Глава 7: Друзья
Я решил выйти на улицу. Раз уж Рокси помогла мне преодолеть страх перед внешним миром, нельзя было упускать такой шанс.
— Отец, можно мне пойти поиграть на улице? — как-то раз спросил я Пауло с ботаническим словарём у меня в руках.
Дети в моём возрасте вечно куда-то убегают, стоит лишь отвернуться. Пусть это лишь окрестности, но если уйти не сказав, родители могут забеспокоиться, вот я и решил предупредить.
— На улице? Поиграть? Не во дворе?
— Да.
— О-0… конечно можно, — без раздумий согласился Пауло. — Если подумать, мы как родители ведь совсем не давали тебе свободного времени. По своей прихоти заставили учиться и магии, и фехтованию одновременно, но детям ведь нужно и играть.
— Я благодарен вам за то, что нашли мне такого хорошего учителя.
Я-то считал его строгим папашей, но, похоже, мыслил он гораздо гибче. Я даже допускал вариант, что он заставит меня заниматься фехтованием целыми днями напролёт, так что такой ответ стал для меня приятной неожиданностью. Пусть Пауло больше полагался на интуицию, он всё же понимал, что успех достигается не только потом и кровью.
— И всё же… ты захотел выйти на улицу. Ещё недавно мы думали, что ты слаб здоровьем. Как же быстро летит время.
— Слаб здоровьем?
Вот это новость. Я же никогда не болел…
— Просто ты у нас совсем не плакал.
— Вот как. Ну, главное, что сейчас всё хорошо. Я расту крепким, и к тому же очаровательным сыном. Бе-е-е!
С этими словами я оттянул щёки, скорчив забавную рожицу, на что Пауло лишь криво усмехнулся.
— Вот эта твоя не по годам серьёзная черта меня как раз и беспокоит.
— А что плохого в том, что старший сын растёт ответственным?
— Да нет, ничего плохого.
— Можете сделать строгий вид и сказать: «Стань достойным наследником семьи Грейрат».
— Не сочти за хвастовство, но в твоём возрасте твой папка был тем ещё проказником и целыми днями только и делал, что задирал девчонкам юбки.
— Задирал юбки?
Оказывается, и в этом мире есть такое выражение. А он хорош, раз сам открыто назвал себя проказником.
— Если хочешь стать достойным наследником семьи Грейрат, то приведи домой хотя бы одну подружку.
Чего? Неужто у нас в семье такие обычаи?
Я-то думал, мы мелкие дворяне и рыцари, защищающие границы. Разве у нас нет строгих правил приличия? А, мы ведь всего лишь представители низшей знати. Чего ещё ожидать?
— Вас понял. Тогда я отправляюсь в деревню на поиски юбок.
— Эй, только будь с девочками понежнее. И не вздумай зазнаваться только потому, что ты сильнее и владеешь магией. Мужская сила дана нам вовсе не для того, чтобы кичиться ею.
О, вот это хорошо сказано. Если бы мои братья из прошлой жизни могли это услышать… Да, сила ради самой силы — бессмысленна. Пауло был совершенно прав, и я его понимаю.
— Конечно, папенька. Сила ведь нужна, чтобы красоваться перед девчонками, да?
— …Нет, я вообще-то не это имел в виду.
Э, разве разговор шёл не к этому? Ошибочка вышла, хи-хи.
— Шучу. Сила нужна, чтобы защищать слабых, ведь так?
— Да, именно.
После этого я взял под мышку ботанический словарь, повесил на пояс жезл, подаренный Рокси, и уже собирался уходить, но вдруг вспомнил кое-что и обернулся.
— Ах да, отец. Думаю, теперь я буду частенько выходить из дома, но перед уходом обязательно буду предупреждать кого-нибудь из домашних. Тренировки по фехтованию и магии я тоже не заброшу и буду заниматься каждый день. А ещё я буду возвращаться до захода солнца и не стану соваться в опасные места.
— А… ага.
На всякий я счёл нужным это уточнить. Пауло почему-то стоял с ошарашенным видом. На самом деле всё это должен был говорить мне ты.
— Ну, я пошёл.
— …Давай, счастливо.
Так я вышел из дома.
***
Прошло несколько дней.
На улице было совсем не страшно. Всё шло спокойно. Я уже научился непринуждённо здороваться с прохожими. Люди знали меня как сына Пауло и Зенит, а также как ученика Рокси. С незнакомыми я здоровался и представлялся, со знакомыми — просто говорил: «Здравствуйте». Все без исключения отвечали мне доброжелательными улыбками.
Такого приподнятого настроения у меня не было уже давно. Большая часть этой радости — заслуга известности Пауло и Рокси, а оставшаяся — полностью благодаря Рокси. В сущности, всё происходящее я мог смело отнести на её счёт. Я решил, что буду беречь божественную реликвию (то бишь её трусики), как зеницу ока.
***
Итак. Главной целью моих вылазок на улицу было изучение местности на своих двоих. Ведь если я хорошо запомню окрестности, то не заблужусь, даже если меня вдруг вышвырнут из дома.
Заодно мне хотелось провести небольшое исследование местной флоры. Ботанический словарь как раз был под рукой; съедобные и несъедобные, лечебные и ядовитые — лучше было научиться различать их все… Тогда, если меня вдруг вышвырнут из дома, я хотя бы не умру с голоду.
Рокси рассказала мне об этом лишь в общих чертах, но, судя по всему, в этой деревне выращивали пшеницу, овощи и растения для изготовления духов.
Цветок батилуса оказался растением, очень похожим на лаванду, и именно из него изготавливали духи. Он был бледно-фиолетового цвета, и, говорят, его даже можно было употреблять в пищу. Начав с таких приметных растений, я методично сверял всё, что попадалось на глаза, с ботаническим справочником.
Впрочем, деревня была небольшой, и ничего особо примечательного здесь не росло. Не прошло и нескольких дней, как участок моих вылазок расширился, и я всё чаще забредал в сторону леса. Всё-таки в лесу растений куда больше.
— Вроде бы леса опасные, ибо там легко скапливается мана, — напомнил я себе.
А в местах с высокой концентрацией маны частенько рождались монстры, ведь именно из-за магических мутаций они и появлялись на свет. Уж не знаю, почему эта мана так любила скапливаться именно в лесах. Впрочем, в здешних краях монстры и так встречались очень редко, да и регулярные зачистки делали своё дело, так что было относительно безопасно.
Эти зачистки представляли собой ровно то, что и значили: раз в месяц рыцари, охотники и дружинники всем скопом шли в лес и подчистую вырезали всех монстров. Но даже при всём этом ходили слухи, что в чаще может внезапно появиться какой-нибудь свирепый монстр.
Я, конечно, освоил магию и теперь способен постоять за себя. Но с прошлой жизни затворник внутри меня никуда не делся. Да я даже и не дрался толком никогда. Не стоит зазнаваться. У меня не было никакого боевого опыта, и, соверши я ошибку из-за излишней самоуверенности, всё закончилось бы весьма плачевно. Я много таких повидал в разных мангах… как они лезли к сильным противникам, а потом лишались своих жизней. Да и вообще, я никогда не отличался особой кровожадностью и считал, что любых драк лучше по возможности избегать. Если встречу монстра — пущусь наутёк и сразу же всё доложу Пауло. Да, так и поступлю.
Размышляя об этом, я взбирался на невысокий холм. На его вершине одиноко стояло большое дерево — самое крупное в округе. Возвышенность идеально подходила для того, чтобы оглядеть и запомнить пройденный по деревне маршрут. А заодно хотелось выяснить, что это за дерево такое.
Но вдруг…
— Демонам в нашей деревне не место!
До меня донеслись крики, приглушённые порывами ветра.
От этого тона в памяти всплыли неприятные воспоминания. Школьные годы, из-за которых я и стал затворником. Кошмарные дни, когда мне прицепили прозвище «Фимозник». Интонации, с которыми тогда выкрикивали обидное прозвище, до боли напоминали то, что я слышал сейчас: голоса тех, кто толпой издевался над заведомо слабым.
— Проваливай отсюда!
— Получай!
— Есть, в яблочко!
Присмотревшись, я увидел поле, которое после недавних дождей превратилось в грязное месиво. Трое перепачканных с головы до ног ребятишек швыряли комья грязи в одинокого мальчика, что брёл по дороге.
— За попадание в голову получишь десять очков!
— Давай!
— Я попал! Попал, слышите!
Ох ты ж… только этого не хватало. Самая настоящая травля. Такие типы считают, что с тем, кто слабее, можно творить что вздумается. Решали, что если купят пневматику, то в слабого вполне можно и пострелять. И плевать, что в инструкции чёрным по белому было написано: «Не стрелять по людям». Они же просто не считают свою жертву за человека. Это уже за гранью добра и зла.
А этот мальчишка вместо того, чтобы поскорее унести оттуда ноги, почему-то еле-еле плёлся. Присмотревшись, я заметил, что он прижимал к груди что-то вроде корзины и съёживался, пытаясь защитить её от летящей грязи. Именно поэтому он не мог нормально убежать от своих обидчиков.
— Смотрите, он что-то прячет!
— Небось, демонское сокровище!
— Где спёр, а ну признавайся!
— Попадёшь туда, получишь сто очков!
— Айда отнимем сокровище!
Я со всех ног бросился к мальчику. На бегу сформировал магией ком грязи и, едва оказавшись в зоне досягаемости, метнул изо всех сил.
— Ух ты ж!
— Чего?!
Ком грязи угодил прямиком в лицо самому здоровому, явно заводиле.
— Ай, в глаз попало!
— Ты ещё кто такой?!
— Не лезь не в своё дело!
— Заступничек демона?!
Внимание всей шайки мгновенно переключилось на меня. Везде одно и то же, в любом мире.
— Нет, я не за демона. Я за тех, кто слабее, — произнёс я с гордым видом.
Но в ответ шайка детишек уставилась на меня так, словно это они тут вершат справедливость.
— Не строй из себя героя!
— А, так ты сынишка того рыцаря!
— Мажорчик, что ли?!
Вот те на… меня раскусили.
— Ничего себе! Сын рыцаря — и такое вытворяет!
— Всем расскажем, что рыцарь встал на сторону демонов!
— Давайте старшаков позовём!
— Брата-а-ан! Тут какой-то придурок!
Детишки позвали подмогу!
Но никто не пришёл.
А мои собственные ноги буквально приросли к земле от страха! У-угх, пусть их и было трое, но впасть в ступор от крика каких-то малолеток было просто позорищем! Видимо, такова была горькая участь затворника, пережившего травлю…
— У-умолкните! Вы жалкие трусы — нападаете втроём на одного!
Они посмотрели на меня так, словно я сказал полную чушь. Вот же… бесит.
— Сам-то чего орёшь, придурок?!
Окончательно выйдя из себя, я швырнул в них ещё один ком грязи. Промазал.
— Ах ты ж!
— Да откуда он вообще грязь берёт?!
— Хорош болтать, сейчас мы ему покажем!
В ответ в мою сторону полетело втрое больше грязи. Я ловко уворачивался, используя магию и работу ног, которой меня обучил Пауло.
— А-ах, не попадаю!
— Не смей уворачиваться!
Ха-ха-ха, кто не попал — тот и проиграл!
Некоторое время троица хулиганов продолжала швыряться комьями грязи, но, поняв, что в меня не попасть, вдруг разом заскучала и остановилась.
— Ну и тоска смертная!
— Пошлите отсюда!
— Расскажем всем, что рыцарский отпрыск якшается с демонами!
Видимо, имеют в виду, мол, мы вовсе не проиграли, просто нам надоело. С таким видом эти мелкие засранцы развернулись и скрылись за полем.
Есть! Я впервые в жизни одолел хулиганов! Хотя… хвастаться тут особо нечем. Фух… Всё-таки драки — это не моё. Хорошо хоть до кулаков не дошло.
— Ты как? Корзинка цела?
Я обернулся к мальчишке, в которого бросались грязью… Ого…
Передо мной стоял мальчишка такой неописуемой красоты, что было сложно поверить, что мы ровесники. Длинные ресницы, прямой нос, тонкие губы, чёткая линия подбородка. Белая, словно фарфоровая, кожа — и ко всему этому испуганное выражение лица, как у загнанного зайчонка. Всё вместе создавало какую-то неземную красоту.
Чёрт, если бы Пауло был чуть симпатичнее, то и я бы…
Хотя… нет, Пауло недурен собой. Да и Зенит хороша. Значит, и с моей внешностью всё в порядке. По сравнению с моей прошлой физиономией — с прыщами и жиром — вполне себе ничего. Да, сойдёт.
— Н-ну… д-да… всё… н-нормально… — произнёс мальчик, смотря на меня с испугом.
Он напоминал маленького зверька, которого так и хочется взять под защиту. Окажись тут какая-нибудь женщина-шотаконщица*, она бы мигом от такого потекла.
[П.П.: *Шотакон (ショタコン / shotakon) — японский сленговый термин, обозначающий влечение или симпатию к милым, юным мальчикам. Чаще всего такими описываются девушки, что и сделал автор.]
Но сейчас весь этот эффект был напрочь испорчен налипшей грязью. Вся одежда была испачкана, половина лица скрыта под слоем грязи, а голова вообще целиком была в грязи. То, что корзина не испачкалась — настоящее чудо.
Ну, делать нечего.
— Так, поставь свои вещи вон туда и встань на колени над канавкой.
— Э… что?..
Мальчик похлопал ресницами, но затем сделал, как я сказал. Похоже, не привык перечить. Впрочем, умей он перечить, то уже давно бы дал сдачи тем хулиганам.
Он встал на четвереньки, нависнув головой над канавкой. Будь тут мужик-шотаконщик, ему бы сорвало башню.
— Зажмурься.
Я подогрел воду магией огня. Сделал её не слишком горячей и не слишком холодной, где-то градусов сорок. И начал лить воду на голову мальчику.
— А-а-ай!
Он дёрнулся, пытаясь вскочить, но я поймал его за шиворот и принялся смывать грязь. Поначалу он вырывался, но, привыкнув к тёплой воде, снова притих. С одеждой пусть дома разбираются, ибо тут уже придётся стирать.
— Ну вот, вроде бы всё.
Когда грязь полностью смылась, я подобрал нужные пропорции магии ветра и огня, создав поток тёплого воздуха наподобие фена, и аккуратно вытер лицо мальчика платком.
И тут показались заострённые, как у эльфа, уши и красивые изумрудно-зелёные волосы, блестящие на солнце.
В тот же миг, увидев этот цвет, в памяти всплыли слова Рокси:
«Никогда не приближайся к существам с изумрудно-зелёными волосами».
Хм? Нет, стоп, она говорила немного иначе. Кажется…
«Никогда не приближайся к существам с изумрудно-зелёными волосами и алым камнем на лбу».
Точно. С алым камнем на лбу.
Что же до лба мальчишки… чистенький и беленький. Пронесло. Он не из кровожадных спердов.
— С-спасибо…
Услышав его благодарность, я резко пришёл в себя. Ух, ну и напугал же. В отместку я решил с важным видом дать ему парочку советов.
— Слушай, таким нужно обязательно давать сдачи, иначе они вообще не отлипнут.
— Но я не смогу победить…
— Тут главное показать свою готовность сопротивляться.
— Но ведь обычно с ними бывают ребята и постарше… А я не хочу, чтобы мне было больно…
Ах, вот как. Если сопротивляться — приведут подкрепление и изобьют как следует. Везде одно и то же, м-да. Благодаря стараниям Рокси взрослые начали принимать демонов, но с детьми такой номер не прошёл.
Дети жестоки везде. Чуть не такой, как все — и уже изгой, которого можно гнобить.
— Тяжело тебе приходится. Издеваются только потому, что цвет волос, как у спердов.
— А т-тебе… разве не страшно?
— У меня просто учитель была демоном. А ты из какой расы?
«Рокси как-то говорила, что племя мигурдов близко к спердам. Может, и этот мальчик из расы демонов?» — спросил я с этой мыслью.
Однако мальчик покачал головой.
— …Не знаю.
Не знает, значит. Не удивительно, учитывая его возраст.
— А к какой расе относится твой отец?
— …Он наполовину эльф, наполовину человек.
— А мать?
— Человек, но с небольшой примесью крови зверолюдей…
«Полуэльф и на четверть зверолюд? И от такого союза мог получиться подобный цвет волос?..» — размышлял я, глядя на мальчишку, у которого на глазах выступили слёзы.
— …Поэтому папа говорит, что я не демон… но цвет волос… не как у папы… и не как у мамы… — расплакался мальчик.
Я тихонько погладил его по голове, стараясь успокоить. Впрочем, непохожий цвет волос — это серьёзная проблема. Тут уже возникают подозрения насчёт верности матери.
— У тебя только цвет волос отличается?
— …Ещё уши, они длиннее, чем у папы.
— Вот как…
Длинные уши и зелёные волосы… где-то такие наверняка водились.
Хм, не очень-то мне хотелось лезть в чужие семейные дела, но я ведь и сам в прошлом был мальчиком для битья, поэтому мне хотелось хоть чем-то ему помочь. Обидно, когда тебя травят только из-за зелёных волос.
В издевательствах надо мной отчасти была и моя собственная вина. Но с этим мальчишкой всё было иначе. Изменить то, с чем родился, невозможно. Родиться на свет и получать комки грязи на улице только за то, что твои волосы зеленоватого оттенка…
Бр-р… от одних лишь мыслей об этом живот мутит.
— Отец хорошо с тобой обращается?
— …Угу. В гневе он страшен, но если вести себя хорошо, не ругается.
— Понятно. А матушка?
— Добрая.
Хм… Судя по тону, оба родителя дарили ему достаточно любви. Хотя, пока не увижу всё своими глазами, точно сказать было нельзя.
— Ладно, тогда пошли.
— …К-куда?
— Я провожу тебя.
Если увязаться за ребёнком, рано или поздно встретишь его родителей. Таков закон природы.
— …А з-зачем тебе идти со мной?
— Ну как же, вдруг хулиганьё вернутся. Я тебя провожу. Ты домой? Или несёшь корзинку куда-то?
— Я несу обед… папе…
Отец, значит, был полуэльфом.
Эльфы в сказках обычно являлись долгожителями, вели замкнутый образ жизни, отличались высокомерием и смотрели на другие расы свысока. Они славились мастерством стрельбы из лука и магией, особенно магией воды и ветра. А ещё, само собой, у них были длинные уши.
Рокси говорила: «В целом всё верно, но замкнутыми их не назовёшь».
Интересно, в этом мире эльфы тоже сплошь красавцы и красавицы? Хотя нет, стереотип о красоте эльфов был лишь глупой выдумкой самих японцев. В западных играх у эльфов лица были чересчур острыми, и назвать их красавцами язык бы не повернулся. Видимо, всё дело крылось в разнице восприятия между японскими отаку и западными обывателями.
Впрочем, судя по внешности мальчишки, его родители явно были очень красивой парой.
— Слушай… почему ты… меня защитил? — спросил мальчик с таким видом, что захотелось оберегать его ещё сильнее.
— Отец наставлял меня всегда заступаться за слабых.
— Но… тебя тогда тоже могут начать сторониться…
Ещё бы. История о том, как кто-то заступился за жертву травли, а позже сам стал объектом травли, была стара как мир.
— Тогда давай играть вместе. С сегодняшнего дня мы друзья.
— Э-э?!
Так мы будем держаться вместе. Цепочка травли обычно начиналась тогда, когда спасённый предавал своего спасителя. Хотя тот, кого спасли, должен бы был взять на себя обязанность и отплатить за добро добром… Впрочем, в случае с этим мальчишкой причина издевательств крылась куда глубже, так что я сильно сомневался, что он мог предать меня и переметнуться на сторону тех опарышей.
— Кстати, часто приходится по дому помогать?
— Н-нет.
Как-то из головы вылетело спросить, как у него со свободным временем, в ответ же он лишь энергично замотал головой из стороны в сторону. Какое же личико у него… Окажись тут какая-нибудь женщина-шотаконщица, она бы мигом запала на него.
Хм, а ведь это отличная идея.
С такой мордашкой в будущем от девчонок у него отбоя не будет. А если мы будем держаться вместе, то кое-что может перепасть и мне. Моё лицо вряд ли блистало красотой, но когда двое парней стояли рядом, и один из них красавчик, то и второй начинал казаться вполне себе ничё таким. Девчонки, которым немного не хватало уверенности в себе, наверняка нацелились бы на меня. А мне как раз больше нравились робкие скромницы, нежели самоуверенные и напористые девицы.
План был надёжен, как швейцарские часы. Обычно ведь красотки заводят себе страшненьких подруг, чтобы ярче сиять на их фоне. А я собирался провернуть всё с точностью да наоборот.
— Кстати, я так и не спросил твоего имени. Я — Рудеус, а ты?
— Силь… ф… — пробормотал он так тихо, что вторую половину имени я едва разобрал.
Но, похоже, зовут его Сильф.
— Красивое имя. Прямо, как у духа ветра.
От этих слов Сильф покраснел и молча кивнул.
***
Отец Сильфа оказался красавцем. Заострённые уши, сияющие золотые волосы, стройное, но отнюдь не лишённое мускулов телосложение. Настоящий полуэльф: в нём удачно соединились лучшие черты людей и эльфов. Он стоял на дозорной вышке у края леса с луком в руке и зорко следил за округой.
— Папа, вот… твой обед.
— О, спасибо тебе, Луфи. Сегодня тебя не обижали?
— Всё хорошо, меня защитили.
Мальчик взглядом указал на меня, и в ответ я слегка поклонился.
Луфи? Видимо, прозвище от родителей. С таким именем только и ждёшь, что у него руки начнут растягиваться. Будь Сильф таким же беззаботным и наглым, его бы вряд ли кто-то задирал*.
[П.П.: *Отсылка на мангу и аниме One-Piece, а именно на главного героя: Манки Д. Луффи.]
— Здравствуйте. Меня зовут Рудеус Грейрат.
— Грейрат… ты, случайно, не сын Пауло?
— Да, он мой отец.
— Ого, наслышан о тебе. Ты и впрямь, на удивление, вежливый мальчик. Ох, прости, не представился. Меня зовут Роулз. Обычно я занимаюсь охотой в лесу.
Как оказалось, эта вышка служила наблюдательным постом: деревенские мужики посменно дежурили здесь круглосуточно, чтобы вовремя заметить выходящих из леса монстров. Пауло тоже нёс здесь вахту, и именно здесь он познакомился с Роулзом, они частенько обсуждали воспитание своих детей.
— Мой ребёнок выглядит непривычно, но это лишь лёгкое проявление черт предков. Надеюсь, вы подружитесь.
— Само собой. Даже окажись Сильф настоящим спердом, моего отношения это бы не изменило. Клянусь честью моего отца.
Услышав это, Роулз восхищённо ахнул.
— В таком юном возрасте и уже рассуждает о чести… Везёт же Пауло с таким сыном, завидно-то как.
— Если ребёнок умён в детстве, это ещё не значит, что он вырастет способным взрослым. Так что рано Вам завидовать, может, Сильф способнее меня вырастет, — сказал я, решаясь немного заступиться за своего нового друга.
— И правда… всё в точности так, как и рассказывал Пауло.
— И что же отец такого понарассказывал?
— Что в разговорах с тобой он начинает терять уверенность в себе как отец.
— Вот как. Что ж, тогда с этого момента я постараюсь проказничать почаще, чтобы дать ему повод начитать мне нотации.
Пока мы так беседовали, кто-то потянул меня за край рубашки. Я опустил взгляд и увидел Сильфа, который смущённо тянул мою одежду.
Видимо, взрослые разговоры показались ребёнку слишком скучными.
— Господин Роулз, можно нам немного поиграть?
— Да, конечно. Только ни в коем случае не подходите близко к лесу.
Это само собой разумеется… Но разве одних этих слов было достаточно?
— По дороге сюда был холм с большим деревом, так что мы, скорее всего, будем играть где-то там. Я беру на себя ответственность и провожу Сильфа домой до наступления темноты. Если на обратном пути Вы не заметите нас на холме, а мы так и не вернёмся по домам, значит, с высокой долей вероятности с нами что-то случилось. В таком случае, пожалуйста, отправьте кого-нибудь на поиски.
— А… хорошо.
Как-никак в этом мире не было мобильных телефонов. Поэтому было жизненно важно своевременно докладывать о своих планах. Разумеется, избежать всех неприятностей было невозможно. Главное было уметь быстро с ними справляться. Кажется, деревня была довольно безопасной, но кто знает, где может таиться угроза.
Оставив ошарашенного Роулза позади, мы вернулись к дереву на холме.
— Ну, и во что поиграем?
— Н-не знаю… мне никогда… не приходилось играть с д-друзьями…
На слове «друзьями» Сильф немного запнулся. Наверняка до этого у него их вообще не было. Бедняга… Хотя, стоп. У меня-то их тоже не было.
— Понятно. Я, впрочем, тоже до недавнего времени из дома не выходил. Так что даже не знаю, во что можно поиграть…
Сильф смущённо перебирал пальцами и поглядывал на меня снизу вверх. Ростом мы были примерно одинаковы, но из-за того, что он сутулился, ему приходилось смотреть на меня именно так.
— Слушай, а почему ты разговариваешь так по-разному? То по-обычному, то как-то официально?
— М? Да так. Если не менять манеру речи в зависимости от собеседника, это сочтут грубостью. Со старшими нужно говорить уважительно.
— Уважительно?
— Ну, использовать вежливые слова и обращаться на «вы». Как с твоим отцом недавно.
— Хм-м?
Кажется, он не особо понял, но со временем все это усваивают. Вот что значит взрослеть.
— А можешь… научить меня тому, что ты сделал недавно.
— Недавно?
Сильф с сияющими глазами принялся объяснять, активно жестикулируя.
— Ну, когда у тебя из рук так «вжух» — и полилась тёплая водичка, а потом «фу-ух» — и подул тёплый ветерок!
— А, ты про это.
Он имел в виду ту самую магию, которой я смывал с него грязь.
— Это сложно?
— Сложновато, но если потренироваться, то любой сможет… наверное.
В последнее время мой запас маны вырос настолько, что я перестал замечать его расход, да и вообще не имел понятия, сколько маны обычно было у местных жителей. Но, в конце концов, я лишь подогрел воду огнём. Может, сотворить кипяток безмолвно у него с ходу и не выйдет, но с комбинированной магией это сможет повторить любой. Так что, скорее всего, всё будет в порядке. Наверное…
— Отлично. Тогда с сегодняшнего дня начинаем усердные тренировки!
Вот так мы с Сильфом и провели время, играя до самого захода солнца.
***
Когда я вернулся домой, Пауло был в ярости. Всем своим видом демонстрируя гнев, он грозно стоял прямо перед входной дверью, уперев руки в бока.
Ну-ка, ну-ка… и что же я успел натворить? Первое, что приходило на ум: он мог найти бережно спрятанную мной божественную реликвию (то бишь трусики)…
— Папенька, я вернулся.
— Понимаешь, на что я злюсь?
— Нет.
Для начала лучше прикинуться дурачком. Ведь если он не находил трус… то есть божественную реликвию, то я бы только сам себя выдал с потрохами.
— Недавно заходила жёнушка Эта и сказала, что ты, оказывается, избил их сынишку Сомара.
Эта и Сомар… Кто это вообще такие?
Я задумался, услышав незнакомые имена. Как правило, в деревне я только здоровался с другими. Называл своё имя — они называли свои, и, кажется, среди них был Эта… или нет? Хм, постой-ка…
— Вы про сегодняшнее?
— Именно.
Сегодня я встретил лишь Сильфа, Роулза да троих мелких опарышей. Значит, этот Сомар — один из тех мелких хулиганов.
— Я никого не бил. Просто бросался в них грязью.
— Ты помнишь, что я говорил тебе?
— О том, что мужская сила дана нам вовсе не для того, чтобы кичиться ею?
— Вот именно.
Вот оно что, ясно-понятно. Если вспомнить, уходя, они как раз грозились всем растрепать, что я вожусь с демоном. Уж не знаю, какую брехню они там наплели про избиение, но, судя по всему, решили просто очернить моё имя.
— Я не знаю, что именно Вам рассказали, отец, но…
— Молчать! Раз поступил плохо, сначала извинись! — резко оборвал Пауло.
Я не знаю, что именно ему наговорили, но он явно поверил всему на слово. Вот незадача. В такой ситуации мои слова о том, что я лишь заступился за Сильфа, прозвучали бы, как жалкая отговорка. Но, как ни крути, придётся всё объяснять с самого начала.
— Понимаете, я шёл по дороге и…
— Мне не нужны оправдания!
Как же начинает раздражать. Он даже не собирался дать мне слова сказать, не говоря уж о том, чтобы выслушать правду. Можно было, конечно, просто извиниться и закрыть тему, но мне кажется, что для самого Пауло это ничем хорошим не кончится. Не хотелось, чтобы мои будущие братья или сёстры тоже страдали от подобной несправедливости. Такой способ воспитания никуда не годится.
— …
— В чём дело? Почему молчишь?
— Потому что стоит мне открыть рот, как Вы тут же орёте, чтобы я не оправдывался.
— Что?! — произнёс Пауло, и его глаза гневно сузились.
— Накричать на ребёнка и заставить извиниться ещё до того, как он успеет хоть слово вставить. Завидую я вам — взрослым, всё так просто и удобно.
— Руди!
Звонкая пощёчина обожгла мою щёку.
Он ударил меня. Впрочем, я этого и ожидал. Спровоцировал — получил, всё логично.
Поэтому я лишь попытался удержаться на ногах. Когда меня вообще последний раз били? Лет двадцать, наверное, уже прошло… а, нет, когда вышвыривали из дома, меня знатно отделали, так что прошло всего лет пять.
— Отец. До сих пор я изо всех сил старался быть послушным сыном. Я ни разу не ослушался ни Вас, ни матушку и всегда старался, выполняя всё, что мне поручали.
— Э-это тут совершенно ни при чём.
Похоже, Пауло и сам не хотел поднимать на меня руку. Сейчас он выглядел растерянным. Ну и хорошо, тем лучше для меня.
— Ещё как при чём. Я так старался, чтобы Вы могли мной гордиться и доверять мне. А Вы даже слушать не стали, слепо поверили словам постороннего человека, накричали на меня, да ещё и до рукоприкладства опустились.
— Но ведь Сомар пришёл с фингалом…
С фингалом? Вот это новость. Сам, что ли, покалечился?
Если так, он прямо как автоподставщик, бросающийся под колёса… Но увы и ах. На моей стороне была железная правота. А не какая-то там жалкая ложь про фингал.
— Даже если этот фингал моих рук дело, я не собираюсь извиняться. Я ни в чём не нарушил Ваших наставлений, поэтому могу с гордостью признать, что это сделал я.
— …Погоди-ка, так что же всё-таки произошло?
О как, всё-таки стало интересно? Но ведь ты сам решил не слушать меня.
— Вы же сказали, что Вам не нужны оправдания, разве нет?
После этих слов Пауло мучительно скривился. Оставалось ещё немного дожать.
— Не волнуйтесь, отец. В следующий раз, увидев, как трое избивают одного слабого, я просто пройду мимо. О, а лучше будет, если я сам к ним присоединюсь, чтобы вчетвером загнобить. Буду всем рассказывать, что нападать толпой на слабого — это и есть гордость и главный завет семьи Грейрат. А когда вырасту, то уйду из дома и больше никогда не назовусь Вашей фамилией. Потому что мне будет стыдно называть себя выходцем из такой ничтожной семейки, которая закрывает глаза на реальное насилие, но допускает насилие словесное.
Пауло потерял дар речи. Лицо его то краснело, то бледнело, в нём читалась явная внутренняя борьба.
Разозлится ли он? Или нужно было надавить ещё немного?
Лучше тебе не продолжать, Пауло. Я, между прочим, мужик, который больше двадцати лет умудрялся выкручиваться из споров, где у меня не было ни единого шанса. Если мне дать хоть малейшую лазейку, я сведу разговор к ничьей как минимум. А уж сейчас, когда правда целиком на моей стороне, у тебя нет ни единого шанса.
— …Прости меня. Я был неправ. Расскажи всё, как было, — произнёс Пауло, опустив голову.
Правильно. Глупое упрямство не принесло бы нам обоим ничего, кроме страданий. Если виноват — извинись. Так было правильнее всего.
Я тоже немного остыл и рассказал обо всём как можно подробнее и беспристрастнее. Когда поднимался на холм, услышал шум. С незасеянного поля трое детей швыряли грязью в одного, шедшего по дороге. После одного-двух бросков я вмешался и урезонил их — те выругались и убрались прочь. Ребёнка, которого забросали грязью, я отмыл с помощью магии, и мы вместе поиграли. Вот, собственно, и всё.
— Поэтому, если уж и извиняться, то пусть сначала этот Сомар попросит прощения у Сильфа. Физические раны заживают быстро, а вот душевные так просто не исчезают.
— …Да, ты прав. Я всё не так понял. Прости, — Пауло понуро опустил плечи.
Глядя на него, я вспомнил слова Роулза, услышанные сегодня днём: «В разговорах с тобой он начинает терять уверенность в себе как отец».
Может, отчитывая меня, Пауло просто хотел показать свою отцовскую власть и авторитет? Впрочем, на этот раз он потерпел полное фиаско.
— Вам не за что извиняться, отец. Если и впредь решите, что я в чём-то неправ, ругайте без всякой жалости. Только, пожалуйста, выслушивайте и меня. Иногда мне не будет удаваться ясно донести свою мысль, или и вовсе мои слова будут звучать, как жалкие оправдания, но мне всегда будет, что сказать, так что, надеюсь, Вы будете пытаться меня понять.
— Да, я буду иметь это в виду. Хотя вряд ли ты вообще способен ошибиться…
— Тогда пусть этот случай станет для Вас уроком на будущее, когда будете отчитывать моих младших братьев или сестёр.
— …Так и поступлю, — произнёс Пауло с явным унынием и горькой усмешкой.
Может, я перегнул палку? Проиграть в споре собственному пятилетнему сыну. Да уж. Я бы на его месте точно впал в депрессию. Всё-таки для отца он был ещё слишком молод.
— Кстати, отец, а сколько Вам сейчас лет?
— М? Двадцать четыре, а что?
— Просто так.
Значит, он женился и заделал меня в девятнадцать.
Уж не знаю, каков средний возраст вступления в брак в этом мире, но, учитывая постоянную угрозу со стороны монстров и частые войны, это, наверное, вполне нормальный возраст. Парень, который был младше меня на целый десяток лет, уже женился, завёл ребёнка и теперь ломал голову над его воспитанием. Уж точно не мне, тридцатичетырёхлетнему безработному девственнику без определённого места жительства и опыта работы смотреть на него свысока… Ну да и ладно.
— Отец, можно я как-нибудь приведу Сильфа к нам в гости?
— А? Да, конечно.
Удовлетворённый его ответом, я вместе с отцом зашёл в дом. Хорошо, что у Пауло не было никаких предубеждений против демонов.
От лица Пауло
Мой сын впервые разозлился. Мальчик, который до этого момента почти не проявлял никаких ярких эмоций, был в тихом бешенстве.
И как же всё до этого дошло?
Всё началось после полудня, когда жена Эта с грозным видом ворвалась к нам во двор. Она привела с собой Сомара — мальчишку, известного в округе как отъявленного хулигана — и под его глазом красовался фингал. Я как мечник, повидавший немало сражений, сразу понял: это след от удара.
Её сбивчивые вопли было трудно разобрать, но суть сводилась к одному: мой сын избил её мальца. Услышав это, я внутренне даже немного успокоился.
Скорее всего, гуляя на улице, он увидел играющих Сомара с приятелями и просто попытался к ним присоединиться. Но мой сын сильно отличался от других детей. В свои-то годы он уже стал магом Воды Святого уровня. Наверняка брякнул что-то заносчивое, нарвался на отпор, и всё переросло в драку. Мой сын хоть и казался порой не по годам смышлёным и взрослым, но в нём ещё оставалось немало ребяческого.
Жена Эта то краснела, то бледнела, пытаясь раздуть из мухи слона, но, в конце концов, это была лишь обычная детская ссора. Да и фингал, судя по всему, вряд ли оставил бы шрам. Я просто отругаю его, и на этом всё закончится.
Мальчишки на то и мальчишки, что без драк не могут, но Рудеус был куда сильнее остальных. Он был учеником Рокси, уже в юном возрасте достигшим святого уровня в магии воды, а тело его закалялось тренировками под моим руководством с трёхлетнего возраста. Скорее всего, это было банальное избиение.
На этот раз всё обошлось, но если кровь ударит ему в голову и он впадёт в буйство, то ничем хорошим это не закончится. Да и вообще, такой умный мальчик, как Рудеус, наверняка мог найти способ решить всё мирно, не прибегая к кулакам против Сомара.
Мне нужно будет втолковать ему, что распускать руки — дело недалёкого ума и что к своим поступкам следует подходить более осмотрительно. Придётся как следует его отчитать.
Именно так я и думал, но как же всё до этого докатилось…
Сын, похоже, вовсе не собирался извиняться. Напротив, он смотрел на меня так, словно я был какой-то жалкой букашкой. Конечно, с точки зрения Рудеуса, они, возможно, дрались на равных, но тот, кто обладает большой силой, должен осознавать её мощь. Тем более, что он оставил фингал.
В любом случае, надо было заставить его извиниться. Он парень смышлёный. Может, сейчас он этого и не поймёт, но в итоге обязательно сам дойдёт до правильного ответа. С этой мыслью я попытался жёстко его образумить, но в ответ получил лишь язвительную насмешку.
И от этой насмешки я вспылил и ударил его. Вот так номер.
Я тут же понял, что был неправ, но признать это посреди нотации язык не поворачивался. Мои слова о том, что нельзя применять силу, потеряли всякий вес после того, что я только что сделал сам. И пока я растерянно мычал что-то невнятное, сын завуалированно заявил, что ни в чём не виноват, а если меня это не устраивает — он уйдёт из дома.
Слово за слово, и я чуть не рявкнул: «Ну и проваливай!», но сдержался. И хорошо, что сдержался.
В конце концов, я и сам когда-то сбежал из дома после грандиозного скандала, когда совсем уже сил не осталось выносить ту затхлую атмосферу и строгого отца, который вечно читал мне нотации по любому поводу.
Во мне текла кровь отца. Кровь упрямого и непреклонного человека. И в Рудеусе, само собой, тоже. Вы только посмотрите на эту упёртость. Рудеус — определённо мой сын.
В тот день мне приказали убираться вон, и на эмоциях я покинул дом. Я не сомневался, что при случае Рудеус поступит так же. Он говорил, что уйдёт, когда вырастет, но если я скажу ему убираться прямо сейчас, он тут же соберёт вещи. У него точно хватит на это духу.
По слухам, отец заболел и умер вскоре после того, как я отправился в путешествие. Он до последнего вздоха жалел о той нашей ссоре. И за это я тоже чувствовал за собой вину. Нет, скажу прямо — я сожалел об этом. И если бы сейчас я, не оглядываясь на прошлое, велел Рудеусу уйти, а он действительно бы ушёл, то я бы несомненно жалел об этом до конца своих дней. Не только я, но и Рудеус жалел бы.
Надо было держать себя в руках. Я ведь уже усвоил этот урок на собственной шкуре. К тому же, когда у меня родился ребёнок, я поклялся, что не стану таким, как мой отец.
— …Прости меня. Я был неправ. Расскажи всё, как было.
Слова извинения сами слетели с губ. И тогда лицо Рудеуса заметно смягчилось, и он совершенно спокойно всё мне объяснил.
Оказалось, он просто проходил мимо, когда хулиганы задирали ребёнка Роулза, и решил заступиться. Ни о каком избиении и речи не шло: они лишь покидались друг в друга грязью, так что и драки-то как таковой не было.
Если всё было именно так, то поступком Рудеуса стоило только гордиться. А вместо похвалы он получил по лицу от отца, да ещё и без возможности хоть как-то объясниться. Ах, как же всё это было мне знакомо.
В детстве со мной такое случалось не раз. Отец никогда не хотел слушать меня, только тыкал носом в мои промахи. И каждый раз после такого на душе становилось очень паршиво. Вот это я облажался. Нашёлся воспитатель.
Хм-м… Но Рудеус не стал меня упрекать. В конце он даже утешил меня.
Замечательный сын, даже слишком… Он точно мой сын?.. Нет, среди тех, с кем Зенит могла бы мне изменить, не нашлось бы никого, способного породить такого гения. У-у, кто бы мог подумать, что моё семя окажется настолько качественным…
Но вместо гордости у меня лишь желудок сводило от волнения.
— Отец, можно я как-нибудь приведу Сильфа к нам в гости?
— А? Да, конечно.
Но сейчас следовало просто порадоваться тому, что у моего сына появился первый настоящий друг.