Глава 254. Концерт

Субботним вечером у стадиона было светло: небо и землю заполнили глайдеры.

К счастью, у глайдеров есть собственная система безопасности: под управлением Скайнета каждый следовал по своей траектории, поэтому, несмотря на оживлённость, порядок был безупречен.

Скандал с Эммой никак не помешал концерту — в звёздную эпоху для артиста куда важнее собственное мастерство.

Эмма была концертной певицей: продажи её песен в Скайнете не были выдающимися, но на её концерты всегда было трудно достать билет.

Это неразрывно связано со стилем Эммы: сильнейшая сторона её песен — заключённая в них ментальная сила, которая через голос доносит её чувства до слушателей и проникает прямо в душу.

Но после записи голос теряет заключённую в нём ментальную силу, а песня становится обычной.

Даже без ментальной силы голос Эммы был прекрасен, словно небесная музыка, но её творческому багажу ещё недоставало глубины; к тому же у неё не было ни одной песни, которую можно было бы назвать бессмертной. Поэтому среди множества певиц Эмма так и не сумела выделиться.

Слава о её концертах разлеталась из уст в уста: почти каждый, кто слышал Эмму вживую, безумно влюблялся в её песни и становился её преданным слушателем.

Именно поэтому Эмма и решилась дать концерт на этом стадионе на сто тысяч мест.

Эмма прислала за Дэвидом Леону, и ещё до того, как зрители заняли свои места, он уже был за кулисами.

— Эмма, почему я не вижу певиц на подпевке? — с улыбкой спросил Дэвид. Он сидел рядом и смотрел, как визажистка работает над её лицом.

Готовясь к концерту Эммы, Дэвид специально изучил, как обычно проходят такие выступления: из-за их длительности нагрузка на горло певицы слишком велика, поэтому приглашают певиц на подпевку, чтобы снять с неё часть нагрузки.

— Пф! — фыркнула Леона, стоявшая рядом. Услышав вопрос Дэвида, она явно что-то вспомнила и не сдержала смешок.

Эмма бросила на Леону укоризненный взгляд. Затем она с лёгкой улыбкой сказала:

— На моих концертах нет подпевки!

— Леона, объясни, в чём дело? — спросил Дэвид, повернувшись к ней.

— Когда госпожа впервые давала концерт, она действительно пригласила певиц на подпевку, но… — начала Леона, однако Эмма не дала ей договорить.

Любопытство Дэвида возросло: он заглянул в опознавательный браслет и быстро нашёл нужную информацию.

На своём первом концерте Эмма пригласила пять известных певиц. Поскольку тогда её имя ещё не гремело, выбирали их с особым вниманием.

Все пятеро особенно умели создавать атмосферу, поэтому их и пригласили поддержать Эмму.

Но стоило Эмме запеть, как предельная заразительность её голоса, в который была вплетена ментальная сила, погрузила зрителей в забытьё.

А когда вступала певица на подпевке, её обычный голос — тот, что в другой ситуации мог бы расшевелить зрителей, — на фоне голоса Эммы терял прежнюю силу.

Зрители отреагировали бурно: ещё до того, как певица закончила песню, они согнали её со сцены.

Никто этого не ожидал, но и удивляться было нечему: словно во время пиршества кто-то протянул гостям свечу и попросил съесть её вместе с едой — как тут не возмутиться?

С тех пор на концертах Эммы больше не было подпевки.

Конечно, певицы, способные вплетать ментальную силу в голос, существовали, но каждая из них была вершиной своего дела, и их положение делало невозможным приглашение на подпевку.

Не говоря уже о цене приглашения певицы высшего класса: по эффекту это означало бы лишь, что она затмит главную звезду и лишит хозяйку концерта блеска.

В гримёрку вошла Люсия. Увидев Дэвида, она тихо сказала:

— Господин Дэвид, я оставила вам место в первом ряду, концерт вот-вот начнётся!

С тех пор как она узнала, что мать Эммы приглашает Дэвида на домашний приём, её отношение к нему стало ещё более почтительным.

Поэтому только сейчас, когда концерт вот-вот начался, она зашла напомнить; иначе появилась бы намного раньше и не позволила Дэвиду отвлекать Эмму.

Дэвид занял своё место — самое близкое к сцене на всём стадионе.

Сцена находилась в центре, а ряды сидений обступали её со всех сторон. Ложи здесь были не лучшим выбором: на стадионе они располагались над задними рядами и уступали передним местам у самой сцены.

Концерт на сто тысяч зрителей — Дэвид переживал подобное впервые. Сто тысяч человек вместе — это было по-настоящему захватывающее зрелище.

Но стоило свету в зале погаснуть, как шум ста тысяч голосов мгновенно стих: в тишине стадиона раздалась лишь мягкая, нарастающая прелюдия.

Затем луч света осветил парящую платформу, и на ней предстала Эмма в роскошном платье.

Тихий стадион взорвался оглушительными овациями; платформа под ногами Эммы опустилась с высоты на сцену, луч расширился и озарил всю площадку.

Меняющийся свет, мерцающее в нём платье — всё превращало Эмму в единственную точку притяжения для ста тысяч людей.

Когда Эмма вдохнула, выдохнула и приготовилась запеть, все сто тысяч человек одновременно умолкли.

Певучий голос, несущий лёгкую ментальную силу, мгновенно прокатился по всему стадиону. Хотя ментальная сила Дэвида намного превосходила силу Эммы, он всякий раз безмерно восхищался, ощущая предел её распространения.

Без колебаний Дэвид привычно вошёл с Эммой в единение ментальных сил — и почти мгновенно заразительная сила её голоса выросла в несколько раз.

Ментальная сила Дэвида, несущая его восприятие, следовала голосу Эммы и скользила по каждому зрителю; ментальная сила в песне была подобна руке, нежно гладящей каждого из них.

Радость, скорбь, опьянение, безумие — все всплески чувств зрителей возвращались к Дэвиду.

В этот миг Эмма была словно божество: радость, гнев, печаль и веселье ста тысяч людей менялись под влиянием её голоса, повинуясь её воле.

Дэвид ощущал эмоции зрителей, которых затронула песня. Его ментальная сила улавливала слабую энергию, исходившую от каждого из них и вливавшуюся в ментальную силу, возникшую после единения с Эммой.

Дэвид наслаждался этим — это было чувство, которым Эмма делилась с ним.

Но, когда ментальная сила Дэвида коснулась одного из зрителей, это ощущение прервалось. Оно затронуло лишь Дэвида: почувствовав необычность этого человека, он силой воли подавил это чувство и не передал его Эмме.

Это был её концерт — Дэвид не хотел, чтобы что-то помешало Эмме.

Зритель выглядел совершенно обычным. Его место было в двадцатом ряду — достаточно близко к сцене, но не слишком; просто хорошее место среди обычных.

Одет он был, как обычный служащий: явно тщательно подбирал одежду, но стоила она не дороже, чем у соседей вокруг.

Дэвид обратил на него внимание потому, что, когда его ментальная сила скользнула по зрителю, он заметил: песня на того не подействовала.

От него исходила лёгкая жажда убийства — сдержанная, почти незаметная. Если бы Дэвид не находился в особом ментальном состоянии, он бы и не заметил её.

Дэвид не стал действовать сразу: сегодня был очень важный день для Эммы.

Он продолжал единение ментальных сил с Эммой, общаясь через песню со ста тысячами зрителей в зале.

Часть сознания Дэвида перешла в тело Сумеречного Слуги. Зрителя отделяли от него ровно двадцать метров — предельное расстояние для Сумеречного Слуги.

Сумеречный Слуга опустился рядом с ним: это был человек средних лет с совершенно заурядной внешностью. Он протянул руку и коснулся его.

Такой способ обыска Дэвид придумал сам: когда Сумеречный Слуга проникал сквозь вещи, слабое ощущение позволяло ему обнаружить необычные предметы.

Вскоре Сумеречный Слуга обнаружил неладное: в ушах этого зрителя была пара шумоизоляционных вкладышей.

Он пришёл на концерт с шумоизоляционными вкладышами в ушах, которые полностью блокировали звук музыки. Неудивительно, что песня на него не действовала.

Сумеречный Слуга продолжил поиск и обнаружил на запястье зрителя особый браслет.

Защитные браслеты нужны представителям многих профессий, но никто не прячет в них устройство с тонкой иглой и длинную тонкую нить из особого материала.

Одного этого браслета хватило, чтобы Дэвид предположил: перед ним киллер. А вместе с едва заметной жаждой убийства это уже не оставляло сомнений.

Сумеречный Слуга продолжал осмотр: от верхней одежды к брюкам — и на ноге обнаружил кинжал.

Дэвид не знал, является ли он целью этого киллера, но кем бы ни была цель, он не хотел, чтобы тот помешал концерту.

На лице сидевшего в первом ряду Дэвида появилась холодная усмешка. В двадцати метрах от него Сумеречный Слуга едва шевельнулся, и кинжал с ноги киллера исчез: Сумеречный Слуга убрал его в пространственное кольцо.

Затем Сумеречный Слуга обернул браслет ментальной силой; на этот раз он приложил чуть больше усилий и нажал на кнопку-переключатель.

Одно это движение заставило киллера вздрогнуть: он потянулся к запястью — а там было пусто.

У киллера по спине пробежал холод: его орудие исчезло. Тогда он почувствовал неладное на ноге — протянул руку, но и кинжала не было.

Киллер не заметил, как к нему подобрались вплотную; неладное он почувствовал лишь тогда, когда снаряжение пропало, — а того, кто действовал, так и не увидел.

Киллер оглянулся и увидел, что зрители впереди и позади по-прежнему были поглощены песней; ничто в их поведении не выдавало неладного.

Если бы не здравый рассудок, он уже вскочил бы и бросился наутёк.

Прекрасная музыка, способная тронуть душу, не приносила ему ни капли тепла — напротив, от неё по коже бежали мурашки.

Дэвид больше не обращал внимания на беспокойство киллера: из осмотра было ясно, что тот лишь обычный человек.

Возможно, он тренировался в боевых приёмах, но для Дэвида любой, кто не стал бронесолдатом, оставался обычным человеком.

Поэтому Дэвид ограничился тем, что через Сумеречного Слугу забрал у киллера оружие и снаряжение — угроза была снята. А арестовать того можно было и после концерта.

Одна за другой звучали прежние песни Эммы, но зрители всё равно были как заворожённые.

Дэвид знал: нельзя тратить время впустую. Это был лучший момент для роста ментальной силы, а также возможность усилить ментальную силу Эммы.

Он оставил лишь часть сознания в теле Сумеречного Слуги, чтобы тот следил за киллером, а сам полностью погрузился в единение ментальных сил с Эммой.

Наконец пришла последняя песня — и Дэвид снова услышал музыку из другого мира.

Но на этот раз исполнение было совершенно иным.

Фортепиано не способно заменить все инструменты. Когда зазвучал чистый свисток, выводя плавную, напевную мелодию, перед Дэвидом словно возник огромный корабль, а история любви из его прошлой жизни ожила.

Добавлявшиеся инструменты непрерывно возвышали прелюдию — словно ручей сливался с речкой, а та — с большой рекой.

Голос Эммы пробивался сквозь воды, сквозь небо, парил по стадиону; ментальная сила Дэвида сама собой вплеталась в него.

Дэвид ещё был погружён в песню. Сам того не замечая, образ корабля из его памяти вместе с ментальной силой проник в сознание всех зрителей. Слушая голос Эммы, они увидели историю любви на том огромном корабле.

Сто тысяч зрителей, следуя за песней, ощущали магию любви — она заставляла людей смеяться и плакать, забывать о жизни и смерти, делала сердце вечным!

Когда песня закончилась и музыка смолкла, все сто тысяч зрителей по-прежнему были погружены в неё и долго не хотели приходить в себя.

Эмма тоже стояла на сцене, переживая ту любовь, которую разлучила смерть; её взгляд был устремлён на Дэвида — в этот миг она хотела излить на него всю свою любовь.

Даже самый удачный концерт когда-нибудь заканчивается. После нескольких минут тишины все зрители поднялись; раздалась оглушительная овация, и Эмма поклонилась залу.

Киллер тоже встал, осматриваясь, готовясь уйти.

Но он не знал, что прямо над его головой, невидимый, притаился Сумеречный Слуга и наблюдал за ним.

Дэвид отправил Эмме через опознавательный браслет сообщение: «Эмма, я свяжусь с тобой через некоторое время!»

Среди уходящих зрителей киллер направился к выходу. Обернувшись, он увидел Дэвида, который также пробирался наружу, и выражение его лица слегка изменилось.

Это едва заметное изменение заставило Дэвида задуматься.

Если бы обычный человек узнал о его связи с Эммой и повёл себя странно — это было бы понятно.

Но это был киллер: то, что он испытал эмоциональный всплеск, увидев Дэвида, — говорило о многом.

Дэвид представил себя на месте киллера и начал обдумывать ход его действий.

Как найти Дэвида, ничего о нём не зная? О том, что Дэвид находится в Ции, уже стало известно, но его место жительства не раскрыли. Нынешнюю виллу для него подбирала Эмма, и разыскать её было бы непросто. Значит, лучший шанс — концерт Эммы.

По тому видео с Дэвидом и Эммой киллер мог быть уверен: Дэвид обязательно придёт на концерт.

Какой безупречный план: пока Дэвид был погружён в музыку, одной отравленной иглы хватило бы, чтобы убить его.