Глава 177. Магическая книга и прощание

— А, чуть не забыла…

Далия с трудом поднялась и поставила на стол ящик, стоявший у стены.

Достала оттуда магическую книгу — и Тобиас широко раскрыл глаза. Видимо, он всё же что-то помнил.

— Это из кабинета отца. Похоже, это твоя магическая книга…

— Нет, мастер говорил, что создаёт её для двоих. Когда я видел её в последний раз, она была открыта и ещё пуста…

Она с облегчением вздохнула, узнав, что книга предназначена для двоих.

Видимо, её всё же больше волновало наследие отца, чем она думала.

— Она зачарована на мою кровь, но если открыть её здесь и вставить магическую пластину, чтобы не закрывалась, то всё будет в порядке. Для тебя это, конечно, лишние хлопоты, но пользуйся ею так.

— Я буду ей пользоваться?.. Тобиасу разве не нужна магическая книга?

— Мне не стоит её забирать… Президент Зола, прошу прощения, но можно одолжить одну магическую пластину?

— Конечно.

Озвальд взял с полки серебряную магическую пластину и передал её Тобиасу.

— Далия, мистер Орландо, вам, наверное, нужно поговорить наедине, в том числе и о магической книге? Если упустите этот момент, вряд ли представится ещё такой шанс.

— Говорить наедине… но…

— Э-э, я просто хотела передать это…

Озвальд мягко посмотрел на них, замешкавшихся.

— В молодости у меня было множество сожалений о том, что я не сказал тем, с кем расставался. Не хочу, чтобы вы повторили мои ошибки. Говорите всё, что хотите сказать. Я буду разбирать документы следующие двадцать минут.

Он положил на стол магический артефакт, защищающий от подслушивания, и, не дожидаясь ответа, ушёл вглубь комнаты.

Далия и Тобиас смущенно переглянулись, но снова повернулись к магической книге.

— Давай для начала проверим её. Может, там ещё ничего не написано.

— Да.

Тобиас приложил руку и открыл обложку — оттуда выпал сложенный вдвое белый лист.

Он взял его, несколько раз пробежался глазами по тексту — и его глаза мгновенно покраснели, а крепко стиснутые губы побелели.

— …Тобиас, это письмо от отца?

— …Да.

— Можно и мне прочитать?

— Оно адресовано мне, и… думаю, тебе лучше не видеть его.

— Даже если не мне… Это, наверное, последнее письмо отца, пожалуйста…

Уступив её мольбам, Тобиас, хоть и нехотя, передал листок.

На белой бумаге был текст, написанный слегка скошенным влево почерком, который Далия сразу узнала — почерк её отца, Карло.

«Тобиасу.

Если ты читаешь это, значит, со мной что-то случилось.

В последнее время я стал чувствовать возраст, так что, пожалуйста, смирись с этим.

В этой книге я записал самое необходимое.

Если что-то будет непонятно, спроси у профессора Лины Лаурен.

Также сходи с бутылкой скорпионовой водки «Скорпио» поприветствовать Озвальда из торгового дома Зола.

У вас у обоих руки золотые, так что вы поладите.

Банально, но позаботься о Далии.

Постарайся встать перед ней и защити её.

Поговори с Иренео, чтобы она не слишком выделялась.

Прости за отцовскую тревожность, но пожалуйста, сделай это.

Тобиас, не надрывайся и не губи здоровье.

Не сиди ночами за работой или учёбой — знай меру.

Ты и так станешь хорошим мастером магических инструментов — не торопись.

Вряд ли это письмо кто-то прочтёт, но на прощание позволю себе пафоса.

Сыну и дочери — будьте счастливы.

Карло Розетти

P.S. Все рисунки в виде наследства отдаю тебе. Спрячь те, что тебе нравятся, под предлогом уборки.»

— Папа…

Грудь сжало от знакомого почерка, а слёзы готовы были хлынуть от этих слов.

Но последняя строка моментально отрезвила.

Верните мне мои эмоции! Хотя бы не пиши такое в P.S.! Если уж прощание, то прощание!

Разве можно заканчивать завещание так?!

Если бы отец был здесь, она бы вцепилась ему в плечи, хорошенько встряхнула, а затем устроила бы разбор полётов.

Как минимум, в следующий раз у его могилы она точно выскажет всё, что думает!

— Я уже почти растрогалась, а потом всё испортил в самом конце… Это же ненормально, правда?

— …Мастер… он много о чём думал… но почему рисунки?..

Тобиас едва сдерживал слёзы, но при этом был в полном смятении. Видимо, о рисунках он не знал.

— Папа спрятал эту магическую книгу среди горы рисунковв. Поэтому я так долго не могла там прибраться — целый год всё так и лежало.

— Горы рисунков?.. Но зачем мастер…?

— Он думал, что я попрошу тебя помочь убрать рисунки.

На самом деле, она просила не Тобиаса, а Вульфа. Ей было стыдно за доставленные ему хлопоты.

И тут её осенило.

Раз в письме сказано: «все рисунки в виде наследства отдаю тебе», значит, она должна отдать их Тобиасу, не так ли?

— Э-э, я сложила все рисунки в мешки для мусора, но они ещё в кладовке, я их не выбросила…

— Нет, не надо.

— Там два больших мешка из грубой ткани…

— Нет, правда, не надо. Два больших мешка… Если они цветные, можно сдать букинисту за приличные деньги.

— Правда?

— Наверное…

Оба были на грани слёз, но разговор вышел совершенно нелепым.

Они попытались что-то сказать, но слова застряли, и оба почти одновременно вздохнули.

— Теперь я поняла, почему все хотели, чтобы я оставалась незаметной. Ты же слышал нечто подобное от папы после помолвки, да?

Перечитав строку из письма, Далия горько усмехнулась.

«Постарайся встать перед ней и защити её.» Типичная для сверхопекающего отца тревога.

— Это… Мастер не успел научить тебя общению с людьми и торговле… Поэтому хотел, чтобы я встал перед тобой…

Тобиас не стал отрицать.

Было видно, как он мучается, решая, говорить ей или нет.

Она понимала это — потому что была достаточно близка с этим человеком. Хотя теперь это уже в прошлом.

— Теперь-то я понимаю, но всё равно прости. Виноват только я.

— Не бери всё на себя. Скажи честно… Чего мне не хватало?

Её всё же кое-что беспокоило.

Что было не так в ней, как в жене, которая старалась во всём подстраиваться под Тобиаса?

Внешность? Характер? Поведение? Она хотела бы услышать правду.

— Тебе всего хватало… Ты была искуснее меня в создании магических устройств, и я из-за зависти вёл себя как дурак.

— Откуда зависть? Ты же более искусен.

— Я разве что хорошо проверяю и чиню. А у тебя потрясающие идеи и навыки в создании прототипов, и я всегда завидовал. Поэтому проверял, будешь ли ты слушаться меня как жена. Теперь я понимаю, как низко это было.

Его голос, полный раскаяния, звучал почти как исповедь. Тобиас выдохнул и спросил:

— А у тебя есть что сказать мне?

Что ж, теперь можно высказаться без церемоний.

Разве Озвальд не говорил: «Говорите всё, что хотите сказать»?

— Да. Меня шокировало, что ты привёл её в наш дом в канун свадьбы, что она захотела там жить, что потребовала вернуть обручальный браслет и отдать мне рубин.

— Прости… Я ничего не видел, кроме Эмилии, и был словно в тумане… Ещё я заказал минералы для оправы серёг. Попросил поставщика подобрать что-то в тон тому рубину, и он прислал слиток красного золота, который превысил бюджет…

— Красное золото… Оно же дороже мифрила…

Красное золото — отличный металл для сильных заклинаний.

Правда, добывают его в вулканических районах, и оно довольно редкое, а значит, дорогое.

Видимо, он не смог отказаться, потому что уже обратился к поставщику.

Теперь понятно, почему тогда у него не было денег и он мог только потребовать вернуть обручальный браслет.

Но красное золото — ценный металл.

Сложный в работе, но интересный.

Возможно, его можно использовать для создания магического меча.

Если не для меча, то для серёг, браслетов или колец.

— Это красное золото… Оно ещё есть?

— Да, лежит в ящике, в котором пришло. Оправу для серёг я делать не планирую. Продать его тоже не выходит.

Наверное, текущая цена ниже закупочной.

Она спросила о размере и цене — и поняла. Больше двадцати пяти золотых — действительно, не так-то просто продать.

— Можешь продать мне это красное золото по закупочной цене? Я хочу использовать его как материал.

— Не против, но если ты просто из вежливости…

— Мне действительно нужен материал. А если уж говорить о вежливости, то тебе стоит быть вежливее с женой. Использовать обручальный браслет, сделанный для другой — это уже слишком.

Вырвалась правда, которую она давно держала в себе.

Использовать обручальный браслет для другой — неуважение и к ней, и к Эмилии.

Это просто недопустимо.

— Нет, Эмилия не против…

— Как это не против?! Мне тоже неприятно, если кто-то носит браслет, который был на мне! Продай нынешний обручальный браслет ювелиру, добавь денег от красного золота — и купи новый!

— …Хорошо, я поговорю с ней.

Повинуясь её напору, Тобиас кивнул.

Заодно она спросила:

— А как давно ты с ней встречаешься?

— …С того дня.

— В день разрыва помолвки? Так быстро?

— Она захотела посмотреть новый дом, там призналась мне, и…

Видимо, это был стремительный роман в духе Ромео и Джульетты.

Ей такое было незнакомо ни в прошлой, ни в нынешней жизни. Но Тобиас осторожно спросил:

— А Далия… с господином Скальфаротто…

— Впервые встретились через два дня после разрыва помолвки. В тот день, когда мы с тобой увиделись в кафе на главной улице, случайно снова встретились. Это был второй раз. Тогда он просто проявил вежливость.

Она сложила письмо вдвое и вернула Тобиасу.

Прочитав его, она поняла, что хочет ещё кое-что уточнить.

— Водонепроницаемая ткань поставлялась через торговый дом Орландо тоже по просьбе папы?

— Я узнал об этом позже.

— «Встань перед Далией»… Тобиас, ты же так же поступил с патентами на маленькую магическую плиту, да? Вернее, не только ты, но и торговый дом Орландо.

Она так и не поняла.

Почему старший ученик Тобиас оформил патент на маленькую магическую плиту, созданную Далией, на своё имя.

Теперь она думала, что это искажённое исполнение воли отца: «Встань перед ней и защити её».

— Если бы ты тогда, когда дело касалось патентов, рассказал мне о просьбе папы, всё было бы иначе. Мы бы нашли другой выход, смогли бы объяснить гильдии, и торговый дом не оказался бы в таком положении…

— Я не мог этого сделать. Мне сказали защитить дочь, а я не смог — был так увлечён Эмилией, что ничего не видел, даже забыл про плиту. Я даже не поговорил с тобой. И поскольку решение принял я, то и отвечать должен я.

— Но разве тебе было так важно доказать свою правоту, если торговый дом пострадал?

Сегодня Ивано рассказал ей о проблемах торгового дома Орландо и некоторых деталях.

Ивано и Вульф говорили, что ей не стоит переживать, но чувство вины не отпускало.

— Сегодня мы с Эмилией извинялись перед компанией. Мы вдвоём просили прощения у главы дома, ответственных лиц и поручителей, когда ты пришла.

— Так вот как было…

— В итоге наша компания спасена благодаря компании Розетти. Теперь я должен исправить то, что натворил. Далия, у тебя есть ещё что сказать? Я стерплю даже удар.

Его серьёзный тон заставил её горько усмехнуться.

— И папа, и Тобиас — ужасные. «Защитить, защитить» — папа умер из-за нездорового образа жизни, а Тобиас ушёл к другой. Просто эгоисты.

— …Прости.

— Но даже без вас двоих, без вашей защиты я справляюсь, правда? У меня есть друзья, товарищи, работа.

— …Может, так даже лучше, что я ушёл из твоей жизни.

Она отвела взгляд, чтобы не видеть его самоуничижительного выражения.

Наверное, сейчас у неё такое же лицо.

— …Знаешь, я просто делала всё, что ты говорил, старалась быть удобной. Хотела быть полезной женой, чтобы меня не бросили.

— Чтобы не бросили?..

— Я не хотела, чтобы меня оставили. Мне не нужна была любовь, лишь бы быть рядом, чтобы в конце не остаться одной… Но, наверное, это было ошибкой.

Оглядываясь назад, она вспомнила, что поначалу Тобиас спрашивал её мнение.

«Что ты думаешь? Что ты хочешь?»

Но она всегда оставляла выбор за ним.

— Это было неприятно, да? Я всё время опускала глаза, полагалась на тебя, была словно безвольная кукла.

— Нет, это не так. Ты мне помогала… И теперь, хоть и поздно, я благодарен.

— Я тоже благодарна за то, что ты защищал меня, хотя я не замечала.

От Лючии она узнала, что он всегда о ней беспокоился.

Она поняла это, только когда стала работать одна и возглавила компанию.

И теперь, прочитав письмо отца, она поняла больше.

Это была не ревность влюблённого, но, вероятно, настоящая забота семьи.

Её собственная незрелость, из-за которой она ничего не замечала, была ужасной.

Отец, Тобиас и она сама — все ошибались, но каждый старался изо всех сил.

— На самом деле, я хотела быть не позади, а рядом с Тобиасом. Это эгоистично, но я не решалась сказать.

— …Разве не рядом с кем-то другим?

— Что?

Взгляд Тобиаса на мгновение дрогнул, но он сразу же собрался.

— Нам бы лучше остаться просто старшим и младшим учениками, правда? Думаю, мастер ошибся.

— Возможно. Но то, что я сделал…

— Всё в порядке. Я всё прощаю, так что больше не извиняйся, Тобиас.

Его слова заставили старшего ученика замереть, и он слегка кивнул.

— Спасибо… Если понадобится помощь в работе, скажи. Я сделаю всё, что смогу.

— Да, спасибо. Я тоже поговорю с Ивано и Габриэлой о желаниях отца. Передам Иренео.

Закончив разговор, она случайно взглянула на соседний стол — там лежала тренировочная водонепроницаемая ткань.

Та, на которую хорошо легло заклинание.

— Обидно, но я всё же не могу сравниться с тобой в плоских заклинаниях, даже с возросшей магией…

— Впервые слышу от тебя слово «обидно».

— Я всегда так думала. Завидовала твоей силе для плоских заклинаний. Когда наносишь заклинание на ткань, оно светится, переходя из синего в радужное. Этот момент напоминает небо после дождя, мне нравилось.

Радужное сияние магии.

Оно всегда было таким ровным и красивым, что она не могла отвести взгляд.

— А я завидовал твоей выносливости и идеям.

— И я впервые слышу такое от тебя.

— Не хотел признаваться… Кстати, твоя магия стала сильнее. Сначала была нестабильной, но теперь радуга ярче и плотнее.

— Рада это слышать. Свою магию не замечаешь, когда привыкаешь.

Неожиданно Далия осознала, что разговаривает с ним так же, как до помолвки.

Всё кончено.

Горечь внутри исчезла, и даже тонкие нити сожалений оборвались.

Теперь они просто старший и младший ученики, коллеги-мастера магических инструментов — и ничего больше.

Раздался лёгкий кашель Озвальда. Видимо, время подошло к концу.

Они переглянулись и слегка кивнули.

— Эту магическую книгу лучше оставить у тебя. Всё же она настроена на твою кровь.

— …Хорошо. С благодарностью принимаю. Я перепишу её и сделаю копию для тебя.

— Да, пожалуйста. Думаю, там много того, чего я не помню.

Она искала подходящие слова, но ничего не приходило в голову.

Зато вспомнила кое-что.

— Странно, но мы ни разу не прощались. Мы всегда были вместе по работе, и даже при разрыве помолвки не сказали «прощай».

Действительно, с момента встречи в Зелёной башне они ни разу не говорили «прощай».

Они виделись на работе на следующий день или после выходных, так что не было нужды.

«До завтра», «до следующего раза», «после выходных» — но теперь у них не было такого будущего.

— …Может, старший ученик скажет первым?

— Нет, лучше тебе.

Они заключили помолвку, но по-настоящему никогда не любили друг друга.

Просто старший и младший ученики, коллеги, проведшие вместе много времени.

И всё же слова прощания слегка сжимали сердце.

— …Прощай, Тобиас.

— …Прощай, Далия.

После этих слов они оба смогли улыбнуться.