Том 4 · Глава 43—

Том 4

Глава 43

Практически всю дорогу до съёмочной площадки Хансу не закрывал рот. Менеджер иногда отвечал на вопросы по поводу поездки, но мрачное выражение на его лице, которого я прежде никогда не видел, указывало на то, что он сейчас думает о Мёншине. Я тоже размышлял об утреннем инциденте, но меня больше беспокоил Сумасшедший.

Если в его работу вмешивается председатель Ким, то неужели, в конце концов, нельзя выслушать этого старика? Как бы беспечно ни выглядел Сумасшедший, он из кожи вон лезет, чтобы победить. То, как мало этот парень спит и много работает, доказывает неоспоримое. В день, когда я впервые встретил его, он поднялся на крышу после сверхурочки, а в «Алисе» даже обустроил собственный офис, чтобы продолжать там работать.

За его показной самоуверенностью я не замечал приложенных им усилий. Поэтому теперь чувствовал, что открыл для себя его новую сторону. Это ведь всегда было у меня перед глазами. При таком недостатке сна иметь столь сильную концентрацию не удалось бы даже мне. Несмотря на беспокойство из-за возможного непредсказуемого шага председателя Кима, я верю, что Сумасшедший победит. Не потому, что он самоуверенный придурок, а потому, что прикладывает столько усилий.

В трясущейся машине я сотню раз перечитывал сцену самоубийства, в которой не было ни одной реплики. В голову всё время лезли посторонние мысли и мешали сосредоточиться, но в какой-то момент я просто оказался в воздухе. Белое и пустое пространство постепенно начало преображаться, обрастая новыми деталями: появились серое цементное покрытие под ногами и перила высотой по грудь, огибающие всю территорию крыши. Железная дверь с громким звуком закрылась за моей спиной. Вокруг только небо.

Ладно, пора умирать.

И в момент, когда тело падало в воздух, чей-то голос разбил это пространство вдребезги, словно стекло.

— Тэмин, ты выходишь?

Открыв глаза, я обнаружил, что нахожусь на съёмочной площадке.

***

Помимо сцены самоубийства, было решено добавить ещё одну. В ней мой персонаж заканчивает рабочий день и прибирается за своим столом перед тем, как выйти на крышу и покончить с собой. Режиссёр передал мне обновлённый сценарий и пояснил, что добавление этого эпизода сделало роль более значимой. Однако я не совсем понял, почему сцена с уборкой в офисе так важна.

К счастью, ничего сложного в этом не было. Реплики оказались довольно короткими, и от меня не требовалось особых усилий. Я надел чистую рубашку с аккуратным галстуком и идеально выглаженный костюм. Волосы мне уложили гелем, а в качестве аксессуара протянули неудобные очки. Когда я закончил с приготовлениями и вышел на площадку, все взгляды обратились на меня. Уже хотел подойти к компьютерному столу, который являлся важной частью сцены, но вдруг заметил менеджера и Хансу.

Перешёптываясь, они увлечённо наблюдали за девушкой, беседующей с продюсером Чоном. Когда я подошёл к ним, они замолчали и синхронно повернули свои головы в мою сторону. В тот же миг на их лицах застыло удивлённое выражение, а две пары широко раскрытых глаз оглядели меня с головы до ног.

— Вау, выглядит как совершенно другой человек. Без шуток, — восхищённо выдохнул Хансу.

Менеджер пожал плечами.

— Я знал, что так и будет. Лицо Тэмина не особенно красиво, но зато он может вписаться в любой образ. Хе-хе, всё-таки глаз у меня намётан!

— Точно, он сразу преобразился. Видимо, даже с посредственной внешностью можно работать.

— Конечно. Когда ты немного симпатичный, как Тэмин, то любое изменение внешности сразу бросается в глаза. Ха-ха, не так ли, Тэмин-а? Хорошо же, что ты такой середнячок.

— …

Они оба отступили назад, и менеджер, немного заикаясь, произнёс:

— В-вокруг куча людей... Тэмин-а, ты же не собираешься меня ударить?

О, мне бы очень хотелось сделать это. Но в этот момент кто-то окликнул меня, и я обернулся. Не теряя времени, менеджер и Хансу быстро убежали, бросив: «Хе-хе, так держать!» Думая о том, как они, должно быть, довольны сейчас, я подошёл к столу, за которым мне предстояло играть. Продюсер Чон, стоящий неподалёку, указывал пальцем на сценарий и рассказывал о чём-то девушке примерно моего возраста.

Она играла роль коллеги, которая бросает пару слов моему персонажу, когда тот собирается уйти с работы. Режиссёр дал ей несколько советов: где лучше стоять, учитывая положение камер, и когда начинать говорить. Слушая их разговор, я опустил взгляд на сценарий и вновь перечитал её реплику.

«Заместитель Ким, вы пойдёте в XX завтра? Во сколько вы собираетесь выходить? Мне тоже нужно туда по своим делам».

Я проверяю расписание и отвечаю: «В четыре часа», а затем прохожу в офис и сажусь за свою работу.

Договорив с актрисой, продюсер Чон повторил то же самое мне и вернулся к стаффу, чтобы заняться подготовкой оборудования. Оставшись вдвоём, мы скоординировали движения, и только тогда я понял, насколько легко девушка вжилась в образ несмотря на то, что у неё была лишь одна небольшая реплика. Я думал, что на такие незначительные и короткие роли берут простых статистов, а не настоящих актрис с опытом.

Когда от царящей атмосферы стало немного не по себе, она воспользовалась задержкой из-за настройки камеры и, прислонившись к перегородке, спросила:

— Это правда, что ты всего два месяца как начал играть?

— Ага.

— Довольно большая роль для новичка. Не нервничаешь?

— Нет.

— А чем ты занимался до того, как стал актёром?

— Мне обязательно отвечать?

Казалось, она хотела засмеяться, но сдержалась и мягко улыбнулась.

— Хёнчжун[✱] был прав, ты забавный парень.

Пока я вспоминал, что Хёнчжун – парень, играющий главного героя в этом фильме, девушка пояснила:

— Мы с ним играем в одной труппе. Думаю, именно Хёнчжун был тем, кто порекомендовал меня режиссёру Чону. Всё-таки эта роль требует актёрского мастерства.

В какой части реплики «заместитель Ким, во сколько вы собираетесь выходить?» нужно актёрское мастерство? Я подумал, что она та ещё шутница, однако внезапно вспомнил, как менеджер и Хансу перешёптывались, глядя на неё. Возможно, она куда известнее, чем мне казалось.

— Кроме того, уже ходят слухи, что фильм выйдет весьма неплохим.

Но он ведь ещё даже не доснят. Или она опять шутит? Слова девушки вызвали у меня много вопросов, однако вскоре началась съёмка, и они вылетели из моей головы. Режиссёра каждый раз что-то не устраивало: он то просил меня изменить интонацию, то говорил, что я слишком напряжён. В конце концов, я тоже начал нервничать. Из-за того, что съёмки заняли больше времени, чем ожидалось, к сцене самоубийства на крыше приступили только после обеда.

***

На небе не было ни облачка.

— Разве оно сегодня не прекрасно? — голос продюсера Чона звучал несколько взволнованно.

Похоже, ему действительно нравился развернувшийся перед нами вид. Не хотелось портить человеку настроение, но я не мог не спросить:

— Если собираешься покончить с жизнью, то какая разница, красивое небо в этот момент или нет?

Как и ожидалось, мой вопрос вывел его из мыслей. Режиссёр взглянул на меня.

— Ну, я подумал, что кадр выйдет красивым. Да и к тому же, тебе не кажется, что это символично? Когда последнее, что ты видишь перед смертью, – прекрасное небо?

Я поднял глаза вверх, но всё равно не мог согласиться с его словами. В итоге не получив от меня ответа, продюсер Чон решил перевести разговор на другую тему:

— Прежде всего, Тэмин, я предоставлю тебе свободу действий. Ты когда-нибудь думал о моменте своей смерти?

Понимаю, что момент смерти, о котором он говорит, – это момент самоубийства в фильме, но я услышал в его словах другое значение.

— Да, думал.

— Тогда давай просто начнём. Камера будет работать непрерывно, поэтому не задумывайся о времени, а играй так, как чувствуешь. Можешь немного поколебаться перед прыжком или пробормотать что-нибудь под нос. О, говорят, люди обычно снимают обувь перед тем, как покончить с собой. Это символизирует выход из этого мира, так что можешь попробовать снять ботинки. Хм, что же ещё…

Задумчиво закатив глаза, он повернулся в сторону съёмочной площадки и громко обратился ко всем:

— Ребята, а что бы вы хотели сделать перед самоубийством?

Несколько человек тут же ответили:

— Я бы хотел позвонить кому-нибудь напоследок и попрощаться.

— Думаю, взглянул бы на небо в последний раз.

— О, а я бы спел свою любимую песню.

Некоторые ответы были довольно забавными и по площадке прокатился смех. Продюсер Чон тоже посмеялся, а затем повернулся ко мне и спросил:

— К слову, как насчёт того, чтобы для начала сделать пробный прыжок?

Он указал на железные перила высотой по грудь. Место съёмок располагалось на крыше. Она двухуровневая, поэтому, даже если спрыгнуть вниз, это будет сравнимо с высотой первого этажа. К тому же, внизу лежал надувной матрас. Чтобы снять меня в маленьком пространстве между перилами и краем крыши, камеру установили сбоку.

— Нет, я просто сделаю это. Покончить с собой можно лишь раз. Поэтому, думаю, будет странно двигаться по заученным движениям.

— И то верно, — согласившись, он одобрительно похлопал меня по плечу и развернулся, чтобы вернуться в кресло режиссёра.

Я тоже не стал стоять на месте и двинулся к двери, ведущей на лестницу. Плюхнувшись на свой стул, я закрыл глаза, чтобы подготовиться к предстоящей съёмке. Образ из зачитанного до дыр сценария возник в моей голове. Аккуратный перфекционист. Другой я – выгравированный и наложенный поверх моей настоящей личности.

На сегодня вся работа завершена. Теперь можешь умереть.

Я открываю глаза и вижу перед собой железную дверь. Тяну за длинную ручку и толкаю её вперёд. Дверь распахивается, являя мне вид на серый цементный пол. Кроме него и стены впереди, в моё поле зрения ничего не попадает.

Неторопливо переставляя ноги, ступаю на крышу. Взгляд устремлён на железные перила, к которым я направлялся. Не сбавляя шага, поднимаю руку и проверяю, застегнута ли пуговица на пиджаке, а затем тяну концы рукавов, пытаясь привести одежду в порядок. Пройдя небольшое расстояние, опираюсь руками о перила высотой по грудь и встаю на носочки.

Перекидываю одну ногу, затем вторую, и наконец-то перебираюсь на другую сторону. Узкое пространство, где даже не развернуться, но это не проблема. Оторвав руки от перил, я непроизвольно стряхиваю пыль с одежды и оборачиваюсь. Одна нога уже вытянута в воздухе. Не раздумывая, отталкиваюсь второй, и вскоре меня охватывает головокружение от падения. То самое острое ощущение, когда смерть засасывает тебя.

***

Это была всего лишь высота одного этажа, но при падении моего тела на матрас раздался гулкий звук. Поскольку я не был готов к такому, боль в левом плече, которое столкнулось с матрасом, оказалась довольно резкой. Только сейчас я вспомнил о том, что поранился во время драки с Бешеным Псом. Но сейчас меня беспокоила даже не боль. Очевидно, нам придётся снять ещё несколько дублей, и боюсь, что теперь я буду двигаться неестественно, неосознанно пытаясь избежать удара о больное место.

— Ты не поранился? Может, добавить ещё немного воздуха в матрас? — обеспокоенно спросил один из членов съёмочной площадки, увидев, как я схватился за плечо.

— Всё в порядке.

Я медленно встал с матраса и двинулся к двери, ведущей на крышу. Но, поднявшись наверх, несколько удивился. Люди суетливо носились по площадке, собирая оборудование. Может, им не понравилось, как вышел кадр, и они решили изменить место съёмки?

С твёрдым намерением выяснить это, я направился в сторону людей, стоящих за монитором. Но, прежде чем я успел подойти, они оторвались от экрана, на котором проигрывалась только что отснятая сцена самоубийства, и синхронно подняли на меня глаза. Кроме того, я чувствовал на себе странные взгляды сотрудников, собирающих съёмочную аппаратуру.

Какого…

Пока я мотал головой, ловя на себе всё больше непонятных взглядов, продюсер Чон, не сводивший глаз с экрана, поднялся и обратился к своему помощнику:

— Как соберём всё снаряжение, отправимся в офис вместе, чтобы смонтировать трейлер.

То есть это всё?..

От изумления я замер и уставился на него. Бросив ещё один взгляд на экран, продюсер Чон произнёс:

— Тэмин. Когда будет последняя съёмка?

Последнее, что осталось отснять, – это сцена, где описывается моя повседневная жизнь до того, как я совершаю самоубийство. Если всё пойдёт по плану, то эти съёмки состоятся через два дня. Но не успел я ответить, как меня опередил менеджер, стоящий за спиной режиссёра:

— Следующая съёмка Тэмина состоится через два дня.

Продюсер Чон кивнул и ответил ему:

— Давайте пока отложим её ненадолго.

Он повернул голову и посмотрел на меня. Напряжённое выражение на его лице показалось мне немного странным. Он будто серьёзно размышлял о чём-то.

— Эм... Пока не знаю. Я позвоню вам позже и скажу точно. Тэмин ведь не особенно занят?

— Нет, он будет свободен, — ответил менеджер. — Но в чём дело?

— Хочу немного изменить реплики, — тихо пробормотал продюсер Чон.

Меня эта новость не очень обрадовала. Я и так с большим трудом выучил свой монолог. Испытывая лёгкое негодование, я решил подойти к парню, стоящему у прожектора. Обычно ответственность за освещение лежала на мне, но в течение этого месяца меня заменяли им. Когда я потянул руку, чтобы выключить лампы, он тут же бросил:

— Оставь. Я сам сделаю.

Проявив внезапный акт доброты, молодой человек начал разбирать прожектор. Насколько я помню, он меня недолюбливал. Что-то здесь не так. Сделав шаг назад, я оглянулся и увидел, что перед монитором до сих пор стояли люди и просматривали отснятый материал. Периодически отрывая взгляды от экрана, они поглядывали на меня. Может, у меня штаны порвались во время прыжка? Повернув голову, что проверить свои брюки, я почувствовал, что кто-то приближается ко мне.

— В чём дело? — спросил я, узнав в этом человеке Хансу.

Но он не стал отвечать. Вместо привычной болтовни, которая была от него ожидаема, мальчишка посмотрел на меня пустым взглядом. И когда я не выдержал и просто повернулся, он произнёс:

— В самом деле…

Я снова уставился на него, и Хансу серьёзным голосом продолжил:

— Правда... У меня мурашки пошли, это было жутко. Не знаю почему, но мне казалось, будто я смотрю, как кто-то действительно совершает самоубийство.

— …

— Вы не знаете?

— Что?

Он наклонил голову и прошептал:

— Тэмин, прыгая с крыши, вы улыбались.

***

Из-за Ча Чону менеджеру пришлось ехать отдельно, поэтому я решил отправиться на метро. Хансу уже покинул нас, перед уходом бросив, что у него какие-то дела в университете. Однако менеджер Чой до сих пор оставался на месте, ожидая меня.

— Куда ты? — спросил он, когда увидел, что я собираюсь выходить.

— В компанию.

— Зачем?

— Просто.

Мне нужн

то выяснить.

Я сдержал последние слова, но он даже не обратил внимание на мой ответ и предложил:

— Я тебя подброшу.

— Всё в порядке, просто отправляйтесь на работу.

Менеджер остановил меня и схватил за руку.

— Мне как раз тоже нужно заскочить в компанию, — солгал он.

Решив, что, даже получив ещё один отказ, он не послушает меня, я последовал за ним.

По пути к машине он вдруг заговорил:

— Думаю, ты действительно нравишься продюсеру Чону. Он похвалил твою игру и даже сказал, что из-за тебя отредактирует оставшуюся часть сценария.

Из-за меня? Не понимаю. Я обернулся на менеджера, и тот пояснил:

— Он был впечатлён твоей игрой. Актёр, способный вдохновить на творчество, – мечта любого режиссёра, — он улыбнулся и похлопал меня по руке. — Но я очень удивился. Ты просто пошёл и прыгнул без каких-либо колебаний. Даже на небо напоследок не взглянул. Это действительно было идеально – когда ты приводил в порядок свою одежду, как персонаж в драме. Стряхнул пыль, прежде чем встретить смерть. И когда ты успел всё так скрупулёзно распланировать?

— …Я ничего не планировал.

— А? — он оглянулся.

Чувствуя себя неловко от его похвалы, я невольно пробормотал:

— Мне было очень легко играть это.

Так что хвалить меня не за что.

— Легко играть? Нет, ты проделал большую работу.

Добрые слова менеджера вызвали у меня улыбку. Но мне действительно было легко. Даже несмотря на то, что эти чувства принадлежали не моему собственному «я».

— Менеджер.

— Да?

— Вы сказали, что, какую бы ошибку человек ни совершил, искренне извинившись, он непременно будет прощён.

Господин Чой кивнул, будто вспоминая утренний разговор.

— Верно. Эм... Но Мёншин… Ух.

Он выдохнул, и я решил высказать своё мнение:

— Есть грехи, которые не простятся, как бы искренне ты не извинялся.

Сбитый с толку менеджер решил, что я имею в виду Мёншина, и что-то ответил мне. Но внутренний смех перекрыл его слова.

Как я должен быть прощён, если тот, кто мог простить меня, мёртв?

***

Как я и предполагал, слова о том, что у менеджера были здесь дела, оказались ложью. Высадив меня, он тут же развернулся и уехал. Я вошёл в здание компании и спустился в подвал, где в течение месяца посещал уроки актёрского мастерства. Преподаватель, только что завершивший занятие, узнал меня и подошёл поздороваться. Когда я спросил его о парне, который постоянно таскался с Хёнсоком, он дал мне ожидаемый ответ:

— Ах, насколько мне известно, Чимин сейчас в больнице, — с мрачным выражением лица преподаватель наклонил голову. — Слышал, его госпитализировали больше двух недель назад, но он до сих пор не связался со мной…

Я попросил у него контакты Чимина и, попрощавшись, направился в больницу.

Ту-у. Ту-у.

Набрав номер, который получил у преподавателя, я прижал трубку к уху, но из динамика раздавались лишь длинные гудки вызова. В конце концов прозвучала запись оператора: «Абонент не отвечает». Но меня это не остановило, и я вновь позвонил по тому же номеру. Спустя пару попыток из динамика наконец послышался тихий голос:

[Алло.]

— Это Ли Тэмин.

[...]

— Помнишь, о чём мы говорили в прошлый раз? — ответа не последовало, поэтому я продолжил. — Спустя четыре года ты передумал и согласился спать с мужчинами.

Даже через динамик телефона было чётко слышно, как он тяжело сглотнул. Реакция Чимина на слова про секс с мужчиной подтвердила мои догадки.

— Я надеялся, что, приняв такое непростое решение, ты не передумаешь. А ты ответил, что раз уж вступил на этот сложный путь, несмотря ни на что не станешь отступать.

[Хватит...]

Дрожащий голос сопровождался резким дыханием.

[Прекрати. Зачем ты мне позвонил?]

— Мне интересно, не передумал ли ты.

[С чего это тебя так интересует?]

В ответ на его гнев я одарил Чимина улыбкой, но, разумеется, он не мог её увидеть.

— Разве ты не помнишь? Что ещё я сказал во время того разговора? Что помогу тебе, если сохранишь тот же настрой.

Из динамика снова раздался звук тяжёлого дыхания, а затем Чимин прошептал:

[По… можешь? Как?]

— Есть один способ.

Если пройти по коридору, ведущему в фойе на первом этаже компании, можно увидеть фотографии самых важных актёров «Dream». Неторопливым шагом я двинулся к снимку улыбающегося Мёншина и, остановившись прямо напротив, наконец дал ответ:

— Для твоей мести.

***

Вопреки моим ожиданиям, парень, открывший дверь больничной палаты, выглядел нормально. По крайней мере на лице, шее и открытых кистях никаких следов повреждений не было. Однако Чимину, очевидно, было сложно передвигаться на ногах: он стоял в полусогнутом положении и опирался о подоконник.

Я огляделся. В маленькой одноместной палате были только кровать, небольшой телевизор и стол. Вешалки пустые, а на столе нет ни бутылки, ни даже стакана с водой. Ощущение, словно он только заселился.

— …Ты знал об этом? — вместо того чтобы поздороваться, Чимин сразу же задал вопрос. Его улыбающееся лицо стало бледным и невыразительным, будто на него надели маску.

Подойдя к окну, у которого он стоял, я выглянул. За пределами пятиэтажного здания располагалась куча небольших ветхих построек, связанных узкими улочками. Чтобы добраться сюда, мне пришлось долго ехать на метро, затем двадцать минут идти пешком и ещё десять минут потратить на поиск этого корпуса.

Название госпиталя на табличке было невозможно прочесть, так как вся краска выцвела, а грязный лифт, который, казалось, в любой момент перестанет работать, поднимался с громким дребезжанием.

Чимина положили в больницу за пределами Сеула, куда никто не станет приезжать. Поняв, что я просто осматриваюсь и не спешу отвечать, он криво ухмыльнулся.

— Когда я проснулся, то уже был здесь. Только пару дней назад узнал, что это не Сеул… Так, выходит… ты в курсе, что со мной произошло?

— А что с тобой произошло?

— ...

Медленно окинув узкую палату взглядом, я повторил вопрос:

— Что с тобой произошло?

— Ты… Разве ты не знал обо всём? — несмотря на своё замешательство, он говорил довольно резко. — Или ты пришёл посмеяться надо мной? Блять… Хотелось посмотреть на мои страдания?!

Чимину было тяжело, но он заставил себя встать прямо и направил на меня яростный взгляд. Увидев изменения в его поведении, я испытал облегчение. Этого парня можно использовать.

— Не знаю, что именно с тобой случилось, но могу догадаться.

Глаза, смотрящие на меня с недоверием, сузились.

— Слышал, что Сон Мёншин – сутенёр, который привлекает начинающих актёров в качестве игрушек для председателя Кима. А что насчёт тебя? Как они играли с тобой?

Увидев, что он задрожал, я медленно продолжил:

— Бросили к толпе мужиков, похожих на псов, и изнасиловали? А когда ты попытался сбежать, поймали и наказали, засунув в задницу посторонний предмет? Что это было? Бутылка из-под алкоголя? Деревянная палка?

— П-перестань…

— Думаю, всем очень понравилось смотреть, как ты ползаешь по полу с бутылкой в заднице. А когда ты начал умолять о пощаде, тебя избили. Разумеется, под удар попали только те части тела, которые можно прикрыть одеждой.

— Прекрати! — он отшатнулся и отвёл глаза, а его дыхание стало тяжёлым.

— Не хочешь об этом вспоминать?

Чимин поднял на меня обиженный взгляд, который словно говорил: «А сам как думаешь?» Но я ждал от него конкретного ответа.

— Значит, нет? Тогда мне больше нечего здесь делать.

— …Что? Почему?

Я обернулся и ответил, давая понять, что это не пустые слова:

— Если будешь пытаться избежать боли, то никогда не сможешь отомстить за себя.

Сделав несколько шагов к двери, я опустил руку на железную ручку, но, прежде чем успел повернуть её, он остановил меня:

— У меня правда есть шанс отомстить? Как?

Я обернулся на дрожащий голос и увидел, что Чимин сжал кулаки.

— Как я и сказал по телефону, есть один способ. Однако, учитывая твоё нынешнее состояние, мы не сможем даже начать.

— Почему? И что это за способ?

— Ты должен вернуться в ту берлогу.

Замерев, Чимин затаил дыхание. И без того бледное лицо побелело ещё сильнее, отчего он уже даже не походил на человека. Ему потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя и пробормотать:

— Я… Мне обязательно идти туда?

— Да. Спрячь свои раны и сделай вид, будто ничего не произошло. Хотя знаешь, ты ведь сейчас даже вспоминать об этом не хочешь. Поэтому лучше сдавайся. Ну, или сам придумай, как будешь мстить, — подняв глаза, я одарил его равнодушным взглядом. — Просто живи как живёшь.

Я вновь схватился за ручку и повернул её, однако и в этот раз он не дал мне выйти из палаты.

— …Я не хочу… Не хочу так жить.

Его тихий голос по-прежнему звучал неуверенно, но теперь я услышал то, что хотел.

— Хочу отомстить. Чёрт возьми, эти ублюдки... Хочу убить их всех.

Я не стал подходить к нему, а просто прислонился к двери и снова окинул его равнодушным взглядом. Одного желания убить их недостаточно. Не требовалось говорить это вслух – он и так понял, чего я от него жду. Чимин убрал руку с подоконника и с трудом выпрямился.

— Хочешь знать, что случилось? Всё именно так, как ты и описал. Мне закрыли глаза и, сказав, что это просто игра, отвели в комнату. Но…

Его голос снова начал сильно дрожать.

— Пять или шесть ублюдков раздели и сразу принялись насиловать меня. Поскольку я вырывался, они связали мне руки за спиной и начали пинать, как мяч, до потери сознания. Но когда что-то горячее коснулось кожи, я проснулся и увидел, что… они засунули в меня огромную восковую свечу и зажгли её. Абсолютно голый… я лежал перед ними, высоко задрав задницу. Воск стекал по ногам, причиняя ужасную боль. Когда эти выродки увидели, что я открыл глаза, они загоготали. И знаешь, что они заставили меня сделать? Спеть песню «С днём рождения тебя». Похоже, у кого-то из этих уродов был день рождения. Разве это не смешно? Поэтому они и зажгли свечу. Ха-ха... Я был праздничным тортом. Ха-ха-ха. Смешно ведь, правда?

По его лицу скатилась слеза, но он ухмыльнулся и спокойно продолжил:

— В углу комнаты сидел старик и наблюдал за тем, как эти ублюдки заставляли меня пить свою мочу и сперму. Хриплым голосом он давал им указания: «Встаньте вместе и попробуйте одновременно кончить ему в рот». Эти сукины дети безоговорочно делали всё, что он говорил. Но как думаешь, кто всё это время сидел в ногах у старика и усердно сосал его член? Сон Юхан. Именно тогда я понял, почему Хёнсок постоянно зазывал меня на встречу с Юханом – чтобы принести в жертву. Он знал, чем занимается Сон Юхан и чего хочет его спонсор.

Чимин замолчал и окинул палату взглядом.

— Эта больница, она не показалась тебе странной? Если они знали, из-за чего я был госпитализирован, то зачем положили в отделение хирургической ортопедии?

Его взгляд остановился на подушке с вышитым на ней названием больницы.

— Это место для утилизации мусора вроде меня. И я тут такой не первый, поэтому врачи и медсёстры даже глазом не моргнули, когда увидели моё состояние: задница порвана, а бёдра в ожогах. Они скорее были раздражены из-за того, что не могли удалить затвердевший воск из моего ануса. Прошло уже три недели, как я здесь, но мне по-прежнему сложно ходить в туалет. Эти ублюдки сказали, что не станут трогать моё лицо, так как я актёр, поэтому с ним всё в порядке, однако остальные части тела в ужасном состоянии. Один из них бросил, что я должен встретиться с Сон Юханом, когда мне станет легче, и получить вознаграждение. Мне дадут второстепенную роль в сериале на кабельном.

Завершив свою длинную речь, он глубоко вздохнул и на мгновение закрыл глаза.

— Как бы я ни старался забыть последние три недели, смех этих ублюдков не выходит из головы. Песня, которую я пел, продолжает звучать в моих ушах, как слуховая галлюцинация.

Чимин открыл глаза и со спокойным лицом спросил меня:

— Если твои слова – правда, и есть способ отомстить, я хочу разорвать тех чёртовых ублюдков и наконец избавиться от этих галлюцинаций. Но сперва… — с сомнением в глазах он уставился на меня и холодно спросил. — Почему ты хочешь мне помочь?

— Я не говорил, что помогу тебе.

— Что? Но...

— Я лишь расскажу тебе, как отомстить.

— Разве это не считается помощью?

Я впервые улыбнулся ему.

— Нет. У меня свои счёты с Сон Юханом, поэтому я просто пытаюсь использовать тебя, чтобы добиться успеха в своей мести. Так что не пойми меня неправильно.

Я был готов к тому, что Чимин разозлится, но он просто уставился на меня со странным выражением лица, а затем неожиданно выпалил:

— Ты такой интересный человек.

— …

— Если действительно хочешь использовать меня, разве стоит говорить такое?

— А что я должен тебе сказать? «Мне очень жаль, что ты попал в такую ужасную ситуацию, поэтому я хочу помочь»? Ложь нужно постоянно поддерживать, потому она утомительна. А мне достаточно и того, что я должен одурачить парня, которому собираюсь отомстить.

На лице Чимина проскользнула слабая улыбка, и вскоре он кивнул.

— Да, этим ты и интересен. Кажешься скользким парнем, но на самом деле довольно прямой. И неожиданно честный.

На последних словах я невольно нахмурился.

— Отлично. Позволь мне как честному человеку рассказать, к чему ты должен быть готов. Если действительно хочешь отомстить, тебе придётся снова подставить свою задницу этим уродам.

— …

— Так что, если тебе это не нравится, отказывайся прямо сейчас. Раз уж ты похвалил меня за честность, буду откровенен. Я лишь использую тебя. И у меня нет никаких намерений оказывать тебе помощь.

К моему удивлению, он, не колеблясь, спокойно спросил:

— И что я должен делать?

Мне потребовалось какое-то время, чтобы подобрать слова. Встретившись с пустыми глазами Чимина, я медленно заговорил:

— Прими роль, которую тебе предложили в качестве вознаграждения от Сон Юхана. И скажи, что хочешь к ним присоединиться.

Он покачал головой.

— Если бы речь шла только о том, что меня снова трахнут, я бы согласился. Но вовлекать в это других людей, а особенно стажёров, которые ни о чём не догадываются, я не хочу.

— Тебе и не нужно этого делать. Просто притворись.

— Меня сразу поймают…

— Не поймают. Сон Юхан скоро отправится на съёмки за границу. Так что у тебя есть всего несколько дней, чтобы одурачить его. Пока ты болен, тебя не станут трогать.

Если слова владельца «Алисы» верны, то Мёншин скоро уедет из Кореи. Как минимум на три-четыре дня, а возможно, даже на неделю.

— Как только ты попадёшь туда, воспользуйся отсутствием Сон Юхана и сделай всё, чтобы настроить Хёнсока против него.

— Что?

Я взглянул на него и приподнял один уголок рта.

— Сон Юхан переложил сбор новых жертв на Хёнсока. Однако самые большие призы получает сам. Скажи Хёнсоку: «Неужели это честно, что всю работу скидывают на тебя? Это ты должен сосать член председателя Кима, разве нет? Все роли, которые играет Сон Юхан, должны достаться тебе».

— Эти двое… Ты хочешь столкнуть их лбами? Но Хёнсок слишком боится Сон Юхана и не станет слушать меня. Да и Юхану не составит труда в любой момент избавиться от Хёнсока.

— Значит, нужно сделать так, чтобы Хёнсок перестал бояться его. Тогда Сон Юхан не сможет его тронуть.

— Но как?

— Не волнуйся, этим я займусь сам, — не вдаваясь в подробности, ответил я.

Казалось, ему хотелось узнать больше, но вскоре Чимин кивнул и пробормотал:

— Хорошо, тогда... делай то, что должен, — затем, будто вспомнив о чём-то важном, он резко поднял на меня глаза. — Но что насчёт того старика… Думаешь, ты сможешь разобраться с председателем Кимом?

— …О нём позаботится кое-кто другой.

— Кто? — словно не веря, что такой человек существует, он удивлённо уставился на меня, ожидая ответа.

— Есть один сумасшедший.

***

Практически всю ночь я провёл без сна, пялясь в потолок и размышляя о сегодняшнем разговоре с Чимином. Для начала необходимо избавить Хёнсока от страха перед Сон Юханом. Но в первую очередь нужно сделать так, чтобы тот в случае чего не смог ему навредить. И для этого мне нужна помощь.

Однако сложностей возникнуть не должно, потому что на примете как раз есть подходящие люди: фотограф Ли и Ча Чону. Эти двое, скорее всего, охотно согласятся присоединиться.

С трудом заснув под утро, я пытался вспомнить всё, что должен сделать сегодня. Однако, как ни странно, в данный момент меня больше беспокоило кое-что другое.

«Об этом человеке можешь не волноваться».

Слова о председателе Киме, с такой лёгкостью брошенные Сумасшедшим, никак не выходили из моей головы. Нет. На самом деле, внутренняя тревога была вызвана тем, что я снова и снова вспоминал тот день, когда он молча покинул комнату, так и не ответив на мой вопрос.

И почему я продолжаю думать об этом мудаке?..