1. Ранобэ
  2. Непутевый ученик в школе магии
  3. [Ruranobe] Том 5: Летние Каникулы

Королева и выборы Президента

4

Глава 1

— В этом месяце нам нужно будет уже выходить в отставку... — заявила Маюми, и тут же настроение в комнате школьного совета, изначально заполненной разговорами о летних каникулах, тонко изменилось.

До этого времени, обычное сочетание девушек и одного парня, разделивших обед в школьном совете, обсуждали первый день занятий или впечатления от летних каникул.

По сравнению с их обычными смелыми разговорами, которые включали фразы вроде «оставаться девственницей до брака», и «эра свободного секса», то, что они делали летом, побледнело, как тема для разговора. Хотя причиной не заниматься сексом до брака обычно было что-то вроде «не обманываться сладкими словами», вывод должен был быть таким же, как и до «эры свободного секса», но сознательность за этим сильно отличалась. В конце концов, даже если сексуальный опыт женщины и не осуждается обществом, это ещё не значит, что «делать это» — для женщины ничто. Женщины не хотят, чтобы о них говорили, как об объекте удовольствия или трофее, которым можно похвастаться в раздевалке. Да и молодые леди, которые собрались в комнате школьного совета, не собирались считать себя дешевым товаром, хотя у них и был широкий выбор противозачаточных средств. Больше невозможно забеременеть случайно или из-за преступления.

Кроме того, «насильственно снять мой жакет», «сильно прижать меня к кровати», «ласкать мою шею своим дыханием» и подобные фразы постоянно выпускались на его глазах, чего было достаточно, чтобы здоровому молодому человеку стало не по себе. А он ещё выдержал такие слова, как «я хотела немного лучшего настроения», «я хотела носить белое» и остальные с полной естественностью сказанные в его присутствии.

Может, они просто больше не считали его парнем, или даже забыли, что он здесь; впрочем, они с самого начала без зазрения совести так говорили в присутствии члена противоположного пола. Уже некоторое время Тацуя бежал от таких разговоров, сосредоточивая глаза и внимание на магической книге (в комнате дисциплинарного комитета была удивительно хорошая коллекция). Какой бы ни был разговор, он мог просто пропускать его мимо ушей.

Тем не менее, видимо потому что он этого ожидал, эта смена разговора в его сознание проникла.

— Сейчас, когда ты это упомянула, выборы Президента школьного совета будут в этом месяце?

— Да, выборы в конце месяца, но со следующей недели мы должны выбрать формат. Мы должны объявить кандидатов, а также сделать все остальные необходимые мелочи, — утвердительно ответила Сузуне на вопрос Тацуи.

Но неужели эта сэмпай, разговаривающая на темы, запрещенные лицам, не достигшим восемнадцати лет, не говоря уже о пятнадцатилетних, под предлогом, что «мы все здесь девушки», столь уравновешенная, что даже не хихикнула? Тацую развлекли сомнения, но, тем не менее, задал он иной вопрос:

— Формат?

«Выборы с какими-то особенностями?» подразумевал его вопрос, но Сузуне правильно его поняла:

— Если будет более чем один кандидат, будут проводиться выборы. Тем не менее, поскольку количество учеников, у которых есть право стать Президентом, ограничено, борьба будет в пределах семьи, в конце концов.

— В пределах семьи?

— Последние пять лет Президент школьного совета был лучшим учеником для поступления в университет.

Сейчас, когда она это упомянула, он вспомнил, что слышал что-то подобное, когда его впервые вызвали в эту комнату.

— Подводя итог: Президент школьного совета выбирается без избрания.

— Хотя выборы не ограничены лишь этим методом. Так было последние пять лет; шесть лет назад было по-другому. Просто никогда не было случаев, чтобы ученик становился Президентом школьного совета, не становясь до этого его членом, и в этот раз тоже, даже если будут проводиться выборы, это должна будет быть битва один на один между Хаттори-куном и Накадзо-сан. Но, скорее всего, всё выяснится ещё до выборов, и количество кандидатов будет уменьшено до одного.

«Понятно; в таком случае это и вправду "внутри семьи"», — уловил смысл Тацуя.

Но не уловила смысл именно та, которую упомянули кандидатом.

— Невозможно, чтобы я стала Президентом школьного совета! Нам не нужно обсуждение; я не намерена становиться кандидатом.

Тацуя, конечно, понял, что нельзя занимать пост Президента со слезами на глазах, однако...

— Вы хотите сказать, что шесть лет назад пост Президента занимал не лучший ученик?

— Значит, следующим Президентом школьного совета будет Ханзо-кун.

Погрузившись в свой разговор, Глава дисциплинарного комитета и Президент школьного совета по-видимому не обращали внимания на то, что происходит вокруг них.

Какими бы ни были их личные мнения, но политически мудрая Азуса была ближе всех к ним.

Поэтому хотя они, безусловно, и могли понять, почему она хотела бы отбросить пост президента...

«Она, кажется, не хочет становиться президентом»

...Если бы кроме Азусы не было других кандидатов, её следовало бы переубедить, но если Хаттори тоже кандидат, то так будет лучше всего, подумал Тацуя.

— Так Накадзо-сэмпай в прошлом году была лучшим учеником?

Однако мысли Миюки, похоже, пошли под другим углом, чем Тацуи. Похоже, она нацелилась на другие аспекты, но Тацуя посчитал, что может понять, к чему стремится сестра. Когда Миюки указала на это, Тацуя уже знал, что «в прошлом году Хаттори тоже был одним из лучших учеников».

— Точно, но между общими оценками не было большой разницы, так ведь?

Маюми кивнула в ответ Миюки и направила свой вопрос к Азусе, но ей ответила Сузуне:

— По теории, на первом месте был Исори-кун, за ним Накадзо-сан и Хаттори на третьем месте. По практике, Хаттори-кун с небольшим отрывом опередил Накадзо-сан и занял первое место. По общим оценкам Хаттори-кун также с небольшим отрывом опережал Накадзо-сан.

Выводить всё это на школьной доске объявлений на большом экране каждый семестр в качестве стимула для учебы и впрямь бесполезно, подумал Тацуя.

— Вы можете назвать меня гнилым яблоком, которое портит бочку... но с самого начала самые серьезные ученики не могут померяться силами с Президентом школьного совета и Шефом... — по крайней мере, так Тацуя понял оценку Сузуне.

— Так по практическим навыкам Накадзо-сэмпай выше Тиёды-сэмпай?

Миюки уже поняла эту позицию, но на Турнире девяти школ, когда она с ней ближе познакомилась, от неё исходило совсем иное впечатление.

— Просто эта девушка, Канон, слишком небрежна.

— По крайней мере, у неё есть благородные качества?

С прямым мнением Мари Маюми согласилась с натянутой улыбкой.

— Но хрупкая А-тян, напротив, выглядит непригодной для спортивных соревнований.

— Тем не менее, Накадзо будет участвовать в следующем году, так ведь?

Хотя Азуса слушала Маюми, будто разговор идет не о ней, когда Мари кинула эту бомбу, её тело задрожало в ответ.

— ...Я, возможно, и вспомнила об этом... но это ведь в следующем году, Накадзо? Не нужно начинать бояться прямо сейчас.

— В..верно. В следующем году... в следующем году, помимо Тиёды-сан, будет Шиба-сан, Китаяма-сан, Мицуи-сан и другие; у нас есть много перспективных участников...

Когда Азуса особо странным голосом заставила себя ответить, лицо Маюми приняло ликующий вид:

— Среди новичков этого года и вправду есть много перспективных учениц... но третий год просто не может переложить всё бремя на своих младших соратниц.

— Нет, такое... переложить бремя, я просто имела в виду нужного человека для нужной работы, то есть...

Если это так, то это определенно логично; глядя на неё полузакрытыми глазами, Тацуя понял, что Президент школьного совета довольно жестока.

◊ ◊ ◊

Он не был в комнате дисциплинарного комитета шесть недель, и когда вошёл в неё, она оказалась неожиданно многолюдной.

— Я не получал уведомления о собрании? — Тацуя задал вопрос Мари, которая почему-то стояла на входе.

На что она кивнула с достоинством, подходящим её должности:

— Верно, я не припоминаю, чтобы его посылала.

— Значит это почетная церемония первого дня нового семестра?

— Церемония открытия проводится лишь раз в году.

— Это не какая-то особая встреча членов?

— Ну, можно и так сказать.

После ответа Мари, Тацуя чуть поклонился, затем не спеша повернулся, чтобы взять из своего шкафчика своё личное записывающее устройство, но и три шага не успел ступить, прежде чем остановиться.

Обернувшись, он обнаружил стоящую точно на таком же расстоянии, как и раньше, — если быть точным, она последовала за ним, как тень, — Мари, которая уставилась на него.

— ...Что-то не так?

— Это не работа. Но это не меняет того, что это — большое событие для дисциплинарного комитета.

— Э... — удивилась Мари осторожному ответу Тацуи.

— ...С такими мыслями лучше перейди прямо к сути.

— Я уже посмотрела важные новости.

— Я говорю о целиком внутреннем деле комитета.

Она осмотрелась вокруг, пока говорила со своего рода чувством «есть кое-что, о чем следует позаботиться...», по крайней мере Тацуя так понял. Но, в конце концов, Мари сдалась:

— У членов дисциплинарного комитета нет срока полномочий.

— Я знаю. Хотя ты и выбираешь замену, нет необходимости в отставке; всё это выглядит немного странным.

— Мы склонны цепляться за эту прелестную должность. Каждый из выпускного класса выбирает себе замену, но многие из нас остаются в этой должности до самого окончания школы, — сказав это, она едва заметно пожала плечами. Наверное, она подумала об особых привилегиях дисциплинарного комитета, с «ну что тут поделаешь» мыслями, всплывшими в её голове. — По правде, один из третьего года подал в отставку в конце последнего семестра. Сегодня пришла замена.

На слова Мари Тацуя с подозрением поднял брови:

— Это приветственная вечеринка?

— Ни в коем случае, мы не настолько сплоченная организация. Ты ведь это уже понял, разве не так?

Безусловно, дисциплинарный комитет — организация, которой больше подходят слова «разделение» и «антагонизм», а не единство. Так как он это понимал, из-за всего этого Тацуе начинало становиться тревожно: «что же эта толпа здесь делает?»

— Просто необычно, чтобы членом комитета выбрали девушку, поэтому все свободные пришли на неё посмотреть.

Понятно, подумал Тацуя. Они собрались не из дружеских соображений, а просто из любопытства. Но именно по этому...

— Уже почти время выбирать Шефа.

На слова Тацуи, на лице Мари тихо появилось скверное выражение. Видимо у неё было много чего на уме, и она не хотела беспокоить своего младшего товарища, поэтому подобрала слова, чтобы представить всё в лучшем виде:

— ...Что ж, в моем случае это лишь часть работы. Мне положено приветствовать нового члена. Кстати, могу я на некоторое время побеспокоить тебя, чтобы ты кое о чем позаботился?

— ...Я?

Вполне понятно, что Тацуя задаст вопрос для прояснения положения. Поручить все организационные вопросы и инструктаж нового члена парню, который находился на самой нижней ступени лестницы рангов — как-то сомнительно.

— Да, ты.

Тем не менее, выражение Мари было совершенно серьезным.

— Я ничего не знаю об особе, которая к нам присоединится. Я к ней отношусь с пониманием... но даже так, не думаю, что можно оставить всю работу новичку.

— Тем не менее, ты единственный в дисциплинарном комитете, кто может это сделать.

Поскольку эта точка зрения, безусловно, была верной касаемо дисциплинарного комитета, поражение Тацуи было решено.

Новым членом была именно та, о ком Тацуя и подумал.

— Давайте всё закончим кратким приветствием лицом к лицу... Канон, на сегодня работай с Тацуей-куном и усвой всё, что нужно для патрулирования.

Он не думал, что с особой, известной под именем Канон, необходимо приветствие лицом к лицу, но Мари сказала это, представив Канон членам комитета, которые растерялись по комнате, и, как и обещала, передала ответственность Тацуе.

Как и всегда, у Тацуи не было права вето. Но не только у него, это указание она дала уже после того, как все члены комитета покинули комнату, поэтому у Канон осталось лишь два выбора: либо Тацуя, либо Мари.

— Хм?.. Мари-сан, ты не собираешься давать мне инструктаж?

И для Канон, очевидно, лучшим выбором была Мари. Указать на это в присутствии Тацуи было, конечно, грубо, но Тацуя вполне мог понять её недовольство. Не только не получить инструктаж от Мари, но даже не получить инструктаж от другого ученика второго года, как она сама, и чтобы младшеклассник играл для неё роль сэмпая, для Канон это было не шуткой. Мари хотела, чтобы он взял на себя роль её тренера, но в глубине сердца Тацуя болел за Канон, чтобы она предоставила больше доводов.

— Я не могу быть твоим гидом, поскольку нарушители видят мой силуэт и тихо убегают. Смысл в том, что Тацуя номер один при столкновении с происшествиями среди всех членов комитета. Как итог, он также номер один среди задержаний.

— Хм, если в этом дело, тогда понятно.

К сожалению, Канон быстро и легко согласилась.

В любом случае, Тацуя остался с чувством, что он должен спросить Мари относительно её примечания «как итог», но вскоре смирился с положением. Виднелся конец этого бесплодного диалога.

— Никто не назначает маршруты патрулирования. Мы не должны обходить каждый уголок школы. Мой маршрут и маршрут остальных членов не ограничивается рутиной, но большинство членов, похоже, патрулируют по установленному пути.

Неприятная, как есть, — работа есть работа. Идя бок о бок, Тацуя обратился с серьезной лекцией к Канон. Однако...

— Хм... Шиба-кун, ты весьма приспосабливающийся.

Между внезапными лестными словами Канон и его объяснениями не было логической связи.

— Но как только ты поступил в школу, ты начал её патрулировать в одиночку, да? И даже я слышала различные истории о твоих легендарных действиях на неделе вербовки.

— Ну, тогда случилось много чего...

Он понимал, что её благоговение было неуместно, но огорчить его этим было трудно.

Патрулировать в одиночку — норма. Отношение Канон было крайне защитным; но если бы он высказал эти истины, это не порадовало бы их обоих. Вместо возражений, Тацуя продолжил свою лекцию:

— В моем случае, прежде всего я посещаю комнаты практики. Потому что если посмотреть на старые журналы патрулирования, в классах происходит очень мало происшествий.

— Просто классные комнаты под наблюдением. Это полностью убивает настроение для романтики; даже если вы хотите сделать это, вы не сможете.

— Романтика?..

В общем, у него был некоторый интерес к чтению художественной литературы, но у него не было никакого интереса к эротике, и как он должен реагировать, если человек захочет укрепить своё признание в любви.

— Ты не ходил в спортзал или окрестности школы? Может там происходит больше неприятностей, чем в комнатах практики?

— За исключением особых обстоятельств, вроде периода приглашения новых учеников, эти зоны, как правило, находятся под юрисдикцией клубов. Конечно, если там вспыхнет вражда между отдельными фракциями, настанет время вмешаться дисциплинарному комитету.

Канон порвала все связи с клубами, когда присоединилась к дисциплинарному комитету, но так как она была членом клуба легкой атлетики (её специальность была барьеры), она просто не могла не знать о привилегиях самоуправления клубов.

— Никто не будет возражать, если мы просто пойдем и посмотрим, так ведь? Прибежать, как только возникнут проблемы, значит, что для вмешательства уже слишком поздно.

Но, несмотря на это, предложить такие действия... Звучит так, словно она полна желания расширить свою территорию за счет повышения хаоса, подумал Тацуя.

◊ ◊ ◊

В соответствии с настоятельной просьбой Канон, сегодняшнее патрулирование включало все важные места в спортзале (Тацуя был серьезно обеспокоен необходимостью её сопровождать).

На школьной территории это было второе здание, если прийти с главного входа.

По чистой случайности сегодня был день практики клуба Кэндзюцу.

— ...Старший Шиба. Обычно, когда за нами наблюдаешь, ты приходишь с другой девушкой.

— Пожалуйста, не говори, будто я плейбой.

Серьезным он был или нет, по тону его голоса было сказать трудно — но Тацуя считал, что он по крайней мере наполовину серьезен — тем, кто с ним заговорил, был Кирихара.

— И впрямь, Кирихара-кун. Разве говорить такое будет не грубо по отношению к Тиёде-сан? У неё ведь всё серьезно с Исори-куном.

— ...Ну, если это так, тогда всё в порядке.

Те слова, которые облегчили дискомфорт Канон и на которые Тацуя глубоко вздохнул с облегчением, сказала Саяка.

Саяка из клуба Кэндо участвовала в практике клуба Кэндзюцу не потому, что они использовали клубные часы для свидания.

С весеннего инцидента, спортивные клубы, использующие магию, и те, которые не использовали, посчитали, что должны увеличить возможности для взаимодействий между собой. Особенно так посчитали клубы, которые в основном похожи и разнятся лишь в правилах, где можно использовать магию на соревнованиях, а где нет, они взяли на себя все усилия и заполнили пробел между собой, проводя позитивные мероприятия; так и была рождена нынешняя тенденция.

Клуб Кэндо и клуб Кэндзюцу были первопроходцами. Саяка и Кирихара первыми использовали этот предлог, то есть они стали первыми участниками в программе взаимного обмена.

...Так что это значит, что эти двое тренируются вместе не только потому, что нравятся друг другу.

Хватит слухов.

На Тацую, несмотря на поддержку Саяки, Кирихара всё ещё смотрел презрительным взглядом, поэтому он решил всё объяснить:

— Шеф Ватанабэ приказала нам идти вместе.

Хотя это и была правда, но было бы лучше, если бы ему не нужно было оправдывать своё поведение. Из-за того, что он так добровольно предоставил информацию, это прозвучало, будто он использует работу для сокрытия аморального поведения.

— Эх, тогда эти слухи были правдой.

Кирихара не только неожиданно легко поверил ему, но и добавил многозначительное примечание.

— Слухи?

— Ох, Шиба-кун, ты не знаешь?

— Слухи о том, что Тиёда станет следующей Главой дисциплинарного комитета, и Шеф Ватанабэ предпринимает шаги, чтобы получить одобрение. Ты не думаешь, что для этой девушки утруждать себя, чтобы получить одобрение — слишком утомительно?

Тацуя осознал, что «слухи», о которых вместе объявили Саяка и Кирихара, были правдивыми, но перед лицом этого спектакля он выбрал молчание.

— Видимо так оно и есть. Это Тиёда, поэтому они сделали исключение. Поскольку Ватанабэ-сэмпай и вправду её любит. Чтобы иметь возможность назначить Тиёду, у которой нет опыта, своей преемницей, она должна была приложить много усилий.

Даже при том, что Тацуя ничего не сказал, они продолжали добавлять замечания к куче.

— Хм, эта девушка не только выглядит, как Такаразука, но и думает так же, да? Что ж, если Тиёда станет Шефом, она и вправду будет придерживаться роли.

Такаразуку, — известную женскую театральную труппу, где женщины играют все роли, даже мужские в любовных сценах, — с самого начала современной эпохи можно было назвать традиционными театральными развлечениями, поэтому Тацуя не считал, что «думать, как Такаразука» особо плохая оценка, но похоже, что чувства Канон пришли к иному выводу:

— Ох, ты считаешь не только меня, но и Мари-сан лесбиянкой... Кирихара-кун, довольно храбро с твоей стороны.

— Подожди!

За спиной Канон, будто бы огненная женщина-божество Акала, поднялась аура огня (точнее это был взрыв наполненных яростью частиц Псионов).

— Никогда я не говорил лесбиянка! — взволновано покачал головой и взмахнул кулаком Кирихара даже несмотря на то, что с точки зрения простой силы Канон по слухам была номером один среди всего второго года, и то, что она была в большой ярости.

— Полегче, — глубоко вздохнул Тацуя на яростное провозглашение Канон. Правой рукой он сделал быстрый и легкий толчок.

— Хухх! — Со скрежетом, насильственный танец псионовых частиц утих. — Ч-что ты сделал? — застыв на месте, Канон, с покрасневшим лицом, посмотрела обжигающими глазами на Тацую — причину её небольшого унижения.

— ...Это было более эффективно, чем ожидалось. Честно говоря, я думал, что он преувеличивает о «точках удовольствия», но... — Это была обманчивая техника Якумо Точки Давления. На спине расположены некоторые «места, которые вызывают чувство удовольствия», он как раз изучил их этим утром. Он надавил на одно такое место указательным пальцем, наблюдая, как лицо Канон становится невероятно красным. Когда она услышала его монолог, он изменил своё выражение лица: — Тиёда-сэмпай, что произойдет, если член дисциплинарного комитета по личным причинам начнет драку?!

— Ах... но он...

— Здесь нет «но он». Хорошо, после возникновения сексуальных домогательств, будет лучше, если дисциплинарная комиссия проведет разбирательство. Как правило, показания члена дисциплинарного комитета считаются независимым свидетельством.

— Ой?

От суматохи, вызванной быстрым изменением статус-кво, Кирихара держался в стороне; ну а Тацуя и Канон не отрывали друг от друга глаз.

— Может, не будешь вести себя как кипящий чайник, Х О Р О Ш О?

— ...Ладно.

Канон, с угрюмым лицом, была так занята отводом глаз, что даже не услышала бормотание Саяки: «разве то, что ты только что сделал, не было тоже сексуальным домогательством?»

— Раз мы заговорили об этом, президентские выборы ведь будут и вправду скоро?

Наконец, хаос утих. Чтобы перейти от разговоров назначения дисциплинарного комитета, Саяка подняла эту тему сегодня во второй раз (по крайней мере, для Тацуи). Чтобы другие члены клуба не подлили масла в огонь, Саяка гостеприимно предоставила совершенно нейтральную тему о слухах.

— В конце месяца, верно. Да, я бы сказал, это и вправду скоро, — Кирихара ответил на вопрос Саяки.

— Я слышала, это будет дуэль между Хаттори-куном и Накадзо-сан, — к их разговору быстро присоединилась Канон, не обращая внимания на различие между первым и вторым потоком.

— Нет, Хаттори принимать участие не будет.

Тацуя уже слышал похожий разговор, но на этот раз он был с новыми подробностями.

— Э, правда?

Похоже, что слова Кирихары удивили Канон.

— Да, Хаттори собирается стать Председателем Управления Клубами. Я слышал лично от него, что он не собирается участвовать в выборах.

— Хммм, Хаттори-кун... Он, однако, хорошо подходит. Клубами невозможно руководить без грубой силы, — должно кивнула Канон на ответ Кирихары.

Он мог понять, о чем они говорят. Группа Управления Клубами определенно выглядит более жестокой, чем школьный совет, подумал Тацуя.

Даже в нормальных обстоятельствах поиск новых членов для клубов, мест для клубных мероприятий и тому подобное, вызовет много неизбежных споров. Благодаря свирепому взгляду Катсуто, больших бунтов не происходило, но обычный человек не может сделать то же самое.

«Но, — подумал Тацуя, — это значит, что оба сильнейших кандидата на пост президента школьного совета не будут принимать участия в выборах»

Кто же будет следующим президентом школьного совета...

◊ ◊ ◊

Патрулирование закончилось, и нужно было уже идти домой.

Миюки как раз закончила свои дела в школьном совете.

Лео, Эрика, Мизуки, Хонока, и Шизуку закончили клубную деятельность.

Микихико закончил свою независимую тренировку в комнате для практики.

Тацуя уже некоторое время не мог встретиться со своим привычным кругом друзей. Они собрались вокруг столика в кафе, которое расположилось на пути к станции.

И почти в мгновение ока темой разговора стали предстоящие выборы.

— Хммм... по правде, немного ненадежна, — холодно оценил Лео Азусу.

— Но её истинные способности возвышаются над остальными.

— Я считаю, что будет лучше, если Президентом школьного совета станет мягкий человек.

Шизуку и Мизуки, похоже, поддерживали Азусу.

— В любом случае, возможность участия Хаттори-сэмпая полностью исчезла, так ведь? — Эрика хотела ещё раз в этом убедиться.

— Эх, похоже, что он сам сказал об этом остальным, так что здесь невозможно ошибиться. Даже Президент школьного совета не сможет переманить следующего преемника на руководство Группы Управления Клубов, — утвердительно ответил Тацуя.

— Верно... не думаю, что даже эти люди смогут выстоять против Председателя Дзюмондзи, — несколько раз кивнула Эрика.

— Значит, в конце концов, из возможных кандидатов осталась лишь Накадзо-сэмпай, — Мизуки вернулась к теме следующего Президента школьного совета.

— Но она сама сказала, что не хочет этого делать, так ведь? Ладно, Миюки, стань кандидатом!

— Подожди, Эрика, что за ерунду ты говоришь? — широко открыла глаза Миюки в ответ на неожиданное замечание Эрики.

Но, неожиданно, похоже, что Эрика и впрямь поверила в своё предложение.

— Ведь становиться Президентом школьного совета ученику первого года никто не запрещает, так ведь? Миюки, в недавнем Турнире девяти школ ты ведь не только принимала участие в Разрушении ледяных столпов новичков, но и сражалась против второго и третьего года в Иллюзорных звездах и выиграла. Думаю, твоя истинная сила и популярность сделают тебя идеальным кандидатом.

— Не говори такую ерунду. Как правило «истинную силу» ученика старшей школы нельзя измерить лишь силой магии, так ведь?

— По эрудиции у нас есть Тацуя. Как только станешь Президентом, сможешь взять кого угодно в персонал.

Позицию Эрики в её словесной баталии с Миюки поддержала и Мизуки:

— Да, верно. Президент Саэгуса собирается избавиться от ограничения лишь на первый поток.

— Даже Мизуки...

Это был поверхностный упрек, но в голосе Миюки почувствовалась нерешительность.

— Да, да. Верно, если бы ты была Президентом, смогла бы переманить Тацую-куна из дисциплинарного комитета...

На шепот Мефистофеля (в версии молодой девушки) Эрики, Миюки заметно дрогнула.

— А с другой стороны, что на счет того, чтобы Президентом стал Тацуя?

— О, звучит интересно.

Как друзья детства, они не соревновались друг с другом, но на этот раз Микихико затмил вопиющую идею Эрики своей собственной.

Пока Лео безучастно глядел на эти злые интриги, Тацуя заявил о том, что это невозможно:

— Конечно, если это будет Миюки, то возможно у неё и будет достаточно поддержки, чтобы воплотить такую мысль в жизнь, но я не думаю, что смогу собрать достаточно голосов.

Однако у Шизуку было другое мнение:

— Но, Тацуя-сан, ты принял главную роль на Турнире девяти школ...

— Нет, Шизуку... Я был частью закулисной команды за победу и участвовал лишь в одном соревновании. Как говорится: закулисная работа не может быть постигнута, если смотреть на передовую, — Тацуя снова опроверг возможность того, что его выберут, но Хонока подняла голос с горячим опровержением:

— Тем не менее, Тацуя-сан, если когда-либо тебя разместят на бюллетене, я совершенно точно за тебя проголосую.

— Я тоже, Онии-сама. Если ты когда-либо выдвинешь свою кандидатуру, я сделаю всё, что ты захочешь, даже буду агитировать, распространяя листовки.

Окруженный с двух сторон Миюки и Хонокой, которые тонко соревновались над тем, у кого энтузиазм больше, Тацуя понял, что у него появилась небольшая головная боль.

Глава 2

С начала нового семестра прошла одна неделя.

Наконец настало время официально провозгласить выборы Президента школьного совета даже тем, кто и вправду не был вовлечен (особенно ученикам классов с E по H). Везде слышались «Кто будет кандидатом?», «Кто имеет влияние», и похожие разговоры. Когда одноклассники обменялись утренними приветствиями, Тацуя, который шел к своему терминалу, услышал, как уже прибывший Микихико сказал: «Доброе утро, Тацуя».

— Доброе утро. Микихико, ты как всегда рано.

— Ха-ха, ты прав. В последнее время я уделяю больше внимания Аса но Гонгё, я впрямь хочу всё делать более медленно, но... традиция.

Слово Гонгё изначально указывало на буддистские религиозные службы. Но, наверное, из-за влияния Синто-Буддистского объединения, даже люди вроде Микихико, пришедшие из давней линии синтоистов, использовали слово «Гонгё». «Аса но Гонгё» — религиозные обряды, проводимые рано утром. Фраза «уделяю больше внимания» собственно означала, что «я снова могу принимать участие», Тацуя понял эти крупицы информации из разговоров с самим Микихико и Эрикой.

Его друг не только устойчиво восстанавливал свою силу, но и увеличивал её. Он был счастлив за него, но также завидовал. Ранее, Мари шутила о том, чтобы перевести его на первый поток, но Тацуя считал, что Микихико и впрямь может стать первым человеком на переход из второго потока на первый.

— Кстати, Тацуя, я должен спросить тебя кое-что, что ты можешь посчитать странным, но...

— Странным?

Этот прямой, но нерешительный, тихий вопрос, казалось, был не к месту. Первым делом он сказал, чтобы тот продолжил. В конце концов, они были одноклассниками, но он удержался от замечаний и замедлился, чтобы идти с ним в ногу.

— Я не думаю, что это очень странно, но Тацуя, это правда, что ты кандидат на пост Президента школьного совета?

— ...Что ты сказал? — Тацуя просто не мог не услышать то, что сказал Микихико. Но он ответил так потому, что потрясение было слишком велико.

— Нет, ну, я спрашиваю, потому что ходят слухи о том, что «Тацуя — кандидат на пост Президента школьного совета».

— Слухи?..

— Я их не распространял!

Тацуя не считал, что очень хорошо читает людей, но Микихико провозгласил свою невиновность очень искренне.

— Вчера после школы в комнате практики Тсузура-сэнсэй расспрашивал меня. Он спросил: «это правда, что Шиба Тацуя — кандидат на пост Президента школьного совета?»

Инструктор Тсузура — специалист в магической геометрии, и также хорошо разбирается в магической инженерии; сейчас он обучает второй год. Его главная должность — профессор университета.

В академическом мире он известен как превосходный молодой исследователь. Также было провозглашено, что скоро он получит должность Доцента университета. Однако не только его мышление, но также его речь и поведение было слишком свободным и независимым. По дисциплинарным соображениям его перевели в старшую школу при университете. Тем не менее... сам он говорил, что его это не волнует: «я могу проводить независимые исследования», — радовался беспокойный сотрудник.

Наверное, из-за того, что у него был такой темперамент, он был одним из учителей, которые прилагали особые усилия для заботы за учениками второго потока. Он даже не ограничивал себя назначенным ему годом. Несколько раз он вызывал для беседы и Тацую.

— Эту выдумку распространяет он?..

— Ох, значит это выдумка? Я думал, что это странно, так как другим днем ты сказал, что у тебя нет никакого интереса в становлении кандидатом.

Тацуя изумился, когда кивнул удрученному Микихико.

— Я не думаю, что получил бы какие-либо голоса, если бы даже был кандидатом, и, как я уже говорил, я не намерен в этом участвовать. Как эти слухи смогли распространиться среди учителей?

— Не знаю...

Микихико просто не мог знать, что происходит в учительской. Как и ожидалось, всё, что он мог сделать, это в неведении склонить голову.

Даже Тацуя спрашивал, не ожидая ответа; он просто задал вопрос, чтобы пожаловаться.

— Не только учителя.

Однако, чего он не ожидал, в неприятном направлении указал соседний слушатель.

— На клубной деятельности я слышал некоторые обрывки речи, как сэмпаи болтали об этом. Удивительно, но все казались восприимчивыми к такой мысли.

После того, как Лео, сидевший впереди него, сказал это, Эрика, которая наполовину сидела, наполовину опиралась о парту Мизуки, продолжила в том же направлении:

— Ох, сейчас, когда ты об этом упомянул, я слышала, как вчера кто-то об этом говорил. Это было о ком-то из первого года, который является членом дисциплинарного комитета и принимает участие в предстоящих выборах школьного совета. Теперь, когда я это обдумала, это ведь было о Тацуе-куне, так ведь?

«Так ведь?» Тацуя не хотел утвердительно кивать на то, что она сказала, но объединив разведывательный доклад Микихико, а также Лео и Эрики, к другим выводам было прийти невозможно.

— Я тоже...

Ох, нет, только не Мизуки. Тацуе захотелось спрятаться под парту.

— Я припоминаю, что что-то такое слышала, когда вчера была в комнате консультаций.

Однако услышав, от кого она слышала этот слух, у него родились мысли, что с «позитивным настроем решить можно всё».

Впрочем, эти мысли на самом деле были знанием того, что он собирается допросить Харуку. Хотя и остались некоторые возражения по поводу того, хорошо ли называть нечто подобное «позитивным».

◊ ◊ ◊

Та, кто будет протестовать больше всего против названия оперативного плана Тацуи «позитивным», вероятно, будет сама Харука.

— Всё ещё середина первого урока! — В манере, неподходящей консультанту, Харука нахмурилась на Тацую, который посетил комнату консультаций.

По-видимому, подлый способ, которым он получил информацию о Безголовом Драконе, оставил ей чувство, что её использовали. Если посмотреть на то, что Тацуя тогда сделал, то не было контракта, который ограничивал его в использовании купленной информации.

— Я уже сделал назначенные на первый урок задания.

Естественно, Тацуя не чувствовал дискомфорта от того, что его ненавидела Харука. Они разделяли друг с другом те же секреты, но не совсем, так как карты в руках Тацуи были сильнее.

— ...Довольно неплохое достижение, не так ли?

— Вряд ли. Я едва сумел добиться красных отметок на практических экзаменах.

— ...Почему-то, когда ты это говоришь, я не могу услышать никакого сарказма.

Между ними были отношения, которые можно назвать близостью, не требующей вежливых тонкостей.

— Потому что это правда. Что ж, более важно, есть кое-что, что меня беспокоит. Я хотел бы проконсультироваться об этом.

Когда Тацуя сделал этот первый шаг, Харука широко раскрыла глаза и машинально выпрямилась.

— Пожалуйста, не стесняйся, можешь проконсультироваться со мной о чем угодно.

Она слишком добросовестно относится к своим профессиональным обязанностям, но её быстрая перемена настроения заставила его чувствовать себя немного неловко из-за его способности пропускать занятия. Что ж, настало время ей выучить, что «беспокойство», с которым он пришел к консультанту, было вне её официальной сферы.

— Мое беспокойство, как можно это назвать, — выборы школьного совета в конце месяца.

— В этот раз в наборе кандидатов определенно есть беспорядок. Так вот в чем дело? Твоей младшей сестре предложили баллотироваться на пост Президента школьного совета?

— Ах да, я определенно беспокоюсь об этом. Однако сегодня я хотел бы проконсультироваться о другом «слухе».

— Слухе?

— Да, слух о том, что я стану кандидатом, начавший распространяться в учительской; вы случайно ничего об этом не знаете?

Затронув эту тему, Тацуя стал лицом к лицу к Харуке и посмотрел прямо ей в глаза, на мгновение, и впрямь лишь на мгновение, «ох, нет» взгляд показался на её лице.

— Вы говорили об этом с Шибатой-сан вчера. Я хотел бы, чтобы вы мне объяснили всё поподробнее.

Но неважно, насколько коротко было мгновение, любое изменение выражения, произошедшее под его пристальным взглядом, он не упустит. Тацуя просто не мог не заметить.

— Думаю, это невообразимо, но не могла ли Оно-сэнсэй по собственной инициативе распространять эти слухи?

Лицевые мышцы Харуки расслабились, приняв выражение смятения.

И, в конечном итоге, она приняла свою обычную любезную улыбку.

— Да, в самом деле, это «невообразимо». Я просто не могла поступить так безответственно.

На её губах не было никаких следов напряжения.

Похоже, её навыки контроля лица добились значительного прогресса.

— ...Каким же образом эта выдумка стала распространяться?

— Что... значит это выдумка. Ну, этого следовало ожидать... Шиба-кун не тот человек, чтобы находиться в центре внимания; ты больше похож на того, кто за кулисами дергает за ниточки.

— Не буду отрицать.

Их глаза встретились, они обменялись злобными ухмылками.

Возможно, это было влияние их общего мастера.

Тем не менее, некая похожесть — не достаточная причина, чтобы вступать в сговор друг с другом.

— ...Тогда каким же образом эта выдумка о том, что я стану кандидатом на пост Президента школьного совета, стала распространяться?

— Извини, я правда не очень много об этом знаю.

— Части, что вы знаете, будет достаточно.

— ...

Тацуя выглядел очень непринужденно, ожидая ответа Харуки.

Валяние дурака ничего не принесет, подумала Харука.

Для начала не было никакой причины молчать о том, что она сама слышала.

— ...Я не совсем уверена, кто что сказал, но... это ведь можно считать одной из этих словесных игр? «Похоже, Хаттори-кун не будет участвовать», «Похоже, Накадзо-сан не будет участвовать», «кажись, будет проблематично найти кандидата в Президенты», «Эй, разве Шиба-сан не может им стать?» ...всё это каким то образом моментально превратилось в «похоже, Шиба-сан будет участвовать», «Шиба-кун будет участвовать», «Э, Шиба-кун?» «Да, из дисциплинарного комитета», «Ох, тот, кто участвовал в турнире новичков?» «Хмм, разве это не будет интересным?».

Выслушав Харуку, Тацуя был так исчерпан, что чувствовал, что вот-вот упадет со стула.

— ...Как учителя могли поверить таким незрелым слухам?

Что ж, слухи по своей природе безответственны и незрелы. Его товарищи в первом году и старшеклассники, похоже, выудили это из сплетен, поэтому даже если Тацуя хотел отследить слух кусочек за кусочком, все куски отследить просто невозможно.

Но такие превосходные люди, как Тсузура, — по крайней мере, в интеллектуальном плане, — люди, достаточно серьезные, чтобы стать профессором, учителя не должны столь легко обманываться.

Тацуя был не совсем готов отбросить возможность того, что кто-то мог намеренно манипулировать слухами.

— Среди учеников есть более серьезные люди, чем среди учителей. Подробности относительно апрельского инцидента держатся в секрете от учеников, но поскольку учителя знают факты...

— ...Инцидента Бланш?

— Верно. Многие учителя, Шиба-кун, оценивают тебя достаточно высоко, чтобы быть уверенными, кто решил ту проблему.

К сожалению, он этого не предвидел. Что этот вопрос будет так сильно выделяться... Тацуя считал, что лично он не был достаточно известен.

— Они не знают точных подробностей, так как Дзюмондзи-кун держит всё в тайне, но они знают, что ты собственной силой расправился с террористами, и из-за этого они довольно высоко тебя оценивают. Поскольку они хотят, чтобы Президент школьного совета старшей школы магии был чрезвычайно сильным, довольно много учителей считают, что было бы забавно иметь Президентом ученика первого года, если тот обладает такой подавляющей силой.

...Положение становится и впрямь плохим, подумал Тацуя.

С всё ещё звенящими в голове словами Харуки, Тацуя размышлял над тем, как справиться с этим делом.

Прежде чем выйти из комнаты консультаций, он убедился, что не расспросил о методах, которые она использовала для получения информации.

◊ ◊ ◊

Как бы то ни было, число методов, которыми можно раздавить необоснованные слухи, ограничено. К тому же ни одного из них не было в его распоряжении.

Поэтому ему нужно уничтожить основу, с которой слухи возникли; можно сказать, что результаты встречи с Харукой были достаточно эффективными.

Такие мысли могли его утешить, но тяжесть бремени от этого не уменьшилась.

В классе из двадцати пяти человек людей не так уж и много. Лишь раз взглянув, можно уловить, кто что делает. К тому же перед началом урока здесь не болтало лишь четыре человека, поэтому было двадцать человек. Ему это не нравилось, но он мог сказать, что все эти двадцать человек шептались о нем.

Фрагменты разговоров, которые он мог услышать, содержали слова, вроде «как я и думал», «Президент» и «Выборы».

Это было далеко за пределами простого неудобства.

— Тацуя. Не уделишь мне немного своего времени? — по-королевски вступила Маюми (хотя в наши дни это довольно великое описание, чтобы применять его к старшекласснице) в классную комнату первого года, остановилась прямо возле парты, где он сидел, и с тем, что можно назвать лишь очарованием, сложила обе руки вместе и произнесла эти слова.

За её спиной Сузуне смотрела на эту сцену с отвращением на лице.

Тацуя бегло глянул на цифровые часы в углу экрана. Осталось пять минут перерыва между первым и вторым уроком. Если они думают вернуться в классную комнату третьего года, для разговора останется лишь минута.

— Если мы скажем, что это официальное дело школьного совета, никто из нас не получит красные отметки. — Маюми, со своими сложенными руками, ответила на невысказанный вопрос, который прочла в глазах Тацуи. Тем не менее её руки тонко опустились — плохой знак; она может поставить руки в режим полной молитвы, подражая статуе «Девы Марии». Обе руки вместе, со слезами на глазах; если кто и сможет выполнить такой трюк, то только Маюми.

На втором уроке, как и первом, занятия будут вестись в классе через компьютерный терминал. Прошло лишь двадцать-тридцать минут без того, чтобы на Тацую не упало ещё больше хлопот.

Под пристальными взглядами своих друзей Тацуя поднялся со своего места, затем слегка поклонился Маюми.

Будто поменявшись с ней местами, он стал перед партой и протянул ей свою идентификационную карточку, чтобы можно было ввести разрешение школьного совета.

◊ ◊ ◊

Его сопроводили в комнату школьного совета.

Тацуя понял, почему они пришли и привели его сюда, когда знали, что он, скорее всего, проведет с ними здесь обед.

— Извини, что прерываем твой урок, но у нас есть лишь один день.

После того как Сузуне принесла извинения, Тацуя покачал головой, и сказал: «нет, я не возражаю».

— Спасибо, я рада, что ты это сказал.

Уфф. Преувеличенно вздохнув, Маюми подошла к главной теме:

— Скажу прямо, это касается предстоящих выборов...

Это было точно в его ожиданиях.

Тацуя уже принял решение, как ответить:

— Думаю, для Миюки ещё слишком рано.

— Миюки-сан... Как ты догадался?

На наивную Маюми, которая явно подумала «это ведь не может быть техника чтения мыслей», Тацуя неохотно улыбнулся и объяснил трюк:

— Ты не дождалась обеденного перерыва и умышленно пришла ко мне во время занятий; следовательно, ты, скорее всего, хочешь посоветоваться со мной, когда здесь нет Миюки. Также, если учесть временные ограничения, я понял, что разговор будет вестись о том, чтобы сделать Миюки кандидатом на пост Президента школьного совета.

Тацуя сказал эти слова не для того, чтобы показать свои дедуктивные навыки.

С одной Маюми он, наверное, справился бы; но если Сузуне будет её партнером по команде, он боялся, что они смогут убедить его, если он в самом начале не нарушит их стратегию.

Его упреждающий удар попал по цели, пока.

Прежде чем его оппоненты — особенно Сузуне — смогли бы перегруппироваться, Тацуя должен был захватить превосходство, чтобы сделать победу неизбежной.

— Официально ничего не запрещает стать ученику первого года Президентом школьного совета, это так. Однако для Миюки это слишком рано. Она ещё не готова выступать руководителем такой организации.

— ...Когда она была в средней школе, неужели она не брала аналогичный долг Президента?

— Я остановил её.

На свой вопрос Сузуне сразу же получила отрицательный ответ.

— Но ведь когда я на неё смотрю — вижу саму собранность...

— Миюки ещё ребенок. Может, я её слишком оберегаю, но она всё ещё не может полностью контролировать себя. По крайней мере, подождите, пока она не начнет держать свою магию под контролем, — опроверг он слова Маюми.

Маюми и Сузуне хотели ещё много чего сказать — главным образом о том, что он чрезмерно о ней печется. И не было никакого «может быть», это был факт, однако они не могли упустить из виду тенденцию позволять магии выходить из-под контроля в Президенте школьного совета. Они не могли опровергнуть этот довод.

— ...Но мы зашли в тупик. Завтра будет сделано публичное объявление выборов, но у нас нет ни одного кандидата.

— Я думал, что крайний срок для объявления кандидатов — одна неделя.

На подразумевающий вопрос «Разве у нас нет недели для поиска кандидата?», Маюми покачала головой с темным видом на лице:

— Сузить выбор кандидатов на пост Президента — обязанность школьного совета. В противном случае нас захлестнет поток кандидатов.

— ...Разве не будет лучше, если будет много кандидатов?

— Даже если вспыхнут бои с магией? Когда все будут сражаться, чтобы увидеть, кто станет Президентом школьного совета?

Определенно, если это случится, беспорядок будет даже больше, чем во время недели приветствия новых учеников.

— ...Разве это произойдет... если будут участвовать лишь ученики, которые хотят стать Президентом школьного совета?

Тем не менее, если будут участвовать лишь те, кто хотят стать Президентом, они смогут принять меры от беспорядков.

— Тацуя-кун, ты слишком наивен, — Маюми одним ударом смяла теорию Тацуи.

— Школьный совет этой школы имеет множество привилегий, они даже после окончания школы считаются элитой. На самом деле, четыре года назад, школьный совет выступал в защиту «Свободных Демократических Выборов». По нашим записям тогда количество серьезно раненных учеников превысило два десятка. Признаки «Свободных Демократических Выборов» были сняты, и Президент школьного совета настоятельно порекомендовал вице-президента на пост следующего Президента, чтобы, наконец, взять положение под контроль.

Сомнения Тацуи были побеждены удивительно насильственным рассказом Сузуне.

— ...Это школа или страна третьего мира? — вздохнул Тацуя.

— Великий талант в магии может быть разрушен узами сдержанности. Ученики старшей школы не взрослые, в конце концов. — Маюми снова умоляюще положила руки вместе. — Разве ты не видишь? Может быть, Тацуя-кун, ты смотришь на неё лишь как на ребенка, но Миюки-сан справится. Говорят, человек поднимается к должности.

Дело дошло до этого, подумал Тацуя.

Хотя ещё можно зацепиться за довод, что я считаю, что первый год не должен становиться Президентом школьного совета.

Но...

— Как насчет того, чтобы пока забыть о Миюки, и подумать о том, почему Накадзо-сэмпай отказалась от своей кандидатуры? С точки зрения надлежащего порядка и фактических способностей, разве Накадзо-сэмпай не самая лучшая кандидатура на пост Президента? — высказал мнение Тацуя, и у Маюми помрачнело лицо, она погрузилась в молчание.

— ...Это, конечно, так, но... — Сузуне тоже не смогла найти слов, чтобы опровергнуть его довод.

Да, это было для них всех так очевидно, что никто не мог ничего сказать. Если бы Азуса так эгоистично не отказалась бы, Тацуе не пришлось бы обсуждать этот вопрос; это было настолько ясно, что не требовалось никакого объяснения. Тем не менее, для Маюми и Сузуне следующие слова Тацуи оказались неожиданными:

— ...Если вы хотите, может мне пойти и попробовать переубедить Накадзо-сэмпай?

— Э?.. Тацуя-кун, ты попытаешься для нас убедить А-тян?

— Да.

Для Маюми всё это было так неожиданно, что она некоторое время не была уверена, какое лицо принять, но когда смысл слов Тацуи медленно начал осознаваться, она машинально сильно схватила его за руку.

— Ты правда это сделаешь? Ты не можешь потерпеть неудачу! Ты совершенно точно должен это сделать! Конечно, я могу на тебя положиться, Тацуя-кун!

Было впечатление, что схваченная рука Тацуи вот-вот онемеет, с таким восторгом Маюми трясла её вверх вниз. Сузуне и Тацуя взглянули друг на друга и мельком криво улыбнулись.

◊ ◊ ◊

В обеденное время в этот день, наверное, потому что у неё был инстинкт как у чующих угрозу маленьких животных, Азуса не пришла в комнату школьного совета. Такими темпами она сможет найти причины избегать меня и после школы, подумал Тацуя, поэтому, после окончания четвертого урока, пошел прямо в классную комнату Азусы (занятия в старшей школе магии заканчивались в три часа дня; четвертый урок заканчивался в два часа дня).

С дверного проема он посмотрел на обстановку внутри классной комнаты. Азуса поспешно готовилась уйти. Наверное, она пыталась сбежать прежде, чем её поймают, но кое-что её подвело: ученица, достаточно серьезная, как она, никогда не покинет терминал до окончания урока.

В отличие от Тацуи, который не следовал правилам, — наверное, он даже не будет колебаться запятнать руки серьезным преступлением, — взяв сестру с собой, он ступил в классную комнату класса A второго года.

На него уставилось несколько «что этот парень о себе возомнил» взглядов, в основном от парней, но, как и ожидалось, не было ни одного с детским складом ума «нападать на младшеклассника, посмевшего войти в их владение». Взгляды от девушек были другими; они давали ему оценку так же, как оценивают дизайнерские товары. Давление их взглядов было сильно, но не похоже, чтобы кто-то из них собирался его побеспокоить. Тацуя бесстыдно проигнорировал обе формы взглядов и направился прямо к месту Азусы.

Азуса узнала об их приближении на полпути. Однако интервал времени, который она потратила на обдумывание «как я могу сбежать, чтобы не выглядеть странной», означал, что он смог оказаться перед её глазами.

С колеблющейся, но натянутой улыбкой, Азуса поднялась. Она отчаянно схватила свою школьную сумку, но её ноги не двигались. Тацуя был более чем на 30 см выше Азусы.

Обычно при столкновениях это не является пугающим преимуществом; сидя или стоя, это не кажется такой уж разницей, но каким-то образом он сумел принять позицию, при которой казалось, что он смотрит на неё свысока.

С ослепительной улыбкой на лице, взгляд Тацуи поймал взгляд Азусы и не позволил ему уйти.

— Накадзо-сэмпай.

В чертах лица и теле Тацуи не было ничего выдающегося, и он не обладал красивым голосом, что люди любят слушать, но, наверное, благодаря эффектам от боевых тренировок, повлиявших на его горло и легкие, его голос имел глубокую проницаемость, когда он говорил. Молодая девушка может посчитать, что его голос излучает «мрачное» или «взрослое» чувство.

— Я хотел бы с тобой поговорить.

А столь робкая молодая девушка может посчитать, что из его голоса исходит подавляющее давление.

— Ну, я, сегодня немного...

— Это не займет много времени.

Этим он отрезал все пути отступления для Азусы, которая всё ещё пыталась найти способ сбежать. Немного усилив свой тон, Тацуя добавил веса к своим словам.

Справедливо это или нет, но глазами Азусы завладела немыслимая сила. С другой стороны, если любой одноклассник Азусы посмотрит на них двоих (особенно на девушку), всё, что увидит — это два человека, которые уставились друг на друга и шепчутся между собой.

Фрагменты разговора, которые они могли услышать, были с замечаниями «удивительно сильно», «столь отважно», и «это было бы прекрасно» в паре с регулярно обрушивающимися взглядами.

Когда направленные на её брата взгляды сознательно или неосознанно заполнились аурой флирта, настроение Миюки резко упало.

Таким образом, из-за спины Тацуи — одним словом, от Миюки — исходила «аура сердитой женщины», что ещё больше увеличило невероятное давление, которое чувствовала Азуса.

— Пяти минут будет достаточно.

— ...Ну, если и впрямь только пять минут.

Азуса последовала за Тацуей — итог, который можно назвать тактикой давления, нежели банальным коммерческим предложением.

Её руки не были связаны ни наручниками, ни веревкой, но каким-то образом, неважно как на это посмотреть, у неё был вылитый образ «преступника, сопровождаемого полицией».

◊ ◊ ◊

— Буду краток, — сев в углу кафе, Тацуя начал говорить, — Накадзо-сэмпай. Пожалуйста, стань кандидатом на пост Президента школьного совета.

— Как я и думала, этот вопрос... Президент попросила переубедить меня?

— Да.

Изначально это было не «убеждение Азусы» но скорее «убеждение Миюки», которая стояла за ним, но Тацуя об этом умолчал.

— ...Я не могу. Такая важная работа, я никогда не смогу исполнить обязанности Президента школьного совета.

Отношение Азусы было более упрямым, чем предполагалось. И сейчас она выглядела, будто собиралась расплакаться. Если он зажмет её в угол, она и впрямь может заплакать. Нет, здесь не было никакого «может», она точно заплачет.

Но если бы он так просто сдался, ему вообще не нужно было бы пытаться её убедить.

— В следующем сезоне Хаттори-сэмпай станет Председателем группы управления клубами, поэтому он не может быть кандидатом в выборах Президента. Накадзо-сэмпай, если ты не станешь кандидатом, выборы не будут под контролем школьного совета.

— Разве так не будет лучше? Многие ученики подходят на этот пост больше, чем я.

Когда Азуса задала ему агрессивный вопрос, Тацуя глубоко вздохнул.

— ...

— ...

Тишина не продлилась и десяти секунд, прежде чем Азуса беспокойными движениями не начала показывать признаки дискомфорта. Она бросила беглый взгляд на Тацую, который никак не отреагировал. Затем бросила беглый взгляд на Миюки: на той была эта трудная для чтения Архаическая Улыбка, будто бы сошедшая с древних греческих статуй, она пристально смотрела на Азусу. Эта улыбка давала впечатление, что вы попали в её ловушку. Азуса отчаянно отвела взгляд...

На Тацую.

Таким образом, их взгляды идеально встретились.

Азуса застыла с испуганным лицом.

Тацуя снова вздохнул:

— Неужели так правда будет лучше?.. Даже если повторится трагедия четырехлетней давности? — Трагедия выглядит как-то излишне эмоционально, подумала Миюки, которая слушала неподалеку; Тацуя тоже так считал. Тем не менее, посмотрев на Азусу, можно было увидеть, что её изначально потрясенное лицо побледнело ещё сильнее. — Тогда серьезно пострадало более десяти человек. Накадзо-сэмпай, думаю, ты больше знакома с этими записями.

Жалобно, губы Азусы почти незаметно дрогнули от волнения.

Однако, Тацуя...

— У нас ведь должны быть живописные записи того времени? Серьезные раны, нанесенные магией... Если возможно, я бы не хотел смотреть на что-то подобное.

Этим он нанес последний удар.

Основная обязанность секретаря школьного совета — управлять записями школьного совета. Должно быть много записей инцидента такого масштаба, и чтобы надлежаще ими управлять, она должна не только брать их в руки, но и смотреть.

Как и ожидалось, не только её губы, но и всё её тело задрожало.

— История, вероятно, повторится...

— Ч... что я должна делать...

Азусе, которую загнали в угол, с нежной улыбкой ответила Миюки, которая продолжала молчать с тех пор как они прибыли в кафе:

— Накадзо-сэмпай, если ты станешь кандидатом в Президенты школьного совета, такого положения дел можно будет избежать. Всё хорошо, сэмпай, ты точно справишься.

Видение Азусы сильно заколебалось.

Брат угрожает, сестра предлагает руку помощи. Поистине великолепная совместная работа.

— Ох, это напомнило мне... — серьезность, которую он до этого поддерживал, растворилась (или, во всяком случае, так казалось). Его лицо и вправду говорило «я только что вспомнил», Тацуя достал следующий «пряник»: — Так случилось, что я стал обладателем устройства полета компании FLT, который будет в продаже со следующей недели...

После того, как она услышала эти слова, глаза Азусы с искрами засияли.

На её бледном лице появился здоровый румянец, и она наклонилась через стол:

— ...Ты, возможно ли, что ты имеешь в виду магический специализированный CAD полета модели Silver? Они лишь в июле объявили об открытии магии полета. Если говорить об эффективной практике, для этого потребуется абсолютно новая модель Silver?!

Когда Тацуя кивнул, Азуса посмотрела на него, будто хотела его съесть.

Её глаза заявляли: «Я хочу это, я хочу это, я хочу это, я хочу это, я хочу это, я хочу это...»

— Ну, это стандартное изделие, но это товар «не для продажи», на нем нет даже серийного номера.

Азуса сглотнула.

Глаза затуманились, будто от лихорадки.

— Тем не менее, по производительности он ничем не отличаются от модели «для продажи». Думаю, это будет отличный подарком, чтобы отпраздновать твоё становление Президентом школьного совета.

— Правда?! — Азуса подняла голос и радостно крикнула.

Её стул упал с громким звуком, но Азуса не обратила абсолютно никакого внимания на направленные на неё взгляды. Похоже, что в её голове не было места, чтобы обращать внимание.

— Да, Накадзо-сэмпай, ты так много присматривала за Миюки. Если станешь новым Президентом школьного совета, я думаю отдать это тебе в качестве подарка...

— Я сделаю это! Я никому не проиграю! Я совершенно точно выиграю президентские выборы! — сильно заявила Азуса, глядя на невидимого противника.

Прежде всего, в связи с отсутствием кандидатов, она подчинилась убеждению «кнута» и «пряника». В таких обстоятельствах в вотуме доверия не было необходимости, и её предыдущий отказ от работы полностью ушёл из её сознания.

Перед Азусой, впавшей в маниакальное состояние, Тацуя и Миюки украдкой кивнули друг другу.

Глава 3

Уже настала последняя неделя сентября.

Дней с затяжной летней жарой ещё было много, но дней с заметным осенним ветром становилось всё больше.

— Как думаешь, в школе не должно быть больше восторга?

— Почему? — Тацуя, чуть сузив глаза, обернулся к Маюми, которая вопросительно склонила голову.

— Президентские выборы.

Наконец, завтра будет общее собрание учеников, и вместе с ним будут выборы Президента школьного совета.

У Маюми сегодня был последний день, который она может провести в этой комнате в качестве Президента; но, несмотря на это, у неё по-видимому было не так уж и много чувств.

Тем не менее, конкуренция за пост следующего Президента, похоже, не будет включать ни ожесточенных дебатов, ни состязаний в популярности.

— ...Ну, это ведь выборы Президента школьного совета старшей школы? Это не то, чем можно разжечь огонь...

Он не стал оглядываться назад; в лучшем случае это почетная должность, добавляющая очки в чьи-то школьные записи. Этим ведь нельзя прийти в восторг, да?

К тому же были и другие причины, чтобы не прийти в восторг: голосовать за единственного кандидата, похоже, не столь интересно; Более того, возможность проиграть выборы была нулевой.

И всё это не из-за того, что должность Президента школьного совета была не достаточно привлекательной, чтобы не глядеть на неё с завистью. Если взглянуть на это с точки зрения широкой общественности, Президент школьного совета школы магии — не более чем глава организации старшей школы. Власть и влияние, которое дарует должность, близки к нулю; это всего лишь почетно. В этом Президент не сильно отличается от Президента школьного совета научной старшей школы или старшей школы искусств.

Однако этот «почет» иного уровня. Это совершенно естественно; если немного подумать, то можно понять. Просто старших школ магии — старших школ при национальном университете магии — лишь девять на всю страну. Количество национальных старших школ не ограничено девятью, но старших школ, где можно получить образование в магии, лишь девять.

Даже если их количество возрастёт, будет невозможно предоставить надлежащее количество учителей. Каждый год лишь девять человек могут испытать, что значит быть волшебником, уважаемым как Президент школьного совета в старшей школе магии. Это звание ограничено теми, которые пойдут по пути становления элитными волшебниками, и это не преувеличение, если вы получите этот титул, это изменит всю вашу жизнь.

Неофициально, это можно назвать честью, сопоставимой с получением медали третьего класса. Конечно, для того чтобы стоять наравне с людьми на вершине мира волшебников, нужно оцениваться первым или вторым классом; здесь нет исключений. Но, на уровне старшей школы, правильно и уместно будет сказать, что кто-то будет смотреть с завистью на такой жизненный почёт, да, весьма уместно.

Но загвоздка в том, что могли желать должность Президента школьного совета не горстка учеников, а довольно много. Тогда почему же лишь один единственный кандидат? Это, понятно, итог деятельности человека.

Тацуя лишь сейчас перевел взгляд на текущего Президента школьного совета, невинное лицо которой вопросительно к нему склонилось.

Какое же она сделает лицо, если оппозиция начнет «пропагандировать», что выборы недействительны?

Возможно, покажет такую заманчивую улыбку.

Хватит об этом; воображение, очевидно, придумывает какие-то страшные сценарии.

— Хмм, к сожалению, в этот раз будет лишь А-тян... но в целом, перед голосованием, она произнесет речь «голосуйте за меня». Как думаешь, завтра этого будет достаточно, чтобы всех воодушевить?

С единственным кандидатом называть речь «голосуйте за меня» не совсем верно, но у Тацуи не было привычки делать подобные насмешки.

Его взгляд скользнул в угол комнаты. Уже почти прошел обеденный час. Азуса с серьезным лицом вглядывалась в документ и тихо бормотала.

Она не использовала ручной терминальный экран; она считала своей обязанностью читать с настоящих бумажных документов. Похоже, что у неё был надлежащий боевой дух кандидата.

Кстати, «награда» — устройство полёта — уже была вручена, когда она приняла своё выдвижение.

Такую девушку, как она, не привлечет награда, которую только пообещали, но вот награда, которую дали заранее, поставила её под большее давление из-за затяжной напряженности.

Поэтому, как он и хотел, Азуса стала заложницей странного чувства долга. Даже если у неё и не было оппозиционных кандидатов, она воодушевляла себя словами «я должна победить, я должна победить».

Наверное, даже когда она закончит свою речь, это напряжение сохранить её решительность. Насчет этого не нужно беспокоиться.

— Что бы мы ни думали, но главная проблема — общее собрание учеников, так ведь?

Она никак не могла услышать его мысли, но Сузуне озвучила именно ту проблему, о которой он хотел сказать. Сузуне уже некоторое время (похоже, она собиралась сегодня пропустить обед) смотрела на экран терминала своего рабочего стола. Её глаза бегали вверх-вниз, скорее всего, она при чтении прокручивала текст, возможно читая его снова и снова, всё проверяя.

— Специальное собрание весной сократило степень игры на публику. Мы сейчас не хотим ещё одного такого беспорядка, — указала Мари, закрыв коробку для бэнто.

— Я определенно не собираюсь вызывать подобный беспорядок, — ответила Маюми и тоже убрала бэнто.

— Я немного волнуюсь о возможности вспышки насилия, но это, наверное, неуместное беспокойство, — шутливо и с улыбкой на лице сказала Миюки, затем все начали наливать себе чай.

— Неожиданное нападение? Что ж, ученики нашей школы должны прекрасно понимать, как нападать на такую девушку, как она, — во время паузы Мари высказала своё мнение.

— Подумать только, как грубо. Нападать на девушку, не думаешь, что это просто ужасно, — бросила замечание Маюми, на её лице ясно нарисовалась улыбка, говорящая, что «это шутка». Здесь просто не было противников, которые могли посметь вызвать её на битву в магии, по крайней мере, никого достаточно сильного, чтобы трусливо скрытно напасть. Маюми твердо придерживалась этого убеждения.

— Понятно... Но я не думаю, что меры предосторожности будут лишними.

Однако ответ Тацуи пошел в слегка странном направлении, чего она не ожидала.

— Э-э?

— Президент ведь девушка, более того — красивая девушка.

— П-Правда? — Маюми, с самообладанием пожилого человека, опровергла замечание, но нельзя сказать, что очень уж плавно, поскольку глаза показали волнение.

Но вот на Миюки, напротив, было раздраженное лицо, говорившее: «почему мой брат такое ляпнул», и, казалось, она внимательно осматривает его на другие признаки неверности.

— Что ты имеешь в виду? Почему ты сказал что-то подобное так внезапно? — высказала свои подозрения Мари. Видно, Миюки не единственная заподозрила его в неверности.

— Внезапно? Часть учеников пытаются собрать поддержку, чтобы разрушить план Президента. Я думал, что мы обсуждаем угрозы, которые могут нарушить текущий порядок вещей?

— Такой слух достиг и моих ушей... — Мари ответила так, будто показалась несколько сбитой с толку. По мнению Тацуи оппозиционная группа искусно маневрировала. Он анализировал доклады разведки более точно, чем Мари, так как отдельные члены комитета обычно не делают сбор разведывательных данных.

— Оппозиционная группа может ударить лишь сегодня или завтра. Президент... будет лучше, если ты сегодня не будешь оставаться одна.

— Ха-ха, Тацуя-кун. Может, ты немного драматизируешь? — Маюми решила превратить волнения Тацуи в шутку и со смехом отклонила их. Но это ей удалось не слишком хорошо.

— Ты знаешь то, что неизвестно нам?.. — С беспокойством Мари задала вопрос Тацуе, который, похоже, не шутил с Маюми.

— К сожалению, нет. Если бы что-то узнал — чувствовал бы себя безопаснее.

— Может, ты слишком много об этом думаешь?

— Ха-ха, может быть?

Когда Сузуне сказала, что это могут быть просто нервы, Тацуя слегка рассмеялся в знак согласия.

Тем не менее, это было лишь притворство, что было ясно любому, у кого были глаза.

◊ ◊ ◊

— Тацуя-кун. — Лишь немного времени осталось обеденного перерыва. Мари, которая только что покинула комнату школьного совета и шагнула в близлежащий коридор, остановила Тацую, который шел назад в свою классную комнату.

Тацуя и Миюки одновременно обернулись; почему-то на Мари была немного горькая улыбка. Общественность могла думать о них, как о «близких родственниках», но только потому, что не всегда игнорировала такие маленькие действия.

— Ты что-то хотела? — Тацуя кивнул, чтобы Мари продолжила, чтобы быстро подошла к сути дела.

— Мне нужно обсудить с тобой одно дело. Не мог бы ты пойти в штаб-квартиру?

Когда она сказала «штаб-квартира», он не спросил штаб-квартира чего; она имела в виду штаб-квартиру дисциплинарного комитета.

— Прямо сейчас?

— Это не займет много времени. Ах, да. Если возможно, не могла бы присутствовать и Шиба?

Тацуя и Миюки, застывшие от неожиданности, переглянулись. На их памяти Мари впервые говорила Миюки что-то вроде «нужно, чтобы ты кое-что сделала» или «кое-что обсудить».

— Миюки, ты успеешь?

— Да. Поскольку четвертый урок свободен, проблем не возникнет, даже если я немного опоздаю. — Свободен — сокращение от «свободный предмет». Науку, язык, магию — кроме практики — и т.п. можно изучать через терминалы индивидуального обучения. Это примерно то же самое, что и самообучение, поэтому если немного опоздать, то и впрямь не будет никаких проблем. — Онии-сама, а для тебя всё нормально?

У Тацуи, с другой стороны, был небольшой практический тест, называемый «измерение способностей».

Устройство для проведения измерений на первом потоке используют инструктора (естественно, также дают советы), но на втором потоке ученики пользуются им самостоятельно; пока он во время уроков будет достигать необходимой оценки, балл будет считаться проходным.

— ...Всё нормально, — он кивнул Миюки и согласился с Мари; Мари извинилась, опередила их двоих и направилась к лестнице.

Идя в штаб-квартиру комитета, они не воспользовались коротким путем мимо комнаты школьного совета.

По сравнению с полугодичной давностью, она была как другой человек: после всей той чистки и организации, которую он сделал, комната выглядела совершенно другой. Мари и Тацуя с Миюки сели друг напротив друга возле приёмника, которого здесь не было полгода назад (Кстати, приёмник, как он узнал через перекрестный допрос, убрали на склад, настолько сильно комната была завалена вещами; теперь его вернули на своё исходное место, поэтому они могли следить за информационными частотами).

— ...Хорошо, теперь, поскольку это вы, возможно у вас есть некоторое представление, о чем пойдет речь.

Тацую озадачило ударение, которое Мари сделала своим предисловием.

От неё исходила тонкая напряженность.

Немыслимо; Миюки здесь, так что это не может быть такая причина. Они регулярно виделись лицом к лицу в комнате школьного совета. Невозможно назвать случаи, когда они не могли говорить друг с другом; нет никаких оснований, чтобы такая старшеклассница, как Мари, чувствовала напряженность в их текущих отношениях.

— ...Я хочу поговорить о Маюми. По правде, я тоже беспокоюсь о том, на что ты ранее указал, Тацуя.

— Дело тех, кто выступает против плана по отмене правила, по которому члены школьного совета выбираются из учеников первого потока?

Мари на это не обратила внимания из-за своей напряженности, но Тацуя показал, что её понял.

— Верно... Я тоже думаю, что в оппозиции слишком много учеников. С весеннего собрания, когда было сделано объявление, я не чувствовала такого настроения от оппозиции, но я припоминаю, что учеников, эмоционально выкрикивающих оппозиционные слова... было больше нескольких. Так как вы двое из первого года, вы, наверное, о таком не думали, но невозможно провести диверсию мирно. В конце концов, ведь те, кто применяют насилие, всегда появляются, да? Как говорится: всегда оставайся начеку.

— Весьма вероятно, — именно так думал Тацуя, он без колебаний или отвращения ответил мрачной Мари.

— Маюми, наверное, потому что Госпожа, незнакома с такой «злобой». Эта девушка, наверное, не поймет чувство, исходящее от атаки загнанного в угол животного.

Хммм, Тацуя согласился, что это самоубийственная слабость.

Видимо Мари не была застенчивым человеком.

Если посмотреть со стороны, станет совершенно очевидно, что то, как они донимают друг друга, доказательство того, как они между собой ладят; по мнению Тацуи волнение Мари о Маюми было «совершенно естественным». Но Мари, похоже, так не считала.

— Как ты и сказал тогда... Маюми, похоже, не принимает это слишком серьезно. Так как у неё есть особое умение «Многомерная Сфера», она может охранять свой периметр и никто не застанет её врасплох, но поскольку эта способность восприятия не активируется пассивно, когда она не чувствует надобности в бдительности, это как игрушка, пойманная в своей упаковке.

— ...Хмм.

Что ж, разве уже не пора Мари сказать нам, что она от нас хочет, подумал Тацуя.

— Эх... тогда... извините. Я болтала, не добравшись к сути...

Хорошо, Тацуе не потребовалось говорить это вслух; Мари сама вернулась к главному вопросу.

— Итак. Я хочу, чтобы вы двое... если возможно, не могли бы вы сегодня выйти из школы вместе с Маюми?

— ...Ты имеешь в виду увидеть дом Президента?

— Не нужно идти так далеко, аж к её дому... нет, конечно, я была бы благодарна, если бы вы пошли так далеко. Думаю, на территории школы о ней ненужно беспокоиться. В классных комнатах её окружает толпа поклонниц; в комнате школьного совета есть Итихара и Хаттори. Но я сильнее всего беспокоюсь о времени, когда она покидает школу. Она не позволяет, по какой бы то ни было причине, подойти поклонницам за пределами школы.

— Разве не потому, что она прямой потомок Десяти Главных Кланов? — рассеяно заявил Тацуя, на что Мари приняла лицо, говорящее «до сих пор я об этом и не думала»:

— ...Это так?

— Э? Я не член Десяти Главных Кланов; это лишь простая догадка.

— Наверное, ты прав... В любом случае обычно Маюми уходит из школы одна. Даже если кто-то сделает так, чтобы всё выглядело случайно, напасть будет легче, чем в школе. В другое время я поговорила бы с Хаттори, но после того, как он закончил дела со школьным советом, похоже, что он пошел к Группе Управления Клубами, готовиться... При таких обстоятельствах, Тацуя-кун, я хотела бы положиться на тебя. Поскольку ты обладаешь сильнейшей антимагией «Прерывание заклинания», неважно, какую внезапную атаку они предпримут, всё будет в порядке, так ведь?

Тацую охватило небольшое сомнение; однако он не сказал ни слова. Так как быстрее, чем он успел открыть рот, на вопрос Мари ответила Миюки:

— Можешь на нас положиться. Онии-сама никогда не оплошает.

Впрочем, последние слова Мари были не вопросом, а простой формальностью. На самом деле это была провокация, или даже подстрекательство. Её слова странным образом всколыхнули Миюки, они были сказаны с целью, чтобы она заговорила прежде, чем Тацуя начал бы высказывать злостные вопросы, вроде «почему из школы должен сопровождать её именно я?». Вместо этого Тацуя просто смотрел на Мари, которая злобно ухмылялась.

— Ч-Что? Ты что-то хочешь сказать?

— Нет, не особо.

— Они так низко пали. Если Маюми сейчас будет ранена, это многое ухудшит. Хоть я и понимаю, настолько всё неустойчиво... но не то чтобы я о ней особо волновалась.

Пока он смотрел, как Мари оправдывается изо всех сил, Тацуя подумал: «значит, таких людей называют цундере, людьми, которые обращаются холодно с теми, кто им нравится?» — но он не был особо в этом уверен.

◊ ◊ ◊

— ...Спасибо за ваш тяжкий труд. На этом вся подготовка к завтрашнему дню должна быть завершена?

— Да, все документы готовы, — ответила Азуса на заключительную любезность Маюми.

— Президент, я тоже завершил проверку, — спокойным тоном подтвердил Хаттори. Но он не только ответил на вопрос; его слова были извиняющимися и кающимися, затем он продолжил: — ...Президент, для тебя это болезненно?

— Да, Ханзо-кун, спасибо за твой труд. Я уже закончила здесь, так что не волнуйся.

Вслед за этим у него назначено формальное введение в должность в Группе Управления Клубами. Это Маюми тоже хорошо понимала.

— Извини, Президент...

— Я сказала, что всё хорошо. А-тян, если и ты готова, то можешь тоже идти.

С большой болью и сожалением, Хаттори поспешно собрал все свои вещи, сказал краткое «прошу прощения» в прощание с Азусой, оставил школьный совет позади и направился в здание для практических занятий.

— Уже время уходить и тебе, Миюки, — таким же тоном Маюми направила слова к Миюки, которая почему-то даже не встала с места, хотя двое учеников второго года уже пошли домой (точнее, домой пошла лишь Азуса).

— Если можно, я хотела бы ещё немного здесь подождать.

Однако от Миюки последовал довольно необычный для неё ответ.

— Тацуя-кун?

— Да. Похоже, он находится вне зоны доступа телефонного сигнала, я не могу с ним связаться.

— Вне зоны доступа телефонного сигнала...

— Не могут ли это быть подвальные архивы? — Сузуне прошептала на ухо Маюми, которая вопросительно склонила голову (хотя это и был шепот, но его громкость была такой, что достигла Миюки). Маюми с задумчивым видом согласилась.

— Этот барьер приватности... иногда толст, поэтому ты и не можешь с ним связаться... хорошо.

— Я ещё немного приберусь перед уходом. Ах, Рин-тян, иди уже домой. У тебя есть поручение, которое ты не можешь сегодня бросить, так ведь?

— ...Да. Извини, Президент.

— Всё в порядке. Я отпускаю тебя сегодня, так что работай усерднее завтра.

Маюми и не подозревает, хех; в её ответе не было ни следа сомнения. Она даже выдала небольшой смешок. Сузуне поклонилась, не говоря ни слова.

В комнате школьного совета остались лишь они двое; Маюми и Миюки в тишине повернулись к своим столам.

Через некоторое время Маюми посчитала, что уже пора выходить, и как раз в этот миг прозвучал сигнал о прибытии авторизированного человека (в общем, ученика, идентификационная карточка которого была зарегистрирована в системе проверки этой комнаты).

Миюки поднялась и направила взгляд к двери.

— Извини, я заставил тебя ждать.

Миюки предвкушала не напрасно: в комнату вошел Тацуя.

— Нет, ничего подобного.

Увидев, как Миюки радостно направилась к нему маленькими, быстрыми шажками, Маюми выпустила слегка удивленный смешок.

— Я уже к этому привыкла но... вы двое и впрямь близки.

— О, Президент. Ты одна?

— Брошенный корабль... но это нормально. Да, сегодня остались лишь я и Миюки.

Так как он тоже привык к Маюми, Тацуя не сбросил темп из-за её наглости. Это был её обычный беззаботный остроумный ответ.

— Мы можем тебе помочь?

— Как необычно.

Однако её следующие слова, похоже, показали истинное неподдельное удивление.

— Интересно, а снег не упадет?

— Это не ко мне, но... вот моей сестре вполне по силам. Миюки, Президент видимо желает снега.

— Вас поняла. Что ж, тогда как много я должна создать, Онии-сама?

— Давай посмотрим... десяти сантиметров хватит?

— Подождите! С-стоп! Всё хорошо, если снег не упадет!

Сначала она подумала, что это шутка, потому оставила её в покое, но их выражения были слишком серьезными. Побужденная беспокойством, называемым «10 000 к одному, что они на самом деле этого не сделают, но что если сделают?», Маюми отчаянно их остановила.

— Боже мой... Не говорите шутки с серьезным выражением лица.

— Разве не естественно, что это была шутка?

На Тацую, который ни милой улыбкой, ни широкой ухмылкой не показал, что это и вправду шутка, Маюми всеми силами направила взгляд, наполненный беззащитностью (правдивой). Однако увидела, что никак на него не повлияла, и просто пожала плечами, сказав: «ну да ладно».

Похоже, она тоже хорошо привыкла к Тацуе — они были на равных.

— Долой шутки. — Маюми посмотрела на него пронзающим взглядом, который Тацуя естественным образом проигнорировал.

— Скоро уже будет темнеть, но если ещё осталась какая-либо работа, мы тебе поможем.

Уже прошло осеннее равноденствие. Так что «скоро уже будет темнеть» не было преувеличением.

Пока она приняла бескорыстные слова Тацуи за чистую монету (может, она его «неправильно поняла»?); у Маюми расслабилось лицо:

— Хм... наверное, мне лучше тоже пойти домой. Спасибо за вашу заботу.

— Ох, неужели?

— Тогда, Президент, почему бы нам не пойти к станции вместе? — на этот раз сделала попытку Миюки, подумав, что Тацуя будет легко сбит.

Хотя Маюми думала, что и это необычный случай, её лицо неожиданно разразилось улыбкой:

— Почему бы нам всем не объединить усилия?

— Поскольку уже так поздно, я знаю, что получение документов с «подвала» займет некоторое время, поэтому прежде всего нужно пойти сейчас, чтобы они успели для нас всё закончить прежде, чем пойдут домой.

— ...Сейчас, когда ты об этом упомянул, что ты искал в архивах?

— Я искал древние тексты, связанные с «философским камнем», поскольку большая часть текстов представляет собой просто отсканированные документы.

— ...Очень ненормальный, нет, узкоспециализированный объект исследования.

— Полагаю, он мог бы стать инструментом, компенсирующим недостаток в способностях, — недолго думая, сказал Тацуя.

— Ох, это?.. — Маюми поразилась его подлинному мотиву. — Как волшебник, способный использовать «Прерывание заклинания», может такое говорить? Даже если это была бы единственная магия, которую ты мог бы использовать, ты по-прежнему пользовался бы большим спросом в полиции и силах обороны. — Тем не менее, её лицо быстро заполнилось разочарованием.

Тацуе было хорошо известно: Маюми считала, что у него искривленное мнение о собственных магических талантах. Тем не менее он мыслил слегка в другом направлении от общих «чувств резервов»; «ученики резерва» были лишь сыты по горло социальной системой, установившей лимиты на их возможности из-за того, что они резервы, он это хорошо знал.

Он невольно забыл, что если скажет что-то, звучащее немного жалостно, Маюми, у которой почему-то всегда было над ним превосходство, рассердится.

Он не мог достичь высокого ранга по международным стандартам, определяющим ранг волшебника, но при приёме на работу талантливые люди, как он, превосходно владеющие практическим навыком в специализированной области, были в большом спросе.

— Эй, Тацуя-кун, я считаю, ты не должен так сильно подчеркивать, что ты «резервный ученик». Потому что ты просто мелодраматичный, тебя запомнят по твоим достижениям... Если будешь продолжать в том же духе — станешь предметом зависти как первого, так и второго потоков.

— Я не хотел это подчеркивать.

Тацуя, когда назвал себя «резервным учеником», и впрямь сделал это без намеренья удовлетворить мазохистские тенденции, и он не был мелодраматичным. Лишь сейчас, когда его спросили (не прямо) причину, почему он расследует этот предмет, он лишь ответил на вопрос. Естественно, он не врал, чтобы скрыть свои истинные намерения; на самом деле он расследовал вопросы, связанные с «философским камнем», чтобы компенсировать нехватку способностей. Для создания «магии типа Гравитационного контроля для реактора термоядерного синтеза» ему кое-чего еще недоставало.

В любом случае у Тацуи не было намерений подчеркивать, что он лишь «резервный ученик».

Однако...

— ...Неважно, я постараюсь этого не делать, — в итоге ответил он.

Просто Тацуя понимал, что Маюми за него беспокоится.

◊ ◊ ◊

Маюми, Тацуя и Миюки пошли по пути из школьного входа прямо к стации, по которому они обычно идут с Эрикой, Лео, и остальными друзьями. Миюки немного нервничала; что ж, это было понятно. Чуть нервничала даже Маюми. Свою сумку она несла обеими руками перед собой. Манера, в которой она молча шла, с глазами, скрывающими её чувства, имела изящество, из-за которого кто-то мог даже удивиться «из какой семьи высокого класса родом эта Госпожа?»... Хотя Маюми и вправду была Госпожой.

У Тацуи не было никаких тем, которые он мог бы предоставить для разговора. «Искусство светской беседы» было одним из тех, в чем он не был особо искусен. К тому же сейчас он был в состоянии боевой готовности против нападений оппозиционной группы. По этой причине все трое едва говорили друг с другом, и незаметно прошли примерно две трети пути к станции.

— ...Эй, Тацуя-кун.

— Что?

Из-за этих обстоятельств, когда Маюми неожиданно заговорила, Тацуя был практически готов ко всему.

— Это правда, что вы двое ждали меня, чтобы мы могли пойти вместе? — Тем не менее, хотя он и был готов, эти слова его удивили. Когда Тацуя не ответил, Маюми, будто получив ответ, продолжила: — Мари сказала что-то, так ведь? Что-то вроде того, что оппозиционная группа может напасть, и чтобы вы пошли со мной к моему дому.

— ...Ты хорошо её знаешь, Президент.

Ей правдиво ответил не Тацуя, а Миюки. Своей проницательностью Маюми поняла, что догадка попала прямо в точку; по крайней мере, вмешалась Миюки, поэтому Тацуе не нужно было объяснять, почему (?) «он сознался».

— Всё хорошо, — Маюми слегка улыбнулась, повернувшись к Миюки, — я не скажу Мари, что выведала у вас двоих правду.

Миюки кивнула со смущением от того, что её намерения полностью и быстро обнажились.

— Но, почему ты заговорила об этом?

С другой стороны, Тацуя не показал какого-либо особого дискомфорта на лице, и он говорил без каких-либо следов того, что можно назвать вызывающим поведением; он просто спросил с озадаченным видом.

— Чтобы дать вам понять, что не нужно сопровождать меня весь путь домой. Ох, не поймите неправильно. Я не раздражена или что-то подобное.

Тацуя молча склонил голову и жестом указал ей продолжить.

— Мари сказала что-то вроде того, что я обычно иду из школы и в школу без мер предосторожности? Но именно то, что я ухожу не со всеми остальными, и является мерой предосторожности, поэтому если что-то случиться, никто от этого не пострадает.

— Под этим... ты ведь имеешь в виду не только такие времена?

— Верно, может, я одна себя так называю, но из-за того, что я «Госпожа», я часто становлюсь целью людей с денежными или политическими целями или тому подобным.

Она сказала слово «госпожа» без каких-либо следов гордости в голосе, который окрасился лишь обесцениванием самой себя.

— Просто семья Саэгуса — благородный клан, который с самого создания системы Десяти Главных Кланов никогда не выпадал из их рядов, ни одного раза.

Слова Тацуи подразумевали, что «с этим ничего нельзя поделать»; Маюми огорченно улыбнулась:

— ...Ну, вот такие вот дела. Поскольку меня тренировали никогда не опускать бдительность, я всегда готова к вызову магии, — она подняла левую руку. Рукав опустился, показав её CAD; он был не в спящем режиме, но в режиме ожидания. — Кроме того, у меня также есть телохранитель.

— Хм, правда? — Миюки отчаянно оглянулась вокруг, но она не смогла найти и следа кого-то, похожего на телохранителя.

— ...Он ожидает на станции, — Маюми тонко остановила её поиск, — как можно догадаться, я смущаюсь ходить по дороге в школу в сопровождении телохранителя.

Даже если она сама это сказала, это не меняет того, что это и впрямь смущает.

— Ох, вот почему она сказала «не нужно проводить её до дома»... как только ты доберешься до станции, телохранитель будет ждать.

Когда Тацуя это услышал, его лицо, наконец, показало, что он понял.

— Верно.

Однако теперь, когда это было объяснено, кое-что новое подняло его любопытство:

— Но почему ты объяснила это нам?

Тацуя знал, что это бессмысленный вопрос, но не мог укротить своё любопытство. Если то, что она только что сказала, — правда (хотя казалось, что здесь нет никаких причин для лжи), то Мари тоже об этом знает.

— Да-а... может, я просто хотела пойти домой с Тацуей-куном и Миюки-сан?

Однако посмотрев на застенчивое лицо Маюми, когда та ответила, у Тацуи появилось предчувствие «полного провала»...

— Со мной тоже?

У Миюки не было того же предчувствия, что у брата, поэтому Маюми улыбнулась (как старшая сестра) на то, как та склонила голову.

— Да. Прошлой осенью я стала Президентом школьного совета; хотя сама по себе первая половина года тоже была насыщена, но по-настоящему насыщенной порой для меня была эта, вторая половина года, — затем она перевела взгляд на Тацую, — и это, несомненно, благодаря вам двоим.

— ...Думаю, ты нас переоцениваешь, но...

Когда Тацуя бесстрастно отклонил её заявление, Маюми от всего сердца засмеялась:

— Я лишь недавно начала это понимать, но... Тацуя-кун, ты скромный человек. — Наблюдая, как у Тацуи не осталось чем ответить, что на его лице закрепилась маска «но», Маюми выдала поток «неукротимых» пронзительным смешков: — Это поведение подобает твоему возрасту? Иногда я чувствую, что и впрямь имею дело с десятилетним?

За исключением Маюми, знакомые Тацуи, которые иногда ставили под сомнение его настоящий возраст, все считали, что он старше; единственное, что он мог сделать, это погрузиться в молчание с удивленным взглядом на лице.

Зрение Маюми расплылось слезами — настолько сильно она смеялась, она протерла пальцами глаза и с веселым лицом посмотрела на Тацую и Миюки.

— ...А-тян и Ханзо-кун — очень хорошие дети, но вы двое и впрямь самые запоминающиеся из всех моих прекрасных кохаев старшей школы.

Её лицо озарила необычайно яркая улыбка, Миюки тоже поразилась до потери речи. И совершенно иным образом, нежели брат, чьи уши горели.

◊ ◊ ◊

Дом семьи Шиба, так как их отец остановился в жилье их приемной матери, был на самом деле домом для их двоих, Тацуи и Миюки; для частного дома он был довольно большим. Хотя и не был особняком, как дом Китаямы или Саэгусы (Тацуя и Миюки на самом деле не видели ни одного из них); по сравнению с ними он был на уровне частного дома.

Хотя его и нельзя было назвать простым частным домом.

Здесь, под землей, находился инженерный магический научно-исследовательский центр, который был столь же высокотехнологичный, как и исследовательская лаборатория университета (По тем или иным причинам он был похож на некое тайное убежище, но это был просто переоборудованный в лабораторию подвал, такой же площади, как и этаж выше).

Тацуя, который вышел из этой подвальной лаборатории в гостиную выше, имел необычно усталый вид; его тело погрузилось глубоко на диван. Большим и средним пальцем он сильно массировал себе виски; он повернул голову один раз, затем второй раз. В этом состоянии он посмотрел в потолок и привел в порядок мысли.

Голова кипела от праздных мыслей о событиях, имевших место сегодня вечером. Он думал о телохранителе, которому Маюми его представила, когда они пришли к станции. Телохранитель неожиданно оказался мужчиной.

Тацуя считал, что охранник девушки возраста Маюми должен быть, несомненно, женщиной; если честно, он был очень удивлен. Этот мужчина был пожилым джентльменом, хорошо выглядевшим в свои пятьдесят; в нем не могло быть какого-либо намека на непристойность, но...

Впечатление, которое давал этот джентльмен, было не телохранителя, но, скорее, дворецкого, и больше дедушки, чем дворецкого. Однако его спина была прямой, как штырь, он был худой, но крепкий; он, несомненно, был на «службе» — это ясно понималось с первого взгляда. Он не стал в какую-либо особую позицию, но в нём была отполированная вежливость; у него был опыт военной службы, более того, это была длительная служба в различных местах. Он привык носить форму — его выдавало то, как он стоял.

Такое тело не было необычным; двадцать первое столетие видело много войн, особенно под конец, поэтому ветераны военной службы были столь распространены, что если глупцы попытаются поддерживать цивилизацию без них, то это будет невозможно. Бывшие военные, которые также являются волшебниками, часто пользовались своим опытом и практическими навыками, чтобы получить место телохранителя в почтенной семье; по существу, беспокойство с этим не имеет ничего общего.

Беспокоило Тацую не это, но имя телохранителя; а точнее, его фамилия.

— Онии-сама, ты ещё не спишь?

На голос он повернул взгляд; в дверях гостиной в розовой пижаме стояла Миюки.

— Миюки, а ты, почему ещё не спишь? Завтра... нет, наверное, уже сегодня, ты будешь докладчиком на собрании, так ведь?

Миюки будет руководить программой в части собрания, когда кандидат будет говорить предвыборную речь. Каждый год эту работу отдавали представителю первого года в школьном совете.

— Горло немного пересохло... — робко оправдалась Миюки и почувствовала, как Тацуя сделал большие глаза. Выговора «ложись спать рано» не последовало, но Миюки его почему-то ощутила.

— Если это так, то с этим ничего не поделаешь.

Всегда склонен ужасно баловать сестру, насмешливо согласился Тацуя. Лицо Миюки заблестело от пота, она подошла к Тацуе со скоростью, близкой к бегу. На вопрос в её глазах, брат глазами ответил «ладно». Миюки, со счастливой улыбкой, села возле него.

Медленно сезон менялся, ночи становились холоднее, но на Миюки была летняя пижама: рукава были короткими, длина штанов была три четверти длины, ткань была легкой, сквозь неё тускло виднелись линии тела. Девушка не должна такое носить поздно ночью наедине с парнем, но Тацуя не решился такое сказать. Он молчал, было такое чувство, что если заговорит — выкопает себе могилу.

— О чем ты думаешь? — Миюки, спросив, придвинула игривое лицо ближе к нему.

Неужели она знает, о чем думает Тацуя, или нет?

Он понимал, что немного неподходяще обсуждать такую тяжелую тему с человеком с таким невинным лицом; тем не менее, из-за крайней усталости, Тацуя просто честно ответил:

— Ну... о телохранителе Саэгусы-сэмпай; наверное, это меня беспокоит?

Быстрее, чем Тацуя успел подумать «от, черт», улыбка у Миюки мгновенно слетела с лица.

— Об имени Накуры-сана?

Маюми представила им этого пожилого джентльмена как Накура Сабуро.

— Дело, которое беспокоит Онии-саму, может ли это быть... Экстра?

Она его так хорошо читала, что видела каждое слово, о котором он мыслит; Тацуя болезненно улыбнулся. Если бы Миюки не думала об этой возможности, не смогла бы читать его столь хорошо. Однако, более чем зная это, Тацуя подумал, что она, вероятно, тоже почувствовала важность этого вопроса.

— Я думал, это немыслимо, но... один из Десяти Главных Кланов нанял охрану для защиты ребенка в семье, который не является наследником. Если они не могут дать им вымышленные фамилии, как делаем мы, тогда, думаю, они не могут избавиться от них как «Экстра».

— Не думаю, что в любой другой семье кроме Клана Йоцуба, есть члены, живущие под псевдонимами, но...

— Мы этого не знаем. Остальные семьи не знают обычаи Йоцуба, и мы также не знаем их. Остальные девять семей и восемнадцать дополнительных семей, Йоцуба просто не в состоянии знать традиции всех этих 27 семей.

— Но... так отличаясь от Оба-уэ,* Семья Саэгуса, отягощенная всем этим престижем, готова нанимать на работу «Экстра» на такую ответственную должность, как охранника старшей дочки главной семьи?

— Наверное, потому что это престижная семья Саэгуса, они, должно быть, именно для этого престижа и демонстрируют, что не практикуют дискриминацию.

— Понятно... ты определенно иначе на это смотришь...

Судзиоти — числа Экстра, волшебники или их наследники, которые были лишены «числа» своей семьи.

Лишить номера могут по нескольким причинам, например за государственную измену, провал важной обязанности, или «некомпетентность».

Когда волшебники стали символом военной мощи, им дали номера, «знак их успеха», но те, которые не достигли результатов, достойных «знака успеха», были заклеймены неудачниками из-за своих недостатков; они и есть экстра.

В настоящее время использование названия «Экстра» официально запрещено. В обществе волшебников дискриминация волшебника за то, что тот «Экстра», — серьезнейший неправомерный акт.

Тем не менее, как и дискриминация учеников второго потока в старших школах магии, эта дискриминация не была искоренена и по-прежнему практиковалась. Она даже ухудшилась и продолжала ухудшаться, грозя стать серьезной проблемой; эта невидимая стеклянная стена дискриминации «Экстра» упорно продолжала существовать.

В поколении Тацуи многие не знали, что их фамилия указывает на то, что они произошли от «Экстра», поскольку это скрывали их родители. Из-за этой настолько укорененной предубежденности их могли посчитать «неудачниками» и «дефектными», а это могло отложиться в их сознании как волшебников.

Следовательно, если Накура — потомок семьи, лишенной имени Нана(七:семь)кура, тогда для какой цели глава семьи Саэгуса нанял его телохранителем для своей дочери, вот что беспокоило Тацую.

◊ ◊ ◊

Незадолго до этого...

Возле главной резиденции семьи Саэгуса, которую можно описать лишь как «большой особняк», находилась великолепная купальня; до смены даты оставалось лишь три часа. Без преувеличения можно сказать, что далеко от любопытных глаз прохожих Маюми комфортно погрузилась в великолепную ванную, полную горячей воды; слегка вздохнув, она критически начала изучать своё собственное тело.

Её пропорции не были столь плохи, даже если это было её собственное мнение.

Рост, что ж, в конце концов, она перестала расти на третьем году средней школы, но её младшие сестры также имели маленькие тела; она могла лишь вздохнуть на своё генетическое наследство.

Послышался всплеск; Маюми протянула руки и ноги из горячей воды.

В бутиках и салонах красоты ей часто говорили, что для такого маленького роста у неё очень длинные руки и ноги.

Руки и ноги обратно опустились в ванну; её рука нежно коснулась груди.

Её грудь также была большой в соотношении к росту; неважно, какую одежду она носила, она никогда не давила в талии.

Она была довольно сексуальна, даже если это было её собственное мнение.

Но когда она встретила «Её», неважно, как хорошо она о себе думала, уверенность в себе пошатнулась.

В своих мыслях она всегда называла эту девушку местоимением «Её или Она», в подсознании имя «Шиба Миюки» трансформировалось.

Пока не встретила Её, она никогда не видела столь красивую девушку.

Даже Её руки и ноги; такие тонкие, такие стройные, такие прекрасные и не выглядят нездоровыми.

Талия Её, тоже, опиралась на этот тонкий край; грудь была полна женственных изгибов.

Более того, черты лица были столь совершенно симметричны. Но даже если внутренние органы в целом расположены симметрично, неважно, сколь идеально симметрично тело, внешность не должна быть так же симметрична.

Тем не менее, по сравнению с обычными людьми, волшебников с высокой симметрией тела гораздо больше. Помимо внешности, легко прослеживается тенденция, что у людей с сильным расположением к магии наблюдается и высокая симметрия в структуре костей; Маюми всё это хорошо знала.

Поэтому временами Маюми сомневалась, что Она — человек из плоти и крови.

Или даже видела в Ней девушку, как она сама.

Маюми считала, что парень, который был Её старшим братом, к сожалению, в любых других девушках может видеть лишь Её бедную копию.

Её старший брат.

Маюми, снова, вздохнула, не осознавая этого.

Он был такой, что Маюми даже засомневалась, правда ли они кровные брат и сестра, в особенности по его внешнему виду.

В нём не было ничего особо неправильного.

Однако в лучшем случае он был «так себе».

Маюми погрузилась в воду по собственный нос. Вода запенилась — её дыхание превратилось в пузыри. Воздух пузырей пришел от вздоха или от дыхания, даже Маюми не знала.

Вот только его способности были далеко не обычными.

Нет, не выдающимися, нестандартными назвать их будет лучше.

Потратив много времени и труда, учёные со всего мира взяли свои накопленные знания и создали текущую рейтинговую систему для волшебников.

Его существование поставило под сомнение действенность этой системы.

Даже если округлить, по международным стандартам он был лишь С-ранга.

Но, несмотря на это, она и остальные видели собственными глазами: то, что он делал, превышало волшебников А-ранга.

Она подняла лицо из воды и сделала глубокий вдох. Затем выдохнула дважды, трижды; Маюми чуть засмеялась.

Преподаватели, должно быть, ломают себе голову.

Что стало с системой, которая стояла десятилетиями, а сейчас основательно подорвана, и с планом для создания «магии» и «Технического отдела магии»; текущее мнение преподавателей сильно пошатнулось.

Маюми криво улыбнулась, покачав головой из стороны в сторону.

Его существование ведь просто невозможно.

Если бы лишь его интеллект и знания были превосходны, он бы не смог вызвать столь сильного замешательства.

Ученик первого года старшей школы может использовать высокоуровневую антимагию, которая почти не практикуется.

А когда его поразила магия, которая должна была нанести телу критические раны, он спокойно возобновил сражение.

Разгром террористической группы, она слышала, что это на самом деле было сделано лишь его силой.

Его способность использования магии и его способность сражаться с магией слишком неравномерны.

Нет, даже если рассматривать лишь его знание, можно даже сказать, что следует сделать некоторые изменения в учебную программу?

Горячая вода была достаточно теплой. Но, несмотря на это, Маюми задрожала, будто от холода. Хотя она знала, что холод, который она ощутила, не исходил от кожи, Маюми всё равно погрузилась глубоко в воду.

Сегодня, когда она представила его Накуре, она не сказала ему, но это был своего рода тест.

Тест, чтобы увидеть, осознает ли он, что значит имя «На-Ку-Ра».

Когда она назвала имя Накура, на один миг — и впрямь, лишь на один короткий миг — через его глаза пробежала суматоха; лишь благодаря тому, что сосредоточила на нем всю свою силу наблюдения, она не упустила.

Он знал значение имени «На-Ку-Ра».

Лишь люди, как Дзюмондзи и она сама, которые хорошо знают «тьму» современной магии, могут знать смысл.

Обычным волшебником, он не был.

Волшебником из какой-то незначительной семьи, он не был.

«Ши-Ба» Тацуя. Ши, произношение кандзи, которое означает главный; Ба, произношение кандзи, которое означает листья. Ши, слог, который также означает четыре; Ба, листья. Йоцу, произношение кандзи, которое означает четыре. Ба, листья. Йоцу-ба.

Может быть, он мог быть, он мог бы быть «Экстра».

Переутомилась, посчитала Маюми.

Глава 4

С самого утра территория школы была покрыта оживленным настроением.

Сегодня после полудня не будет уроков, вместо них будет общее собрание учеников, агитационные выступления, и сами выборы.

В современных старших школах, где отдельные классы почти никогда не собираются, это очень большое событие.

Но не только это, на общем собрании учеников должно быть вынесено предложение по внесению основных изменений в систему школьного самоуправления.

Фактически ещё до летних каникул под поверхностью школьной жизни назревал конфликт между сторонниками внесения изменений и группой оппозиционеров.

То ли из-за популярности нынешнего Президента Саэгусы Маюми, то ли из-за сложности публичного противостояния этому предложению, или из-за влияния действий Команды второго потока в «Коде монолита» дивизиона новичков, но по численности группа сторонников была подавляющей. Тем не менее в ответ оппозиционная группа была более упрямой. Люди, видевшие текущее состояние дел, почувствовали присутствие настроения жестокости; из-за чего школа заполнилась беспокойством.

◊ ◊ ◊

— Все здесь? Это последняя проверка мест размещения.

После окончания утренних занятий, все члены дисциплинарного комитета собрались в штаб-квартире комитета.

Так как они работали посменно и большинство из них в одиночку, все члены комитета редко собирались вместе. Общее собрание учеников — один из немногих случаев, когда используется сила всех членов.

— В общем, комитет будет размещен внутри конференц-зала. Снаружи будут использованы автоматические камеры видеонаблюдения. Мы здесь чтобы помочь школьному самоуправлению.

Вся сила дисциплинарного комитета состояла из девяти человек. Поскольку это было всё, что доступно для поддержания порядка собранных в конференц-зале 560 учеников, у них не было свободной охраны, чтобы потратить её на наблюдение за внешним периметром. Впрочем, даже если бы у них было достаточно людей, иметь дело с незваными гостями — не часть их работы.

— Тиёда и я будем на главном входе; у бокового входа — Тацуми и Морисаки...

Слушая указания Мари, Тацуя подумал, что она «необычно напряжена». Вместо использования женственной речи, она говорила довольно по-мальчишески. Ну, для дисциплинарного комитета, это была редкая возможность собраться вместе.

— Саваки с верхней части помоста, Шиба с нижней части; это всё.

Мари назвала имена членов и их посты, чтобы подтвердить их.

Её собственный пост был в крыле сцены.

В случае если выступающий будет атакован, он и Саваки будут так называемой последней линией обороны... но Тацуе на самом деле не нужно было об этом беспокоиться.

После вчерашней прогулки с Маюми он понял. В Первой старшей школе нет достаточно безрассудных учеников, готовых ей навредить. То есть безрассудно пытаться навредить Маюми в Первой старшей школе, и каждый парень-старшеклассник был готов убедиться, что все это узнают...

— Все, быстро займите свои посты. Шиба, ненадолго останься. — Когда остались лишь они двое, Мари вернулась к своей обычной манере речи. — Только побыстрее; Тацуя-кун, как вчера всё прошло?

Ему не нужно было просить объяснить, о чем она спрашивает.

— Атакован, три раза.

Лицо Мари быстро застыло.

— Я был.

Однако когда она услышала его последующие слова, на лице осталось лишь удивление.

— Нет, кажется, я смотрел на Президента слишком тепло.

— ...Забудь о времени, просто объясни мне всё!

— Если кратко, то они походили на членов её фан-клуба.

Когда она услышала спокойное объяснение Тацуи, её лицо сменилось на понимающее.

— В общем, неуместная ревность.

— Вполне можно было бы понять, что там, очевидно, такого не было, поскольку с нами была Миюки.

Вспоминая вчерашние события, на него накатилась волна усталости (эмоциональной). По крайней мере, так чувствовал Тацуя.

— Что ж, лишь активируй свои CAD; будь на чеку, но если сделаешь глупость, ты получишь больше, чем просто гнев Президента.

— Понял...

— В случае если мы попадем под перекрестный огонь, мы, вероятно, не сможем вмешаться... Потому что если Президент получит лишь один удар, возникнет проблема, если мы попытаемся кое-кого остановить.

Даже фанатики не хотят напрасно умереть. Смертники осуществляют свои планы, чтобы забрать своих врагов (и их союзников) с собой. Снайперы не планируют ударять с мест, где могут быть замечены, или в местах, которые, как известно, защищены пуленепробиваемым стеклом.

Они двое почувствовали себя глупыми, беспокоясь по пустякам, и обменялись облегченными улыбками.

...После всего этого энтузиазм Тацуи к своей работе упал почти к нулю.

С убеждением, что он слишком серьезно всё воспринимает, что даже в тенях видит врагов, он занял свой пост, став на краю сцены возле лестницы.

Поразмыслив над всем этим, он решил, что это всего лишь вопрос выборов старшей школы. Даже если престиж «Президента школьного совета» имеет какое-то реальное значение, должности «вице-президента», «секретаря» и тому подобные после окончания школы ничего не значат.

В системе Первой школы, если Президент школьного совета пожелает, могут быть два вице-президента или четыре секретаря; ученики второго потока не были частью школьного совета не из-за дела чести, а лишь из-за дела гордости. И, к тому же, довольно мелкой формы гордости.

На его точку зрения негативно повлиял «внешний мир»...

Ради идеалов, ради денег, ради чести, ради гордости... в мире, в который Тацуя был глубоко погружен, за такое было сравнительно легко обменять человеческую жизнь; он принимал всё слишком серьезно, когда они обсуждали и оценивали опасность, и забыл разницу в «Сцене» перед глазами. Он чувствовал, что смотрит на всё вдали от реальности, будто смотрит фильм.

— ...По вышестоящим причинам, я предлагаю убрать ограничения относительно того, кто может стать членом школьного совета.

Когда Маюми закончила объяснять законодательный акт, внезапно поднялась рука из ряда третьего года.

Тацуя не припоминал ученицу первого потока (одним словом, она не участвовала в Турнире девяти школ; она не имела достаточно силы, чтобы её выбрали членом команды), которая стала у подиума для лиц, задающих вопросы.

Поскольку современные параболические микрофоны имели возможность ухватить повседневный разговор с расстояния 50 метров, устанавливать подиум для лиц, задающих вопросы, было немного чересчур.

Этот небольшой инструмент (микрофон) и большой инструмент (динамики), работающий вместе с ним, собирались постепенно отнять представление Тацуи о том, как мир должен работать.

— ...Такая общественная позиция... убедительный довод...

Слова спрашивающего, из так называемой оппозиционной группы, периодически достигали его ушей.

Естественно, затычки для ушей он не носил; он подсознательно фильтровал речь, позволяя достигать сознания лишь словам, которые могут вызвать проблемы.

— А есть ли вообще необходимость менять систему? Одним словом, есть ли ученик второго потока, подходящий для того, чтобы стать частью школьного совета?

Тацуя нахмурился на вопросы с ясными целями (хотя в самих вопросах не было ничего такого, чтобы докладчик захотел скрыть своё лицо от посторонних).

Это явно была удача. Тацуя считал, что Маюми отвечала на вопросы серьезно; он не знал, о чем она думает или думает ли она, но она ответила им:

— Сегодня я подаю в отставку с поста Президента школьного совета. Соответственно, в школьный совет новых людей я назначить не могу, поэтому я не думала о том, кто будет назначен.

— Тем не менее, вы можете давить на следующего Президента школьного совета по поводу назначения ученика второго потока по вашему собственному выбору?

«Она сказала "вашему собственному выбору"...»

Тацуя посчитал это выражение крайне вызывающим.

— Я не думаю становиться скрытой императрицей, — пошутив, она хихикнула. — Право назначать следующих членов школьного совета — одно из полномочий следующего Президента. Я не намерена отменять какие-либо полномочия следующего Президента.

— Вы хотите сказать, что желаете, чтобы следующего Президента школьного совета окружали ученики второго потока; вы хотите сказать, что именно сейчас выдвинули эти изменения в нашей системе не с этим намерением?

В конференц-зале поднялся шум на эти слова с примесью яда. Похоже, удивился не только Тацуя.

— Тишина, пожалуйста.

Ледяной голос, который отдал приказ, принадлежал Миюки, помогавшей поддерживать программу.

Поскольку Президент Маюми, поднявшая эту проблему, стояла, чтобы отвечать на вопросы, Хаттори сразу же назначили ответственным за надлежащее проведение заседания, а Миюки его помощницей (кстати, во время общего собрания учеников официально докладчик не мог взять перерыв, чтобы поесть или попить).

— ...Ответ на ваш вопрос «нет». Я защищаю это предложение именно сейчас потому, что сейчас единственная возможность. Поскольку я считаю, что это обязанность Президента школьного совета обеспечить, чтобы любая вражда между кохаями полностью исчезла и не переросла в огонь.

Глубоко в сердце Тацуи появилось чувство любопытства. Что бы там ни было, но это благородное лицо, похоже, никогда не предстанет за пределами арены, как этой.

— Правда в том, что невозможность учеников второго потока стать представителем школьного совета не является источником противоборства.

С другой стороны, особа, задающая вопросы — которую звали Асано — становится всё более неподатливой, подумал Тацуя.

— Это не вопрос того, есть ли кандидат или нет, Асано-сан. Система показывает, как думает организация, наш школьный совет. Система не позволяет ученикам второго потока стать представителями школьного совета, и неважно, насколько ученик силен. Это можно истолковать как декларацию того, что школьный совет считает их недостойными привилегии представителя школьного совета. Это ошибочно принимают за элитарность.

Она положила много усилий в создание этой презентации, подумал Тацуя, когда Президента окутали аплодисменты. Они шли не только от рядов учеников второго потока.

— Это уловка. — Сколь бы толстокож человек ни был, но он не может не осознавать, что настроение конференц-зала против него. Среди всего этого она по-прежнему настаивала на своём; неудивительно, что в словах Асано начали появляться истерические нотки. — Из-за того, что у вас, Президент, есть ученик второго потока, которого вы хотите разместить в школьном совете, вы хотите аннулировать это ограничение! Разве это не ваш истинный мотив, дать кому-то привилегированное отношение! — В голосах, которые временами выкрикивали «точно», было чувство отчаяния, но они сразу же утонули в шторме освистывания. От этого шторма исходили большие волны недовольства против подиума для задающего вопросы. — Президент Саэгуса! Разве это не ваш истинный мотив: поставить того первогодку в школьный совет?! — Палец истерически кричащей Асано указал на Тацую. — Я знаю, что это правда. Вы даже зашли так далеко, что вчера по дороге домой пошли вместе с ним к станции!

Наверное, это была безнадежность, взрыв отчаяния. Лицо Асано смялось. Тем не менее, эти слова неожиданно показали большой результат. Шторм освистывания мгновенно утих. Глаза всех учеников начали перемещаться туда-сюда между Маюми и Тацуей. Увидев, что лицо Маюми окрасилось слабо красным, Тацуя подумал: «это лицо лишь увеличит беспорядок!», — но под обстоятельствами, когда он неохотно был под постоянным наблюдением, он просто не мог её осуждать.

Тупиковое положение было сломано, когда со сцены прозвучали холодные слова:

— Это всё, что вы хотите сказать?

Никем не замеченная, (наверное, пока) Миюки поднялась. Холодный надменный взгляд пронзил лицо старшеклассницы.

Даже с задней части сцены казалось, — нет, наверное, именно потому, что это исходило из глубин сцены, — что её выражение ясно обладает достоинством, как у королевы, ожидающей короткого ответа; распространяющая слухи старшеклассница сразу же закрыла рот.

«Магия... не вызвана» — первым делом Тацуя проверил и убедился, что Миюки не потеряла контроль магии.

Давление было не магией. Не вызывая какую-либо магию, Миюки излучала ледяной холод, отнимающий у тела способность свободно двигаться, будто в глубинах худшей зимы, даже Тацуя его ощутил.

— Видимо, ваш порыв был попыткой затуманить вопрос порочащей личность клеветой. Поэтому моей властью помощницы лица, отвечающего за надлежащее проведение заседания, я приказываю вам покинуть зал. Если у вас есть возражения, тогда обеспечьте основу для вашего утверждения, что у Президента Саэгусы есть особые чувства к конкретному ученику первого года.

— Это... — естественно, Асано запнулась. Потому что это изначально были лишь домыслы, просто клевета. Даже сама Асано это осознавала.

Глаза Миюки холодно остановились на парализованной Асано. В глазах не было магии, они содержали лишь презрение. Казалось, этот взгляд был способен заморозить сердце противника. И это на самом деле парализовало агитатора, вовлекшего её старшего брата в клевету, поэтому противник была в состоянии, когда не могла пошевелить даже пальцем.

Это не была власть, ранг, социальный класс... или опыт работы в обществе, всё это не могло принадлежать ученице старшей школы. Это и вправду были обстоятельства, когда можно использовать слово «Достоинство»; столь славно это звучало.

— ...Я сделаю поправку. Вам нет необходимости покидать зал. Пожалуйста, прекратите задавать вопросы и вернитесь на своё место, Асано-сэмпай. — Хаттори, отвечавший за надлежащее проведение заседания, по крайней мере попытался взять всё под контроль. А почему «по крайней мере»... ну, в общем, он тоже был поражен давлением, которое всё ещё исходило от Миюки.

Миюки элегантно поклонилась и вернулась на своё место; Асано была не в том состоянии, чтобы сказать даже слово в ответ и неуклюже вернулась на своё место.

В конце концов, помеха оппозиционной группы закончилась неудачей.

После этого беззаботное настроение, что даже не позволило никому перебивать докладчика, заполнило конференц-зал, постепенно (или, возможно, скучно), люди голосовали в электронном виде, и отмена права на избрание в школьный совет лишь первого потока была утверждена большинством.

И, наконец, настало время предвыборной речи Азусы.

Поскольку кандидат был лишь один, речь была больше похожа на декларацию убеждений кандидата, но протокол, нет, вотум доверия будет проведен (более того, бюллетени будут из настоящей бумаги, а не электронным голосованием). В её лице смешался восторг и напряженность, Азуса подошла к подиуму. Когда она быстро поклонилась, раздались аплодисменты.

Тут и там, свист и крики поддержки смешались вместе, но вскоре, когда Азуса начала говорить, они затихли.

Тацуя и Миюки не могли понять, так как их мало интересовала развлекательная индустрия, но милый и женственный тип выступающей на сцене девушки нравится многим парням.

Тацуя всё ещё не знал почему, но без учета её отличных оценок в теории и практике, не хвастаясь даже немного, скромная и дружелюбная Азуса, лицо и фигура которой были также скромными и дружелюбными, в школе имела репутацию «идола, с которым легко подружиться», что было похоже, но немного отличалось от Маюми.

Удивительно (хотя так говорить было бы несправедливо к Азусе), но она красноречиво преподносила свою «политику» и «курс». Основы были унаследованы от текущих взглядов школьного совета; он видел сильную склонность к школьному идеализму, но в целом закончила она умеренно. Иногда она странно подкрепляла речь словами «Пойти на это» и «Вы на это способны»; ну, наверное, у нас всех есть странности.

Разразился шторм, когда она коснулась темы представителей следующего школьного совета.

— ...Я отложу решение до того дня, когда нужно будет делать необходимые назначения. Я намерена назначить очень способных людей, без учета их принадлежности к первому или второму потоку.

— Этого ученика второго потока~?

— Азуса-тян любит молодой и неукрощённый тип~.

Эти слова и впрямь были лишь низкосортными насмешками. С самого начала это был лишь вульгарный способ для подавленной оппозиционной группы выбросить свою неослабевающую и всё ещё тлеющую неудовлетворенность. Возможно, они подсознательно посчитали, что контратака против Азусы наиболее вероятно будет проигнорирована.

Но их расчеты оказались ошибочными. Впрочем, сама Азуса на оскорбления ничего не сказала.

— Кто это только что произнес!

— Чтобы так высмеивать Накадзо-сан!

— Если у вас есть что сказать, скажите это перед нами!

— Выходите, трусы!

...Она просто не успела ничего сказать, когда поднялся большой шум. В середине собрания расцвели склоки. Насмехающаяся оппозиционная группа и ближайшие фанаты Азусы начали драться.

— Пожалуйста, успокоитесь! Вернитесь на свои места!

— Тишина, пожалуйста!

— Успокойтесь, все!

Миюки, Хаттори, и Маюми несколько раз подняли голоса, но разъяренные ученики их не слышали. Размер потасовки постепенно увеличивался. Насмешки, тоже, постепенно становились всё менее прочными.

Но силы использовано не было; они были похожи на склоки детей, но простое погружение в это, чтобы их успокоить, приведет лишь к проигрышу в детской игре в толкание осикура-мандзю: их просто вытолкают.

Всё было бы легко, если бы не нужно было беспокоиться о нанесении кому-либо травм; впрочем... хотя у него и начала болеть голова от сложности контролирования обстановки, Тацуя обменялся взглядом с Саваки и Тацуми, и приготовился вмешаться. Но решение было принято слишком поздно.

Они шептались об отношениях Тацуи и Азусы; в миг, когда чрезвычайно вульгарная издевка вышла из уст одного из оппозиционеров, пронзительный голос девушки принял командование беспорядками:

— Успокойтесь!

Она не кричала, но в её голосе была иллюзия громкости. Голос не был громким, но его сила подействовала на тех, кто был вовлечен в потасовку. Инстинктивно, ученики повернули глаза, в следующее мгновение они машинально их закрыли, затем, моргая, снова посмотрели на сцену.

На сцене неистовствовала метель из света Псионов. Неистовая ярость устремилась в мир. Современная магия изменяет мир, проецируя ложное видение через информационное тело. Невозможно, чтобы магия была вызвана без намерения направлять её форму. Но, несмотря на это, хаос, вызванный неистовствующими эмоциями, может призвать этот хаос в мир. Столь сильна была сила вмешательства, отрицающая общеизвестное знание.

При таких обстоятельствах никто не мог сказать, когда конференц-зал будет разбит льдом.

Маюми, Хаттори, Сузуне, и Азуса одновременно вытянули руки, направив CAD на Королеву этого Ледяного Мира — Миюки — чтобы удержать её под контролем.

...Тем не менее, магической битвы между коллегами по школьному совету в таких ужасающих обстоятельствах по счастью удалось избежать в последнюю секунду. Мгновенно спина ученика, стоявшего на сцене, скрыла интенсивные эмоции девушки из поля зрения учеников. Этот парень положил обе руки на плечи девушки, и мир, который был охвачен её силой, изменился, словно был подавлен.

Что они сказали друг другу или говорили лишь их глаза без слов, за пределами сцены понять было невозможно.

Тем не менее, с того мгновения, как парень освободил девушку из своих рук, и пока они не покинули сцену, взгляды абсолютно всех учеников, первого года, второго года, и третьего года смотрели на них двоих, будто приклеенные.

◊ ◊ ◊

Впоследствии, будто все окунулись в холодную воду, порядок был полностью восстановлен. Даже насмешники были просто сочтены грубыми людьми, ободренными концертным настроением.

Предвыборная речь торжественно распалась, и ученики выстроились в линию, чтобы отдать свои голоса, как дрессированные овцы.

Итоги голосования были размещены следующим утром, после того как третий год под руководством школьного совета закончил подсчет голосов.

Эти итоги...

— Поздравляю, А-тян.

— Накадзо, поздравляю.

— Поздравляю, Накадзо-сан.

...Первым делом услышав с утра поздравления, Азуса была избрана Президентом школьного совета.

— ...Шиба-сан, думаю, будет лучше, если ты на это не будешь обращать никакого внимания, поскольку голосование ни на что не влияет.

— Слишком плохо, Тацуя-кун.

Слушая симпатизирующий голос Сузуне и, не в силах удержаться от того чтобы показать, каким забавным она это находит, голос Мари, Тацуя и Миюки с соответствующими болезненными лицами читали отчет о подсчете голосов.

В целом, было 554 бюллетеня.

Количество легитимных бюллетеней было 173.

Итоги бюллетеней содержали...

— ...Вот результаты.

— Шиба: 220, Накадзо: 173, Тацуя-кун: 161...

— ...Подождите. Бюллетени очень многих учеников, которые неправильно написали имя, не должны быть засчитаны... — Крича «я хочу притвориться, что этого не существует» без слов, Миюки спокойно возразила. — Почему «Королева», «Её Величество, Королева» и «Снежная Королева» все посчитаны за меня? — Протестовала она плачущим голосом.

— Так как на других было написано «Королева Миюки», «Её Величество, Королева Шиба Миюки», «Снежная Королева Миюки» и подобное... по-другому понять их было просто невозможно.

Слушая, как Сузуне извиняющимся голосом её утешает, Миюки просто не могла не понять.

— Что они этим имели в виду? Они думают, что у меня есть какие-то наклонности к извращениям*?

— ...Нет, по-моему, они точно не имели в виду ничего такого. Увидев, как ты выглядела, не думаю, что у кого-то осталось мужество... — в замешательстве возразила Мари, и, будто проиграв внутренней борьбе, тело Миюки и вправду тяжело опустилось.

— Эй, я что, столь ужасна? Неужели моё поведение и впрямь так невыносимо? — Тон Миюки сменился на подлинный вопль.

— ...Миюки-сан, успокойся. В конце концов, никто так не думает. — Маюми попыталась изо всех сил придать голосу мягкость, чтобы как-то успокоить Миюки, но это почти ничего не принесло.

— Дайте мне бюллетени! Я найду, кто написал их!

— Это абсурд... прежде всего как ты это сделаешь?

Кто-то пробормотал этот очевидный изъян в её плане, но в данном случае это было совершенно бесполезно.

Миюки повернула всё своё тело к Тацуе, её глаза сразу же омрачились.

— Онии-сама... — с нуждающимся взглядом, Миюки почти заплакала и прижалась к нему, Тацуя временно отложил своё беспокойство:

— Не проси невозможного, Миюки. Поскольку речь идет о тайном голосовании, расследование о том, кто за кого голосовал — серьезное нарушение правил. — Он погладил её по голове без тени смущения и предупредил её, будто она была маленьким ребенком.

— Но... но...

Не зная, что ещё сделать, Тацуя нежно обнял всхлипывающую младшую сестру:

— Всё хорошо. — Его губы приблизились к уху сестры. — В конце концов, ты не Королева, — и с глубоко нежным голосом, — неважно, как остальные на тебя смотрят, для меня ты милая принцесса, — Тацуя дал этот обет.

— Онии-сама...

Звук плача постепенно угас, одновременно с этим, похоже, её гнев и разочарование также угасли, и потенциальный Армагеддон стих, все расслабились.

Тем не менее, вскоре они оказались в неловкой обстановке совершенно иного вида. Хотя Миюки и перестала плакать, она не намеревалась отпускать руку Тацуи. Скорее даже, её голова и щеки шокирующее прижались к груди Тацуи; аура вокруг них была так мила, что все они страдали от ревности.

◊ ◊ ◊

После полудня в этот день Тацуя и Миюки больше не показывались в комнате школьного совета.

Миюки не только плакала перед своими сэмпаями, она позволила себе, чтобы все увидели, как они обнялись и её утешили, поэтому вполне понятно, что она была слишком смущена, чтобы прийти; когда подобающе смущенный Тацуя сообщил им это, Маюми и остальные перестали беспокоиться.

Азуса удостоилась чести праздновать со своими товарищами из второго года, поэтому её место было пустым. Сузуне, как обычно, не приходила, если ей не нужно было что-либо делать, поэтому она не появилась. И сегодня, что необычно, в комнату школьного совета пришел Катсуто.

— Вот, держи.

Когда еда закончилась, Маюми достала чай для Катсуто. Он молча сделал тост и поднес чашку ко рту.

— Итак, почему ты сегодня пришел, Дзюмондзи?

Хотя они оба были гостями, Мари — наверное, потому что больше не могла сдерживаться — вела себя так, будто они в её собственной штаб-квартире и задала ему вопрос; на что Катсуто ответил «просто так»:

— Наверное, потому что сегодня для Саэгусы её истинный день отставки. Сегодня последний раз я могу прийти, чтобы увидеть её как Президента школьного совета.

— Понятно, так ты пришел поблагодарить Маюми за её службу или что-то подобное.

— Ох, Дзюмондзи-кун, спасибо.

— А, пожалуйста.

Самодовольно улыбаясь, они двое скоординировали атаки (словесное нападение?) на что Катсуто серьезно дал отпор.

— ...Так вот оно что. Я думала, что Тацуя-кун напоминает мне кого-то, он реагирует на такое точно так же, как ты, Дзюмондзи-кун.

— Шиба?

«Мы похожи?», — Катсуто спросил взглядом; Мари пожала плечами. Хотя их ответы внешне были похожи, Мари считала, что ответы Тацуи намеренны, а Катсуто спонтанны, поэтому её оценка была в том, что их молчаливость — единственное сходство.

— Кстати, как думаете, как Шиба вчера это сделал...

Вероятно посчитав, что не сможет избавиться от него лишь через язык тела, Мари попыталась быстро сменить тему разговора.

— Всё было хорошо... Нам не нужно было беспокоиться.

Однако, наверное, потому что они оба об этом думали, Маюми и Катсуто прошли мимо решения Мари, направив разговор по своему выбору.

— Я не смог разглядеть, что на самом деле происходило, но, как мне показалось, Шиба-кун сдержал свою сестру?

— Да. Её проявление силы и его подавляющая способность невероятны.

Как Катсуто и сказал. Правду о том, что происходило, зрители обнаружить не могли; лишь те, кто находились на сцене, как Маюми, могли ясно видеть, что случилось.

Возможно, это было практическое применение «Прерывания заклинания». Структура Псионов мгновенно отобразилась — без необходимости записывать информационное тело в Эйдос, сами Псионы были продуктом формирования Внешней системной магии — в форме ауры. Большое количество Псионов в хаотичном порядке обернулись вокруг её неистовства; эта подавляющая сила была сжата и влилась обратно в тело Миюки.

Псионы не являются чем-то, что источает тело, но тело — это проводник для Излучения и Поглощения. Формирование последовательности активации CAD является примером подобного моделирования. Тацуя брал Псионы, которые Миюки рассеяла и, без какого либо сотрудничества с ней, вливал их обратно «внутрь».

— Неважно, как кто-то хорош во Внешней системной магии, неважно, являются ли они кровными родственниками, может ли кто-то на самом деле манипулировать Псионами другого человека так легко? Тогда они были полностью вне контроля самой Миюки; это другое дело для рассмотрения, но... — Маюми проговорила целый список беспокойств.

— Может, это одна из его техник древней магии? Думаю, это было «Искусство Мудреца», оно отлично подходит для управления Псионами... — Мари выдвинула свои догадки в качестве ответа; однако...

— Нет, неважно, насколько хорошо освоена техника древней магии, она требует времени для активации. Искусство Мудреца, о котором ты говоришь, является весьма трудоемкой магической системой. — Катсуто косвенно опроверг догадку Мари с «это не всё объясняет» типом ответа. — Даже глядя на силу его сестры, как я и ожидал, думаю, что их генетику нельзя игнорировать...

— Но он ведь сам это опроверг, сказав «что не член Десяти Главных Кланов», так ведь? — В этот раз логике Катсуто Мари предоставила контраргумент.

— А. Не было похоже, что он врал.

Когда они пришли к этому тупику, Мари и Катсуто склонили головы.

— ...Давайте уже остановимся. Этот разговор. Не хорошо спрашивать о кровной линии, — Маюми вдруг предложила остановиться.

Мари и Катсуто посчитали внезапную смену отношения Маюми неестественной; тем не менее, для волшебников, спрашивать о кровной линии определенно было мелким преступлением, поэтому они не могли возразить.

Конечно, Маюми не сказала им, о чем тайно думает. Её собственное убеждение было в том, что если Тацуя «экстра», тогда этот вопрос запрещен.

Вот так Тацуя и Маюми, не сговариваясь между собой, вместе стали сообщниками, чтобы держать происхождение Тацуи в тайне.

  1. Оба-уэ: очень вежливая форма Тёти.
  2. Наклонности к извращениям: Королева может также относится к «госпоже и рабу».