ГЛАВА 5
Бараки 9 отряда
Хисаги Шухей сидел за своим столом, глядя на старые выпуски «Вестника Сэйрэйтея» и о чем-то размышляя. За его спиной раздался голос Мугурумы, его капитана.
— Эй, чего нос повесил, Шухей?
— Ох, капитан...
— Это из-за того дельца, о котором нам поведали? Ну, неудивительно, что ты злишься.
— Простите, похоже, это и правда написано у меня на лице? — Он не собирался показывать свои эмоции, но кажется, у него это не получалось, неважно, как сильно он пытался их скрыть. Сделав глубокий вдох, Хисаги задал вопрос Мугуруме: — Капитан, вы знали об этом? О прошлом капитана... Я имею в виду о прошлом Тоусена Канаме?
— Немного.
Даже сейчас у Хисаги осталась привычка звать Тоусена «капитаном Тоусеном», когда он был на взводе. Он понимал, что это неуважение по отношению к капитану Мугуруме, который сейчас занимал этот пост. Но если что-то в разговоре касалось Тоусена, для него становилось почти невозможно рассуждать трезво.
Мугурума относился к этому с пониманием, он не мог винить Хисаги за его оговорку.
— Я не тот человек, кто стал бы выпытывать всё о прошлом своего подчиненного, так что глубоко я не копал. И хотя я не расспрашивал его, он хорошо справлялся со своими обязанностями... Но сейчас я думаю, что, вероятно, мне следовало уделять больше внимания деталям.
— А что насчет аристократа Тсунаяширо?
— Да так же. На мой взгляд, представители дворянства — не те, на ком стоит заострять внимание. Было бы неплохо, если бы они все были такими, как Кёраку-сан, Кучики или Йоруичи, но обычные аристократы — не те, с кем хочется познакомиться поближе.
Хисаги тоже был осведомлен о высокомерии и непоследовательности шинигами из аристократических семейств.
Если бы это была такая самонадеянность, за которой ощущалось некое подобие добродушия и мягкости как у Омаеды, тогда это было бы простительно. Но поведение представителей знатных родов, увиденных на Совете 46 не так давно, было возмутительно.
Хотя ему доводилось слышать, что и Совет 46 несколько изменил свой образ мышления после войны, среди тех, кто жил в Кизокугаи, всё ещё было много тех, кто в открытую презирал выходцев из Руконгая и смотрел сверху вниз на обычных людей.
— Было бы не очень здорово, если бы все были такими, как Йоруичи-сан.
— ... В некотором роде это бы только доставило проблем, — представив толпу Йоруичи, прыгающих по Кизокугай, Мугурума нахмурился. Тут же вспомнив былые дни, он произнес:
— Кстати говоря, в те дни, когда Бьякуя был еще мальчишкой, стоило только Йоручи подразнить его, так он просто выходил из себя. Забавный был мальчуган, а теперь стал подобием аристократов.
— Ничего не поделаешь. В конце концов, он глава одного из четырех великих кланов.
— Но тогда бы и Йоруичи хорошо придерживаться такой точки зрения... — Сказав это, Мугурума взял в руки копию «Вестника Сэйрэйтея», лежавшую на столе. Пролистывая страницы, он спросил Хисаги:
— Так ты осмелишься поднять этот вопрос? Учитывая обстоятельства, мне кажется, все бы поняли, если бы ты отказался и оставил это на других членов отряда, разве нет?
— Да, я тоже колебался, когда дело дошло до принятия решения.
Час назад — Казармы 1-го отряда
— Понял. Я сделаю спецвыпуск на эту тему.
— Э? Правда?.. Ты возьмешься за это? — В ответ на удивление Кёраку, Хисаги уверенно кивнул.
— Да, возьмусь, я унаследовал «Вестник Сэйрэйтея» от бывшего главного редактора, он словно моя твердыня... Так что, заслуживает тот парень специального издания или нет, в первую очередь я своими собственными руками соберу на него досье.
— Ты смелее, чем я представлял... Ах... Так, чтобы ты знал... Если ворошить прошлое, вероятно, за тобой начнет приглядывать Аристократическая Ассамблея Кинин. Но думаю, мы можем обратиться к Наюре-тян и попридержать тех, кто в Совете 46.
— Нет-нет, я собираюсь не в прошлом копаться, а разобраться в том, что происходит вокруг этого человека. Я со всей достоверностью напишу о том, что увижу сам. Если вас это устроит, то я берусь за это дело.
— Нет ли у тебя личных обид? — Уточнил Кёраку, словно пытаясь прочувствовать его. После повисшей между ними паузы Хисаги ответил:
— Я не могу сказать точно, затаил ли я на него злобу или нет, это не... В любом случае, искажение статьи моими эмоциями стало бы оскорблением по отношению к капитану Тоусену.
Хотя он ненамеренно назвал Тоусена «капитаном» даже в таком месте, Нанао лишь чуть сузила глаза, никто не указал ему на эту оговорку. Просканировав Хисаги своим серьезным взглядом, капитан чуть повел плечом и сказал:
— Ясно, что ж, тогда прошу тебя сделать это. Но не слишком усердствуй. Твой заказчик главенствует среди аристократов, которые руководствуются совсем иным набором принципов, нежели мы в Готее 13. Существует вероятность, что они используют любую слабость, которую увидят в тебе, в интервьюере.
— Я к этому готов. Я не смог бы проводить интервью с хитрюгами-шинигами, если бы я такого боялся.
— Правда? А как насчет того, если какая-нибудь обольстительная молодая леди, как Рангику-тян, например, использует свое обаяние, чтобы получить то, что ей хочется?
— Э? Вы правда думаете, что я на это поведусь?.. — Смущенный Хисаги посмотрел на Нанао, но она сразу же отвела взгляд. Впоследствии, когда он повернулся лицом к Мугуруме.
— Ну, среди лейтенантов вы, похоже, уступаете только Омаеде, когда дело доходит до попадания в ловушку. — Сказал он, выражая свои впечатления совершенно откровенно.
— Второй после Омаеды!?
— Правильно, но у Омаеды есть деньги, поэтому, возможно, он интересуется тем местом, которое больше, чем можно было ожидать, и привыкло к кокетливым авансам. Тогда это будет означать, что ты на самом деле номер один...
— Нет, нет, совсем нет! А как насчет других, таких как Ренджи... Другие...?
Он вспомнил различные вещи, которые произошли в прошлом — более конкретно, такие как реакции его самого и Ренджи, когда Куроцучи Маюри однажды сказал им: «Я могу выполнить смену пола Занпакуто», он понял, что между ними было мало различий.
— Ну, этого разговора вполне достаточно, ты так не думаешь! В любом случае, вы можете оставить это дело у меня!
— Конечно, лучше иметь определенную расслабленную позицию. Так как поддерживать отношения с теми дворянами, которые только и делают, что напрягают нервы, довольно сложно.
— Капитан Кёраку… — Понимая, что эти слова только что были сказаны с целью облегчить его душевное напряжение, Хисаги почувствовал чувство благодарности к Кёраку, продолжая говорить. — Я понимаю. Пожалуйста, позвольте мне выполнить эту задачу во имя «Вестника Сэйрэйтея».
— Да, дайте мне знать, если я могу вам чем-то помочь. Однако работа главнокомандующего более беспокойна, чем я ожидал, поэтому я не могу быть доступен в любое время.
— Большое спасибо! Оу… — Затем Хисаги вспомнил, что собирался лично спросить главнокомандующего кое о чем.
— В чем дело? — Удивленно склонил голову Кёраку, и Хисаги, посерьезнев, озвучил вопрос:
— Капитан Кёраку... Извините, что сменил тему, но есть еще одна вещь, о которой я хочу вас спросить.
— Что бы вы хотели спросить у меня? Я надеюсь, что смогу дать вам ответ.
— Речь идет о капитане Укитаке и Гинджо Куго. — На лице Кёраку отбрасывается легкая тень, и после краткого молчания он открыл рот, чтобы что-то сказать.
— Я в недоумении, зачем спрашивать об этом в данный момент?
— Я встретился с Гинджо сегодня.
— Понятно... Да, о нем не нужно беспокоиться. Что касается его лечения, Укитакэ попросил продлить его как можно дольше. — Вспоминая лицо своего ныне покойного дорогого друга, Кёраку тихо взглянул на пустое место.
— Капитан Укитаке?..
— Однако это потому, что невозможно было сказать, был ли он невиновен во всём этом по внешнему виду, по правде говоря, Укитакэ терпел это и принял выжидательную позицию. — Показав кривую улыбку, Кёраку затем спрашивает Хисаги об основных моментах. — Так что же... Вы слышали историю от него?
— Да, но я не мог принять его слова на веру, не спросив и другую сторону.
— Вы серьезно относитесь к таким вопросам? Я думаю, что это хорошо, да... — Улыбнувшись, как будто его успокоило отношение Хисаги к своей работе, Кёраку тихо вздохнул, произнося слова. — Как бы то ни было... Ты дашь мне немного времени?
— Времени?
— Похоже, что Укитаке пытался оставить этот инцидент при себе. Я тоже не смог понять всю историю. Однако, с моей нынешней позицией, я думаю, теперь можно прояснить различные вещи, которые раньше были неоднозначными. Если это произойдет, возможно, Гинджо Куго тоже получит прощение.
Пройдя так далеко, чтобы сказать это, Кёраку прищурился.
— С другой стороны, существует вероятность того, что преступник среди синигами будет раскрыт.
— Понял. Я буду ждать до тех пор.
После этого ему был дан короткий брифинг, и после получения ряда «разрешений на собеседование» Хисаги покинул казарму 1-го отряда.
Когда он поспешил обратно к казармам своего отряда, Хисаги ещё раз обдумывает инструкции к выпуску специального издания посвящённого человек по имени Тсунаяширо Токинада.
Размышляя над именем, которое было ему в голову много раз, он пытался покорить свои эмоции, направляясь к казармам своих отрядов с чрезвычайно мрачным лицом — этого было достаточно, чтобы напугать Ямаду Ханатара, которого он проходил по дороге.
Настоящее время — казармы 9-го отряда
— Ой-ой, это время? Извините, капитан, я должен идти на собеседование.
— Ты занятой парень, да. Куда ты пойдёшь дальше?
— В 11 Отряд. Хочу расспросить Мадараме и Юмичика я собираюсь взять интервью у этих двоих о левой руке Короля Души.
Через час — казармы 11-го отряда — зона отдыха
— Ну... Это именно то, что мы видели. Если это несколько полезно?
— На самом деле, во время той битвы мы в основном просто смотрели. Так что это довольно утомительный вопрос. О, я не хочу признавать это слишком много, но битва Нему Чана была действительно прекрасной. — Как только Мадараме с Юмичикой изложили ему все в общих чертах, Хисаги, понурившись, ответил им:
— Короче говоря, если я правильно вас понял, капитан Куротсучи как всегда сходил с ума. Тем не менее, я надеюсь, что Нему Сан вылечится без проблем...
— Вместо того, чтобы «поправиться», кажется, у неё скоро будет новое тело. Этот Акон сказал, что через несколько лет, ползая вокруг, она, вероятно, сможет использовать определенный уровень шунпо.
— Любопытно будет понаблюдать...
Не в силах представить это, он наклонил голову в сторону, но Хисаги не слишком углубился в тему и решил вместо этого задать другие вопросы.
— Значит, капитан Куротсучи, конечно же, говорил о левой руке Короля Душ?
— Да, я ничего не мог понять об этой вещи… — Поскольку он слышал слухи, связанные с этой темой, Хисаги нанёс визит этим двоим специально, чтобы узнать подробности битвы. Хисаги пытался выяснить, существует ли какая-то связь между «правой рукой Короля Души», которая обитала в капитане Укитаке, и «левой рукой Короля Души», которая по какой-то причине находилась в лагере Ванденрайха. Местное божество под названием «Мимихаги сама» обитало в Укитаке. Если это была действительно правая рука Короля Душ, то почему руки Короля Души были отделены от тела?
Учитывая, что это может также повлиять на честь Укитаке в зависимости от обстоятельств, Хисаги хотел провести четкое различие между границами слухов и реальности, однако — в этом интервью положение дел стало казаться все более хаотичным.
— Этот парень, он менял манеру речи и хотел сказать что-то странное. Например, «Я всегда был Куинси.
При словах, которые неожиданно покинули рот Юмичика, Хисаги рефлексивно свёл брови.
— Нет, это странно. Почему левая рука Короля Душ Сама Куинси с самого начала? Может быть, кто-то из Квинки где-то получил левую руку Короля Душ, а затем вживил её в свое тело, как Укитакэ или что-то в этом роде?
— Откуда я должен знать? Не то чтобы мы могли слышать весь разговор в конце концов.
— А как насчет тебя, Мадараме?
— Я, вероятно, не могу объяснить причину того, что Юмичика не может понять. Спроси капитана Куротсучи. — Хотя это было разумное предположение, Хисаги мог лишь вздохнуть.
— Я запросил разрешение на сбор информации по ряду других вопросов, таких как ситуация с Кирой… Но в последние шесть месяцев он, кажется, все время занят. Он отклонил любые интервью. Он говорит, что у него гора новых исследований. — Понимая, что он уже жаловался, Хисаги опустил плечи, поддерживая свои следующие слова. — Ну, это в основном из-за восстановления Сэйрэйтэя и Нему Сан, так что, думаю, ничего не поделаешь…
— Ты выглядишь так, как будто тебе трудно. Вы никогда не подходили для этого направления работы с самого начала.
— Вопрос не в том, подходит вам или нет. Мадараме, вы тоже не стали бы слушать кого-то, кто сказал вам: «Битва вам не подходит, так что сдавайтесь», не так ли?
— Правильно, я бы сразил парня, прежде чем он мог рассказать мне такую шутку.
Как только он вздохнул, услышав тревожный ответ Мадараме, Хисаги кое-что вспомнил.
— М-м, а у тебя часом нет младшей сестры? Я, выясняя фамилию нынешнего патрульного Каракуры для будущего опроса, наткнулся на «Мадараме», что меня удивило.
— О... Шина? Я не уверен, что она моя сестра или двоюродная сестра. По-видимому, в первый день, когда её отправили в город Каракура, она была отметелена десятком огромных пустых, а затем спасена Ичиго, ей еще предстоит пройти долгий путь. Это то же самое, что я продолжал ей рассказывать, что не выйдет у неё с одиннадцатым отрядом. Она не сможет смешаться с нами, крутыми парнями.
Мадараме выглядел взволнованным, несмотря на то, что говорил так прямо, в ответ именно Юмичика фактически указал на недостатки в своем аргументе, а не на Хисаги.
— Ну, если бы вашими противниками были несколько десятков огромных пустых, то, как правило, один начинающий солдат погиб бы, даже если бы он был в одиннадцатом отряде.
— Это верно, Мадараме. Не все такие, как ты или капитан Зараки. — После его смутного междометия Хисаги опустил глаза. В тот момент, когда он ещё был учеником в Академии Сино, он вспоминал, как он вёл юниоров на учения, когда их атаковал огромный пустой, именно тогда он потерял свою подругу Канисаву. В то время Хисаги был бессилен что-либо предпринять, инцидент был быстро решён, когда Айзен и Ичимару Гин, появившиеся после беды, победили врагов сами.
Интересно, стал ли человек, которым я являюсь сегодня, таким же сильным, как Айзен и Ичимару, тогда? Несмотря на это, он по-прежнему предостерегал себя, что он хотел получить на самом деле не такой силы.
Он подтвердил, что после той битвы именно Тоусен дал ему «способ» воспринимать страх в бою — в то же время он вспомнил имя человека, которого он слышал от Кёраку. Тсунаяширо Токинада. Человек, который был основной причиной того, что Тоусена сбили с пути. «Такой парень на самом деле является главой клана одного из четырех великих дворянских домов?»
— Ой, в чем дело, Хисаги?
—А? Ах, ничего, извини. Я просто думал о чем-то. — Придя в себя от голоса Мадараме, Хисаги ругал себя, возвращаясь к теме «левой руки Короля Душ». — Разве нет кого-то ещё, кто также был свидетелем этой битвы? Я хочу собрать как можно больше информации.
— Ах, возможно, есть кто-то.
— Кто? — Когда Хисаги спросил, думая, что, конечно, не было других зрителей, кроме Мадараме и Юмичики, у него вспыхнул интерес, Мадараме спокойно раскрыл имя человека, о котором идет речь.
— Ямада должен был лежать поблизости. Этот, который в четвертом отряде третьим офицером служит.
Через час — казармы 4-го отряда
— Ну, об этом... Я был на самом деле просто парализован и в итоге рухнул, вот и всё... — Ханатаро отчего-то трусливо всматривался в лицо Хисаги, так что задумчиво склонившему юноше показалось, что он зря теряет время.
Во время битвы против Куинси под именем Пернида, который, по-видимому, был «левой рукой Короля Душ», кажется, что Ханатаро был захвачен способностью занпакто Куроцучи Маюри, и все мышцы его тела были парализованы.
— В любом случае, почему ты так боишься смотреть мне в лицо?
— Э? Нет, насчет того, что... На улице вы раньше делали мрачное лицо, я думал, что что-то привело вас в плохое настроение...
— Ах, прости. Раньше я чувствовал себя немного раздраженным. — Учтя, как выдавало лицо его чувства, Хисаги попытался разговорами отвлечь внимание Ханатаро. — Ничего особенного, после этого мне нужно ехать в Кизокугай для сбора информации, но я не совсем уверен, как начать работу над ней. Я был немного раздражен из-за этого.
— Э? Кизокугай(1р)?
— Правильно, вкратце, я получил санкционированный вход, но вопрос в том, с какого заведения я начинаю интервью… Капитан Кучики и Йоруичи сан кажутся занятыми. И процедуры, связанные с Советом 46 и Благородным Собранием, являются хлопотными. — Вторая половина его предложения была не обманом, а истинным чувством. Хотя он получил разрешение от Кёраку на свободный вход в Кизокугай, чтобы взять интервью у этого персонажа Токинада, необходимо было получить отдельные разрешения для сбора материалов о каждом из учреждений, окружающих дворян. Хисаги посчитал, что слишком рано идти в клан Тсунаяширо, он намеревался начать свои исследования в документах Галереи Великих Духовных Книг, которая, однако, находилась под управлением Амакадо Наюры.
— Хорошо, если вам нужен кто-то, кто хорошо знаком с Кизокугай, тогда я знаю человека.
— Эээ? Этот человек из четвёртого отряда?
— Н-нет… Не совсем, но… Но он сказал, что сегодня у него выходной, поэтому я думаю, что это не будет проблемой.
— И кто же это? — На вопрос Хисаги Ханатаро опустил голову, выглядя несколько извиняющимся, и в то же время ответил, как будто ему не хватает уверенности в себе.
— Верно... Это Ямада Сейносукэ... Он мой старший брат... Наверное. Он ушел совсем недавно, поэтому, если он сейчас не в доме нашей семьи, то, я думаю, он будет в центральном фармацевтическом учреждении в Кизокугае.
— Ой! Если подумать, Ямада был именем представителя Центрального фармацевтического института! Так что он на самом деле старший брат Ханатара! Я помню, потому что он был показан в статьях несколько раз, прежде чем я стал главным редактором!.. Подожди минутку, что ты имеешь в виду, вероятно?
— Мой брат, у него есть талант к Кайдо, в отличие от меня… Иногда я начинаю сомневаться в том, действительно ли мы братья»
— Как может кто-то вроде тебя беспокоиться о чем-то подобном? — Выпустив вздох, Хисаги пытается поднять настроение Ханатаро. — Расслабьтесь. Ваша репутация кайдо считается первоклассной даже в опросах «Вестника Сэйрэйтея», которые вы знаете?
— Как может... Такая вещь... Хм? Может быть, мой брат пожалел меня и раздавал взятки всем, кто голосовал... Извините, я прошу у вас прощения!
— И вы, и капитан Котэцу тоже, почему же талантливые члены из четвёртого отряда так негативно относятся к себе?
— Возможно, это реакция на то, что Унохана сан более чем в два раза сильнее, чем почти любой другой Синигами.
Хотя Хисаги обдумывал подобные вещи, в его глазах он мог с уверенностью сказать, что мастерство Ханатара в Кайдо было более чем выдающимся. Даже если сам человек говорит, что у него нет таланта, если он смог достичь своего нынешнего уровня, просто нажав на себя, то можно с уверенностью сказать, что у него много талантов в Кайдо.
На самом деле, мнения о Ханатаре, которые были отправлены в «Вестнике Сэйрэйтея», также говорили, что «поскольку у него всегда негативное выражение лица, нам становится немного неловко вокруг него», но по большей части, только когда дело доходит до исцеления показал ли он положительную позицию, и голоса тех, кто признал, что талант и отношение были в большинстве.
Даже по окончании великой волны Ханатаро, не малодушничая, вместе с Иноуэ и остальными мотался по фронту, чтобы оказать медицинскую помощь, и все, кто видел его, признали Ханатаро респектабельным Синигами.
Хисаги, который был одним из тех, кто признал его, начал ещё раз рассматривать предложение Ханатара, сделанное ранее.
Встреча с руководителем фармацевтического института в Кизокугай означала бы, что существует чрезвычайно высокая вероятность того, что вы сможете детализировать такие вещи, как межличностные отношения между дворянами и их репутацией. В таком случае установить с ним контакт было неплохой идеей, тем более, как простодушно предположил Хисаги, что старший брат Ханатаро должен быть дружелюбным человеком. Придя к своим беззаботным спекуляциям с оптимистичным заключением, Хисаги решил принять предложение Ханатара.
— Прости, Ханатаро, но не мог бы ты представить меня своему брату? Очень выручишь тогда. — Он остался в неведении о том, что этот выбор в очередной раз существенно изменил его судьбу.
Тем временем в Казармах 1-го отряда
Примерно в то же время, что и встреча Хисаги с Ханатаро…
Даже в казармах 1-го дивизиона разворачивалась драма воссоединения.
— Давно не виделись, Шунсуй. Думаю, с тех пор, как меня отправили в гнездо Личинок.
Большой эскорт сопровождал важного дворянина в казармы 1-го дивизиона — Тсунаяширо Токинада приказал этим людям покинуть комнату, так что теперь он лицом к лицу встретился с главнокомандующим Готеи 13.
— Это так? Во всяком случае, я слышал, что вы находились в состоянии домашнего ареста в течение нескольких сотен лет.
— Это глупое дело. Эти парни из головного дома пытались унизить меня, заставив взять на себя ответственность за свое преступление, поэтому они пытались относиться к самому моему существу как к несуществующему. Вместо того, чтобы вести себя так, они могли бы дать мне формальное предложение, например, казнь или изгнание. И каковы последствия того, что они не решаются искоренить преступника из собственного дома? Посмотрите, этот преступник теперь забрал у них всё.
Если бы кто-то услышал эти слова в одиночку, его содержание можно было бы истолковать как нечто сродни издевательству над собой.
Тем не менее, он говорил, в то время как все его лицо было освещено улыбкой, Кёраку чувствовал, что Токинада насмехается над каждым из вышеупомянутых членов клана Тсунаяширо, от всего сердца.
— То есть ты признаешь, что хитростью избавился от своего предшественника, я правильно понимаю?
— О боже, ты не серьезно, не так ли? Вы знаете, я просто был саркастичен? — Усмехнувшись, Токинада прищурился, когда говорил это. — Однако, даже если это так, я уже являюсь главой клана. И даже если что-то случится потом, я могу легко замолчать. Там не будет снижение наказания, как в то время, когда я убил моего товарища и жену. Скорее я могу сделать так, чтобы само преступление было полностью несуществующим.
— Неужели вы могли бы осуществить такую вещь? Нынешний Совет 46 начинает менять свои старомодные способы, вы знаете?
— Тем не менее, само аристократическое общество не изменилось. Разве я не прав?
— ...
— Несмотря на то, что всё это стадо квинси уничтожило всё, и им оставалось только уединиться в помещении, большинство дворян Сэйрэйтея всё ещё не могли измениться. Изменились только те, кто с самого начала испытывал различные переживания в мире, такие как вы, клан Кучики, Шихоин и так далее. Смехотворно, что на линии фронта сражались целых два дома из четырех великих дворянских кланов. Хотя, если принять во внимание клан Шиба, то среди пяти великих благородных кланов было бы три дома. — Пять великих благородных кланов. Клан Шиба, который полностью рухнул в последние годы, считался одним из четырёх великих благородных кланов. Говорят, что «основание пяти домов» связано с основами Общества Душ. Говорят также, что клан Тсунаяширо был лидером среди пяти великих дворянских домов, и кроме Короля Душ и нулевого отряда, которые были фактически изолированы от политики, можно сказать, что они были самым влиятельным голосом в Сэйрэйтэе. Нынешний глава этого самого клана Тсунаяширо искажает губы в усмешке. — Естественно, я не изменился и по-старому. То же самое относится и к моей обиде на тебя, Кёраку Шунсуи.
— Ваше негодование неуместно. Я просто мешал тебе совершать злые дела, вот и все.
— Это был совершенно неожиданный поворот на дороге. Я намеревался сыграть роль злополучного мужа, которого предали и его товарищ, и его жена, оставаясь при этом незамеченными всеми, однако... Я не мог в это поверить, такой человек, как вы, который только и преследовал женщин, был слишком сообразительный для меня. Поистине, восхитительно, как ты раскрыл мои преступления. — С кривой улыбкой, все ещё играющей на его губах, Токинада бесстрастно говорил о прошлом.
— Я ничего не разоблачил. «Он убил своего приятеля после спора, и, в то время как он был в этом, он также убил свою жену, которая упрекала его за это»… Нечто подобное было единственным выводом, к которому я мог прийти, когда все основные детали были в роще(1п).
После этого Кёраку также произнес своего рода «извинения».
— Я должен извиниться перед тобой за одну вещь.
— За какую вещь? Ты извиняешься передо мной? Я не думаю, что это возможно, но вы не собираетесь просить у меня прощения, потому что вы разоблачили мои преступления, не так ли?
Затем, после того, как Кёраку немного покачал головой, он пристально смотрит на человека с хладнокровным поведением, принадлежавшего одному из четырех великих благородных кланов.
Если эскорт дворян по-прежнему окружал его, пока он смотрел на Токинаду с таким видом, это само по себе заставило бы их взяться за оружие, считая этот акт «неуважительным», беззаботным образом Кёраку говорил о своем собственном «преступлении».
— Во время казни Рукии Чан… если честно, пока я не понял правду, я даже немного подозревал вас. Я подумал, не наложил ли ты на неё более суровое наказание, чем первоначально предполагалось, сделав необходимые приготовления в тайне от Совета 46.
— Ох-ох-ох, так на меня еще грех Айзена повесить хотели? Но почему ты так думаешь? У меня нет мотивов для принудительного убийства Кучики Рукии? Я даже никогда не встречал ее.
— Когда Кучики-кун взял Хисану Чан, которая жила в Руконгаи, в качестве своей жены... А также время, когда он пытался принять Рукию Чан в семью... Недовольные голоса раздавались... Не только со стороны Кучики. Голос оппозиции также исходил от клана Тсунаяширо. Поэтому я подумал, что если вы сделали эти рекомендации в процессе восстановления себя, то вполне возможно, что вы дернули за клан Тсунаяширо.
— Какой, опять же, мне резон был что-то ему "советовать"? —В ответ Токинаде, который пожал плечами, Кёраку заговорил.
— Вам не нужны такие вещи, как причины. Это просто связано с преследованием... Убивает время. И привлекая внимание дворян.
— ...
— Ты на все пойдешь, лишь бы напакостить. Это твоя истинная натура, не так ли? Токинада.
— Прояви сдержанность, Шунсуи. Ты действительно думаешь, что главнокомандующему «Готей-13» могут позволить говорить обо мне, что в голову взбредет? — Токинада, вопреки сказанному, ухмыльнулся до ушей. Как будто он восхищался речью Кёраку слово в слово. Не вернув ему улыбку, Кёраку в ответ, сухо спросил:
— Допустим, и? Ради какого дела ты потрудился прийти сюда? Если у вас есть жалоба на Готей 13, будьте добры обратиться в Благородное Собрание Кинин или Совет 46.
— Ах, это несложный вопрос. Я хотел получить некоторые контакты.
— Контакты?
— О Кучики говорить не буду, а вот с Шихоин Йоруичи нельзя связаться через аристократические сети. Даже Благородное Собрание Кинин не в состоянии выяснить её местонахождение... Но, возможно, вы знаете способ связаться с этой непослушной женщиной? — Сказал это Токинада, передал лист бумаги, на котором написал свое послание для Йоруичи.
Получив его и просмотрев его глазами, Кёраку с безразличным выражением лица, задал вопрос Токинаде.
— Она уже передала свою должность главы клана своему младшему брату Юширо… Но что ты планируешь?
«Ничего особенного. Я просто думаю о том, чтобы выдвинуть торжественное предложение. Ради Общества Душ, нет, ради гармонии во всех мирах, в том числе для Человеческого Мира и Уэко Мундо.
Не в силах даже доверять словам, которые только что выпалил Токинада, Кёраку стал ещё более подозрительным.
— Правда ли, ты пришел за этим?
— Кроме того, я пришёл повидаться с вами. Хотя число сверстников из Академии Сино к настоящему времени уже сильно сократились по сравнению с теми временами. Благодаря тебе мое негодование стало ещё сильнее и вновь поднялась на поверхность. — Продолжая вспыхивать улыбкой, в которой не было видно, серьезен он или просто шутил, Токинада добавил еще одну вещь, как будто он только что что-то вспомнил. — О, чуть не забыл, кажется, Укитаке, значит, окочурился?
— ...
— И правая рука Самы Короля Душ обитала в его непритязательном теле, я полагаю, это слишком большая честь для недостойных нищих Руконгая.
Хотя манера речи Токинады не отличалась от провокации, Кёраку остался в стороне от неё и вместо этого задал дополнительные вопросы.
— Гинджо Куго. Ты знаешь это имя?
— Ах, если я не ошибаюсь, он был первым временным Синигами. Я слышал, что он сумасшедший пёс, который предал Сэйрэйтей, но, благодаря этому прецеденту, мы смогли обрести героя по имени Куросаки Ичиго. Должно быть, это была хорошая сделка и с точки зрения Укитаке. Но зачем спрашивать меня о таком человеке?
— Не бери в голову, я просто проверял... И решимость Укитаке, между прочим, подороже стоила, чем ты думаешь. — Когда Токинада услышал это, он пожал плечами во второй раз, как только больше нечего было говорить, он повернулся спиной к Кёраку.
— В этом мире нет ничего ценного. Особенно в Обществе Душ, где почти всё обман. — Сделав ещё несколько шагов, он снова остановился и бросил взгляд в угол кабинета капитана. — О, просто чтобы вы знали, я действительно не имел ничего общего с казнью вашей матери, Исе Нанао».
В углу комнаты, из глубины пространства, которое, по всей видимости, было пустым, у кого-то перехватило дыхание.
— Не то чтобы я был вдохновителем всего. В любом случае, если бы у меня была власть тогда... Я бы не стал так быстро казнить её. Как и в случае с Кучики Рукией, я играл бы с ней в кошки-мышки, прежде чем убить её на грандиозном выступлении на холме Сакёку. И я пригласил бы Кёраку присутствовать в первом ряду в Саду Суда(2п).
Мелькнув злобной улыбкой в сторону огромного пустого пространства, Токинада добавил:
— Как и в тот раз с Кучики Рукией, попытался бы Кёраку спасти вашу мать, даже если бы пришлось разломать эшафот? Попытался бы он спасти её, даже если бы пришлось, как Куросаки Ичиго, настроить против себя Сэйрэйтей? Боюсь, что нет. Кёраку бросил бы твою мать. Он оставил её. Чтобы защитить тебя, Исе Нанао, и никого другого!
— Не могли бы вы закончить свой монолог прямо там? Глава клана Тсунаяширо, Токинада сама. — Хотя это звучит как заявление, сделанное в шутку с его обычной непринужденной манерой, Токинада, который был перед его глазами, почувствовал студеное, как под замерзшей водной гладью, реацу.
После того, как Токинада осознал эту атмосферу и в ответ сузил глаза, он положил руку на Занпакуту, прикрепленный к его бедру, и продолжил говорить.
— Боже мой, как страшно. Я не хочу, чтобы меня тащили под морем воды и перерезали мне горло. Прошу прощения, на сегодня вынужден удалиться.
Подтвердив, что Токинада покинул казармы отряда вместе со своей группой сопровождения, Кёраку подошел к углу капитанской комнаты и слегка провел рукой вдоль пространства, которое в ту же секунду смялось подобно ткани, и позади содранной завесы появилась бледная лицом Нанао.
Кёраку обнял её за плечи, которые дрожали, в холодном поту, она была поглощена теплом его реацу, что заставило её чувствовать себя в безопасности.
— Ты в порядке, Нанао Чан?
— Да, извините, капитан.
— О боже, даже я не мог заметить, что ты подслушиваешь, ты быстро выросла, не так ли? Это влияние Лизы Чан?
Возможно, он пытался успокоить её, заставив вспомнить знакомое лицо, и поэтому упомянул имя Ядмару Лизы, его бывшего вице-капитана и человека, которого в настоящее время рассматривают в качестве кандидата на звание капитана 8-го отряда.
Понимая беспокойство Кёраку, Нанао использовала свою силу воли, чтобы восстановить контроль над своим дыханием.
Он тебя напугал? Он вызывает у тепе такое чувство, потому что излучает довольно жуткую реацу, не так ли?
— В прошлом, когда я подвергалась воздействию реацу бывшего главнокомандующего Ямамото, я не могла даже двигаться… Но в случае с этим человеком это совершенно другой характер.
В том случае, когда она столкнулась с гневом Ямамото Генрюсая, она была лягушкой, на которую смотрела змея(3п), то в своем самоанализе, сейчас, она была той, змеёй, по которой полз, растворяя её слизень(2р).
Прежде чем она успела разозлиться из-за того, что он использовал и её, и её мать в качестве инструментов для клеветы на Кёраку, глубокое и бездонное чувство жгучей боли разгрызло сердце Нанао.
Несмотря на то, что она скрывал свой страх перед этим таинственным персонажем в дополнение к тому факту, что он имел способность видеть сквозь её собственную Инджуцу, которую даже Кёраку не мог заметить, Нанао открыла рот, чтобы проговорить с легким трепетом, оставшимся в ней голосом.
— Капитан… Я против того… Чтобы он становился главой Четырех Благородных Семей!
Когда он размышлял, «когда она в последний раз говорила о вещах, касающихся личных вопросов с личными чувствами», Кёраку спокойно смотрит на небо.
— По этому вопросу я полностью согласен.
Затем, размышляя над просьбой мужчины связаться с Йоруичи, Капитан бормочет себе под нос.
— Вот спасибо: ещё хлопот привалило...
(Примечание редактора. Текст на изображении гласит следующее:
綱彌代 時灘 — Токинада Тсунаяширо.
己の愉楽に命を賭けぬ人生になんの意味がある？ — Какой смысл в жизни, если не ставить её на кон ради собственного удовольствия?)
Примечание переводчика:
В роще — это японская идиома, взятая из названия рассказа, означающего, что нельзя разглядеть правду, потому что она окутана тайной/доказательствами противоречивы или недостаточны.
Сад Суда упоминается в Bleach Ch. 65, название района на вершине холма Сёкёку, где можно было бы собраться, чтобы стать свидетелем казни.
Лягушка, на которую смотрит змея, — это японская идиома, означающая, что ее парализует на месте, она имеет тот же нюанс, что идиома «олень в фарах» на английском языке.
Примечание редактора:
Означает Дворянский Квартал.
Змей, по которой полз, растворяя его слизень, — намек на игру "мусикэн", игру-аналог "камень-ножницы-бумага", в которой змея бьёт лягушку, лягушка — слизня, слизень — змею.