Глава 33 (124) — Закрытие лаборатории
С высоты птичьего полета Новый Рим выглядел потрясающе.
Город дышал жизнью. Миллионы людей возвращались с работы, пока солнце медленно скрывалось за горизонтом, а потоки машин напоминали эритроциты в жилах гигантского организма. Огни неоновых вывесок казино и уличных фонарей сливались в море света — красного, зеленого и всех остальных цветов радуги. Здесь всё пахло грехом, но, что более важно, здесь пахло жизнью. Новый Рим соперничал в размерах с величайшими мегаполисами Старого Света, будучи маяком Нового Света. Он был символом надежды для человечества, обещанием светлого будущего, в котором люди восстанут из пепла и отстроят всё заново.
Райан не мог позволить этому городу погибнуть. Однако вирус уже начал свою работу, коварно заражая тысячи Геномов и закладывая фундамент для всемирной пандемии. И хотя лекарство было надежно спрятано в рюкзаке его брони «Сатурн», борьба с этой катастрофой неизбежно спровоцирует новую.
[Мы на позициях], — объявил Райан через интерком брони. Слева, в облаках, Ливия развлекалась со своей новой броней «Опис». [Жду сигнала, приятель].
Внутри шлема появились два видеопотока, по одному на каждую линзу. Левый передавал изображение с силовой брони Коротышки — она, Энрике и группа телохранителей из Частной охраны поднимались на лифте в Лабораторию 66. Правый показывал Феликса, Виверну и половину состава «Иль мильоре», ожидавших перед особняком Гектора Манады. Качество последнего было хуже, так как сигнал шел с дрона Dynamis.
— Мы тоже готовы к выдвижению, — произнес Феликс, поворачиваясь к напарнице.
Виверна кивнула и взмыла в небо, за ней последовала Чертовщина, в то время как Перезагрузка и Гардероб остались на земле. Даже плохое качество связи не могло испортить образ Виверны в глазах Райана: её полицейский костюм был верхом шика.
— О, а можно мне надеть костюм Чака Норриса? — с энтузиазмом спросил Гардероб. — Чувствую, сейчас или никогда!
— В другой раз, — усмехнулась Виверна, касаясь гарнитуры. — Энрике?
— Приступайте к аресту, — ответил глава корпорации, когда его группа достигла входа в Лабораторию 66. Энрике обошел биометрическую защиту, позволив своей команде войти на жуткий завод по производству поддельных Эликсиров. — Романо, можешь начинать в любое время.
[Вы уверены, что ваши люди лояльны?] — спросил Райан. [Я имею в виду, они же называются Частной охраной. Они не работают ради общественного блага].
— Я лично отбирал этот ударный отряд и доверил бы им свою жизнь, — ответил корпоративный герой. — Но беспокоиться стоит не о моей жизни. Твоя работа самая опасная.
Что ж, у Райана был огромный опыт работы с атомными бомбами.
[Вы уверены, что Фоллаут узнает об этом рейде?]
— Абсолютно. У него есть свои кроты в этом здании и система сигнализации, которая оповестит его о любом несанкционированном проникновении в Лабораторию 66. Когда он вернется в Новый Рим, его ярость не будет знать границ.
Это объясняло, почему Фоллаут так быстро отреагировал на рейд Райана во время его Мета-забега. Однако та живая ядерная катастрофа к тому моменту уже переместилась в город, а сейчас должна быть на Сицилии.
Энрике сделал короткую паузу, словно пересматривая план.
— Вы уверены, что вы с мисс Августи справитесь с моим братом вдвоем? Он сражался с отцом вашей девушки и остался в живых.
Райан усмехнулся. Неужели он уловил в его голосе нотку беспокойства?
«Я никогда не говорил, что моя девушка из Августи...» — подумал он.
[Я никогда не говорил, что моя девушка из Августи...], — произнес Райан вслух.
— Ты не единственный, у кого есть система сбора данных, Квиксейв. Хотя твоя превосходит мою с огромным отрывом, это я признаю. — Менеджер откашлялся. — Ты понимаешь, что я иду на огромный риск, доверяя тебе в этом деле, и ожидаю проявления доброй воли.
[Я не собираюсь убивать твоего брата, не волнуйся].
Хотя к тому моменту, как они закончат, им, возможно, придется перерисовывать карту.
[Я обеими руками за ядерную энергию... но только в мирных целях!]
— Хорошо, — ответил Энрике, и его тон внезапно стал гораздо менее дружелюбным. — Потому что в противном случае я могу сказать лишь одно: ты даже не заметишь, как я приду за тобой.
[Ну, если твой блестящий старший брат меня прикончит, не мог бы ты заняться флористическим оформлением моих похорон?] — поинтересовался Райан. [Удиви меня].
— Я принесу лилии и гвоздики.
[К этому моменту ты уже должен был понять, что я больше по венериным мухоловкам], — парировал Райан.
Однако, прежде чем продолжить выполнение плана, курьер связался с сестрой по частной линии. Стич удалил из крови Лен инфекционного агента Кровотока, так что она не должна была трансформироваться даже в непосредственной близости от отца, но всё же...
[Ты уверена, что хочешь идти одна, Коротышка?]
— Да, Рири, — ответила она, переводя дух. — Я... я ценю то, что ты пытаешься сделать. Твою поддержку. Но в этот раз... в этот раз мне нужно справиться самой.
[Я понимаю], — ответил он, наблюдая, как они входят в логово доктора Тирано.
Добрый рептилий-доктор что-то печатал на компьютере в той самой комнате, где команда Райана сражалась с Альфонсом Манадой в предыдущей петле. Клоны членов «Иль мильоре» плавали в высокотехнологичных чанах, из их тел извлекались жидкости для создания поддельных Эликсиров.
— Сэр? — Тирано вскочил со своего места и поспешно закрыл экран компьютера. Камера Коротышки успела зафиксировать заголовок файла до того, как он это сделал: «Проект Девушка-Монстр: Журнал испытаний». — Я не ожидал вас сегодня.
— Нет, не ожидали, — ответил Энрике, держа руки за спиной как типичный корпоративный суперзлодей.
Взгляд Лен, а вместе с ним и видеопоток, задержался на клонах в капсулах. Увидев это, несколько охранников Энрике опустили свои лазерные винтовки.
— Святые угодники... — произнес один из них, заметив чешуйчатого двойника Виверны. — Это что, Виверна? Мы что, вырастили её в лаборатории?
— Погодите, а мы тоже клоны? — спросил другой солдат в силовой броне. — Поэтому нам так мало платят? Потому что нас с рождения запрограммировали помалкивать?
— Нет, вам мало платят, потому что мой отец пытается экономить на всём, — сухо ответил Энрике. — Вам платили бы в два раза меньше, если бы всё было по его усмотрению. Разницу я покрывал из собственного кармана.
— И всё же, сэр, вы уверены, что хотите, чтобы мы это снимали? — с тревогой спросил сотрудник Частной охраны. — Если мир узнает, что мы творим подобные вещи за закрытыми дверями...
— Я знаю, но это необходимо, — со вздохом произнес Энрике и взглянул на Тирано. — Собирайте вещи, доктор. Мы закрываем программу поддельных Эликсиров.
— Что? — Доктор Тирано поперхнулся. — Но сэр, вы не можете! Я не получал приказа от руководства!
— Могу и сделаю. Что касается руководства, то у нас сейчас происходят некоторые кадровые перестановки.
— Ваш брат убьет нас всех, если узнает! — продолжал протестовать доктор Тирано, уточняя причину своего страха. — Он убьет меня за то, что я вас впустил!
Энрике даже не вздрогнул.
— Я возьму на себя ответственность за Альфонса и отвечу за свои сегодняшние действия. Вам нечего бояться, доктор.
— Это не поможет! Я не могу позволить вам...
Четыре красных лазерных прицела замерли на его голове, а пятый — между ног. Ученый быстро поднял руки в знак сдачи.
— Борис, сколько раз мне повторять, — с раздражением произнес Энрике, обращаясь к одному из телохранителей. — Только не по яйцам.
— Он может прятать там секретное оружие, сэр, — охранник оправдал свой выбор цели, что показалось Райану самым мудрым решением из всех. — Я нутром это чую.
— В любом случае, доктор, у нас достаточно доказательств того, что этот проект приведет к катастрофе. На вашем месте я бы больше беспокоился об оружии, направленном на вас, чем о гневе моего брата. — Энрике повернулся к своим людям. — Устанавливайте взрывчатку. Я хочу, чтобы на этом этаже не осталось ничего пригодного для использования. Сабино и я разберемся с... с первоисточником всего этого.
Райан почти почувствовал, как Лен вздрогнула за камерой, но она молча последовала за Терновником и Тирано в комнату Кровотока.
И тогда она увидела то, что осталось от её отца.
Райан не смог сдержать дрожи, увидев его через видеосвязь. Инопланетное чудовище, в которое превратился Кровоток, беспомощно плавало внутри огромного контейнера из армированного стекла. Его тело было кроваво-красным, а слишком человеческие глаза неотрывно смотрели на Лен. Мог ли он всё еще узнавать её, даже без инфекционного агента в её крови?
— Отец... — Лен приложила руку к стеклу, её голос сорвался. Она смотрела в бесчисленные глаза существа, и ни в одном из них не было проблеска разума. — Ты... ты узнаешь меня?
Ответом была тишина, и Лен в отчаянии опустила голову.
Райан оставил сестру наедине с собой и переключился на другой поток. К этому времени группа Виверны уже противостояла Гектору Манаде в его саду. Старый председатель Dynamis был занят своими розами, когда супергерои окружили его. Его телохранители держали руки на лазерных винтовках.
— Что всё это значит? — спросил Гектор, мгновенно осознав, что что-то не так.
Виверна не стала терять времени и зачитала обвинения:
— Гектор Манада, вы арестованы за проведение экспериментов над людьми, мошенничество с препаратами, биотерроризм, финансирование организованной преступности, торговлю оружием и практически за каждое медицинское преступление, предусмотренное частными судами.
— Добавьте преступления против моды! — вставила Гардероб, осуждающе глядя на грязную рубашку и брюки председателя. — Этот наряд просто ужасен!
— Арестовываете меня? — спросил Гектор, скорее в шоке, чем в страхе. — Это я подписываю ваши чеки.
— Мы работаем pro bono, — пожав плечами, ответил Феликс.
Виверна вручила своему бывшему генеральному директору бумажный документ.
— Вот наш мандат.
Выражение лица Гектора изменилось, когда он начал читать.
— Это подпись Энрике, — произнес он дрогнувшим голосом. — Мой собственный сын...
— И подписи совета директоров, — добавила Виверна, указывая на другие автографы. — У нас есть неопровержимые доказательства того, что вы финансировали и вооружали Мета-банду, что делает вас соучастником их преступлений, а также того, что вы отравили поддельные Эликсиры биологическим агентом Психа. Любое из этих обвинений стало бы основанием для немедленной казни, но мы верим в верховенство закона. Если вы сдадитесь без боя, вам будет гарантирован справедливый суд.
— Справедливый суд? Я управляю этим городом! — председатель заскрипел зубами, глядя на остальных членов «Иль мильоре». — Чертовщина, Перезагрузка...
— Извините, экс-босс, — перебил его Перезагрузка с оттенком отвращения. — Я не могу закрыть глаза на такое, даже за миллиард евро. Это дерьмо уровня Лекса Лютора [1].
— А мне вообще плевать, — грубо отрезала Чертовщина. — Вы больше не платежеспособны.
Гектор сжал челюсти, глядя на решительно настроенных героев перед собой. Его телохранители выглядели готовыми открыть огонь.
— Вы действительно собираетесь с нами сражаться? — спросил Феликс, указывая на Виверну. — У нас тут дракон.
Телохранители переглянулись, осознали, что им платят недостаточно, чтобы умирать за коррумпированного миллиардера, и опустили оружие.
Гектор хотел было запротестовать, но быстро понял, что он всего лишь один человек против могущественных супергероев, на вербовку которых он сам же потратил миллионы.
— Я звоню своим адвокатам, — сдаваясь без боя, произнес он.
— Разумеется, — невозмутимо ответила Виверна. — Гардероб, будь добра.
Гардероб материализовал наручники прямо из воздуха.
— Вы имеете право хранить молчание, преступное отродье!
— Вы обрекли этот город, — с мстительностью произнес Гектор, когда Гардероб защелкнула наручники на его запястьях. — Теперь власть перейдет к моему старшему сыну, и улицы зальются кровью. Вот увидите. После меня хоть потоп [2].
— Не наглей, Людовик Шестнадцатый, — ответил Феликс, пока он и Перезагрузка вытаскивали председателя с его территории. — Тебе полагается гильотина.
[Людовик Пятнадцатый!] — возмутился Райан по частной линии связи с Ливией, придя в ярость от ошибки своего напарника. [Это была отсылка к Людовику Пятнадцатому, а не Шестнадцатому! Ливия, как ты могла встречаться с таким некультурным занудой?!]
[Пусть ест пирожные] [3], — ответила она, выныривая из облака в своем полном красном великолепии. Броня «Опис» сидела на ней даже лучше, чем Райан представлял. Гладкая малиновая сталь облегала её формы как вторая кожа, а выдвижные щупальца ждали активации. Правда, с управлением джетпаком у неё всё еще возникали некоторые трудности.
[Выходи за меня, моя буржуа], — игриво предложил Райан.
— М-м-м, может быть, позже, — ответила она тем же тоном, теперь уже оказавшись достаточно близко, чтобы курьер слышал её и без интеркома. — Ну что? Начинаем?
[Секунду], — сказал Райан, переключаясь на поток Лен. Он хотел стать свидетелем этого и сказать сестре слова утешения.
Лен перестала оплакивать отца и подошла к панели управления камерой существа. Энрике и доктор Тирано стояли рядом, наблюдая за ней; первый — с чувством вины и состраданием, второй — с любопытством.
— Что вы делаете? — спросил Гений-рептилия своего «подводного» коллегу.
— Пробую... одну последнюю вещь, — сказала Лен, вводя химический агент из флакона через отверстие в панели. Механизм перекачал радужное вещество в камеру Кровотока.
Это лекарство, разработанное в ходе их исследований состояния Психа и способностей Дворняги, в теории должно было перестроить генетический код Кровотока и снова сделать его человеком. Это была последняя надежда отчаявшейся дочери спасти отца, которого она любила.
Но...
Некоторые вещи нельзя изменить, как бы ты ни старался. Райан знал это слишком хорошо.
— Не работает... — простонала Лен, когда красная клякса поглотила вещество, никак не изменившись. Существо мутировало слишком сильно, наполовину превратившись в обитателя высших цветных измерений. Монстр из детства Райана стал чем-то за пределами человеческого, за пределами разума. — Не работает.
В её голосе не было гнева или даже удивления.
Только печаль.
Отец, которого она любила, давно умер и никогда не вернется.
[Мне очень жаль], — извинился Райан. Хотя он не чувствовал ничего, кроме презрения к Кровотоку, он ощущал осязаемое горе своей приемной сестры.
— Я знала. — Он почувствовал, как она борется с подступающими рыданиями. — Я знала это еще до того, как попробовала, Рири. Но... но я всё равно надеялась.
— Что вы будете делать теперь? — спросил Энрике. Почему-то Райан чувствовал, что тот не станет вмешиваться, что бы Лен ни решила. Вероятно, он, как и курьер, считал, что дочь имеет полное право решать судьбу своего отца.
Голос Лен стал глубже, тверже. Она перешла от отрицания и торгов к принятию.
— То, что должно быть сделано.
Райан наблюдал, как она медленно начала активировать систему предохранителей Тирано.
Добрый доктор поспешил запротестовать.
— Сэр, больше никогда не будет Генома с такой точной комбинацией способностей! — взмолился Гений перед своим начальством. — Его уничтожение перечеркнет годы исследований.
— У нас есть другие способы воплотить вашу мечту в реальность, доктор, — ответил глава корпорации, глядя на Кровотока. — Методы, которые не запятнают нашу совесть.
Райан ожидал, что доктор Тирано попытается сопротивляться, но рептилия не была бойцом, да и обещание позволить ему продолжить работу над мечтой стать динозавром утихомирило его.
Когда между Кровотоком и уничтожением остался лишь палец Лен, дочь вздохнула и в последний раз посмотрела на своего родителя. Возможно, она вспомнила все хорошие моменты, которые они делили, а также плохие, прежде чем принять окончательное решение.
— Прощай, отец, — с грустью произнесла Лен.
Коротышка нажала кнопку, и разбрызгиватели заполнили контейнер Кровотока химикатами.
Без дополнительной силы агента в крови Лен, делавшего Кровотока иммунным к этому составу, система безопасности доктора Тирано сработала именно так, как было заявлено. Его лекарство уничтожило клетки монстра, перемалывая их в бесформенную органическую жижу. Тот красный инопланетный шоггот [4], в которого превратился Фредди Сабино, начал медленно белеть, а его глаза теряли цвет. Казалось, существо даже не страдает.
Это была эвтаназия, чистая и простая.
Райан знал, что должен чувствовать себя счастливым и испытать облегчение. Он жаждал гибели приемного отца, ненавидел его всем сердцем. Он лелеял эту обиду, как червяка в яблоке.
Но теперь, глядя, как Лен молча приложила руку к стеклу, пока жизнь покидала существо, курьер мог лишь разделить часть её печали. И хотя Райан знал его настоящим, когда-то внутри этой твари был хороший человек. Отец, потерянный в безумии и жестоком пренебрежении Алхимика к жизни.
И теперь этот человек будет жить только в воспоминаниях дочери.
[Что бы ни случилось, я всегда буду рядом с тобой], — пообещал Райан сестре. Ему хотелось оказаться с ней в одной комнате, обнять Лен и утешить её в последний раз. [Ты не одна].
— Я... я тоже, Рири. Я всегда буду здесь. — Голос Лен продолжал звучать в коммуникаторе, хотя она и отключила видеосвязь. — Но... не сегодня. Оставь меня с ним на минуту. Пожалуйста.
Райан прервал связь, сосредоточившись на текущем моменте. Ливии с трудом удавалось оставаться на месте: вместо этого она выписывала в воздухе нелепые фигуры.
[Ты уже закончила сражаться с гравитацией и пытаться лететь прямо?] — спросил курьер, нахмурившись под шлемом. [Или ты пытаешься меня развеселить?]
— И то, и другое, — ответила она, немного стабилизировав полет. — Тот факт, что я видела, как альтернативные версии меня учатся пилотировать, не означает автоматического получения этого навыка. Как ты вообще научился управлять летающим костюмом?
[Честно говоря, не помню], — признался Райан. [Я освоил джетпаки где-то триста лет назад].
— А есть ли навык, который ты еще не освоил?
[Катание на коньках].
Это заставило её рассмеяться.
[Мисс Августи, вы умеете кататься на коньках по льду и снегу?]
— Умею, — игриво ответила его девушка. — И я могла бы тебя научить... если пообещаешь взбодриться.
Райан посмотрел в сторону штаб-квартиры Dynamis.
[Я и так взбодрился].
— Райан...
[Не знаю], — ответил курьер. [Я ненавидел его всем сердцем. Желал ему смерти. Я должен чувствовать радость и закрыть гештальт, а не... не это].
Огромный груз свалился с его плеч, но оставил во рту горький привкус.
[Наверное, мне просто жаль Лен, и это прорывается наружу].
Его слова не обманули Ливию.
— Не думаю, Райан. Мне кажется, тебе жаль её отца, потому что ты понимаешь: в отличие от таких, как Адам, он не выбирал, кем ему стать. Часть тебя искренне хотела, чтобы он исцелился.
Райан вспомнил одну из гневных тирад Кровотока, когда тот застукал дочь за приемом Эликсира. Псих тогда сказал, что выпил два зелья, чтобы лучше защитить её в этом враждебном мире, и эти слова остались в памяти его приемного сына на долгие годы.
Возможно, она была права. Часть его всё ещё жалела Фредди Сабино за то, что тот, руководствуясь бескорыстными побуждениями, сделал неосознанный выбор и с тех пор за него расплачивался. Райан перерос свою жгучую ненависть к приемному отцу, и в нем остались лишь тлеющие угли сострадания.
— Но если мои слова не могут тебя развеселить, — Ливия застенчиво спрятала руки за спину. — Как насчет того, чтобы... потанцевать?
— Потанцевать? — удивился Райан такому предложению.
— Я люблю танцевать, — призналась девушка. — Но мне никогда не доводилось пробовать с партнером, чьи шаги я не могу предугадать. К тому же у нас осталось совсем мало времени.
Альфонс уже был в пути.
— У меня есть встречное предложение. — Райан протянул ей руку, стремясь отвлечься от смерти Кровотока. — Я учу тебя танцевать в небесах, а ты тренируешь меня для зимних Олимпийских игр.
— Это зависит от одного. — Она хихикнула. — Вы хороший танцор, мистер Романо?
«О, она решила бросить мне вызов?»
— Лучший из лучших, — ответил Райан, беря её ладонь в свою. — Таким не был никто до меня [5].
И они закружились в вальсе в небесах.
Пока пара описывала круги над Новым Римом, ранцы их доспехов открылись, распыляя над городом зеленую пыль. Ветер разносил её, словно пыльцу, распространяя это странное лекарство среди жителей.
Никто не знал, что население Нового Рима заразил новый, дружелюбный вирус. Тот самый, что уничтожит в крови людей все следы Подделок Dynamis, очистив их организмы. Многие несостоявшиеся Геномы проснутся завтра утром куда более человечными, чем были вчера. Вероятно, они проклянут Райана, не подозревая о том, какой мрачной судьбы они избежали... и о том, что распространяют лекарство с каждым своим вдохом. На земле другие союзники Райана распыляли средство с высотных точек или даже через городскую систему водоснабжения.
Через несколько недель Лечебный грипп охватит всю Европу, изгоняя призрак Кровотока из населения.
Курьер наслаждался плавностью управления и скоростью доспеха, пока они с Ливией распространяли лекарство над Ржавым городом, территориями Августи и центром. Благодаря данным, собранным в лаборатории Алхимика, Райан добавил в свой костюм немало сюрпризов.
Среди прочих улучшений он встроил «Братьев-кулачков» в перчатки, которые теперь включали проектор ударной волны Красного Потока, основанный на силе Бьянки. Компьютер на базе Синего Потока практически полностью устранил задержку отклика, благодаря чему доспех двигался как вторая кожа. Оранжевый Поток усиливал щиты в критические моменты, а Зеленый Поток исцелял Райана при внутренних повреждениях. Желтый Поток должен был обеспечить защиту от концептуальных атак, а Белый Поток заставлял всё это работать гармонично.
Шесть батарей на основе Потоков — по одной каждого цвета, кроме фиолетового, который принадлежал самому Райану, — обеспечивали энергией его ранец. Без помощи множества союзников, сгенерировавших необходимый Поток, эта модернизация была бы невозможна. Свой вклад внесли все: от Панды до Джерома и даже Коротышки.
И последнее, но не менее важное: Коротышка встроила в его нагрудник миниатюрную версию Гравитационной пушки Dynamis. Райан решил приберечь этот козырь до того момента, когда придет время отправить Молниеносного зада в дом престарелых.
Он надеялся, что это сыграет свою роль в предстоящей битве.
— Он здесь, Райан, — предупредила Ливия, прекращая танец.
«Уже? Как?»
Даже если его предупредили в ту же секунду, как Энрике ступил в Лабораторию 66, ни один самолет или вертолет не смог бы долететь из Сицилии за столь короткий срок.
Райан осознал свою ошибку, заметив ярко-красную звезду, появившуюся прямо над сумеречным солнцем. Камера доспеха быстро вывела увеличенное изображение: титан из черного металла, гонимый волной Красного Потока.
Альфонс «Фоллаут» Манада прилетел в Новый Рим, буквально оседлав атом.
— Нервничаешь? — спросила Ливия, пока красная звезда становилась всё ярче и ярче.
— Немного, — признался Райан. — В прошлый раз, когда мы сражались, он выкосил всю мою команду.
— Но тогда со мной не было тебя. Без ложной скромности: мы вдвоем?
Ливия уперла руку в бок и приняла эффектную позу, достойную настоящего гангстера.
— Мы непобедимы.
---
Отсылки в тексте:
[1] дерьмо уровня Лекса Лютора — отсылка к архиврагу Супермена в комиксах DC Comics. Лекс Лютор — гениальный, аморальный и коррумпированный миллиардер, часто использующий корпоративные ресурсы в преступных и эгоистичных целях.
[2] После меня хоть потоп (фр. Après moi le déluge) — крылатая фраза, приписываемая французскому королю Людовику XV (или его фаворитке мадам де Помпадур), означающая крайнюю степень эгоизма и безразличности к будущему после своего ухода. Именно поэтому далее Райан поправляет Феликса насчет Людовика.
[3] Пусть ест пирожные (англ. Let them eat cake) — знаменитая фраза «Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные!», ставшая символом отрешенности монархии от нужд простого народа. Традиционно приписывается французской королеве Марии-Антуанетте.
[4] шоггот — отсылка к мифам Ктулху Говарда Филлипса Лавкрафта. Шогготы — аморфная, бесформенная и постоянно меняющаяся раса протоплазменных существ, созданная для рабского труда.
[5] Лучший из лучших... Таким не был никто до меня — отсылка к самым первым и знаменитым строчкам из английской версии заглавной песни оригинального аниме «Покемон» ("I wanna be the very best / Like no one ever was").