешь отомстить ей, верно?

— …

— Тогда позволь мне помочь.

Ока удивленно подняла глаза.

— Нам тут все равно не рады. И к тому же нам сразу сказали, что мы можем делать что захотим, так что мы вполне можем с ней разобраться, так?

— Но… мы же не знаем, правда ли она здесь.

— Не знаем — так узнаем. Так продолжаться не может. Враг рядом, а мы действовать не можем. А так хотя бы не с пустыми руками будем. — Икаруга чуть прищурилась и стиснула руку перед грудью в кулак. — И я тоже… Если узнаю, что Канария здесь, то попрошу вас помочь разыскать ее. Кусанаги тоже просил помочь ему спасти его сестру, верно?

— …

— Ну, решать тебе.

Ока закусила губу.

— Я т-тоже помогу! Не можем же мы сидеть сложа руки! Давайте сокрушим эту маньячку! — заявила Усаги, смахнув слезы.

Ока задумалась, действительно ли стоило им рассказывать. Сочувствия и поддержки в мести она не желала.

Ей хотелось разрыдаться от того, как далеко эти девушки готовы зайти ради нее, — настолько она была рада. Для замкнутой Оки они уже стали незаменимыми подругами.

Но именно поэтому она…

— Дайте-ка присоединюсь к разговору, — раздалось вдруг из тени развалившегося здания.

Девушки повернулись в ту сторону и увидели прислонившегося к стене дома Кёю Киригаю.

Он не улыбался и не насмехался над ними. Просто смотрел на них взглядом, в котором, прямо как у Оки когда-то, пылала ненависть.

— Кёя Киригая! Подслушивать нехорошо! — Усаги вскочила и угрожающе уставилась на Кёю.

— Закройся, крольчатина.

— Что т-т-ты сказал?!

Кёя отошел от стены, даже не взглянув на взбесившуюся Усаги, с бесстрастным видом подошел к Оке, отбросил пулеметную ленту и как меч вонзил в землю легкий пулемет.

— Ты ведь хочешь убить своего врага? Тогда я тоже в теме, — неожиданно предложил он.

— Чего это ты вдруг? Ты же вроде как следишь за нами, — с сомнением поинтересовалась Ока.

— Этот мудак не приказывал мне следить за вами. И я не говорил, что буду сотрудничать.

— Пусть так. Но тебе незачем поддерживать мою месть, — резко посмотрела на Кёю девушка.

Тот ответил еще более свирепым взглядом.

— Месть — это смысл моей жизни. И если ты ненавидишь магию, у меня нет причин не поддерживать тебя. Вместе мы быстрее достигнем цели.

— Я ненавижу не всю магию, в отличие от тебя.

— Плевать. Пока у нас одна цель, я буду помогать, — как само собой разумеющееся сказал Кёя и посмотрел Оке в глаза. — Я разделяю твою ненависть, потому что я такой же.

Если сейчас отказаться, Кёя в ней разочаруется, и вся стратегия по переманиванию его на свою сторону рассыплется. Ока закрыла глаза, задумалась… и тут же нашлась с ответом.

— Прости. Я благодарна за предложение, но не хочу, чтобы кто-то во взводе действовал в одиночку.

Усаги удивилась, однако Икаруга с Кёей остались спокойны. Ока продолжила.

— Слишком рискованно своими силами вторгаться на территорию врага. Я не хочу вмешивать вас в свою месть.

— Ты не честна с собой. Отори, разве ты не помогала нам разобраться с нашими проблемами? Хочешь сказать, что не доверяешь нам? — спросила Усаги, разведя руки.

Ока помотала головой.

— Сайондзи… Всё не так. Я всей душой верю вам и без колебаний попрошу о помощи, если она понадобится.

— Но тогда…

— Даже если… моя месть свершится, спасать мне уже некого.

Усаги не нашлась с ответом и замолчала.

— Я сражаюсь по другой причине, нежели вы. Не ради будущего, как ты, не ради того, чтобы найти кого-то, как Сугинами, и не ради спасения сестры, как Кусанаги.

— Но…

— Конечно, я собираюсь отомстить. Ради своей семьи и чтобы разобраться с собственными чувствами. Но вовлекать вас сейчас… не стоит. Я не хочу потерять вас из-за мести. Сейчас для меня главное защитить взвод.

Усаги поняла, что хотела сказать Ока, опустила глаза и села на место. Икаруга ничего не сказала, лишь незаметно улыбнулась.

Ока действительно так считала. Она без раздумий попросит товарищей о помощи ради спасения чьей-то жизни или устранения ее заклятого врага, если та вдруг окажется рядом.

Но сейчас не до этого. Сейчас главное — защитить взвод.

— Чё за брехня? Ты уже как Кусанаги стала? — испепеляюще посмотрел на нее Кёя. — Тоже пытаешься скрыть ненависть за маской? Ниче у вас не выйдет, как вы не поймете-то. Она сожжет вас изнутри, а потом вырвется наружу и разрушит все, что вам дорого.

— Сейчас не время. Месть не в приоритете.

— Чушь не мели! У тебя враг под носом! Тут без вариантов, иди и убивай! Да тебя это все явно не устраивает, хоть ты и пытаешься сдерживаться и притворяешься спокойно! — забылся в ярости Кёя.

С его точки зрения Оке можно было только позавидовать. Его врага, Одержимого, здесь не было. Потому парень и не понимал такого решения.

Ока и сама это прекрасно понимала, но все же покачала головой.

— Я не такая, как ты, Киригая.

— И в чем я неправ?! Все люди такие, как бы не притворялись!

— Я не говорю, что ты неправ. Просто мы с тобой разные.

Кёя нахмурился, не понимая, к чему клонит девушка.

— Потому что та, кого ты хочешь спасти, еще жива.

— !..

Волосы Кёи встопорщились, он стиснул зубы.

— Ёсимидзу еще жива. И ты должен сражаться не ради мести, а ради ее спасения.

— Это клон Акиры! Настоящая уже мертва! Клон выглядит и думает также, но душа у него другая. Это другой человек! — отринул ее слова Кёя.

Ока спокойно указала на несоответствие его слов и поступков.

— Тогда зачем ты поддерживаешь ее жизнь с помощью лечащей силы Пожирателя реликтов?

— Не твое дело!..

— Разве не о ней ты должен заботиться больше всего? Разве ее спасение — не твоя главная цель?

Кёя помрачнел еще сильнее, его сжатые кулаки задрожали.

— Должен быть способ спасти Ёсимидзу. Если ты захочешь, я помогу.

— Заткнись…

— Сейчас ты в каком-то смысле состоишь в нашем взводе.

— Не смей меня недооценивать! — Кёя взревел, выдернул из земли пулемет и закинул его на плечо. — Сдался мне ваш паршивый взвод!.. Смотрите не сдохните тут!..

Парень развернулся и пошел прочь.

Ока посмотрела ему в спину и тут же с тяжелым вздохом свесила голову.

— Отори, тебя это правда устраивает? — с беспокойством спросила Усаги.

Ока уверенно кивнула.

— Конечно. Вы для меня важнее мести. И с «Владом» я контракт заключила ради товарищей, а не ради мести. Но, — добавила она, подперев подбородок руками, — все же трудно будет переманить Киригаю на нашу сторону.

— Странно слышать от тебя такое. Зачем нам такой нужен? — поинтересовалась Икаруга.

— Я тоже так считаю. Не хотелось бы иметь во взводе такого дикаря. Но я понимаю его желание спасти Ёсимидзу. Я никогда не прощу его за то, что он пытался убить Кисеки, но… наказывать его будет Кусанаги, — скрестила руки на груди Ока.

Икаруга натянуто улыбнулась.

— Кстати, как думаешь, что Кусанаги с ним сделает?

Ока задумчиво подняла глаза к небу.

— Наверное… изобьет до беспамятства?

— То есть до полусмерти, да? — подколола Икаруга.

Ока хихикнула.

— Но уж точно не убьет. Такой уж он парень. Добросердечный, вечно храбрящийся дурак, который всегда ставит товарищей превыше всего, а себя на второе место. Есть у меня предчувствие, что он скажет что-нибудь в духе «если я убью Киригаю, Ёсимидзу будет скорбеть» и простит его, — рассмеялась девушка, с тоской глядя на небо.

Они не виделись всего ничего, но она уже очень скучала по Такеру. Как, вероятно, и остальные.

Без него всем было одиноко.

«Для остальных он товарищ, командир и спаситель. А для меня…»

Тут Ока ощутила пульсирующую боль в груди. Боль от одиночества.

И только она осознала, что по Такеру она скучает куда сильнее, чем считала, как тут же слегка покраснела.

— Все-таки лучшее лицо влюбленной девушки у нас сделала Отори, — противненько хихикнула Икаруга.

— О ч-чем ты?! — с восклицанием вскочила Ока.

— Это лицо соперницы, — с прищуром посмотрела на нее Усаги.

— И ты туда же?! Чтоб вы знали, я к Кусанаги не испытываю никаких чувств, в отличие от вас.

— Да, да, конечно, — в унисон сказали Усаги с Икаругой.

— А-а-а! Да что с вами?!

Девушки удивленно взглянули на вспыхнувшую Оку.

Поле боя окутала тьма. В ту ночь среди тихих палаток, в которых дрожали от страха, усталости и холода инквизиторы, только из палатки 35-го взвода доносились громкие голоса девушек, будто они были на школьной поездке, отчего у спригганов сложилось о них крайне плохое впечатление.

Кёя шел по темному переулку Серого города.

— Знаю я… И без тебя всё прекрасно понимаю, — пробурчал он себе под нос.

Слова Оки не выходили у него из головы.

Главное — спасти Ёсимидзу. Кёя уже давно понял это.

Клоны слабы здоровьем и живут недолго — вечно поддерживать их жизнедеятельность невозможно. А те, кто подвергнут процедуре ускорения роста, еще слабее. Даже с новейшим оборудованием Инквизиции Ёсимидзу не видать нормальной жизни.

И поэтому у Кёи, пока он не найдет способ спасти Акиру, нет иного выхода, кроме как полагаться на силы «Нерона».

— По-другому нельзя… — Кёя с мучительным видом достал из нагрудного кармана фотографию.

Это было групповое фото 15-го учебного взвода.

Впереди на корточках сидели четыре парня, направив в камеру пистолеты, а сам Кёя, закинув винтовку на плечо, с неловким видом стоял позади. А рядом с ним, подхватив его под руку и показывая знак мира, стояла Акира.

Кёя всегда смотрел на этот снимок, чтобы подпитывать свою жажду мести.

Вспоминал проведенные вместе веселые деньки, потом день, когда лишился друзей. Своего заклятого врага, который отнял у него все. Так он подпитывал свою ненависть.

Но в этот раз всё пошло не так. В голове снова всплыли слова Оки, и при взгляде на Акиру вся его ненависть исчезла, оставив лишь раздражение.

Не время мстить. Надо найти способ спасти Акиру, пока не стало слишком поздно.

Она всего лишь клон… но она еще жива.

— Нельзя так, командир. Я не прощу тебя, если ты не покараешь своего врага.

Кёя резко вскинул голову.

Впереди стояла фигура в темно-зеленом платье.

Ее одежду он видел впервые, а вот лицо знал прекрасно.

— Шу-учу-у. Ты в нерешительности, вот я и решил подбодрить тебя ♪.

Она как две капли воды походила на Акиру, однако выражение лица у нее было совершенно другое.

Это была не Акира Ёсимидзу, а Пожиратель реликтов «Нерон».

— Сколько раз говорить — не появляйся с ее внешностью! Чего ты добиваешься, копируя внешность моей подруги детства?! — резко выкрикнул Кёя.

Нерон пританцовывая подошел к нему и угрожающе прошептал на ухо:

— А вот это уже мои слова, хозяин.

— !..

— Почему ты думаешь о спасении этой копии, а не о мести? Нерон ведь уже говорил. Он не будет поддерживать жизнь копии, если ты не будешь жаждать мести.

Кёя опустил взгляд.

Нерон облизнула губки своим маленьким язычком.

— Я зна-а-аю, я всё зна-а-аю. Хозяин храбрится, но не хочет убивать ведьм, которые не связаны с его местью. Ты слишком добрый и не можешь сражаться, пока Нерон тебя не раззадорит. Иначе ты не можешь ненавидеть.

— Заткнись…

— Но так нельзя, у нас будут проблемы, если ты не будешь ненавидеть всех без разбору. Как Владу нужна кровь, мне нужна месть. Нерон не нужен хозяин, у которого без допинга даже не встает.

— Заткнись!..

— Особенно если ты хочешь спасти эту копию. Если твоя жажда мести иссякнет, лечащие силы Нерон… понял? Кья-ха-ха-ха!

— Хватит говорить голосом Акиры!..

Кёя не стал затыкать уши. Вместо этого он со всей силы замахнулся на Нерон пулеметом. Однако оружие рассекло лишь воздух и улетело в темноту. Нерона уже исчезла.

«Если все понял, то взбодрись, хозяин. Ради своей бесценной копии в том числе».

— Кх!..

«И все же я очень, очень люблю хозяина. Ничего не поделаешь, такой уж меня создали. Запомни это, хе-хе».

— Сгинь, чертов дробовик! — крикнул Кёя.

После этого смех Нерон в его голове наконец-то стих.

Кёя, тяжело дыша, подобрал упавшее фото, пробежал глазами по лицам друзей и тут же убрал его. Затем с мрачным видом опустил голову, сунул руки в карманы и пошел дальше.

Ничего уже не напоминало о тех временах, когда он гордо шагал вперед вместе с друзьями.

От ссутулившегося парня веяло лишь жутким одиночеством.

Глава 3. Хохотунья

Примерно в то же время, как Ока и остальные закончили ужинать.

Лагерь чистокровок расположился на заброшенной станции метро. Вальгалле удалось оккупировать центр Серого города, но в целом план по захвату границы работал только поначалу. Серый город изначально был территорией беззакония, куда не дотягивалась рука Инквизиции, так что захватить его не представляло проблем, а вот с границей все было уже не так гладко. Инквизиторы быстро выстроили линии обороны, будто уже ждали их. Вальгалла хоть и пользовалась подземными переходами, значительно уступала в численности. К тому же инквизиторы привыкли сражаться в городских условиях.

Силы Вальгаллы постепенно сокращались и теперь составляли лишь половину от изначального числа.

Чистокровки жались друг к другу в подземном лагере.

Припасы заканчивались. Новых не поступало. Все гадали, не случилось ли что-нибудь с Элизабет.

Между подавленных солдат спокойно шла молодая женщина.

Волосы кремового цвета колыхались при каждом движении гордо поднятой головы, на лице отражалась горечь от вида раненых солдат.

Несмотря на алую мантию лагеря чистокровок, она производила впечатление доброго человека.

— Мимулюс-сама…

— Это Мимулюс-сама!..

Солдаты откинули одеяла, в которые кутались, и вскочили.

Мимулюс подошла к измотанным мужчинам и принялась лечить их раны.

Она использовала простенькое лечащее заклинание, которое, тем не менее, действовало крайне эффективно благодаря особому построению магической формулы. Один из солдат даже расплакался от одного лишь прикосновения ее теплой руки к ране.

— Должно быть, транспортное устройство сломалось. Как только доставят припасы, о вас позаботятся как следует. Пока придется потерпеть.

— П… Простите… Мне стыдно… что пришлось утруждать вас… — вытер слезы еще молодой парень.

— Вы прекрасно справились с таким малым запасом припасов и сил. Извиняться должны мы, древние ведьмы… подготовка магических драгунов дело небыстрое, поэтому мы пока не можем сражаться на передовой, — утешила его Мимулюс.

Солдат с рыданиями принялся раскланиваться.

Мимулюс ласково потрепала его по голове, поднялась и вновь обвела взглядом изнуренных солдат, после чего громко произнесла:

— Подготовка оружия завершена! В ближайшие несколько дней мы начнем генеральное наступление! Потерпите еще немного!.. Если следующая атака удастся, мы полностью захватим Серый город… И тогда пустышкам придется с нами считаться!

Солдаты радостно закричали в ответ, на их лицах появилась надежда.

— Элизабет-сама обещала прислать еще больше солдат. Когда мы захватим Серый город, вы сможете вернуться домой. День нашей победы уже близок! — обнадеживающе добавила Мимулюс, уперев руки в боки.

Солдаты повскакивали со своих мест и разразились радостными криками.

Женщина двинулась между ними.

— Мимулюс-сама, можно вас на минутку?.. — шепотом спросил незаметно приблизившийся офицер.

— В чем дело?

— Я должен вам кое-что доложить.

Мимулюс слегка помрачнела при виде озабоченного выражения офицера.

— Говори.

— Есть. Понимаете, самые молодые солдаты вымотаны физически и психологически. У некоторых даже посттравматический шок.

— Это неизбежно… Никто прежде не участвовал в войне. Никто не привык убивать, даже пустышек… Я сама с ними поговорю.

— Э-э… Всё не совсем так. Понимаете…

Услышав объяснение офицера, Мимулюс помрачнела еще сильнее.

В комнате обслуживающего персонала метро раздавались болезненные на слух удары.

Внезапно дверь распахнулась и внутрь вошла Мимулюс в сопровождении трех солдат.

— Вы что тут творите?! — Голос женщины дрожал от гнева.

Находившиеся в комнате солдаты подняли головы.

В комнате сильно воняло кровью.

С первого взгляда было ясно, что четыре старших офицера избивали нескольких молодых.

Мимулюс подошла к одному из офицеров, который стоял с занесенным кулаком, держа за ворот совсем еще зеленого парня.

— М-мимулюс-сама… Что-то случилось?

— Вы что устроили?!

— Успокойтесь, пожалуйста… Мы просто наказываем дезертиров, — удивленно ответил мужчина, выпустив ворот парня. — Из-за таких трусов, как они, бояться начинают и остальные. По-хорошему их бы вообще казнить надо…

— Сокращать свои же силы?! Убивать тех, кто напуган?! Не шутите так!

— Н-но чистокровным колдунам не престало убегать, поджав хвост! Они бросили своих и сбежали! Их кровь больше не чиста! — отчаянно попытался оправдаться мужчина.

Мимулюс презрительно взглянула на него.

— Чистая кровь или нет — не важно. Пора уже избавляться от предрассудков.

— Г-глупость какая…

— На поле боя все равны. Пролитая кровь смешивается так, что ее чистоту уже и не определишь. Вы не понимаете, что сейчас нельзя убивать своих?

Мимулюс отошла от старшего офицера и опустилась на колени перед съежившимся у стены солдатами.

— Миму… люс-сама… Простите…

— Помолчи. Я сейчас залечу твои раны. А потом хочу, чтобы ты снова сражался вместе с нами, — женщина запустила лечащее заклинание.

Лицо солдата исказилось, губы задрожали.

— Я б-больше не хочу… сражаться…

Старшие офицеры сердито заворчали.

Мимулюс взглядом приказала им заткнуться и мягко улыбнулась солдату.

— Как и я. Все хотят, чтобы эта битва поскорее закончилась.

— У-у-у…

— Но чтобы выжить и вернуться, нам необходима ваша сила. Поэтому расскажите мне, что с вами случилось, — мягко надавила Мимулюс.

Сбежавшие из боя солдаты понемногу разговорились.

В основном они говорили о том, что не могут забыть померкнувший взгляд умирающих врагов, что слышат выстрелы даже во сне и не могут выбросить из головы то, как всех их товарищей разом убило бомбардировкой… типичных проблемах тех, кто не привык к реальному бою.

Мимулюс выслушивала всех, не забывая и о лечении.

После разговора с ней солдаты постепенно переставали дрожать, к их щекам вновь приливал румянец.

Даже старшие офицеры, вероятно, тронутые ее словами, лишь молча слушали.

Солдаты собрались вокруг Мимулюс и с рыданиями принялись ей кланяться.

— Как же я жалок!.. Больше я не буду сомневаться! Ради вас я отправлюсь даже на передовую!

— И я! Вы открыли мне глаза!.. Клянусь, больше я не сбегу, что бы ни случилось!

Около десятка солдат склонили головы перед женщиной.

Мимулюс уверенно кивнула, поднялась и уперла руки в боки.

— Я рада за вас, но душевные раны так просто не исцеляются. Отдохните пока здесь. В войне сейчас все равно застой, и в ближайшие дни крупных операций не будет, — с состраданием произнесла она.

Солдаты расплакались еще сильнее.

— Бояться — нормально, — с улыбкой обратилась к ним Мимулюс. — Не нужно этого стыдиться. Главное — улыбайтесь, хотя бы когда вы с друзьями. Каким бы безнадежным положение ни было, пока вы смеётесь…

И тут…

— Хи, хи… Хья-а-а-а-а-а-а-а!!!

Парень в углу комнаты странно закричал и попятился прочь от Мимулюс, потом схватился за голову и принялся кататься по полу, как будто пытаясь выбраться из комнаты.

— Ему уже, наверно, ничем не поможешь. Совсем свихнулся… — сказал ей один из вылеченных солдат.

— А что с ним? — удивленно спросила женщина.

— Ну-у… Его отряд вроде как прикрывал Хохотунью…

Мимулюс нахмурилась.

Парень побился обо все столы и стулья в комнате, потом свернулся калачиком и впился в свою руку.

— Сме… сме… смейтесь… приказала она… В-в-всем нам… нашим и ихним… и мы-мы-мы сме… смеялись… плакали, смеялись и у… у… убивали друг друга… бе… бе… без разбору… сме… сме… смеа-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!..

Мимулюс ошарашенно смотрела на начавшего хохотать парня.

— Аха-ха-ха-ха-ха… Не-е-ет… Не-еха-ха-ха-ха... Не хочу… смеяться… не хочу… Аха-ха-ха-ха, хеаха-ха-ха-ха-ха!..

Женщина отвернулась, чтобы не видеть смеющегося как кукла солдата.

— Вы нашли Хохотунью?.. — спросила она у одного из офицеров, с которым пришла сюда.

— Только ей позволено не участвовать в этом плане и действовать по своему усмотрению. На самом деле ее никто даже не видел. Мы даже не знаем, как она сражается. Известно только то, что Элиза-сама ей покровительствует.

— Как только найдете ее укрытие, сразу же доложите мне. И зачем только Элиза-сама отправила ее с нами?.. — Мимулюс вышла из комнаты, раздраженно покусывая ноготь, и забралась в простенькую автомотрису. — Возвращайтесь в лагерь. И никому не рассказывайте про Хохотунью.

— Есть! — отсалютовали два солдата и офицер.

— Простите, что утруждаю. Как только что-нибудь узнаете — доложите мне. Хотя пользы от меня может быть мало.

После этих слов Мимулюс уехала.

Солдаты проводили ее взглядом, после чего один наконец-то стер с лица серьезное выражение.

— Она прямо святая… Прозвучит невежливо, но я рад, что именно она стала новым заместителем командира.

— Ага… Добрая, обходительная, крутая да еще и красавица… Сколько ей, интересно? По виду так моложе меня.

Ощутив в их голосе нотки озабоченности, офицер кашлянул.

Солдаты тут же вытянулись по струнке.

— Старшего офицера хотим, значит?..

— Никак нет!

— У Мимулюс-сама, в отличие от вас, остолопов, глубокая печаль… В недавнем бою она потерял отряд. Её нужно поддерживать, а вы… — Офицер хоть и ругался, но, в отличие от других колдунов из лагеря чистокровных, оставался спокойным.

Мужчина посмотрел в ту сторону, куда уехала Мимулюс, и спокойно закрыл глаза.

«Я думал, эта битва безнадежна, но… может быть, у нас всё-таки получится выжить. Все стремятся получить власть над лагерем чистокровных, и лишь она сохраняет здравый рассудок. Это достойно уважения».

Даже в лагере чистокровных не все хотят истребить полукровок и пустышек, как Элизабет. Конечно, после Охоты на ведьм многие ненавидят обычных людей, но есть и те, кто считает, что чистокровные ведьмы и колдуны должны защищать слабых и что только так можно вновь вернуть мир к процветанию. Некоторые, пусть и лишь малое число, не хотели войны, но из-за своей родословной у них не оставалось выбора, кроме как присоединиться к Западному крылу.

Офицер относился как раз к таким.

«Даже терпя поражение, она сделает все возможное, чтобы защитить своих товарищей».

Мужчина, в груди которого затеплилась слабая надежда, вместе с солдатами вернулся в лагерь.

А крики парня, который столкнулся с Хохотуньей, еще долго продолжали звучать в тоннелях.

***

Прошла неделя. Ока и остальные продолжали прикрывать спригганов. Поначалу ничего не получалось, но теперь они добились вполне сносной координации действий.

— Отори! Снайпер на три часа, на башне! — на бегу крикнула в наушник Усаги.

Часовая башня была слепым пятном и девушка не могла видеть там никого, но ее указание было точным.

— Ясно!

Ока крутанулась в воздухе и выстрелила в башню из «Влада». В самого снайпера не попала, но благодаря валахским кольям, ориентированным на физический урон, смогла разрушить башню.

Обломки башни погребли вражеские силы. Благодаря защитной магии они не погибли, но в бой теперь вернуться не скоро.

— Так держать, Усаги, — похвалила ее Икаруга.

В ответ девушка подняла с глаз прозрачные очки… после чего ее вытошнило.

— Поле зрения в три раза больше… Сразу тошнить начинает.

— Тут привычка нужна, потерпи уж. Я-то привыкла, часто оператором в онлайн-стрелялках была.

— В играх?..

— Новые игры круты, знаешь ли. Не стоит их недооценивать.

Вокруг побледневшей от тошноты Усаги как феи кружили с жужжанием три сферы.

Это были беспилотники, созданные Икаругой. Боевых функций они не имели, но благодаря малому размеру (сказывается уменьшение брони) были почти незаметны. К тому же они имели прямую связь с мозгом Икаруги и двигались по ее воле. Девушка проделывала нечеловеческий объем работы, управляя сразу тремя разведывательными дронами.

— И их на основе «Блуждающих огней» Никайдо сделала. Милашки, скажи же.

Дроны с жужжанием начали врезаться Усаги в грудь.

— Перестань! Да что с этими роботами-приставалами! Кш, кш!

— Ай, не бей со всей силы, они же хрупкие. И чувствительные… больно же.

— Э… Ты и ощущения подсоединила?!

— Нет, конечно. Шучу я.

— Ах ты! — гневно завопила в микрофон Усаги.

— Мы в бою вообще-то, давайте серьезнее! — сердито прикрикнула на них Ока.

Усаги поспешно сосредоточилась на поле боя.

Ока вздохнула.

Она была рада, что Усаги с Икаругой привыкли к полю боя, но слишком расслабляться всё же не стоило. Они из кожи вон лезли, чтобы добиться признания седьмой роты. А девушка в последнее время в тайне посмеивалась над дурацкими разговорами подруг.

Как бы то ни было, именно при таком настрое взвод действовал в полную силу.

Они прикрывали спригганов и сами не лезли под вражеский огонь, оставаясь таким образом в относительной безопасности. Ока работала на передовой, Усаги в тылу, а Икаруга занималась разведкой, далеко друг от друга они не отходили. И пока что у них всё более-менее получалось.

В скором времени Инквизиция собиралась начать общее наступление, однако к тому времени силы врага должны ослабнуть еще больше. Ока ничего не могла поделать с Кёей, но в боях они участвовали исправно, так что тому нечего было докладывать директору.

«Может, мы и переживем эту войну… Главное — верить».

Однако в тот же миг ее уверенность пошатнулась.

От сообщения всем инквизиторам у Оки холодок пробежал по спине.

— Обнаружено вражеское мобильное оружие! Это Эйнхерий! Повторяю, в квадрате D3 появился Эйнхерий!

Весело переругивающиеся Усаги с Икаругой мигом затаили дыхание, Ока же начала всматриваться в ряды заброшенных зданий.

«Как тихо, даже выстрелов не слышно», — подумала она, как вдруг…

Несколько едва стоящих зданий с оглушительным грохотом рухнули.

Ока побледнела. Усаги недалеко оттуда.

— Влад!

«Эта волна странной магической силы… Эйнхерий, без сомнения. И, судя по виду, не такой, как во время транспортировки. Не слабее короля Артура уж точно».

Ока выпустила из мантии магическую силу и на полной скорости понеслась к Усаги.

Когда рухнули здания, прикрывавшая спригганов Усаги остолбенела.

Они снова погибли. Исчезли в мгновение ока.

Инквизиторы, которых она видела еще секунду назад, теперь раздавлены обломками здания.

От ступней разошелся страх и вина.

И тут из-под обломков раздался голос.

— Какого черта… Эй, вы там живы?! Двигаться можете?!

— У меня нога сломана…

— А у меня рука…

Трое выживших спригганов выбрались из-под завалов и укрылись за обломками.

Стоило уцелевшему сприггану подставить плечо товарищу со сломанной ногой, как… до них донеслись тяжелые шаги.

На гору обломков с другой стороны ступил гигант. Его черные доспехи напоминало могильный камень. И по поверхности этого камня бежали красные жилки — следы влитой внутрь магической силы.

Это был эйнхерий или магический драгун — новейшее оружие противника.

Лишенные собственной личности останки героя, имя которого некогда звучало на весь мир.

— Уо-о-о-о-о-о-о-о-о-о! — взревел эйнхерий, взобравшись на вершину груды обломков.

Былого великолепия и величия в его образе уже не было, остались лишь ярость и ненависть.

И рёв был не обычным. Исторгнутая эйнхерием звуковая волна вселила во всех присутствующих неописуемый ужас.

— Хи-и-и… — Усаги съежилась от страха.

Трое спригганов тоже утратили волю сражаться и сложили руки. Красные механические глаза эйнхерия сверкнули, на «мышцах» выступило что-то вроде вен, и он двинулся к мужчинам.

— Не… нельзя… бежать… — попятилась девушка.

Неожиданно в памяти всплыли её же собственные слова.

Я хочу с гордостью отомстить своей семье. Добиться уважения. Больше никто не посмеет назвать меня никчемной.

«Разве я не собиралась показать семье Сайондзи свои силы? Сбегу — и даже Такеру в глаза не смогу посмотреть, что уж там про семью говорить».

— Ха-а… Гх!!!

Усаги стиснула зубы и шагнула вперед. Затем навела на эйнхерия винтовку и бросилась вперед.

— Усаги?! Ты что удумала?!

Девушка не обратила внимания на восклицание Икаруги и нажала на пусковой крючок. Затем всем телом навалилась на подскочивший ствол и выстрелила второй раз.

После третьего выстрела она тут же скользнула в укрытие к трем спригганам, поставила винтовку на ножки и выстрелила еще раз.

Спригганы ошарашенно уставились на хрупкую девушку, которая пришла им на помощь.

— Т-ты…

— Забирайте своих и уходите! Я с ним разберусь!

Уцелевший спригган не нашелся с ответом и послушно подставил плечо потерявшему ногу товарищу.

— Прости… Мы у тебя в долгу! — коротко поблагодарил мужчина и вместе с товарищами поспешил прочь.

На доспехах эйнхерия не осталось ни царапинки. Более того — он даже не шелохнулся после нескольких попаданий.

— Да ему всё нипочем!..

— Еще бы денек, и я бы доделала новое оружие. И всё же крутая у него защита. Такая винтовка броню бронетранспортёра на раз прошибает, а ему хоть бы хны, — заключила Икаруга, просмотрев запись с дронов, которые висели вокруг Усаги.

Та решила, что и дальше стрелять бесполезно, и собралась бежать. В тот же миг враг навел на нее рельсотрон.

«Мне страшно», «выхода нет», «бежать бесполезно» и прочие подобные мысли заполнили разум девушки. Она совершила глупы поступок, и теперь оставалось только расплачиваться за него.

Усаги со всех ног бросилась прочь.

Всё нормально. Помощь обязательно придет.

Если отбежать достаточно далеко, то…

— «Вампир»!

…её надежный товарищ обязательно подоспеет на выручку.

Огромный багровый кол пронзил голову эйнхерия и взорвался.

Ударная волна разметала обломки вокруг и, похоже, зацепила даже Усаги.

Ока приземлилась в некотором отдалении от противника.

— Успела?! Так и думала, что рядом надо быть!..

«Рано радуешься. Смотри».

Эйнхерий был цел и невредим. Несмотря на огромную разрушительную мощь кола, на его доспехах не осталось даже вмятины.

— Нет такого заклинания, которое бы давало такую защиту…

«Это больше похоже на проклятие, чем заклинание. …Нечто вроде того, от чего страдает Кисеки Кусанаги».

Бессмертием отличается множество эйнхериев, но абсолютной защитой или мгновенным восстановлением похвастать могут немногие.

Если защиту дает не заклинание, то антимагические колья «Цепеш» бесполезны.

«Абсолютной защиты не существует… У него должна быть какая-то слабость».

Эйнхериев, конечно, называют бессмертными, но они и так уже мертвы.

В неуязвимости этого противника должна быть брешь, как и у короля Артура.

«Сперва определим его личность!»

Ока создала на локтях колья, бросилась вперед, скользнула под эйнхерия, держась над землей благодаря выпускаемой из ног и спины магической силе, и выстрелила еще раз, на этот раз в живот.

Несмотря на оглушительный звон и ударную волну, разметавшую оставшиеся обломки вокруг, на доспехах не осталось ни царапинки.

Ока начала в упор стрелять кольями по различным частям тела противника, пытаясь отыскать его слабое место.

Двигался враг не так уж и быстро. Он хоть и магический драгун, тело у него всё же механическое.

Она куда быст…

— !

Отчетливый всплеск жажды крови заставил девушку пригнуться, и в тот же миг в считанных сантиметрах от ее головы пронесся острый клинок. Отрубленный рыжий локон взвился в воздух.

В следующее мгновение заброшенное здание вдалеке разделилось на две части и рухнуло.

— Ха? — сухо усмехнулась Ока.

Отсюда до рухнувшего здания не меньше сотни метров. Расстояние удару как будто нипочем.

— Не расслабляйся! Он прекрасно владеет мечом, а тот достает куда дальше, чем кажется!

Да еще и эта острота: здание рассекло как масло. После такого удара парой переломов не отделаешься.

— Он выглядит как рельсотрон, но функционирует больше как меч. Эффективность у него будет повыше, чем у предыдущего. Короче говоря, он может и рубить, и стрелять, — весело добавила Икаруга.

— Достает так далеко, да еще и стреляет? Нечестно!

Ока в очередной раз осознала, насколько опасен эйнхерий.

Противник вновь начал махать мечом и стрелять, и Ока решила уклоняться и стрелять в ответ.

Не стоило думать, что враг медленен. Несмотря на механическое тело, атаковал он с изрядной скоростью. К тому же ответные атаки не наносили никакого вреда. Даже импульса от них он не получал.

Однако Ока лишь спокойно анализировала движения и особенности противника.

«Стреляет он лишь для отвода глаз. Плотность магической силы в точке концентрации высока, но по разрушительной силе до Экскалибура ему далеко. Радиус атаки и ее острота — вот его отличительные особенности», — доложил Влад.

«И еще абсолютная защита…»

Ока мысленно отсортировала информацию и принялась искать подходящего эйнхерия.

Поскольку обоняние ее улучшилось, девушка уловила запах магической силы противника.

«Есть слабый запах крови».

«Она не человеческая. Драконья», — заключил Влад.

Ока тут же поняла, кто её противник.

Острота ударов. Абсолютная защита. И запах драконьей крови. Только один эйнхерий подходит под эти характеристики.

— Зигфрид!

А сражается он наверняка магическим наследием S-класса опасности «Бальмунгом».

Нигде не указано, что он способен на такие дальние атаки, но если противник — Зигфрид, победит его легко.

— Сайондзи, как слышишь?

— Да, я всё видела. Приказывай.

— Целься в спину, — коротко приказала Ока, выстреливая очередную пару кольев.

— Есть, — спокойно отозвалась Усаги, и тут же среди обломков за спиной врага сверкнул прицел.

Пули со свистом устремились к спине эйнхерия.

Тот, должно быть, ощутил намерение Усаги и повернулся в её сторону верхней частью тела и отбил пули.

Он с ненормальной скоростью попытался защитить спину. А значит, спина действительно его уязвимое место.

Эйнхерий Зигфрид одолел злого дракона Фафнира и обрел неуязвимость, искупавшись в его крови. Однако спины кровь дракона не достигла, и, по легенде, герой пал от удара туда.

Он защищает спину. Прекрасно, что удалось это подтвердить.

Когда эйнхерий переключился на Усаги и хотел было располовинить ее как угрозу, Ока развернула багровую магическую диаграмму и прицелилась ему в спину.

— Ха-а-а!..

Девушка ускорила ток крови в организме, увеличив таким образом скорость реакции и движений. Это сильно нагружает сердце, из-за чего техника даже близко не стоит с Сомато, однако на мгновение хватит и этого.

Ока выставила левую ногу вперед, правую отставила назад, затем отвела назад правую руку.

Спусковые механизмы на ее руках исчезли, затем на правой вновь возник один, только больше.

Вместе с ним появилось место для огромного кола. Магическая сила скопилась, и внутри возник сам кол.

А в следующий миг Ока выстрелила колом с атрибутом «Кровавой ночи».

Почти пятидесятиметровый кол пронзил эйнхерия насквозь.

Девушка вместе с колом подняла пронзенного врага в воздух.

— «Носферату»!

Как только Ока произнесла название заклинания, изнутри эйнхерия вырвалось множество кольев и разорвало его на мелкие клочки.

Ока взмахнула руками, отменяя облик охотника на ведьм.

— Кх…

Она не удержалась на ногах из-за головокружения и рухнула на колени.

«Прекрасная работа. …Но ты даже после заключения контракта продолжаешь преобразовывать в магическую силу только свою кровь. К счастью, мы на поле боя, недостатка в крови здесь нет», — посоветовал ей Влад.

— Нет… Моя гордость этого не позволяет, — покачала головой Ока.

«…» — Влад промолчал.

Обычно он назвал бы ее упрямицей или еще как-нибудь в том же духе, но сегодня был подозрительно смирным.

«Всё-таки ему плохо после встречи с Мистелтейнн?»

Пока Ока волновалась за Влада, к ней со спины подбежала Усаги и подставила плечо.

— Прости… Только и делаю, что на тебя полагаюсь, — извинилась Ока.

— О чем ты? Я понятия не имела, как с ним справиться.

Ока слабо улыбнулась и оперлась на Усаги.

В отдалении появился отряд спригганов. Среди них были и те, кого рискуя жизнью спасла Усаги. Возможно, это была вся рота.

Когда Усаги им всё объяснила и поведала о победе над эйнхерием, все радостно закричали. Ока из машины первой помощи наблюдала, как солдаты хвалят ее подругу.

«Теперь нас должны принять», — подумала она и спокойно закрыла глаза.

Прошло три дня после победы над Зигмундом.

Отношение к взводу мелких сошек в роте заметно улучшилось. Они своими силами одолели эйнхерия и тем самым доказали, что их назначение сюда не было просто прихотью директора.

— Усаги-тян, ты такая маленькая, держи порцию побольше. — Повар поставил на поднос чашки с весьма неаппетитными на вид супом и овсянкой и подвинул его к Усаги.

— В меня просто не влезет столько этой гадости! — недовольно воскликнула та.

Спригганы вокруг рассмеялись.

— А наша барышня-то, оказывается, привереда.

— Ты так потрясно стреляешь потому, что ешь хорошую пищу? Чем же ты таким питаешься, чтобы из такой махины стрелять?

— Нельзя так. Надо есть, а не привередничать.

Усаги, над которой подшутили мужчины у неё за спиной, громко фыркнула и зашла на простенькую кухню и вдруг выхватила у повара фартук.

— Невкусная еда сил не предаст. Так уж и быть. Я покажу вам, сколько всякого можно из всего этого приготовить!

Вокруг раздался смех и одобрительные возгласы. Усаги деловито приступила к готовке.

Ока, которая наблюдала за ней со стороны, едва заметно улыбнулась, после чего перевела взгляд на палатку техников, где перед кучей автоматических пистолетов стояла Икаруга и обсуждала с регинами свои чудовищные модификации.

— У этих пистолетов есть один изъян. Магазины к ним делают небрежно, так что механизм подачи патрона может заклинить. Они мощнее старых моделей и позволяют стрелять новейшими особыми пулями, но держать их надо обеими руками.

Девушка стояла у стола с пистолетом в руке и объясняла регинам его недостатки.

Слушатели послушно внимали ее словам.

— Просто нас впервые бросили в настоящий бой, вот их и приняли почти без испытаний. О чем отдел разработок вообще думает… давно пора отбросить дурацкую гордость и заказать оружие у алхимиков.

— Надо полностью переделывать магазин, иначе это не исправить. Нам их всего штук двести выдали. Новые пули очень хороши. А пистолет всё же бесполезен, да? Жаль, он ведь такой мощный при такой маленькой отдаче. Да дизайн крутой.

Икаруга покачала указательным пальцем.

— Замену оружия на границе провели совсем недавно, здесь еще должно быть полно старых образцов. А с ними мы и сами справимся.

— То есть лучше пользоваться старыми моделями?

— У них слишком ненадежный ствол, опасно использовать новые пули. А старые пули не пробивают новые защитные заклинания противника. Под новые пули не приспособлена только основная часть старой модели, поэтому давайте запросим магазины от нее. Если сточить с них часть, они прекрасно подойдут к новым моделям.

— Д-да?.. А это не опасно?

— Новые пули круты, будет кощунством их не использовать. Вот, обработанный старый магазин. Проверьте сами.

Регин взял старый магазин, вставил его в новый пистолет и исстрелял всю обойму.

Все пули ушли в патронник без всяких проблем.

— Можно стрелять нормально. Даже лучше, честно говоря.

— Если можно просто подпиливать старые модели и стрелять как ни в чем не бывало, то почему бы их не использовать, верно? А, и укоротите предохранители где-то на треть, иначе будет греметь при выстрелах.

— Э-э-э… Икаруга-тян, кто ты такая?.. Всего лишь ученица, а знаешь о недостатках новых моделей и способах их исправления.

— Это профессиональный секрет.

Икаруга помогала роте решить проблемы с оружием. И для инквизиторов, страдающих от недостатка частей и нерабочего оружия, ее решения были хоть и слегка странными, но полезными.

Ока сидела на керосиновых канистрах, которые стояли рядом с палаткой, и пила кофе из алюминиевой чашки, грея закоченевшие от мороза руки.

— Ты спасла моих ребят. — К ней подошел командир.

Девушка хотела было подняться и отсалютовать, но мужчина остановил ее.

— Не надо, отдыхай лучше. Я просто хотел поблагодарить.

— Это не я их спасла, а Усаги Сайондзи, вон та девушка.

— Вот как? Тогда поблагодари её от моего лица. Но без тебя никто не одолел бы эйнхерия. Спасибо, ты спасла всех нас, — поблагодарил ее командир.

Ока слегка растерялась.

— Я просто использовала Пожиратель реликтов… И показать свою силу я смогла только благодаря своим товарищам, — без хвастовства призналась она.

— Ты избрана Пожирателем реликтов. И используешь его силу во благо. Я думаю, этим стоит гордиться. — Командир спокойно посмотрел на Оку. — Его зовут… Влад, если не ошибаюсь?

— Вы его знаете?

— Да. Я раньше служил под ним, пусть и недолго.

«Раньше… То есть командир знал бывшего контрактора Влада?»

Мужчина вздохнул и закрыл глаза.

— Мне меньше всего хотелось, чтобы дети вроде вас сражались. Нам приходится полагаться на помощь школьников — это ли не доказательство нашей никчемности… — чуть виновато пробормотал командир.

Он, вероятно, не хотел, чтобы дети участвовали в кровавой бойне, потому и не послал 35-й взвод на передовую.

Быть может, ему и сама система учебных взводов не очень нравилась.

— Но обстоятельства этого больше не позволяют… Я прошу вас официально участвовать в следующей операции, — признался мужчина, с тяжелым вздохом закрыв глаза.

Ока поднялась и отсалютовала.

— Банши обнаружили вражескую базу. Враг обосновался в тоннелях метро. Атака назначена на завтра.

— В метро… Это проблема.

— Завтра утром во время смены вражеского караула элитный отряд проникнет под землю, прикрепит взрывчатку к колоннам и отступит.

— Хотите погрести их под землёй? — напряглась Ока.

Метро в Сером городе построено ещё до войны, и потому крайне непрочное. От подрыва колонн тоннели тут же обрушатся. Однако эта операция мало того, что опасна, так ещё и бесчеловечна.

— Иначе нельзя… Разведка докладывает о древних колдунах и магических драгунах. Не время выбирать средства.

Ока вспомнила о Хохотунье. Кровь её тут же закипела от ярости, но девушка все силы вложила в то, чтобы сохранить спокойствие.

— Инструктаж завтра в десять. Ложитесь сегодня пораньше.

Девушка отсалютовала в спину уходящего командира, после чего стиснула кулаки. Вероятность встретить во время завтрашней операции Хохотунью будоражила.

Ока подавила своё нетерпение и предвкушение, представила лица Усаги, Икаруги и Такеру с Мари, после чего сделала глубокий вдох.

— Всё в порядке, — пробормотала она себе под нос, вновь опустившись на канистры и глотнув кофе, после чего подняла глаза к небу.

И вдруг…

«Мой предыдущий контрактор тоже часто вот так смотрел на небо и бормотал то же самое, чтобы сдержаться. Он был таким же слабым, как и то, но стрелял прекрасно». — В голове прозвучал голос Влада.

Обычно без разрешения он не заговаривал, но в этот раз отчего-то начал первым.

Его голос хоть и звучал низко, обладал каким-то очарованием, которое успокаивало девушку.

Ока в принципе не понимала, что такое магические наследия. Судя по голосу, Влад имел мужскую личность, а Ляпис и Нерон — женские. Поговаривали, что Калигула у Хаято Курогане тоже женщина, но никто и никогда не слышал её голоса, так что подтверждений тому не было.

Девушка не понимала, при каких условиях в магическом наследии зарождается личность.

— Влад, расскажи о себе, — спокойно попросила Ока, уже давно не питающая к нему былого отвращения.

«Хо-о, что это на тебя нашло?»

— Просто хочу убить время. Давай.

«Хочешь использовать меня как успокоительное? Так уж и быть, что ты хочешь услышать?»

Оке не очень понравилось, что он так просто угадал её состояние, но злиться она не стала.

— Посмотрим… Расскажи о своём предыдущем контракторе.

«О нём, значит…» — вздохнул Влад.

— Какие-то проблемы?

«Нет… Я не против. Хотя рассказывать почти нечего, многое о нем секретно».

Влад немного поколебался, но всё же согласился исполнить просьбу хозяйки.

«Он был… неуступчив, не умел общаться с другими и плохо выражал свои мысли. Всегда сначала делал, а потом думал. А ещё люди часто его не так понимали».

Ока не могла отделаться от мысли, что это всё про неё, хоть Влад и рассказывал о своём предыдущем контракторе.

«Но он всегда придерживался своих убеждений. И в конечном счете из-за них и погиб. Откровенно говоря, он очень напоминал тебя».

— Чую, ты на меня наговариваешь. Что плохого в том, чтобы быть неуступчивым или плохо излагать свои мысли? А стойкие убеждения — это вообще обязательная черта инквизитора.

«Только знай, что преследовал он совсем не месть. В отличие от тебя, он хотя бы это понимал».

Парировать Оке было нечем.

«Он что, отыгрывается за все те трудности, которые ему пришлось пройти?» — подумала она.

«Хмпф… Таким вот он был. Что есть Инквизиция? Что есть магия? Что есть враги? Он всегда терзал себя подобными вопросами».

— Он был достойным человеком, да?

«И именно поэтому не годился быть частью системы».

Ока заметила, что голос Влада изменился, и замолчала.

«Он был предыдущим командиром нулевого отряда абсолютного уничтожения».

— Так ты принадлежал командиру «Экс»?!

— Чему ты удивляешься? Другие Пожиратели реликтов в сравнении со мной просто младенцы.

«Имеет слишком сильную отдачу и потребляет столько сил, а вон как хвастается», — подумала Ока, но вслух этого сказать не решилась.

«”Багровый блик” — так его прозвали. Тоже позорное прозвище, как и у тебя».

— «Досадный багровый свет», да?..

Ока неожиданно легко представила мужчину с двумя огромными пистолетами, который стоял к ней спиной посреди бушующего пламени. Странно только, что она ни разу не слышала о таком известном инквизиторе.

— Он питал не самые тёплые чувства к магии, но одно происшествие заставило его пересмотреть свои взгляды и усомниться в Инквизиции. Ты же знаешь про «Клетку красной бабочки»?

— Хм? Да, знаю.

Эта организация занималась торговлей людьми с иллюзорным сосудом. Ведьмам запрещено иметь детей, так что, если поставить их рождение на поток, можно выручить огромные деньги с продажи.

«Экс» уничтожил эту организацию несколько лет назад.

«Он проник в «Клетку», чтобы разрушить её изнутри, и познакомился там с одной ведьмой. Она рожала детей для организации, но магической силой они не обладали, так что её сочли бесполезным товаром. Её ждала смерть».

— …

«Он… поклялся любой ценой спасти эту ведьму. Но Инквизиция приказала уничтожить организацию и избавиться от «товара».

— Неужели… ему приказали убить всех ведьм?

«Именно так. Товар… в частности, рожденные этими ведьмами дети подвергались промывающему мозги обучению. Было решено убить их, чтобы избежать проблем в будущем. Он ослушался приказа и решил спасти их».

Ока прониклась уважением к предыдущему контрактору Влада.

На неё произвело глубокое впечатление то, что он не только ослушался приказа, но и решил спасти тех, кого должен был убить.

«Но он опоздал. Когда он ворвался в здание, члены «Клетки» уже избавились от «товара», чтобы замести следы. Ведьма, которую он обещал спасти, была уже мертва».

— …

«Он в одиночку разгромил противника. Ему даже пришлось… убить нескольких детей. Конечно, поскольку «Клетка» была огромна, он уничтожил лишь одно отделение… Единственным спасением для него стало то, что ребенок той ведьмы выжил».

Борьба «Клетки красной бабочки» и Инквизиции продолжалась очень долго: она растянулась аж на двадцать лет и закончилась уже во время командования Хаято Курогане.

Ока участвовала в этом конфликте и прекрасно знала о бесчеловечных делах «Клетки».

«С тех пор он начал пытаться изменить Инквизицию изнутри…»

Инквизиция иногда принимает крайне сомнительные решения — как, например, во время столкновения с эйнхерием или во время турнира учебных боев. Её не заботит количество жертв, и она охотно прибегает к помощи магии.

У Инквизиции определенно есть темная сторона.

«Он многое хотел сделать, но вскоре оказался изолирован, поскольку продолжал нарушать приказы. А когда он начал разнюхивать про темные дела Инквизиции, верхушка заволновалась и заставила его уйти».

— А что потом?

«Он погиб. Кто-то убил его, как только он ушел из Инквизиции. Наверное, кто-то из «Клетки»… повод его ненавидеть у них был.

Влад говорил совершенно спокойно, так что было непонятно, опечален он или нет.

«Прискорбно, конечно, но сам он ничуть не сожалел о том, что сделал. Как-никак я выбрал его в контракторы».

Когда этого мужчину выгнали из Инквизиции, его контракт с Владом был разорван.

У Влада могли остаться какие-то чувства к своему предыдущему контрактору.

«Даже у магических наследий есть сердце», — подумала Ока.

«Моя хозяйка, Ока, — неожиданно обратился к ней Влад. — При выборе контрактора я смотрю лишь на один критерий: его благородство. Мне нужна благородная кровь. Плохой человек или хороший — мне не важно. Способность пожертвовать собой ради своих убеждений и не отказаться от них… такого благородства я требую. И он обладал этим благородством, пусть и не в полной мере. По силам ли тебе это?»

— …

«Можешь ли ты поклясться, что добьёшься своего и не увязнешь в мести? Истинны ли твои убеждения?»

— …

«Могу ли я… верить в твоё «я в порядке»?»

Ока встала, глядя в землю.

— Дочь той ведьмы… жива?

«Да, она жива… Счастлива ли она — не знаю, но, скорее всего, выросла она в благополучии».

— Ясно… Тогда его жизнь не прошла зря. Его желание исполнилось.

Ока подняла глаза к небу и сжала губы.

В безоблачном небе висела одинокая полная луна.

— Сомнения в Инквизиции, борьба в одиночку… форма разная, но суть одна… Я уважаю этого человека.

«…»

— Влад.

Ока подняла руку и сжала кулак, будто хотела схватить луну.

— Я в порядке, — с уверенной улыбкой произнесла она. — Он наверняка сожалел, что из-за его действий погибли люди. Его сожаления и убеждения… Я унаследую его багровую волю.

«…»

— Так что верь в меня… как верил в своего предыдущего контрактора.

Влад не ответил. Быть может, он колебался или просто не знал, что сказать, тронутый глубокими чувствами Оки.

В конечном счете он откликнулся на слова своей хозяйки.

«Я верю в твоё благородство, хозяйка… Клянусь своей гордостью».

Ока удовлетворённо кивнула и чуть улыбнулась.

Раньше она как-то не задумывалась об этом, но после заключения контракта они с Владом стали едины душой и телом. У Такеру с Мари она научилась, что важно осознавать это, а не отрицать.

Даже будучи магическим творением, Влад был партнером, которому она доверила свою жизнь… в тот миг девушка впервые полностью приняла его существование.

***

Влад, прижимаясь к душе Оки, осуждающе вздохнул над собой.

Он не соврал. Он действительно верил в благородство Оки.

В его словах не было лжи.

Но и всей правды он не сказал.

«Прости меня, хозяйка. Я лишь марионетка повелителя и не могу раскрыть правду».

Влад сравнил уверенно идущую вперед Оку со своим предыдущим контрактором.

«Чтобы именно ты унаследовала его волю… Это судьба».

Влад с натянутой улыбкой взглянул на свою юную хозяйку.

И, чтобы не предавать её, взмолился о её здравии, ни к кому конкретно не обращаясь.

Глава 4. Мстительница

Заместитель командира второй магической роты «Лагеря чистокровных» Мимулюс Валленштейн с мрачным видом пришла в командный пункт.

Она заявила подчинённым, что помощь скоро подоспеет, но это всё было ложью. Главный штаб отправил к ним эйнхериев, но их всех в первом же наступлении уничтожили члены «Экс».

Связь с внутренним миром по-прежнему не наладили, и рота Мимулюс оказалась изолирована ото всех в тоннелях метро.

— Прошу прощения… — Мимулюс со вздохом открыла дверь в кабинет командира.

За столом спиной к ней сидел мужчина и писал письмо старомодной перьевой ручкой.

— Как обстановка, Мимулюс? — спросил мужчина, которого вполне можно было назвать пожилым.

— Вы же и так всё знаете. Изнеможение солдат превзошло все мыслимые пределы. Ситуация безнадежная, — со вздохом ответила та.

Старик пригладил волосы и продолжил писать письмо.

— То есть как боевая сила они, грубо говоря, бесполезны?

— Да. Нам нужно как можно скорее отступить и позволить им отдохнуть и залечить раны. Они сдерживали многократно превосходящие силы Инквизиции, нужно соответствующе вознаградить их. Связь с Элизой-самой по-прежнему прервана? Если не получим припасы, нам не…

— Ситуация изменилась. Внутри возникли разногласия, в которых Элиза-сама погибла.

Новость о смерти Элизабет Мимулюс восприняла абсолютно спокойно, даже с облегчением.

— Помощи от нового директора ждать не стоит.

— Что же нам тогда делать?

— Придется развернуть барьер раньше, чем планировалось. Нам нужно уничтожить как можно больше сил противника и создать снаружи нашу территорию. Будем до последнего вздоха защищать Серый город, чтобы подкреплению было куда прибывать.

Мимулюс прищурилась и, приложив к губам руку, погрузилась в размышления.

Первоначальный план заключался в том, чтобы мигом захватить границу и Серый город, развернуть сверхплотный защитный барьер — точно такой же, что укрывают убежища, — и создать территорию ведьм во внешнем мире.

Однако сопротивление Инквизиции оказалось куда яростнее, чем ожидалось, и они захватили почти все позиции ведьм, пока шла подготовка магической формулы защитного барьера.

— Разведка доложила, что следующая цель противника — наша рота. Уже скоро инквизиторы ворвутся сюда… Поэтому было принято решение бросить всё.

— Подземку? А как будем эвакуировать роту?.. У нас не хватит людей, чтобы перенести раненых.

— Ты не так поняла… Наверху решили бросить саму роту.

— Они решили бросить своих же?! — невольно вскричала Мимулюс, когда до неё дошел смысл слов старика.

— Прекрати. Пока противник будет занят нашим лагерем, мы пошлем всех эйнхериев и механических драконов разрушить их лагерь.

— Использовать подчинённых как приманку?! Бросить их и вдвоём вернуться в штаб?! Я против!

— Таково общее решение Западного крыла. Смирись.

— Ну и бегите, если так хочется!.. Я останусь в лагере! Я скорее умру, сражаясь бок о бок с товарищами, чем сбегу! — вышла из себя Мимулюс.

Старик положил очки на стол и развернулся на стуле. Морщины в уголках его глаз стали заметно глубже, словно показывая его усталость. А пепельного цвета кожа свидетельствовала о том, что он явно чем-то болен.

Старик печально, словно отец, жалеющий своего ребенка, посмотрел на Мимулюс.

— По приказу сверху я долго заботился о тебе… И с грустью думал, что это время когда-нибудь настанет. — Командир откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок.

— О чём это вы? — нахмурилась Мимулюс, не понимая, о чём вдруг заговорил мужчина.

— О нынешней тебе. Ты выросла правильной, благородной девушкой, да ещё и такой красавицей… И всё же…

Мимулюс, понимая всё меньше и меньше, решила, что он впал в старческий маразм.

Её и старика связывали долгие отношения. Он принял её, сироту, в свою семью и вырастил полноправную ведьму. Несмотря на то, что Мимулюс не придерживалась учения о чистоте крови, между ними почти никогда не случалось размолвок. Он был не из тех, кто стал бы приказывать что-то мерзкое.

— Я выросла такой благодаря вам! Я видела в вас образец для подражания! Поэтому прошу… не обманывайте мои ожидания! — в отчаянии воскликнула Мимулюс.

Старик закрыл лицо руками, словно был больше не в силах скрывать что-то.

— Ненавижу… Я ненавижу «Клетку» за то, что испоганила твою душу и превратила тебя в чудовище… Ненавижу Западное крыло, которое лишь использовало тебя… Ненавижу себя за то, что не осмелился пойти против их приказов…

— Что случилось, командир?! Я вас не понимаю!

— В конце концов, все мои старания обратились в ничто… Все попытки заставить тебя всё забыть и жить обычной жизнью — обычное лицемерие. — Старик вдруг открыл ящик стола, достал из него револьвер и приставил дуло к своему виску. — Колдуну вроде меня больше не под силу сдерживать тебя.

Мимулюс догадалась, что он хочет застрелиться, протянула к мужчине руку и замотала головой.

— Нет… Не надо… Почему? Это из-за меня? Тогда скажите причину! Что мы будем без вас делать?! Что буду делать я?!

— Главные хотят освободить тебя. Они уже несколько раз освобождали тебя во время этой операции, но я больше не могу видеть свою дочь в таком состоянии… Прости своего слабого отца, Мимулюс… Больше тебя никто не будет использовать.

Старик напряг палец на спусковом крючке.

— Отец! Нет! — бросилась к нему Мимулюс.

— Смейся… Хохотунья, — сорвалось с дрожащих сухих губ мужчины, после чего он нажал спусковой крючок.

Услышав слова силы, девушка замерла как вкопанная.

От выстрела голова старика дернулась, и он упал со стула.

Мимулюс забрызгало кровью, но девушка по-прежнему стояла с отрешенным видом и даже не попыталась стереть её.

— …

Девушка широко распахнутыми глазами смотрела на труп у её ног. Лужа крови и мозгов на полу явственно давала понять, что её приёмный отец мертв.

Однако Мимулюс поняла лишь то, что её оковы спали.

В голову подобно мутному потоку хлынули воспоминания.

Девушка вспомнила, кто она. Что она за человек.

На глазах Мимулюс навернулись слёзы.

Прозрачная капля сбежала по щеке и упала на пол, где вскоре смешалась с кровью.

Это и стало сигналом.

Девушка вспомнила, что нынешняя она — подделка. Что труп на полу — не её отец. Что человека по имени Мимулюс никогда не существовало.

Вспомнив всё и осознав, что жила во лжи, Мимулюс…

— Точно… Я ведь…

Хохотунья жестоко ухмыльнулась.

***

Хаято Курогане в облике охотника на ведьм и в компании ещё одного члена «Экс» взирал на разрушения с крыши заброшенного здания.

Он владел двумя Пожирателями реликтов: «Калигулой» и «Максимилиан». За всю историю «Экс» ни одного человека не выбирали сразу два Пожирателя реликтов.

Жуткие черные и величественные серебристые доспехи символизировали собственные атрибуты магической силы — «Деспота» и «Революцию».

Хаято отменил облик охотника на ведьм и, прокрутив револьверы на пальцах, убрал их в кобуру на поясе.

— Каждый раз поражаюсь масштабу разрушений, командир Курогане.

— Надо было приказать тебе сразу же вернуться, Оноги. Из-за тебя пришлось впустую тратить время, — равнодушно ответил мужчина, даже не поворачиваясь к собеседнице.

— Вот так вот вы с посыльными, да? Я передала Оке-сан сообщение, — недовольно сообщила Каната, подойдя к Хаято.

Внизу лежал остов эйнхерия и труп древнего колдуна, однако масштаб разрушений количеству противников явно не соответствовал. Серый город, и без того уже разрушающийся под действием времени, значительно изменился.

— Можно глупый вопрос задать? Кто для вас Ока Отори?

— И что ты будешь делать, когда узнаешь?

— Просто решила полюбопытствовать, я же часть организации. Она — Отори, пусть и приёмная, так что доверять ей нельзя. Она может погубить нашу подпольную оппозицию, — заявила Каната.

— Мне всё равно, что с вами будет, — как всегда спокойно ответил тот, не отрывая взгляда от улицы.

— Мы вам столько раз помогали, а вы вон как говорите?

— Я лишь попросил вас помочь 35-му взводу сбежать. Попробуете переманить к себе — жалеть не стану.

— Насчёт Хосидзиро-сан не знаю, но лично я сильнее всего хочу переманить вас.

— Я не собираюсь присоединяться к террористам-оппозиционерам, — мгновенно отмахнулся Хаято.

— Да что ж вы так упрямитесь-то? Сами же хотите предать Инквизицию, — вздохнула Каната.

— Я сделаю это по-своему. Уходить из даллаханов я не собираюсь.

— Я тоже. Но в таком случае вы всю жизнь будете плясать под дудку Согэцу Отори. Из-за него миру может настать конец, знаете же.

— …

— Почему вы так цепляетесь за место инквизитора? Это связано с Окой Отори? — Каната заглянула в лицо командира.

Хаято, на лице которого по-прежнему не отражалось никаких эмоций, перевел взгляд на подчиненную.

— Хватит врать. Уничтожу. Ты ведь уже всё о ней разнюхала, раз у тебя столько времени ушло, чтобы сообщение передать, — угрожающе произнес он.

Взгляд и голос Хаято оставались холодны, даже когда он отчитывал провинившихся подчинённых. Сейчас же его явно переполняла злость.

Даже Каната — лучшая из банши, которая пережила множество ужаснейших битв, испугалась столь сильной жажды крови.

Врать и дальше не стоит, иначе Хаято исполнит своё обещание. Если он сказал, что уничтожит кого-то, — он действительно его уничтожит.

— Я ничего не нашла о родителях Оки-сан, хоть и перерыла кучу документов. Но Хосидзиро-сан удалось узнать кое-что от одного человека.

— …

— «Багровый блик», ваш бывший командир. Крайне быстро дослужился до командира «Экс», но из-за частого нарушения приказов его заставили подать в отставку. Вскоре после этого его убил кто-то из остатков «Клетки красной бабочки».

Хаято по-прежнему холодно смотрел на Канату.

Та продолжила:

— В базе данных Инквизиции все записи о нём были удалены, а сочувствующих ему тоже уволили. Вскоре их постигла схожая участь. Потому в Инквизиции о нём почти никто не знает.

— …

— Найти таких было трудно. Да и то почти все отказались говорить.

Каната достала из нагрудного кармана документы и протянула Хаято.

Тот даже не пошевелился.

— Его настоящее имя — Кадзума Минэсиро. У него была жена и дочка, но о своей работе он им не рассказывал. В этом нет ничего необычного, я тоже не распространяюсь о работе.

— …

— Покинув Инквизицию, он удочерил одну девочку. Она родилась без магической силы и пережила атаку на «Клетку красной бабочки»… — Каната убрала документы и со вздохом взглянула на Хаято. — Прошло почти девять лет с тех пор, как её спасли от «Клетки», но… та девочка — это Ока-сан, я права? — предположила женщина.

Хаято молча закрыл глаза.

Каната расценила молчание как согласие.

— Минэсиро-сан не доверял Согэцу Отори и беспрестанно копал под него. Этим он привлёк внимание других директоров… Его заставили уйти в отставку, а потом убили. Я права?

Хаято не ответил. Каната, сколько бы ни старалась, так и не могла понять, что же он скрывает.

— Минэсиро-сан разузнал нечто очень важное, поэтому Согэцу Отори убил его и его семью, чтобы скрыть правду, оставив в живых лишь Оку-сан, потому что она не связана с ним по крови.

— …

— Дальше уже моё предположение… Согэцу Отори оставил Оку-сан в живых для того, чтобы вы не предали его? А Минэсиро-сан попросил вас защитить его дочерей, если с ним что-то случится? — с серьёзным видом спросила Каната.

Хаято холодно взглянул на неё и сдержанно рассмеялся.

— Допустим, так и было… Но тебя это не касается.

— Ка-касается. Тогда нам придется защищать вас и Оку-сан…

— Не недооценивай меня, Оноги. — В глазах Хаято горела не злость или раздражение, а уверенность, пониманием цели. — Я ещё не пал так низко, чтобы просить у вас защиты, и не подчиняюсь Согэцу Отори, чтобы защитить дочь Кадзумы Минэсиро. Я не настолько мягок, как «Багровый блик», чтобы переживать из-за собственных поступков.

— П-пусть у вас с Минэсиро-саном и были не самые дружественные отношения, как инквизитор вы всё же должны…

— Он показал мне, каким должен быть охотник на ведьм. Я благодарен ему. Скорее всего, Согэцу Отори действительно удочерил Оку, чтобы я его не предал. Я действительно стараюсь защитить её, поэтому не могу пойти против него. В этом ты права, — спокойно произнес Хаято. — Но её я защищаю точно так же, как и любого гражданского. Я это делаю не из привязанности к ней и не по просьбе Минэсиро. Как инквизитор я просто защищаю тех, кого нужно защищать, и уничтожаю тех, кто должен быть уничтожен. — От его давящего взгляда Каната испуганно сглотнула. — Как инквизитор я не могу позволить ей умереть. Теперь поняла, Оноги?

— Вы просто исполняете обязанности инквизитора и подчиняетесь закону?.. Вы руководствуетесь этим, а не эмоциями… Так?

— Я подчиняюсь собственным законам. И я не собираюсь присоединяться к незаконной организации вроде вашей. Инквизитор так не поступит.

«Незатуманенный взор — вот как его можно сейчас описать», — подумала Каната.

Хаято обладал непоколебимой уверенностью. Он не сможет отступиться от идеализированного образа ответственного инквизитора, который прочно прижился в нём. Число противников для него не имеет значения. Для командира нулевого отряда абсолютного уничтожения и всех даллаханов существовало лишь одно понятие инквизитора.

Он — идеальный инквизитор. У него нет понятий добра и зла, лишь системы под названием «закон». Он — человек, функционирующий исключительно как система… сломанный человек.

— …

Каната пересмотрела свою цель. Завлечь Хаято Курогане в оппозицию невозможно. Он не одобряет существование Согэцу Отори, но и оппозиционеров не одобряет. Если Каната или Нагаре Хосидзиро совершат преступление, он соответствующе накажет их.

Союзником его не сделать, но и расставаться врагами слишком опасно.

Нужно каким-нибудь образом сохранить отношения на уровне взаимопомощи, потому что этот мужчина опасен даже без своих Пожирателей реликтов.

«Инквизиция разыскивает Хосидзиро-сан, так что и мне недолго осталось скрываться. В обмен на помощь Оке-сан нужно хотя бы попросить рассказать что-нибудь», — решила Каната.

В этот же миг Хаято распахнул глаза и пристально уставился на далёкое здание с куполом. Только Каната задумалась, что же происходит, как здание под ногами затряслось.

— Землетрясение?..

Земля определенно тряслась. С каждой секундой дрожь становилась всё сильнее, и вскоре уже почти сбивала с ног.

— Оноги, приготовь «Нобунагу».

— Э?

— Нас атакуют. Прикрой меня.

Хаято достал свои Пожиратели реликтов и спрыгнул с крыши.

— Стойте! В чём дело?! — попыталась остановить Хаято Каната, но в этот миг по куполообразному зданию пробежала трещина. Крыша спортивной арены треснула как скорлупа.

По спине женщины пробежал холодок, и в то же мгновение воздух сотряс оглушающий рёв, который пробрал Канату до самой души и пробудил в ней первобытный страх.

Из здания появилось три врага. Взревели, задрав к небу головы, определённо…

— Драконы?! Ту штуку из Пятой лаборатории поставили на поток?!

— Чешуя не из синего кристалла, так что защита ниже. Однако стабильность куда выше, — раздался из наушника спокойный голос Хаято.

Каната побледнела.

Противник бросил в бой не только эйнхериев, но и механических драконов.

— Отбеги как можно дальше и прикрывай меня из «Нобунаги». Целься в полётный механизм на спине, это их слабое место. Покончим с ними вдвоём.

— …

— Отвечай. Ты пока ещё инквизитор и моя подчинённая.

Каната стиснула зубы и на мгновение задумалась.

Она взвесила нежелание умирать здесь и жизни отступающих спригганов. Нагаре Хосидзиро, возглавляющая оппозиционеров, поручила ей лишь склонить на их сторону Хаято Курогане и помочь 35-му взводу сбежать. До посторонних ей дела нет. Задание важнее.

Но если она сейчас бросит свои обязанности инквизитора, Хаято будет охотиться и за ней.

И это куда страшнее.

— Да поняла я, поняла!..

Каната облачилась в свинцового цвета доспехи и вскинула «Нобунагу».

Противник — три фальшивых дракона, созданные «Псевдопризывом легенды». В самом невыгодном положении Каната в отчаянии нажала на спусковой крючок «Нобунаги».

Их целью был вход в метро в десяти километрах от лагеря.

Элитный отряд, куда входил и 35-й учебный взвод, проник на станцию: они пробрались через решётки и заграждения, прошли по неосвещённому подземному переходу, после чего Ока, спрятавшись за телефонами-автоматами, оглядела турникеты через прицел ночного видения.

Следов человеческого присутствия было полно, но самого противника нигде не было.

— Чисто, — доложила Ока, после чего к ней, пригибаясь, подбежали несколько спригганов и Усаги.

— Странно… Даже караульных нет, — обеспокоенно прошептала Усаги.

Ока подошла к натянутому возле входа тенту и коснулась кофейника, который стоял на питаемой магической силой плитке. Он оказался ещё горячим.

Никаких следов того, что отсюда убегали в спешке. Люди как будто просто исчезли.

Другие отряды доложили, что на остальных станциях то же самое. Раз противник не сбежал, то, скорее всего, укрылся где-то дальше, либо ждет их в засаде.

— Похоже на ловушку. Лучше отказаться от операции, — озвучила свои мысли Икаруга.

— Решать не мне… Но спросить я могу.

Предположение Икаруги звучало разумно. Незачем подвергать товарищей опасности.

Ока хотела связаться с командиром, однако в этот миг кто-то стиснул её плечо.

— А ну-ка стой. Выполним операцию — и победа у нас в кармане, так? Нет смысла отступать, — заявил Кёя Киригая, закинув «Нерон» на плечо.

Обычно он действовал в одиночку, но в этот раз почему-то решил присоединиться к 35-му взводу.

Ока пристально посмотрела на него.

— В этой операции участвует почти вся рота. Если мы потеряем людей, падёт вся наша линия защиты.

— Ха, тогда тем более стоит быстрее с этим покончить. Слабаки уже на грани… Не покончим со всем сейчас — нам хана.

В чём-то Кёя был прав. Инквизиторы на фронте уже полтора месяца выживали без подкрепления и поставок продовольствия. Сон там, где невозможно расслабиться, невероятно изматывал, из-за чего у многих начались психологические проблемы. Состав пятой роты сократился до двухсот человек.

Раз уж они зашли так далеко, лучше всё закончить и вернуться со спокойной душой.

— Ладно… Но вперёд пойдём только мы с тобой.

— А?

— Что такое? Испугался? — поддразнила Ока.

У Кёи дернулась щека, а на виске вспухла вена.

— Ты кому это сказала… Нарываешься?!

— Тогда докажи. Я проверю платформу, ты — переход.

— Не приказывай мне, я…

— Оставайся здесь, если боишься. Я сама проверю переход и платформу.

— Иди ты!

Кёя цокнул языком, неохотно забрал у сприггана чемоданчик со взрывчаткой и направился к переходу.

— Им на удивление легко манипулировать, не думаете?

Мужчины пожали плечами, а Усаги отвернулась и выдохнула.

«Я и сама считаю его простаком, но в нём есть нечто большее», — подумала Ока.

Кёя вспыльчив, но именно поэтому его просто настроить на нужный лад.

— Обеспечьте нам путь отступления. Но если мы или другие отряды доложим об опасности, сразу же убегайте, — приказала Ока и направилась к турникетам.

— Отори! — негромко окрикнула её Усаги.

— Не волнуйся, Сайондзи. До возвращения Кусанаги умирать я не собираюсь. Я обязательно вернусь, — мягко улыбнулась девушка, обернувшись.

Усаги покраснела и отвернулась.

— Н-ну раз понимаешь… то ладно. Ты наш временный командир, так что твоя смерть была бы… н-некстати.

— Ага, знаю. Я не умру, — уверенно заявила Ока.

Усаги с облегчением кивнула.

Ока вновь повернулась вперёд, миновала турникеты и спустилась вниз.

***

Усаги, которая вместе со спригганами осталась у входа, решила осмотреть лагерь.

Заглядывая в палатки, она поняла одно: это лагерь обычных людей. Походные алюминиевые кружки. Потрёпанный спальный мешок, зубная щётка с остатками пасты. Гитара для развлечения, граммофон с несколькими пластинками, губная гармоника. Альбом с журнальными фотографиями и шахматы с пустыми пилюлями вместо отсутствующих фигур. Фото боевых товарищей. Фото семьи. Письмо любимой.

Всё здесь доказывало, что воевали они с вполне обычными людьми.

— Неприятное зрелище…

Девушка с подавленным видом вышла из палатки и заметила дверь в служебный кабинет.

Поскольку внутри вполне могли прятаться враги, она достала пистолет-пулемёт и осторожно приблизилась к двери, после чего повернула ручку и сразу же приняла боевую стойку.

— Что тут…

От увиденного Усаги лишилась дара речи.

Противника в комнате не оказалось. Точнее, там было то, что осталось от него.

Рядом со столом лежало тело старика в военной форме «Лагеря чистокровных».

Усаги опустилась на колено и проверила труп и револьвер, который лежал рядом.

— Он вроде из командиров… Но почему-то застрелился.

Не в силах больше находится рядом с телом старика, девушка поднялась и внимательно осмотрела комнату.

Ото всех мало-мальски важных документов, разумеется, избавились, однако на столе лежала перьевая ручка и письмо.

Усаги сразу же поняла, что это предсмертное письмо старика. Трогать вещи самоубийцы ей не хотелось, но девушка всё же взяла письмо.

«Будет жалко, если кто-нибудь просто выбросит его в мусор», — подумала она. Письмо было адресовано дочери старика.

— Мимулюс?.. Это же название цветка.

На языке цветов имя означало «улыбнись мне».

Усаги это имя показалось очень красивым. И оттого она всё больше не понимала, почему старик бросил свою дочь и застрелился. Даже если бы их победили и взяли в плен, он бы всё равно выжил и когда-нибудь сумел бы с ней встретиться.

Девушка с грустью принялась читать.

«Мимулюс Валленштейн, мой любимой дочери.

Ты можешь никогда не прочитать это письмо, но я оставляю его с надеждой на то, что ты переживёшь всё, что сейчас происходит.

Мимулюс. Я воспитываю тебя уже шесть лет. Ты, наверное, не помнишь, но тебе было четырнадцать, когда мы впервые встретились. Я и по сей день помню, в какой панике я был, когда мне поручили воспитывать девочку-подростка. И хоть мы с тобой часто ругались из-за разницы во взглядах на всё, я радовался даже этим разговорам.

Пусть мы не связаны по крови, я горжусь твоей чистотой и праведностью. Ты выросла очень честным человеком… Спасибо».

В предсмертном письме старик рассказывал о любви к своей дочери. Писал, как сильно он её любит, хоть они и не связаны кровными узами.

— М?

Когда Усаги дочитала письмо, она заметила на столе ещё три скомканных листка. Девушка взяла один из них и развернула.

«Это ложь. Это всё обман.

Раньше я бы прямо тебе всё рассказал, но не теперь.

Я уже не знаю, люблю ли тебя.

Почему? Ты же начала новую жизнь, так почему?

Неужели все мои усилия пошли прахом, и Мимулюс, которую я вырастил, никогда не существовало? Неужели ты смеёшься надо мной за то, что я пытался воспитать тебя честным и открытым человеком?

Ответь мне, Мимулюс. Я люблю тебя точно так же, как и своего родного сына.

Но я… не понимаю тебя. Больше не понимаю».

Строчки были перечёрканы, будто их в спешке пытались скрыть. Слова едва читались, а смысл совершенно не сходился с прошлым письмом.

Усаги напряглась. Она ещё не сообразила, о чём письма, но уже ощущала сквозившее в них безумие.

«Я ненавижу «Клетку», которые сломали и превратили тебя в безжалостную убийцу.

Ненавижу Западное крыло, которое взяло мою семью в заложники и приказало освободить тебя.

О, как же я страшусь тебя, Мимулюс. Как же боюсь твоей улыбки. Я больше не могу видеть тебя такой. Не могу выкинуть из головы твою улыбку. Она такая спокойная, уверенная… помогает другим погрузиться в умиротворение! Я пишу это письмо, а твоя улыбка стоит у меня перед глазами!

Почему ты улыбаешься?! Как ты можешь так открыто улыбаться после всего, что с тобой сотворили?!

Ответь мне, Мимулюс, кто же ты такая?!

Кого же я вырастил?!»

Старик в письме как будто кричал. Он писал о своей вине, любви к дочери и страхе. Его явно разрывали противоречивые чувства.

Дальше письмо превращалось в обычное перечисление слов: кровь из головы старика забрызгала бумагу.

«Товар. Выдрес…ванная. Рукот…ная убий... Чудо…ще. Ух…ка. Улы... …бка. Улыбка.

Я же вос…тал тебя. По…му? Я бо…ше не могу улы…ся. Не …гу. Не мо… Пр…шу, не улы…ся мне. Сбе…ть, с…жать. Не хо… виде… тебя та…й. Не …чу сме…ся.

Не…вижу. Нена…жу. Не…жу. Шаги … двер...ю. Это он… Она …ишла. …на здесь. В метр… Во тьме. На по… боя.

Она стоит у меня за спиной».

Усаги хоть и ощущала идущее от непонятного письма безумие, все равно развернула последний листок.

На нём огромными буквами была написана всего одна строчка.

«Хохотунья здесь».

По спине девушки побежали мурашки.

Она уронила письма на пол, закрыла рот руками и попятилась к выходу.

— Н-надо… доложить Отори…

Здесь опасно. Надо рассказать всё спригганам, а потом спуститься в метро и забрать Отори.

Упёршись спиной в дверь, Усаги схватилась за ручку, со всей силы распахнула её…

— Хи-и!..

И увидела улыбку.

В поисках врага Ока один за другим проверяла ведущие со станции туннели, но все они были пусты.

— Я проверила дронами другие проходы, но там тоже пусто, никакой биологической реакции. Хотя тут полно укромных мест, так что не могу быть уверена на все сто, — раздался в наушнике голос Икаруги.

— Здесь должно быть полно людей… У Вальгаллы почти не осталось позиций.

— Прости… Проходы слишком узкие, так что дрон в них проходит только один.

— Не извиняйся, ты мне очень помогла.

Ока осторожно спустилась на платформу.

Пусть с виду она и была спокойна, внутри у неё всё пылало. Ей не давал покоя слух, что Хохотунья здесь.

— Ты сказала Усаги, что всё в порядке, но… на самом-то деле места себе не находишь, да? — неожиданно спросила Икаруга.

— Всё-таки поняла? Ничего от тебя не скроешь. — Ока остановилась и понуро свесила голову.

— Не волнуйся, у нас просто схожий опыт, потому и испытываем мы примерно те же чувства. Люди не из тех, кто не может жить без ясного решения. Тут нечего стыдиться.

Ока посмотрела на ладонь.

Та дрожала так сильно, что эту дрожь вполне можно было спутать с конвульсиями. И девушка прекрасно осознавала, что дрожит не от страха, а от предвкушения, радости от того, что здесь может быть та, кому она должна отомстить.

— У меня предчувствие, что она здесь.

— …

— И от этого… Я…

— …

— Мне просто хочется что-нибудь сделать!

Ока осознала, что улыбается, и закрыла лицо руками.

Неудержимая радость выливалась в улыбку. Она не могла не радоваться тому, что скоро может свершить свою месть. Её кровь кипела.

— Ха-ха-ха… Я думала, что… в порядке, но… не перестаю улыбаться с тех пор, как спустилась сюда. Дрожь не утихает… Не думала, что тело настолько честно… Я подавляю предвкушение, а оно снова меня переполняет…

— …

— Не думала, что буду чувствовать себя настолько странно… Не думала, что я настолько слаба, — самоуничижительно усмехнулась Ока, сжимая трясущуюся ладонь другой рукой.

— Всё в порядке. Я рядом, — неожиданно произнесла Икаруга.

Дрожь Оки на мгновение прекратилась, и девушка, по-прежнему с кривой улыбкой на лице, продолжила слушать.

— Буду жужжать тебе в ухо, чтобы ты какую глупость не совершила. Не волнуйся. Я не позволю тебе превратиться в мстителя.

— Суги… нами…

— Я уже давно поддерживаю вас в бою. И хотя могу только подготавливать оружие да советы по рации давать… Я понимаю, что творится у вас на сердце, — уверенно заявила та.

После этих слов выражение лица Оки вернулось в норму.

— И я понимаю, что ты хочешь отомстить. Человеческая душа — не механизм. Никто не может жить только по логике или какой-то заданной программе. Для того и нужны другие. — Тут Икаруга хихикнула и проказливо добавила: — Сказать это в духе Кусанаги? Для того и нужны товарищи.

— !

— И ты можешь на меня положиться.

Ока сразу представила, как Икаруга с гордым видом говорит, закинув ногу на ногу.

Девушка сделала глубокий вдох и посмотрела вперёд.

«Верно. Я не одна. У меня есть товарищи. На них можно положиться не только в бою, — подумала она. — Потому их так и называют, верно?»

— Спасибо т-тебе большое. Когда начну выходить из себя — приведи меня в чувство.

— Сделаем.

— Я… и правда безнадежна, да? Всё время на вас полагаюсь.

— Ага. Нашему временному командиру постоянно нужна помощь, прямо как одному безнадёжному парню.

— Прости. Угощу тебя чем-нибудь, когда всё закончится.

— Ты лучше дай пощупать твои… — шутка Икаруги внезапно оборвалась.

— М? — озадачилась Ока. — Сугинами? Эй, ты меня слышишь?

— …

Ответа не последовало. Даже помех не было.

Ока решила, что наушник сломался, вынула его из уха и постучала пальцем.

Звук постукивания разнёсся по тоннелю.

«Ху-ху… ху-ху-ху…»

Девушка вскинула голову, когда до неё донёсся смех.

— Кто здесь?! — крикнула она.

Вопрос Оки эхом вернулся обратно, а смех только усилился.

«Ху-ху-ху… ху-ху-ху-ху-ху… ху-ху-ху-ху…»

Смеялся не один человек, а несколько. Десятки.

Ока прищурилась и разглядела источник смеха.

На путях рядом с платформой строем стоял отряд людей в красных мантиях.

«Откуда?! Я же их совсем не почувствовала!»

Девушка поспешно приняла облик охотника на ведьм и принялась настороженно следить за движениями противника. Колдуны, опустив головы, стояли на месте, изредка слегка покачиваясь.

Зрелище было престранным. Девушка как будто встретилась с отрядом призраков.

Противник стоял, даже не поднимая посохи. Нетерпение Оки росло.

«Мастер… берегись», — неожиданно прошептал Влад.

— Чего?

«Не отвлекайся. Не забывайся. Покажи мне своё благородство».

Ока нахмурилась, не понимая, о чём он.

Влад у неё в голове глубоко вздохнул.

«Это она», — коротко произнёс он, и в тот же миг в центре вражеского отряда началось движение.

Колдуны разом смолкли. Теперь звучал лишь один смех. Смеялся очаровательный женский голос. Невинный, как у маленькой девочки, и в то же время пробирающий до костей, как шипение ядовитой змеи.

Ока увидела, как неясная фигура, разделяя вражеские ряды, направилась вперёд, спустилась на гравий между рельсами и медленно двинулась к ней.

Женщина, окутанная искажённой магической силой как аурой, остановилась неподалёку от девушки.

Алая форма — символ «Лагеря чистокровных». Кровь на светлых волосах, придающая им рыжеватый оттенок. Затуманенные и лишенные жизни серые глаза.

Губы — алые, будто женщина только что пила чью-то кровь — изогнулись в мягкой улыбке.

— Добрый вечер. Он прекрасен, не правда ли? — ласково произнесла она чистым певучим голосом, который совершенно не ожидалось услышать на поле боя.

Сердце Оки забилось как бешеное.

— М?.. Я помню эти прекрасные рыжие волосы. Я знаю тебя.

Смеющаяся женщина знала Оку.

Та тоже знала её.

— Кажется, мы встречались во время поручения, которое я выполняла пять лет назад… Точно, теперь я вспомнила! Точнее, я бы ни за что не забыла про тебя!

— …

— Та счастливая семья, добрые мать с отцом и две дружные сестрёнки. Ты же одна из них, да?

— …

— То поручение было невероятно весёлым. Моё последнее задание от «Клетки красной бабочки». Я даже сейчас помню тот восторг.

Женщина провела по губам пальцем, чуть наклонила голову и улыбнулась Оке.

Ока уже не видела ничего, кроме неё. Голос Влада, его крики даже не достигали девушки. Ока знала эту женщину. Ни за что бы не смогла забыть.

Добрая и весёлая улыбающаяся женщина…

— Ты так очаровательно улыбалась, когда убивала свою семью.

Пять лет назад эта женщина приказала Оке улыбаться.

Приказала с улыбкой убить её младшую сестру.

С той же ласковой улыбкой, тем же шепотом на ухо лишила её всего.

Это была Хохотунья. Перед Окой стояла та, из-за кого вся её жизнь пошла наперекосяк.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Ока спрыгнула с платформы, замахнулась на женщину всей мощью «Вампира» и нанесла удар, способный, вероятно, обрушить всю станцию.

— Какая нетерпеливая.

Хохотунья с улыбкой провела по губам пальцем.

В тот же миг солдаты вокруг вскинули посохи и выпустили в Оку огромные магические пули.

Девушка даже не задумалась об уклонении. Все пули до единой попали в неё, отбросили и вмяли глубоко в стену.

Каждая пуля по мощи не уступала удару эйнхерия. Обычным солдатам на подобное просто не хватило бы магической силы.

Стоящие в строю солдаты зашатались и рухнули на пол.

Они вложили в выстрелы не только магическую, но и жизненную силы, после чего тут же умерли.

— Спасибо за помощь… Вы прекрасно справились. Я ни за что не забуду ваши улыбки, — с ласковой улыбкой поблагодарила солдат Хохотунья.

Все погибшие улыбались во весь рот, даже предсмертных страданий на их лицах не отразилось. И лишь глаза были мокрыми от горестных слёз.

Оставшиеся солдаты тоже улыбались. Стенали, но улыбались.

— Мимулюс-сама… Почему?

— Не хочу умирать… Не хочу больше улыбаться… Мне больно…

— Мы ведь верили вам…

— Умоляю… Не убивайте своих…

Несмотря на душераздирающую горечь в голосе, все они улыбались до ушей.

Ока наблюдала за этим из-под завала.

— Хохотунья-а-а-а!

Девушка пронеслась сквозь облако пыли и вновь кинулась на женщину.

— Прямолинейная какая. Всё-таки злишься? — Хохотунья вновь провела пальцем по губам, и солдаты создали магическую диаграмму, однако вместо пуль из неё вылетели толстые цепи, которые опутали и подвесили Оку в воздухе.

— Гху-у-у-у-у!

Девушка принялась изворачиваться, не отрывая взгляда от Хохотуньи. Она взвыла, как зверь, и начала бесноваться, видя лишь своего врага.

«Ока! Успокойся! Ты можешь с легкостью разорвать эти цепи моей силой!» — призвал её одуматься Влад.

Однако Ока его не услышала и продолжала яростно смотреть на Хохотунью.

— Зачем ты убила мою семью?! Что они тебе сделали?! Отвечай!

«Если сейчас на полную мощность выпустишь клык, то обрушишь станцию! Своих же зацепишь!»

— Моей сестре было всего пять лет!.. Пять! Такая маленькая… А ты… заставила меня убить её! Не прощу!.. Ни за что не прощу!..

Ока, оскалившись, всё больше и больше тянулась вперёд, но чем больше она двигалась, тем сильнее сдавливали её цепи. Даже сверхчеловеческая сила облика на ведьм не помогала разорвать их.

Хохотунья залезла на платформу и подошла к Оке, после чего нагнулась и заглянула ей в глаза.

Со стороны она казалась хозяйкой, пытающейся успокоить бешеного пса.

— Этот Пожиратель реликтов… Я помню его. Так ты стала преемницей своего отца… «Багрового блика»? Вы всё же родственники, пусть и не связаны по крови, — многозначительно произнесла Хохотунья.

Ока на мгновение замерла.

— Ты пришла отомстить за Багрового блика? — продолжила женщина.

— Что ты несёшь?! Причём тут он?!

— О? Ты что, не знаешь? Я сейчас сказала, что убила твою семью просто так, но на самом деле на это была очень важная причина, — совершенно спокойно пояснила Хохотунья. — Твой отец, Кадзума Минэсиро не был гражданским. Он был даллаханом, командиром «Экс», которого прозвали Багровый блик. Он проник в «Клетку красной бабочки» незадолго до её уничтожения и схватил меня.

Ока лишилась дара речи, узнав от Хохотуньи правду. Её поразило то, что её приёмный отец оказался тем самым Багровым бликом. Но ещё больше её поразило то, что из-за этого убили её семью.

— Так ты убила мою семью ради мести?! Ради этого?!

— Аха-ха-ха. Нет, нет, что ты. Я не ненавидела его. Я даже благодарна ему. Он — герой, что спас меня. К тому же я никого не убиваю из ненависти.

Хохотунья мягко провела руками по щекам Оки и, глядя на неё полным любви взглядом, рассказала причину гибели её семьи.

— Багрового блика я убила потому, что… он страдал.

— Что?..

— Инквизиция приказала ему уничтожить «Клетку», и он исполнил этот приказ. При этом ему пришлось убить нескольких детей, которых собирались продать. В сражении со мной он тоже казался… обеспокоенным. Я сразу поняла, что внутри у него борются инквизитор и природный добряк. — Хохотунья, по щекам которой бежали слёзы, протяжно вздохнула. — Поэтому я спасла его. Освободила от страданий. Если человек умирает с улыбкой на лице, он отправляется в рай.

Услышав столь непостижимый мотив для убийства, Ока разъярилась ещё больше.

Она поняла лишь то, что эту женщину уже никак не исправить.

— Ты… сошла с ума!.. — с ненавистью посмотрела на неё девушка.

Хохотунья удивилась.

— Почему ты так на меня смотришь? Ты-то должна понимать. Ведь ты тоже должна была стать «красной бабочкой», как и я.

— Хватит… нести чушь!.. Я убью тебя… сейчас же!..

— Ока, послушай. Я не шучу. Твоя настоящая мать была товаром «Клетки», как и я. Ты родилась без магической силы, поэтому тебя собирались убить, однако Багровый блик приложил все силы, чтобы спасти твою мать. Это ему не удалось, потому что я убила её, но ты выжила. Скорее всего, он удочерил тебя, чтобы искупить вину за гибель твоей матери. И меня он тоже не убил ради этого… Да, чтобы искупить вину.

Хохотунья один за другим вываливала на девушку прежде неизвестные той факты.

Ока не знала, правду ли она говорит. Однако почти всё сходилось со словами Влада. Если та ведьма, которую пытался спасти Багровый блик, была настоящей матерью Оки, то становилось понятно, почему он удочерил девочку.

Но что с того? Это не причина убивать её семью. Это не отменяет того, что Хохотунья убила приёмных отца с матерью, младшую сестру и настоящую мать Оки.

Поводов ненавидеть её лишь прибавилось.

Хохотунья так равнодушно рассказывала о прошлом, будто это были пустые слухи.

— Всё хорошо… Все умерли со счастливой улыбкой на губах, верно?

— …

— Твоя сестрёнка ведь тоже улыбалась. Её печалило, что сестрёнка сейчас лишит её жизни, но она всё равно улыбалась.

Ярость Оки вырвалась наружу, и девушка со всей силы выбросила правый кулак в лицо ведьме. Хохотунья с легкостью остановила его одной рукой.

— Потрясающая сила! Но мой древний атрибут тоже неплох.

Магическая диаграмма полыхнула ослепительным белым светом.

Ока тут же поняла, что это.

Древний атрибут «Сияние». Его ключевая особенность — усиливающая магия, которая позволяет принудительно превзойти пределы, а также возможность преобразовывать жизненную силу цели в магическую. Магические пули и цепи, сковывающие Оку, создали солдаты, которые превзошли свои пределы.

— Слушай… Не злись так, ладно? Как бы тяжело тебе не было, надо всегда улыбаться. Этому меня научили в «Клетке». Ты тоже должна была стать «Красной бабочкой», так что следуй моему примеру. — Хохотунья провела пальцем по щеке беснующейся Оки и грустно улыбнулась. — Я — одна из товаров «Клетки». Надо мной с ранних лет измывались, пока я не сломалась душой и разумом. Вероятно, я испытала всю боль, отчаяние и унижения, что возможны в этом мире. Мне было так тяжело, что хотелось умереть, но потом я заметила, что все тяготы проходят незаметно, если я улыбаюсь.

— Плевать… Я убью тебя!..

— Я и по сей день благодарна людям из «Клетки». Благодаря им я всегда улыбаюсь и дарю людям по всему миру возможность умереть с улыбкой. Разве не здорово?

— Я тебя убью!.. Я убью тебя, Хохотунья!..

— О, правда? Отлично. Смерть для меня спасение… Только улыбайся, ладно? Ты должна улыбаться, когда будешь убивать меня. Я тоже буду улыбаться.

— Безумная… убийца! — выкрикнула Ока, глаза которой горели красным.

Хохотунья с грустью опустила взгляд.

— Ты уже решила для себя, что я сошла с ума, так? Колдуны из Вальгаллы, которые забрали меня после того, как я сбежала от Инквизиции, тоже пришли к такому выводу. Они решили, что я ненормальная, что я чудовище, и приговорили к запечатыванию памяти. Среди них даже нашелся тот, кто попытался излечить меня, представляешь? И почему никто не может понять… — На мгновение на лице женщины отразилась подавленность, но её тут же сменила улыбка. — Но не волнуйся! Всё будет хорошо, пока мы улыбаемся! И чтобы доказать тебе это, я заставлю улыбаться ещё больше людей! — воодушевлённо заявила Хохотунья, глаза которой блестели как у маленькой девочки, после чего создала за спиной красные крылья, как у бабочки, и сильнее сжала щёки Оки. — Давай, улыбнись мне. Ты должна радостно улыбаться, в каком бы положении ни находилась. Всё нормально, не бойся. Просто убей меня с той же улыбкой, с которой убивала свою младшую сестру.

Ока догадалась, что Хохотунья собирается применить какое-то заклинание, и принялась вырываться, но не сумела собраться силами.

«Плохо… Тебе не справиться с этим заклинанием! Надо уходить! Она уже начинает контролировать мою силу! Такими темпами она скоро лишит тебя контроля над телом!»

— А… гх…

«Ты же знаешь формулу этого сдерживающего заклинания! Разорви цепи!»

— А-а-а-а-а!

Полностью вышедшая из себя Ока просто не смогла бы построить магическую формулу.

Магическая диаграмма под ногами ведьмы завращалась, крылья за спиной забились.

— А теперь… я заставлю тебя улыбнуться! — По щекам Хохотуньи скатились две слезинки, и заклинание активировалось.

Выхода нет. Оку вновь лишат контроля над телом и заставят улыбаться против её воли, как в тот раз.

Однако за мгновение до того, как заклинание обрело силу…

— «Мощный выстрел»!

Сбоку на неё обрушилась волна тёмно-зелёной магической силы и отбросила в сторону.

В тот же миг цепи исчезли, и Ока обрела свободу.

Спас её Кёя Киригая.

— Чёрт, силы не хватило!..

«Пришлось поубавить мощи, чтобы потолок не обвалился. Или ты бы предпочёл, чтобы нас всех завалило?»

— Закройся.

Кёя с дробовиком наперевес прошёл турникеты и спустился на платформу.

Хохотунья уже скрылась на своих крыльях в тоннеле.

Кёя резко остановился перед Окой и раздражённо цокнул языком.

— Чёрт!.. Сбежала!..

«Нам её не догнать. Хозяин сейчас та-а-ако-о-ой медленный».

— Сама же ничего не можешь!

«Это ты в последнее время сам не свой, из-за чего я и не могу показать всю силу. Не сваливай вину на меня».

— Неживая, а только и успеваешь оправдываться! — Зло выругавшись, Кёя искоса взглянул на сидящую на коленях Оку. — Не самый лучший вид после той бравады, «командир».

— …

— Если перед своим врагом можешь только ползать на коленях, помогать я тебе не стану. — Парень презрительно взглянул на Оку и провоцирующе произнес: — Я сам убью её. А ты сиди здесь, если хочешь.

— Заткнись…

— А?

— Заткнись, пристрелю.

Кёя содрогнулся от колоссальной волны кровожадности в свой адрес и резко сощурился.

В глазах Оки пылало голубое пламя, а её рыжие волосы, казалось, стали багровыми от жажды крови.

Парень, заглянув в глаза девушки, которая сейчас стала воплощением жажды крови, расхохотался.

— Так-то лучше!.. Отличный взгляд, Ока Отори!..

— Её убью я. Она только моя добыча.

— Смотрю, выкладываешься на полную? Давай тогда кто быстрее её убьёт.

Кёя приготовил Нерон, Ока поднялась и вновь приняла облик охотника на ведьм.

Два мстителя встали у входа в тоннель.

И когда они уже собирались кинуться во тьму вслед за Хохотуньей, Ока краем уха уловила какой-то шум.

После непродолжительных поисков источника, она нашла на земле наушник, который вылетел у неё из уха, когда её отбросило магическими пулями.

— Ото… ри… помо… ги…

Услышав из наушника слабый голос, Ока наконец опомнилась.

Девушка побледнела, подняла наушник и сунула его в ухо.

— Что случилось?!

— Ловушка… Враг неожиданно напал, улыбаясь… А потом… и нас, и их… отравляющим газом!..

Ока ошарашенно подняла взгляд к турникетам и увидела, как вниз по ступенькам струится тёмно-красный газ.

Когда Усаги зашлась жестоким кашлем, Ока побледнела ещё сильнее.

— Такое!..

Она наконец осознала, что забылась и прервала связь с товарищами.

— Тц, применила такой грязный трюк… Эй, надо быстрее…

Кёя ещё не успел договорить, а Ока уже сорвалась с места. Но кинулась она не за Хохотуньей, а к своим товарищам.

— Хмф…

Парень неохотно последовал за несущейся на всех парах девушкой.

— Сайондзи!

Когда Ока добралась до выхода, его уже заполнил отравляющий газ.

Усаги она нашла сразу же. Та пыталась вытащить на себе двух спригганов, но не могла пошевелится.

На полу всюду лежали тела чистокровок и спригганов. Газ травил всех без разбору.

— П-прости… кх… Я надела противогаз, но… газ оказался коррозийным…

При виде Усаги Ока не смогла проронить ни слова. Девушку с ног до головы покрывали чёрные синяки. В маске, которую специально для неё делала Икаруга, зияла проеденная дыра. Маски спригганов же разъело полностью.

— Быстрее… Надо уходить!..

— Мы не можем… бросить их!.. Надо вытащить… хотя бы этих двоих!

Тело Усаги уже почти полностью почернело, но она всё равно беспокоилась о двух мужчинах, которые едва дышали.

Ока хотела было подхватить их, как…

— С дороги.

Кёя плечом оттеснил её, прошёл вперед и опустился на корточки рядом с Усаги, после чего создал магическую диаграмму напротив лбов отравленных.

— Атрибут Нерон — «Яд». Она может создать другой яд, который нейтрализует этот. — Синяки с тел Усаги и спригганов исчезли. Кёя подставил одному мужчине плечо, другого взял за ворот. — Другим не помочь. Хватай Сайондзи и сваливаем.

— Киригая… Спасибо…

— Заткнись. Чёрт, весь интерес пропал, — раздраженно пробубнил Кёя.

Ока подхватила Усаги на руки.

— Отори… как же я рада… ты жива… Я не могла… с тобой связаться… и беспокоилась…

— Прости… правда…

— Почему… ты плачешь?

Ока рыдала, прижимая к себе озадаченную Усаги.

Девушка была ошеломлена собственной слабостью и понимала, что не имеет права извиняться и плакать.

Все её слова товарищам и Владу оказались ложью.

Ока винила себя за то, что позволила мести завладеть её чувствами.

Глава 5. Багровое наследие

Транспортное устройство «Лагеря чистокровных» располагалось в туннеле, который проложили во время прошлой войны.

Поскольку припасы с другой стороны не поставляли уже давно, людей вокруг не было. Практически все солдаты отправились в последний бой на поверхность, чтобы отвоевать территорию ведьмам, так что вход охраняло лишь пятеро колдунов.

Невысокий солдат в шлеме зевнул и принялся крутить посох как ручку. Остальные оставались серьёзны.

Зевавший солдат закрыл рот точно в тот миг, когда заработало транспортное устройство.

В его центре возникла и ослепительно засияла магическая диаграмма.

Свечение образовало сферу, которая зависла немного выше устройства и постепенно увеличивалась в размерах.

Затем в центре сферы что-то появилось. Начиная со ступней по клеткам материализовывался человек, словно внутри света рождалась новая жизнь. Когда все клетки подобно мозаике встали на свои места, из сферы выпрыгнул юноша.

Он вонзил обнажённый меч в землю и приземлился.

Пот ручьем стекал по лицу, сердце бешено колотилось.

Юноша застонал, потом ошарашенно заозирался, остерегаясь незнакомого места. Убедившись, что врагов рядом нет, парень посмотрел на свою ладонь.

Конечности на месте. Сердце бьётся. Парень удостоверился, что жив, и поднял голову.

— Я вернулся.

Такеру Кусанаги вернулся из внутреннего мира, где в Академии Магии нашел способ спасти Кисеки.

Такеру вернулся, чтобы сделать то, что должен.

Он познал мир магии, который не мог даже представить, познакомился с множеством людей и вновь встретил своего мастера.

На другой стороне он мог жить в мире, забыть обо всём и жить обычной жизнью, но отказался от этой возможности, потому что во внешнем мире осталось много незавершённых дел.

Обещание, которое нужно выполнить. Человек, которого нужно спасти. И товарищи, вместе с которыми предстоит сражаться.

Такеру просто не мог бросить всё и забыться в спокойной жизни.

Такеру Кусанаги вернулся, чтобы спасти всё, что ему дорого.

Парень начал подниматься, опираясь на меч, как на трость.

— Я иду, Кисеки!

— А-а-а-а-а!

Но стоило ему слегка привстать, как сверху послышался вопль, и нечто вдавило его обратно в землю.

Такеру не успел даже пискнуть, как распластался на щебне.

— Ай! Кана-тян! Ты не говорила, что так будет! Почему нас швырнуло в воздух?!

— Кх, не ругайся! Координаты сбились, я не виновата!

Свалившиеся сверху Мари с Канарией принялись спорить, сидя на парне.

Первая попой сидела у него на затылке, вторая прижималась грудью к спине.

Но Такеру не было до этого дела. Потому что Мари впечатала его носом в крупный камень, а Канария заехала коленом промеж ног.

— Может, слезете уже? — выдавил парень, ощущая себя лягушкой, которую переехала машина.

Мари, когда до неё дошло, на чём она сидит, покраснела как рак и вскочила, прижимая юбку. Следом за неё неуклюже поднялась и Канария и начала приводить в порядок растрепавшиеся волосы.

Такеру удостоверился, что нос и промежность в порядке, и тоже поднялся.

— Извращенец! — воскликнула Мари.

— Я-то тут вообще причём… — пробурчал Такеру и огляделся. — На перемещение же ушло время, так?

— Для нас прошла секунда, а на самом деле — половина дня. Здесь подозрительно тихо… Неужели война уже закончилась? — озвучила свои подозрения Мари.

Канария взялась за рукоять меча.

— Мы в лагере врага. Не расслабляйтесь.

— Да здесь же тьма непроглядная. Вообще, на войне припасы же должны хорошо охранять, нет? Странно, что здесь никого нет, — огляделась в поисках врага Мари, приподняв пальцем край шляпки.

Только Такеру уже ощутил чьё-то присутствие.

— Нет, есть. Эй, вы пятеро, выходите. Я не стану вас убивать, если сдадитесь, — обнажив меч, приказал Такеру солдатам у входа.

Он ожидал сопротивления, но те неожиданно подняли руки и пошли вперёд.

Такое послушание сбило парня с толку.

— Ого, это что, форма Академии Магии? Хе-е, голубенькая.

Беззаботный голос главного привёл Такеру в ещё большее замешательство. Солдаты были облачены в алую военную форму «Лагеря чистокровных», однако скрывали лица за шлемами.

— Смотрю, вы сдаётесь. Но мне придётся вас связать. Простите уж.

— Не-ет. Так будет только хлопотнее, так что не надо. Для тебя хлопотнее, Кусанаги-кун.

Такеру удивился тому, что незнакомый солдат знает его имя, и присмотрелся к нему внимательнее.

Небольшой рост. Знакомый по-детски беззаботный голос. И выбивающиеся из-под шлема огненно-рыжие волосы.

— Давненько не виделись, Кусанаги-кун, Мари-тян. Я вас заждалась.

Это оказалась Нагарэ Хосидзиро, президент ученического совета Академии Антимагии.

— П-президент? Почему ты здесь… — поразился юноша.

Нагарэ скинула шлем и с распростёртыми объятиями понеслась к нему.

— С возвращением, дора-а-аго-ой! Поужинаешь? Примешь ванну? Или!.. Кьяха! ☆

Когда девушка с улыбкой собралась уже броситься ему на грудь, Такеру с каменным лицом схватил её за голову и поднял в воздух.

— Ты что творишь?

— Э, э, шею, шею свернёшь. Я до земли не достаю. Не достаю.

— Что ты здесь делаешь? — крайне спокойно спросил Такеру, выпуская Нагарэ. Он пока не мог сообразить, что вообще творится во внешнем мире.

— У-у, вредина. А я та-а-ак сильно тебя ждала, — насупилась девушка, потирая шею.

— Ждала?.. Это же территория чистокровок. И вообще, почему ты в их форме? — прямо спросил Такеру.

Не переметнулась же Нагарэ к чистокровкам. Хотя она пригласила его присоединиться к оппозиции, так что это невозможно.

Должно быть невозможно. По крайней мере, он так считал.

«Она же не могла, верно?»

— Ну-у, понимаешь, я решила сражаться с Инквизицией вместе с чистокровками, — смущённо улыбнулась Нагарэ.

Такеру молча приставил клинок к её шее.

— Да шучу я, шучу. Прости за несмешную шутку.

— Давай серьёзнее.

— Девушки не любят парней, которые не понимают шуток… Понимаешь ли, мне рассказали, что ты возвращаешься, вот я и влилась к чистокровкам, чтобы встретить тебя здесь.

— Как ты узнала?

Нагарэ выпятила плоскую грудь.

— Видишь ли, твой мастер Ороти-кун кое в чём нам помогает. Ну, полностью склонить его на нашу сторону не получилось, как мы ни старались, но о твоём возвращении он нам сообщил.

— Так вы знакомы?..

В таком случае он всё знал и позволил Такеру действовать по своему усмотрению.

И про обещание Нагарэ он тоже был в курсе и решил, что ей можно доверить своего ученика.

— Он вкратце рассказал, что случилось на той стороне.

— Вот как…

— Ага. Ты всё же вернулся… Вернулся, чтобы исполнить обещание, да? Спасибки, — открыто поблагодарила его Нагарэ и лучезарно улыбнулась.

Такеру хоть и считал эту девушку махинатором, но её улыбке всё же мысленно умилился.

Мари, видимо, что-то заподозрив, ткнула его локтем в бок и пристально посмотрела на Нагарэ.

— Я всё понимаю, но… проникнуть в ряды чистокровок — затея безумная и по идее невозможная. Ты явно не всё рассказала.

Нагарэ натянуто улыбнулась.

— По правде говоря, Инквизиция разыскивает меня. Они узнали, что это я тогда выпустила из камеры Кусанаги-куна и Оку-тян, а поскольку попадаться мне никак нельзя, я решила укрыться среди чистокровок, которые как раз воюют с ними.

— Ты так толком и не ответила…

Мари впилась изучающим взглядом в Нагарэ, но вскоре перевела его на четырёх людей позади неё.

Когда она собралась взглядом спросить у президента, кто это такие, солдаты сняли шлемы и показали свои лица.

— Мы — солдаты из восьмого отряда Западного крыла в европейском убежище, — с серьёзным видом заявил один из них — по всей видимости, командир.

Поскольку незнакомцы назвались чистокровками, Такеру с Канарией потянулись к мечам.

— А-а, стойте, стойте! Они на нашей стороне!

— С чего бы чистокровки стали сотрудничать?! На той стороне они на нас напали, знаешь ли! — крикнула Мари.

Нагарэ хлопнула в ладоши и попыталась успокоить насторожившихся Такеру, Мари и Канарию.

— Не все чистокровки придерживаются одного мнения. Мы уже давно поддерживали связь, и сейчас они под шумок решили перейти к нам.

Судя по всему, Нагарэ добилась сотрудничества и укрытия от Инквизиции.

— Трудновато было добиться того, чтобы нас поставили охранять транспортное устройство, — преувеличенно развела руками девушка.

Для Такеру с Мари это прозвучало не очень убедительно. Канария же вообще стояла с таким видом, будто прямо сейчас обнажит меч.

Командир, должно быть, догадался об их сомнениях и подошел к Такеру.

— Ваше недоверие естественно. В конце концов, до этой минуты мы были врагами.

— Угу. Трудно поверить, что вы поддерживаете оппозиционеров Инквизиции. Значит, мнение некоторых теперь склоняется к Восточному крылу? — задал уместный вопрос юноша.

Командир спокойно закрыл глаза.

— Не пойми неправильно. Мы не уходим из «Лагеря чистокровных». Мы не согласны с мнением Восточного крыла и считаем, что править внутренним миром, строить общество должны чистокровные колдуны.

— То есть вы такие же, как чистокровки внутри, ненавидите нас и полукровок…

— Мы их не ненавидим. Просто их история не столь совершенна, как наша. История накапливается и передается через кровь. То же самое и с магией. Превосходство чистокровных колдунов над полукровками очевидно. Прогресс должны двигать умелые люди.

Такеру не нравилось, что на них смотрят свысока, но гордыни в словах собеседника он не ощущал. Тот просто оглашал факты.

После этих слов на лицо командира легла тень.

— Но Западное крыло сбилось с пути. Мы не стремимся искоренить, вырезать, уничтожить полукровок и людей без магической силы. Это отвратительная и безнравственная цель. Нынешнее Западное крыло забыло, что наша обязанность как носителей чистой крови — направлять и защищать слабых. Это вторжение — обычная демонстрация силы… и его нужно остановить как можно скорее.

— Поэтому вы присоединились к оппозиционерам?

— Эту войну нужно останавливать снаружи, а не внутри. Вступив в союз с Хосидзиро-доно, мы поддерживаем только общие интересы, но мы клянёмся гордостью чистокровных колдунов, что не станем каким бы то ни было образом препятствовать вам, — заверил командир, глядя Такеру в глаза.

Такеру был не согласен с чуждым для него мнением, но и полностью отвергнуть его не мог. И пусть происхождение и история юноши ему были не известны, он чувствовал, что колдун похож на него. Лица солдат позади тоже говорили о крепко связывающем их убеждении.

Они все делали всё возможное, чтобы изменить текущее положение.

— Прекрасно, теперь мы заодно. Давайте пожмём в честь этого руки. — Нагарэ насильно сцепила их руки в рукопожатии и захихикала. Эта девушка поражала обширностью своих связей, пусть и разговаривала и вела себя беззаботно. — А теперь давайте на время отложим такие трудные разговоры. Самое главное сейчас — сорвать операцию. Нужно любой ценой помешать чистокровкам создать во внешнем мире территорию ведьм, иначе у Инквизиции появится повод бросить в бой все силы. Тогда громадные потери среди гражданских будут неизбежны. Обострение конфликта нужно предотвратить. Остановить вторжение мы не успели, но стоит не горевать, а подумать о будущем. И ещё кое-что, — добавила Нагарэ, — тебе, Кусанаги-кун, это сейчас важнее всего.

— М?

— Спокойно выслушай меня.

Дурное предчувствие заставило Такеру напрячься.

— Твои товарищи на этом поле боя. Все… Ока-тян в опасности. Когда я всё объясню, поторопись им на помощь.

Всё оказалось куда хуже, чем предполагал Такеру.

***

Следов трагедии, что открылись их взору, оказалось более чем достаточно, чтобы лишить Оку и остальных надежды.

По возвращении в лагерь их ждало громадное потрясение.

Лагерь оказался разрушен вражеским набегом.

Отовсюду поднимались столбы дыма, в воздухе стоял отчётливый запах палёной плоти.

На сваленных в кучу палатках и оружии возвышалась пылающая гора трупов, из которой бежала кипящая кровь, окрашивая землю в чёрный цвет.

При виде тел товарищей, горящих зловещим ультрамариновым пламенем, у двух спригганов подкосились колени.

— Сугинами-и-и! — бросилась к палатке 35-го взвода Усаги.

Ока сумела лишь проводить её ошеломлённым взглядом.

— Тц… Они бросили сюда всех эйнхериев… Нерон, можешь определить атрибут пламени? — спросил Кёя, обводя лагерь раздражённым взглядом.

«И так ясно. Только у магической силы «Дракона» такой разрушительный эффект».

— Снова механические драконы? Чёрт, — выругался Кёя и искоса взглянул на Оку.

Бледная как мел девушка стояла на месте, свесив голову.

— Всё из-за меня…

Ей оставалось только винить себя.

Когда связь с Икаругой прервалась, ей стоило догадаться о чрезвычайной ситуации и вернуться. Если бы она прервала операцию, подобного можно было бы избежать…

Жажда мести помутила её разум, что привело к наихудшему результату.

Она заявляла, что товарищи превыше всего, а сама…

Этот кошмар — её вина.

— Не виновата ты. Нечего себя бессмысленной ответственностью грузить. Ты же сама видела, они пытались отравить нас вместе со своими же. Они выставили их как приманку, а сами атаковали лагерь.

«Точно, точно. Ты теперь такая же дура, как и мой хозяин, раз попалась в их ловушку, вот и всё. Выгоду получают только выжившие».

— Захлопнись.

Ока не отреагировала даже на утешающие слова Кёи.

— Если бы я только вернулась…

— Они сюда и целились, судя по разрухе. Крайне сомневаюсь, что мы с тобой отразили бы атаку, — приглушённо произнес парень.

Однако винить себя Ока не перестала.

— Какая угрюмая… Раз они убили наших, надо просто пойти и перебить их. Что я и собираюсь сделать.

«Точно, точно. Отправляемся мстить, хозяин?! Отомстим же за друзей! Понаделаем во враге дырок!» — воскликнула Нерон.

Кёя же неотрывно смотрел на Оку и не обратил на неё внимания.

«Хозяин, ты сейчас себя с ней сравниваешь? Нет-нет-нет, не надо! Нерон это не нужно!»

— Заткнись… Бесишь.

Кёя не мог подобрать слов для Оки. Он действительно сравнивал её и с прежним собой.

Какое-то время спустя девушка неровной походкой направилась к палатке 35-го взвода.

***

Палатка взвода мелких сошек оказалась пустынна, как и все остальные.

Выброшенные наружу вещи теперь горели вместе с самим тентом.

Икаруги нигде не было.

Усаги подавила подступающие к горлу слёзы и принялась искать подругу.

— Сугинами! Если ты жива, отзовись! — закричала девушка, даже не подумав о том, что враг ещё может быть рядом.

Ответа не последовало. Вокруг звучал лишь треск искр от горящих трупов и остовов.

— У-у…

Усаги смахнула слёзы и, пачкаясь в саже, полезла в остатки палатки.

Но нашла там только обгоревший труп да расплавленные жаром пистолеты.

— У-у-а-а…

Поток слёз уже было не остановить. Усаги уже хотела рухнуть на колени и зарыдать в голос, как вдруг… услышала что-то вроде звоночка. Сначала она решила, что ей послышалось, но затем из остатков палатки отчётливо прозвенел ещё один звонок.

— Хм?

Усаги взялась за уцелевшую деревяшку и принялась разгребать пепел.

И тут же нашла источник звуков. Это оказался большой прямоугольный ящик с покрытием из антимагического материала. Икаруга привезла его для хранения оружия. Усаги знала, что внутри — новейшее оружие, над которым та работала каждый вечер.

Девушка округлила глаз и поспешно попыталась открыть ящик.

— Ай!

Тот оказался невероятно горячим.

Усаги со слезами на глазах отдёрнула руку.

А затем…

«Распознано ДНК Усаги Сайондзи. Hello, my master», — раздался из ящика механический голос, после чего тот открылся.

Изнутри тут же выдвинулась снайперская винтовка весьма футуристического вида, совершенно не похожая на полуавтоматические и крупнокалиберные винтовки, из которых приходилось стрелять Усаги. Она отдалённо напоминала рельсотроны, которыми вооружены эйнхерии.

Помимо неё на подставке лежали магазины с патронами, три пули с переливающимися цветами радуги головками и ещё одна такого же вида, только сияющая ослепительно серым.

Усаги в молчании провела рукой по пулям, затем взяла винтовку.

В то же мгновение сквозь неё как будто пробежал электрический заряд.

«… , …ги, Усаги, слышишь меня?»

Когда легкая боль утихла, в голове Усаги зазвучал голос Икаруги.

Глаза девушки распахнулись от удивления.

— Сугинами?! Ты цела?!

«Прекрасно… Ты нашла её. Как и ожидалось от моей милой Усаги-тян».

— Г-где ты сейчас? Хватит прятаться, покажись.

Усаги обрадовалась, что Икаруга жива, и вернулась к своему обычному тону.

«А вот это не так просто… Мой голос ты слышишь благодаря винтовке, через которую я посылаю электрические сигналы прямо тебе в мозг. В этой винтовке содержатся частицы наномашины. Ну, можешь считать её частью меня».

Усаги взглянула на винтовку в руках.

— Т-ты же сама не умерла, да?! — невольно вырвалось у неё.

«С чего ты взяла? Жива я, не волнуйся. Просто в плену вместе со спригганами».

— Где?!

«В подвале Пятой лаборатории, скорее всего. Стены знакомые. Как иронично… снова оказалась тут в плену», — приглушённо произнесла Икаруга.

Пятая лаборатория. Именно там несколько месяцев назад 35-му учебному взводу пришлось сражаться, чтобы помешать проведению эксперимента по возрождению эльфов.

— Мы сейчас же выдвинемся на помощь!

«Конечно, только давай сначала расскажу всё подробно. Противник собирается перебить как можно больше инквизиторов в округе и создать барьер. Его невозможно будет пробить снаружи, он исчезнет только если уничтожить устройство внутри. Если его не уничтожить до запуска, подкрепления можно не ждать».

— Поняла. Передам Отори, — воодушевлённо воскликнула Усаги.

«Скажи ей… что мне жаль, что не смогла сразиться вместе с ней», — легонько вздохнула Икаруга.

— Э? Ты же поддерживаешь нас в роли связиста, разве нет?

«Стыдно признаваться, так что я тебе не скажу».

Неожиданно было услышать от Икаруги слово «стыдно», однако Усаги больше расстроилась от того, что ей ничего не рассказали.

«Поторопись. Похоже, использовать нас не собираются, так что после допроса сразу убивают. Только что слышала вопль сприггана».

Хоть положение и было критичным, Усаги уже увидела слабый лучик надежды и перестала плакать.

Усаги Сайондзи будет сильной, пока есть надежда. Какой бы слабой та ни была.

— Не волнуйся! Мы обязательно спасём вас!

«Давай научу пользоваться винтовкой. Если вдруг перестанешь меня слышать, можешь считать, что меня либо убили, либо превратили в их игрушку», — мрачно пошутила Икаруга.

— Не говори так! — сердито прикрикнула на неё Усаги.

После этого подруга научила её пользоваться оружием.

Возможности винтовки оказались куда обширнее, чем Усаги могла себе представить.

***

По пути к своей палатке Ока обо что-то запнулась и упала. Девушка приподнялась, взглянула себе под ноги и увидела обгоревший труп сприггана. Подняв испачканное грязью лицо, она осознала, что в горячем воздухе стоит плотный смрад горящей плоти.

Вокруг царила смерть. У девушки сдавило горло от ощущения ада наяву.

— Простите… — дрожащим шепотом извинилась Ока, сжимаясь в комок. — Простите… меня…

Она и не представляла, что осознание вины за чью-то гибель настолько мучительно.

Девушка проклинала себя за то, что предпочла мщение, хоть и понимала, что поступает неправильно, поэтому продолжала искренне извиняться перед погибшими. Только это ей теперь и оставалось.

Иначе бы она не выдержала.

— Перед кем ты извиняешься? — вдруг спросил её кто-то.

Ока приподняла голову. На неё с рассерженным видом смотрела Усаги.

Девушка не выдержала взгляда подруги и отвернулась.

— Ты не виновата. Мы просто делали то, что должны были. К тому же мы просто не успели бы вернуться в лагерь, даже если раскусили бы ловушку.

— Но я ведь… поддалась собственному эгоизму. Пока ты страдала… пока гибли наши товарищи, я… я позабыла обо всём, кроме мести...

— И пусть.

— Нет… Я предала всё, в чем вас уверяла. Я направила свою силу на месть… хотя должна была защищать товарищей! — продолжала винить себя Ока.

Взгляд Усаги похолодел.

Видимо, она разозлилась на Оку за то, что та взвалила всю вину на себя.

— Хорошо. Допустим, всё случившееся — твоя вина. Ты собираешься сидеть здесь и ныть, что виновата? Больше ты ни на что не способна? — спросила Усаги.

Ответить сразу же Ока не смогла.

Она пыталась себя подбодрить, но тело не слушалось.

Потому что она ненавидела себя.

— Ока Отори! — Усаги вдруг схватила девушку за ворот и притянула к себе. В глазах её стояли слёзы, однако во взгляде читалась уверенность. — В бою ты сильна, но неужели твоя решимость слабее моей? Это же не так, да? Ты куда сильнее меня! Сколь бы сильное отчаяние тебя ни одолевало, ты стиснешь зубы и будешь бороться!

— Сайондзи…

— Ты не привыкла ошибаться и сожалеть. Что с того, что ты один раз ошиблась? Что с того, что ты пожалела о содеянном? Ты должна вставать, снова и снова!

Усаги сама много раз ошибалась, поэтому знала, о чём говорит.

Она знала, что была обузой для взвода. Это сейчас она нормально исполняет свою роль в команде, раньше же иногда по ошибке даже попадала по своим. Даже сейчас она не могла похвалиться своими успехами. Когда они только оказались на этом поле боя, она, став свидетелем гибели товарищей, не могла унять дрожь.

И всё же она поднялась. Не осталась стоять на коленях.

И теперь с суровым видом отчитывала Оку.

— Я понимаю твои чувства. Одна я бы ни за что снова не поднялась. Без Кусанаги, Сугинами, Никайдо и тебя я… так бы и осталась стоять на коленях. Благодаря всем вам я и стою сейчас здесь, — осыпала Оку благодарностями Усаги. Затем выпустила её ворот и мягко коснулась щёк. — Отори… прошу, хватит стоять на коленях. Кусанаги, Сугинами и Никайдо здесь нет… но есть я. Я, может, и не самый надёжный человек, но даже мне не хочется всё время прятаться за другими. — Девушка мягко подтолкнула подругу в спину. — Сугинами ещё жива. Вместе со спригганами попала в плен к врагу. Нужно торопиться ей на помощь. Тебе решать, как будем действовать.

— …

— Ты забыла? Сейчас ты — наш командир!

Эти слова глухим стуком отдались в груди Оки.

Их оказалось достаточно, чтобы она опомнилась.

Перед глазами девушки встало лицо Такеру. Она вспомнила, что поклялась защищать взвод до его возвращения.

Имеет ли она, предав, право защищать кого-то? Нет, она должна защищать именно потому, что предала.

Сугинами жива. Инквизиторы тоже.

Нужно спасти их. И не важно, насколько это будет трудно, и сколько ошибок она допустит.

Нужно встать. Нужно решать. Нужно действовать.

Для того командир и нужен.

Нужно смыть позор. Сейчас самое время.

— Она права… Отори-кун, — неожиданно раздалось со стороны обломков.

Ока с Усаги повернулись и увидели командира роты с тяжелой раной в живот.

Девушки тут же кинулись к нему и, поддерживая, уложили на обломок.

— Командир!

— Не вини себя… Это я виноват, что не усомнился в приказе сверху.

— Не говорите… Я сейчас остановлю кровь!..

Ока зажала рану одной рукой, а другой потянулась к аптечке, но командир остановил её и покачал головой.

— Мне уже не помочь. Оставь это для выживших. Мне нужно… кое-что рассказать тебе, — подхлёстывая дрожащее тело, командир положил руку на плечо Оки. И посмотрел на неё, как на собственную дочь. — Раньше я служил с твоим отцом… с Кадзумой Минэсиро. Я участвовал в операции по уничтожению «Клетки».

Отец. Кадзума Минэсиро. Командир говорил о том же, о чём говорила Хохотунья.

— Влад… Багровый блик правда мой отец? Хохотунья говорила правду? — спросила Ока, слегка опустив голову.

«Засекреченная информация. Не могу ответить».

Ока не понимала, почему информация о Багровом блике засекречена, но одно знала точно: Согэцу Отори пытается что-то скрыть.

— Инквизиция действительно… пытается скрыть данные о нём. Вероятно он… узнал то, что не должен был. Не верь Инквизиции. Согэцу Отори… всех вас… — произнес командир сквозь болезненные вдохи.

Ока вспомнила доброе лицо своего отца. Он хоть и не умел общаться с людьми, не производил впечатление человека, который прошёл через множество сражений. Она не могла представить своего отца инквизитором.

— Времени… мало… Хочу у тебя.. кое-что попросить… Спаси моих подчинённых, которые из-за меня попали в плен…

Командир собрал последние силы и сжал руку Оки, передавая своё желание.

Ока сжала его руку в ответ и подняла голову.

— Мы соберём снаряжение, свяжемся с другими линиями обороны и вторгнемся в лагерь врага. Мы обязательно спасём наших товарищей.

— Прости… Просить тебя сражаться — значит, предавать Минэсиро-сана. Прости меня за трусость… — тихо извинился командир.

Сила покинула его руку, и та упала на землю.

— Сила… твоего Пожирателя реликтов… Влада… ещё не проявилась полностью… — поведал мужчина, глаза которого уже начали тускнеть. — Используй… нашу кровь… Не дай… чувствам погибших товарищей… пропасть зря.

После этих слов мужчина испустил дух.

Ока несколько секунд неотрывно смотрела на него, затем поднялась и отсалютовала. После чего опустила руку и посмотрела на небо.

— Влад, мой отец… Кадзума Минэсиро был сильным?

«Я не знаю твоего отца. Однако Багровый блик был совсем не таким, каким ты его представляешь».

— …

«Он был очень слабым. Переживал о мелочах, сожалел о содеянном, часто без сил падал на землю. Снова и снова твердил, что больше не хочет этим заниматься».

— Вот как…

Ока не могла представить своего отца с багровыми пистолетами.

Они совсем не сочетались с её добрым отцом.

«Однако, Ока. Благородство — это не то слово, которым описывают силу. Благородство — это то, что превращает слабость в силу. — Влад серьёзно и веско описал Багрового блика. — Потому — я не знаю, насколько он был благороден».

После этих слов перед глазами Оки всего на мгновение всплыла фигура отца, спиной к ней и с двумя пистолетами в руках.

Оке уже приходилось видеть такую спину. Спину человека, над которым смеялись за старомодность, единственным достоинством которого был его меч, но которой отчаянно сражался за товарищей, за младшую сестру и за себя.

Широкую спину человека, который поднимался, сколько бы раз его ни сбивали с ног, и снова вёл товарищей в бой.

Ока отпечатала в своём сердце фигуры двух людей, которые спасли её.

— Влад… Твоя сила возрастёт, если ты выпьешь кровь?

«С кровью контрактора — ограниченно, однако с кровью извне можно высвободить изначальную силу», — поведал самое нужное Влад и замолчал.

Ока закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Прежде она считала, что похищать кровь других людей ради силы — это злой, грешный поступок.

Однако Влад сказал, что ищет благородной крови.

Все здесь сражались до самого конца и умерли благородной смертью.

Позволить пропасть их благородной крови даром… не грех ли это?

— Как будто я позволю.

Ока открыла глаза и вытянула вперед руку.

— Влад.

«…»

— Выпей всё. Ни единой капли не оставь.

Ока решила наследовать сожаление и предсмертные желания всех, кто спал в этой земле.

«Выполняю».

Когда Влад приступил к выполнению приказа, под ногами Оки возникла гигантская магическая диаграмма и в мгновение ока расширилась до размеров лагеря.

А затем вся текущая в этом месте кровь впиталась в диаграмму и потекла к Оке.

Кровь товарищей спиралью кружилась вокруг девушки.

«Кровь — это доказательство жизни человека… Сама его история. И ты унаследуешь её всю».

— Как унаследовала тебя, оружие моего отца?

«Именно. Но помни — благородная кровь тяжела», — предупредил Влад.

Мгновением позже на Оку накатила волна жуткой боли. Это кровь других людей начала вливаться в её тело. Девушка скорчилась от боли и от того, что её тело перестраивалось в нечто иное.

Через чужую кровь Ока вбирала воспоминания всех погибших.

— Да, они определённо… тяжелы!.. — Ока скривилась от боли и стиснула зубы. — Но я взвалю это на себя! Если сдамся сейчас, всё будет впустую!

«Верно. Пока ты держишься, они будут рядом. Теперь вперед, уничтожь врагов силой благородной крови!»

Огромная масса крови слилась с Окой и покрыла её подобно броне.

Когда боль достигла пика, и девушка обрела силу…

В её голову хлынули воспоминания погибших людей.

У всех были дорогие их сердцу люди.

Семьи. Любимые. Друзья. Товарищи, которым они могли довериться.

В Оку текли их счастливые времена и чувства.

Когда воспоминания подобно вспышке пронеслись у неё перед глазами, Влад завершил усиление.

Кровь товарищей влилась в девушку и стала её силой.

Ока ощутила во рту что-то постороннее, проверила языком и поняла, что часть зубов заострилась.

Её зрение обострилось, теперь она с первого взгляда видела кровеносный ток и биение сердца других людей.

Одета она была в тонкую, совершенно не похожую на её облик охотника на ведьм броню не из металла или плоти. Плащ за спиной полностью превратился в крылья.

Выглядела Ока теперь как демон, однако вместо нечестивости от неё исходило несравненное благородство.

Багровые крылья из крови сияли в ночи благородным светом.

Это было одно из уникальных заклинаний Влада, «Дракула».

Еретическое заклинание, которое превращало кровь других людей в магическую силу, меняло тело контрактора и наделяло того невероятной силой. Оно в самом буквальном смысле превращало контрактора в вампира.

«Сейчас ты обладаешь силой, равной истинному предку вампиров. О заклинаниях можешь больше не волноваться, тело твоё тоже больше не человеческое. Сила благородной крови… распоряжайся ей на своё усмотрение».

Ока хоть и превратилась в еретическое существо, отвращения не испытывала.

Наоборот, ощущения были весьма приятные. Эта сила — сила всех, кто погиб здесь.

Ока скрестила руки перед грудью.

— Одолеем врага, Сайондзи! Спасем товарищей!

— Есть! — тут же ответила Усаги.

Ока резко развела руки.

Из отсеков под колья и крыльев брызнул кроваво-красная магическая сила.

Рыжие волосы девушки всколыхнулись под напор и величаво засияли в свете магической силы.

В тот миг Ока действительно выглядела подобающе прозвищу Багровой принцессы.

— Мы с Киригаей будем впереди! Вы езжайте за нами!

— Есть!

Ока расправила багровые крылья и полетела вдоль дороги к Пятой лаборатории.

Во время полета девушка внимательно следила за бегущим рядом Кёей и мчащимся позади джипом.

После превращения в вампира Ока по рации связалась с Хаято Курогане и доложила, что несколько отрядов продолжают сражаться, а выжившие из разбитых групп объединились вместе.

Объединить силы им бы не дали, да и времени на это не было, так что все выдвинулись к лаборатории со своих мест.

— Ока Отори, — связался с ней Хаято.

Девушка сосредоточилась на разговоре.

— У противника эйнхерии и механические драконы. Избегайте столкновения с ними. Только время потратите.

— Есть.

— Вы ближе всех к лаборатории. Противник пока не догадался, что мы собираемся уничтожить устройство возведения барьера, так что особого сопротивления вы не встретите. Когда прибудете на место, обеспечьте проход для союзников и дожидайтесь меня.

— Прошу прощения, командир Курогане, но времени мало. Нельзя ли нам ворваться внутрь первыми? — предложила Ока.

Хаято замолчал.

Девушка отчего-то напряглась, когда предлагала свой план. Должно быть, вспомнила времена своей службы в «Экс».

— Считаешь, справитесь? — резко спросил Хаято.

Нужно прорваться сквозь оборону врага, уничтожить устройство возведения барьера и спасти пленных.

— Справимся. Сейчас — справимся, — уверенно ответила Ока.

— Ясно. Тогда я разберусь с противниками здесь и направлюсь к вам. Вы идите вперёд. — Эмоций Хаято было не разобрать, но на предложения подчинённых он соглашался крайне редко. — Ока Отори.

— Да?

— Не умри, — коротко выказал он свою заботу.

Мотивация Оки достигла своего пика. Хаято Курогане уже давно служил командиром «Экс». Он производил впечатление строгого и расчетливого начальника, однако на самом деле больше прочих беспокоился о своих подчинённых.

Его не назовёшь холодным или дружелюбным человеком, однако своим подчинённым он не врёт, и ко всем относится одинаково.

Поэтому его слова всегда мотивируют остальных.

— Есть! — решительно ответила Ока и прервала соединение.

Заложив крутой вираж, она разведала дорогу впереди.

— Стоп!

По её команде Кёя и джип остановились.

На пассажирском сиденье джипа показалась Усаги с биноклем.

— Десять солдат, пять эйнхериев и… одна механическая виверна. Плохи дела.

— Не хочу ввязываться в бессмысленный бой. Давайте обойдём их, — предложила Ока.

— Пойдём в обход — потеряем десять минут… Я отвлеку их. Идите без меня, — неожиданно вышел вперёд Кёя.

Усаги ошарашенно уставилась на него.

Ока на мгновение растерялась. Оставлять Кёю здесь было не лучшей идей.

— Я тебе всё равно не подчинюсь. Они моя добыча. — Парень закинул Нерон на плечо и впился взглядом во врага. — Видно же… это они напали на наш лагерь. А теперь спокойненько возвращаются к себе.

— …

— Я-то контроль над собой не потеряю и раздавлю их. В отместку за наших.

В его взгляде почти не осталось здравомыслия.

У Оки защемило сердце от того, что она как будто смотрела на прежнюю себя.

— Двигайте. Времени нет, — поторопил их Кёя и двинулся вперёд.

— Киригая, помнишь моё предложение? — спросила ему в спину Ока.

— …

— Я не врала. Если захочешь, мы приложим все силы, чтобы помочь Ёсимидзу. Ты не спасёшь её, если останешься на стороне директора… Он никогда ничего не делает, чтобы помочь кому-то.

Кёя на мгновение остановился и глубоко вздохнул.

— И так знаю. Но иначе Акире не выжить. Мне остаётся только сражаться… Даже если придётся стать его пешкой, — непреклонно ответил он.

— Вечно у него на побегушках будешь?! Нет иного выхода?! А ты искал?! — нетерпеливо выпалила Ока.

— …

— Пошли с нами! Для тебя ещё не всё кончено!

Кёя сухо улыбнулся через плечо.

— То есть предлагаешь мне сражаться с Кусанаги плечом к плечу? Не по мне это, он тоже откажется. И, кстати, я ни капли не жалею, что пытался убить его сестру. Не убивать этого монстра тогда было бы наихудшим решением… А для неё смерть — это вообще счастье. — Кёя самоуничижительно фыркнул и помотал головой. — Хотя это всё оправдания. Врать не стану. Я просто пытался убить её из-за своей жажды мести ко всякой ереси… — Кёя закончил свой монолог и тяжёлой походкой направился к противнику. — Иди. Если не хочешь терять товарищей, как я, то лучше быстрее спаси их.

Ока не считала, что Кёей движет только жажда мести.

Но времени спорить нет. Это кратчайший путь к лаборатории. Нет причин отказываться от предложения Кёи.

Ока подала сигнал Усаги, взмахнула крыльями и пронеслась мимо Кёи на большой скорости.

— Я отвлеку противника! Вы прорывайтесь после выстрела Киригаи!

Девушка подлетела к противнику, едва не задевая землю, и взмыла в небо, когда эйнхерии повернулись к ней.

Джип рванул с места. В тот же миг…

— Тройной ствол, мощный выстрел!

Кёя превратил дробовик в трехствольную пушку и начал как из пулемёта поливать врага сверхплотными магическими пулями.

Ока с остальными прорвались через вражеский строй и по кратчайшему маршруту устремились к лаборатории.

***

Кёя вернул дуло оружия в изначальную форму, закрыл глаза и выдохнул.

Пролетая мимо, Ока кое-что прошептала ему.

«Не сдавайся».

— …

Парень устало посмотрел на звёздное небо, которое уже начало светлеть у горизонта.

Может быть…

«Может быть, и такое будущее существовало», — подумал он.

Будущее, в котором он не принял «помощь» Согэцу и вместе с Такеру Кусанаги и Окой Отори искал способ спасти Акиру Ёсимидзу. Не ступил на путь зла и сражался достойно, чтобы помочь ей.

Но он уже принял помощь. Заключив контракт с Нерон ради поддержания жизни Акиры, взамен он получил лишь жизнь, полную нескончаемого мщения. Как только его жажда мести угаснет, жизнь Акиры, скорее всего, тут же оборвётся.

А если он предаст Согэцу, контракт с Нерон будет разорван.

Сделав выбор, назад уже не повернуть.

Ему остаётся лишь избавиться от всего остального и посвятить себя мести.

На мгновение…

Всего на мгновение от мысли о потерянном будущем у Кёи защемило в груди.

— Ита-а-ак!

Дым от обстрела рассеялся, и юноша сосчитал оставшихся в живых противников.

Три эйнхерия. Пять солдат. Один механический дракон.

— Круто. Прекрасный набор нам достался. Да, дробовик ты дерьмовый?!

«Ага, ага. Только выживешь ли без лечения, хозяин? Не будешь плакаться мне, если попадёшь под драконье дыхание?»

— Закройся. Не попадаться под него и всё. Дел-то.

Кёя изогнул уголки губ и, скапливая магическую силу в дуле пушки, которая слилась с рукой, бросился на противника.

Увернулся от яростного обстрела и прыгнул в горло механического дракона, как волк на свою жертву.

— Сгиньте, еретики!

После выстрела тёмно-зелёная магическая сила поглотила всё вокруг.

Мститель не остановится. Он будет идти своим путём.

Даже если впереди его ждёт лишь отчаяние.

Ока и остальные мчались к Пятой лаборатории.

Вдалеке гремели взрывы и выстрелы. Благодаря Хаято и Кёе противников им по дороге не попадалось.

И они этим пользовались.

— Вижу лабораторию!

Ока посмотрела туда, куда указывала Усаги, и увидела центральную башню, уничтоженную во время эксперимента.

— Сугинами в порядке?

— Да… Но ведьма выбивает информацию из пленников. Если настанет очередь Сугинами, наш план раскроют.

Ведьма… Это определённо Хохотунья.

С её магией очень легко добывать информацию.

— Быстрее!

Ока влила магическую силу в крылья и ускорилась. Спригган за рулём джипа тоже добавил газу.

Число противников неизвестно, остаётся только прорываться. Они промчались по извилистому переулку индустриального района и выскочили на главную дорогу. Вскоре показался и вход в лабораторию. Внешняя стена с их прошлого визита так и осталась частично разрушенной. Инквизиция опечатывала лабораторию до окончания расследования, но противник захватил её во время вторжения.

Разрушенные рабочие здания выглядели ещё унылее, чем в Сером городе.

А в центре руин сидел гигантский дракон.

— Дракон!.. Огромный!

Гигантская, метров тридцать длиной туша казалась огромной даже с того места, где находилась Ока.

Вблизи чудище напоминало небольшой холм.

Его змееподобное тело по толщине могло посоперничать с китом.

«Вирм? Крыльев нет, но противник всё равно неприятный. Кроме дыхания ещё и магией владеют».

До нынешних дней сохранились записи о драконах, которые понимали человеческую речь и владели магией. Они атаковали дыханием и поддерживали себя магией. К тому же даже с помощью новейшего оружия пробить драконью чешую было крайне трудно.

Однако сейчас перед ними механизм. Чешуи у него нет.

«Хо, атакуем?»

— Естественно. Он нам не противник, если защищается только магией.

Драконы владеют лишь одним защитным заклинанием: «Древняя сфера».

Применять его могут только носители атрибута магической силы «Дракон» — иначе говоря, ведьмам оно не доступно. Драконье заклинание, которое создаёт из магической силы широкую защитную сферу, по прочности сравнимую с чешуей дракона.

Однако обычным заклинанием оно от этого быть не перестаёт.

Если известна магическая формула, Влад пронзит даже самую прочную защиту.

— Некогда останавливаться! Пронзаем!

«Принято!»

Ока призвала на правой руке отсек под кол и создала за спиной огромную магическую диаграмму, после чего по тому же шаблону насоздавала вокруг неё множество диаграмм поменьше.

Все это время она неслась вперед, не снижая скорости.

Дракон вскинул голову, разинул пасть и дыхнул в неё магической силой.

В свете алой вспышке Ока подлетела к нему и…

— «Владислав Дракула»!

Взмахнула рукой, запуская все диаграммы.

Те ярко засияли, и пространство над и под механическим драконом исказилось.

Острейшие колья, что посыпались с неба и выдвинулись из земли, с легкостью пронзили защитное заклинание и пригвоздили огромного дракона к месту, после чего в него устремились колья из бесчисленных маленьких диаграмм.

Шансов увернуться — особенно с таким огромным телом — у дракона просто не было.

Ока хотела подлететь к его животу, но дракон, не отменяя защитную сферу, снова дыхнул в неё магической силой.

— Ха-а-а-а-а-а!

Девушка выстрелила багровый кол прямо в эту струю.

Магическая сила дракона столкнулась с магической силой Влада и… тут же проиграла. Кол без всяких проблем пролетел сквозь волну чужеродной силы и вонзился дракону в пасть.

«Отведай мой укус!» — взревел Влад одновременно с тем, как Ока влетела в пасть дракона, чтобы через мгновение вылететь наружу, пронзив голову монстра.

Прогремел оглушительный взрыв, и дракон замер на месте. Взмахом крыльев сбив приставшую к телу чужую магическую силу, Ока медленно опустилась на землю.

Дракон беззвучно пошатнулся, поднял голову к небу и с грохотом завалился на бок.

С чудищем она покончила, но расслабляться пока было рано. У ворот резко дал по тормозам джип, из которого торопливо выскочили два сприггана и Усаги.

— Мы будем обороняться! Отори, спаси пленных и уничтожь устройство! — возложила на неё свои надежды Усаги, готовя своё новое оружие. — Со мной всё будет в порядке, с винтовкой Сугинами продержусь даже против толпы врагов! — заявила девушка и отвернулась.

— Если что-нибудь случится, сразу свяжись со мной, — кивнула Ока.

— Обязательно. Удачи тебе.

— А вы прикройте Сайондзи! — крикнула рыжеволосая девушка спригганам.

Те приложили к груди кулаки.

— Положись на нас. Вы нас спасли… и мы отплатим тем же.

— Я и не мечтал, что придется защищать такую милашку. Спаси наших друзей!

Ока кивнула в ответ на их поддержку и посмотрела на дверь в лабораторию.

Цель — уничтожить генератор барьера и спасти пленных. Не убить врага.

«В этот раз я… не ошибусь!»

Девушка была благодарна товарищам, что прикрывают её спину, и радовалась, что ей есть кого защищать.

Она больше не демон, движимый одной лишь местью.

Насколько бы не был ненавистен ей враг, со своего пути она не свернет.

Подбодрив себя, Ока бросилась на собственное поле боя.

Заключительная глава. Плечом к плечу

— Мари, нам точно сюда?! — спросил Такеру, несясь по улицам Серого города.

Канария бежала рядом, а Мари парень нес на руках.

По воздуху они добрались бы до лаборатории значительно быстрее, но так их мог засечь враг, поэтому ребята решили добираться туда пешком, и парню волей-неволей пришлось нести девушку на руках.

Теперь же она с довольным хихиканьем прижималась к груди Такеру и вопроса даже не услышала.

— Хе-хе, хе-хе-хе… В Академии Магии я собиралась обойти остальных и выбиться в лидеры, но весь месяц проигрывала маленькой девочке… А сразу после возвращения вдруг такое блаженство. Хе-хе-хе-хе-хе… Вот оно — счастье!

Канария со всей силы ущипнула Мари за нос.

— Ай! Ты фто деаешь?! — со слезами на глазах схватилась за нос девушка.

— Хватит мечтать. Не то место. Ты правильно нас ведешь? — повторила вопрос Такеру Канария.

Мари насупилась.

— Хм-м-м… Нам же в Пятую лабораторию? Нам точно сюда, верьте мне.

— В прошлый раз ты тут заблудилась, так что веры тебе нет… — обеспокоенно произнес Такеру.

Девушка явно смутилась.

— Н-не переживай. Я тогда заблудилась только потому, что мы шли под землей. Не сворачивайте с этой улицы и скоро увидите лабораторию.

Её чрезмерная уверенность только сильнее взволновала парня.

Когда Нагарэ рассказала ему, чем сейчас занимается 35-й взвод, он тотчас отправился на помощь .

«Если противник — тот самый враг Отори… я хочу быть там. Я обещал быть рядом… Поэтому не могу позволить ей сражаться одной».

Они провели вместе много времени, и застывшее сердце Оки наконец начало оттаивать. К тому же Такеру обещал взвалить на себя половину её бремени и всегда быть рядом.

Он должен быть с ней, когда Ока совершит свою месть.

Канария искоса взглянула на Такеру, которого все сильнее одолевало беспокойство.

— А что будем делать после того, как все кончится? На чью сторону встанем?

— Эй! Не сейчас! — воскликнула Мари.

— Не тебя спрашиваю, — огрызнулась Канария.

— Заберем наших и пока что присоединимся к президенту. У оппозиции вроде бы есть укрытие, туда и направимся, — ответил Такеру.

— Сколько у них людей?

— Точно не знаю… Там полно отщепенцев из разных организаций: Вальгаллы, Комитета Этики, Инквизиции. Вот когда узнаем все от президента, тогда и будем решать.

— Без плана, значит… Ну, мне-то без разницы, если смогу встретиться с Икаругой Сугинами. — Девушка со смешанными чувствами отвернулась и опустила взгляд.

Такеру уговорил Канарию встретиться с Икаругой и забрал с собой во внешний мир. Он хотел любой ценой исполнить ее желание.

Но для начала нужно было кое-что прояснить.

— Хочу вам кое-что сказать, — негромко начал юноша.

Девушки посмотрели на него.

— Впредь нас будут окружать враги. Нам предстоит многое сделать. И по большей части это мои проблемы…

— …

— …

— Чтобы спасти Кисеки, нам придется сразиться с Инквизицией. Иначе говоря, выступить против всего мира. — Такеру остановился и с решительным видом продолжил. — Поверьте, я очень благодарен за вашу помощь. Но если окажемся в смертельной опасности… в первую очередь заботьтесь о себе.

— …

— …

— У вас есть цели, вам нельзя умирать. Так что постарайтесь выжить любой ценой, самыми трусливыми или подлыми методами, — закончил юноша и вновь сорвался с места.

Мари с Канарией со вздохом посмотрели на него.

— Я не собираюсь спасать тебя. Нет. Но одну вещь все же скажу.

— Я поняла, что ты хочешь сказать. Такая речь как раз в твоем духе. Но можно я кое-что скажу?

Такеру озадаченно взглянул на девушек.

— Сам об этом не забудь! — в один голос воскликнули те.

Вот уж что правда, то правда.

***

Площадку перед въездом в Пятую лабораторию расчистили. Снесли здания и убрали обломки, чтобы для удобства добычи антимагических материалов разместить здесь шахту.

Усаги разгружала джип и слушала отчеты товарищей.

— Вижу трех эйнхериев в переулке к юго-юго-западу от лаборатории. Направляются к тебе.

— Пятеро на старом шоссе к юго-востоку. Будут примерно через минуту.

— Ясно, — спокойно ответила Усаги двум спригганам-разведчикам.

Девушка выгрузила из джипа огромный запас патронов и зарядила созданную Икаругой винтовку.

Только теперь, еще раз осмотрев оружие, она заметила выгравированное название: «Клык кролика».

— Усаги, повторю еще раз… Без моей поддержки нормально стрелять оно не сможет. Пока все нормально, но я не знаю, что может случиться через минуту… Если винтовка перестанет работать, тут же убегай, — предупредила ее Икаруга через оружие.

— Поняла… Кстати, из него правда можно стрелять и обычными, и антимагическими пулями? — спросила Усаги.

Икаруга хихикнула.

— Можно. Нанороботы что угодно в любой материал переделают. То же серебро, свинец или золото можно превратить в мифрил или вайс кристалл.

— Даже не верится… Но раз уж ты так говоришь, значит, так и есть.

— Это искусственное магическое наследие, так что порох ему не нужен, но на случай истощения магической силы оно может стрелять и с помощью него. Только оно быстро перегревается, так что осторожнее.

Искусственное магическое наследие из нанороботов… Голова кружится от одного только упоминания. Если Инквизиция узнает о нем, их всех тут же отправят в тюрьму.

Еще и эта серая и радужные пули в отдельном кейсе…

Усаги бросило в дрожь, когда она прочитала их описание.

Радужные ладно, но серую пулю ей использовать совершенно не хотелось. Спригганов на крыши многоэтажек она отправила именно на случай, если придется ей воспользоваться.

— Они скоро будут у тебя! Стреляй, мы их отвлечем!

Сразу после отчета Усаги задрожала от напряжения, но тут же легонько вздохнула, останавливая дрожь. Затем поставила винтовку на сошки и прильнула к прицелу.

В центре главной улицы, где к ней с обеих сторон примыкали улицы поменьше, появились восемь эйнхериев.

— Из чего броня противника?

— Адамантий.

— Ясно. Преобразование, далиум.

Оружие слабо затряслось. Видимо, в этот самый миг обычные патроны превращались в далиумные.

Усаги решила подпустить противников на триста метров, а потом подстрелить всех разом.

«Еще пять секунд, — спокойно начала отсчет Усаги. — Четыре, три, два, один… Сейчас!»

Стоило ей закончить, как на врага с крыш полетел град пуль. Когда эйнхерии застыли в воздухе и повернулись к источнику, Усаги открыла огонь.

Девушка прицелилась в центр группы противников и спустила курок.

В тот же миг из дула с громоподобным ревом вылетела пуля и насквозь пробила одному из эйнхериев плечо.

Прицел сместился, однако Усаги не обратила на это внимания.

— Прости, я еще не закончила подстройку.

— Не проблема, — коротко отозвалась девушка-снайпер и открыла беглый огонь по противнику.

Из восьми эйнхериев она сбила пятерых, еще одному оторвала ноги.

«На два миллиметра ниже центра».

Усаги поправила прицел, затем определила скорость ветра и вычислила траекторию пули.

«Сюда».

Эйнхерии выстрелили в нее из рельсотронов.

Магические пули пролетели совсем рядом с девушкой и разнесли стену за ней. Однако даже под угрозой быть заваленной Усаги не закрыла глаза и продолжала целиться.

А затем задержала дыхание и несколько раз выстрелила. Все пули попали точно в цель — в головы эйнхериям.

Усаги чуть опустила взгляд и посмотрела на винтовку. Ствол при выстреле не подбрасывало, однако отдача ужасала — девушке казалось, что у нее выбито плечо. Она не ожидала, что при стрельбе с помощью магической силы отдача будет так сильна.

С мощностью проблем не было никаких. Винтовка одним выстрелом могла уничтожить магического драгуна. Это и возможность менять антимагический материал пуль делало ее идеальным оружием для снайпера.

— Винтовка слегка норовистая, но хорошая.

— Естественно, я же ее для тебя делала.

— Жаль только, что отдача такая большая, а выстрелы громкие…

На шум к лаборатории стянутся и остальные силы противника.

И действительно, из переулков вдоль главной улицы показались новые враги. Пятеро.

— Когда они будут близко друг к другу, используй пулю авроры.

Усаги напрямую зарядила пулю и выстрелила в группу противников.

Переливающаяся всеми цветами радуги пуля попала одному из эйнхериев в грудь, заставив того повалиться на спину. Как только он коснулся земли, из-под брони вырвалась магическая сила авроры, поглотив остальных.

— Что от магии Никайдо и ожидалось.

Пуля авроры. Как намекает название, это магия Мари, которую влили в поглощающий магию материал и превратили в моменталку. Видимо, ведьма помогала Икаруге с созданием нового оружия незадолго до того, как вместе с Такеру покинуть Академию Антимагии.

Пули авроры и сами по себе отличались огромной мощью, а в таком виде стали еще разрушительнее. Спригганы тоже прекрасно справились с отвлечением противника, благодаря чему первую атаку удалось отбить.

Однако враги тоже были не дураки, и на звуки битвы стало стекаться все больше и больше сил.

Три эйнхерия применили защитные заклинания и, игнорируя спригганов, устремились к Усаги.

— Подствольный гранатомет используй.

Усаги зарядила гранаты в подствольный гранатомет. Это были обычные дымовые гранаты, однако нанороботы в винтовке тут же начали их переделывать.

Девушка подпустила врага на пятьдесят метров, а затем выстрелила из подствольника по зданиям вдоль дороги.

В воздухе тут же повисла красноватая дымка, на которую эйнхерии не обратили никакого внимания.

Затем Усаги выстрелила далиумными пулями. Несмотря на то, что противника закрывали защитные заклинания, все пули попали точно в цель. Содержимое гранат превратилось в алое золото, обладающее высоким антимагическим действием, которое повисло в воздухе разъедающей магическую силу пылью и нейтрализовало защитные заклинания эйнхериев.

Пока что Усаги и спригганам удавалось защищать вход в лабораторию.

«Есть! Такими темпами мы как-нибудь продержимся до возвращения Отори!»

Стоило ей так подумать, как…

— Дракон! Усаги-тян, беги! — раздался в наушнике истошный вопль одного из спригганов.

Мгновением позже здание, на крыше которого он находился, рухнуло как игрушечное.

Усаги оторопела от того, что жизнь ее товарища оборвалась в мгновение ока.

Из-за разрушенного здания выполз громадный трехголовый механический дракон.

Несмотря на малое количество голов, это вне всяких сомнений была упоминаемая в мифах гидра.

И это механическое чудовище сейчас медленно ползло к девушке. Времени колебаться не было. Усаги дрожащими руками зарядила оставшиеся пули авроры и исстреляла их все до единой. Однако особого вреда столь огромному телу они не нанесли. Снайперу катастрофически не хватало патронов, чтобы сразить гидру.

— Заряжай пулю с антивеществом!

— Н-но я тогда попаду по своему!

Второй спригган по-прежнему оставался в здании рядом с противником. Его непременно зацепит.

Усаги про себя решила, что ни при каких условиях не станет использовать эту пулю, и приготовилась отбиваться обычными патронами, как вдруг за одной из голов гидры что-что взорвалось.

Чудище развернулось.

— Усаги-тян… стреляй. — Второй спригган вышел из многоэтажки, отбросил бесполезный теперь однозарядный гранатомет и принялся поливать гидру огнем из пулемета. — Стреляй! Не остановим ее здесь — все будет впустую!

Девушка растерянно наблюдала, как у сприггана заканчиваются патроны, и тот достает пистолет.

Мгновением позже она заметила, что к нему уже мчатся новые эйнхерии.

— Как друг прошу!

Усаги с горестным видом подняла голову, быстро достала сияющую серым пулю из сумки, зарядила, затем положила дрожащий палец на спусковой крючок, прицелилась в расплывающуюся от слез в глазах драконью спину и…

— Есть!

Выстрелила.

Пуля вылетела из дула за мгновение до того, как гидра выдохнула в сприггана магическую силу.

Когда она попала в чудовище, все поле зрения заволокло грязновато-белым светом, имя которому — разрушение.

Это была «Катастрофа», то самое заклинание, которое с помощью эльфийских клеток применила Икаруга, чтобы помешать проведению эксперимента по возрождению темных эльфов. Во время превращения в эльфа она сохранила часть клеток и позже поместила антивещество в вакуумную головку пули.

Ударная волна швырнула Усаги об стену, из-за чего девушка чуть не потеряла сознание.

— Гх… Не спать!..

Усаги подхлестнула себя и поднялась, опираясь на винтовку, затем настороженно посмотрела на превратившиеся в груду обломков здания, над которыми повис дым.

От противников не осталось и следа. «Катастрофа» стирает всё, любой материал.

Однако сил противника не стало меньше. За горой обломков виднелись две механические виверны, которые не отрывали от Усаги взгляда холодных неживых глаз.

— Особые пули кончились! Броня противника из орихалка! Поменяй материал!

— …

— Сугинами? В чем дело?!

— Прости, Усаги. Похоже, пришла моя очередь, — напряженно произнесла Икаруга. Сердце Усаги забилось быстрее. — Ведьма сейчас стоит передо мной и улыбается.

Икаруга была спокойна. Она в любой ситуации оставалась равнодушной.

Усаги всегда было с ней сложно, потому что она не могла понять настроение подруги.

— Выживи, Усаги. Хотя бы ты как надо призна…

Ее голос резко прервался, и винтовка в руках Усаги перестала дрожать.

— Сугинами? Сугинами!

Ответа не последовало. Лишь холодная винтовка лежала у нее в руках.

Усаги переполнило отчаяние.

— Как будто я… проиграю!..

Однако она все равно перезарядила магазин и стиснула рукоять.

Спригганы доверились ей, сдаваться нельзя. Ока непременно спасет Икаругу. Так что ее задача — защищать вход.

Пока остаются пули, работает винтовка, пока она еще жива, она будет сражаться.

Она дождется возвращения Такеру.

— Я защищу друзей!

Усаги стиснула зубы и открыла беглый огонь из винтовки.

Механических драконов мифриловые пули даже не оцарапают. Усаги и так это знала, но отступить не могла.

Дракон раскрыл пасть, расправил крылья и взлетел, готовясь выдохнуть магическую силу.

А затем…

— Кусанаги Морохарю — Ямата-но Ороти!

Лазурный силуэт в миг разрубил его на восемь частей.

— «Пуля авроры»!

Радужная магическая пуля врезалась в бок второй виверны, которая тоже готовилась к реву. Огромная туша пошатнулась, и драконий рев ушел в сторону.

— Кусанаги Морохарю — Камакиридзака!

После чего с неба упала голубовласая тень и отрубила ей голову.

Механический дракон взорвался, рассеяв вокруг себя магическую силу. Усаги оторопела от того, что двух драконов уничтожили за долю секунды.

«Я что, сплю?»

Посреди огня и дыма от взрыва она увидела юношу.

— К-как же… Быть не может… — Усаги положила винтовку на землю и, обливаясь слезами, нетвердой походкой направилась вперед. С каждым шагом она шла все быстрее, и вскоре уже бежала. — Долго!.. Как же ты долго!

Девушка бежала к юноше, который отправился куда-то далеко, где с ним было не связаться, и которого она так хотела увидеть снова.

Юноша убрал лазурный меч в ножны и величаво повернулся к Усаги, которая…

— Похоже, мы вовремя. Ты как, Уса… А?!

Прыгнула к нему в объятия почти с пяти метров.

Такеру тут же отменил облик охотника на ведьм и подхватил девушку.

— Оп… У-усаги? — Юноша слегка растерянно потрепал по голове девушку, которая зарылась лицом в его грудь.

Покрасневшая Усаги со слезами на глазах прижалась к щеке Такеру.

— С возвращением… Кусанаги… — с облегчением в голосе приветствовала она парня.

Тот, несмотря на растерянность, мягко улыбнулся и еще раз погладил ее по голове.

— Я вернулся. Прости за опоздание.

Такеру сам с трудом сдерживал слезы.

Тут к нему сбоку вдруг подошла девушка в шляпке и тоже обняла.

— Я верну-у-улась, Такеру.

Парень растерянно взглянул на Мари, с которой они вроде как и не разлучались.

— Э-э…

— Что?

— Просто… Ты чего?..

— Эй! Ты сейчас должен и меня по голове потрепать! Давай! — потребовала Мари.

Такеру волей-неволей пришлось и ее по голове погладить.

— Так-то лучше! — Девушка довольно улыбнулась и выпятила грудь.

Юноша непонимающе посмотрел на нее.

Усаги выпустила Такеру из объятий, вытерла слезы и посмотрела на Мари.

— Как же я рада, что с тобой все в порядке, Никайдо… Правда, очень, — сказала она и обняла Мари.

Та сначала слегка удивилась, но тут же широко улыбнулась и обняла Усаги в ответ.

— Агась, я вернулась, Усаги-тян. Как и обещала.

Усаги не стала отталкивать Мари, которая принялась тереться щекой о ее щеку, и вновь облегченно улыбнулась.

Канария скептично наблюдала за их радостным воссоединением.

— Так у тебя гарем, Такеру?

— Н-не говори так! Мы просто рады встрече с друзьями!

— Мне-то без разницы, просто здесь не лучшее место, — отвернулась Канария.

Усаги вопросительно посмотрела на нее.

— Э-э… А ты кто?

— Подробности потом. Я — друг. Главное, запомни это. Такеру, время.

Такеру кивком поблагодарил ее за напоминание и положил руку на плечо Усаги.

— Президент вкратце обрисовала ситуацию. Где Сугинами и Отори?

— Сугинами попала в плен. Отори отправилась в лабораторию, чтобы вызволить пленных и уничтожить генератор барьера.

Юноша на мгновение прищурился.

— Ляпис, — позвал он своего партнера. Девочка тут же появилась рядом. — Найди Отори и Сугинами.

— Уже нашла. Сугинами-сама в подвалах под центральной башней вместе с другими пленными. Отори-сама в данный момент направляется туда.

— Спасибо, очень помогла.

— И еще кое-что. С тыла к нам приближается подкрепление противника. Все участники неожиданной атаки на лагеря Инквизиции переключились на лабораторию… на нас. Судя по всему, они догадались о нашей цели. Хаято Курогане-сама уничтожил большую часть вражеских сил, но их все равно предостаточно.

Усаги понурила голову.

Из Икаруги прямо сейчас выпытывают информацию.

Такеру, видимо, заметил, что ее вот-вот сломит от волнения, и положил руку ей на голову.

— Не волнуйся. Я спасу ее.

— Кусанаги…

— Успокойся. Мари, Канария, простите, но… — начал он, однако девушки уже повернулись к нему спиной.

— Поняла. Нам остаться здесь, да? Спаси их и возвращайся.

— М. Надо просто защищать вход? Мари, не мешайся под ногами.

— Не хочу слышать это от бесполезной эльфийки.

— Б-бе-бесполезной?! Ты назвала меня бесполезной?! С чего я вдруг бесполезная?!

Мари создала магическую диаграмму, а Канария обнажила Леватейн — и все это не переставая переругиваться.

Такеру вновь повернулся к Усаги.

— Прикрой их, Усаги. Доверяю это место вам.

Девушка немного поколебалась, но затем чуть прикусила губу и уверенно кивнула.

— Спаси Отори и Сугинами.

— Ага. Положись на меня, — заверил ее Такеру и повернулся к башне, после чего вытянул вперед руку и закрыл глаза.

— Сокрушим их, Ляпис.

— Как скажешь, носитель.

Такеру медленно выдохнул и произнес слова силы, давая сигнал к началу боя.

— Summis desiderantes affectibus — Malleus Maleficarum!

Усаги проводила взглядом юношу в лазурных доспехах и приготовилась к новой битве.

***

Подземелья Пятой лаборатории —полигон для исследования живучести различных мифологических существ. По виду он напоминает овальную арену для сражений с кровоподтеками и бороздами от когтей на стенах.

В центре «арены» стоял огромный кристалл, по поверхности которого струились написанные будто бы чернилами символы. Его магическая природа была очевидна с первого взгляда.

На стуле рядом с низко гудящим кристаллом сидела девушка, болтая ногами словно ребенок. Она с упоением читала потрепанную книгу, лежащую на коленях, и что-то напевала себе под нос.

Книга называлась «Канарейка и ее семья».

— Счастливая канарейка отправилась на небеса… Какая чудесная история. — Девушка закрыла книгу и бережно провела рукой по обложке. — Обожаю счастливые концовки… Люди должны умирать с улыбкой на устах. Вы ведь тоже так считаете? — с улыбкой огляделась Хохотунья.

Пол вокруг нее был залит кровью и завален внутренностями. Всюду лежали изуродованные, будто бы изгрызенные дикими зверями тела. В этой мешанине очевидно было лишь одно: эти люди сами разрывали себя и других на части.

Помимо инквизиторов виднелось и приличное количество чистокровных колдунов, большая часть которых подчинялась Мимулюс Валленштейн, Хохотунье.

У всех на лицах застыла вымученная улыбка во весь рот.

— Смерть с улыбкой это… счастье, не так ли?

Мертвые не ответили на ее ласковый вопрос.

Безумная убийца Хохотунья убивала людей из самых лучших побуждений. Эту идеологию сломленной морально и физически девочке вбили в «Клетке красной бабочки».

— Ты должна улыбаться, как бы тяжело тебе ни было, иначе не попадешь на небеса, — мягко внушали «воспитатели», после чего избивали ее.

— Бог принимает только тех, кто умирает с улыбкой на губах. Для человека нет большего счастья, чем умереть с улыбкой, — говорили «воспитатели» и заставляли ее убивать других.

Они прекрасно понимали, как думает ребенок, и атрибут ее магической силы.

Атрибут «Сияние» — это магия усиления, она не годится для убийства.

Однако поднятое до предела усиление тоже может лишить жизни. Когда девочка за мгновения до смерти раскрыла свой истинный потенциал, из нее было решено воспитать профессиональную убийцу. Чтобы она не считала убийство чем-то плохим, ей внушили, что это благое дело, и обучали так, чтобы она думала, что поступает хорошо.

В результате получилась безумная убийца, с которой даже сама «Клетка» не знала, что делать.

Ее приучили никого не убивать без приказа, однако после распада «Клетки» уже никто не мог остановить ее ‘’благотворительные дела’’. Чтобы извлечь выгоду из ее уникальных способностей, Вальгалла запечатала ее память и воспитала ее как чистокровную ведьму.

На поле боя Элиза ее отправила просто для того, чтобы избавиться.

Хохотунья была оружием, с которым даже Вальгалла не могла совладать.

Она желала, чтобы люди умирали улыбаясь. Она хотела, чтобы все умерли мучительной смертью с улыбкой на губах. Для Вальгаллы она была еще более проблемной ведьмой, чем Одержимый, поскольку убивала всех без разбора, следуя одной лишь идее.

— Когда эта битва закончится, я отправлюсь следом за вами. Если я умру с улыбкой, то… отправлюсь на небеса, не так ли? Туда, где нет боли. — Хохотунья осознала, что плачет, и выдавила улыбку. — Нельзя плакать… Я наконец-то нашла ту, кто убьет меня… Если в этот момент я буду улыбаться, то обязательно окажусь на небесах. — Девушка перестала плакать, в ее взгляде вновь зажглось пламя надежды. — Еще чуть-чуть… Уже скоро она придет сюда, — она воздела руки и задрала голову, словно стремясь показать свою надежду.

В тот же миг в помещение, залитое кровью и заваленное трупами, влетела девушка, которую она так ждала.

***

В подвале Ока поняла, что под ногами у нее пустое пространство, и пробила пол колом, после чего спрыгнула вниз. В месте ее приземления образовалась небольшая воронка.

При виде залитого кровью пола она задумалась, что же здесь случилось, подняла голову и посмотрела на противника.

Хохотунья сидела на стуле и лучезарно улыбалась.

— Я ждала тебя, Ока.

Ока поднялась и медленно направилась к ней.

Это было уже второе их столкновение.

— Где пленные? — спокойно спросила девушка, хоть ее ненависть никуда и не делась.

— Здесь, у тебя под ногами.

— Здесь мало тел. Так где они? — требовательно спросила Ока, не поддаваясь на провокацию.

Хохотунья с улыбкой поднялась со стула.

— Можешь не сдерживать себя. У меня мурашки по коже от твоей жажды крови. Я прекрасно понимаю, что ты хочешь отомстить.

— …

— Но почему ты не улыбаешься? Почему не радуешься возможности убить своего злейшего врага? Ты ведь рада, что нашла меня, не так ли?

— …

— Знаешь, после этой операции от меня все равно решили избавиться. Так что вот, давай, стреляй. Раз уж на то пошло, я решила позволить тебе убить меня. Только улыбайся, когда будешь стрелять. Пусть на твоем лице не будет гримасы ненависти. Ну же, улыбайся.

Ведьма развела руки и шагнула к Оке, будто хотела обнять ее.

Человек с омерзительной улыбкой стоял в шаге от девушки. Оке хотелось сейчас же пристрелить Хохотунью. Разорвать ее на части, чтобы она испытала еще большие мучения, чем семья Оки.

Однако она не стреляла, потому что пришла сюда спасти пленных. К тому же кое-что не давало девушке покоя.

— Хочу спросить у тебя кое-что.

— И что же?

— Ты правда Хохотунья?

— Неужели лицо своего врага забыла? — недоуменно переспросила ведьма.

— Нет. Ты — мой заклятый враг, убивший мою семью.

— Тогда о чем ты вообще спрашиваешь?

— Я не спрашивала, враг ли ты мне. Мне интересно, правда ли ты та безумная убийца, о которой я слышала.

Хохотунья озадаченно склонила голову.

— Хохотунья, которую я знаю, просто сумасшедшая, — спокойно продолжила Ока.

— Я не сумасшедшая. Просто хочу, чтобы все умирали с улыбкой на губах. Если человек умирает с улыбкой, он отправляется на небеса. Я просто хочу, чтобы все это поняли, — раскрыла свою безумную причину для убийства ведьма.

С этих слов Ока убедилась, что имеет дело с опытной безумной убийцей, которая совершала ужасные преступления.

— Верно. Сейчас ты не сумасшедшая. Безумец с целью ‘’не стал бы желать своей смерти’’. — Щека Хохотуньи едва заметно дернулась. От Оки это не укрылось. — Ты сказала, твоя цель — дарить людям радостную смерть. Тогда почему ты хочешь умереть? Почему подначиваешь меня убить тебя? В мире ведь еще полно охваченных отчаянием несчастных страдающих людей. Странновато для безумца умирать, не придя к ним на помощь, не находишь? — указала на нелогичность ее действий Ока.

Изначально Хохотунья была безумной, но что-то изменило ее.

Ока достала письмо и прижала его к груди ведьмы.

Та под напором подалась чуть назад и раскрыла письмо.

— Это прощальное письмо одного человека, которое нашел один из моих товарищей. Если верить содержанию письма, этот человек запечатал твои воспоминания и воспитал тебя в правильном ключе. Я права?

— …

— А затем он отчаялся из-за того, что не смог изгнать тьму из твоей души и застрелился на глазах у любимой дочери. — Ведьма опустила глаза на письмо, и Ока насела еще сильнее. — Но его старания не пропали зря. Ведь ему удалось привить тебе правильные ценности и показать, что такое счастье для нормальных людей.

Хохотунья подняла голову и безучастно посмотрела на Оку.

— Ты хочешь умереть, потому что не можешь смириться с воспоминаниями Хохотуньи. А раз так — ты точно не сумасшедшая, просто нормальному человеку подобное не вынести. Раскаяние, боль, чувство вины, сожаление… Вот что ты сейчас испытываешь. Поэтому и хочешь умереть, — прямо заявила девушка, тыкнув пальцем ведьме в грудь.

— …

— Ты уже не Хохотунья. Ты всего лишь жалкая преступница Мимулюс Валленштейн, которая когда-то была ею. — Ока ухмыльнулась и презрительно посмотрела на Хохотунью… на Мимулюс. — Хватит притворяться сумасшедшей. Мне даже убивать тебя расхотелось, — добила она.

Тень легла на лицо ведьмы, и она резко сжала предсмертную записку. Плечи ее задрожали, девушка едва слышно всхлипнула.

Но, пусть и в остаточном виде, личность Хохотуньи в ней сохранилась.

Девушка тут же ухмыльнулась и громко расхохоталась.

— Ах-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Глупая девчонка… Что ты несешь? Я — Хохотунья. Не хочешь меня убивать? Отлично, я буду жить! И отправлю тебя на небеса с улыбкой! Ты права, это и есть моя цель!

Ведьма отрастила красные бабочкины крылья и отскочила от Оки.

Пол под ногами девушки задрожал, и жалюзийные двери вдоль стен полигона резко открылись.

Из-за них выскочили десять магических драгунов, из которых прямо таки хлестала ужасающая магическая сила.

— Уо-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о! — в унисон взревели эйнхерии.

Их оглушительный рев звучал слишком органически для механического тела. На доспехах проступили и запульсировали похожие на сосуды линии. Искусственные мышцы взбугрились настолько, что, казалось, сейчас разорвут броню.

Все это доказывало, что их усилили магической силой «Сияния». С ним даже безымянные эйнхерии представляли большую опасность.

«Заклинание усиления «Атакующее сияние»… Уничтожь ядро заклинания».

Ока оскалилась и создала на руках колья.

Тогда же на нее со всех сторон с неимоверной скоростью бросились эйнхерии. Они были почти так же быстры, как Такеру Кусанаги в Сомато.

Стоило девушке моргнуть, как противник уже был рядом.

«Не бойся. Ты сейчас вампирский истинный предок — повелительница мифологических существ».

Влад был прав. На данный момент не только тело, но и мозг Оки нечеловеческие.

Вампиров, как и драконов, называют повелителями мифологических существ, однако не из-за опасности, которую они несут, а из-за их репродуктивных способностей.

Но силы апостолов и истинных предков не одно и то же.

До Охоты на ведьм существовала раса, представители которой пили кровь и хотели уничтожить человечество. Существа вроде эйнхериев тянулись к ним, как мотыльки к огню.

Кольями на локтях Ока с легкостью остановила рельсотроны, которыми на нее замахнулись два ближайших эйнхерия. Спереди к ней тут же подлетел еще один с занесенным оружием, но девушка пинком отправила его обратно.

Эйнхерий сшиб двух собратьев, и они вместе отлетели к противоположной стене.

Еще пятеро приближалось со спины.

Усилилось не только обоняние Оки — усилились все пять ее чувств. Она не только знала, что будет делать враг, но понимала, как его остановить.

Она отбила два рельсотрона, резко обернулась и выпустила колья.

Отсеки для кольев с диким лязгом скользнули к запястьям, и вылетевшие оттуда два огромных кола пробили двух эйнхериев насквозь.

— Ха-а-а!

Ока махнула кольями на манер меча и отбросила остальных противников.

«Эх, заклинание пронзать не будешь, да?» — удивленно спросил Влад.

Ока не стала расслабляться, ведь уничтожила всего двух врагов.

— Пленные должны быть где-то рядом, лучше обойдусь без площадных заклинаний.

«Верно подмечено. Сокруши их клыками».

— Это я и собиралась сделать.

«Но помни: когда закончится кровь, ты перестанешь быть вампиром. У тебя осталось десять минут», — предупредил Влад.

— Ясно. Тогда закончим с ними побыстрее!

Ока приготовила коломёт и бросилась в атаку на трех откинутых к стене эйнхериев: взмыла в воздух, оттолкнулась от потолка и как метеор понеслась к земле, затем занесла руку над головой и применила «Вампира».

Эйнхерии без дела тоже не сидели: с ужасающим ревом принялись палить в нее из магических рельсотронов прямо из-под обломков.

В мощи их магические пули не уступали кольям Влада. Вот только попасть в Оку было не так просто.

— !

Девушка изогнулась, сменив траекторию полета и уклонившись от пуль, после чего пронзила двух эйнхериев клыками.

Пули врезались в потолок и взорвались, на полигон посыпался град обломков.

«Лучше не затягивать, иначе они все тут разнесут», — решила Ока и вновь взмыла к потолку, выцеливая противников.

Шестеро оставшихся навели на нее рельсотроны.

«Не позволю!»

Ока тут же превратила отбойники в пистолеты и осыпала врага валахскими кольями.

С пистолетами мощь кольев возрастала в пять раз. Девушка попала точно в стволы рельсотронов и рассеяла заряжающуюся там магическую силу. Ударная волна разметала ее волосы, но Ока не отрывала взгляда от затянутого дымом полигона.

Мгновением позже из сопел всех шести эйнхериев вырвался дым, и они подскочили в воздух.

Обезоруженные, они пошли врукопашную.

Ока быстро превратила пистолеты в отбойники и приготовилась обороняться.

Первого эйнхерия она просто пронзила колом. Тут со спины напали еще трое — их она ударила ногой с разворота, сосредоточив в ступне магическую силу.

— «Кровавые чары»!

Это заклинание работало в небольшом радиусе, поскольку предназначалось для ближнего боя, но позволило девушке ударом ноги как лазером рассечь противников надвое.

«Еще двое!»

Ока по инерции развернулась на пол-оборота и взлетела к потолку. Один из противников тоже подскочил в воздух и левой рукой схватил ее за ногу.

Девушка попыталась пяткой разнести ему голову, но слегка промахнулась и лишь пробила механическое плечо. Руку она ему отсекла, но полностью не уничтожила.

Эйнхерий со всей силы подтянул ее к себе уже правой рукой, заломил руки, после чего они оба потеряли равновесие и на огромной скорости рухнули на землю.

— Кх!

И даже после этого эйнхерий ее не выпустил. Послышался треск разрываемой искусственными мышцами брони, и магический драгун издал похожий на смех скрежет.

Ока, опасаясь его движений, взлетела к потолку и зависла там.

Эйнхерий создал огромную магическую диаграмму.

Девушке хватило одного взгляда, чтобы понять его намерения.

Враг применил заклинание, которое концентрировало всю магическую силу в теле, после чего выплескивало ее наружу. Называлось оно «Взрыв».

Эйнхерий собрался взорвать себя и обрушить на полигон лабораторную башню.

— Не позво-о-олю-у-у-у-у-у!

Ока ускорила свой кровоток, ее голубые глаза стали алыми.

На доспехах эйнхерия появились трещины, тут же расширились, и Ока разорвала искусственные мышцы и металлические кости, после чего взмыла к потолку. Там она рассеяла механизмы на руках, создала на правой огромный отбойник и замахнулась на противника, который собирался взорвать себя.

— «Носферату»!

Кол пронзил героя и разорвал его на части, которые упали рядом с Хохотуньей.

— …

Ведьма все это время сидела на стуле и с улыбкой наблюдала за битвой Оки.

Она не отвела от девушки взгляда, даже когда рядом посыпались обломки эйнхерия.

Ока, распахнув крылья, приземлилась перед Хохотуньей и приставила к ее лбу пистолет.

— Бесполезно. Магией усиления ты меня не одолеешь.

Девушка была права. Как бы сильна не была магия усиления, она, в конце концов, лишь для поддержки. Она не предназначена для боя. Тем более против Оки, которая в данный момент вообще не человек.

Серийным магическим драгунам с ней не справиться.

— Твоя правда… Ты сильна, признаю.

— …

— И что дальше? Как поступишь? Убьешь меня?

Ока стиснула зубы и зажмурилась, пытаясь унять бешено стучащее сердце.

Она долгие годы стремилась отомстить и теперь спрашивала себя, стоит ли отказаться от этой цели и оставить ведьму в живых.

— Нет. — Девушка отбросила ненужные сейчас эмоции и выбрала способ, который позволял и отомстить, и спасти друзей. — Отпусти заложников и сдавайся. Я не стану убивать тебя. Ведь именно этого ты и хочешь.

— …

— Убийство того, кто жаждет умереть, — это не месть. Ты сгниешь заживо в самой дальней камере запретной зоны.

Хохотунья заулыбалась как ребенок, который увидел игрушку.

— Ясно… Ты упорно не желаешь признавать свои чувства. А могла бы просто с улыбкой убить меня и дело с концом. — Хохотунья медленно подняла голову и посмотрела на Оку пустым взглядом. — Что ж, придется напомнить тебе о твоей трагедии.

Ока отвлеклась на кривую, слишком искаженную для улыбки ухмылку Хохотуньи и не предвидела внезапного удара.

От резкой боли в пояснице девушка утратила дар речи. Ошеломленно обернувшись через плечо, она увидела черноволосую девушку в белом халате и с отсутствующим взглядом, которая и вонзила в нее серебряный нож… Это была Икаруга Сугинами.

— Суги… нами?..

Икаруга обратила бледное лицо на Оку.

А затем…

— Улыбайся, — повелела Хохотунья.

И Икаруга послушно скривила губы в улыбке, после чего вытащила нож.

Вместо крови из раны посыпался пепел.

Силы оставили Оку, и девушка рухнула на колени.

«Духовное серебро!» — раздраженно воскликнул Влад.

— Именно, естественный враг всех вампиров. Твоя подруга невероятна. Она может из чего угодно сделать что угодно. Чудесная способность, — усмехнулась Хохотунья.

Она встала со стула, подошла к Оке и обхватила руками ее лицо, после чего сотворила у себя за спиной алые бабочкины крылья.

— Ты явно недооценила магию усиления. Она действительно только для поддержки, но, если разобраться, с ее помощью можно делать что угодно.

— Гх…

— Заглушать движения. Рассеивать запах. Даже скрывать присутствие человека. А если заглянуть еще глубже… — Ведьма отстранилась от Оки, обняла Икаругу со спины и усмехнулась. — С помощью древнего заклинания «Последний приказ» можно свободно управлять чужим телом.

«Последний приказ» — это заклинание поддержки, которое появилось с развитием магии усиления во время древней войны. Заклинание «Хозяин-Раб», которое пыталась применить Мефистофель, считается его прототипом, однако действуют они по-разному. Оно захватывает не разум, а тело, благодаря чему магической силы требуется очень мало.

С помощью этого бесчеловечного заклинания раненных и не способных двигаться солдат против их воли вновь отправляют в бой. Некогда один диктатор-обладатель атрибута «Сияние» с его помощью лишил свободы множество людей и основал страну. Магическую формулу этого запретного, как и «Установка», заклинания потомкам не передают.

В базе данных Инквизиции оно тоже не упомянуто. Оно не очаровывает и не подменяет личность, оно просто позволяет напрямую управлять чужим телом. Ужасная сила, которая лишает свободы.

И Хохотунья сама открыла его среди всей той боли и отчаяния, что ей довелось вкусить.

— Небольшим вмешательством в мозг я могу изменить то, что видит человек. Сейчас эта девчонка видит в тебе свою погибшую сестру.

— !

— Это заклинание не влияет на разум. Прекрасно, правда? Ведь если разум свободен, то и боли нет, верно? Потому-то и надо улыбаться вопреки страданиям, — воодушевленно пояснила Хохотунья.

— Ис… ка… — позвала свою сестру Икаруга, сжимая покрытое прахом оружие.

Сейчас ей казалось, что она ударила ножом именно Иску, а не Оку.

Ока устремила жажду крови на своего заклятого врага, который собирался заставить ее подругу повторить ее судьбу.

Обычный человек от подобной раны в пояс сразу скончался бы. Одна почка рассыпалась прахом. Но нужно было встать, чтобы остановить девушку перед ней.

— Так-то лучше. Но это еще не всё, — сверкнула глазами Хохотунья.

Ведьма радостно провела по губам пальцем, и в то же мгновение мир перед глазами Оки полностью изменился.

Полигон исчез, превратился в обычный дом. Ока стояла в гостиной с телевизором, диваном и столом.

Это место она не забудет никогда.

Два трупа на полу. Залитый кровью ковер.

И Хохотунья, которая обнимает ее младшую сестру со спины.

— Как?! — ошеломленно спросила Ока.

— Моя магия теперь действует и на тебя, — ответила ведьма.

Хохотунья дотрагивалась до нее, когда она упала на землю после удара Икаруги. Должно быть, тогда она и применила «Последний приказ».

Теперь Ока видела в Икаруге свою любимую младшую сестренку.

Событие, с которого все началось, повторялось вновь. Ока вновь лишилась дара речи от отчаяния, а Хохотунья улыбалась точно так же, как в тот раз.

— Прекрати… — дрожащим голосом выдавила Ока, когда поняла намерение ведьмы. — Не надо!

— Не могу, — грустно усмехнулась Хохотунья.

А затем рука Оки, в которой она держала пистолет, двинулась сама собой и навела дуло на Икаругу, которая сейчас казалась девушке ее младшей сестрой.

— Если я повторю те события, ты точно не захочешь оставлять меня в живых, верно?

— !

— Думаю, когда она умрет, ты поймешь, сколько еще печали этому миру принесет мое существование.

Ока вновь ощутила себя как в тот раз. Сколько бы она ни просила, ее не слушали. Сколько бы она ни боролась, тело ее не слушалось. Оно подчинялось приказам, которые ему через заклинание посылала Хохотунья.

А затем ведьма произнесла…

— Улыбайся.

Тьма поглотила сознание девушки. Ее охватило отчаяние.

«Неужели мне опять придется пережить это?»

Неужели она опять лишится смысла жизни и будет существовать лишь ради мести? Сейчас у нее есть юноша, который изменил всю ее жизнь, и товарищи, которых она может назвать друзьями. Они растопили ее застывшее сердце тем же теплом, что в детстве дарила ей семья.

«Неужели я опять собственными руками лишу себя этого? Ни за что!»

— У-у… А-а-а-а-а! — Ока оскалилась и воспротивилась приказам Хохотуньи. Напрягла все свои вампирские силы, чтобы не дать мышцам двигаться. — Больше я ничего… не потеряю!

«Я не стану улыбаться. Не стану убивать. Буду бороться всем своим существом. С Мефисто было то же самое. Мое тело только мое. Я никому его не отдам. Жить или умереть, убивать или оставить в живых, улыбаться или нет — мне решать!»

— Ты… так сильно сопротивляешься, — удивилась Хохотунья.

Никто и никогда прежде не мог сопротивляться «Последнему приказу», ведь телом управляло не сознание, а мозг. Не душа, а нервы.

Хохотунья не могла поверить, что кто-то смог подобное.

В ее взгляде появилась зависть. «Будь я таким же благородным человеком с чистой и сильной душой, сложилась бы моя судьба иначе?» — читалось в ее глазах.

Ведьма стерла улыбку с лица, прищурилась и посмотрела на ладонь.

— Если бы… Если бы ты родилась с магической силой, а я без… Поменялись бы мы сейчас местами?

— Гх-х-х…

— Признаю. Ты права. Я хочу умереть. Мои воспоминания запечатали, и я начала с чистого листа… Меня воспитали как обычного человека. Хохотунья и новая я — одна личность. Когда печать спала, я не забыла о своем воспитании как Мимулюс. Нынешняя я воспитана правильно. — Лицо Хохотуньи перекосило. Ее губы дрожали, широкая улыбка полностью исчезла. — Потому это так невыносимо. Мои деяния делают из меня обычную маньячку. Я не могу просто свалить все на «Клетку» и продолжать жить. Мне страшно закрывать глаза. Каждый раз я вспоминаю ту адскую жизнь и обучение. Исправиться после всего содеянного? Искупить вину? Я просто не могу. Я сама ничего не понимаю! Я действительно люблю убивать людей и заставлять их улыбаться перед смертью и считаю, что они отправляются на небеса. Но в то же время я понимаю, насколько это неправильно, какой это грех! Понимаешь ли ты мои мучения?! Понимаешь, каково держаться меж двух крайностей?! Эти воспоминания появляются и не исчезают! Я просто не могу простить себя за содеянное! — с рыданиями призналась Хохотунья. — И если я воспроизведу те события, ты убьешь меня… Ведь так? Скажи, что я права! Прошу, скажи это! — в отчаянии замотала головой ведьма.

В ее сознании явно царил полнейший хаос. Добропорядочный человек и безжалостный маньяк-убийца — две несовместимые личности разрывали сознание Мимулюс на части. В ее голове царил настоящий ад. Как Мимулюс Валленштейн, которая выросла в любви и получила достойное образование, она просто не могла позволить жить другой себе, Хохотунье.

Но Ока не прислушивалась к исповеди ведьмы. Не считала нужным.

«Бред какой. Корчишь тут из себя невиновную, смешно аж. И это она меня так разозлила? Я знаю, что «Клетка» над ней измывалась и превратила в убийцу. Знаю, что у нее с головой не все в порядке. Но прощать ее не собираюсь. Она не ребенок и больше не сумасшедшая. Она начала с чистого листа и выросла в окружении отцовской заботы. Так почему она осталась Хохотуньей? Все настолько просто, что аж смешно, — уголки губ девушки чуть приподнялись. — Ладно. Нужна моя улыбка? Получай».

— Мы с тобой никогда бы не поменялись местами! Достойный человек?.. Да ты слабачка! Бесхребетная трусиха, которая не решается на искупление и только ждет смерти! — накинулась на ведьму Ока, хоть тело ее до сих пор и не слушалось. — Достойный человек постарался бы искупить свою вину! А что ты?! Опять бросилась убивать по чужой указке! Проиграла воспоминаниям Хохотуньи!

— Замолчи… Ни слова больше!

— Ты так и не вырвалась из клетки! Если бы ты правда считала свои поступки неправильными, то сдалась бы! Но вместо этого ты опять принялась за старое и захотела, чтобы я тебя рассудила! Да насколько же ты трусиха?! Ты не стала опять Хохотуньей, но и Мимулюс не осталась — ты превратилась в обычную никчемную преступницу!

От такого напора Хохотунья попятилась и закрыла лицо руками. А затем…

— Улыбайся! Улыбайся, улыбайся, улыбайся, улыбайся, улыбайся, улыбайся, улыбайся, улыбайся, улыбайся, улыбайся-а-а-а-а-а-а-а-а! — заорала она, смотря между пальцев.

Ее крылья затрепетали, и в воздухе возникла огромная белая магическая диаграмма.

У Оки резко потемнело перед глазами.

Всё погрузилось во тьму. Все пять чувств отключились, как будто кто-то выключил телевизор. В душе Ока боролась, но на деле не могла найти сил.

И все же она продолжала бороться во тьме, в которой не слышала даже своего дыхания.

«Еще не конец. Не сдаваться. Нет. Нет. Нет. Нет, нет, нет, нет, нет. Я еще не защитила их. Я обещала выжить».

Перед глазами пронеслись воспоминания из жизни.

Лица дорогих ей людей исчезали во тьме.

Усаги, Икаруга, Мари, родители с младшей сестрой и Такеру, который протягивал ей руку.

Ока потянулась к исчезнувшей иллюзии и закричала. С губ ее не сорвалось ни звука, свобода к телу не вернулась, а тьма, казалось, заполнила и разум, но Ока все равно выкрикнула его имя.

— Такеру!

Даже без чувств она понимала, что по щекам у нее бегут слезы.

«Хочу увидеть его. Хочу снова идти рядом. Хочу быть с ним. Не хочу быть одна. Мне одиноко».

Она испытывала это с самого его исчезновения. Сколько бы она ни сосредотачивалась на защите товарищей, игнорировать холод одиночества не могла. Она и подумать не могла, что без него ей будет так одиноко.

— Таке… ру!

Она всегда храбрится и только в такие мгновения честна с собой. Какая же она жалкая. Но ничего не поделаешь.

Ей хотелось, чтобы он хотя бы в конце был рядом.

Поэтому вместо того, чтобы звать на помощь, она просто кричала его имя.

— Таке… ру!

Потому что хотела, чтобы он был рядом.

— Такеру!

Ока изо всех сил кричала имя юноши, что обещал быть рядом с ней.

И…

— Ока!

Юноша ответил на ее зов.

Едва прозвучал его голос, как к девушке вернулись все пять чувств, и все вокруг охватило сумеречное пламя.

Юноша храбро и яростно спрыгнул прямо в центр ее горького воспоминания и вонзил меч в пол, создав магическую диаграмму.

Ударная волна от его приземления разметала волосы Оки.

Все сдуло, нет, пожрало в мгновение ока.

Магия Хохотуньи, невыносимо горькая иллюзия… все втянулось в лазурный клинок.

И в центре всего этого поднялся рыцарь в лазурных доспехах, вытащил меч из пола и направил его на ведьму, после чего обратился к Оке:

— Прости, задержался.

И только теперь Ока поняла, что это все не сон.

— Куса… наги?

— Ага, я самый. Обещал же.

— …

— Рад, что успел, — улыбнулся девушке Такеру.

У Оки словно гора с плеч свалилась. Необъяснимое тепло заполнило грудь. Поддавшись охватившим ее чувствам, девушка невольно расплакалась. После напряженной жизни на поле боя облегчение, которое принесло появление Такеру, подействовало на нее как наркотик. Голова пошла кругом, мысли спутались.

Вот всегда он так. Вечно заставляет ждать и прибегает на помощь в последний миг.

— Хитрый ты… — прошептала покрасневшая Ока, стыдливо опустив заплаканное лицо. — Всегда появляешься тогда, когда другие слабы, — укорила она Такеру, вытирая слезы.

— Разумеется. Я примчусь откуда угодно, если потребуется, — совершенно серьезно заверил ее юноша, отворачиваясь.

Больше Ока ничего не смогла сказать. Сейчас ей просто хотелось оставить все ему.

— Ты еще кто? Тоже убить меня пришел? — устало спросила Хохотунья, отодвигаясь от Икаруги.

Такеру пристально посмотрел на нее.

Ведьма радостно осклабилась, ощутив его жажду крови, но юноша, вопреки ее ожиданиям, отвел меч и отошел Оке за спину.

— Не знаю, на что ты там надеешься, но не мне решать, убивать ли тебя.

Ока удивленно посмотрела на него. Парень ответил ей уверенным взглядом и легонько кивнул.

— Решение за тобой.

— Кусанаги…

От давления в его словах у девушки мигом затряслись руки.

Хохотунья вспылила:

— Прекрати, она не собирается меня убивать! Раз так, я заставлю вас убить друг друга! Победитель убьет меня!

Закрывая одной рукой глаз, ведьма пальцем другой провела по губам.

В воздухе опять повисла магическая диаграмма «Последнего приказа».

— Бесполезно, — холодно произнес Такеру, и полигон вновь охватило сумеречное пламя.

«Чары Рагнарёка».

Запретная сила, которая нейтрализует и поглощает любую магию.

Пламя сожгло заклинание Хохотуньи еще до его активации, а затем, взревев, поглотило и магическую силу в устройстве барьера.

Влад, видимо, предвидел применение чар, поэтому отменил вампирский облик Оки и заставил пистолет исчезнуть.

«Кх-х… Надоедливая Мистелтейнн! Предупреждать надо!»

Это пламя было естественным врагом и всех Пожирателей реликтов. В декабре Влад попал под его действие и сильно пострадал, лишившись почти всей магической силы.

Взгляд механических янтарных глаз Такеру обратился на Хохотунью.

— Ближайшие десять секунд магию ты применять не сможешь. Дождись своей участи.

Приговоренная ведьма молча содрогнулась в пламени, которое, казалось, способно сжечь даже душу.

— …

Ока достала из набедренной кобуры пистолет и крепко сжала рукоять.

Девушка колебалась. Расквитается ли она за свою семью, оставив Хохотунью в живых? А за спригганов, чистокровных колдунов и многих других жертв, которые погибли самой жестокой смертью? Неужели ее убийство — не лучшее средство почтить их память?

К тому же убийство принесет ей удовлетворение. Или нет? Сможет ли она счастливо жить после?

Конечно нет.

«Тогда лучше…»

Ока приподняла руку и попыталась навести дрожащее дуло на Хохотунью. Внезапно Такеру положил руку поверх ее руки на пистолете.

— Правильного ответа просто нет… Со мной также было. Будет тяжело, что ни выбери. Но не ври себе. Это не ради других, это ради себя. Ока, чего ты хочешь?

— Я…

— Прицеливание оставляю тебе, но… — Такеру ненадолго замолк, посмотрел на ведьму и продолжил, — курок спущу я.

От тепла его руки у девушки невольно побежали слезы.

Такеру собирался сдержать свое обещание разделить с ней бремя.

Ока прислонилась к его груди и горько улыбнулась.

А потом тоже положила палец на крючок.

— Давай сделаем это вместе.

— …

— На половину я не согласна. Отныне и впредь… всё… я хочу делить с тобой всё.

— …

— Всё… вместе.

Такеру молча кивнул, после чего они прицелились и вместе спустили курок.

Эпилог

Мари, Канария и Усаги успешно отбивали атаку за атакой, но ко входу в Пятую лабораторию регулярно подтягивались все новые части разрозненных сил противника, так что девушкам даже передохнуть было некогда.

— Да им конца нет! От Такеру что-нибудь слышно?!

— Связи уже давно нет. Наверно, стены мешают.

— Отори тоже не отвечает…

— Лезут и лезут, достали уже! — опять пожаловалась Мари. — «Шквал авроры»!

— Слышала, командир «Экс» тоже сражается. Просто пачками их выкашивает. В полку эйнхериев куда меньше. У врага не должно быть столько драгунов и драконов.

Мари недовольно цокнула языком и вновь сосредоточилась на битве. Она создала радужное кольцо, взлетела в воздух и приготовилась смести противников одним мощным ударом, как вдруг откуда-то издалека по эйнхериям ударил град лазерных лучей неизвестного происхождения.

— Э-э?! — оторопела девушка.

— Мари! Ты меня зацепила! — удивленно воскликнула Канария.

— Э-э… Это не я, — замотала головой ведьма.

Эльфийка внезапно затаила дыхание.

— Мари! Усаги! Прячьтесь! Быстро ко мне!

Мари послушно спустилась за обломок, где пряталась Канария. Пару секунд спустя туда же подоспела Усаги.

— Ты чего?

— Что случилось? Нам же вход надо защищать.

Канария мрачно поглядела сквозь щель на небо.

— Гадкое чувство… Леватейн плачет, — ответила эльфийка, подвигав длинными ушами.

Мари сосредоточилась на волнах магической силы и ощутила, что издалека к ним кто-то приближается.

— Что за… мерзкая магическая сила, — зажала она рот рукой, сдерживая тошноту.

В тот же миг в небе раздался низкий гул.

Канария с Усаги, прищурившись, посмотрели вверх и увидели множество человекоподобных силуэтов. Причем это были не драгуны, а люди.

И с каждым мигом их становилось все больше.

В то же мгновение отовсюду послышались звуки битвы.

Усаги присмотрелась к одной из фигур через прицел.

— Это… Пожиратель реликтов?

Это оказался человек в доспехах стального цвета. По виду он напоминал Такеру, Оку и Кёю в облике охотника на ведьм. Девушка решила было, что они из «Экс», но тут же одумалась. Потому что людей в одинаковых доспехах было несколько десятков, и все были вооружены Пожирателями реликтов, которые отличались от оружия членов «Экс».

Своим оружием они с легкостью уничтожали эйнхериев и механических драконов.

Усаги присмотрелась к оружию и увидела на его поверхности гравировку «The Malleus Maleficarum Production Model “Guillotine”».

— Массовые Пожиратели реликтов. Слышала, Инквизиция их разрабатывает. Вальгалла пыталась разузнать, но… Видимо, закончили, — едва слышно прошептала Канария.

— Массовые… Их вообще можно так делать?

— Явно не самым гуманным способом. Только взгляни на Мари.

Девушка закрывала бледное лицо рукой.

— Что такое… Звучание магической силы похоже на крики множества людей… Я никогда… не ощущала ничего подобного.

— Явно алхимики делали. Все-таки они стали на сторону Инквизиции.

Канария сердито заскрежетала зубами.

Несколько инквизиторов в одинаковых доспехах зависли в воздухе неподалеку от них.

Услышав тихие голоса, эльфийка навострила уши.

— Нашли?

— Нет. Но 35-й взвод направлялся сюда. Они должны быть где-то здесь. Ищите.

— Нам же только Такеру Кусанаги схватить надо? А насчет остальных что?

— Приказано схватить Икаругу Сугинами и Мари Никайдо. С остальными делайте что хотите.

— Черт, и почему я на первом задании ловлю предателей? Мне ведь наконец-то дали Пожиратель реликтов…

— Не ной. За работу.

Инквизиторы разлетелись.

Канария убедилась, что они скрылись из виду, и поднялась.

— Им поручено схватить нас. Бежим за Такеру. Быстрее.

Все оказалось куда хуже, чем они представляли. Несмотря на беспокойство, Мари и Усаги последовали за Канарией.

Ока стояла на испытательном полигоне.

— …

Икаруга спасена. Барьерный генератор выведен из строя «Чарами Рагнарёка».

Здесь не осталось больше ничего. Месть Оки свершилась.

— …

Да, ее месть свершилась.

Ока не стала убивать Хохотунью.

Она выстрелила ведьме в ногу, и теперь та как гусеница корчилась на земле от боли.

Девушка холодно смотрела на нее.

— Почему? Почему ты меня не убила?

— …

— Не хочу… Я ведь больше не хочу жить… Так почему?! Хватит меня жалеть… Сколько еще мне терпеть?

На ее залитое кровью и слезами лицо было жалко смотреть.

Она не покончила с собой прежде вероятно потому, что понимала: самоубийство — просто побег от проблем. Она явно считала, что должна погибнуть от руки жертвы, что смерть от руки имеющего право судить человека смоет ее грехи.

Ока не разделяла это мнение. Если самоубийство — побег от проблем, то и это ничуть не лучше. К тому же Хохотунья пожертвовала многими людьми на этом поле боя только ради того, чтобы ее ненавидели.

Она убивала других, чтобы найти искупление.

Достойный человек до такого бы даже не додумался.

Улыбка уже давно сползла с лица Хохотуньи. Девушка с отчаянием смотрела в потолок, а затем вдруг сунула между зубами язык.

Ока предполагала подобное и тут же сунула ведьме в рот пальцы.

Хохотунья, которой даже с собой покончить не дали, залилась слезами.

Ока же, у которой от боли в прикушенных пальцах на лице не дрогнул ни один мускул, молча смотрела на ведьму, а потом вслух обратилась к своему Пожирателю реликтов.

— Влад, есть просьба.

«Говори».

— Еще раз, ненадолго… преврати меня в вампира.

Влад немного помолчал, а потом, догадавшись о намерениях Оки, продолжил:

«Уверена? Поганой крови изопьешь».

— Да… Я это вынесу. Как говорится, все приходит на круги своя.

«Хм-м-м… Не смеши меня. Не говори так, как на самом деле не считаешь».

Ока натянуто улыбнулась.

«Месть — штука неприглядная… Но я тоже считаю, что такая участь ей подстать. Так и быть», — согласился Влад и превратил Оку обратно в вампира.

Багровые крылья распростерлись и укрыли Хохотунью.

Теперь ведьма видела только голубые глаза Оки. Когда преступница содрогнулась и завизжала от ужаса, девушка широко раскрыла рот, обнажила острые клыки, выбивающиеся из стройного ряда зубов, и вонзила их в шею Хохотуньи.

— Агх… — негромко простонала девушка и принялась пить кровь. В нее тут же хлынули воспоминания Хохотуньи и Мимулюс. — …

Невероятно тяжелые воспоминания, полные боли и печали.

Но Ока добровольно приняла эту боль.

Те же воспоминания не ранили ее душу, как случилось с Мимулюс.

Ока не была настолько же слабой, она уже пережила подобные страдания.

В процессе высасывания крови девушка применила заклинание, навязывая ведьме контракт.

Контракт хозяина и слуги, доступный только вампирам.

Человек, которого укусил вампир, сам превращается в вампира. Это всем известно. Отвратительный контракт, который создает неразрушимую связь между хозяином и слугой, между истинным предком и апостолом. Повелителями мифологических существ вампиров называли как раз из-за их способности плодить себе подобных.

И этот контракт обладает куда большей силой, чем «Последний приказ».

Когда Ока оторвалась от шеи Хохотуньи и поднялась, ведьма скорчилась от боли, которую несло превращение в вампира.

— Теперь ты моя слуга. Ты не сможешь больше ослушаться меня и решать, как тебе жить и умереть. Не сможешь отнять ничью жизнь, в том числе и собственную.

— Не… может…

— Попробуешь забыть о своих преступлениях — будешь каждый раз вспоминать все содеянное, как заставила меня вспомнить о моей ненависти. От своих грехов тебе больше не сбежать.

Хохотунью охватило отчаяние.

Лицо ее застыло, лишь щека продолжала дергаться.

Ока холодно посмотрела на ведьму и отвернулась.

Затем отменила облик вампира и уверенно пошла к выходу.

— Вечная жизнь… Такова моя месть тебе.

— У-у-а-а…

— Я везде и всюду буду наблюдать за тобой, Мимулюс Валленштейн.

Ока больше не называла ее Хохотуньей.

От нее не осталось практически ничего. Жалкая преступница, вынужденная жить под весом своих грехов. Хохотунья умерла. Ее больше не существовало.

Ока обрекла ее на вечные страдания и тем самым отомстила.

— …

Девушка, выпрямив спину, уверенно шла к выходу.

Позади кричала и стенала Мимулюс. Она рыдала как ребенок и просила убить ее. Извинялась перед убитыми, умоляла Оку о прощении… и звала своего приемного отца на помощь.

— …

Ока сжала кулаки, стиснула зубы и выбросила ее голос из головы.

Она шла, глядя вперед. Шагала только вперед, опустив голову.

Такеру был прав. Убить или оставить в живых — трудный и болезненный выбор.

И все же ей пришлось его сделать. Не могла она простить врага, каким бы жалким он ни казался. Не удовлетворилась бы, если бы не отомстила.

И поэтому она взвалила на себя эту боль, отпечатала в голове горестные стенания и направилась вперед.

Такеру положил Икаругу на пол у входа на полигон и стал дожидаться Оку.

После выстрела девушка попросила оставить ее наедине с ведьмой. Парень предложил остаться с ней, но Ока покачала головой.

«Я собираюсь сделать нечто ужасное. И это последний раз… когда я беру все на себя», — с мягкой улыбкой пояснила она.

Такеру не стал настаивать и теперь с беспокойством ждал девушку.

Дверь на полигон открылась несколько минут спустя.

Юноша вскинул голову и кинулся к Оке.

— Ока…

Девушка легонько кивнула, но головы так и не подняла.

Такеру положил руку ей на плечо и вздохнул.

— Теперь… все кончено.

«Отлично справилась»… мог бы он сказать, но не смог. Он прекрасно знал то ощущение сосущей пустоты внутри, что приходило после мести.

Пока он раздумывал, что же такого сказать, Ока вдруг захихикала.

— Хе-хе… «Ока», «Ока». Я ведь уже давно просила звать меня по имени.

— Прости… Как-то само собой вырвалось.

— Ничего. Зови так, буду рада.

Ока коротко выдохнула, уперла руки в боки и выпрямилась.

— Так, Сайондзи защищает вход. Надо забрать ее, — бойко проговорила девушка и прошла мимо Такеру. — Можешь понести Сугинами? Ты сильнее меня, да и она бы этому обрадовалась. — Ока воздела указательный палец, но лицом к юноше так и не повернулась. Голос ее звучал жизнерадостно. — Точно, Мари Никайдо цела? Просто убеждаюсь, что с этой нахалкой все в порядке. Пусть она и наглая, мне все же хочется знать, что она жива, — без умолку тараторила девушка.

Такеру с грустью опустил взгляд и подошел к ней.

— А, Сайондзи и Сугинами отлично держались. Кстати, пока тебя не было, меня сделали временным командиром. Командовать… тяжело, очень. Мне пришлось туго, хоть тут и были инквизиторы. Опыта-то в этом у меня никакого. Теперь я отлично понимаю, каково тебе при…

Такеру вдруг потянул ее за руку и прижал к себе.

Ока бессильно прижалась к его груди да там и осталась.

— Дуреха… Сама же недавно сказала, что хочешь делить всё со мной.

— …

— Можешь больше не притворяться… Ты попросила оставить тебя одну, но я всерьез хотел остаться. Потому что пришел сюда разделить с тобой это бремя.

— …

— Так что можешь больше не сдерживать себя. — Такеру еще крепче прижал ее к себе.

Ока медленно подняла голову.

Она плакала. Рыдала, как потерявшийся ребенок.

У Такеру сжалось сердце от вида девушки, которая казалась слабее, чем когда-либо прежде.

Ока утолила свою жажду мести и теперь стала собой настоящей.

— Я… не чувствую облегчения… Отомстила… но удовлетворения… не ощущаю… — сквозь всхлипы проговорила девушка. — Я столько об этом мечтала… Так почему… Почему в груди такая пустота? Столько стремилась… и завершила… так почему?

Юноша с печальным видом продолжал прижимать к себе Оку.

— Почему… мне так больно, Такеру?!

Такеру не отрицал месть. Не считал ее бессмысленной.

Но после нее ‘’действительно оставалась лишь пустота’’.

— Понимаешь, Ока… Месть не вернет твоих родителей и сестру. Ты расквиталась за них и теперь должна жить дальше.

Месть не вернет мертвых к жизни.

Но и бессмысленной ее назвать нельзя. Человек, который расквитался с врагом, может начать все с чистого листа и двигаться вперед, не одолеваемый жаждой мести.

— Не переживай. Я рядом. И всегда буду, даже если ты откажешься. Я ведь обещал.

— У-у…

— И остальные тоже. Может, семьи у тебя больше и нет, но есть мы.

— Ува-а…

— Я… не позволю, чтобы после твоей мести осталась лишь пустота!

Плотина внутри Оки рухнула.

Раньше она плакала, потому что ругала себя.

Теперь же, когда ей сказали, что сдерживаться не нужно, она дала волю чувствам.

Зарыдала в голос и как ребенок прижалась к груди Такеру.

Какое-то время спустя девушка подняла заплаканное лицо.

— Такеру… Как же я рада, что ты рядом… — хрипло прошептала она и тут же отключилась от изнеможения.

— Такеру! — крикнула Мари.

Юноша перевел взгляд на коридор в противоположной стене.

Он так и стоял на месте в ожидании, пока товарищи спустятся вниз.

Мари с Канарией и Усаги выбежали из коридора.

На лицах Мари и Усаги поначалу сияла улыбка, но по мере их приближения она все больше сменялась удивлением.

— …

— …

— П-привет. Хорошо, что спустились… Сигнал магической силы не проходил сквозь стены, так что я ничего не мог сделать. Не ранены? Все в порядке?

— Это что? — одновременно спросили девушки, указывая на руки Такеру.

У него на груди, прижимаясь как котенок, шумно сопела Ока.

— Ну… знаете… Когда битва закончилась, и я пришел, она уснула… как-то так? — путано объяснил парень.

Мари с Усаги с досадой цокнули языками.

И только Канария с мрачным видом так и стояла в проходе.

— Л-ладно, нам лучше отсюда убираться. Пройдем по туннелю до места встречи с президентом. Мари, покажешь дорогу? Усаги, пойдешь впереди.

— Я не против, но ты все расскажешь, как выберемся.

— Согласна. Лучше бы тебе все объяснить касательно этого.

Их взгляды и голоса были серьезны.

У Такеру впервые за долго время заболел живот.

Канария смотрела на лежащую у стены Икаругу.

— …

В ее взгляде горела ненависть. Она определенно ненавидела Икаругу за то, что та бросила ее и Иску здесь и сбежала.

Но Такеру верил, что в ее сердце есть место и другим чувствам.

— Канария, можешь понести Икаругу?

Эльфийка пораженно уставилась на него.

— Хочешь, чтобы ее несла я? Ты в своем уме?

— Пожалуйста, — серьезно посмотрел на нее Такеру.

Канария прищурилась и отвернулась.

— Поговорите, когда мы выберемся отсюда. Сейчас нам главное сбежать. Больше ее нести некому.

Взгляд девушки дрогнул.

— Канария…

Когда Такеру вновь назвал ее по имени, эльфийка нахмурилась и закрыла глаза.

Спустя несколько секунд она их открыла и перебросила через плечо волосы.

— Ладно… Просто донести же, да? — резко сказала она и с легкостью закинула довольно высокую для девушки Икаругу на плечо.

Такеру с облегчением выдохнул.

— Ладно… Выдвигаемся. Сперва доберемся до безопасного места, а потом…

— Такеру Кусанаги, ни с места.

Только он собрался рассказать об их дальнейших действиях, как суровый голос, от которого бросало в дрожь, назвал его по имени.

Такеру вместе со спутницами испуганно повернулся на голос.

Из темного коридора, будто бы перегораживая им путь к отступлению, выступил мужчина с револьвером, Хаято Курогане.

— Куда собрался? Ты в розыске за побег из тюрьмы и помощь при побеге, а также за измену Инквизиции.

Говорил он прямо как страж закона.

По щеке юноши скатилась противно липкая капля пота.

— Я признаюсь в побеге и помощи при побеге. Но пока я еще никого не предавал.

— Знаю. Все эти обвинения надуманные. Бессмысленный мусор.

Такеру от неожиданности нахмурился.

— Тогда почему вы… загораживаете нам проход?

— Ты слишком опасен, чтобы попасть в руки врагу или оппозиции.

— И поэтому вы меня арестуете и как инквизитор доставите в штаб?

— Нет. Как инквизитор я защищу тебя.

С каждым словом командира «Экс» Такеру удивлялся все сильнее и сильнее.

— Скажу прямо. Брось Мистелтейнн. Пусть ты и связан с этим мечом, есть те, кто хочет использовать его, да и сам по себе он опасен. Как инквизитор я требую — брось его.

Хаято был прав.

Но на ответ Такеру это не повлияло.

— Нет. Я не брошу Ляпис и не стану плясать под чужую дудку.

— …

— Я буду делать то, что считаю нужным. Вот и все, — уверенно заявил юноша.

Хаято спокойно закрыл глаза.

— Ясно. Тогда придется остановить тебя силой.

Мужчина принял облик охотника на ведьм.

Такеру поспешно опустил Оку на пол и, выставив перед собой меч, последовал его примеру.

Противники впились друг в друга взглядами, собираясь вновь начать ожесточенную битву, как вдруг открылась дверь на полигон.

Все повернулись в ту сторону и увидели группу из двадцати спригганов.

Почти все из них были ранены и измотаны.

— Вы…

Мужчина с перевязанной головой отсалютовал Хаято.

— Командир Курогане… Мы все из седьмой роты с пятой линии защиты.

Спригганы прошли вперед и встали между Хаято и 35-м взводом, словно защищая их.

— Вы что задумали?

— Не могли бы вы отпустить их? Они спасли нас, — попросил главный.

Остальные закивали.

— Мы вместе сражались.

— Они много раз нас выручали.

— Мы ели из одной чашки. Отпустите их.

— Если нужно кого-то застрелить, стреляйте в нас.

— Арестуйте нас, а их отпустите.

— Мы не предадим боевых товарищей.

Они говорили от чистого сердца.

— Ребята… — На глазах Усаги выступили слезы.

Такеру сначала удивился, что на поле боя его товарищи нашли столько друзей, а потом его охватило чувство гордости. В отличие от учебы в академии, когда над ними насмехались и называли взводом мелких сошек, на поле боя они обрели настоящих товарищей.

Хаято не опустил оружие даже после того, как спригганы склонили головы.

Спустя несколько десятков секунд томительного ожидания мужчина наконец коротко выдохнул, ненадолго закрыл глаза, и опустил револьвер.

И без того удивленный Такеру поразился еще больше. Ока рассказывала, что Хаято хоть и прислушивается к своим подчиненным, но никогда не меняет своего решения.

Спригганы принялись благодарить его. Хаято открыл глаза и посмотрел на Такеру.

— Запомни, Такеру Кусанаги. Покинешь Инквизицию — и за тобой будет охотиться весь мир. Быть может, мне тоже придется сразиться с тобой. И ты все равно хочешь присоединиться к оппозиции?

— Еще не решил. Но Инквизиции я больше подчиняться не стану. Я хочу спасти сестру и не желаю, чтобы мои товарищи плясали под дудку директора.

— …

— И не важно, смогу ли я победить. Ради дорогих мне людей я сражусь хоть со всем миром, — заявил Такеру и вновь прижал Оку к себе.

На лице Хаято всего на мгновение промелькнула ностальгия.

Скорее всего, Такеру все показалось. Хаято, который почти не проявлял эмоций, просто не мог сделать настолько человечное лицо, как будто увидел прежнего себя… и подумал, что хотел бы быть таким же.

Хаято отвернулся.

— Идите. Я в последний раз вас защитил, — бросил он на прощание и ушел.

Такеру низко поклонился ему вслед.

Потом они поблагодарили спригганов и попрощались с ними и направились к тоннелю.

Впереди ждала неизвестность.

Каково настоящее положение оппозиции? Каков будет исход войны Вальгаллы с Инквизицией? И что сейчас происходит с Кисеки?

Их будущее было сокрыто туманом.

— Вперед! Побежали!

Но Такеру больше не сомневался. Он вместе с товарищами решил сопротивляться.

Пусть впереди их и ждала трагедия.

***

Согэцу Отори необыкновенно твердой походкой шел по коридору Первой лаборатории алхимиков.

В его звонких шагах ощущалось не раздражение, а радость.

Рядом с ним тяжело пыхтела, стараясь не отставать, Судзаку Сугинами.

Согэцу искоса взглянул на нее и усмехнулся.

— Видишь, он вернулся. Я опять победил, — похвастался он.

Судзаку надулась и раздраженно топнула ногой, как ребенок.

— Ки-и! Нечестно! И в прошлый раз ты бы все равно победил, что бы я ни выбрала. К тому же Такеру Кусанаги хоть и вернулся, но снова сбежал.

— Ха-ха-ха, ничего страшного. Враг он мне или друг — все равно он ко мне вернется. Ведь у меня его обожаемая сестренка.

Судзаку надулась.

— И эта битва тоже прошла по твоему плану?.. Так не интересно. Ты что, видишь будущее?

— … — Согэцу многозначительно улыбнулся и принялся что-то мурлыкать себе под нос, размахивая пальцем как дирижерской палочкой.

— Мне доложили о Хохотунье. Этого-то ты точно не предвидел. Хотя лучше бы Ока-сан ее убила.

— М-м? ‘’Это’’ можно оставить в покое, оно уже не помешает. Элизабет явно отправила ее сюда, чтобы досадить мне, так что допрашивать эту сумасшедшую не нужно. Те, кто говорят правду, умирают, как Багровый блик, — спокойно пояснил Согэцу, слегка двигая пальцем.

Судзаку пораженно покачала головой.

— Ты страшный человек. Если бы твоя приемная дочь узнала, что это ты позволил Хохотунье сбежать и натравил на ее семью… Интересно, какое лицо бы у нее при этом было?

Согэцу чуть прищурился и изогнул уголки губ.

Судзаку приняла его улыбку за ответ, пожала плечами и подняла руки.

Мужчина шел вперед уверенно и без спешки.

Его палец чертил в воздухе элегантные линии, а потом, наконец, прочертил финальную вертикальную, будто бы разрубал что-то.

— Ну а теперь…

Согэцу, во взгляде которого пылала жажда хаоса, остановился перед большими дверьми.

За ними находилась лаборатория восьмого уровня.

Изучали в ней Хякки Яко.

Тяжелые двери автоматически раздвинулись.

При виде происходящего за ними Согэцу улыбнулся, как Чеширский кот.

— А теперь начинается главное шоу.

Послесловие

Меня зовут Токи Янагими. Давно не виделись.

Понравился ли вам седьмой том? Всегда волнуюсь — до боли в животе, когда пишу серьезные истории. В этот раз история была о членах взвода, которые остались во внешнем мире.

И в то же время о мести.

Оке пришлось делать выбор, как и Такеру в пятом томе. Верного ответа на этот вопрос не было. Убийство — не всегда месть. Но если не убить, темные чувства не исчезнут. И, что бы ты ни выбрал, результатом все равно будет «пустота».

Однако для Оки не существовало варианта «не мстить».

Она решила взвалить на себя эту «пустоту». Но она больше не одна. Она пойдет дальше вместе со своими товарищами.

Но вот заявление беловолосого… впрочем, оставим это для следующего тома.

Теперь мне бы очень хотелось перейти к разговору о сиськах, но, к сожалению, нужно сделать парочку объявлений.

Во-первых, мне позволили написать рассказ по «Академии Антимагии» для Dragon Magazine.

Те, у кого уже живот болит от расчлененки в серии! И те, кто думает «вот автор говорит и говорит о сиськах, а в серии ведь их совсем нет»!

Будет вам все! Будет вам лекарство от боли в животе в виде забав в купальниках и повседневной жизни взвода.

Ждите с нетерпением!

А теперь второе, но тоже важное объявление.

Возможно, вы уже прочитали это на обороте вокруг обложки, но… начато создание аниме по «Академии Антимагии»!

И это не первоапрельская шутка. Я серьезно.

Меня уведомили об этом за два дня до написания этого послесловия, так что я и сам удивлен. Я очень благодарен. Большое спасибо всем, благодаря кому я зашел так далеко.

Впрочем, ну, раз оно еще на стадии планировании, паниковать не надо. Спокойно ожидайте новостей.

Но я очень рад. Теперь у меня появилась реальная возможность увидеть двигающихся Такеру с Окой.

Пока ничего точно не известно, но я продолжу стараться и дальше. Не забывайте про «Академию Антимагии».

А теперь к традиционным благодарностям.

Ответственному за меня S-саме, который всегда указываем мне на ошибки. Киппу-сама, которая выложилась на полную, несмотря на количество персонажей. Ханао-сэнсэю, который всегда скрупулёзно вырисовывает боевые сцены в манге. Всем в Фудзими Сёбо, кто так или иначе помогал мне.

А также всем тем, кто держит сейчас в руках эту книгу.

Огромное вам спасибо.

Токи Янагими

Послесловие команды

От Reglais (перевод)

Всем привет. Извиняюсь за задержку тома.

Как обычно не знаю, о чем тут писать, поэтому давайте введем познавательную рубрику «Значения заклинаний и терминов в переводе с кандзи, а не фуриганы» (названия техник Такеру и заклинаний Кёи пояснять не буду). Не исключаю спойлеров, так что читать на свой страх и риск. Итак, поехали:

«Нанороботы» (ナノマシン) — «Философский камень» (賢者の石);

«Вампир» (ヴアンパイア) — «Клыки князя» (伯爵の牙);

«Носферату» (ノスフエラトウ) — «Распятие на обратном кресте» (逆十字磔刑);

«Дракула» (ドラキユリア) — «Кровосос» (吸血鬼);

«Владислав Дракула» (ヴラデイスラウス・ドラキユリア) — «Верховный правитель кровавого королевства» (血界の覇者);

«Пушка авроры» (アウローラ・カノン) — «Пушечный снаряд авроры» (極光の砲弾);

«Атакующее сияние» (チヤージグリツター) — «Атакующая вспышка» (進撃の輝き);

«Взрыв» (バースト) — «Славная смерть» (散華);

«Последний приказ» (エンドオーダー) — «Принудительное исполнение» (強制執行);

«Шквал авроры» (アウローラ・バラージ) — «Заградительный огонь авроры» (極光の弾幕);

А, и небольшое объявление: я всерьез сажусь за перевод второго тома «Эльфийской крови», так что восьмой том задержится на неопределенный срок. До встречи.

От Demilord (редактирование)

Ахой, с вами Demilord. Этот том выходил так долго, что я забыл, что было в первой главе, честно. Седьмой том рассказывает о терзаниях Оки. Автор поднимает интересную тему и… и всё. Никаких эмоций у меня эта тема не вызвала. Гораздо интереснее было узнать про прошлое Влада, это был действительно захватывающий момент. Что ж, жду следующий том с нетерпением.

Мир и благословение переводчику, счастья и надежных кистей ретушеру, терпения читателям. Всем спасибо, увидимся… думаю.