Глава 10

Вдруг состав резко изменил направление и поехал вниз!

— Что происходит?! — закричал кто-то.

— Держитесь! — крикнул другой голос.

Все ощутили, как поезд реально спускается куда-то в глубину, будто катится с горы. Но они и так уже под землёй. Что ещё за горы и спуски?

Скорость всё возрастала. Они буквально ощущали, что уклон приближается к тридцати градусам.

— Это ненормально! — вопил кто-то в панике.

Ехать в таком положении было явно некомфортно. Люди хватались за поручни, кто-то съехал с сидений. Личные вещи, рюкзаки скатывались в начало вагонов, осыпаясь градом на тех, кому не повезло сидеть в самом начале.

Через несколько минут в вагоне стало душно.

— Не могу дышать! — задыхался кто-то.

Они уже не слышали стук колёс, словно находились в магнитолевитационном поезде. Вот только это старый состав, которому и в самых прекрасных снах не стать подобным современной технологии.

Постепенно многие начали ощущать тошноту и сильное головокружение.

— Меня сейчас стошнит, — простонал кто-то. Раньше они мечтали прокатиться в старом парке аттракционов на подобном, но теперь совсем не радовались происходящему. Температура стала медленно подниматься.

Борис ощутил, как рубашка начала прилипать к спине. Он не видел Николая уже какое-то время — там царил бардак, всё смешалось, в глазах плыло. Пиво выходило через отрыжки. Никто больше не беспокоился о мерцающем свете, они лишь хотели знать, как выбраться живыми домой, на поверхность.

В какой-то момент все начали замечать, что телефоны больше не ловят сеть. Они оказались отрезанными. Хотя, если подумать здраво — как они вообще были связаны, если мобильная связь давно под землёй должна была оборваться? Эта мысль пришла почти ко всем одновременно.

Кто-то попытался найти логичное объяснение:

— На станциях есть усилительные антенны, так что не так критично.

— Да, после резкого спуска ещё несколько минут связь держалась, — подхватил другой.

Но остальные продолжали паниковать, не слушая попыток найти разумное объяснение.

Потом пропал полностью свет. Они использовали только прикрученные к поручням фонарики, чтобы ориентироваться внутри. Через время угол наклона вернулся в норму, так что толпа вновь начала собираться в средних вагонах.

Им уже было не до смеха. Они попытались посветить наружу, но там не было стен. Там ничего не было, словно они находились в абсолютной пустоте. Даже в космосе есть хоть какой-то свет от звёзд, здесь же — ничего.

— Что есть страх? — вдруг прозвучал холодный, монотонный голос. — Какова его природа? Почему мы боимся? Что, если страх — это не просто осознание неизвестности, а приближение к грани потустороннего? Страх тогда не просто пугает, а предупреждает, как жёлтый мигающий свет светофора. Может, он показывает, насколько близко мы подобрались к перекрёстку. Поймём ли мы тогда, как правильно его пересечь, чтобы не попасть в аварию?

Все посмотрели в ту сторону. Там сидел Николай, словно заворожённый собственной мыслью.

— Нашёл время философствовать, — буркнул кто-то.

— Это несмешно, — добавил другой. — Нужно думать, как выбраться отсюда.

— Да, да! — поддержали остальные.

На это Николай спокойно сказал:

— С этим проблем не будет. Вот, смотрите.

Вдруг яркий свет ворвался извне. С одной стороны он был острым, как нож, отражаясь от белоснежного покрова. С другой стороны алел свет от выбросов лавы. Вся картина казалась концом света.

Остальные моментально прилипли к стёклам состава. С одной стороны стекло было обжигающе горячим, а с другой — обжигающе холодным. Однако внутри вагона температура была более-менее терпимой. Все также обнаружили, что духота ушла, и они наконец-то могли вдохнуть свободно.

Но настоящий кошмар наступил, когда кто-то заметил со стороны снега статую. Потом они осознали, что там находился замёрзший человек. Со временем таких статуй появлялось всё больше и больше.

Одна из девушек отпрыгнула от горячего стекла. Её реально стошнило. Когда остальные посмотрели в ту сторону, они увидели жуткую картину.

Там находились люди, которые были привязаны к скале цепями. Они смотрели на пролетающий состав и кричали имена. Их голоса были слышны даже через закрытые двери и окна. Они слышали эти имена и узнавали их. Многие из этих имён принадлежали их попутчикам.

Но потом на них выливалась лава, оставляя только скелет в цепях, которые продолжали дёргаться, как если бы всё ещё чувствовали боль.

Они видели мучения людей, и от этого уже не только той девушке пришлось рвать.

Толпа начала разбегаться. Часть просто воспылала гневом, они начали что-то понимать. Борис сидел, ухватившись за поручень, рядом сидел Николай. Вот только в поезде началась какая-то вакханалия. Люди, чьи имена кричали снаружи, искали Николая, хотя он был прямо тут. Они будто не видели его, озверев в своём безумии.

Они обыскали весь первый вагон, потом второй и так далее. Однако ничего не смогли найти. Более спокойные или подавленные остались в первом вагоне, в то время как обозлённые увиденным ужасом убегали в последний вагон. Может быть, остаток наркотического запаха давал им ложную стабильность, но именно там они чувствовали себя комфортно.

Состав действительно продолжал движение, не замедляясь ни на мгновение. Однако в этот момент произошло невообразимое.

Сначала все услышали протяжный металлический скрежет — как будто гигантские когти царапали по стали. Потом раздался резкий хлопок разрывающегося воздухопровода между третьим и четвёртым вагонами. Тормозная система дала сбой. Сцепное устройство — массивный крюк, способный выдержать десятки тонн — начало деформироваться под нечеловеческой нагрузкой.

Металл кричал. Заклёпки в соединительной пластине лопались одна за другой с пушечными хлопками. Четвёртый вагон качнулся, как корабль в шторм.

— Сцепка рвётся! — закричал кто-то, кто разбирался в технике.

И тут это случилось. Массивный крюк треснул пополам с оглушительным треском. Разорванные пневматические шланги зашипели, выпуская сжатый воздух с силой гейзера. Тяжёлая соединительная цепь хлестнула по корпусу четвёртого вагона, оставив глубокую вмятину в металле.

Четвёртый вагон мгновенно начал терять скорость. Законы физики работали безжалостно — без тяги локомотива он превратился в мёртвый груз, которому сопротивление замедлило движение. А остальные три вагона, подгоняемые неведомой силой, продолжали нестись вперёд с прежней скоростью.

Расстояние между ними росло с каждой секундой. Сначала метр, потом десять, потом сотни метров.

Они видели, как четвёртый вагон медленно скрывается во тьме, а люди внутри отчаянно стучат в окна, пытаясь привлечь внимание. Их крики становились всё тише, пока не растворились полностью в шуме колёс.

Они звали отставших, однако очень скоро даже тень тех на горизонте полностью исчезла.

И тогда наступила оглушительная тишина. Словно сама пустота за окнами поглотила все звуки. Даже мерный стук колёс их собственных вагонов казался приглушённым, далёким. Только редкое всхлипывание да скрип металла нарушали эту мертвую тишину. Воздух стал плотным, давящим — каждый понимал, что те, кто остался в четвёртом вагоне, исчезли навсегда. Окончательность этой потери висела над ними, как надгробная плита.

Борис краем глаза заметил Николая. Тот сидел неподвижно, не смотрел в сторону исчезающего вагона. Он смотрел вперёд. И в его взгляде не было ни страха, ни сожаления. Только ожидание.

— Серёжа! — кричала девушка, бия кулаками по стеклу. — Серёжа там остался!

— Макс тоже, — прошептал кто-то сипло. — Наш гитарист... он в том вагоне.

— Мы их бросили, — всхлипывала другая девушка. — Как мы их бросили!

— Что мы могли сделать? — огрызнулся Денис. — Сцепка сама разорвалась! Мы же в этом ничего не смыслим!

— А где машинист?! — внезапно прокричал Костя. — Кто вообще ведёт этот поезд?!

Вопрос завис в воздухе. Все поняли, что за всё время поездки никто не видел машиниста. Поезд вёл сам себя.

Борис сидел со стеклянными глазами. В вагоне царило полное уныние, перемешанное с яростью и отчаянием. Если их вагон также отцепится, то и они застрянут здесь... навсегда.

— Нужно добраться до локомотива, — сказал Игорь дрожащим голосом. — Там должен быть пульт управления. Кто-то должен знать, как остановить этот чёртов поезд.

Те, кто был в третьем или втором вагоне, быстро передвигались в первый, перепрыгивая между поручнями из-за резкого наклона. Все они понимали, что находятся в критической ситуации, однако мозг продолжал искать выход. Пусть даже на несколько секунд дольше. Ближе к ведущему локомотиву.