Яма 3. Расхититель могил

Глава 1

Крот вырыл весьма глубокую волчью яму; и поймал в неё он странного Ворона, смахивающего на ребёнка. Хотя мальчик дал ему шлем, Муору всё равно заманил его в ловушку. Он понимал, что обман идёт вразрез с его моральными принципами, но у него не было другого выбора.

Как не было и времени.

Сколько у Мелии осталось?

И сколько боли может вынести её сердце?

Во всём мире не сыскать устройства, способного измерить это. Даже если бы оно отыскалось, лучше его не использовать.

И это был второй раз, когда он собирался говорить про боль, которую Мелии испытывать ни к чему.

— Ладно тогда, почему бы нам не поговорить? — спросил Ворон.

Глядя на пойманного мальчишку, Муору выстрелил очередью вопросов.

— Тогда, прежде всего... я бы хотел услышать, кто ты на самом деле. Та маска, которую ты показал мне при первой встрече, — подделка?

— Нет, не подделка, — сказал Ворон, глядя на Муору невинными глазами и снова вытянув откуда-то из одежды маску. — Она настоящая. Я получил её от друзей-охотников.

— Что? Так говоришь, ты не входишь в число этих «охотников»?

— Твоя интуиция острее любого когтя, братец Крот. — Ворон обронил маску и в привычной манере посмеялся над Муору. Затем он пожал плечами. — Извиняюсь за враньё. Я думал, так будет проще... но объяснить моё положение немного трудно.

— Пусть трудно, ничего страшного. Просто расскажи мне, или я тебя закопаю. Я не шучу! — Муору зачерпнул немного земли и занёс её над ямой.

Это прозвучало как угроза, но, на случай, если Ворон и дальше собирался валять дурака, крот уже приготовился наполовину его зарыть.

Надув губы, словно говоря «отстань!», Ворон неохотно заговорил:

— Что ж, тогда... я так называемый «представитель сообщества жертв».

Парень тряхнул лопатой, и в центр ямы посыпались куски почвы.

— Эй, эй, кончай! Теперь я говорю правду!

— Ну, как по мне, ты несёшь околесицу. Но если нет, скажи: что доставляет тебе больше всего хлопот?

— Демоны, конечно. Разве может быть что-то хуже?

— Если ты не шутишь про представителя, то обязаны быть другие, — сказал Муору, принимая слова Ворона за очередную шутку. Однако...

— Да, есть другие. Десять других, — быстро ответил Ворон с натянутой улыбкой. — Почему вообще ты спрашиваешь меня об этом? Ты уже встречался с ними.

— Ты говоришь о Мелии? — тут же спросил Муору. Думать он мог о ней. — Она тоже состоит в твоём иллюзорном сообществе жертв?

— Она готовится, — ответил Ворон. — Но она другая... она ещё не вступила.

— С чего это? Мелия...

Никто не страдал от рук тех монстров так, как бессмертная девочка-хранитель... и даже если такие люди были, они давным давно померли и слегли в могилу.

— К сожалению, наши перемещения ограничены дневным временем. Поскольку эта дивчина может выходить на кладбище исключительно ночью, мы никогда не встречались. Но не скажу, что ничего о ней не знаю... — Ворон говорил расплывчато и ходил вокруг да около.

Муору хотел-таки разобраться в смысле его слов, но прежде чем он задал следующий вопрос...

— Но в прошлом я хорошо знал Марию. Лучше, чем кто-либо ещё на нашем веку, — Ворон сказал нечто такое, что парень не мог пропустить мимо ушей.

Человек, которого он не знал, хранитель могил, бывшая, по словам Мелии, её старшей сестрой.

Почему это имя сошло с губ Ворона? В смысле, он хорошо знает кладбище, и это неудивительно, что он знает её, но всё же...

Пытаясь скрыть замешательство, Муору отвёл от стриженного человечка в яме взгляд и присел.

Когда парень скрестил на земле ноги, то услышал от Ворона: «Почему, по-твоему, умерла Мария?»

Он тут же развернулся. Всего секунду назад, нет — всего миг назад Ворон находился в яме. Но теперь он стоял подле него, а голос его звучал настолько близко, как будто он мог положить на плечо парня подбородок.

Как ты это сделал?

— Хранители могил не должны умирать. Тогда как умерла Мария?

— Наверно, сгорела на солнце.

— Что, она рассказала тебе? — Ворон заметно удивился ответу, слетевшему с губ Муору. — Ага, как ты и сказал. Хотя поджарилась она вовсе не как яичница-глазунья. Давай устраним это недопонимание. Невозможно убить Тьму. Фактически, сама концепция смерти к ним не применима изначально. Они ненавидят свет, но если он их коснётся, то они лишь замрут. Не умрут. И с приходом ночи снова начнут двигаться... продолжая убивать людей. Но, несмотря на важность света для людей, хранители могил, укравшие силу тьмы, от него умрут. Тебе это не кажется странным? Почему, по-твоему, так происходит?

— Меня это не колышет. Я хочу услышать... — резко начал Муору, но затем замолчал, не в силах понять, что же он на самом деле хотел сказать... Парень полностью растерялся, не понимая, что ему говорить или что спрашивать.

Ворон вздохнул.

— Люди, которые поглотили частицу Тьмы, становятся хранителями могил. И хотя Мелия до сих пор человек, в то же самое время часть её является «Тьмой». Эти два начала тесно переплетены и не могут быть разделены. Но они оказывают на неё равносильный эффект. Потому, если на неё попадёт свет, тело хранителя остановится.

Муору склонил голову набок.

— Остановка — это смерть?

Ворон указал пальцем на грудь Муору.

— Ты можешь остановить своё сердце?

Юноша рассмеялся.

— Дурень, если я это сделаю...

Я умру... точно, он имел в виду это.

— Именно. И дело не только в сердце — ещё дыхание, мозг, нервы и прочее... Смотри: человеческое тело в той или иной степени движется без остановки, начиная с утробы матери и заканчивая последним мигом в жизни. Даже когда спишь, падаешь в обморок или теряешь сознание, твоё тело никогда не останавливается. Другими словами, понятие полной остановки точно соответствует представлениям людей о смерти.

Муору схватил его за грудь.

— Хмм, значит, если часть от монстра не сможет двигаться, то и сердце, лёгкие и все прочие органы хранителя могил тоже остановятся? И в результате он погибнет... это ты мне говоришь?

— Вот именно, — кивнул Ворон.

Юноша прикусил губу.

В его голове забегало множество мыслей. Но прежде всего он думал о том, насколько Ворон заслуживал доверия.

Весь этот сомнительный разговор полнился догадками. Но кто же не будет волноваться, ступая по навесному мосту, который мог оказаться ловушкой.

У этого стриженного человечка до сих пор была цель; вероятно, и сблизился-то он с парнем ради её достижения.

Точно... нет другого пути... Я должен сделать это... с ней... своими собственными руками...

— Братец Крот, хочу услышать, насколько ты целеустремлён. — Ворон посмотрел прямо на него. — Можешь не верить мне, но ты мне правда нравишься, Муору. И у меня есть идея, что ты можешь сделать для Мелии, какую помощь ей оказать. Так что скажи мне, насколько далеко ты готов зайти ради неё?

Ответить не составило юноше никакого труда.

Глава 2

Ночной воздух мучил прохладой, заставляя Муору растирать себе плечи.

В ветвях над его головой завывал влажный ветерок. В далёком небе зависли редкие тучи, а ещё выше над ними в дымку укуталась идеально круглая луна.

Плотная листва заслоняла лунный свет, не позволяя ему падать на корни гигантского дерева. Стоя в этой дрожащей тени, он почувствовал, словно делает шаг из мира людей и заходит на территорию тьмы.

Юноша отбросил изорванные ботинки, поместил пальцы на прогиб древесного ствола и начал подниматься, полагаясь исключительно на физическую силу. Его конечности не привыкли к таким движениям, и он держался на дереве, словно лягушка, неторопливо карабкаясь вверх. Парень бы почувствовал себя увереннее, если бы мог сцепить руки по ту сторону ствола, но дерево с «сильнейшим монстром» под ним обладало колоссальными размерами. Оно было настолько большое, что, если бы он расставил руки и попробовал обхватить его, его руки в локтях нисколько бы не согнулись.

Муору понял, что лазать по деревьям он не мастак, но из дел, которые ему предстояло сделать, это точно относилось к самому простому.

Найди его...

Юноша наконец добрался до одной из веток, торчащих из дерева. Хоть это и была только ветвь, толщиной она превосходило ствол обычного дерева. На такой огромной ветви даже рослый Муору мог развалиться, не боясь упасть. Затем он пустил голову в разросшуюся над ним тёмную листву.

Окружённый толстыми листьями, которые впитывали лунный свет, он не видел практически ничего. Вообще, ему показалось, что поиски в этих листьях сродни поискам иголки в стоге сена.

Как бы он ни напрягал глаза, пользы это не приносило.

Другого выбора не было, и Муору начал искать, полагаясь исключительно на ладони и инстинкты. Нельзя было спешить. Всей массы ветвей дерева хватило бы, чтобы заполнить поместье, угрюмо скучающее в углу кладбища. К тому же ему приходилось шарить одной рукой, а другой не давать себе упасть.

Преисполненный решимости Муору вслепую прокладывал себе путь сквозь плотные листья с ветвями. Казалось, он нырнул в тёмный океан и барахтался в воде. Острые ветки с ненавистными листьями царапали ему щёки и уши, из-за чего ему стало трудно дышать, не говоря уже о том, что он ни зги не видел.

Тут его вспотевшие подошвы подскользнулись.

— Чёрт.

Парень тут же ухватился за молодую ветвь и дёрнулся всем телом, перенеся большую часть своего веса на левую руку. По телу пробежал холодок. До земли было более двух метров, и если он сейчас сломает ногу или что ещё, то будет величайшим в мире дураком.

Он осторожно вернул обе ноги на ветвь и восстановил равновесие.

Затем Муору протянул правую руку во тьму наверху... и сорвал плод.

Парень не видел его, но даже во тьме знал, что это был искомый плод. Стоило схватить его, как тот начал извиваться, как свежепойманная рыба.

Муору медленно перевалился с ноги на ногу и свесился на одной руке с ветви. Потом спрыгнул. Когда он встретился с землёй, сквозь ноги пронеслась острая боль, от которой слегка занемело тело.

Но он не испытывал особого удовлетворения от выполнения первой задачи.

А вот следующая...

Муору робко вознёс руки к лунному свету. Держал он в них предмет, который изменит его жизнь.

Частицу монстров.

Тёмный плод.

Урожай для расхитителя могил.

В плане общей формы и размера он лежал где-то между персиком и яблоком. Но при близком взгляде напоминал сердце с крупными артериями. Что до цвета, его словно выкрасили в смолёно-чёрный, вымазав чернилами кальмара. И хотя это была часть монстра, никакие когтистые лапы в парня не впились, пока он держал плод в руке.

Неужели эта штука и правда наделяет людей бессмертием, но при этом не даёт им находиться под солнцем?

Муору уже довелось прикоснуться к чему-то очень похожему на плод в его руках. По ощущениям было то же самое, как когда он толкал мешок с плотью: ни холодный, ни горячий, ни мягкий, ни твёрдый. Прям как орган трупа.

Поскольку он вообще ничего вокруг себя не видел, тот факт, что он вслепую ухватился за плод во тьме, заставил его поёжиться. И это чувство лишь усилилось, стоило поднести плод к свету. Неприятное чувство, наводнившее его изнутри, походило на желание вывернуть желудок наизнанку.

Ему показалось, будто он выбросил его в случайном направлении. Но на самом деле завыл на луну и широко распахнул рот, уподобившись злобному хищнику.

А затем он укусил плод.

Юноша представлял себе его вкус как у горького, дешёвого кофе, но на деле фрукт оказался безвкусным. В нём не было ни сока, ни запаха, какие положены для нормальных фруктов, и он почти не чувствовал во рту его консистенцию. Касалась ли мякоть языка, скользила ли по глотке, парень чувствовал во рту лишь липкую грязь. Как будто он набил рот безвкусной глиной.

Затем его сотрясло от ужаса, и тело покрылось гусиной кожей.

Содержимое его рта задёргалось, словно черви.

Муору почувствовал мощное головокружение и инстинктивно насторожился. Его иммунная система забилась в истерике, пытаясь вытолкнуть обратно чужеродную субстанцию, проглоченную глупым хозяином.

Парень отчаянно заткнул рот рукой, не дав себе срыгнуть. Это происходило медленно, но, пока он терпел неприятное ощущение, содержимое его рта постепенно... постепенно исчезало. Оно не спускалось по глотке, скорее, оно вгрызлось, словно черви, в стенки его ротовой полости и проникло в его клетки.

Совсем скоро произошли первые изменения, но не в желудке. А в ногах.

Ощущение в них переменилось.

Не успел он это осознать, как его ноги стали ужасно тяжёлыми.

Когда он стоял, ему ничто не мешало. Но когда юноша попытался идти, ему показалось, словно к щиколоткам прицепили железные цепи или кто-то схватил его за ноги и тянул к земле.

Если подумать, Мелия всегда ходила точно так же. Он не мог припомнить её бегущей.

Неужели так себя чувствуешь из-за тьмы внутри?

Он взглянул себе на ноги.

Тень, тянувшаяся от них, становилась всё больше... и тоньше. И в том месте, куда на землю падала вроде как его тень, он почувствовал присутствие чего-то умопомрачительного, томящегося в незримых глубинах.

Вот оно...

Тот самый ужас, который Муору испытал, впервые оказавшись здесь с завязанными глазами. Страх того, что он идёт мимо трупов, среди которых покоится нечто большее.

И теперь его тело частично превратилось в них. Пускай он шёл, пускай поднимал ноги, но связь эта не разрывалась ни на миг. И что ещё хуже, он увидел галлюцинацию, как его сердце утащила в свои непроглядные глубины тьма... Вспомнив, как оторванные конечности Мелии, которые сами по себе поползли к её телу и встали на место, Муору почувствовал, как его тело притягивается к телу монстра под землёй.

Он колебался. Больше всего в жизни сожалел о том, что содеянного не исправить.

Но Муору было ни к чему забивать голову лишними беспокойствами.

Какие бы симптомы впоследствии ни возникли, если они будут ему мешать, парень найдёт способ с ними уладить. А если они и вовсе не мешали, то и бояться нечего.

Он встал и осмотрел тело.

На вид оно переменилось не так сильно, но... проверить не мешало.

Юноша вытащил из кармана кусок стекла, подобранный из мусора, цилиндрический обломок бутылки из под-какого-то алкоголя. Отломанное донышко с острыми торчащими краями.

Он решительно махнул им по тыльной стороне левой руки.

Боль более или менее соответствовала его ожиданиям.

Как если бы он разрезал вену, из раны хлынула угнетающе густая тёмная кровь и побежала по пальцам. У него словно выросло второе сердце, с каждым ударом которого вспыхивала тупая боль.

Муору ошарашенно глядел на рану. Он уже начал думать, что сделал нечто запредельно глупое...

Затем, спустя несколько ударов сердца, рана затянулась и исчезла.

Просвет на его руке схлопнулся, словно губы. Кожа попросту сомкнулась, без каких-либо лишних движений. И, кроме налипшей на руку крови и жгучей боли, не осталось никаких следов.

Естественно, почувствовал себя он неважно, но беспокоили его отнюдь не остатки боли, а рана, которой и след простыл.

Губы скривились в улыбке.

Разумеется, было нелепо считать простую царапину на руке доказательством бессмертия.

Вот в следующем его действии крах был неприемлем.

Так что требовался ещё один тест, на этот раз более глубокий.

Ещё не решившись окончательно, юноша вытянул палец, но потом заколебался.

Очевидно, существовала огромная разница между тем, чтобы запихнуть в рот часть монстра, и тем, что он намеревался сделать. Хотя он убеждал себя в необходимости всё досконально проверить, это не отличалось от самоубийства. Его пальцы дрожали. Вся его рука дрожала. Парень попросту не мог перестать трястись.

Чувствуя, как его решимость слабеет, Муору укусил губу и припомнил ощущение от шеи Мелии в его руках.

Затем он пустил пальцы под кожаный ошейник и со всех сил дёрнул за него.

Правая артерия, присоединённая к «ведьминой нити», разорвалась, и из шеи хлынул поток крови.

К удивлению, особой боли не было.

Но сколько бы он ни пытался взглянуть себе на шею, из скрытого от его глаз места бесконечно лилась красная жидкость. От такого зрелища люди точно падают в обморок.

Не успел он заметить, как правая половина тела окрасилась красным, и Муору без лишних раздумий прижал к ране руку. Тут его зрение начало тускнеть... он потерял слишком много крови.

Насыщенная кислородом кровь, которая должна питать мозг, словно краска запачкала его правый бок.

Это плохо, пронеслось в далёком уголке его сознания.

Это не шло ни в какое сравнение с теми ранениями, которые парень получал до сих пор. Он словно падал. Он не мог с этим бороться, не мог и сопротивляться. Фактически, истощились все места в теле, служившие источником его сил. От этого юноша испытал безнадёжное бессилие.

Правда то или нет, ему казалось, что он тонет. И даже его сознание стало растворяться. Муору потерял равновесие и упал на одно колено.

Бесполезно, ошалело подумал он.

Медленно его плечи расслабились, и парень рухнул набок, с вывалившимся изо рта языком.

Потом вдруг... он сам не заметил, как его зрение прояснилось.

Его анемия прошла.

Фонтанирующая кровь остановилась.

И рана закрылась.

Юноша выпрямился, чувствуя себя таким же сильным, как и всегда. Он лишь хмуро глянул на пропитанную кровью, прилипшую к коже одежду.

И пока залитый кровью Муору там стоял, его губы медленно расплылись в подлинной улыбке.

Глава 3

Муору следовало понимать, что в подобных вещах он не отличался особым умением.

Как ни глянь, а юноша являлся всего-лишь кротом, специализирующимся на рытье траншей. Он не был ни прокурором, ни детективом, потому даже простая догадка могла настолько загрузить его мозг, что получившийся ответ вышел бы довольно однобоким.

Но оказавшись на кладбище, он получил в своё распоряжение огромное количество времени, уделяемое, помимо рытья ям, раздумьям. Плюс парень услышал некоторые истории, которые проливали свет на его положение.

И теперь появились новые вопросы касаемо его ситуации, с разными гипотезами, предлагающими возможные на них ответы.

Сперва я хочу отметить, что я не убивал старшего лейтенанта Геджера Рива.

И я клянусь, что мой старый компаньон, лопата с биркой «Дело 50357: опасное оружие А», предмет, валяющийся в военном хранилище для улик, больше походящем на простой чулан, был совсем не тем, что о нём думали.

Убийцей был кто-то другой.

Настоящим убийцей Геджера Рива.

Кто-то в этом мире взял лопату Муору рядом с его ночлежкой, ударил ей по пустой голове Геджера, выбросил его окровавленного компаньона в кучу мусора, а потом ложно обвинил парня в преступлении.

Во время судебной тяжбы никто по-нормальному не задумался о возможном мотиве для убийства. Но, если военная полиция расспросила бы его сослуживцев, она бы получила достаточно ответов для подтверждения своего обвинения. Заявления вышли бы примерно такие: «Муору не подчинялся приказам, потому лейтенант часто наказывал его физически» или «лейтенант опрокинул еду Муору», или «лейтенант заставил Муору в одиночку убирать лошадиный навоз».

Но я был не единственным неугодным подчинённым, кого Геджер сделал объектом для травли. Таких людей, которые презирали лейтенанта, набрался бы воз и маленькая тележка.

Так что даже настоящим преступником двигала неприязнь к Геджеру. Муору нисколько в этом не сомневался.

Сперва он думал, что мысль об убийстве человека посещала его раз или два. Но подумав об этом теперь, парень задумался, а правда ли это.

Правда ли настоящий убийца Геджера Рива отправил его в мир мёртвых из неприязни?

Далее его теория становилась не более чем догадкой. И хотя он думал чисто «гипотетически», что, если целью настоящего преступника было воспользоваться тюремной системой, чтобы ложно обвинить молодого рабочего крота и силой привести его сюда?

Даже Муору понимал абсурдность этой идеи.

Но было ясно как день, что это кладбище являло собой аномальное место, от которого общее представление о мире могло в одночасье померкнуть. Поэтому он мог делать выводы, опираясь лишь на собственное зрение и слух.

Что подводило его к первому откровению Ворона. «Старик ужасен. Типа, сколько бы ни нанимали людей на рытьё ям, как только они перестают выносить присутствие демонов, вскоре становятся бесполезными».

Даже простая работа по рытью ям на деле не оказывалась такой простой. И раз рабочие во многих случаях становились бесполезными, Дарибедору приходилось подыскивать новых людей, которые, помимо физической силы, должны были держать язык за зубами и в случае чрезвычайной ситуации не вызывать лишних проблем. Это означает, что Дарибедор не возражал бы против идеи нанять бывшего крота, закованного в тюремный ошейник.

И...

Смерть в итоге нагрянет даже к хранителю могил, укравшему силу Тьмы.

И если несколько человек не могли быть хранителями одновременно, то, несомненно, важное место отводилось подготовке... Вероятно, Мелия приходилась Марии чем-то вроде резерва.

Они по возможности искали кого-то, кто мог выдерживать вид монстров. И если волей случая такой человек справлялся с тяжёлым физическим трудом, то они по сути убивали двух зайцев одним выстрелом. К тому же не имело значения, пытались ли новые люди убежать, потому что после частичного преобразования во Тьму они не могли покинуть кладбище.

Другими словами, причина, по которой я здесь...

В итоге причина оказалась почти не связана с его изначальными предположениями.

Дарибедор заставил его заранее копать ямы.

Тогда на ум пришло другое утверждение Ворона: «Похоже, демоны понимают, что находятся в невыгодном положении. Теперь они не просто воздерживаются от охоты и выслеживания людей, они вообще не показываются им на глаза».

Это произошло именно тогда, когда он закончил могилу: на кладбище явился тот мясистый монстр. Говоря иначе, они спланировали атаку. Парень понятия не имел, как они вообще это сделали, но Дарибедор и люди в масках должны знать, как их вызывать.

Простого вызова явно недостаточно, чтобы убить их. По сути, призыв монстра ничем не отличался от добровольного засовывания руки в пасть льва.

Но на этом кладбище... был хранитель могил.

Пусть так, Муору не знал, как или под каким предлогом они заманивали монстров, как и не знал, подвергаются ли опасности кладбище или хранитель могил. Неужто это на благо всего человечества? Или так думать — это ложный оптимизм?

Когда он спросил об этом Ворона, тот ответил: «Даже я хотел бы это знать. Что я знаю: разобравшиеся с демонами люди получают награду. И чем крупнее добыча, тем выше подскакивает сумма. Компаньоны в масках посвятили этому жизнь».

Согласно Ворону, награда шла, к его удивлению, не из казны или церковной организации, а из кошелька одного человека. Его истинная личность была неизвестна, и даже для охотников в масках его окутывала тёмная вуаль загадочности. Причины для такой схемы имелись весьма существенные: это позволяло обходиться без официальных обязательств и «честно» расплачиваться с теми, кто навалял монстрам.

У таких сирот, как Мелия и другие, не было зарегистрированной фамилии. Этих людей вроде и не существовало. Так что Дарибедору не составляло особого труда заморочить им голову обещаниями о награде.

Из солидарности Муору даже улыбнулся. Очень простая для понимания история. Хотя он видел внутреннее убранство поместья лишь однажды, но всё ещё помнил до жути вычурную мебель и декор.

Обеспечив кладбище таким хранителем, как Мелия, его смотритель мог поднимать огромные деньги, призывая туда монстров.

От лавины догадок, обрушившейся на его голову, Муору забеспокоился, с чего это кровожадные чувства, которые он когда-то таил на Геджера, теперь снова пылали в его груди, найдя себе новый объект для неприязни. И из-за этих чувств новый компаньон в его руке кричал, желая послужить в чём-то более важном, нежели в рытье ям.

Вот только если парень сделает это, то его ждёт подлинный пожизненный срок. В таком случае у него не останется шанса смыть с себя ложное обвинение. И он не сможет предоставить никаких доказательств верности своих предыдущих теорий. У него не было денег для взятки. Всё, что у него было, это собственное тело и чувства к Мелии.

Глава 4

Внезапно Муору почувствовал перемену в атмосфере. Он напряг глаза и осмотрел тёмное кладбище, но не заметил никаких изменений. Затем посмотрел в сторону моря надгробий, на деревья в тёмном лесу, но не заметил ни чудаковатого головастого монстра, ни многолапого монстра, похожего на мешок с мясом, ни кого бы то ни было ещё из их сородичей.

Я сам себе накручиваю или просто слишком нервничаю?

Муору глянул на выкопанную им яму. Она была настолько большой, что обычный человек никогда не принял бы её за могилу. Яма больше походила на раскопки древних руин или крупный котлован. И юноша решил, что если приближающийся монстр обладал поистине огромными размерами, соответствующими такой яме, то его любой заметит издалека.

Но правда ли такая штука существует в этом мире?

В тот миг Муору не мог даже помыслить о шутках.

— Уважаемый заключённый, — сказал хриплый голос.

Безносое лицо старика побледнело так, словно лишилось всей крови. Он сжимал в трясущейся правой руке чёрный пистолет, держа палец, похожий на засохшую ветку, на спусковом крючке.

— Отвечайте! Где вы спрятали хранителя могил?

Хотя дуло смотрело на него, Муору бросил в сторону старика лишь беглый взгляд.

— Не можете найти её? Как плохо. — На лице парня промелькнула мелкая, вызывающая улыбка. — В смысле, сколько же тут мест, где можно что-то спрятать?

— Сейчас не время нести вздор. Оно уже идёт сюда! Оно...

— Вон как? Это... хорошо, — вмешался Муору, повернувшись к Дарибедору лицом. — Раз так, почему не прячетесь? Я не думаю, что монстр различает хранителей могил, заключённых и свиноголовых стариков.

— Ты... твой ошейник! — заругался Дарибедор, заметив отсутствие на Муору оного.

Хотя ноги Муору значительно потяжелели, он сделал по направлению к старику большой шаг. Последовал холодный выстрел.

Дарибедор выстрелил два раза: первая пуля вгрызлась Муору в правый бок, а вторая прямо в центр живота.

Парня в том месте как будто защемило, словно у него внутри провернули здоровенные щипцы. Хрюкая от боли, он схватил шею Дарибедора и, как удалось сделать с Вороном несколько дней назад, швырнул низкорослого мужчину в глубокую яму.

Дарибедор закричал. Быть может, из-за ненависти к старику, но Муору его вопли казались отвратительными. Наверно, при падении он сломал ноги или что получше.

Муору повалился на колени, с улыбкой зажимая рану на животе.

— Простите... Вы ведь не ранены?

Из горла юноши вышла кровавая пена и запузырилась на его губах. Боль поднималась из разрывов внутри тела. Небольшой просвет на его туловище достигал желудка, из-за чего пищеварительные кислоты излились в брюшную полость и обожгли внутренние органы.

Муору слышал, как мужчина выкрикивал какие-то ругательства со дна глубокой ямы, и парню захотелось что-нибудь схватить, чтобы угомонить старика. Но поскольку юноша делал эту яму, придерживаясь схемы колодца, что бы старик ни предпринял, он не сможет выбраться наружу без каких-нибудь приспособлений.

— Угх. — Муору лёг на землю, стоная от боли.

Он впервые в жизни испытывал такое.

При обычных обстоятельствах чего-то вроде пули хватило бы, чтобы убить его. Но вскоре парень смог подняться на ноги, и как только они окрепли достаточно, чтобы поддерживать его тело, ушёл от ямы.

И снова ветер усилился. Муору почувствовал озноб, поскольку дул он на пропитанную кровью одежду. Тучи двигались ужасно быстро. Ветер проносился сквозь деревья, теребя их ветви и заставляя листья петь в хоре.

Хотя время у парня было ограничено, он мог лишь ждать.

Я ведь ничто не забыл сделать? — спонтанно подумал Муору.

Где-то вдалеке он услышал вой Дефена. Ворон куда-то убрал эту чёртову собаку. Парень не знал, как тому удалось с ней сладить, но, когда детские пальцы Ворона ласкали псину, та становилась послушной, словно её кастрировали. Отчего-то её чёрные глаза даже становились ярче обычного.

От удивления Муору спросил Ворона, как это он приручил пса, но Ворон лишь рассмеялся и запрыгнул псу на спину. Если бы парень сделал это, Дефен разорвал бы ему пах.

Интересно, чем Ворон занят сейчас...

Он понял, что Ворон в конце концов так и не раскрыл свою истинную личность. Если подумать логически, это его абсурдное «Сообщество жертв» являло собой ещё одну попытку сбить его с толку.

Но чтобы украсть силу у Мелии — и чтобы она не могла сопротивляться, — нельзя было позволить Дефену вмешаться.

И всё... ради девочки.

Ветер постепенно усиливался.

Муору дёрнул головой и осмотрел окрестности. Мир внезапно содрогнулся, словно как при землетрясении.

Хотя он сперва списал это на воображение, внутри него нежданно возникло ощущение, готовое разбухнуть как пузырь. Всепоглощающее ощущение, как в ту ночь, когда он покрылся гусиной кожей, впервые увидав монстра с бесчисленными лапами. Но какой бы силы или с какой стороны ни дул бы ветер, крот стоял наизготове.

Затем его ушей достиг металлический скрип. Он звучал нечётко и циклически повторялся, словно это скрипела искорёженная шестерня или колесо. Но звучал на редкость неприятно.

Яростный ветер измывался над Муору. И когда парень споткнулся, его тень расплылась. Он поднял глаза и увидел окутавшую луну темноту, словно наступило затмение.

В облаках на звёздном небе, похожих на дым, появился тонкий разрыв, рассекающий их насквозь. Внутри этого разрыва летело нечто бескрылое и ужасно длинное, изгибаясь телом из стороны в сторону.

Ветер стал настолько сильным, что грозил сдуть Муору прочь, но тот схватился за колени и настороженно уставился на существо, которому ему предстояло бросить вызов.

Создание в небе было гигантским змеем, состоящим из тысяч мечей.

Из-за большого расстояния между ними юноше вид плывущего по воздуху существа доставлял скорее эстетическое удовольствие, а не отвращал. Змеящееся с небес причудливое тело было настолько большим, что могло затмить собой всю луну. Но затем оно изменило направление и пустилось к земле со скоростью падающей стрелы. И когда расстояние между ними сократилось, тень, отбрасываемая на землю существом, стала расти до бесконечности.

Его тело походило на магнит, брошенный в кучу острых швейных игл — нет, не совсем так, — больше походило на то, что оно состояло из блестящих, чёрных, обоюдоострых мечей без эфесов. Хотя издалека они выглядели точно как иглы, при приближении каждое из этих лезвий становилось настолько большим, что Муору не смог бы таким фехтовать даже двумя руками.

К тому же клинки вибрировали так же быстро, как цепная пила, производя впечатление плотных человеческих волос, покрывающих гигантское длинное и узкое тело. Когда тело монстра скользило по воздуху взад и вперёд, мечи то тут то там тёрлись друг о друга, производя оглушительный лязг. Одновременно за гигантским змеем, прокладывающим себе путь в ночи, тянулись мощные голубые искры, похожие на электрические.

Вид этой штуки, спускающейся к земле, производил впечатление грозовой кары, обрушившейся с небес.

И Муору стоял прямо под ней.

Он походил на крота, угодившего в центр торнадо. И в момент контакта юноша почувствовал, как его тело и сознание разлетаются на ошметки, словно его бросили в гигантский миксер. Но прежде чем он полностью утратил ощущение пространства, у парня на лице расплылась прежняя улыбка.

Это была безумная боль.

Но поскольку эта боль не отличалась от той, которую испытала Мелия, Муору мог лишь улыбаться.

Он любил Мелию.

И если они жили в разных мирах, тогда он отправится в её мир, даже если для этого потребуется оставить мир света, в котором юноша прожил всю жизнь. Но свет не играл для него никакой роли... Важна была лишь Мелия.

Несмотря на весь обман, к которому он прибег, их с девочкой отныне связывала прочная цепь, и от неё уже не освободиться. Но Муору убедил себя в одном: после этого не будет места уловкам и обману.

Он в самом деле улыбался, хотя все его методы, цели, весь перечень его приоритетов — всё это отправилось в мусор. Единственная причина, по которой парень изначально сблизился с ней, заключалась в желании убежать из этого места. А теперь он решил напротив остаться рядом с ней.

Разбросанные по кустам части его тела медленно соединились вместе. Не в силах даже отвести в сторону взгляд, Муору смотрел, как безликий гигантский змей разрубает своими бесчисленными клинками его тело на мелкие куски.

Вибрирующие обоюдоострые мечи были ужасно острые и могли запросто разрезать не только его мышцы, но и кости, словно они состояли из соломы. И за какие-то десять секунд парня нарезали на тысячу кусков мяса. Когда его тело медленно восстановилось, его тут же разорвали вновь. Потом это случилось ещё раз. И ещё.

Муору смотрел, как его внутренности вываливаются на землю. Он видел, как вся округа окрашивается цветом его органов. Он видел поперечные разломы костей и жижу с кусками костного мозга. Он благодарил себя за то, что снял шлем перед этим тяжёлым испытанием.

Когда ему вскрыли череп, на какой-то момент юноша оказался в ловушке непроглядной, красной темноты, в которой время замедлило свой ход. Но вскоре ужасающая боль силой вернула его в реальность. Как будто все его зубы мудрости взбунтовались и разом сбежали из челюстей.

Однако такой опыт нёс в себе огромную ценность.

Муору улыбнулся, не переставая кричать. Большинство людей, испытавших такую боль, уже не возвращаются, но Мелия через это прошла. Быть может, так он станет к ней ближе. Когда столь причудливые мысли наводнили его разум, парень снова улыбнулся.

Затем он закричал от шока, вызванного тем, что его тело разорвали на ошмётки и раскидали их по округе. Когда к нему на миг возвращались лёгкие и рот, юноша кричал, а когда появлялись конечности, он безумно царапал ими землю. А когда возвращалось сознание, парень думал о Мелии. Он думал о цвете её волос, о её честных, голубых глазах, о вкусе поцелуя в шлем на её голове, о тепле её щёк, которые она прижала к нему, и о звуке её сердца, проходящем сквозь его спину. Эти мысли помогли ему поддерживать целостность разума, страдающего от бесконечных смертельных ран.

В миг, когда его лицо рассекли надвое, словно яблоко, парень увидел, что некоторые клинки из тела змея перестали двигаться, как будто погибли. Появилась надежда, что ад продлится не вечно. Придя в сознание в очередной раз, Муору удержал эту надежду в сердце. Он вытянул полностью восстановленную правую руку, пытаясь помешать одному из мечей атаковать его. Когда юноша схватил вибрирующее лезвие, его пальцы лопнули, словно попкорн, и от плеча до туловища по диагонали пронеслась боль.

Лучше бы этой штуке немного поторопиться... — подумал Муору, отхаркивая пенящуюся кровь и обрушиваясь на землю. У гигантского змея ещё оставалось бесконечное число мечей.

С этим нужно уладить до рассвета. Из-за потери крови его сознание помутнело. Он как будто погружался в сон. Полагаю, пока что всё в порядке, подумал юноша. Он всё равно не сможет двигаться, пока к нему не вернётся нижняя половина тела.

Муору открыл глаза и осмотрелся. Он не заметил, как рассеялись облака.

Как же прекрасно было звёздное небо.

Глава 5

— Вот скажи мне... на что ты готов пойти ради неё?

Муору ответил без промедления: «На всё, что смогу».

Ворон ухмыльнулся.

— Точно. Хороший ответ... спасибо. — Его тон звучал на удивление тепло, и по сравнению с его обычной провокационной манерой говорить это казалось... не побояться этого слова, милым. Конечно, в плане Ворона «милое» стоило понимать не в том смысле, как в случае с Мелией.

Муору неосознанно оттопырил губы и сказал.

— Ты раньше не благодарил меня.

— Не дуйся. Ты ведь такой пылкий, засмущаешься ещё.

— Ах ты... — застонал Муору, в ответ на оскорбление потянувшись к Ворону, но отчего-то полностью промахнулся. Парень решил, что если вложит в замах все силы, то сможет отвесить хотя бы один удар. Ворон усмехнулся, глядя на парня, от бессилия хватающего ртом воздух, потом отпрыгнул на надгробный камень.

Но вскоре улыбка сошла с его лица.

— Если ты готов проститься с жизнью, какой ты её знаешь, — сказал он в несколько напевной манере, — тогда ты должен украсть у дивчины половину её силы — половину проклятья.

— Без проблем, — сказал крот.

Муору не смутился ни на секунду. Он преисполнился решимости в тот же миг, когда Ворон озвучил эти слова. Уверившись в своих силах, юноша не позволил надежде покинуть его в столь трудный час.

Хранитель могил и крот. Если между ними лежала безнадёжная бездна, если мир считал, что им не суждено быть вместе, то что-то в нём требовалось изменить. Как раз это крот и собирался сделать, воплотив свои желания в реальность.

— Но как я это сделаю? — спросил Муору.

— По сути, только один человек может получить силу хранителя, так что если двое людей разделят её, то сила поделится на две части, — ответил Ворон, сложив вместе тонкие ноги. — Но чтобы сделать это, тебе потребуется её разок убить.

Муору не мог поверить своим ушам.

— Агась.

...Что несёт этот дуралей? На миг Муору растерялся, но быстро отбросил сомнения и сказал:

— Ты хочешь, чтобы я вытащил её на солнце или типа того? ...Я не смогу это сделать.

Ворон рассмеялся.

— Мне не важно, умрёт она или нет.

— Как я и думал.

— Ты не полный дурак, так что попытайся использовать голову. Есть другой способ блокировать силу Тьмы. Может, не такой мощный, как свет, но он работает даже ночью. Данный способ обязан этому месту, где покоятся души людей. Прошу... подумай глубже. Ты уже должен знать.

Глядя на Ворона, Муору прикусил губу и принялся размышлять.

Он вспоминал все беседы, какие были у них с Вороном.

Парень подумал о кладбище, растянувшемся под его ногами.

Затем он глянул на лопату в своих руках.

Затем на надгробие, на котором сидел Ворон.

Братская могила... кладбище, которое делят между собой люди и монстры.

— Теперь-то ты понимаешь? — спросил Ворон, считывая перемены на лице Муору.

Юноша кивнул.

— А теперь. Не забудь, это имеет решающее значение. Если сделаешь это и ослабишь её, в итоге... — Не скрывая улыбки, Ворон объяснил оставшуюся часть плана.

Дослушав его, Муору покраснел как рак и сбивчиво выдал: «Такое возможно?»

— Всё должно получиться. И я думаю, под конец ты будешь счастлив.

Парень снова прикусил губу. Его расстраивало, что он не мог ответить на идею Ворона отказом. И чувствуя, как беспокойство закрадывалось в его слова, спросил: «Это точно сработает?»

— Сработает, сработает... что ж, Мелия наверняка не согласится впутывать тебя, так что придётся сделать это силой... — Ворон прервался и скривил лицо, будто пытаясь вытерпеть некую боль. — Мария правда ценила Мелию. Она желала ей счастливой жизни. В этом можешь не сомневаться. Знай, когда речь заходит об этом, я говорю тебе только правду.

— Но Мария не отличалась терпением. Нет, больше похоже на то, что она не отличалась особой силой воли. Демоническая часть внутри неё, отвращение, боль от бессмертия... всё это оказалось для неё непомерной ношей. Вот почему она покончила с собой.

— Может, тебе от этого ни холодно ни жарко, но... в конце она сожалела лишь о том, что предаёт младшую сестру такой ужасной судьбе.

Вероятно, это можно посчитать всего лишь малодушием, но Мария жутко беспокоилась о Мелии, хотя они и не были кровными родственниками.

— Именно по этой причине она не может спать... И что бы для этого ни потребовалось, я хочу исполнить желание Марии. Я хочу сделать Мелию счастливой.

Я чувствую то же самое...

Хотя он зашёл настолько далеко, заманив Ворона в ловушку и выудив из него информацию, им двигало лишь это желание. Правила мира, из которого явился юноша, немного отличались от здешних, подразумевающих монстров и хранителей могил. И не похоже, чтобы люди вроде него могли что-то тут изменить. Даже когда он пытался придумать, как выйти за рамки этих правил, варианты действий вырисовывались очень ограниченными. И даже теперь парень сомневался, что мог спасти Мелию.

Но всё же... сделав счастливой девочку, счастливым станет и он.

Каким стало бы её лицо, если б я уберёг её от боли и страданий?

Если такое было возможно — пусть Муору и понимал, насколько это эгоистично, — он всё равно желал такое будущее. Если бы кто-то сейчас его увидел, то точно решил бы, что от одного такого желания он уже чувствует себя счастливым. Хотя сейчас парень вполне мог сбежать, в будущем ему такой возможности не представится, если он намерен идти до конца.

Я правда буду счастлив?

Не сильно переменившись в лице, Муору улыбнулся. Его позабавила мысль, что до сих пор он даже не пытался размышлять о подобных вещах. Оказавшись на кладбище, юноша думал лишь о побеге. Затем, сам того не заметив, он каждый день стал думать, как бы прожить подольше. Но в прошлом его единственной работой было рытьё ям, независимо от заполняющих голову мыслей.

— Прости, братец Крот, — сказал Ворон. — Наверно, после этого... ты и твоё тело пройдёте через жуткие мучения. — Ворон затем из сочувствия опустил голову.

— Эээ. — Муору тихо засмеялся, постеснявшись с ответом. — Спасибо за беспокойство обо мне, но... находиться здесь и не иметь возможности что-то сделать для меня ещё больнее.

Глава 6

Исчезли последние звёзды.

Муору не видел даже луну.

На бледное небо явно готовилась взойти ближайшая звезда, солнце. Он чувствовал, как прямо над восточным горизонтом поднимается гигантская небесная сфера. Первые лучи света не заставят себя ждать, неся с собой неминуемую гибель.

Парень уже телом чувствовал ожидающую его зловещую судьбу. Это ощущение полностью отличалось от того, когда монстр разорвал его тело на куски и раскидал их по округе. Оно походило на то, как если бы кто-то засунул руку в спину, схватил центральные нервы рядом со спинным мозгом и стволом и крепко сжал их.

Состоящая из бесчисленных мечей змея обладала гигантскими размерами. И огромной силой. Каждый из её обоюдоострых клинков поражал тело Муору, нанося смертельные раны, затем замирал, запуская по-новой цикл смерти и возрождения, который в итоге не прекращался всю ночь.

Но несмотря на боль от сквозного удара последнего меча Муору понял, что изливающаяся из его рта кровь замедлила ток, и почувствовал облегчение.

Я справился.

Длинное, массивное тело монстра теперь лежало в яме, которую он вырыл. И каждый из клинков, плотно прижатых друг к другу, словно иголки ежа, были красными от крови Муору. Область, где бушевал монстр, не просто покрылась выбоинами, похожими на борозды от вспашки земли, также досталось и многим могилам.

Но сейчас было неподходящее время, чтобы закапывать их обратно. Любой с этим справится, к тому же, когда поднимется солнце, ни он, ни монстр не смогут двигаться в его свете.

Быстрее...

Держа в руке серебряную лопату, Муору пустился в бег.

Он бежал к месту рядом с могилой Марии, у дерева, где спал король монстров.

Вернее... он пытался бежать.

Тьма внутри него казалась непомерно тяжёлой, как будто парень тянул за собой гигантский стальной шар с цепью. Сколько бы сил юноша ни направлял в ноги, он мог лишь неторопливо прихрамывать. А, пытаясь выжать из тела больше скорости, он стремительно расходовал все запасы энергии. Бессильно борясь со своим неповоротливым телом, парень щёлкнул языком.

Окружающее пространство уже озарилось так ярко, что отпала нужда в масляной лампе или электрическом фонаре.

Сколько времени до рассвета?

Его разум охватило дикое нетерпение, как будто он впал в безумие, но его тело вовсе не последовало примеру.

Муору спешил, как только мог, и в итоге достиг места назначения. На первый взгляд там ничего не было. Единственным движением был шорох листьев на гигантском дереве, одиноко стоящем рядом с последним пристанищем Марии.

Но под ногами явно чувствовались следы потревоженной почвы.

Муору осторожно погрузил конец лопаты в землю.

И стал копать.

Пока на пятидесятой лопате не потерял терпение. Отбросив в сторону инструмент, парень упал на колени. Затем он вцепился в землю обеими руками, словно подлинный крот.

Он вспомнил их первую встречу.

Не забудь. Не забудь, как впервые встретился с Мелией.

Юноша упал в обморок на кладбище посреди ночи и проснулся оттого, что Мелия закапывала его в яме, которую он же и выкопал.

Теперь они поменялись местами.

На пальцы Муору накрутилась прядь светло-коричневых волос, вымазанных в грязи. Для девочки волосы — это жизнь, потому он чувствовал себя виноватым, хватаясь за её грязные пряди... но по сравнению со всем остальным, что он сделал, порча волос числилась где-то в самом низу списка тех вещей, за которые она его возненавидит.

Хотя если сравнивать с тем, что он намеревался совершить, уже содеянное она может посчитать не таким страшным.

Озаряемый тусклым рассветом, Муору выкопал девочку, которую сам же и закопал.

Как же это было эгоистично.

Всё это лишь удовлетворяло его эгоистичные желания.

Он нуждался в силе хранителя, и поскольку таковым одновременно мог быть лишь один человек, ему предстояло украсть эту силу у нынешнего хранителя могил, Мелии. Она была человеком, но в то же время часть её погрязла во Тьме. Стоило закопать её тело, как сила запечатывалась и слабела, или другими словами, она погружалась в состояние, напоминающее смерть. Но парень не мог так её оставить.

Как только он полностью её откопал, сразу же положил её спину себе на колени.

— Теперь самое важное. Последний шаг... — Юноша практически слышал, как смеётся Ворон.

На щеках его любимой виднелись многочисленные следы от слёз. Не раздумывая, парень вытер их, но сколько бы он ни двигал запачканными пальцами, они лишь делали её ещё грязнее. Его ситуация походила на метафору, поскольку Муору болезненно повторял одни и те же движения, не добиваясь никакого результата.

Он приставил левую руку к её подбородку и потянул её бессознательное тело к себе.

Затем, как и положено расхитителю, юноша украл её поцелуй.

Даже закрыв глаза, в миг, когда их губы соприкоснулись, парень почувствовал под своими веками ярко-белый свет. Он ощутил вкус грязи и ржавого железа. Но был и другой привкус, сладкий и терпкий, словно яблоко.

Частично из-за беспокойства, частично из-за тяги к ней юноша невольно остался в таком положении, какое-то время продолжая целовать её. Затем, придержав правой рукой её нижнюю челюсть, Муору нежно открыл ей рот.

И милостивая темнота хлынула в её тело.

...

...

...

Её закрытые веки медленно дрогнули.

Захоронение Мелии в земле, в которой запечатывали монстров, было первоочередной мерой, чтобы вернуть её из состояния, похожего на смерть. Далее ему лишь нужно было вернуть половину растворённой внутри него сущности в тело, которое уже познало её. Он понимал смысл этих действий, убедившись теперь, что Ворон не лгал. Но способ, которым он должен был вернуть Тьму...

— Доброе утро, Мелия.

Мелия мгновенно осознала обстановку и освободилась от рук Муору. К подолу её накидки, упавшего на землю, всё ещё цеплялись куски земли. Судя по выражению лица, она поняла, что он что-то с ней сделал.

— Муору... — Она смотрела на него напряжённым взглядом, словно у неё ушли все силы лишь на то, чтобы назвать его имя.

Затем девочка снова открыла рот, но заколебалась, как будто не знала, что сказать. Вскоре от прилива крови к лицу она раскраснелась, но юноша не знал точно, от гнева или от смущения.

Несмотря на слой крови и грязи поверх себя, он улыбнулся. Он видел её плачущей, улыбающейся, озадаченной и смущённой, но впервые он видел её в гневе.

С чего это она кажется мне милой, даже когда злая?

— Шея болит, — тугим голосом сказала Мелия.

— Прости меня.

Когда он извинился, Мелия опустила голову к земле и взяла его правую руку.

Ну мы точно поменялись местами.

В первую ночь, когда он узнал секрет Мелии и предложил ей стать друзьями, он тоже взял её за руку, за исключением того, что в крови тогда была она.

— Это всё потому, что ты беспокоишься за меня...

Глядя на его руку, запачканную тёмно-малиновой жижей, но при этом совершенно целую, она словно всё поняла. Гнев сошёл с её лица, и ему на смену пришла печаль.

Не очень-то хочу её такой видеть.

И всё же в его груди разлилось сверхъестественное облегчение.

— Я не хотела, чтобы ты испытал такую боль, Муору.

— Это не ради тебя, — с улыбкой сказал Муору. — А ради денег.

За расправу над монстром он получит от доброжелателя награду. В прошлом треклятый старик присваивал всю награду, положенную «Мелии из Братской могилы». Но скольких бы людей Дарибедор ни нанимал до этого, заключённый 5722 отказался принять это как данность. И если размер награды соответствовал словам Ворона, тогда он мог купить свободу... а на сдачу построить замок.

Игнорируя его широкую ухмылку, Мелия резко посмотрела на Муору и ущипнула за тыльную сторону руки.

— Не ври мне!

Это была не совсем ложь, но она составляла лишь десять процентов от всей правды.

Точно, не так уж сильно он заврался. Но одно лишь прикосновение её тёплой, чистой от крови руки оправдывало все его действия. Вот только парень не мог это сказать под прицелом её голубых глаз.

— Ты тот ещё крот-врунишка.

Мелия и Муору одновременно посмотрели в сторону и увидели Ворона, сидящего на надгробии неподалёку.

— Ух ты, следует ли мне сказать, как давно мы не виделись? Или же что мы встречаемся впервые?

Стоило Мелии узнать фигуру Ворона, как её глаза шокировано распахнулись.

— Т-ты... что... — Мелия отчего-то разволновалась, и её лицо полностью побелело, словно она увидала призрака. — Нет, это не первый раз... твоя манера говорить и цвет глаз другие... но почему... почему ты выглядишь прям как Мария?

Внезапно Мелия попыталась встать, но из-за долгого времени под землёй её ноги оказались парализованы, и она вскоре повалилась на спину. Затем Ворон с улыбкой на лице слез с надгробия и направился к девочке, протянув ей руку.

С нотками замешательства на лице Мелия попыталась схватить маленькую руку Ворона. Но тут Ворон отпрыгнул назад на надгробный камень, даже не разогнавшись... из-за чего рука девушки ухватила лишь воздух. Двигался он плавно и грациозно, как будто не обладал весом. На этот раз ни Мелия, ни Муору не смогли притвориться, будто не удивлены.

— Прости. Хотя я могу быть Марией, я также и не Мария. Я Ворон. Десятки хранителей могил, которые убили себя солнцем... Я дух, рождённый из оставшихся кусков их душ. Так что скажу снова, Я Мария, но одновременно и не она. Тем не менее не только её внешность смешалась с моей, я также унаследовал её сердце... А это подразумевает то, что я защищаю тебя, дорогая Мелия, как и она.

На миг Мелия опечалилась, когда поняла, что человек перед ней не являлся её старшей сестрой.

Но вскоре девушка медленно кивнула Ворону и сказала:

— Точно. Ты тоже пытался помочь мне. — Затем на её губах показалась улыбка, как будто чувства, томящиеся в её груди, излились наружу и отразились на её лице.

— Вот оно. Вот какое лицо я хотел увидеть, — с ухмылкой удовлетворения сказал Ворон.

Наконец успокоившись, Муору сердито сказал:

— Давай, расскажи мне ещё про «сообщество жертв». И кстати говоря, разве «так называемые призраки» обычно приходят не ночью?

Парень понимал, что его жалобы звучали немного топорно и не к месту, но он не привёл мысли в порядок и не знал, на что ещё можно пожаловаться.

— Ага, я тоже так думал, — сказал Ворон, указывая себе на грудь. — Я существую в виде фрагментов душ, переплетённых с демонами. И все эти души погибли под солнцем. Наверно, поэтому... наши души замерзают на солнце и мы можем выйти наружу лишь в дневное время. И как следствие, хотя Мария вернулась в виде призрака, она не смогла увидеться с драгоценной младшей сестрой.

— Я уверена, это потому что Мария внутри тебя проклята, — сказала Мелия, и Ворон затем улыбнулся, словно осознав, какую кару сам на себя ниспослал.

Затем Ворон повернулся к Муору.

— Что могу сказать, вороны ночью слепы.

— Да уж, любишь нести всякую чушь... — Он собирался засыпать его проклятьями, но внезапно его спина разорвалась от острой боли, отчего юноша извернулся телом. Боль отличалась от той, когда монстр разбрасывал во все стороны его конечности. В этот раз он чувствовал боль в самом ядре сердца.

Муору затем изогнул шею и увидел утреннее солнце, атаковавшее его спину.

Хотя точно такой же свет юноша видел каждое утро на протяжении шестнадцати лет, теперь он казался отражением на лезвии гильотины.

— Разве крот не лишится глаз, если будет смотреть на солнце?

Он не забыл про это. Приняв силу Тьмы, хранитель могил умрёт, если будет стоять под солнечным светом. Но...

Мелия слегка застонала.

Она тоже оказалась на солнечном свете и странно смотрела на правую руку, выпущенную из-под каймы накидки. Муору же стало трудно стоять, и он медленно присел на землю.

В его теле забушевала причудливая, жуткая боль.

Он чувствовал себя таким же беспомощным, как когда сорвал ошейник и выпустил из шеи кровавый водопад.

Но в этот раз...

Мелия без остановки заморгала, глядя на своё тело.

— Ослабело?

— Ладно, тогда Мария внутри меня достигла своей цели. Так что я оставлю вас ненадолго. Мне ещё надо свести счёты с проклятым стариком. — Ворон посмотрел на двух страдающих на земле людей и встал. — Прости, братец Крот. Похоже, я использовал тебя.

Ворон помахал рукой, и его тело растворилось в воздухе. Его уход был таким же внезапным, как и появление.

Ему в самом деле ни к чему извиняться... Мы оба друг друга использовали.

Ворон: странный человек, который приходил лишь поутру; призрак, рождённый из душ хранителей могил. Своей персоной он изрядно подпортил расчёты Дарибедору. Но Муору всё равно думал, что мог всего добиться и без помощи Ворона... хотя как оно бы вышло, было уже другой историей.

Это тело немного громоздкое... Муору медленно сжал правую руку в кулак, а затем открыл его.

Вместе с его движениями изменилась и тень на земле. И он почувствовал связь с истинной формой монстра, спящего в темноте. Демон ненавидел свет и пытался из тёмных глубин не дать Муору двигаться. Да и от одних только изменений, которые монстр проделал с его телом, парню стало трудно стоять.

Но...

Вместе с сущностью под ним, монстром, который порождал страх, там было что-то ещё, что-то иное.

Я понял... это Мелия.

Они вдвоём оставались живыми, потому что разделили плод Тьмы. В результате этого раздела их человеческая часть пыталась противостоять Тьме, а та в свою очередь давала отпор... по крайней мере, так это чувствовалось.

— Мелия... — начал говорить Муору, но внезапно придержал язык.

Девушка глядела в пустое пространство перед собой и какое-то время лишь водила из стороны в сторону рукой. Затем её рука остановилась, словно маятник, потерявший инерцию, и устремилась к солнцу.

Она улыбалась, будто солнечный свет, который она не видела многие годы, щекотал ей кожу. Улыбка вышла не очень, да и вообще выглядела довольно неумелой, как будто девочка не привыкла выражать чувства. Но счастливая девичья улыбка всё равно согрела его сердце.

— Больно, но... я потерплю.

Под пристальным взглядом Муору рассвет великолепно озарял Мелию. Её красота поражала намного, намного сильнее, чем при сравнительно тёмном лунном свете. Ему казалось, что всё её тело, от запачканных волос и щёк до ладоней, светилось бледно-золотым.

Я хочу всё время видеть её улыбку, пожелал Муору.

В тот же миг Мелия прижалась к его груди и крепко его обняла, развеяв это его желание и породив тут же новое.

Увидел бы кто сейчас её лицо...

Он нежно потрепал её волосы и положил ей на спину руку, испытывая от солнечного света сладострастную боль.




Горячие клавиши:

Предыдущая часть

Следующая часть

Нравится 16
Aa
Размер

Высота строк

Отступ

Режим чтения
Aa
Размер

Высота строк

Отступ

Ширина текста

Режим чтения