Настройки, закладки и тд
Оглавление
Добавить в закладки

Глава 5. «История восьмиклассника» и «битва восьмиклассника»

— О! Тогаши! У меня есть одна штучка, на которую ты определённо захочешь взглянуть! Рейтинг девчонок!

Это было утром третьего дня занятий с Риккой. По пути в школу в гордом одиночестве я вдруг услышал звонок велосипеда Ишшики. Обычно мы не ходим в школу вместе, но сегодня так уж вышло, что встретились. Я хожу в школу пешком, а он время от времени ездит на велосипеде; скорее всего, в те дни, когда ему нужно ездить на подработку на своём педальном двигателе. Похоже, сегодня в его расписании подработка стоит.

Он спрыгнул с велосипеда и покатил его руками.

— Что?! Он уже готов?! Покажи мне его прямо сейчас!

— Хе-хе-хе, секунду, секунду, друг мой. Скоро ты всё увидишь. Всё закончилось просто великолепно! Результаты конкурса на самую красивую девушку класса заставили удивлённо содрогнуться даже меня. Содрогнуться! О, кто на вершине рейтинга? Она? Или она? Но знаешь, лично мне кажется, что в нашем классе больше красивых девчонок, чем в среднем классе по стране. Тебе так не кажется? Это пришло мне в голову, когда я завершил подсчёт голосов и потрясённо читал результат. У меня было такое чувство, что я о наших красавицах вообще ничего не знал. О, сколько же раз мне пришлось исправлять то, что написано у меня в блокноте… Сколько новой информации я получил… Хе-хе, всё ещё хочешь узнать результат? А, приятель?

Нижайше прошу прощения. Ишшики вошёл в полностью извращённый режим, а мы ведь ещё даже до школы не дошли. Я знаю, что этот парень, как и все другие, любит девушек, но сегодня он слишком опасен. С другой стороны, я тоже парень.

— Покажи! Или хотя бы скажи!

— Слушай! Начнём с рейтинга, а о новой информации речь зайдёт позже! — и, пылко ответив мне, он вынул из кармана почему-то подмокший листик, на котором было написано: «114! ПРЕВОСХОДНО! Девушки, чья красота превосходит ангельскую!» Он настолько увлёкся всякими рейтингами, что я забыл его пожурить. Но опять же, я тоже парень. Это главное. Что ещё я могу сказать?

Ну-ка, кто возглавил рейтинг?

— Первое место… да, у Нибутани. Вот почему она стала лучшей и в моём личном рейтинге. Чисто по внешности я бы начал встречаться с Каннаги-сан, так что результат меня очень удивил.

А ведь вчера я столкнулся с этой его лучшей девушкой. Думаю, если я скажу ему, почему она не станет лучшей в моём личном рейтинге, он удивится ещё больше. Начала как садистка и закончила как враг всех носителей синдрома восьмиклассника.

— Так уж и удивил.

Ишшики даже не остыл.

— Да, хоть я и назвал её второй, результат меня очень удивил. Наверно, на вершину её привели её лидерские качества. Вот её главная сила. Каннаги-сан, может, и самая красивая, мы все готовы это подтвердить, но на одной лишь красоте далеко не уедешь! Сейчас мы, мужчины, слишком нерешительны! Если хочешь, называй нас бета-самцами! Наши помыслы так легко понять! Так что то, почему Нибутани-сан стала номером один, ясно сразу! И это не пустой разговор! Ты только посмотри на то, как беззаботно она с нами разговаривает! Её красота опережает время! Такой сладкой жизни все мужчины в наше время и хотят!

Начало звучало пылко, а вот конец как-то погас. Что за бред он несёт? Я ни слова не успел вставить. Где мой характер? В первый раз слышу, чтобы кто-нибудь был рад тому, что он бета-самец.

— Понятно. Что ж, я согласен с тем, что она умеет создавать приятную атмосферу. Весь класс скажет, что на неё можно положиться.

Больше я не мог сказать о ней ничего хорошего.

— А? Ты разочарован результатом?

— Не то чтобы разочарован… Просто Нибутани не кажется мне такой, какой ты её тут расписываешь.

— То есть тебе кажется, что Нибутани не так проста?

— Типа того, — сказал я и ускорил шаг, чтобы свалить. С меня хватит. Я не понимал Нибутани. Совсем.

Ишшики пересел на велосипед, чтобы догнать меня. Я видел, как он ухмыляется. Видимо, ему есть что сказать.

— О, так дело не в этом? Ты расстроился из-за того, что никто, кроме тебя, не проголосовал за Таканаши-сан?

— Что?! Нет, нет. Совсем нет.

Я уверен, что он ни на секунду не поверит моим словам, — интонация подвела. Нет, я, конечно, расстроился немного из-за того, что за Рикку больше никто не проголосовал, но не настолько, чтобы впасть в депрессию. Думаю, пока человек с ней не подружится, красивой её считать он не будет.

Но тут я начал этого гипотетического человека ревновать. Эй, я первый подумал, что она красивая! Может, когда-нибудь такое и правда случится. Да уж, спокойствия того дня, когда я впервые за неё проголосовал, мне уже не дождаться…

Меня стали одолевать муки счастья и одиночества. Они изменились с тех пор, как я стал сближаться с Риккой, и эта больная синдромом восьмиклассника тому виной. Голосовал-то я лишь за красивую внешность.

— Ладно, так и быть. Тогаши, Таканаши-сан вся твоя! И ничья больше! Ты уже прошёл несколько шагов по дороге любви! Да, кстати, вы и сегодня будете заниматься после уроков?

— Что? Что буду делать?

— Чувак, да весь класс уже знает. Мы тут говорим, а наши не дремлют, сообщения отправляют. Я что-то слышал об учебной группе, но не в курсах вообще, я не всё слышал. Но по какой-то причине народу кажется, что вы двое на этих занятиях флиртуете. Весь класс уже, походу, знает.

— Это кто такое рассылает?! Хана ему. И мы не флиртуем! Такие недопонимания только ухудшат моё положение!

— Ну, так говорят. Кстати, у меня о ней есть хорошие новости. Рассказать?

Хорошие новости? Не уверен, что они покроют слухи о том, что у Рикки синдром восьмиклассника. Вот так мне после всего этого кажется. Эх, что на этот раз?

— Мне не особо интересно, но если хочешь, выкладывай.

На самом деле мне было интересно, но пришлось вести себя так, чтобы он этого не понял. Извините за сей акт поведения а-ля цундере.

— Это о том слухе про девочку в маске. Похоже, это не Таканаши-сан. Вроде, кто-то из общества изучения аниме надел маску, стал страдать фигнёй, а потом пришёл в учительскую и начал пороть эту чушь из какой-то там игры. Звучит весьма правдоподобно. Это тоже по «мылу» рассылали. Может, с тех пор, как все узнали, что девочка в маске не она, все слухе о синдроме восьмиклассника тоже утихнут? Поздравляю, чувак!

Я промолчал. Слишком уж хорошо я знал, что синдром восьмиклассника у неё есть. Что я мог сказать? Максимум — что я рад, что Рикка не является девочкой в маске. Это неслабо обнадёживает. Такое чувство, что вся та фигня, которой страдала девочка в маске, — розыгрыш. Общество исследования аниме таким займётся куда охотнее неё.

— Вот так вот. Удачи с послешкольным флиртом. Я завидую… Чёрт, как же я завидую!

— Да у неё просто плохо с математикой. Я только помогаю ей…

Но Ишшики продолжил свою страстную речь о рейтинге. На его реплики о достоинствах каждой девушки я мог ответить лишь равнодушными пустыми фразами. Мою голову занял хаос вокруг Рикки и Нибутани. Кстати о Нибутани…

— Ишшики, тебе надо перестать распространять вокруг себя ауру извращенца.

— Что?

Похоже, это для него новость. Он так жалко выглядел, что я не смог заставить себя продолжить. Хотя такое лучше самому замечать.

— Эй! Ты о чём вообще?! Ты чего?!

Забыв о рейтинге, он яростно перекинулся на эту тему. Бросив на него взгляд, я вошёл в школьное здание.

◆◆◆

После того как прозвенел звонок с последнего урока и наши одноклассники покинули класс, мы мирно начали третий день наших послешкольных занятий. Раз уж вокруг никого не было, Рикка, естественно, сидела за моей партой.

После этих двух дней учёбы я понял, что стал лучше понимать Рикку как личность. Во-первых, она до ужаса ненавидит математику. Хотя «ненавидит» — это ещё мягко сказано; больше похоже, что она хочет, чтобы математика стала живым существом и умерла мучительной смертью. Ноль за экзамен только усилил эту ненависть. На математике я понаблюдал за Риккой. Во время урока она кивала головой и внимательно слушала учительницу, но после урока пройденное начисто вылетало за пределы её понимания.

Разложение на множители давалось ей настолько тяжело, что она не могла разделить даже разжёванную величину. «В разложении на множители нет никакого смысла!» Конечно, такими словами делу не поможешь, и когда дело дошло до этой темы, я чувствовал себя несколько тревожно. Может, у неё проблемы с самим понятием «переменная»?

Поэтому я начал учить её находить и вычленять сначала x, а потом и y. Если бы я не включил разложение на множители в нашу учебную программу, у неё не было бы никаких шансов пересдать экзамен. До него оставалось всего несколько дней, и я размышлял над тем, что делать дальше. Рикка же легла на парту.

Я никак не мог представить себе эту ненавистницу математики на дополнительных занятиях в середине лета. Я уверен, что летом у неё совсем ничего не получится.

Она вынула карандаш. Я зачем-то встал и подошёл к открытому окну. Готов поклясться, что заметил улыбку, но это могло мне и показаться.

Вот проказница.

Пока я думал о таких глупых вещах, в окно подул летний ветер. Он начал трепать короткие волосы Рикки.

— Знаешь, Юта, я могу управлять таким ветром.

— Какого чёрта ты начала разговор именно с этих слов?!

Я вспомнил, как тоже умел управлять ветром с помощью сил тёмного пламени. Мне казалось, что стоит мне дунуть, как подует настоящий ветер. Контроль над ветром — что, неотъемлемая часть способностей каждого носителя синдрома восьмиклассника?

Силы ветра ужасают.

— Здесь слишком жарко. Запрашиваю кондиционирование воздуха.

— Не помешало бы… Стоп, если ты можешь управлять ветром, то сможешь сделать так, чтобы тут было холодно.

Не сказав ни слова, Рикка нажала на выключатель возле классной доски и включила вентилятор, висевший на потолке. Две лопасти пришли в движение и стали разгонять воздух. Но не сказал бы, что стало намного прохладнее.

Убедившись, что вентилятор работает, Рикка триумфально посмотрела на меня. Должен признать, с мимикой у неё всё отлично. Стоп-стоп-стоп. Да, ты гордишься собой, но ты не можешь просто нажать на кнопку и говорить, что умеешь управлять ветром! Меня терзали смутные сомнения, но как ответить, я не знал.

— Это предел моих сил холода. Изначально у меня их не было совсем. Охлаждающие техники доступны только тем, кто изучил эти силы на высоком уровне. Я перешла к использованию сил тьмы, поэтому к настоящему моменту достигла лишь низкого уровня. Управление вентилятором — мой предел.

— Круто-то как…

Люблю я такие выдумки. Божественные силы, инструменты чёрной магии и всё такое. Да, это круто.

Пока я раздумывал об этой ерунде, Рикка вернулась в своё учебное состояние и села за парту. Она что, собирается заниматься?

— Жарко, — сказала она и рухнула на стол.

Да уж, раз в пять теплее, чем вчера. Стандартный летний жаркий денёк. Любой скажет, что сейчас жарко.

— Это точно. К сожалению, наш вентилятор воздух охладил не сильно. Ну, возможности включить кондиционер у нас всё равно нет.

Когда-то кондиционеры в школе работали. Их можно было включать только в учебное время. Но потом учителя стали жаловаться, и их запретили включать на уроках. Потом ученикам совсем запретили ими пользоваться. Вот такие вот дела. Разумеется, записано это нигде не было, и просто передавалось из поколения в поколение.

Значит, её богоподобные силы запечатаны, да?

Может, мне напекло голову. Не знаю. Но зло Рикки стало на меня влиять, и я почувствовал себя немного синдромнутым. Поддался кое-каким ужасным и постыдным чувствам.

— Дарую Юте право включить кондиционер.

— То есть развлекаться будешь ты, а наказание падёт на меня?!

— Это высказывание опрометчиво. Мой Тиранический Эскадрон Глаза Истины сообщил мне, что ты обладаешь способностью управлять холодом.

— А вчера ты говорила: «Эскадрон Тиранического Глаза Истины».

На лице Рикки вместо обычного появилось озадаченное выражение. Похоже, тут она спорола фигню. Попытавшись собрать всё своё спокойствие, она ответила:

— Верно. Ранее я сообщала о способностях Эскадрона Тиранического Глаза к хранению воспоминаний. Похожая группа, Эскадрон Глаза Истины, использует силы тьмы, чтобы собирать информацию воедино. Занесение данных, которое обеспечивает Эскадрон Глаза Истины, очень удобно.

Как ловко у неё получалось притворяться, что всё это она не придумала только что. Способности к выдумыванию предысторий, да? На самом деле такие способности очень полезны, но тут работает принцип «поспешишь — людей насмешишь». Придётся и самому что-нибудь придумать.

— Я использовал нечто схожее для пламени тьмы.

Чёрт, уже поздно. Я раскрыл деталь своего скрытого прошлого. Пришла очередь Рикки лицезреть захваченного врасплох собеседника. В её глазах появился интерес.

— Пламени тьмы? Юта — Король Демонов, который… повелевает пламенем тьмы? Мой… соперник?!

— Я не Король Демонов! Возможно, я твой единственный союзник в этом мире! С чего это я стал соперником?! Это было в прошлом… Сейчас я обычный старшеклассник.

Но Рикка, естественно, не собиралась так быстро выбрасывать из головы то, что сорвалось с моего языка. Я, правда, не уверен, что это как-то плохо повлияет на наши отношения. Но я никак не могу прекратить выдумывать для неё что-нибудь новенькое. Плохо дело. А теперь у меня, судя по всему, появились возможности управлять холодом, только вот я понятия не имею, откуда.

— Ты был Королём Демонов в прошлом?

Вот ведь упрямая какая. Хотя плохо ли то, что она возвела меня в ранг Короля Демонов? Почему бы тогда не показать ей кое-что?

Да, так и сделаю. Представлюсь ей в своей прошлой манере носителя синдрома восьмиклассника и завяжу воображаемую битву. Придумаю сценарий, произнесу свои фразы и сражусь с несуществующим врагом. Будет весело. Если ты владеешь силой, почему бы не давать ей иногда волю и не использовать против кого-нибудь?

Прежний я был одинок и грустен. У меня было такое чувство, что я из Золотого Века готов появиться на сцене в любое время дня и ночи.

На секунду в мою душу закрался вопрос: хорошо это или плохо? Минуту назад любому было бы трудно поверить, что я страдал от синдрома восьмиклассника. Но сразиться с ней будет весело, разве нет?

Да, конечно. Пусть я из этого вырос, один раунд не повредит. Правда, я забыл половину того, что умел. Причём большую.

Да, определённо напекло. Иначе я бы этого не делал. Это точно солнечный удар. Да, поэтому я всё это и говорю.

Так что разрешу-ка я прежнему мне на минуту вновь обрести контроль над моим телом.

— Да! Какая же ты дура! Теперь я использую свои силы холода! ЗАСТЫНЬ! ВЕЧНАЯ СИЛА!

— Полная изоляция! Тиранический Глаз Истины: приказываю! Глупую атаку заключившего контракт… ОТМЕНИТЬ! КОНЕЦ!

Знакомый золотой глаз и сегодня стал излучать сияние. И она усилила его эффект движением левой руки. Видимо, это было движение, сопровождающее слово «конец» и высвобождающее его силу.

А она хорошо вживается в роль. Даже изолировала меня перед тем, как отменить мои действия. Неплохо, Рикка-сан!

Ну, эта «битва восьмиклассника» наложила груз на мою душу ещё до того, как она в неё вступила. Благодаря этому она и победила.

— Ты никогда не пользовался своей силой. Ты не способен контролировать холод внутри себя. Тебе лучше использовать пламя тьмы, — произнесла она, возвращая повязку на свой правый глаз. Должен признать, возвращение повязки на место через несколько секунд после снятия выглядело довольно мило.

— Правда?..

Наша выдуманная история закончилась подходяще. Мне больше не хочется этим заниматься… в каком бы то ни было теле и духе.

— Между прочим, Юта, разве ты был не Повелителем Тёмного Пламени?

— Откуда ты знаешь моё старое имя?!

На этот раз я был бдительнее, чем обычно, но она, вероятно, обладала способностью сбивать других людей с толку. Моё тело достигало своего предела. Мне подсознательно захотелось вытянуть руки, подобно Ультрамену* перед битвой.

Нет-нет-нет-нет. Я не мог выкинуть из головы чувство, что кто-то мог меня увидеть. Но этого я бы с крыши кричать не стал!

— Хм? Обычно те, кто владеют силой пламени тьмы, называют себя «Повелителями Тёмного Пламени».

Обычно, значит? Значит, есть и другие, например, «Повелитель Темнейшего Пламени»? Дайте подумать.

— Можешь называть себя так. Сейчас главный вопрос — твоё пробуждение.

— Это ещё не значит, что я пробудился… или мне и этого не стоило говорить? Я не хочу рассказывать остальное.

— Как инициатор заключения контракта, я должна знать о твоём прошлом. Если ты соблаговолишь…

Если это обязательство, зачем тут «если ты соблаговолишь»? Как-то не так это звучит, когда ты заставляешь меня что-то сделать и в конце добавляешь вот это.

Я всё ещё не ровня тому радостному взгляду. Я приготовился рассказать короткую историю о своём прошлом. Эту историю о моей учёбе в восьмом классе в старшей школе не слышал никто, даже Ишшики.

— Да… Однажды я приютил в своём теле Дракона Тёмного Пламени, который давал мне силу. Именно в то время я и стал называть себя Повелителем Тёмного Пламени. Дракон пламени тьмы мог уничтожить мир, и его запечатали. Я был тогда юн и перезапечатал его внутри себя.

А теперь наиболее стыренная часть истории. Правды в ней мало. Думаю, это из-за какой-то манги я стал думать, что внутри меня запечатан дракон. В те дни я думал, что дракон — лучшее создание из всех, созданных Богом. Да я и сейчас так думаю. Они мне очень нравятся.

— Дракон Тёмного Пламени, ц� пробормотала Рикка. Её глаз засиял, а тело придвигалось всё ближе к моему, повинуясь желанию владелицы узнать конец истории. Ко мне, собачка, ко мне… Или она не собака, а чёрная кошка? Да, она больше похожа на чёрную кошку, желающую о кого-нибудь потереться.

Я никак не мог решиться рассказать ей свою историю. Хотя… Прошлое — это прошлое. Оно лишь тянет меня назад. Так что… пора с ним покончить!

— В общем, я запечатал в себе Дракона Тёмного Пламени, когда учился в восьмом классе. Я перематывал печать бинтами, чтобы не повредить, и вступил в Тёмную Организацию. Дракон во мне срезонировал, и я стал Повелителем Тёмного Пламени. Кстати, моей коронно фразой тогда была: «Да поглотит тебя пламя тьмы! Сгинь!». Конечно, это был плагиат. Лютый плагиат. Можешь смеяться.

Я думал, что Рикка засмеётся, но её глаз лишь засверкал сильнее.

— У тебя тоже захватывающее прошлое, — сказала она.

Ладно, думаю, хватит с неё. Стоп… «У тебя тоже»… То есть в её прошлом тоже было что-то такое захватывающее?

— Рикка, у тебя тоже захватывающее прошлое? — спросил я из любопытства, но её глаз потух.

— Это тайна, — сказала она таким голосом, который мог надломиться в любой момент. А потом улыбнулась и добавила: — Давай заниматься.

Какая страшная просьба.

— А… А… Да! Давай!

Похоже, с рассказами мы покончили. У каждого есть свои секреты, и мне не стоит копаться в её прошлом, даже если очень хочется. Простите.

Начав заниматься, мы услышали, как дверь класса открылась.

— О, картина маслом. Прямо как говорили.

Прервала своим дурным присутствием наши занятия ни кто иная как староста нашего класса, Нибутани.

На её лице была улыбка детектива, который припёр преступника к стенке. Она нас, всё-таки, нашла.

Твою ж мать… Она могла услышать наш разговор…

Она разве не должна сейчас заниматься в танцевальном кружке? (Информация предоставлена Ишшики.) Я хотел спросить, зачем она пришла, но никак не мог придумать фразу, которая помогла бы убрать натянутость, поэтому мы просто смотрели друг на друга. Рикка тоже смотрела на Нибутани.

— Вы меня игнорируете? — разочарованно спросила Нибутани. Её, как обычно, окружала садистская аура. Лучше сказать что-нибудь необидное.

— Нет, мы тебя не игнорируем… Стоп, почему ты здесь?

— Вчера ты сказал, что идёшь из библиотеки. Я поискала в библиотеке, вас там не было. Куда ещё я могла пойти?

— Да, я так сказал… Ну, мне там надо было кое-что сделать…

— О, прости. Ты не говорил, что именно делал перед этим. Но кстати о том, что тебе нужно сделать; Тогаши-кун, я очень хочу, чтобы ты меня учил.

Мне стало страшно. Моё тело окостенело. Мне казалось, что время остановилось. И тут в дело неожиданно вмешалась Рикка.

— Не принимается.

Отклонено.

— Почему моё предложение отклонила ты, Таканаши-сан? Я не с тобой говорила, а с Тогаши-куном, — она показала рукой на меня. И как мне ответить?..

Что же, Рикка ей отказала. Нужно её поддержать.

— Прости, Нибутани. Я не знаю подробностей, но, думаю, должен тебе отказать. Я и Риккой уже занят. Я мало чем смогу тебе помочь.

— О.

Рикка кивнула. Странно. Обычно она в такие дела не вмешивается. Весьма ей признателен.

— Ну и как мне теперь оценки исправлять? Значит, ты мне, всё-таки, не поможешь… Тем хуже.

Что она имела в виду, когда сказала «тем хуже»? Я, конечно, мог утешить её, сказать, что всё будет хорошо, но, к сожалению, ничего такого мне на ум не пришло, и я неохотно спросил:

— Э-э-э… Что ты имеешь в виду?

— Я думала, что с тобой всё кончено; ты, вроде как, выздоровел, поэтому я тебе ничего не сказала. Но теперь-то мне ясно, что болезнь вернулась, и я этого так не оставлю.

Только я хотел вставить фразу о том, что я ничего не понял, как она продолжила. Сделав паузу, она закрыла глаза и заговорила так, будто читала заклинание.

с Вторая Форма Бога Тёмного Пламени: Дайзана Герзониансас.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!

Я издал громкий вопль, потому что почувствовал себя ещё хуже, чем прежде. Нибутани продолжила цитировать фразу, приближающую мою кончину:

— Сейчас я, Тогаши Юта, с помощью пламени тьмы погружу всех людей и сам мир во тьму: ВСПЫШКА ТЁМНОГО ПЛАМЕНИ!

— Кх!

У меня пропал голос, но я должен закричать!

Нибутани смотрела меня со своей обычной садистской улыбкой на лице.

— Ю-ЮТА?! — Рикка тоже выглядела так, будто была готова упасть в обморок от удивления.

А…я…до…сих…пор…связан…со…своим…прошлым…да?

Но откуда она это узнала?.. Это моя вторая форма, которую я принимал, когда не мог победить своего противника силами Повелителя Тёмного Пламени… Естественно, после трансформации я какое-то время не мог превращаться. Эта фраза, Дайзана Герзониансас, — типичный представитель моего тёмного прошлого, не имеющая значения. Всплыла-таки!

Я хотел умереть. Но я не хотел умирать. Я чувствовал себя в три раза хуже, чем когда Рикка рассказывала о моём прошлом. Или я умер на самом деле, и это моё заслуженное наказание? Или я потерял память? Наверно, я умру, задохнувшись от того, что уткнулся лицом в парту.

— Ю…Ю…Юта?! Ты разрешишь своему напарнику атаковать вместо тебя?!

Рикка стала беспокойно трясти мой хладный труп, но я поднял голову, протянул руку и сказал ей: «Я в порядке. Спасибо за беспокойство». Мои душа и тело трещали по швам. Но спросить всё же нужно.

— Откуда... откуда ты всё это знаешь?..

— Я видела это собственными глазами.

Нибутани подошла к моей парте и вынула из неё тёмно-фиолетовую тетрадь, на обложке которой было написано: «Тёмная Тетрадь (Максимальная)».

Это... Это же!.. Почему…она здесь?

Нет, серьёзно, такую опасную штуку я бы в свою парту не положил.

— И ещё одно, специально для тебя: Взрыв Агапеникку Оога!

— Гх. О-ОТДАЙ ЕЁ МНЕ!

Я прыгнул к ней и попытался вырвать тетрадь у неё из рук. Я надеялся прекратить это громкое зачитывание её содержимого, но по её возвращении меня ждал новый удар! Нибутани, ухмыльнувшись подобно демону, вновь отправила меня балансировать между жизнью и смертью!

— Кстати, это подделка!

— Подделка?!

Действительно. Я был настолько ошарашен, что не заметил обмана. Да уж…

Если бы я на самом деле положил эту тетрадь в свою парту, её мог бы прочитать кто угодно. Но я этого не делал.

— Точно! Настоящая тетрадь в моей комнате. Откуда ты о ней знаешь, Нибутани?!

— Мне рассказала твоя одноклассница в средней школе, — серьёзным тоном ответила Нибутани. — Эту поддельную тетрадь я сделала, основываясь на её словах. Ты помнишь Шичимию Сатоне?

— Шичимию Сатоне? Ту самую?!

Нибутани говорила с Шичимией, единственным человеком, который понимал меня, когда я страдал от синдрома восьмиклассника? Если это так, то всё становится на свои места.

Когда я создавал свой мир, то рассказывал ей о нём всё: почему трансформируюсь, что должно случиться, чтобы я вошёл во вторую форму, что для этого требуется и всё такое прочее. Естественно, она видела и мою Тёмную Тетрадь: всё же, она была моим единственным другом. Шичимия перевелась в другую школу и не оставила мне своего адреса. Не имея возможности со мной связаться, она, наверно, училась в одной школе с Нибутани и рассказывала ей обо мне. Интересно, как она. Не знаю, почему, но я вспоминал старые добрые времена, и моё сердце наполнялось радостью. Моя душа начала восстанавливаться.

— Я запомнила то, что мне рассказывала Шичимия. Если всё это правда, ты и правда был просто нечто. Это сейчас была типа самая мощная форма?

— А… А…

Душа вновь затрещала по швам.

— Почему… Почему она тебе всё это рассказала?.. Нибутани!

— Шичимия высоко… — Нибутани сделала паузу, чтобы над чем-то подумать. Потом она закрыла глаза и вздохнула. Но затем она легко продолжила: — Не знаю, почему она с тобой дружила, но она очень высоко тебя ценила. Когда я видела, с каким счастливым лицом она всё это рассказывает, то просто не могла не порадоваться вместе с ней, и всё запомнила. Но выходит, что тебе эти истории были не по нраву, да?

Шичимия высоко меня ценила? Но это я за ней таскался.

— Да, славное было время.

После этой моей почему-то холодной ремарки Нибутани повернулась к Рикке.

р� Таканаши-сан, ты когда-нибудь станешь таким же, как он? Будешь биться в агонии при одном упоминании таких историй?

— А?

Похоже, Рикка не поняла того, что хотела сказать Нибутани. Я забеспокоился. Мне бы хватило и того, что Нибутани сказала раньше, но та выплюнула ещё более ужасные слова:

— Не пора ли тебе уже излечиться от синдрома восьмиклассника?

Рикка, будто отвечая на её вызов, встала и приняла боевую стойку.

— Я не понимаю твоих слов. Что ты хочешь сказать?

— Вот… запара с тобой.

Нибутани тоже удивилась тому, до каких размеров дорос синдром восьмиклассника Рикки, но по-другому, нежели я. Это оставило глубокое впечатление. Рикка говорила не со мной. Я склонен к небольшому пессимизму, поэтому меня всегда беспокоило то, что Рикка ни с кем не общается (хотя разговаривать с Нибутани я бы ей запретил), но, похоже, зря я волновался. Правда, пришли они к пониманию или нет, я не знал.

— Я не могу этого терпеть… Избавься от своего синдрома восьмиклассника и стань нормальной…

Внезапно Нибутани понизила голос. Мне кажется, или она обижена на тех, у кого синдром восьмиклассника? С ней что-то случилось или…

Или у неё тоже был синдром восьмиклассника?

— Нибутани, у тебя был синдром восьмиклассника?

Если я покончу с её противостоянием с Риккой, она, конечно же, сосредоточится на мне.

— Нет. Ну… Даже если и был, неважно. Я совсем не думала, что он может быть у тебя сейчас, да и про Таканаши-сан не догадывалась.

На этот трудный вопрос она ответила честно. Я не мог не признать… стоп. Да, я не такой, как все, но это же не значит, что я такой уж и плохой. Может, у меня и был синдром восьмиклассника, но он же не заразный, как какая-нибудь корь. Ну, я так думаю.

Я не мог спросить это у Ишшики, но у Нибутани — мог.

— Ты думаешь, я плохой человек?

— Хм… Дайзана Герзониансас.

— А…

Эта фраза — воистину смертельное заклинание. Хоть оно и действует на меня одного, моя злость передаётся человеку, с которым я заключил контракт. Рикка встала мне за спину. На её лице было выражение, которого я у неё никогда не видел: злость.

Обычно на её лице нет никаких эмоций, но сейчас её чуть ли не перекашивало от злости. Не думал, что она способна на такое проявление чувств, но её лицо аж покраснело.

— Причинение вреда человеку, заключившему со мной контракт, не допускается. Я должна высвободить силу Тиранического Глаза Истины!

Когда Рикка сняла повязку, её правый глаз был полон силы. Тело Нибутани стало дрожать. Видимо, Рикка научилась использовать что-то новое. Чем бы это ни было, я уверен, она этому рада.

— Эскадрон Тиранического Глаза Истины!

На лице Нибутани появилось неприятное выражение.

— Что это такое?

Комнату наполнила тишина. В воздухе стоял немой вопрос: какие же силы она призвала? В комнате не было слышно ни звука, пока…

— Мори Саммер.

Я подумал, что это сказала Нибутани, но на этот раз заклинание произнесла Рикка.

В воздухе повисло молчание.

— Н-не зови меня Мори Саммер!

It’s super effective.*

— Х-хмпф! Я просто хотела испортить вам настроение, так что на сегодня хватит. Но ответите вы по полной программе! Учтите!

Высказав нам несколько таких фраз в духе киношного злодея, Нибутани вышла из класса. Да уж, после всех этих нападок только злодеем её назвать и остаётся.

Но почему слова «Мори Саммер» — её слабое место? Мори Саммер… Summer… Лето… Шинка*. Ага, понятно. Похоже, за этой кличкой скрывается тёмная история.

— Она… мне не нравится.

— А?!

Чтобы она вдруг сказала такое?

Не нравится?.. Чтобы Рикка сказала, что ей кто-то не нравится… Значит, Нибутани — ужасный человек.

— Что ты имеешь в виду?

— Она состоит из света. Мы состоим из тьмы, которая противостоит свету.

— Свет? Противостоит тёмным силам?!

Теперь-то до меня всё дошло. В прошлом я использовал пламя тьмы, так что это худшее совпадение за всю мою жизнь!

— Оставим это. Юта, ты в порядке? Существует вероятность того, что если контракт разрушится, один из нас умрёт.

— Да уж, сейчас мне так и казалось. Но откуда ты узнала слабое место Нибутани? Это твоя сила?

— Нет. Я подслушала.

— Твои силы тоже пропали? Эй!

Спасли меня её силы или нет, это неважно.

— Если мои силы были загадочным образом запечатаны до того, как я смогла ими воспользоваться, значит, мне есть чему учиться.

Закончив разочарованным голосом свою речь, Рикка вздохнула. Хм? А-а-а, понятно. Это она так сдерживается?

Использовать слабость Нибутани, не имея никакого опыта в сражении с ней, — это для Рикки последнее и решающее средство. И всё ради меня? Я обрадовался.

— Способ не важен. Я не могла использовать свои смертельные заклинания, но ты воспользовался своими способностями! Спасибо.

На этих словах меня переполнило счастье. Широко улыбнувшись, Рикка добавила:

— Юта получает пять очков опыта. Была раскрыта слабость светлого монстра, «Мори Саммер»!

То есть теперь мы в RPG.

Что же, теперь нужно беспокоиться насчёт Нибутани. То есть насчёт того, чтобы в моей жизни был хоть какой-то смысл.

  1. «Ультрамен» — популярная японская франшиза, повествующая о приключениях команды супергероев. Выходила с 1966 по 2007 год.
  2. Ставшая легендарной фраза из игр Pokemon. Означает нанесение сильного урона покемону соперника и как бы намекает, что этого покемона этой же техникой лучше и добить.
  3. Имя «Шинка» записывается иероглифами «лес» [мори] и «лето» [нацу].



Горячие клавиши:

Предыдущая часть

Следующая часть

Оглавление