Глава 257. Встреча

Глайдер, следуя заданному маршруту, прибыл к поместью. На подходе его проверил сканирующий импульс, после чего машину направили к зданию в глубине усадьбы.

Поместье занимало огромную территорию: от ворот до здания глайдер проехал десять километров.

По дороге Дэвид видел бесчисленные цветущие деревья и кустарники, посаженные по всему поместью; под прожекторами, расставленными над ними, всё это превращалось в море цветов.

Здание среди этого моря цветов было словно жемчужина, вставленная в благоухающий сад, и мерцало в ночи чарующим светом.

Когда Дэвид вышел из глайдера, он сразу увидел Эмму, которая ждала его.

Сегодня Эмма была в длинном розовом платье, с распущенными волосами — она выглядела невинной и красивой.

При виде Дэвида её глаза были полны любви. В этот миг она была не дивой, чьё имя гремело в нескольких звёздных областях, а лишь влюблённой юной девушкой.

За спиной Эммы стоял высокий красивый молодой человек в форме лейтенанта; лицом он очень напоминал Эмму, и Дэвид сразу понял — это её брат Фрэнк.

Взгляд Фрэнка был прикован к Дэвиду: он с ног до головы оглядывал этого молодого человека, покорившего сердце его «маленькой принцессы», — и тут же заметил орден Серебряной звезды на груди Дэвида. В глазах Фрэнка мелькнула зависть.

Орден Серебряной звезды — знак боевых заслуг, свидетельство выдающихся подвигов в одной из войн. В Звёздной Федерации награды строго контролировались: любой орден, разрешённый к ношению, означал огромную честь.

На вечерних приёмах в Звёздной Федерации обычно носили ордена — так показывали собственную доблесть и силу.

Дэвид надел орден, чтобы семья Эммы не стала смотреть на него свысока: что поделать, если ему совсем мало лет — без ордена его, скорее всего, приняли бы за ребёнка.

— Эмма, я не опоздал? — улыбнулся Дэвид.

— Нет, приём ещё не начался! — мягко рассмеявшись, ответила Эмма. Она подошла и взяла Дэвида под руку. Обернувшись, она представила их друг другу: — Это мой брат Фрэнк. Брат, это Дэвид!

— Фрэнк, рад познакомиться! — вежливо сказал Дэвид, протягивая руку.

— Дэвид, я давно хотел с тобой познакомиться! — с улыбкой сказал Фрэнк и протянул руку.

Руки сошлись, и Дэвид почувствовал, как в ладони Фрэнка сосредоточилась огромная сила; он тут же напрягся, чтобы противостоять.

Фрэнк тоже не давил в полную силу: стоило Дэвиду начать поддаваться, как он ослабил хватку.

По правде говоря, Дэвид едва сдержался, чтобы не активировать дар силового сотрясения и не дать сдачи.

Судя по ощущениям, Фрэнк был близок к уровню бронесолдата пикового разряда — его сила превышала три тысячи килограммов, и Дэвид бы не выдержал.

Из всех качеств Дэвида сила была самым слабым местом: хотя в последнее время он постоянно тренировался, питаясь укрепляющим мясом третьего уровня — ресурсом высочайшего класса, — времени на тренировки у него было слишком мало. До уровня бронесолдата высокого разряда ему ещё далеко, а до пикового — и подавно.

Эмма не была бронесолдатом, но ментальная сила у неё была очень высока; стоило рукам Дэвида и Фрэнка сойтись, как она почувствовала неладное.

— Брат, что ты делаешь! — раздражённо бросила она.

— Эмма, я просто проверял силу Дэвида! — сказал Фрэнк, замахав руками в ответ на упрёк. Затем он повернулся к Дэвиду. — Дэвид, ты и правда очень силён. В твоём возрасте я не обладал такой силой! — добавил он.

— Фрэнк, ты тоже силён! — с улыбкой ответил Дэвид.

— Дэвид, с твоей рукой всё в порядке? — спросила Эмма. Не обращая внимания на взаимные похвалы, она взяла руку Дэвида и осмотрела её.

На руке Дэвида не было ни единого покраснения, но Эмма всё равно волновалась.

Хотя Дэвид уже демонстрировал свою мощь, Эмма знала: её брат почти достиг уровня бронесолдата пикового разряда. Дэвид всё ещё был так молод — как ему тягаться с братом?

— Со мной всё в порядке! — поспешно сказал Дэвид, успокаивая её. — Я привёз подарки, их нужно достать, — добавил он, меняя тему.

— Брат, помоги достать подарки! — попросила Эмма и, не отпуская руки Дэвида, обернулась к Фрэнку.

Фрэнк без промедления достал из глайдера Дэвида два ящика.

— Этот — для Фрэнка, а этот — для госпожи, — сказал Дэвид, указывая на оба ящика.

— Мне любопытно! — прямо сказал Фрэнк. Он сорвал упаковку со своего ящика и обнаружил внутри контейнер для экзоброни.

Как бронесолдат, он сразу разглядел, что этот контейнер отличается от обычных.

— Ого, Дэвид, откуда у тебя такая ценная вещь? — спросил Фрэнк, поглаживая контейнер. Его взгляд стал заметно теплее.

Даже не открывая, по маркировке на контейнере он узнал: это экзоброня юбилейного издания редкой модели.

Помимо боевой ценности, эта экзоброня имела огромную коллекционную ценность.

Для бронесолдата не было подарка лучше ценной экзоброни — неудивительно, что отношение Фрэнка изменилось.

До этого Фрэнк не был против Дэвида: просто когда младшая сестра влюбляется в молодого человека, у брата внутри всегда что-то царапает.

— Это один из моих трофеев. Рад, что тебе понравилось! — с улыбкой сказал Дэвид.

Он и не думал скупиться: эта экзоброня когда-то принадлежала Суперу Касеру и среди всех его коллекционных образцов была одной из самых ценных.

Каждая экзоброня, которую Супер выбирал для коллекции, имела особое значение. Хотя семья Фрэнка и была влиятельной, её коллекция экзоброни всё равно не могла сравниться с тем, что было в распоряжении могучего Супера, сражавшегося на передовой.

— Ха-ха, Дэвид, раз мой подарок такой, мне ещё интереснее, что ты принёс маме! — радостно сказал Фрэнк, обняв контейнер.

Телохранительница Эммы Леона быстро подошла к ней и тихо сказала:

— Молодая леди, госпожа просит Дэвида пройти в кабинет: она хочет поговорить с ним!

— Мать хочет увидеть Дэвида прямо сейчас! — встревоженно сказала Эмма, но тут же взяла себя в руки. — Я пойду с тобой. С мамой легко договориться! — успокоила она Дэвида.

Дэвид кивнул. Он тоже немного волновался, но перед приходом уже всё обдумал; забрав у Фрэнка ящик с подарком для матери Эммы, последовал за ней через парадную дверь.

Он пришёл слишком рано: в зале прислуга ещё делала последние приготовления к приёму, а остальные гости не прибыли.

Дэвид не знал правил вечерних приёмов в Ции и прибыл на час раньше, поэтому госпожа Амелия решила познакомиться с ним заранее.

Они прошли по коридору вдоль зала и остановились перед высокой металлической дверью; Эмма тихо её открыла.

— Мам! — Эмма вошла и позвала госпожу Амелию, сидевшую за столом и смотревшую на дисплей.

Дэвид вошёл следом и тоже увидел госпожу Амелию.

Госпожа Амелия выглядела почти как Эмма, только немного старше; её легко можно было принять за старшую сестру.

Это было нормально: в Звёздной Федерации люди жили до двухсот лет, а состоятельные имели доступ к редким средствам сохранения молодости — разница в двадцать лет на лице почти не читалась.

Аура госпожи Амелии была очень сильной: Дэвид чувствовал её напор — это был человек, давно занимающий высокую должность.

— Эмма, выйди. Я хочу поговорить с Дэвидом наедине, — сказала госпожа Амелия, нахмурившись и посмотрев на дочь.

— Мам! — снова позвала Эмма, и в её голосе прозвучала ласковая жалоба.

— Ну же, я не буду ставить Дэвида в неловкое положение, — сказала госпожа Амелия. Она очень баловала дочь: стоило Эмме пожаловаться, как её прежний напор сам собой исчез, и она заговорила с беспомощной нежностью, почти уговаривая.

— Правда? — недоверчиво спросила Эмма, глядя на мать.

— Честное слово! — твёрдо заверила госпожа Амелия.

— Дэвид, не волнуйся, я прямо за дверью! — шепнула Эмма, кивнула ему, сделала жест «всё будет хорошо» и вышла из кабинета.

В кабинете остались лишь госпожа Амелия и Дэвид; едва Эмма закрыла дверь, давящая аура госпожи Амелии вернулась.

— Дэвид, поставь подарок и сядь, — сказала она, указав на стул перед столом.

Дэвид, чувствуя себя скованно, поставил ящик в сторону и сел напротив. Стул был заметно ниже, и, несмотря на рост Дэвида, он оказался ниже сидящей за столом госпожи Амелии.

И без того подавляемый её аурой, он теперь ещё и сидел ниже — напор госпожи Амелии стал ощутимее.

Обстановка здесь не была специально подготовлена для Дэвида — это был кабинет, устроенный для приёма гостей.

Помещение было спроектировано так, чтобы аура хозяина достигала максимума, а гость, пришедший сюда, терял психологическое преимущество — и переговоры складывались в пользу хозяина.

— Эмма влюбилась впервые, и как мать я очень переживаю. Поэтому я навела о тебе справки — прошу не обижаться, — произнесла она, и лицо её чуть смягчилось; напряжение в комнате спало.

— Это естественно, — сказал Дэвид и кивнул.

Он понимал: владеть таким поместьем в Ции — значит семья далеко не простая. А аура госпожи Амелии перед ним была тому подтверждением.

То, что семья Эммы навела о нём справки, — тоже было только логично.

— Меня не волнует, насколько богата или влиятельна твоя семья. Достаточно того, что Эмма тебя любит. И деньги, и влияние — я могу дать сама, — низким голосом произнесла госпожа Амелия.

Дэвид снова кивнул. Он не понимал, к чему ведёт госпожа Амелия, и пока только слушал.

— Ты гений с потрясающими дарами, но и слишком опасен. Читая твои данные, я думала, что передо мной биография известного бронесолдата, которому за сто лет! — продолжила она, внимательно взглянув на орден Серебряной звезды на груди Дэвида.

Дэвид и сам знал, что значится в его биографии: от его руки погибло уже несколько сотен бронесолдат. Если отнести на его счёт всех погибших на том флоте, счёт пойдёт на десятки тысяч.

Не говоря уже о Супер Касере, которого он убил: такие сведения могли поразить кого угодно.

Сторонних эти данные могли лишь ошеломить. Но для госпожи Амелии, которая очень переживала за дочь, такой Дэвид был слишком опасен.

— Я знаю, что Эмма тебя очень любит. Я не стану мешать вашей любви и не буду разлучать вас. Но я прошу: прежде чем делать что-либо, подумай об Эмме. Я не хочу, чтобы Эмма страдала из-за тебя, — беспомощно сказала госпожа Амелия.

— Госпожа, в моей прежней жизни опасность была неизбежна. Но теперь я на Лунке, буду учиться здесь в университете и думаю, что при здешнем уровне безопасности со мной не повторится то, что было в зоне боевых действий, — с улыбкой сказал Дэвид.

— А как ты объяснишь вчерашнего киллера? — вдруг вставила госпожа Амелия.

Дэвид на мгновение застыл: он недооценил влияние госпожи Амелии. То, что она знала о киллере, показывало: её власть куда больше, чем он представлял.

Об инциденте с киллером он не рассказывал даже Эмме: всё было улажено через Супера Фокса.

— Это была мелочь, даже угрозой её назвать нельзя! — ответил Дэвид; его слова тоже застали госпожу Амелию врасплох.

Но, вспомнив его биографию, она поняла: для Дэвида обычный киллер — действительно обычное дело.

— Ради Эммы, пожалуйста, следи за собственной безопасностью. Я слышала, ты получил полномочия советника полиции. Я помогу расширить территорию действия этих полномочий на всю Лунку, — искренне сказала госпожа Амелия.

— Конечно, — пообещал Дэвид. Он чувствовал, как сильно госпожа Амелия переживает за Эмму, и твёрдо кивнул.

— Эмма, войди! — позвала госпожа Амелия, подняв взгляд на дверь кабинета.

Дверь сразу открылась. Эмма заглянула, сначала посмотрела на Дэвида, потом на мать — не заметив ничего плохого, она расслабилась и улыбнулась.

— Покажи Дэвиду поместье, приём вот-вот начнётся! — ласково произнесла мать.

— Госпожа, я пойду, — сказал Дэвид. Он тут же поднялся и поставил ящик с подарком на стол.

Госпожа Амелия смотрела вслед Дэвиду и Эмме, и в её глазах читалась тревога.

С властью её семьи она и не думала устраивать Эмме выгодный брак; поэтому дочь свободно выбрала своё дело, и никто не вмешивался.

Эмма влюбилась в Дэвида — и, честно говоря, всё в нём было незаурядным; даже слово «выдающийся» казалось недостаточным для его достижений.

Она взглянула на выделенную красным строку в досье: «непобедимый в ранге бронесолдата». Она прекрасно понимала, что это значит: при таком юном возрасте Дэвида его дальнейший рост будет ошеломительным.

Но госпожу Амелию не интересовало будущее Дэвида. Её волновала Эмма — и то, что опасность для Дэвида обернётся болью для дочери.