Глава 5
На следующее утро после худшего дня выписки я чувствовал себя не очень хорошо. Перед тем, как уйти на работу раньше меня, он с улыбкой сказал:
«Я приду пораньше».
Плюхнувшись на диван, я раскрыл вторую, не разорванную, копию сценария и, уткнувшись в него, недовольно буркнул: «А я попозже». Но парень, который выглядел исключительно счастливым после того, как я отсосал ему, спокойно воспринял мой сарказм.
«Позвони мне, как закончишь. Я заберу тебя».
Затем, не позволяя ответить отказом, он на прощание обхватил моё лицо руками и впился в губы. После этого у меня какое-то время не выходило сосредоточиться на сценарии из-за головной боли. Честно говоря, переезжая к нему, я понимал, что мы будем заниматься сексом. Просто его потребности оказались совершенно неизмеримых масштабов.
Это проблема, поскольку есть ощущение, что такими темпами от моего тела ничего не останется. Я задрал футболку и взглянул на свой живот. Повязка была снята ещё во время утреннего душа, и теперь на её месте виднелась красная полоска шрама. Мой взгляд снова упал на сценарий. Одной из причин, по которой я пытался сохранить своё тело, было прослушивание.
Не знаю, действительно ли моё желание играть заменило месть, но я правда хотел выложиться по полной. Дабы людям, которые проводят кастинг и пытаются поставить на главные роли своих людей, было нечего возразить, а продюсер Чон понял, что был прав, когда выбрал меня.
Возможно, это желание победы, которое я подавлял последние пять лет. Волнение растёт, но его необходимо подавить. Если хочу насладиться радостью победы позже, пока стоит сохранять хладнокровие. В таком случае главное, на чём мне сейчас стоит сосредоточиться, – это Сумасшедший.
Я снова перевёл взгляд на свой живот и осторожно коснулся шрама рукой. Не так уж и болит. Думаю, делать это раз в три дня будет нормально. Тск, нам всё-таки придётся вести переговоры? И какова будет цена? На мгновение кое-что пришло мне на ум. Не знаю почему, но я вспомнил о признании, которое записал босс «Алисы». Тогда я использовал внезапно возникшую в голове отговорку, чтобы остановить его.
«Честно говоря, я хочу увидеть, как он будет счастлив во время моего признания, когда мы останемся наедине».
Разумеется, это была ложь, и я до сих пор так не считаю. Сомневаюсь, что моё признание его порадует. Даже если я вдруг сделаю что-то настолько неловкое, он скорее всего просто ухмыльнётся и скажет: «Разве это не очевидно?».
Так что для переговоров определённо не годится, но этот вариант всё равно стоит держать в голове. Испытывая легкую досаду, я решил отложить свои заботы в сторону и снова сосредоточиться на предстоящем прослушивании. Поэтому первым делом позвонил господину Чою, чтобы узнать номер нужного мне человека.
[Главный актёр из фильма продюсера Чона? Ах, Хёнчжун. Подожди минутку.]
То, что он назвал актёра, который играл главную роль в фильме продюсера Чона, просто по имени, показывало, насколько легко менеджеру удавалось сходиться с людьми.
Послышался шелест листов, и, найдя контакт в своём блокноте, он принялся медленно диктовать мне цифры. Когда я всё записал, господин Чой озадаченно поинтересовался:
[Но что случилось?]
Мне хотелось попросить об одолжении, но, допуская возможность быть отвергнутым, я не стал вдаваться в подробности.
— Ничего такого. Просто он недавно пригласил меня посмотреть пьесу, в которой играет.
[Верно. Хёнчжун прекрасный актёр, поэтому тебе будет полезно сходить туда. Но, Тэмин…]
Я уже собирался повесить трубку, однако, услышав, как он нерешительно позвал меня, ответил:
— Да?
[Насчёт вчерашнего... Что произошло в репетиционной?]
Сразу вспомнились трое вчерашних сонбэ, но я сделал вид, будто не понимаю о чём речь:
— Ничего, но почему вы спрашиваете?
[Ах, правда? Эм… Руководитель Пак сказал, что поступила просьба запретить тебе вход в репетиционные залы. Однако те, кто обратился к нему, оказались известными актёрами…]
Я с трудом сдержал смех. Как же они все похожи на Мёншина.
— Всё в порядке. Мне всё равно пока не нужно туда ходить.
— Что? Почему?
— Я собираюсь практиковаться в другом месте, — коротко ответил я.
[Но где?]
— …У знакомого хёна.
***
Если бы главный актёр, Ян Хёнчжун, отказал мне, я бы действительно задумался над тем, чтобы просто попрактиковаться в доме Сумасшедшего. Однако, выслушав мою просьбу, он моментально согласился. Судя по его энергичному «Приходи прямо сейчас!», мне выдвинут какое-то условие. В итоге, когда я вошёл в небольшой театр, на сцене уже поднимали занавес.
Спектакль должен начаться во второй половине дня, поэтому, так как пока ещё даже не полдень, внутри оказалось очень тихо. Хёнчжун сразу заметил меня и провёл за кулисы. Здесь, в отличие от чистой сцены, творился настоящий беспорядок: повсюду валялся реквизит и различные предметы, применение которых было не совсем ясно. Он выдвинул для меня стул, а сам сел на ящик высотой до бедра и сразу перешёл к делу:
— Итак, тебе нужна помощь?
— Да, — кивнул я, чем вызвал на его лице заинтересованную улыбку.
Затем мой взгляд скользнул немного в сторону. Кое-что беспокоило меня с тех пор, как мы сели. Это было открытое пространство, поэтому каждый проходящий мимо мог нас видеть. А из приоткрытой двери кабинета, что находился в непосредственной близости, на меня откровенно пялились несколько незнакомых людей.
— Вау, ты будешь пробоваться на эту роль? — восхищённым голосом поинтересовался он, заставив меня перевести взгляд обратно. Затем опустил глаза на сценарий к драме, который я ему протянул, и присвистнул. — Должно быть, режиссёр Чон хорошенько к тебе присмотрелся, Тэмин. Ну, это правда заслуженно.
Заслуженно? То есть он хочет сказать, что я неплохо справился с первой ролью?
— Ха-ха. Улыбнись, это же комплимент, — мужчина похлопал меня по плечу и снова посмотрел на сценарий. — Значит, тебе нужно пройти прослушивание. Не боишься провалиться?
— Нет.
Он удивлённо вскинул брови, но, казалось, я сейчас испытывал большее недоумение. Поскольку его вопрос был поставлен неправильно.
— Я беспокоюсь, что не смогу сыграть должным образом.
— …Значит ли это, что если ты сделаешь всё правильно, то не провалишься?
— А разве это не естественно?
Ответ, который для меня был очевидным, вызвал у него странные эмоции. Ко всему прочему, я по-прежнему чувствовал на себе изучающие взгляды со всех сторон.
— Самоуверенность, — спустя какое-то время медленно произнёс Хёнчжун.
— …
— Это подходящее слово.
Но почему самоуверенность? Рассчитывая на объяснение, я открыл рот:
— Я только начал сниматься, поэтому не могу оценить свою игру объективно. Разумеется, мне нужно прислушаться к мнению других людей.
Если сам продюсер Чон сказал, что моя кандидатура ему подходит, нужно поверить его словам. Осталось лишь показать, на что я способен, и не совершить ошибку.
По лицу Хёнчжуна медленно расползлась улыбка. Но это была не та лёгкая улыбка, которую я видел прежде.
— Возможно, ты действительно станешь известным актёром, — пробубнил он, словно разговаривая с самим собой, и бросил на меня тёплый взгляд. — Я когда-нибудь говорил тебе? Телевидение – это место, где ты никогда не добьёшься успеха только за счёт своих навыков.
Когда я отрицательно покачал головой, он на мгновение уставился в воздух, словно вспоминая прошлое.
— Всё это время я работал в театре, но пытался продвинуться и на телевидении. Здесь сложно заработать на жизнь, зато можно в полной мере насладиться игрой. Но спустя месяц съёмок фильма я понял: мне это не подходит.
Спустя мгновение Хёнчжун добавил:
— Популярность, деньги, слава. Разумеется, как любой другой человек, я тоже этого хочу. Но приоритетной целью всегда являлась актёрская игра. Интересно то, что большинство людей, которые начинали так же, как я, в итоге стали больше ценить деньги и популярность. В конце концов это поле битвы. Никто не станет упрекать тебя за то, что ты идёшь по головам ради хорошей роли. Вот почему я подумал… Если ты достаточно силён, чтобы справиться с любыми препятствиями, которые встречаются на пути, и равнодушен ко всему, кроме актёрской игры, у тебя получится добиться успеха.
Договорив, он указал на меня пальцем.
— Буду с нетерпением ждать этого.
Такие слова довольно обременительны.
— Не нужно от меня ничего ждать, — холодно ответил я.
Его губы искривились в ухмылке.
— Я помогу тебе с этим. Значит, ты не уверен, какой способ игры будет наиболее подходящим?
Я кивнул.
— Хм, я знаю, как это выяснить. Рассказать тебе? — лукаво улыбнувшись, он вдруг неожиданно предложил. — Я буду практиковаться с тобой до самого прослушивания. А взамен ты примешь участие в нашем спектакле. Всего на одну неделю.
***
Поначалу меня немного смутило его предложение, однако роль, которую мне предложили, оказалась всего на три строчки.
«Студент, который играл эту роль, внезапно попал в аварию и не смог приехать, а у него только три реплики в диалоге. Ты ведь сможешь приступить уже сегодня?»
На слове «сегодня» его глаза особенно загорелись, но я согласился, поскольку это была не такая большая плата за помощь, которую он мне окажет. Проблема заключалась лишь в том, что, получив положительный ответ, Хёнчжун сразу побежал в офис.
«Ха-ха, он начнёт с сегодняшнего дня. Ну как? Делаем ставки?»
Я стал предметом пари. Но в чём оно заключалось, мне было не совсем ясно. Возможно, в том, провалюсь я на первом спектакле или нет. Мои глаза начали изучать сценарий, который пару минут назад протянул главный актёр.
Из-за всех этих разговоров о ставках мне казалось, что у меня будут какие-то труднопроизносимые реплики, но я ошибся: диалог оказался довольно простым, и это явно не та роль, которая требует особого актёрского мастерства.
Мне предстояло играть солдата, стоящего в карауле. Когда занавес поднимется, я выйду на другой конец сцены и скажу двум молодым парням, что это охраняемая военная территория и им следует вернуться туда, откуда они пришли.
Сперва это было принято за какую-то ошибку, но затем мне объяснили, что всё верно. Тем не менее, перечитывая свои реплики снова и снова, я чувствовал, что начинаю злиться. Неужели меня принимают за идиота, который не может запомнить три строчки?
Я стоял за оживлённой сценой и должен был выйти с минуты на минуту. Меня уже загримировали, надели военную форму и вручили пистолет в качестве реквизита. Моё появление состоится во втором акте, поэтому я не спешил выходить. Несмотря на суету и беготню за кулисами, двое актёров, тоже одетых в солдатские формы, внимательно наблюдали за мной.
— Ты действительно начал играть всего пять месяцев назад? — слегка подозрительным голосом поинтересовался один из них.
— Да.
— И это первый раз, когда ты участвуешь в спектакле, верно? — продолжил второй.
Что они пытаются выяснить? Я поднял глаза и уставился прямо на него.
— Да, первый.
Должно быть, мой ответ прозвучал слишком холодно. Он смущённо отвёл взгляд и пробормотал:
— Ах, ну тогда хорошо.
Что значит «хорошо»? Я настороженно посмотрел на них, но они оба сразу отвернулись. Это немного сбивало с толку. Я снова взглянул на сценарий, который положил рядом с собой. Похоже, будет ловушка. Однако понять, в чём она кроется, удалось только когда я оказался на сцене.
***
Сначала мне показалось, что зал небольшой, но теперь, когда мой взгляд устремился на зрительские ряды, возникло ощущение, что внутри находились тысячи людей. Конечно, на самом деле их было не больше ста, но давление, испытываемое из-за глаз, направленных на меня, оказалось невероятным. Кроме того, тусклый свет, который освещал только меня, усиливал это чувство. Пытаясь успокоиться, я намеренно уставился в одну точку. Теперь Хансу казался мне невероятным человеком. Он боялся линзы камеры больше, чем людских взоров.
Размышляя о посторонних вещах, на какое-то время я смог расслабиться. Затем два актёра, с которыми мы вместе стояли за кулисами, вышли на сцену. Тяжело дыша, словно только что взобрались на высокую гору, они начали играть. Им нужно пройти ещё немного и остановиться напротив меня, но сперва будет небольшая комедийная сцена.
Когда эти двое начали нелепо препираться друг с другом, по залу прокатился смех. Но я продолжал неподвижно стоять и пялиться в одну точку, словно манекен. Когда они наконец повернулись в мою сторону, я сделал несколько шагов и выставил пистолет вперёд.
— Кто вы такие?
Напуганные моим криком, они вцепились друг в друга. Я вздернул подбородок и посмотрел на них сверху вниз.
— Гражданским лицам сюда вход воспрещён. Всё это…
Затем я должен объяснить: «Это охраняемая территория, и вам необходимо немедленно уйти». В ответ они примутся вопить, что заблудились, а я направлю на них пистолет, говоря уходить куда подальше. Но прежде чем я успел договорить, один из них недовольно воскликнул:
— Дорога, по которой мы пришли, заблокирована из-за какого-то несчастного случая! Просто дайте нам пройти.
Этих слов не было в сценарии. Кроме того, моя следующая реплика теперь не подходит. Если произошла авария и дорогу перекрыли, я не могу сказать им: «Уходите». На очень короткое время – возможно, секунду или две – всё вокруг остановилось, и в голове стало пусто.
Я должен что-то сделать. Если бы не внутренний голос, который буквально кричал это, вероятно, я бы продолжил стоять и хлопать глазами как идиот. Должно быть, из-за того, что за кулисами всё это время я вертел пистолет, мои руки двинулись на автомате и направили дуло на парней. Голова по-прежнему туго соображала, но когда я взглянул на две пары растерянных глаз, из моего рта вырвалось холодное:
— Вы лжёте.
Они на секунду растерялись и вздрогнули от неожиданности. Жёстким солдатским тоном я продолжил:
— Не нужно пытаться меня одурачить. Информации о том, что дорога перекрыта, не поступало. И даже если это так, я всё равно не могу вас пропустить, поэтому немедленно разворачивайтесь назад!
Когда я сильнее вытянул пистолет, они в панике закричали:
— Ах! Да-да, мы уходим!
Это были слова, которые я видел в сценарии.
***
После окончания спектакля труппа разделились на два лагеря. Одна часть с нескрываемым огорчением хмурилась, а вторая улыбалась до ушей, демонстрируя свою радость. Проблема в том, что если первых было подавляющее большинство, то вторых – лишь двое.
— Да-да, вот так. Не тормозим, — Хёнчжун, который относился ко второму лагерю, подходил ко всем по очереди и собирал наличку.
Наблюдая за вопиющим актом сбора денег, выигранных за мой счёт, я прищурился. Может, потребовать у него 1/3? Пока в его руках постепенно накапливались купюры в 10 000 вон, рядом со мной зашептал ещё один радостный человек:
— Спасибо, Тэмин.
Я повернул голову и увидел актрису, которая появилась сразу после окончания спектакля. Девушка, игравшая мою коллегу в фильме продюсера Чона, сказала, что пришла сюда специально, хоть и не участвует в этой пьесе. Но достаточно было обратить внимание на то, как она смотрела на деньги, чтобы понять причину её визита. Ещё нахальнее, чем Хёнчжун, девушка обратилась к одному из актёров, очевидно, являющемуся её близким другом:
— Не нужно прятать, отдавай всё! Хёнчжун-а, проверь-ка его задний карман.
Мужчина, который до этого утверждал: «У меня больше ничего нет», внезапно выпучил глаза и закричал:
— Вы мошенники!
— Эй, кто это мошенник? Не наша вина, что ты не разбираешься в людях. Ах, вот и нашёл, — Хёнчжун достал остальные деньги из его кармана и добавил к толстой стопке купюр.
Негодование из-за потерянных денег звучало ещё какое-то время, но когда он сказал, что угостит их, все затихли. А затем члены труппы начали расходиться, чтобы привести себя в порядок. Многие из них ещё даже не смыли грим, поэтому тесная раздевалка была переполнена. Однако те, кто остался на месте, подошли ко мне. В отличие от равнодушия, которое они демонстрировали перед началом спектакля, теперь все дружелюбно улыбались.
— Вау, это было сильно.
— Говоришь, это был твой первый раз? Невероятно.
— Ты отлично поработал сегодня.
Неожиданные комплименты звучали из уст людей, проигравших по моей вине. Похоже, обида исчезла, оставив только приятную атмосферу после удачного окончания спектакля. Спустя какое-то время все разошлись, и, помимо меня, на сцене остались только два человека. Хёнчжун с гордым выражением лица пересчитал наличные и, разделив ровно пополам, протянул вторую часть девушке. Однако перед тем, как отдать их, вытащил несколько купюр.
— Это вступительный взнос, о котором я говорил тебе по телефону.
— Воришка! — выкрикнула она и, приняв деньги, повернулась ко мне. — Тэмин, я угощу тебя едой позже.
Глядя на её игривое улыбающееся лицо, я неосознанно попытался сопоставить его с образом, который видел на экране. Фильм, который несколько недель назад принёс в мою палату Сумасшедший, произвёл на меня большое впечатление. В основном это было из-за её плача и искажённого лица в самом конце. В нём таилась какая-то неведомая печаль.
А слёзы, заполнившие экран крупным планом, были настоящими. По крайней мере, я так чувствовал. Она сыграла всего в двух сценах, но стала самым запоминающимся персонажем во всём фильме. И её слова на съёмках в офисе оказались правдой. Эта роль действительно требует актёрских навыков.
— Кстати, Тэмин, тебе, должно быть, приятно, что твой первый фильм получился таким успешным.
— Его ведь ещё не выпустили.
— Что? — она широко раскрыла глаза. — Разве ты не знаешь? Фильм режиссёра Чона был представлен на известном кинофестивале.
Ах, точно. Вспомнив, как мельком слышал об этом ещё в больнице, я кивнул.
— К сожалению, не в главной номинации, но есть шанс получить «Новичка года». В газетах ему поставили самый высокий рейтинг среди конкурирующих фильмов, а один критик написал восторженную рецензию.
— …
— Я чувствую, что он получит эту награду.
И что с того? Не понимаю, она ведь сама сказала: это не главная номинация.
Моя невосприимчивость привела её в отчаяние.
— Ха-а… Какой же ты скучный. Хёнчжун должен был поехать с режиссёром во Францию, чтобы их снимки потом напечатали в газетах и журналах! Но этого не произошло. Ах, даже не знаю. Тэмин, это ведь фильм, в котором ты снялся, неужели тебе совсем нет до него дела? Твоя возлюбленная обычно не жалуется, что ты такой безэмоциональный?
Это был очень простой вопрос, но я не смог сразу ответить на него, поскольку подумал о Сумасшедшем.
— Хм? — она улыбнулась. — Ты даже не отрицаешь. Тэмин, у тебя есть девушка?
— …У меня её нет.
Моё запоздалое отрицание её не убедило. Скорее, только вызвало больший интерес.
— Всё в порядке, я не буду болтать об этом. Но мне интересно, к какому типажу она относится.
Когда я поджал губы, она отвернулась, пытаясь подавить смех, словно взрослый, который дразнил ребёнка.
— Хёнчжун, я пойду, — девушка весело помахала нам рукой и ушла к остальным.
Хёнчжун облокотился об огромный ящик и горько улыбнулся.
— Да, я должен был поехать во Францию с режиссёром Чоном и пройтись по ковровой дорожке, чтобы моё лицо стало более узнаваемым.
Выходит, продюсер Чон действительно во Франции. Поэтому-то прослушивание и отложили. Я посмотрел на Хёнчжуна, погрузившегося в свои мысли. Он изменился в лице и смущённо отвёл глаза.
— Ну, было бы неплохо стать знаменитым, — его взгляд прошёлся по залу. — Тогда количество людей, которые приходят на спектакль, могло бы увеличиться. Но ты, наверное, сильно удивился сегодня? Реплики внезапно изменились.
Ещё как.
Я открыл рот, чтобы ответить, но он заговорил первым:
— Хотя мы действительно были поражены. Казалось, ты вообще не удивился.
— На самом деле, в тот момент я правда растерялся.
— Да, я так и подумал. Но важно уметь красиво выходить из подобных ситуаций. Как говорится, быть сообразительным. Некоторые актёры считают, что достаточно просто выучить текст, но порой импровизация не менее важна. Когда ты играешь в спектакле, всё происходит здесь и сейчас. Ты не можешь знать наверняка, что произойдёт в следующую минуту, поэтому следует быть готовым ко всему. Вероятно, тебе не очень понравилось, что ты оказался в таком положении, но мысли позитивнее. Я поверил в твои способности, поэтому заключил со всеми пари. Мы так с каждым новичком делаем.
— …
— …Ты на это не купишься, да?
— Ага.
Он красиво всё закрутил, но я не настолько наивен, чтобы поверить. В конце концов, главная причина этого пари – деньги. Когда я пронзительно взглянул на его карман, из которого торчали купюры, он откашлялся и сменил тему:
— Кхм, тогда мой черёд отплатить тебе. Начнём с самого важного. Я правильно понимаю, что ты не совсем уверен, как передать определённые эмоции?
Я кивнул.
— Но ты примерно понимаешь, какими должны быть атмосфера и характер твоего персонажа?
— Да. Я знаю направление, в котором должен двигаться, но мне кажется, что чего-то не хватает.
— Хм, — он на мгновение задумался, а затем, словно вспомнив о чём-то, улыбнулся.
Его улыбка успокоила моё сердце, и я почувствовал: то, что он сейчас скажет, полностью решит мою проблему.
— Хорошо. А теперь я расскажу о способе, который поможет тебе найти ответ.