Глава 7

Я запутался. До сих пор не могу понять, что сделал Сумасшедший. Очевидно, он не из тех, кто реагирует на подобные провокации, поэтому должна быть другая причина, из-за которой этот придурок поступил настолько безответственно. Но в голову не приходит никаких идей. Почему он намеренно угодил в их ловушку?

— Как и ожидалось, опыт и возраст не обмануть, — пробормотал руководитель «Dream». Поймав мой взгляд, он продолжил. — Директор Юн ясно видел их намерения и всё равно попался. Бывают моменты, когда головой всё осознаёшь, но не можешь контролировать свои эмоции и совершаешь ошибку. Так произошло и с ним.

— Он мог сделать это нарочно.

— Вплоть до отказа от должности директора? Независимо от того, насколько он влиятелен как второй акционер «Dream», играть на поле и сидеть на скамейке запасных – это совершенно разные вещи.

Сумасшедший пожертвовал всё наследство, которое получил от родителей, поэтому не думаю, что он по-прежнему является крупным акционером.

— Директор Юн не был серьёзен и, ослабив бдительность, получил неожиданный удар. Не думал, что он окажется так беспечен по отношению к своей работе, если это коснётся тебя. Всё-таки слишком он молод, — мужчина покачал головой.

— Исходя из этой логики, если возраст определяет навыки, то старшие руководители компании превосходят директора Юна в своих способностях?

— Разумеется, возраст – это не показатель способностей. Однако будь он старше и опытнее, то не повёлся бы на такую глупость, как сегодня. Не стал бы выпячивать свою гордость, чтобы не разочаровать возлюбленного. Даже если человек охвачен эмоциями, в первую очередь его должны беспокоить реальные преимущества, которые он может получить. Как бы ты ни был хорош, если совершишь ошибку в самый важный момент и потеряешь всё, люди спишут это на твой возраст, не так ли?

— Это странно.

— Что?

— Я тоже молод, но точно знаю, что пока рано судить, совершил он ошибку или нет.

В ответ на мои слова руководитель нахмурился.

— Ты всё ещё думаешь, что он принял это решение, исходя из рационального плана?

— Не знаю. Однако я верю, что директор Юн способен вывернуть любую ситуацию в свою пользу.

Было видно, что он не согласен. С его губ сорвался смешок.

— И вправду удивительная любовь. Ох, я вовсе не иронизирую. Просто восхищаюсь молодостью. Уверен, именно поэтому Хан Риён и компания «K» нацелились на директора Юна.

Мне было непонятно, почему их целью должен быть Джей. От того, что он уйдёт в отставку, «Dream» не развалится в одночасье. На его место поставят другого человека, и компания будет работать так же, как раньше. Если они пытаются разрушить «Dream», не стоит ли целиться в президента?

— Возможно, это из-за председателя Кима, — руководитель вдруг ответил на мой мысленный вопрос.

Я вспомнил старую змею, сражавшуюся с Джеем несколько месяцев назад.

— Председатель Ким открыто демонстрировал свои амбиции в отношении «Dream», однако он не планировал останавливаться только на этом. В его планы также входило заполучить «K» и дистрибьюторскую компанию Хан Риён. Что касается последней, её акции резко упали из-за председателя Кима. Сторона Хан Риён не смогла бы принять никаких мер, и следом за «Dream», «K» и её компания оказались бы в руках председателя. Но он умер, — мужчина повернулся ко мне и тихо пробормотал: «В самый подходящий момент», а затем подытожил. — Это определённо из-за председателя Кима. Директор Юн – тот, кто уничтожил его.

— Но если председатель Ким представлял угрозу для «K» и дистрибьюторской компании Хан Риён, разве они не должны быть благодарны директору Юну за то, что он разобрался с ним?

— Благодарны? Ха-ха, до чего же наивная мысль. Того, кто приставил нож к их шее, застрелили. Теперь, чтобы выжить, им нужно быстро избавиться от человека с оружием пострашнее ножа.

Как только он закончил говорить, дверь открылась, и вошла секретарша президента. Руководитель «Dream» встал со своего места. Не так давно Джея вызвали в кабинет президента, поэтому я решил, что настала очередь руководителя, однако секретарша внезапно обратилась ко мне:

— Ли Тэмин, пожалуйста, входите.

***

— Контракт – это очень удобно. Когда в нём столько пунктов, что надоедает читать, можно спрятать внутри ловушку, чтобы в будущем связать человека. Для тебя это сущий кошмар, но для меня нет ничего лучше.

Президент, которого я запомнил как улыбчивого и располагающего к себе человека, смотрел на меня бесстрастным взглядом.

— Особенно в случаях, когда действия актёра наносят вред, самое приятное то, что можно потребовать возмещение ущерба, вплоть до расторжение контракта и ограничения деятельности.

Он поднял глаза и посмотрел на меня.

— Мне всё равно, что ты делал в прошлом. Важно только то, может ли это разрушить настоящее. Я не трогал тебя не потому, что не смог узнать о твоём прошлом. Просто директор Юн сказал, что ты ему нравишься, и я ждал, когда он от тебя устанет, ведь чувства людей обычно очень быстро меняются.

— …

— Если бы не это, тебя бы даже не подвергли дисциплинарному взысканию за статью. До тебя никому нет дела, только если ты не взорвёшь бомбу в центре Сеула. Все забудут об этом через несколько дней. Возможно, на форумах по обсуждению драмы будет несколько гневных сообщений, но не более. Повторю ещё раз: всем плевать на тебя. За исключением одного человека. Проблема лишь в том, что этот человек – директор Юн. Вот почему всё пошло наперекосяк.

Мужчина недовольно сощурился, будто пытаясь передать своё дерьмовое настроение.

— Ответь мне. Директор Юн любит тебя настолько, что готов отказаться от своей должности. А насколько любишь его ты?

Я растерялся, внезапно получив вопрос, которого не слышал даже от Джея.

— Колеблешься с ответом? Тогда спрошу проще: любишь ли ты директора Юна настолько, чтобы сделать для него кое-что?

— Сделать кое-что?

— Да. Тогда он сможет остаться в совете директоров «Dream» и сохранить свою карьеру. Честно говоря, мне всё равно, если ему нравятся мужчины. Он потрясающе выполняет свою работу, поэтому я хочу удержать его любым способом. Но если компания понесёт большие убытки, у меня не останется другого выбора, кроме как хорошенько всё обдумать. Теперь ты понимаешь, как я сейчас зол?

— Не сказал бы. По вам не очень заметно.

Он улыбнулся.

— В таком случае внесу ясность. Я потребую от тебя возмещения ущерба. Использую каждую мелочь, которую мне позволит закон. Заставлю тебя мотаться по судам до конца жизни и закрою перед тобой двери в эту индустрию. Ты ведь раньше работал на ростовщика? Я загоню тебя в такие долги, что ты не сможешь их выплатить, даже если снова будешь вкалывать на него до смерти. Выход только один.

Президент поднял на меня взгляд и твёрдым голосом произнёс:

— Расстанься с директором Юном. Отправляйся к Хан Риён, встань на колени и проси прощения за свою ложь. Тогда, по крайней мере, я позволю тебе остаться в этом бизнесе.

— …

— Предупреждаю заранее. Лучше тебе не болтать об этом разговоре, рассчитывая, что директор Юн всё исправит. Отклонишь моё предложение – я точно так же подам в суд на него. Либо вы оба падаете на самое дно, либо ты делаешь это в одиночку. Выбирай.

Я не смог сразу ответить, но не потому, что не знал, какой вариант выбрать. Однако президент истолковал моё молчание по-своему и решил сильнее надавить:

— Большая ошибка думать, что я не смогу ничего сделать с директором Юном только потому, что он имеет долю в «Dream». Если он ослеплён любовью настолько, что наносит ущерб компании, ему стоит уйти. Директор Юн испытает худшую неудачу в жизни, и это произойдёт только из-за тебя.

Когда президент договорил, я взглянул на него.

— Пожалуйста, уладьте проблему с надбавкой за сверхурочную работу менеджеров.

— Что?

— Они могут работать целый месяц без выходных, но не получить достойной оплаты. Ещё – для стажёров ограничено использование репетиционных залов. Пускай пустые залы будут открыты круглосуточно. Участие в небольших театральных постановках является частью практики, поэтому, пожалуйста, поддерживайте это на уровне компании. Если проект не принесёт прибыли, но актёр хочет участвовать в нём – позвольте ему. В подобных случаях поддержка не требуется. Пусть они тратят своё личное время и прослушиваются, просто не препятствуйте им.

— Не думаю, что сейчас подходящее время делиться мелкими жалобами.

— Ах, да. Когда столовая закрыта, пусть хотя бы будут лёгкие закуски, чтобы актёры, которые репетируют допоздна, могли поесть. Не нужно ничего грандиозного. Даже горячая вода и рамён в такое время – деликатес, — перечислив всё, что пришло в голову, я добавил. — Если вы прислушаетесь к моей просьбе, я уговорю директора Юна.

— Уговоришь сделать что?

Он спрашивает, потому что действительно не понимает? Я озадаченно повернул голову вбок и серьёзно ответил:

— Уговорю, чтобы он не сделал с вами ничего безумного из-за сложившейся ситуации.

***

Ответ президента на моё предложение стал известен в тот же день. Меня выгнали из компании. Если точнее – перевели в дочернюю, которая считалась таковой только по названию. Поскольку менеджмент не её основное направление, у меня не будет нет ни менеджера, ни персонала, который мог бы составить моё расписание, так что всё свалится на мои плечи.

Полностью увольнять не стали, ведь в таком случае я могу найти другое агентство и продолжать работать там. Помимо этого, мне придётся покинуть дом Сумасшедшего, так как политика места, к которому я теперь принадлежал, заключалась в том, что их актёры должны жить в общежитиях, предоставленных агентством. Разумеется, данное правило было создано сегодня.

— Это не надолго. Тебя могут вернуть через несколько недель или месяцев. Я к-как-нибудь постараюсь разобраться. Хорошо?

Ну, ходят слухи, что Сумасшедший и президент громко ругались в кабинете из-за этого инцидента. Кроме того, второй пригрозил тем, что заставит меня страдать от судебных исков до конца дней и закроет двери в эту индустрию. Естественно, я не испугался этого и не нервничал. Даже был странно спокоен. Скорее, утешать стоило господина Чоя, чей голос сейчас дрожал.

— Это несправедливо, но давай не будем сдаваться и просто подождём. Возможно, это хорошая возможность отдохнуть и ещё немного потренироваться, а затем ты…

— Менеджер.

— Хм?

— Спасибо вам за всё.

Я слегка поклонился, но он в изумлении отступил назад.

— За что ты меня благодаришь?! Ты не слышал, что я только что сказал? Скоро ты вернёшься и снова начнёшь играть. Появишься в новых драмах и фильмах. Нужно просто подождать месяц-два. Я серьёзно. Если придётся, я встану на колени перед президентом и буду умолять, чтобы тебя вернули.

— Не нужно ничего из этого делать. Я готов ждать месяцы или годы.

— Почему ты так равнодушен? Я не вынесу, если тебя лишат возможности играть. И я правда сделаю всё, чтобы этого не произошло.

— Есть много актёров, которые сидели без работы годами. До этих пор мне везло, и я не считаю несправедливым невозможность играть в ближайшие годы.

— А я считаю это несправедливым. Ты только начал по-настоящему хотеть играть, и вот так вот останавливаться – огромное расточительство. Ты настолько усердно работал, что это замечал каждый. Я же вижу, что тебе действительно нравится играть.

Менеджер посмотрел на меня обеспокоенными глазами и добавил:

— Но знаешь, почему я порой беспокоюсь, что ты готов без сожалений расстаться с любимым делом?

— …

— Хансу рассказал мне. Ты считаешь, что сам во всём виноват и заслуживаешь осуждения.

— А разве это не правда?

— Правда, но с таким ходом мыслей жить очень нелегко, — менеджер задумчиво уставился в воздух, будто подбирая слова. — Недавно кто-то на съёмочной площадке бросил, что ты похож на монаха.

На монаха? А это здесь к чему?

— Если подумать, это слово тебе подходит. Я постоянно находился рядом с тобой и даже не обращал на это внимание, но ты только и делаешь, что практикуешься. Никаких развлечений. Ты даже не принимаешь свои заработанные деньги, за исключением минимальных расходов. Ну, деньги – это не самое главное. Однако я ни разу не видел, чтобы ты делал что-то для себя. Люди говорят: нет актёра, который работал бы на съёмочной площадке так же усердно, как ты.

— Почему вы вдруг заговорили об этом?

— Мне было интересно, не связано ли твоё поведение с тем, что произошло в прошлом. Прочитав статью, я был удивлён. Не ожидал, что ты занимался такими вещами. Но если ты по-прежнему чувствуешь себя виноватым из-за этого…

— Менеджер. Вы сильно ошибаетесь на мой счёт.

— Ошибаюсь? — переспросил он.

Я кивнул.

— Это правда, что я сожалею о своём прошлом. Но вины за то, что обидел других, я не испытываю – недостаточно совестлив для этого. Даже если бы не было меня, эти люди всё равно бы заняли деньги у ростовщика и пострадали. Если они таят на меня обиду и хотят отомстить, это их дело. Но если сейчас кто-то из них причинит мне вред, я немедленно отомщу. Только из-за того, что я теперь живу простой жизнью и не совершаю плохих поступков, меня нельзя считать хорошим человеком.

Все те ужасные вещи, что совершал в прошлом, я способен повторить и сейчас. Ничего не изменилось. Я по-прежнему могу быть ублюдком. Нет, я и есть ублюдок. Люди не меняются. Возможно, именно поэтому Бог забрал единственных, за кого я могу испытывать чувство вины, – всю мою семью. Даже если я попытаюсь исправиться и начну жить монашеской жизнью, до самой смерти на меня будет давить удушающее чувство вины.

***

Рабочий день уже закончился, однако во многих офисах до сих пор горел свет. В одних практикуются стажёры, а в других менеджеры заполняют ежедневные отчёты. Небольшая компания из нескольких человек шагала в сторону лифта, обсуждая что-то. Но вскоре стало ясно, что в центре их разговора был Сумасшедший.

— Неужели мы наконец-то свободны? Ха-а, никогда не видел такого жестокого босса, как директор Юн. Хорошо быть энергичным и молодым, но нужно же иногда давать возможность отдышаться! Ещё и все лазейки перекрыл. Я даже не могу деньги на представительские расходы прикарманить…

Увидев меня, они резко замолчали и заскочили в лифт. Когда металлические створки закрылись, послышался чей-то голос:

— Я слышал, директор Юн сказал, что уйдёт в отставку из-за этого ублюдка. Вот почему молодые люди не должны сидеть на руководящих постах.

Что? Да даже если бы он был рядовым сотрудником, этот парень остался бы таким же нахальным придурком. Жаль, что его больше критиковали за то, что он занимал должность директора, а не за паршивый характер. Мне бы хотелось, чтобы остальные люди смотрели на него без предвзятости. Тогда не только я, но и другие бы называли его психом.

Но слова, которые я выкрикнул в одиночку, ведомый порывом справедливости, вернулись мне огромным бумерангом. По компании теперь ходят слухи, что меня выгнали из «Dream», а судьба директора Юна решится через несколько дней. Похоже, уход с поста директора не означает уход из компании. Поскольку именно этого открыто хотела Хан Риён, существовала высокая вероятность того, что «Dream» пойдёт на компромисс, понизив его в должности.

Когда я поднялся на седьмой этаж, члены его команды ещё не ушли с работы. Все были так заняты, что даже не заметили меня, стоящего у входа. Смотря на суетливых людей, я задавался вопросом, не собирается ли Сумасшедший покинуть это место уже завтра. Решив, что он, вероятно, сейчас очень занят, я развернулся и направился на крышу. Однако, когда вошёл на лестничный пролёт, вдруг услышал, как руководитель Пак говорит по телефону этажом ниже.

— Милая, прости меня. Мне тоже жаль, что я не могу пойти, хы-ы…

Этот мужик опять рыдал. Вдруг мне пришла мысль, что вкус жены руководителя Пака очень специфичен.

— Нет-нет! Это точно в последний раз! Теперь мне не придётся работать сверхурочно. Не знаю, изменится ли отдел, но…

Я поднялся по лестнице, прислушиваясь к бормотанию за спиной. Однако снова остановился, когда Пак произнёс:

— Да какой там расстроен… Он так взволнован. Весь в предвкушении, поэтому заставляет нас пахать. Не пойму только, что его так радует…

Речь про Сумасшедшего? Но разве он не должен пребывать в отвратительном настроении из-за того, что попался на уловку Хан Риён и ушёл со своего поста? Мне хотелось расспросить его о многом, но я не мог. Сам ведь хвастался руководителю «Dream», что Джей способен вывернуть любую ситуацию в свою пользу. Мне нужно просто верить в него. Но почему я беспокоюсь?

Поднявшись на крышу, я сел на скамейку. Прошло всего несколько месяцев, однако сейчас мне казалось, что целые годы. Если подумать, здесь я впервые встретил Сумасшедшего. Тогда у меня ничего не было. Выплатив все долги, я стал пустой банкой, чтобы потом наполнить её местью.

Месть свершилась, и мне бы стоило вновь превратиться в пустую банку, но этого не произошло. Больше я не могу стать пустым, потому что теперь не имею права умирать. Не могу подойти к перилам и просто спрыгнуть вниз. Как сказал менеджер, я в любой момент готов отказаться от любимой работы. Ну, или вернуться к долгам и работать двадцать четыре часа в сутки. Однако теперь есть то, от чего я никак не могу отказаться.

Благодаря Джею я научился чувствовать себя счастливым. Но по мере того, как наполнялась банка, росло и чувство вины. Оно так глубоко укоренилось во мне, что его невозможно выкорчевать. А это говорит о том, насколько глубоки мои чувства к нему. Ох, чёрт, а это задевает гордость. Подумать только, этот парень нравится мне настолько, что я готов продолжать жить и нести чувство вины.

Вж-ж.

Телефон в кармане завибрировал. На экране высветилось сообщение от Джея:

<Ты сейчас думаешь обо мне, да?>

Как же раздражает. Этому парню постоянно удаётся угадать мои мысли.

<С чего ты взял? Не слишком ли у тебя раздутое самомнение?>

— С чего взял? Все сейчас говорят с тобой обо мне, поэтому я не выхожу из твоей головы.

Я дёрнулся, когда за спиной вдруг раздался голос. Он расслабленно стоял чуть позади, словно уже давно был здесь.

— Как ты узнал, что я тут?

— А может, это у тебя раздутое самомнение? Думаешь, я поднялся, чтобы встретиться с тобой?

— Нет, — буркнул я, и уголки его губ поползли вверх.

Сумасшедший часто улыбался, однако улыбка, которую я раньше считал фальшивой, теперь кажется мне искренней. Это тоже задевает мою гордость, поскольку, похоже, он действительно счастлив, а меня такие моменты радуют. Если подумать, разве этот парень не должен быть в плохом настроении? Однако, как сказал руководитель Пак, он выглядел взволнованным.

— Я часто приходил сюда. Но теперь мы наконец-то встретились, — Сумасшедший легко опустился на скамейку рядом со мной и закинул руку на деревянную спинку.

— Ты же сказал, что пришёл сюда не для того, чтобы встретиться со мной.

— Верно. Я очень ждал этого, однако не думал, что мы действительно пересечёмся.

Я нахмурился.

— Ты становишься всё более слащавым, аж тошно.

— Но тебе же это нравится?

— Эй! — я вскочил в порыве гнева. Но проклятие, которое должно было сорваться с моих губ, застряло в горле, когда я увидел его лицо. Сумасшедший сидел, глядя вперёд, и выглядел спокойным. Его расслабленная поза, рука, лежащая на спинке скамейки, и лёгкая улыбка на губах передавали его настроение. Он чувствовал себя очень хорошо.

— Ты поругался с президентом? Я слышал, что компания понизила тебя в должности.

— Ходят такие слухи?

— Да, — немного помедлив, я добавил. — Когда мы встретились с президентом, в твой адрес прозвучали угрозы. Ты ничего об этом не слышал?

— Ты угрожал мне?

— Нет, тот, кто угрожал, – президент.

— Знаю. Он сказал тебе порвать со мной, а ты ответил «нет». Принялся рыдать и уверял, что не сможешь жить без меня.

Ха, какого чёрта этот старик ему наговорил?

— Блять, ничего такого не было.

— Это правда, что ты сказал «нет»?

— …

Я тихо сел обратно и пробормотал себе под нос:

— Прости.

Ответа не последовало, поэтому я повернулся к нему, и встретился с ним взглядом. Из меня невольно вырвался вопрос:

— Почему ты так смотришь на меня?

— Нет ничего более раздражающего, чем когда кто-то портачит, а потом извиняется. Ошибка уже совершена, и простые извинения ни к чему не приведут, не так ли? Однако… — он слегка наклонил голову, словно тоже был озадачен. — От тебя это так приятно слышать.

«Приятно» прозвучало как шёпот. Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Кому ещё ты это говорил?

Это была его специальность – небрежно менять атмосферу, вызывая мурашки по спине. Я сделал вид, будто ничего не случилось, и отвернулся.

— Разве я похож на того, кто разбрасывается извинениями?

— Ты можешь сделать это перед теми, с кем искренен и о ком заботишься.

Чушь, о чём он вообще говорит? Затем на ум вдруг пришёл сегодняшний разговор с менеджером... Как он там меня назвал? Монах?

— Я остался прежним. Мне нет дела до других – я всё тот же эгоист.

— Тем не менее есть несколько человек, которые тебе небезразличны.

Как ни странно, в голову сразу пришло несколько лиц. Поэтому, когда я сделал паузу, Сумасшедший заметил это и, смеясь, добавил:

— Есть.

Не знаю, почему, но по коже снова прошли мурашки. Это ведь нормально – у всех ведь есть люди, с которыми часто видишься и невольно привязываешься, даже если не дорожишь ими. Однако я не мог использовать такой очевидный ответ перед ним. Обладателю этих холодных глаз подобное было чуждым. Он приблизился ко мне, не способному раскрыть рот. Я бессознательно отодвинулся, но его рука резко схватила меня за шею.

— Какого!..

Я попытался заговорить, но он ещё сильнее надавил на шею, а другая его рука толкнула меня на скамейку. Всё, что я мог делать, – это изо всех сил пытаться убрать руки с шеи. Какого чёрта он творит?

— Бл… ять! Что ты делаешь?!

— Я ревную, — он ухмыльнулся.

Увидев его улыбку, я почувствовал смесь недоумения и страха. Между тем хватка на шее усилилась. Я дёргал конечностями, словно выброшенная на берег рыба. У меня не получалось сбросить его с себя, потому что Сумасшедший прижимал коленом мои ноги. Я задыхался, жар ударил мне в лицо. Почему он это делает?

— Я хочу быть единственным, кто это слышит. Может, мне лишить тебя голоса?

Большой палец прижался к моей шее. Блядь. Взглядом я изливал бранные слова, которые не мог произнести. Увидев, как я борюсь, он снова улыбнулся.

— Тогда ты станешь похож на Русалочку.

— Угх… С-сука…

— Но я не хочу, чтобы ты превращался в морскую пену. Пожалуй, лучше отрезать уши тем, кто тебе небезразличен? Чьи уши ты хочешь, чтобы я отрезал? — словно желая услышать ответ, он ослабил хватку.

Я изо всех сил откинул его руку и закричал:

— Ничьи! Сукин… Кха-кха… Блять… Кха!

Горло болело, и я не мог прекратить кашлять. Но это было ничто. Больше всего злило то, что из-за этого у меня не получалось высказать ему, какой он ублюдок. Пока я кашлял, он нежно гладил меня по волосам. Это было настолько абсурдно, что я не нашёл подходящих слов и просто ударил его в грудь.

— Блять, ёбанный сукин сын. Думаешь, я спущу тебе это с рук?

Даже когда я кричал на него и осыпал проклятиями, он продолжал улыбаться. Мне это надоело, поэтому я глубоко вздохнул и посмотрел на него:

— Тебе правда так нравится, когда я оскорбляю тебя?

— В такие моменты ты сосредотачиваешься только на мне.

Осознав, что ругань только поднимет ему настроение, я лишился дара речи. Нет, дело не только в ругани. Казалось, он пребывал в особенно хорошем настроении.

— Разве ты сейчас не влип по-серьёзному? Все вокруг обсуждают, как ты облажался. Тебе что, вообще не обидно?

— Ничуть. Ведь я знаю то, чего не знают они.

— Что ты знаешь?

Но не успел Сумасшедший ответить, как зазвонил его мобильный телефон. Он нахмурился – вероятно, звонок был срочным. После короткого разговора он поднялся со своего места.

— С завтрашнего дня ты будешь принадлежать к одному из филиалов «Dream», так что твоё расписание сформируется не сразу. Если у тебя есть какая-то незавершённая работа, позаботься об этом пока сам. Разместишься в указанном месте. О, не ожидай многого.

Я и не ожидал. Я готов остаться без работы на несколько лет…

— Твой роуд-менеджер присоединится через несколько дней, но с новым менеджером и стилистом встретишься завтра. Эти двое ничего не знают об индустрии развлечений, поэтому тебе будет что им рассказать.

Помимо менеджера, будет ещё стилист и роуд-менеджер? Как это понимать? Однако прежде чем я успел задать вопрос, он отвернулся и быстро добавил:

— Ближайшие несколько дней меня не будет, потому что я должен кое с чем разобраться. Забери все свои вещи из моего дома к завтрашнему дню.