Глава 224. Четвёртое убийство

Нортон с Мидом бились бок о бок не один год, и отойти он решился главным образом потому, что считал: Мид снова овладел собой.

Откуда ему было знать, что духовная стрела Дэвида пронзила душу Мида болью и что тому нужны хотя бы одна-две секунды, чтобы прийти в себя.

И когда Нортон увидел, как светящийся зелёным топор Дэвида прошёл по шее не шевелившегося Мида, от непонимания и досады он чуть не лишился рассудка.

Отряд «Молния» разгромлен, лучшие братья перебиты все до одного — остался он один.

Узор погружения в сон ещё некоторое время шёл за Нортоном, а потом выдохся и рассеялся в воздухе.

Нортон встал твёрдо: скорость Дэвида он видел и знал, что в этом ему не тягаться, — оставался лишь бой насмерть, и пути к отступлению больше не было.

Дэвид почувствовал, как Сумеречный Слуга поглотил душу Мида, взмахнул тяжёлым топором третьего уровня и пошёл на Нортона.

Нортон ушёл в сторону и тут же уколом длинного меча ударил с той стороны, где щит не прикрывал.

Со щитоносцем сходиться не любит почти ни один бронесолдат: бьёт щитоносец слабо, зато в защите доводит до отчаяния любого.

Знал об этом и Нортон: в скорости Дэвид его превосходил, в защите ему помогал щит, так что оставалось одно — ловить тот единственный миг, когда Дэвид откроется.

Так и бьются обычно бронесолдаты с длинным мечом: кружат, уворачиваются и выжидают свой случай.

С даром абсолютной скорости Дэвид был куда быстрее Нортона, но более высокое владение длинным мечом на уровне великого мастера полностью сглаживало этот разрыв.

Сильная сторона бронесолдата с длинным мечом — ловкость: на короткой дистанции лёгкий шаг до какой-то меры спорит даже с такой скоростью.

Чем дольше шёл бой, тем больше удивлялся Дэвид: он-то думал, что с гибелью Мида преимущество будет полным.

У него были владение щитом и владение тяжёлым топором на уровне великого мастера, дар абсолютной скорости и силовое сотрясение — казалось, Нортона он просто задавит.

А на деле Нортон на крошечном пятачке всё время двигался, уворачивался и время от времени выбрасывал меч — так что Дэвиду приходилось отводить удар и защищаться.

Дэвид охотно перерубил бы его длинный меч второго уровня своим топором третьего, но Нортон такого случая не давал: меч у него вылетал быстро и так же быстро возвращался.

Силы у Дэвида уходили быстро, да и Нортону легко не приходилось.

Чтобы поспевать за Дэвидом, он выкладывался без остатка: на каждый шаг и каждый удар уходила вся его ментальная сила — иначе с Дэвидом было не сравняться.

Теперь всё решалось одним: что кончится раньше — телесные силы Дэвида или ментальная сила Нортона.

И вот, когда Дэвид почувствовал, что дышит уже тяжело, длинный меч Нортона вдруг замедлился.

Владение оружием на уровне великого мастера требует ментальной силы при каждом ударе, а Нортон расходовал её без меры — и наконец почувствовал лёгкую боль в голове: верный знак, что ментальная сила на исходе.

Долгое напряжение и бегство вымотали его ещё до боя, а тут он безоглядно тратил ментальную силу — и нескольких минут хватило, чтобы она иссякла.

Того только Дэвид и ждал: едва Нортон замедлился, как щит в левой руке пошёл ему навстречу.

Уклониться Нортон уже не мог — ментальной силы не хватало, — и только выставил перед собой длинный меч.

Сначала пришёл удар: силой Дэвид ему уступал, так что это было не страшно, — а вот следом хлынуло силовое сотрясение, и Нортону, как недавно Миду, пришлось падать навзничь.

Дэвиду это было уже знакомо по Миду: едва Нортон повалился назад, он понял его замысел.

Тело его резко ускорилось — и тяжёлый топор третьего уровня пошёл на падающего Нортона.

А Нортон как раз был под действием силового сотрясения: упади он на пол — и снова владел бы своим телом.

Но топор не дал ему этого случая: зелёный свет прошёл по телу и разделил надвое у пояса и экзоброню, и то, что было под ней.

— А-а! — Нортона перерубило почти надвое, а он всё ещё был жив.

Добивать Дэвид не стал: с такой раной Нортон был обречён и через полминуты, не больше, истёк бы кровью.

— Добей меня сразу! — просил Нортон: от страшной боли ему было уже не до чего остального.

Однако подходить к нему сейчас Дэвид не собирался: тело его вымоталось дотла. Дар абсолютной скорости и силовое сотрясение одно за другим стоили ему огромных сил.

Да и бой шёл сразу с двумя мастерами оружия, где никто не смел придержать силы, — такой бой высасывает человека до дна.

В обычное время мастера оружия кончают схватку быстро, а если бой затягивается — не тратят ментальную силу без передышки, чтобы она успевала восстанавливаться.

Ментальной силы у Дэвида было много, так что опасаться тут было нечего, зато телесные силы подошли к концу.

В такой миг как было ему подойти к умирающему Нортону? А вдруг у того найдётся способ утащить Дэвида за собой — с его истощёнными силами отбиться было бы нелегко.

Дэвид небрежно бросил щит в сторону — и тот сверхтолстый щит второго уровня исчез, будто ушёл в пустоту; следом с пола пропал и тяжёлый топор второго уровня Мида.

— Ты Супер? — через силу выговорил Нортон.

В то, что Дэвид Супер, он нисколько не верил, но пространственное устройство есть только у Суперов.

— А ты угадай! — улыбнулся Дэвид.

Нортон широко раскрыл глаза: не думал он, что даже перед смертью так и не получит ясного ответа. Тело его обмякло, и дыхание оборвалось.

Дэвид смотрел на тело Нортона, а на лице у него было странное выражение.

Он не пошёл забирать длинный меч второго уровня, который Нортон до сих пор сжимал в руке, — он ждал.

А ждал потому, что Сумеречный Слуга так и не поглотил душу Нортона, а значит, тот был жив.

Прошло десять секунд — тело Нортона задрожало, а потом снова обмякло, и на этот раз Слуга сам подлетел и втянул его душу.

Дэвид покачал головой: Нортон даже со смертельной раной думал о том, как бы напоследок убить его.

Подойди он тогда за мечом — с такого расстояния уйти целым от последнего удара мастера длинного меча было бы почти невозможно.

Теперь же Дэвид подошёл к телу и взял меч из его руки: сделан он был очень тонко, а узор на рукояти и вовсе отличался от обычных.

Дэвид подозвал Сумеречного Слугу, убрал меч, а со спины Нортона снял и ножны.

Расчёт у него был ясный: когда он получит владение длинным мечом на уровне великого мастера, прежние парные мечи ему уже не сгодятся — придётся переходить на этот.

Забрал он и боевой молот второго уровня Эрпа, а вот экзоброни убитых бронесолдат брать не стал: после его тяжёлого топора третьего уровня все они годились только в лом.

Достав питательный состав, он сел прямо на пол и принялся пить, отдыхая.

На этот раз было очень опасно, зато теперь он по-настоящему понял, что такое бронесолдаты.

В космическом бою кораблей стоит бронесолдатам попасть на вражеский корабль — и всё решается уже их силой, а тяжёлое оружие становится бесполезным.

Повезло ему в этот раз: нападение случилось как раз тогда, когда у него уже был тяжёлый топор третьего уровня.

Будь у него оружие второго уровня, такого бы он не добился: уж вскрывать стальные стены так легко точно не вышло бы.

А внутри фрегата «Молния-два» для него словно не было преград: тяжёлым топором третьего уровня он вскрывал всё, что вставало на пути.

Только отдохнул минуту, как на забрале замигала тревога.

— Кто-то подбирается к умному ядру! — Дэвид увидел пять зелёных точек, шедших к ядру: это оно само подавало ему сигнал.

Дэвид тут же поднялся с пола: силы немного вернулись, а с обычными членами экипажа он справился бы и так.

Умное ядро терять было никак нельзя: иначе, едва он вернётся на лёгкий фрегат «Гром-Змей», с фрегата «Молния-два» вполне могли угостить его выстрелом вспомогательной пушки Гаусса.

— Сейчас взломаю код этой двери! — один из специалистов по электронному противодействию быстро стучал по переносному оптическому компьютеру.

Этой группе велели вернуть права доступа к умному ядру.

Да только все двери по дороге были заперты, и каждую приходилось вскрывать по отдельности — на это уходило много времени.

— Флотилия отряда погибла. Что там с командиром и остальными — неизвестно! — тяжело сказал один из экипажа.

— Командир силён, да и трое мастеров оружия с ним — тут и Суперу не сладить! — громко и уверенно отозвался другой.

А вот двое специалистов по электронному противодействию только переглянулись: боялись они того, что на корабль вошёл Супер.

Кто же, если не Супер, мог бы поднять такой переполох и в одиночку уничтожить весь отряд «Молния»?

Эти двое отличались от троих остальных: видели они многое и хорошо знали, что такое Супер.

Щелчок — и дверь открылась. За ней был не коридор к умному ядру, а бронесолдат — весь с головы до ног в крови.

Вскрикнуть никто не успел: мелькнул зелёный свет, и все пятеро рухнули на пол.

Дэвиду было не тяжело убивать тех, кто не был бронесолдатом: враг есть враг.

— О-о! — у двоих из пяти Дэвид заметил хорошо знакомое снаряжение — то самое, что бывает у специалистов по электронному противодействию, — и тут же велел Сумеречному Слуге убрать оба устройства в пространственное кольцо.

Не дожидаясь, пока Слуга поглотит души, он повернулся к умному ядру: остальное с этого корабля ему было не унести, а вот ядро он забрать собирался.

Умное ядро военного корабля считало куда быстрее его прежнего среднего сервера, стоило огромных денег, а военные образцы в открытую вообще не продавались.

На каждом военном корабле умное ядро всего одно, так что заполучить такое было большой удачей.

Дэвид заставил ядро отдать последнюю команду, а потом быстро принялся размыкать все его соединения.

В экзоброне он управился быстро: через минуту всё было отсоединено, и умное ядро — куб размером в кубический метр — Сумеречный Слуга убрал в пространственное устройство у него на запястье.

Покончив с этим, Дэвид быстрым шагом пошёл туда, где заранее наметил себе выход.

На том пути все двери были уже открыты — быстрее с этого корабля было не уйти.

А на фрегате «Молния-два» экипаж в оцепенении смотрел на бешено мигающие красные огни, а в ушах у людей стоял резкий вой тревоги — особой, о которой прежде знали только по учениям и которую теперь слышали впервые.

Это была тревога самоуничтожения корабля, и большинству служащих доводится услышать её один раз за жизнь.

Люди кинулись было бежать, но все люки оказались наглухо запечатаны.

А человек у связного устройства вдруг обнаружил, что связь работает, и тут же отправил сигнал бедствия на ближайшую космическую крепость.

Понимал он и то, что даже если сигнал примут, к приходу спасателей давно погибнет вместе с кораблём.

Но умирать вот так, бесследно, он не хотел: пусть люди узнают, что здесь случилось.

Он собрал записи боя в один пакет и отправил следом: записи были путаные, зато кто вглядится — поймёт всё от начала до конца.

А Дэвид и не знал, что, забрав умное ядро, сам освободил часть устройств от его запретов — и связь ожила.

Он вырвался наружу — и увидел одни лишь обломки в космосе: всё, что осталось от флотилии после недавнего обстрела.

Бросив на это один взгляд, Дэвид тут же полетел к «Сигнальному огню», а на забрале у него таяли две минуты отсчёта.

Едва оказавшись на борту, он повёл «Сигнальный огонь» прочь от этого места.

Заодно он включил сканеры: теперь он уже не боялся, что «Сигнальный огонь» заметят, и вскоре сканеры обнаружили лёгкий фрегат «Гром-Змей» в трёхстах километрах.

Корабль разогнался в ту сторону, а немного погодя позади вспух огненный шар: то самоуничтожился фрегат «Молния-два».

— Капитан, с господином ведь ничего не случится? — тихо спросил один из экипажа на лёгком фрегате «Гром-Змей».

Прежде к Дэвиду никто из них тёплых чувств не питал: шли за ним лишь потому, что приходилось, и пусть он давал им выгоду, такое быстро не проходит.

Но когда над лёгким фрегатом «Гром-Змей» нависла беда, Дэвид сам оставил экипажу надежду на спасение, и отношение к нему у людей полностью переменилось.

— Мы будем ждать господина здесь. Он вернётся! — капитан Хоуп не отрывал глаз от далёкой точки: разглядеть там что-либо было невозможно, а он всё смотрел, и взгляд его был твёрд.