Феникс Цукихи

001

Раскрыв истинную природу Арараги Цукихи, я, наконец, достигну конечной точки в нашей истории. Как бы она ни была умна, история моей маленькой младшей сестры положит конец этому эпизоду обо мне и друзьях, с которыми я так сблизился. Это не значит, что наша жизнь заканчивается с этой историей, или что мир заканчивается вместе с нами. Когда всё будет сказано и сделано, наши жизни будут спасены... Кроме того, независимо от того, сулит ли конец наших жизней, или нашего мира, какое-либо спасение, нам следует думать об этом почаще. Жаждать конца, который никогда не наступит, желать остановиться и быть неспособным. Разве люди не испытывают и не переносят такой ад на обычной или экстраординарной основе постоянно?

Возьмём, к примеру, меня. Арараги Коёми.

Во время весенних каникул на меня напал вампир — легендарный вампир, железнокровный, теплокровный, хладнокровный вампир, королева и убийца странностей. Моя кровь иссякла, моя жизнь и бытие иссякли, моё физическое тело иссякло, мой разум и психика иссякли, а после — не осталось ничего.

Поправка. Осталось чудовище. Тот, что прежде был мной, был отделён от меня, и остался лишь монстр. Как бы я ни прятался, я не мог скрыться, как бы я ни бежал, я не мог сбежать, и умереть, как мне нравится, я не мог умереть — это было начало двух недель в аду.

По правде говоря, даже сейчас я не могу сказать, что эти две недели ада полностью закончились. Конечно, даже без упоминания моих собственных необычных обстоятельств, в первую очередь, есть что-то нереальное в таком слове, как «конец».

В людях, которые решают покончить с собой, нет недостатка, но в широком смысле даже этот поступок нельзя по-настоящему назвать концом. Когда пыль оседает, даже самоубийство становится новой отправной точкой, источником новых событий.

Даже если справедливость искоренит зло…

Просто родится новое зло.

Зло может быть искоренено, но оно не может быть уничтожено; на самом деле, вполне возможно, что новое зло, которое возникает на месте старого, некогда выступало на стороне справедливости.

Теперь, если бы моя другая сестра, Карен, услышала, как я это говорю, она была бы не слишком счастлива. На самом деле, являюсь ли я ей родным братом или нет, она, вероятно, сделает моё лицо недовольным с помощью своего ботинка. Она бы так и сделала, крича, что не она бьёт меня, а сама справедливость, что течёт по её венам.

Но в конце концов она научится. Даже если я никогда ей об этом не скажу. В этом нет ничего сложного.

Даже выросшая в мирной, беззаботной стране и имеющая самое обыкновенное образование, она бы в конце концов узнала, что правосудие — это не более чем установка, которую можно изменить с помощью какого-то нового правосудия.

Всё является вступлением ко всему.

Революционер не может стать поселенцем.

Люди поворачиваются спиной, обещания нарушаются без угрызений совести, долги остаются полностью неоплаченными, а слабые едва ли защищены.

Таковы правила.

Правила этого мира.

Как бы громко мои две сестры, мои гордость и радость, ни провозглашали справедливость, концепция справедливости коренится в борьбе со злом, в том, чтобы быть враждебными злу, поэтому это неизбежно.

У зла тоже есть свои причины. У зла тоже есть семья.

Столкнувшись с этой реальностью, немногие могли бы упорствовать в своей праведности без тени сомнения, и вам было бы трудно назвать этих немногих справедливыми.

В конечном счёте, справедливость и зло не являются бинарными противоположностями.

Это не дуализм и не гуманизм.

Начав идти по этому пути, мы никогда не начинаем и никогда не заканчиваем.

Мы лишь томимся, вот как это происходит.

Даже если предположить, что человек может быть справедливым, это возможно только на неподвижных изображениях и памятных снимках, а не на видеозаписях. В конце концов, с течением времени смысл и значение теряются. Первоначальный замысел отрицается.

Конечно, не всё плохо — всё, сказанное мной, подразумевает также существование такого зла, которое способно превратиться в справедливость. Ещё есть место для покаяния и для перемен.

Вместо упрямого пессимизма, вероятно, лучше всего принять эту надежду — точно так же, как после прохождения через ад, я нашёл Ханекаву Цубасу и Сендзёгахару Хитаги, неизвестно, откуда может прийти спасение.

Оно может прийти откуда угодно. Мы могли бы сформулировать это так: Нет ничего конечного, значит спасение существует.

Это может показаться вам не более, чем лицемерием, но я не вижу в этом ничего плохого. На самом деле, можно даже сказать, что это ясное и настоящее представление данной заключительной истории, изобилующей фальшью.

Ну, в любом случае, я не хочу вдобавок ко всему этому быть ещё и излишне напыщенным.

Тогда давайте не будем говорить о справедливости и зле или о добре и лицемерии.

О концах и началах.

О жизни и смерти.

Зачем строить из себя непонятно что?

У нас тут не диссертация. Мы не станем обсуждать благородные темы.

История, которую я собираюсь рассказать, — это просто история моей сестры.

Арараги Цукихи. Одна из Огненный Сестёр.

Моя младшая младшая сестра, моя младшая из младших сестрёнка.

Учится во втором классе средней школы, родилась в апреле, четырнадцать лет, группа крови В, склонна к истерии, хитра, подвержена перепадам настроения.

И к тому же бессмертна.

История о простой подделке.

002

— Эй, Коёми, ты знаешь верный способ выиграть в «камень-ножницы-бумага»? Держу пари, что нет. Конечно, нет, то есть, посмотри на себя! Если бы меня не было рядом, чтобы научить тебя всему, ты бы вообще ничего не знал. Ахаха. Ну, что я могу поделать. Думаю, я могу побыть милой и научить тебя. Я протяну тебе руку помощи, ногу помощи, всё своё оголённое тело помощи, лишь бы ты смог получить полную картину.

Арараги Карен.

Моя младшая сестра, которая учится в последнем классе средней школы, заявила это внезапно, абсолютно без предисловия, делая стойку на руках.

Стойка на руках. Что на самом деле было типично для неё.

Кстати, чтобы не было никаких недоразумений, позвольте мне уточнить, что мы не находились ни в нашей гостиной, ни в комнате Карен, ни даже в тренажёрном зале или каком-то другом спортивном сооружении — мы были в центре жилого района, на участке мощёной поверхности, обычно называемой тротуаром.

Под ярким, сверкающим солнцем, взгромоздившимся над асфальтом, моя сестра, хотите верьте, хотите нет, была вверх ногами. В каком-то смысле, это было даже более неловко, чем если бы она разделась догола.

Её спортивные «Найк Шокс», способные не только поглощать удары при приземлении, но и помогающие легче отрываться от земли при каждом шаге, в данный момент не служили никакой цели.

— Хм? О чём ты там болтаешь? Верный способ выиграть в «камень-ножницы-бумага»? Ты думаешь, я в это поверю? Я имею в виду, что их нет. Это так же нелепо, как и ты сама.

Её акробатическая поза сама по себе является достижением, но поскольку я вряд ли отношусь к тому типу людей, которым нравится, когда на них пялятся все соседи, я бы предпочёл, чтобы между мной и таинственной школьницей, стоящей на голове, было по крайней мере пять километров как физического, так и эмоционального расстояния (если бы это зависело от меня, она либо прекратила бы это, либо перестала быть моей младшей сестрой), но у меня не было особого выбора, и вместо этого мне пришлось ей ответить.

Может быть, эта глупая походка была частью её режима тренировок, но со своей стороны я делал всё возможное, чтобы заставить её прекратить это. Я нацеливал острые удары в её голову сзади всякий раз, когда она была открыта, но у неё, казалось, были глаза на спине, как у стоглазого гоблина, и ей удавалось уклоняться от каждого удара.

Я думаю, что такая наркоманка в плане боевых искусств, как Карен, была просто сделана из другого теста. Без существенных пробелов в её защите я не смог бы ударить её по голове ... ну, не то чтобы это было моей целью.

Хотя я, конечно, не возражал разок её стукнуть. Это звучало как отличный способ отплатить ей за её ежедневные выходки.

Кстати, волосы Карен были уложены в её обычный старомодный хвост, но когда она делала стойку на руках, её длинные волосы касались земли и волочились, поэтому она обернула их вокруг шеи, как шарф, пока была вверх ногами.

Если бы я мог схватить за конец хвоста и дёрнуть, то мог бы её задушить. Я даже сделал несколько попыток, но, конечно, все они закончились неудачей.

Учитывая, что был разгар лета, четырнадцатое августа, и от летних каникул оставалось около недели, шарф из волос, казалось, был слишком тёплым или даже жарким элементом одежды (плюс её лицо было всего в нескольких сантиметрах от раскалённого асфальта), но, возможно, это было именно то, чего жаждала спартанская натура мисс Арараги Карен.

Девушка в огне — ей даже нравилось называть себя «огненным шаром». Чёрт возьми, лучше бы она выкинула из своего имени первый иероглиф «огонь» и оставила только «жалость».

— Хе-хе. Но способ есть. Это так же верно, как и то, что я существую.

После этого заявления на секунду показалось, что Карен падает, но затем она срикошетила, и подобно мощной пружине, сделала ловкое, элегантное сальто и вернула своё тело в нужное положение.

Арараги Карен, девушка в спортивном костюме. А ещё я забыл упомянуть, что она при этом довольно высокая.

Несмотря на то, что она девочка, всё ещё учится в средней школе, и, более того, моя младшая сестра, Карен выше меня (кстати, я перестал расти ещё на втором году средней школы, просто поверьте мне), поэтому, когда она стояла прямо, её глаза были выше моих ... гм, в таком случае, возможно, ей было бы лучше провести всю оставшуюся жизнь, стоя на голове? Было ли во мне достаточно эгоизма, чтобы думать об этом?

— Послушай, — сказала она, — Я знаю, что это полностью изменит твою «камне-ножнице-бумажную» жизнь. Мне бы хотелось оставить этот секрет при себе, но именно благодаря тебе я наслаждаюсь этим прекрасным днём. Не то чтобы я пытаюсь вернуть долг, просто думай об этом как об особом, крутом жесте.

«Чёрт возьми, я даже с Цукихи этим не поделилась», — добавила она с дерзкой усмешкой.

Её ноги не переставали двигаться. Она быстро шагала назад.

Она действительно была проворной, но это вряд ли удивляло меня в тот момент — когда дело доходит до физической удали, включая её чувство равновесия, она была настоящим монстром. Несмотря на то, что она была человеком, возможно, она была более чудовищной, чем вампир.

Она не зря была «силой» Огненных Сестёр, даже не вспомнив всю ту суматоху с пчелой, которая произошла на днях.

По сравнению с её постоянными тренировками, ходить задом наперёд было почти нормально.

Просто то, что меня могут увидеть с ней рядом, как правило, очень смущало. Хотя, по правде говоря, в этом и была вся суть.

— У меня никакая не «камне-ножнице-бумажная» жизнь, и тем более я не собираюсь её менять.

— А ведь ты способен! Причём кардинально. Не отвергай возможности, хорошо? Представь себе преимущества того, чтобы стать великим в «камень-ножницы-бумага». Например, русская рулетка. Что, если спор о том, кто ходит первым, будет решаться при помощи «камень-ножницы-бумага»?

— Вероятность все равно останется прежней.

Довольно полезное знание, которым она должна была обзавестись к третьему году средней школы.

Более того, что это вообще за ситуация, когда меня заставляют играть в русскую рулетку? Если дело дошло до такого, я, скорее всего, уже должен быть одной ногой в могиле, не так ли?

— Хм? Вероятность останется прежней? Ты уверен? Разве тот, кто первым нажимает на курок, не находится в невыгодном положении?

— Если ты стреляешь первым, и тебе не достаётся пуля, то она с большей вероятностью достанется твоему визави.

— Хм? Что? А вот тут поясни, пожалуйста.

— Ну понимаешь...

— Что значит «визави»?

— Так тебе это непонятно?!

Неужели такое слово, как «визави», не входит в её словарный запас? Как она вообще до пятнадцати лет дожила?!

И ведь, согласно твоей предыстории, у тебя хорошие оценки!

— Визави… визави… — пробормотала она. — Хм. Это звучит как имя какого-то демона.

— Ты думаешь о Вельзевуле! — заорал я, пытаясь отыграть шутку, хотя до конце не был уверен, демон ли это вообще. Я считал себя весьма мастеровитым, когда дело доходило до того, чтобы метко пошутить, однако подобные шоу по телевизору меня раздражали.

— Подожди, голландский учёный, который изучал кольца Сатурна и написал новаторский трактат о вероятности, Кристиан…

— Я думаю, ты имеешь в виду Гюйгенса… Это даже произносится по-другому. Кроме того, почему бы тебе не знать, что означает «визави», если ты знаешь Гюйгенса?!

— Хммм, тогда кто же это может быть… Мне кажется, что я где-то с этим сталкивалась. — Скрестив руки на груди, Карен отвлеклась на то, чтобы вспомнить какое-то случайное имя. Как бы она ни пыталась вспомнить, теперь она окончательно запуталась.

— Эй, ты хочешь, чтобы я поверил, что кто-то с таким плохим словарным запасом действительно знает надёжный способ выиграть в камень-ножницы-бумага?

— Дело не в знании, а в чувствах. Когда наступает нужный момент, не важно, что ты знаешь или не знаешь, важно лишь чувствовать, что ты можешь, и тогда ты просто берёшь и делаешь это

— Ну, это правда…

Просто посмотрите на Ханекаву. Она, безусловно, кладезь знаний, но что в ней такого удивительного, такого волнующего, так это то, как она их применяет.

В плане знаний она «приходит, видит и побеждает». Никаких полумер.

Неудивительно, что о Ханекаве ходят всевозможные сумасшедшие слухи, например, что она сдавала экзамены по древнекитайской империи, когда училась в средней школе, или что она сдала экзамены по немецкому языку за летние каникулы на первом курсе средней школы (кстати говоря, я и распространял эти слухи).

— Итак, Коёми, я, возможно, не знаю своей теории вероятности, но я пережила русскую рулетку, и это действительно важно.

— Ты играла в русскую рулетку?!

Она это не выдумывает!

Серьёзно, это не выдумка?!

Если это было правдой, и она выжила, это значит, что её противник вышиб себе мозги!

Офицер, у нас уголовное дело! Дело, связанное с моей младшей сестрой!

— Хм? О, не переживай, — успокоила меня Карен. — Как только мы дошли до последней каморы, мой противник струсил и сдался. Бззз, конец игры.

— Тогда, думаю, все в порядке… Подожди, нет, ничего не в порядке!

Огненные Сёстры... Я знал, что они затевали какие-то безумные вещи, но не то, что они были в конфликте с применением огнестрельного оружия…

Неужели мне действительно нужно идти в полицию?

— Хотя этот итальянский мафиози был довольно крепким орешком.

— Что делал итальянский мафиози в нашем маленьком провинциальном городке?!

— По-видимому, осматривал достопримечательности.

— Осмотр достопримечательностей!

— Знаешь, когда преступники отправляются в поездку и ввязываются в большую драку с местными школьными головорезами в какой-то манге? Это было что-то в этом роде.

— Это что, шутка?!

Если все это было правдой, то это выходило далеко за рамки игры в защитников справедливости.

Что я сделал, чтобы заслужить такую сестру? Забудьте о справедливости, эта косоглазая Голова с Конским хвостом была защитником дырки от бублика.

— Это было очень захватывающе под самый конец! Прямо мурашки по коже! Ох уж эта русская рулетка. Ахаха, японская девушка играет в русскую рулетку с итальянским мафиози. Это настолько глобалистично, что даже забываешь, где находишься.

— В таком случае, как насчёт того, чтобы лишить тебя гражданства и выслать из страны? — Карен пора было покинуть Японию, если она заботилась о мире. — Хм? Но подожди секунду. Если у твоего противника была последняя камора, это означает, что ты была первой на бите, не так ли?

Было странно говорить о русской рулетке бейсбольными терминами, но в любом случае, чтобы последний ход достался противнику, она должна была первой приставить пистолет к своей голове… Но разве это не означало, что она проиграла в «камень-ножницы-бумага», когда они это решали?

Что случилось с её верной тактикой? Разве что они были не один на один? Если их было трое...

— Коёми, ты идиот!

Карен ударила меня. По лицу, без всякой на то причины.

Когда дело доходило до насилия, моя сестра никогда не колебалась. Она училась в додзё, ориентированном на настоящий бой, и её навыки были выше всяких похвал, но когда дело доходило до душевного спокойствия, она была совершенным профаном.

К сожалению.

— В серьёзной битве, где на кону стоит жизнь, — заявила она, — Я бы никогда не использовала ничего столь коварного, как верный способ победить в ней! Я воплощаю справедливость!

— В таком случае, для чего вообще нужен твой метод?!

Что за идиотка. Она забыла, что сказала мне буквально минуту назад.

Ну, как только мы заговорили о русской рулетке, все остальное, вероятно, было чепухой. Вся предпосылка была несостоятельной.

— Как меня зовут?! — завопила сестра.

— Э-э, разве это не слова отъявленного злодея?

К тому же невероятно забавные. Хоть Джаги и уступал своим братьям в силе, но точно не уступал в напористости.

Такой контраст с Радитцем.

— Кажется, я понял, — сказал я. — Этот твой верный способ должен заключаться в невероятном кинетическом зрении, например, видеть, как двигаются пальцы твоего противника и реагировать в мгновение ока.

Как бы невероятно это ни звучало, очевидно, некоторые люди способны на такие экстраординарные способности. Я слышал это от Ханекавы, так что, вероятно, это правда.

Ха, а что если сразу после того, как Шинобу выпьет моей крови, я тоже способен на такое?

— Цк-цк-цк. Что же это за верный способ? Если тебе выколют глаза, это будет бесполезно.

— Зачем тебе играть в камень-ножницы-бумагу после того, как тебе выкололи глаза? Кто бы захотел играть в таких суровых условиях?

— Настоящий мастер боевых искусств готов ко всем непредвиденным обстоятельствам. Я стремлюсь быть как можно более всенаправленной.

— Ну, я не мастер боевых искусств, не говоря уже о том, чтобы стремиться быть всенаправленным. В любом случае, что это за беспринципное мастерство? И если бы они выкололи тебе глаза, как бы ты узнала, выиграла ты или проиграла?

Твой оппонент может просто солгать. Если это тот же человек, который лишил тебя глаз, вряд ли он постесняется лжи.

— Самое главное — то, чего не увидишь глазами, Коёми.

— Не говори как Маленький принц, чтобы оправдывать свои выдумки. — кстати об этом, я всегда думал, что они должны добавить сноску к этой знаменитой строчке: «однако не всё, невидимое глазу, существенно». — Если тебе выкололи глаза, я думаю, они пришли с ножницами.

— Хо! Серьёзно, хотя, верный способ, который я придумала, работает, даже если твой оппонент пытается лгать. Хе-хе, за это я должна получить Нобелевскую премию!

— В самом деле? Потому что я не могу

придумать ничего глупее, чем верить, что каждая умная идея заслуживает Нобелевской премии.

— Хех, чирикай сколько хочешь, маленькая пташка, но после того, как ты услышишь мой метод, ты никогда больше не скажешь «Камень, ножницы, бумага, я победил!», как младшеклассник.

Соединив все три жеста в одном — средний и указательный пальцы вытянуты, чтобы сделать ножницы, большой палец поднят, чтобы сделать бумагу, а последние два пальца сжаты в камень…

— Ах, когда я был ребёнком, мы называли это «пистолетом».…

Но можешь забыть о том, чтобы я когда-либо это повторил. Я почти уверен, что ни один старшеклассник никогда этого не делал. А может и не один среднеклассник?

— Пистолет? А, точно. Похоже на пистолет. Ха. Но мой метод работает даже против людей, которые таким образом заявляют о своей победе… Давайте посмотрим, если не Нобелевскую премию, то я заслуживаю как минимум Пулитцеровскую премию...

— ……

Неужели она даже не знает, За что дают Пулитцеровскую премию? Неужели она так отстала без моего присмотра? Моя сестра, которая должна была быть умной, в какой-то момент превратилась в полную тупицу, что меня немного удручало...

Чувствовали ли мои сёстры то же самое, когда я превратился в бездельника после окончания средней школы?

Поговорим о грустном. Это заставило меня захотеть быть проще с ними.

— Ладно, ладно, положись на меня, — сказал я. — Твой милый старший брат Коёми готов тебя выслушать, Карен-тян.

Я поднял руки вверх. Не в знак торжества, а в знак капитуляции.

Пока я не позволю ей рассказать мне о своём методе, наш разговор будет стоять на месте, в отличие от наших ног. Это было похоже на какой-то флаг, который нужно было активировать, чтобы продолжить игру. Как вопрос «ДА/НЕТ», который продолжает появляться, пока вы, наконец, не выберете «ДА».

Я не был уверен, нужно ли мне проходить эту сюжетную линию, чтобы победить в игре, и всё же...

— Хорошо! Раз ты настаиваешь, Коёми, я научу тебя. И на практике тоже. Ах, но тебе, вероятно, нужна какая-то мотивация. Мы должны заключить пари.

— Нет, спасибо, это звучит слишком хлопотно.

— Да ладно тебе, иначе ты можешь попытаться быть злым неудачником и сказать, что проиграл нарочно или что-то в этом роде.

— Преднамеренное поражение в «камень-ножницы-бумагу» было бы столь же впечатляющим, как и верный способ выиграть…

Какой же занозой в заднице может быть моя сестра. Разве она не могла просто выскочить на улицу без всякой причины и попасть под машину?

— Хорошо, Коёми, как насчёт чего-нибудь физического? Вызов. Тот, кто проиграет, должен пронести победителя на своей спине.

— На спине...

— Да, до самого места, куда мы направляемся.

— ……

Чёрт, почему бы и нет? Я был почти уверен, что нет надёжного способа выиграть в «камень-ножницы-бумагу», и если я выиграю, она будет нести меня на спине. Это было бы достойным наказанием за всю её глупость.

Что ты такое говоришь? Если нет верного способа выиграть, значит я с тем же успехом могу проиграть?

В таком случае.

Всё, что мне нужно будет сделать, — это не выполнить свою часть сделки (ухмылка).

Увы, в отличие от маленького детского мира средней школы, любой контракт, не оформленный на бумаге, вообще не был контрактом во взрослом мире старшеклассников.

Какой парень в здравом уме будет расхаживать по своему району со своей более высокой (и, возможно, также более тяжёлой) сестрой на спине?

— Тогда ладно, — сказал я. — Я согласен на твои условия.

— Хм? Ты очень быстро согласился.

— Нет, я ничего не замышляю. Доверься своему старшему брату. Он из тех людей, которые никогда не отступают от своего слова, да?

— Совершенно верно. Я очень горжусь тобой, — кивнула Карен и сверкнула приятной улыбкой.

Обещания, данные моей умной младшей сестре Цукихи были другим делом, но, я к настоящему времени уже нарушил тысячи из них, что дал Карен, так что вы так же хорошо, как и я, догадываетесь, откуда взялось её доверие.

Я начал беспокоиться, не была ли она по настоящему глупа.

— Хорошо, — сказал я. — Камень…

— Ах, подожди, подожди, подожди, — прервала меня Карен на полуслове. — Если что, матч уже идёт прямо в этот момент. Я должна была это сказать. Это первый этап моего метода.

— Первый этап… Звучит довольно раздуто для простой игры в камень-ножницы-бумагу. Сколько их всего?

— Два.

— Фи-и-игня-я-я!

Всего два.

И стоило их называть «этапами»? Можно было назвать «шагами».

— Это для того, — спросил я, — чтобы контролировать поле? Какая-то духовная штука вроде фэншуй? Не то чтобы я разбирался в фэншуй… Это ведь значит «ветер» и «вода»? В любом случае, неважно. Хватит слов.

— Ладно, давай сделаем это, — Карен отвела одну руку. — Камень…

Затем она закричала.

— Ножницы!

И выбросила руку, сжатую в камень.

— ……

Очевидно, я не сделал свой ход. Скорее, у меня вообще не было шанса.

Карен стояла, держа сжатую в кулак руку напротив пустоты.

— Хе-хе-хе. Ты понимаешь, Коёми? Понимаешь? Я говорю «камень», а затем бросаю руку на «ножницах» Таким образом, поскольку твой противник всё ещё ждёт «бумагу», ты заставляете его опоздать со своим ходом! Совершенная техника, которая использует название игры, чтобы заставить твоего противника пропустить ход! Другими словами! Независимо от того, сыграет ли он камнем, ножницами или бумагой, так как он сыграет с опозданием, я автоматически выигрываю! Вот так! Я готова принять свою награду и прокатиться на твоей спине!

После чего я ударил свою сестру по лицу. Как тебе такой камень?

Это был не любовный удар, а демонический железный кулак.

У моей сестры была железная защита, но так как она была очень занята своим выпендрёжем, удар получился неплохим. Она сама говорила, что люди наиболее уязвимы, когда они уверены в победе, и теперь я понимаю, что это было не просто глупое клише.

— Чушь собачья, — выругался я. — Кто вообще признает такую победу? Если ты провернёшь это с итальянской мафией, они пристрелят тебя на месте.

— Грх, но это показалось мне довольно хорошей идеей, когда я только что это придумала.

— Ты только что это придумала!

Ну, я так и думал. Но уверенность, с которой она высказала идею, которая только что пришла ей в голову... Пусть это даже будет моя сестра, я должен отдать должное любому, кто способен на такой наглый блеф.

Тем не менее, она слишком плохо всё продумала. Это было слишком упрощённо.

Неужели она не видит, что я разозлился?

— Карен, ты дисквалифицирована за нарушение правил. Поездки на спине будет недостаточно, чтобы расплатиться за это. В наказание ты должна нести меня на своих плечах.

— Ах. Наверное, — Карен с готовностью приняла моё более суровое наказание.

Я называл её спартанкой, но на самом деле она была откровенной мазохисткой. Я часто задавался вопросом, не приставала ли она ко мне всякий раз, когда у неё была такая возможность, лишь потому, что хотела быть наказанной.

— Хорошо, Коёми. Садись мне на плечи.

Она присела на корточки по-настоящему, и я начал думать, что, возможно, это меня здесь наказывают. Неужели я собираюсь путешествовать по своему району, по своей территории на плечах своей сестры?

Мне не нужно было идти в полицию, они сами придут за мной. И что я им скажу?

— Хммм, знаешь...Может быть, нам стоит просто забыть об этом, Карен. Из-за всех этих занятий я в последнее время немного прибавил в весе.

— Сколько ты весишь?

— Около...56 килограммов.

— Это пустяки. Все, что весит менее 180 кило, для меня легко, как пёрышко.

— Ты живёшь на Луне или как?

180 килограммов. Даже на Луне, где это было бы равносильно 30 килограммам, это всё ещё весьма ощутимая тяжесть для многих людей.

— Н-Ну, Карен, даже так. На спине — это одно, но твой хвост будет мешать нести меня на плечах. Он воткнётся мне прямо в живот, так что мне придётся откинуться назад, и я могу упасть. И если ты распустишь его, твои волосы могут обернуться вокруг моих ног, и это может быть довольно болезненно.

— Хм? Ах, мой хвостик. Может быть, ты и прав.

— Ты так не думаешь?

— Да, в твоих словах есть смысл. Как всегда, мой старший брат знает лучше.

Она тут же встала, как будто сдалась. Возможно, попытки убедить её не были пустой тратой времени, но я также лучше кого-либо знал, что Карен не из тех девушек, которые станут слушать других, если ей в голову пришла идея.

Как только она встала с корточек, она полезла в карман своей кофты и вытащила ключ от нашего дома.

Ключ? Зачем ей вытаскивать его сейчас?

— Хм? Коёми, ты когда-нибудь пользовалась зубьями ключа, чтобы разрезать упаковочную ленту и бирки для одежды?

— Э-э, да, я думаю, что приходилось.

Когда вокруг не было никаких ножниц, но я что-то не наблюдаю никакой упаковочной ленты, которую надо было бы разрезать... Подожди секунду, ножницы?

Ножницы, как ...

— Хоп, — было уже слишком поздно.

Держа ключ в руке, Карен завела руку за спину, прижала зубья к основанию своего конского хвоста и принялась дёргать ими взад и вперёд, как пилой, чтобы распилить волосы.

Причём так жизнерадостно, словно чистила банан..

В отличие от её жизнерадостной атмосферы, шум был отвратительным и скрежещущим.

— .........нкк!

— Та-дам. Ах, а вот и мусорный бак. Ух ты, мне легче, — заметила она в промежутках между своим мурлыканьем, наполовину шагая, наполовину подпрыгивая к мусорному ведру, в которое она бросила свой отрезанный и свёрнутый конский хвост.

Как ни в чем не бывало, она вернула ключ в карман.

— Хорошо, — сказала она мне, — Теперь ты можешь сесть мне на плечи!

— Это было круто!

Она была хладнокровной оторвой… и полной идиоткой! Моя сестра действительно была дурой! Она вообще не умеет сдаваться!

Она отказалась от своей фирменной причёски ещё с начальной школы только для того, чтобы понести меня на плечах — другими словами, только потому, что она обманула в «камень-ножницы-бумаге». Или, выражаясь ещё более резко, только потому, что она проиграла в «камень-ножницы-бумага»!

— Т-Ты! Ты, ты, ты! Твои волосы выглядят такими… неровными!

— Хм? Ах, какая разница. Завтра я просто заскочу в свою парикмахерскую. Ну, если подумать, она может быть закрыта на время празднования Обона.

— Если они увидят, что их клиентка сделала со своими волосами, они могут закрыться навсегда!

Голова Карен была похожа на голову отставного борца сумо…

Не думаю, что когда-либо в жизни я был так удивлён. Даже когда меня превратили в вампира.

— У тебя этот хвост с начальной школы! Я думал, это твоя фишка?!

— Я не знаю, за ним так трудно ухаживать. Он мешал мне всякий раз, когда я пыталась заснуть, и я всегда была лохматой, когда просыпалась. Честно говоря, мне это надоело.

— Но ты же всё равно носила его?!

Она действительно была мазохисткой! С начальной школы! Настоящей мазохисткой насквозь!

— И все же, не выбрасывай свои волосы в мусорное ведро! Подумай о человеке, который будет вывозить мусор! Он подумает что-то страшное! «Волосы женщины — это её жизнь», разве ты не слышала?!

— Хм? Нет.

— Ты тупица!

Какая непостижимая глупость! Может она из тех идиотов, который на новогодних открытках пишет «Желаю перенести все невзгоды и лишения», а потом рассылает их?!

Может быть, она из тех идиоток, которых парни приглашают в кино (на свидание, конечно), а они приводят с собой всех своих друзей?!

— Волосы женщины — это её жизнь? Хм, это хорошая поговорка. Но слова не могут полностью соответствовать жизни. Я осмелюсь выбросить свои волосы хоть в канаву. Я стараюсь сиять, как прекрасный драгоценный камень, даже в сточной канаве, как говорит мне мой учитель.

Я так и знал, мне нужно было нанести визит в это додзё! Нам нужно кое-что обсудить! Превращение моей младшей сестры в какое-то человекоподобное оружие… Это место случайно не «Шокером» зовётся?

— Эх, пути назад нет… Что теперь? Интересно, что скажет Цукихи.

— Да, ей это может не понравиться, — пробормотала Карен, (наконец) выглядя обеспокоенной. Мнение Цукихи было очень важно для неё. — Ух, я не могу поверить, что ты заставил меня сделать это.

— Не надо только меня во всём винить! Она же убьёт меня!

Как бы то ни было, волосы Карен не собирались отрастать обратно, как бы мы их не обсуждали (или точнее, как бы мне ни хотелось перестать их обсуждать).

— Ладно, Коёми, пора садиться мне на плечи. Покатушки, покатушки ♪

— Почему ты такая весёлая… Необходимость носить кого-то на плечах возбуждает тебя? Ты чёртова мазохистка. Единственный, кого здесь наказывают, — это я. Ух, ладно, давай попробую... — сдавшись, я начал забираться на плечи Карен, оседлав её шею и обхватив бедра по обе стороны от печальных обрезков, которыми теперь были её волосы.

— Хм? Подожди, ты собираешься сидеть?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, разве люди обычно не ложатся боком?

— Только в броске дзюдо!

Она будет выглядеть как бандит, похищающий меня. Традиционный способ хоть и ненамного, но лучше.

Пока мы продолжали шутить, я оседлал плечи сестры.

Оседлал.

……

Ох… такое чувство завоевания.

Словно в самом деле оседлал дикую лошадь.

Благодаря своему росту и мастерству в боевых искусствах, моя сестра всегда находилась со мной в такой динамике, что никогда не было ясно, кто из нас одержал верх. В данный момент, однако, было трудно не чувствовать, на вершине именно я.

Меня охватило странное чувство превосходства.

Однако момент был мимолётным.

— Окей, я поднимаюсь!

С этими словами Карен поднялась с моим 56-килограммовым телом на плечах так легко, как будто она вообще ничего не несла.

— С-стой, стой, стой! Мне страшно, чертовски страшно! Мои глаза сейчас находятся на такой высоте, что я боюсь смотреть вниз! Опусти меня! Опусти меня! Опусти меня прямо сейчас!

Мой уровень глаз был примерно равен росту Карен, минус высоту её головы, плюс мой рост сидя. Черт возьми, даже не занимаясь математикой, это было явно выше двух метров! Вау, неужели некоторые американские баскетболисты видят мир таким постоянно?

Моё смущение от того, что меня носила на плечах сестра, исчезло. Оно было переписано, словно идеология проигравшей стороны в войне.

Все, что осталось, — это абсолютный ужас высоты.

— Прости, пожалуйста, отпусти меня, Карен-сан! Карен-сама!

Забыв о чувстве превосходства, сейчас я чувствовал себя неудачником. Я действительно готов пресмыкаться перед ней, если она меня опустит. Я бы мог даже пасть перед ней ниц, если бы это было то, чего она пожелала.

— Хммм… — не обращая внимания на мои паршивые вопли, Карен-сама пошла быстрым шагом. Однако со временем она остановилась и наклонила голову. — Коёми, ты не возражаешь?

— В чём дело?

— Твоя промежность упирается в мой затылок, это мерзко.

— ……

Да, я знал, что в нашем возрасте нам не следует так поступать. Это было очень странно.

— Эй, у меня есть идея, — предложила Карен. — Поскольку я отрезала свой хвост, будет справедливо, если и ты отрежешь свои причиндалы.

— Это ужасно!

Всё это было так страшно! И высота, и её вдохновение! Она заслужила премию Брэма Стокера!

Кроме того, она добровольно решила отрезать свой хвост, так что в каком месте это было бы справедливо? Не говори так, будто здесь есть моя ответственность!

— Твои волосы могут отрасти снова, но если я отрежу свою штуку, для меня всё кончено! Во всех смыслах.

Может быть, когда я был вампиром! Нет, даже тогда!

Боль всё ещё была болью! Даже думать об этом больно!

— Понимаю. В любом случае, Коёми, я могу справиться с твоим весом, но не надо так раскачиваться, иначе мы потеряем равновесие.

— Тебе легко говорить. Я — это не ты. Как, чёрт возьми, я должен балансировать, застряв здесь, как жираф?

У жирафов есть удивительные мышцы шеи, вы знаете? Если кто-либо когда-либо предполагал, что Лох-Несское чудовище на самом деле может быть жирафом, то я двумя руками поддержал бы эту теорию.

— Хорошо, — согласилась Карен. — Это, вероятно, будет немного напрягать, но прислонитесь верхней частью тела к моей шее и голове и перемести центр тяжести вперёд. А потом засунь свои болтающиеся ноги мне под мышки. Таким образом, я смогу удержать тебя на месте, как скоба безопасности на американских горках.

— Вот так?

— Ка-чин, — добавила Карен звуковой эффект. Мгновенно не только мой торс или ноги, но и всё моё тело оказалось полностью зафиксировано. Это было похоже скорее не на скобу безопасности, а на приём дзюдо.

Из тех приёмов, когда вас побеждают, отогнув буквально один большой палец.

Или подождите… Это было айкидо, не так ли?

В любом случае, мне ещё предстояло увидеть, как Карен выполнит хотя бы одно нормальное, простое движение карате.

Что случилось с её «Шокер» додзё?

— Ну вот, всё в порядке, — сказала она.

— Э-э, я не уверен, что это так. Тебе не кажется, что так ещё хуже? Всё совсем не в порядке. Я даже кончиками пальцев пошевелить не могу. Мои ноги словно в иголках. Карен-сама, вы уверены, что не перекрыли мне кровообращение?

— Ну, для меня так определённо лучше. Раньше твои икры тёрлись прямо о кончики моей груди, и это было отвратительно… Раньше твоя промежность упиралась мне в голову, а теперь ты весь у меня под подмышками. Кто знал, что носить кого-то на плечах так странно?

— Хмм… Обычно это парни носят девушек.

И это не должно быть странно, скорее весело и беспечно.

— Ладно, Коёми, пошли. И-хи.

С этими словами ноги Карен, которые до этого стояли неподвижно, снова начали двигаться. Может быть, тот конский хвост, который она отрезала, весил столько же, сколько и я, потому что её темп даже не замедлился.

Нет, с каждым шагом она, казалось, даже набирала обороты. Её нельзя было винить.

Учитывая наш пункт назначения в то утро летних каникул, Карен определённо нельзя было винить.

003

Просто чтобы вы знали, позвольте мне занять пару секунд вашего времени и заявить, что мы с Карен не особенно близки. Она и моя другая сестра, Цукихи, младшая из сестёр, родились с разницей в год и довольно дружны, но, боюсь, то же самое нельзя сказать о моих сёстрах по отношению ко мне.

Можно сказать, что мы не ладили. Мы враждовали.

Карен и Цукихи, со своей стороны, никогда не слушали меня, в то время как я, со своей стороны, имел дело с их инфантильностью, особенно с тем, как они играли в защитников справедливости в роли Огненных сестёр. Недавняя встреча с Кайки Дейшу не заставила их исправиться.

Боже, этот Кайки оказался таким бесполезным. В том, чтобы быть помехой и ничем больше, ни один другой взрослый не справился бы лучше.

Так что, видите ли, мы с Карен редко бывали на улице вот так, только вдвоём, почти так же редко, как и она вообще что-то делала без Цукихи.

Вот почему мы были так насторожены, когда разговаривали друг с другом.

И тот факт, что вся эта насторожённость закончилась тем, что Карен отрезала свой хвост, а я сидел у неё на плечах, доказывал, какая это всё-таки морока — быть братьями и сёстрами.

Это абсолютно не было похоже на мангу или аниме. Такого рода влечение к своей младшей сестре так же реально, как, например, единорог. Впрочем, говорят, что инцест был когда-то популярен в высшем обществе, и это многое объясняет. Мы, семья Арараги, определённо принадлежим к среднему классу.

Так почему же сегодня, в понедельник, четырнадцатого августа? Почему мы с Карен проводили время вместе в этот день?

Расслабьтесь, есть совершенно веская причина, которая не заключается в том, чтобы внезапно выиграть в лотерею и вступить в высшее общество. Уважительная причина, которую, полагаю, мне лучше всё-таки озвучить, чтобы не появилось никаких странных слухов о том, что Арараги Коёми так хорошо ладит со своей младшей сестрой.

Вернёмся немного в прошлое..

Раннее утро.

— Коёми? Ты хочешь, чтобы я что-нибудь для тебя сделала?

Я забыл упомянуть, но я старшеклассник. Другими словами, я готовлюсь к вступительным экзаменам, так что мои летние каникулы не подразумевают никакого отдыха. Просто лето.

Для всех остальных середина августа — сезон отпусков на время Обона, но, к сожалению, из-за грядущих экзаменов, это тоже прошло мимо меня. Да и в конце концов, наша семья не уделяет особого внимания старым национальным обычаям.

Ошино пришёл бы в ярость, если бы узнал.

Ханекава, вероятно, тоже, но опять же, в её случае, она бы отругала меня так же сильно, если бы я использовал каникулы как предлог, чтобы не учиться.

Впрочем, если меня отругает сама Ханекава, то это лишь придаст мне сил, так что она может не сдерживаться. Я бы даже хотел, чтобы она разозлилась, чтобы от злости у неё тряслись плечи, а следовательно, и грудь.

В общем.

Я снова проснулся рано и занимался обыденной утренней учёбой перед завтраком, когда Карен внезапно (и без стука) распахнула дверь и ворвалась в мою комнату.

Моя сестра.

Арараги Карен.

Вечно одетая в спортивную форму ученица средней школы.

— Ничего… — ответил я.

Кстати, «распахнула дверь» не в полной мере отражает реальность того, как это выглядело. Если бы мы были в детективном романе и зависели от повествовательных приёмов, то критикам было бы в чём меня обвинить. Так что, по правде говоря, это было похоже скорее на то, как следователи врываются в укрытие преступника в каком-нибудь полицейском сериале. Она не просто распахнула дверь, она выбила её ударом ноги.

Это было стандартное взаимодействие Карен с дверями.

В её культурной среде они всегда открывались ногами, будь то раздвижная японская или распашная западная.

Хотя нет… Будь это частью её культурной среды, то и мы с Цукихи, поскольку выросли с ней в одной среде, вели бы себя так же, так что этот пункт вычеркните.

— Что? Должно же что-то быть, — пожаловалась Карен, подходя к моему столу (я даже не потрудился обернуться) и бросилась на меня.

Когда я говорю, что она бросилась на меня, я вовсе не использую фигуру речи вроде «ноги налились свинцом», или «глаза на лоб вылезли», или «пройди сквозь огонь и воду». Я описываю всё буквально. Она подошла ко мне сзади и обвила руками мою шею, как шарфом. Она приклеилась к моей спине без тени сомнения. Именно в этом смысле она набросилась на меня.

Щёлк.

Карандаш № 2 в моей правой руке сломался пополам. Мой специальный письменный инструмент, пятиугольной формы, чтобы принести удачу на экзамене. Какое дурное предзнаменование.

Я повторюсь (как бы мне не было неприятно это говорить, учитывая стыд и унижение), но моя сестра, Арараги Карен, значительно выше, чем средняя третьеклассница средней школы, и, что ещё хуже, она продолжает расти. Сегодня она выше, чем вчера, а завтра она станет выше, чем сегодня, её рост продолжает увеличиваться.

Конечно, она могла быть ростом сколь угодно сантиметров. Это само по себе не было проблемой — проблема здесь заключалась в прискорбном факте, что она была значительно выше меня.

Люди определённого роста не могут не пугать остальных, хотят они этого или нет. Кроме того, Карен занималась боевыми искусствами. У неё был чёрный пояс, второй дан.

Другими словами, установив такое программное обеспечение, как карате, на оборудование, которым она была благословлена, то есть на своё тело, она получила в своё пользование такой боевой потенциал, что может легко справиться с некоторыми дикими животными.

Честное слово, я был свидетелем того, как она пробила кулаком оштукатуренную стену, как будто это было тофу. После этого её рука застряла, и, чтобы высвободиться, она разрушила большую часть стены.

Это было безумие, как бонусный раунд в старых файтингах.

В любом случае, если вам интересно, в чём дело, я просто подумал, что вы должны знать, что за сестра-медведица набросилась на меня. Можете себе представить мой ужас? Я не думаю, что у вас получится, но я всё равно хотел выразить это словами.

— Ну же, Коёми, я хочу помочь. Хочешь верь, хочешь нет, но на твою сестру можно положиться. Я твоя верная младшая сестра, понимаешь? Твоя преданная младшая сестрёнка! Всё, что ты хочешь, только скажи, и я это сделаю. Я к твоим услугам, окей?

— Ничего. Абсолютно ничего. Что, чёрт возьми, я могу хотеть от своей сестры в такую рань? Мне ничего не нужно, и ты ничего не можешь сделать. За пятнадцать лет, прошедших с момента твоего рождения, ты не оказала мне никакой помощи, женщина.

Во всяком случае, она могла бы оставить меня в покое. В данный момент я был занят запоминанием словарного запаса. С этим недвусмысленным посылом я убрал её руки со своей шеи.

Если бы у неё было желание, то есть, если бы она на мгновение потеряла самообладание и крепче сжала свои руки, вскоре моя голова склонилась бы набок, и я сейчас имею в виду не чувство замешательства, а поспешное прощание с этим земным миром. Я не хотел, чтобы она висела на мне дольше, чем это необходимо.

Поединок против легендарного вампира. Смертельный бой с кошкой. Краб, улитка, обезьяна и змея. И пчела.

После всех этих несчастий было бы обидно, если бы Арараги Коёми, закалённый в боях ветеран, был задушен собственной младшей сестрой.

Кроме того, висящая на шее сестра не входит в список моих любимых состояний.

Я просто испугался.

— Разве ты не видишь, что я пытаюсь сосредоточиться на учёбе? У меня нет времени возиться с низшими формами жизни, ты, амёба. Если тебе скучно, почему бы тебе не пойти на пробежку? Можешь даже не возвращаться...…

Предположив, что вся эта чепуха была просто её способом убить время, вероятно, потому, что её расписание не совпадало с расписанием Цукихи, я, наконец, повернулся, чтобы прогнать Карен, и потерял дар речи от того, что увидел.

У меня не было слов. Я резко почувствовал себя представителем рода человеческого в те далёкие времена, когда люди ещё не изобрели речь. Это ударило меня, как тонна кирпичей. Я никогда бы не подумал, что отсутствие средств для описания чего-то настолько простого может вызвать такой сильный стресс для психики организма.

Но если я должен ...

Если я должен, ради чести всего отряда приматов, как-то выразить словами это жуткое зрелище ...

— Послушай...

Арараги Карен, моя сестра, была в юбке.

……

«Ну и что?», — могли бы возразить.

Чтобы передать хотя бы пятую часть моего шока, я мог бы выделить это курсивом, например: «Моя сестра была в юбке».

Но я забыл даже это. Я не был способен даже на курсив.

Как я уже говорил, Карен всегда носила спортивную форму. Перефразирую. Она больше ничего не носила. Спортивная форма была для неё словно священным одеянием. И всё же она сняла её и надела юбку.

Её и без того длинные ноги казались ещё длиннее.

Похожее явление наблюдалось не только в нижней части её тела, но и выше талии.

На ней не было ни кофты, ни ветровки. Не было даже футболки.

Вместо этого она была одета в совершенно неспортивную водолазку без рукавов, а на её шее был повязан платок.

Такие длинные руки! Такая тонкая шея!

И, и…

Кто была эта красотка?!

Наполеон I якобы сказал: «Одежда красит человека». Если так, то Арараги Карен, стоящая передо мной в этой комнате, в этом доме, была и одновременно с этим больше не была Арараги Карен.

Хорошо.

В конце концов, она была ученицей средней школы.

Для неё не было чем-то совершенно неслыханным носить школьные юбку и блузку (что касается вероятности этого события, то представьте, что вы смотрите на небо и случайно замечаете россыпь падающих звёзд, вот где-то около того), но это была просто её форма.

Если принять этот факт во внимание, то всё было понятно. Она нарушала правила, но у неё должны были быть свои причины, и я мог проявить великодушие и не обращать на это внимания.

Тем не менее, её нынешний наряд выглядел открытым до такой степени, что это было немыслимо для школьной одежды.

Это было против самих законов природы.

Она способна… носить что-то, кроме спортивной формы?!

Она была словно Кирилл в Зенитской броне!

Я с трудом сглотнул. Это вывело летнюю жару на новый уровень.

Вероятно, это была одежда Цукихи. Её наряд был похож на то, что можно увидеть на страницах модного журнала, стильный и сбалансированный. Цукихи, со своей стороны, так сильно увлекалась традиционной японской одеждой, что вступила в школьный клуб чайной церемонии лишь для того, чтобы носить кимоно, но она не была такой фанатичкой, как Карен (другими словами, не придавала большого значения тому, как она одевалась), и у неё было полным-полно самой обычной одежды.

Тем не менее, Карен и Цукихи обладали очень разными типами телосложения.

Водолазка подчеркивала контуры Карен так же четко, как облегающая футболка, в то время как мятая юбка, вероятно, изначально не предназначенная для высокой девушки, превратилась в экстремальную мини-юбку.

На ней не было ни чулок, ни даже носков, и её длинных голых ног, торчащих из подола юбки, было достаточно, чтобы наполнить меня ужасом.

Террор.

Мне вспомнилось множество травмирующих инцидентов прошлого. Это, и то, и…

Эй, всё это произошло за последние несколько месяцев!

Серьёзно, сколько раз я сталкивался со смертью за это время?!

Но забудем о моей травме… Сейчас мы говорим о Карен.

— Карен… Если над тобой издеваются, ты должна была сказать мне! Почему ты не пришла ко мне раньше, пока всё не зашло так далеко?!

— Нет, надо мной никто не издевается, — возразила Карен после того, как я в гневе вскочил со своего вращающегося стула, схватил и потряс её за плечи, что она с усталым видом позволила мне сделать. — Если кто-то и издевается надо мной, честно говоря, так это ты.

— Угх.

— Сейчас я могу посмеяться над этим, но в начальной школе некоторые из бессердечных вещей, которые ты мне говорил, наводили меня на мысли о самоубийстве.

— Ургх.

Это уже не шутки.

Почему она призналась мне в этом сейчас? Неужели я действительно сказал что-то подобное?

— Именно это и вдохновило меня стать защитницей справедливости, так что, как видишь, моя ненависть ко злу на самом деле происходит от тебя.

— Быть не может! — это слишком большая ответственность, и не надо возлагать её на меня... — Н-Но, Карен, ты бы ни за что так не оделась, если бы тебе никто не угрожал! Ах ты, бедняжка… Значит кто-то заставил тебя надеть эти тряпки вместо твоего обычного спортивного костюма и разместил фотографии на секретном студенческом форуме твоей школы…

Всё потемнело, и я обхватил голову руками.

Невероятно. Я даже не замечал, что моя сестра имеет дело с такими ужасными вещами, и готовился к своим жалким экзаменам. Погружённый в проценты и культ академических заслуг, я потерял из виду то, что важнее всего…

Угрызения совести накатывали на меня подобно прибрежным волнам. Если я не возьму себя в руки, то могу впасть в ярость. Единственное, что удерживало меня в здравом уме, — это мой гнев.

Злость на самого себя, а заодно и на весь мир.

— Не волнуйся, Карен! Я как-нибудь всё исправлю! Я твой брат, предоставь это мне! Просто скажи мне адрес и номер телефона того, кто издевался над тобой, и имя классного руководителя, который закрыл на это глаза! Я заставлю их заплатить за то, что они сделали!

— Иногда ты горячее огня, нии-тян.

«Я аж влюбилась в тебя», — добавила Карен с улыбкой.

Очень нежной улыбкой.

Хмм. Судя по её реакции, я был на неверном пути.

Но если её не запугивали, то как это можно объяснить? Разве Шерлок Холмс не говорил, что, когда вы исключаете логически несостоятельные вероятности, всё, что остаётся, каким бы невероятным это ни было, должно быть правдой?

Если только не было какой-то вероятности, которую я упустил из виду?

Хммм. Формулировка г-на Холмса насчёт устранения ложных версий была довольно расплывчатой.

— Ах, я понял! Косплей!

— С каких это пор девушка, надевшая юбку, считается косплеершей? — возразила Карен. — Знаешь, даже мне иногда бывает обидно. Именно такие вещи и заставляли меня думать о смерти в начальной школе.

— Правда? Значит, когда-то ты была довольно обидчивой, — заметил я, как будто это не имело ко мне никакого отношения. Я не выказывал ни капли раскаяния, к собственному удивлению. — Ну, если над тобой не издеваются и это не косплей, то какого чёрта происходит?

— Ну, эм, я выгляжу мило?

С хриплым стоном Карен приняла соблазнительную позу всеми мускулами своего тела.

Это было совершенно не сексуально. Но для боевых искусств это была превосходная стойка. Думаю, это неудивительно, так как она вращала бёдрами, стоя прямо.

— Я ... я даже не знаю насчёт милой... — заикаясь, пробормотал я.

— Милая же?! — угрожающе воскликнула Карен, оставаясь в боевой стойке.

На самом деле это была довольно напряжённая поза, и поддерживать равновесие было нелегко, но она в самом деле была очень атлетичной.

Кстати, хотя я бы предпочёл не разглашать факт, который затрагивает моё достоинство как старшего брата, моя сестра действительно ужасна, когда пытается по-настоящему меня запугать. Легенды гласят, что однажды она даже победила льва на экскурсии в зоопарке.

Отвернувшись настолько небрежно, насколько это вообще было возможно, я произнёс:

— М-Мило, да.

Н-нет, я ничуть не подлизывался к своей младшей сестре из-за некой молчаливой угрозы! Я хотел сказать, что это меня «(ошело)мило»!

Я просто оговорился, как Хачикудзи!

Простите, язык прикусил!

— ……

Карен продолжала запугивать меня в той же позе. Она всерьёз пугала меня.

Боль от того, как она отколошматила меня на днях во время инцидента с пчелой, была чётко отпечатана в моей памяти, слишком свежей была эта травма.

Моё тело начало неконтролируемо дрожать..

— Мило! Мило! Мииииило, — я поймал себя на том, что повторяю это слово.

Очевидно, что я снова оговорился. На самом деле я хотел сказать, что это всё меня так (ошело)мило, что аж в груди (заще)мило и окончательно (сло)мило!

Уверен, что у Хачикудзи получается оговариваться куда более элегантно, но я не Хачикудзи.

«Элегантная оговорка» — какая интересная метафора.

— ……

Мы оба замолчали. Неловкость была ощутимой. Прошло несколько секунд…

— Э-э-э!

...и, хотите верьте, хотите нет, Карен обняла меня.

Девочка средней школы, обнимающая вас, может показаться очаровательной, но существующие факты противоречили этому образу.

Этот образ фальшивый.

Возвращаясь к теме льва в зоопарке и расширяя её, я полагаю, вы видели по телевизору и в других местах клипы о диких хищниках, охотящихся в Африке, или не в Африке, верно?

Движения Карен были аналогичны.

Быстро и ловко. С первого шага она уже развивала максимальную скорость.

В дорожно-транспортных происшествиях и подобных ситуациях, когда люди находятся в непосредственной опасности, они зачастую впадают в ступор. Впрочем, даже если бы я не впал в ступор, от атак Карен было невозможно уклониться — может быть, во время весенних каникул, но точно не в эти летние каникулы, и точно не я.

Именно так, Карен обняла меня лоб в лоб так, словно осуществила захват.

Около года назад я был свидетелем того, как она таким же манёвром проломила стальную балку в школе. Правда та была уже сильно прохудившейся, и всё же ... эта сцена промелькнула у меня перед глазами.

К счастью для меня, я не разделил участи той стальной балки. Удара, однако, было достаточно, чтобы выбить из меня весь дух.

Мои рёбра, сделанные из кости, а не из стали, неприятно затрещали.

Карен, явно не заботясь о моих лёгких, обхватила руками мою спину, после чего скользнула ими вверх по моей шее и прижалась ещё ближе.

Тотальный контроль. Повсеместный и круглосуточный. Хотя нет, 24 часа я так не выдержу. Я и минуты не выдержу!

Если бы она обняла меня со всей силы, она могла бы разорвать меня пополам. Ни Шинобу на весенних каникулах, ни кошка на Золотой неделе не делали со мной таких безумных вещей.

Если это не ужас, то что же тогда?

— К-Карен?

— Спасибо! Я так счастлива слышать это от своего брата! Так счастлива! Ура! — всё ещё обнимая меня, сжимая ещё крепче, Карен издала ликующий крик.

Ещё одна порция ужаса…

Безграничный всепоглощающий кошмар.

— .........кхх!

Ситуация приобрела серьёзный оборот.

Моя сестра… была нежна.

Ну, может быть, ситуация ещё пока не стала слишком серьёзной, но смешной быть она уже перестала. Честно говоря, казалась мне странной с самого начала. Спрашивать меня, может ли она что-нибудь сделать для меня, даже если это было просто для того, чтобы скоротать время, было совсем не похоже на Карен.

«Можно я раздавлю тебя до потери сознания, чтобы скоротать время?» было бы больше похоже на неё (что было бы страшно услышать от своей младшей сестры).

— Ах, это так расслабляет, вот так обнимать своего старшего брата. Должно быть, это всё благодаря твоей терпимости. Такое чувство, словно обнимаю подушку Tempur.

— Боже, прекрати, ты меня пугаешь. Жуть какая, отпусти меня. Мне очень жаль, но это правда так. — я метался, но не мог освободиться. Физически я не мог сравниться с Карен, но в данном случае я даже не был уверен, что дело в силе рук. Было похоже, что она удерживает меня не силой, а какой-то особой техникой. — Серьёзно, что за приколы? Что у тебя за новый образ?

Её действительно не запугивали? Получается, это было что-то вроде челленджа? В таком случае, единственный, с кем тут плохо обращаются, это я. Что я сделал, чтобы заслужить издевательства со стороны ученика средней школы?

— Эй, будь счастлив, — приказала Карен. — Твоя милая младшая сестрёнка любезно флиртует с тобой.

— Моя милая сестрёнка…

— Ты только что сказал, что я симпатичная. Настоящие мужчины не отказываются от своего слова.

— У меня сейчас вообще нет никаких слов!

Ладно.

Может быть, это эффект новизны, но на самом деле она выглядела не так уж плохо в юбке.

— Просто скажи мне, что ты задумала, — сказал я. — И не только свои действия. Объясни всё по порядку, начиная с того, кого ты из себя изображаешь.

— Хм? Ну, я просто подумала… Я бы хотела начать новую страницу своей жизни и представила себя младшей сестрой, которая любит своего брата и никогда

не ослушается его.

— Делай что хочешь, но я на это не куплюсь! Кроме того, ты заступаешь на территорию Камбару!

Очевидно, она не была моей младшей сестрой, но, будучи кохаем, она находилась в схожем положении.

— Камбару, — произнесла Карен и внезапно отпустила меня.

Чувство свободы напомнило мне о том, что на мне не было наручников (в отличие от ситуации, в которой я оказался в конце прошлого месяца, так что сравнение основано на жизненном опыте). Карен сделала три шага назад, чтобы между нами появилось некоторое пространство.

Как говорится, чтобы не наступить на тень своего хозяина.

Хм.

И что дальше? У Карен было странное выражение лица.

Она и так вела себя странно с самого начала, но это была прямо-таки неприкрытая странность (хотя «неприкрытая странность» — уже само по себе звучит странно).

Хоть я и был рад освободиться, она вдруг стала вести себя очень тихо. Возможно, я удивил её, внезапно упомянув незнакомое имя в шутливой форме.

— Ммм, Карен. Камбару это моя кохай, учится классом младше и не имеет никакого отношения к «Посетителю Бао»...

Я решил, что это мой шанс сменить тему, и если мне повезёт, возможно, Карен в юбке можно будет отправить на свалку истории, поэтому я попытался объяснить, кто такая Камбару, но это было легче сказать, чем сделать.

Моя кохай Камбару. Ученица второго класса старшей школы Наоэцу и бывший лидер баскетбольной команды.

С одной стороны, нет человека, более простого для понимания, с другой же стороны, сложно найти более непонятного человека. Как её вообще описать?

Это было почти то же самое, что пытаться объяснить, как ходит сороконожка. Или как если бы меня спросили, как работает влюблённость.

Если я просто поделюсь своими мыслями о ней, без прикрас, то это прозвучит так, словно я её ругаю. В таком случае пострадает её репутация, а я этого совсем не хочу.

У меня совсем никудышный словарный запас. Неудивительно, что у меня было столько проблем с тем, чтобы научиться нормально писать сочинения.

— Давай посмотрим… Камбару — это как Синкансэн серии Е5, или один из тех маглевов… или, может быть, истребитель… как «Фантом»?

Пока я бормотал, подыскивая подходящую аналогию, Карен прервала меня и удивила.

— Ну конечно, Камбару Суруга.

Ха?

Подожди, что? Я почти уверен, что ещё не назвал её полного имени.

— Карен?

С решительным видом она крикнула:

— Нии-тян! У меня к тебе просьба!

Она так резко повысила голос, что конец фразы прозвучал совсем по-детски. Однако скорость, с которой она продолжила, свела на нет эту тривиальную ошибку.

Слишком быстро для человеческих глаз, похоже на «мгновенную поступь», или даже на «Футай но Кивами».

Мгновенно опустившись на колени, она выставила ладони под углом в сорок пять градусов, вровень с ковровым покрытием, наклонила свой удивительно гибкий торс вперёд таким образом, словно это было его единственным предназначением, а затем нанесла удар своим лбом, одной из самых твёрдых частей человеческого тела, как будто бунтовала против самой Земли.

Проще говоря, она распласталась в нижайшем поклоне.

Да даже если не говорить проще, это был свершившийся факт.

— Я умоляю тебя, пожалуйста, представь свою никчёмную сестрёнку Камбару-сенсею!

— ………

А, точно.

Так вот что это было.

Подозрительное, совершенно нехарактерное для Карен поведение, настолько подозрительное, что я мог бы позвонить в полицию, больницу или, возможно, даже в тюремную больницу, если бы она не была моей семьёй, наконец-то обрело смысл.

Камбару Суруга — как я уже сказал, она была бывшим лидером баскетбольной команды, но этот профиль был слишком банальным, чтобы по-настоящему описать её. Она была феноменом, превосходящим обычные явления, самой большой звездой в истории нашей школы.

Камбару была настолько талантлива, что вела слабую баскетбольную команду нашей совсем не спортивной школы вплоть до национального финала. Да и вообще, много ли девушек способны сделать слэм-данк?

Ей пришлось покинуть команду в середине второго курса по определённым причинам, но она никогда не переставала быть звездой. Даже сейчас она была довольно популярна, особенно среди младших учеников.

Немало её поклонников были фанатиками.

Я даже не хочу вспоминать, когда именно, но как-то меня окружила толпа её поклонников, ужасно неловкий и ошеломляющий опыт. К счастью, вместе с Камбару появилась и Ханекава, чтобы помочь, и я выжил, но жизнь моя была под угрозой.

Сначала фанаты Сендзёгахары пытались убить меня, потом фанаты Камбару сделали свой ход. Мне определённо повезло. Может быть, в следующий раз фанаты фанатов Камбару попытаются убить меня.

В любом случае, я знал, что её популярность, её сила притяжения выходили за пределы Наоэцу. Получается, ученики средней школы тоже знали о ней?

Она действительно была на совсем ином уровне.

Камбару Суруга.

— Ну, если подумать, — сказал я, — Поскольку боевые искусства в наши дни являются спортом, то то, что ты знаешь об игроке национального уровня, которая является местной звездой, ничуть не странно.

Очевидно, в додзё Карен было правилом, или обычаем, или чем-то ещё, не участвовать в турнирах (скорее, даже, они не могли в них участвовать. Их стиль был настолько сосредоточен на реальных боях, что им было запрещено вступать в школьные клубы), но если бы Карен, будучи Карен, всё-таки приняла участие в соревнованиях, то вне всяких сомнений (или же наоборот — весьма сомнительным образом) смогла бы добраться до национального уровня.

Может быть, она каким-то образом чувствовала свою близость к Камбару.

И всё же, неужели моя никчёмная сестра только что сказала «сенсей»?

Я не знал об этом.

— Пожалуйста, нии-тян! Нии-сама!!

— Ты перегибаешь…

— Недогибаю!

— Хорошо сказано… но!

Вместо контраргумента я наступил Карен на голову.

Да, я из тех старших братьев, которые не прочь наступить на голову своей младшей сестры, когда она лежит ниц.

Считайте это расплатой за то, что она напугала меня чуть раньше (не то чтобы я испугался!).

— Ах, это честь, что ты наступил на меня, нии-тян, — осмелилась сказать Карен, упрямо уткнувшись лицом вниз и не сопротивляясь.

Будучи спортсменкой, она также стремилась к стойкости духа, и если у неё есть какая-либо цель, то подобная степень унижения, как и ожидалось, была для неё фактически забавой.

Да моя сестра, оказывается, профессиональная мазохистка.

— Знаешь, — сказал я ей, — Мне надоело смотреть на тебя в такой позе. Не надо вставать на колени из-за каждой мелочи, а то скоро ты и вместо «доброго утра» будешь падать ниц. Я что, похож на императора? Или я твой господин? Позволю себе заметить, что в наши дни подобные поклоны и вовсе считается формой насилия.

Это одна из форм шантажа.

Пускай я и наступил ей на голову.

— Конечно! — согласилась моя сестра. — Тогда давай я оближу твою ногу! Начиная с большого пальца ноги и в порядке убывания!

— А я говорю, что с меня хватит!

— Нркк!

Карен слегка приподняла лицо с пола, чтобы посмотреть на меня. В её глазах, казалось, тлел огонь, словно приветствуя любое препятствие, стоящее на её пути. Восхитительное выражение лица.

— Отлично! — воскликнула она. — А как насчёт моей девственности? Ты можешь забрать мою девственность!

— Не нужна мне девственность младшей сестры!

Я резко ударил её ногой по лицу.

Реальность допускает определённые ситуации, когда насилие в отношении вашей младшей сестры, всё ещё учащейся в средней школе, оправдано.

— Хак!

После такого удара никто не способен остаться в поклоне, даже Карен. Однако, так как она всё же была Карен, она смогла моментально отпрыгнуть назад прямо с колен, чтобы смягчить удар.

Она даже сделала сальто назад, так называемое «лунное сальто» (даже не знаю, было ли это для неё чем-то смущающим) в моей едва ли просторной комнате, задев потолок, но завершив замечательный манёвр.

10.00! 10.00! 10.00! 10.00! 10.00!

Какая невероятная спортсменка.

Она приземлилась на мою кровать. Пружины громко заскрипели.

Полагаю, с этого момента я уже не буду спать так комфортно, как раньше.

Зачем ей это понадобилось?

— Карен… Я знаю, что ты увлечена, и сейчас это кажется нормальным, но лет через десять, когда ты повзрослеешь физически и умственно и станешь взрослой, ты будешь съёживаться от воспоминаний о том, в каком виде ты предстала передо мной. Просто чтобы ты знала, я никогда не забуду о том, что тут произошло.

— Хм. Но ведь сейчас это сейчас, а не через десять лет. Даже чтобы наступило завтра, нужно выжить сегодня!

— Это отличный ход мыслей и всё такое…

Но стоит ли ради этого пасть ниц?

Это просто жалко. Какое завтра ждёт того, кто сегодня разбивает лоб в поклоне?

— И всё же я спрошу тебя, так, на всякий случай, — сказал я. — Ты же не вытворяешь подобный беспредел вне дома? Например, с друзьями или одноклассниками… или учителями в школе?

— Конечно, нет! Все же берут с меня пример!

— ……

Предполагаю, что это правда. В конце концов, она же была одной из Огненных Сестёр Второй средней школы Цуганоки. Кроме того, Карен была главной в этой паре, так что она, как правило, выделялась больше, чем Цукихи. Карен занимала самое опасное, самое заметное положение, будучи главной движущей силой дуэта.

— У меня есть одно важное правило, и оно заключается в том, что я кланяюсь в ноги только своему старшему брату!

— Не нужно мне таких привилегий..

Это было неприятно. Может быть, ей следовало бы разок умереть, чтобы излечиться от своей глупости. Впрочем, не исключено, что глупость рано или поздно всё равно загонит её в могилу.

Правда, отчасти из-за её популярности, я в какой-то момент подумал, что она «похожа» на Камбару. У них, конечно, были разные ситуации, поэтому существовали незначительные различия, но у них точно было много общего. Карен слышала слухи о Камбару и боготворила её, что не было немыслимо.

Не было, но…

Несмотря на то, что я уже почти привык видеть её упавшей на колени — это было почти повседневное зрелище — замена спортивного костюма на юбку, которую она обычно ненавидела (я думаю, она посчитала это подходящим нарядом для любящей сестры), случилась впервые в истории Арараги Карен.

Поскольку из-за гордости, самоуважения или чего-то ещё она обычно ненавидела просить меня, своего старшего брата, о помощи, когда ей нужно было что-то сделать, с её стороны, должно быть, потребовалось много решимости, чтобы умолять меня.

Хмм.

— Я удивлён, что Цукихи согласилась одолжить тебе свою одежду, ведь… Ведь на тебя она может сильно растянуться..

— Именно. Поэтому я взяла её одежду без спроса.

— ……

Она нарывалась. Цукихи была ещё страшнее её.

— Я знаю, ты хвалил меня и всё такое, — заметила Карен, — Но юбки мне не очень идут. Я бы даже сказала, что «не идут» не совсем подходящее слово, потому что в этой одежде у меня слишком много открытой кожи. Однако в этой мини-юбке весьма удобно совершать удары ногами.

— Ну, я не думаю, что в мини-юбках был сокрыт подобный провокационный замысел.

«А ещё тебе лучше не подниматься по лестнице», — предупредил я, на что она возразила: «Я бы никогда даже из дома не вышла в таком развратном наряде».

Учитывая, что она взяла одежду Цукихи, да ещё и не спросив разрешения, это был не самый подходящий комментарий. Но я сомневался, что Цукихи будет слишком уж зла, ведь это не относилось к её кимоно.

Полагаю, это всего лишь 2-й уровень по её шкале гнева.

— Кстати, Карен, как ты узнала, что мы с Камбару друзья?

Я ничего не мог с собой поделать, и когда настал момент отыграть шутку, я произнес её имя, но я был очень осторожен, чтобы держать факт нашей дружбы в секрете. В общем, я скрывал свой круг общения от сестёр, потому что они обязательно подняли бы шумиху. Они знали, что случилось с Ханекавой и Сенгоку, но на этом всё. Я был особенно скрытен в своих отношениях с Камбару…

— Ах да, — объяснила Карен, — Ты влез в кадр почти на всех снимках, которые прилагаются к онлайн-брошюре, рассылаемой по почте неофициальным фан-клубом «Сёстры Камбару».…

— У них нет её разрешения на публикацию этих фотографий, не так ли?!

Неофициальный фан-клуб? Сёстры Камбару?!

Ах, конечно, их мобильные телефоны! Мои родители решили, наконец, подарить обоим моим сёстрам мобильные телефоны, этим летом, в свете опрометчивых поступков, которые вытворяют «защитницы справедливости».

Это была плохая идея.

Забудьте об онлайн-рассылках, количество информации, которую Огненные Сёстры получили в свои руки, резко возросло — ситуация с пчелой на днях была тому примером, — к тому же, Карен в конечном итоге узнала обо мне и Камбару (вложения с фотографиями сами по себе, вероятно, были недостаточными).

Век информации пугает. Мир действительно катится в пекло на полном ходу.

Может быть, мне следовало поговорить с родителями и забрать телефоны у сестёр. Карен и Цукихи определенно были в большей безопасности, когда их не имели.

— Что? Коëми, разве это не довольно старомодный способ мышления? Взрослые вечно жалуются на то, что дети пользуются телефонами во время занятий, но когда они сами были детьми, разве они не пользовались другими штуками, вроде перекидывания записок и всё такое?

— Что ж, и то правда.

Меняются инструменты, но не наше поведение. Люди есть люди.

Брюзжа на то, что молодые люди мало читают и вообще очень невежественны, старшие поколения, в свою очередь, могут быть невежественны в отношении смартфонов и интернета.

Дети, которые не любят читать классическую литературу, и родители, которые не любят читать ранобе, возможно, не так уж сильно отличаются друг от друга. Более того, леди Мурасаки, возможно, была блестящей писательницей, но в современную эпоху даже книжка с картинками поставила бы её в тупик.

Бессмысленно проводить подобные вертикальные аналогии в отношении культуры.

Ладно, последняя строчка принадлежит Ханекаве, дословно.

— Когда я копнула немного глубже, — повторила Карен, — Я обнаружила, что Камбару-сенсей высоко ценит тебя! Я не знаю, какой трюк ты использовал, но она смотрит на тебя как на своего рода... наставника?

— Ну… в этом нет ничего плохого, — в этом не было ничего плохого, но то, как Карен это произнесла, звучало так странно. Я не обманывал Камбару, ничего подобного, но всё это происходило исключительно у неё в голове.

— Итак, Коëми, ты стал настоящей достопримечательностью среди девочек средней школы: «Кто этот коротышка, который командует Камбару-сенсеем, как какой-то девочкой на побегушках?»

— Ну вот, теперь на меня затаили злобу школьницы, которых я даже никогда не видел... — я не командовал ею, и если кого-то и беспокоила её преданность, так это этого парня, что стоит прямо здесь.

— Что ты, они все твои поклонницы. Ты стал центром внимания завистливых девочек из средней школы.

— Кто бы мог подумать, что во мне столько харизмы, которой я не замечаю... — это было по-своему неприятно. Существовала и такая вещь, как плохая реклама.

— Очевидно, я держала в секрете, что мы родственники, но это ведь что-то да значит, верно? Я связана с ней через тебя, это судьба. Нам было предначертано однажды встретиться. Так что, пожалуйста, не мог бы ты представить меня Камбару-сенсею?

— Судьба, значит…

— Держу пари, мы бы с ней отлично поладили, — пробормотала Карен, как будто просто говорила вслух, заложив руки за голову, насвистывая и бросая на меня украдкой взгляды.

По-видимому, это была её попытка сохранить видимость безразличия.

Какая вредительница. Тот факт, что она на самом деле была хорошим свистуном, только усугублял ситуацию.

Что ж, они с Камбару, вероятно, поладят — они оби были спортсменками и сорвиголовами.

Такие похожие...

Такие похожие, но, я не собирался знакомить свою сестру с Камбару.

Ни за что на свете. У меня были на то свои причины.

А именно, я случайно узнал о малоизвестных сексуальных наклонностях спортсменки национального уровня Камбару.

— Карен.

— В чем дело, нии-тян?

— Брось эту затею.

Шукк.

Из моего желудка вырвался неестественный звук. Это прозвучало так, словно лопату воткнули в землю.

Сестра прибегла к насилию в отношении брата, причём без малейшего колебания.

Молниеносный удар прямой ладонью прямо между рёбер.

Мне показалось, что у меня пропала печень.

— Ну-ну, Коëми. Давай все обсудим.

— ……

Подожди секунду, мне нужно восстановить свою способность говорить.

Дело даже не в боли. Я просто не мог говорить.

— Ты не готов оказать услугу своей милой сестрёнке? Ладно, у меня есть кое-какие идеи.

— Х-Хрк…

Карен говорила как обычная хулиганка. То, что у неё было, нельзя назвать «идеями». Угораздило же богов даровать способности, которые не следовало никому даровать, человеку, которому не следовало ничего даровать.

До чего же боги капризны.

И если они решили одарить её такими способностями, то могли бы для начала снабдить её какими-нибудь мозгами!

— Г-Где это видано, чтобы кто-то переходил от преклонения колен сразу к насилию… Мне нужна передышка! — я наконец-то вернул способность говорить, но при этом чувствовал, как внутри меня вибрирует диафрагма, так что мой голос прозвучал слишком напряжённо и жалобно, чтобы назвать это шуткой. — Что ты имеешь в виду?

Вторую фразу я решил добавить исключительно для того, чтобы попытаться скрыть боль в голосе, но, к сожалению, это прозвучало ещё более жалобно.

Первая мне понравилась значительно больше. Вообще я считаю очень недалёкими людей, которые любят высказывать своё возмущение по поводу того, что только ранние серии Гандама можно называть «настоящим Гандамом», или что они никогда не примут нового Наездника в маске. Впрочем, когда я смотрю на новые сезоны Pretty Cure, то понимаю, что они чувствуют

— Дать тебе передышку? И что же мне в таком случае делать, нии-тян? Как ещё ты сможешь понять мою точку зрения, если мы не обсудим это?

— Твоё представление о том, как следует обсуждать вещи, включает в себя использование кулаков.

Как однажды сказала мне Цукихи, в контексте человеческой культуры удары руками и ногами на самом деле были средством общения. Я думаю, что это применимо только тогда, когда стороны были равны. Одностороннее насилие не попадает в эту категорию.

Позвольте мне воспользоваться этим моментом и кое-что вспомнить.

Ещё в начальной школе меня учили быть аккуратным и опрятным.

Давайте попробуем это сейчас.

Цель Арараги Карен состояла в том, чтобы заставить меня представить её Камбару Суруге, или, точнее, заставить меня представить ей Камбару Суругу.

Эта цель выглядела довольно убедительно. Твёрдо, основательно.

Карен была из тех, кто ни перед чем не останавливается, чтобы достичь своей цели.

Она не сомневалась, что при достаточном количестве смелости даже один плюс один может равняться трём. Как только она начинала, никто не мог сказать ничего, что могло бы поколебать её.

Но была и другая сторона: Карен редко преследовала цели ради самой себя. В этом отношении она была на удивление бескорыстна. Хотя она никогда не колебалась, чтобы действовать ради кого-то другого, её собственная воля могла быть невероятно слабой.

Я бы даже сказал, ничтожной.

Это была одна из главных причин, по которой я считал Карен фальшивкой. Я говорил ей, что справедливость ради других — это всего лишь слабая имитация перед лицом справедливости ради себя самого. Именно поэтому…

Когда у неё была своя чёткая цель, как сейчас, она была очень настойчива, и я, со своей стороны, хотел сделать всё возможное, чтобы помочь ей достичь её.

Однако.

На этот раз я просто не мог. Я не хотел знакомить её с Камбару.

Я совершенно не хотел знакомить Камбару с Карен.

Это была моя точка зрения, цель Арараги Коёми.

Переживание случайных неудач отражается на характере человека. Я не хотел, чтобы Карен и Цукихи превратились в людей, раздавленных неудачей, — такова была моя позиция.

Между нами не было места для компромисса. Мы занимали диаметрально противоположные позиции в этом вопросе.

Это был вопрос ребром, всё или ничего, и один из нас должен был полностью уступить другому, и поскольку я не собирался этого делать, моим единственным вариантом было, чтобы это сделала Карен. Но как?

Если дело дойдёт до драки, я проиграю.

Я ни за что не смог бы победить Карен в драке.

Ну, если быть точным, при полной поддержке Шинобу я и проиграть не могу, но по человеческим правилам это, вероятно, было за пределами дозволенного.

Я думал об этом, глядя на свою тень.

Мы были в помещении, так что она была тусклой.

— Хмм…

В любом случае, эту проблему не решить ни дискуссией, ни насилием. Если бы вы спросили меня об этом так, словно этот вопрос не касается меня, я бы ответил, что никакие удары не заставят меня изменить своё мнение.

Я готов принять любое количество насилия, которое предоставит моя младшая сестра.

В конце концов, я же старший брат. Может не «нии-сама», но по крайней мере «нии-тян».

— Полагаю, всё идёт к состязанию, — произнёс я.

— Хм?

— Когда мы расходимся во мнениях, мы устраиваем состязание. Так всегда было между нами.

«Но оно не будет честным», — добавил я.

Я вернулся к своему столу и закрыл словарь. У меня не было выбора, кроме как отменить утреннюю учебную сессию. Наверстаю еë позже.

Ни одно английское словарное слово не заменит дел семейных.

— Ты выдвигаешь требования в одностороннем порядке, Карен. С точки зрения игр, это не матч между равными игроками. Ты играешь против казино.

— Ах…

Мерцание.

Тон её голоса изменился. Она, как говорится, загорелась. В неё был встроен датчик, который реагировал на любое упоминание серьёзного состязания.

— Хорошо, договорились, — согласилась она. — В конце концов, ты всё понял. Устанавливай любые правила, какие тебе захочется. Я преодолею все условия, чтобы познакомиться с Камбару-сенсеем.

Она была такой же тупой, как и всегда.

Настолько тупой, что иногда у меня по коже бегали мурашки.

Такими темпами она вырастет человеком-катастрофой. Будь то неудачи или что-то иное, всегда, когда ей не хватает информации, она предпочитает «пойти на риск». Даже не будь она моей сестрой, я бы всё равно за неё волновался. Нет, правда, это же опасно.

Хорошо.

Я собирался преподать ей урок.

Как это сделать? Она сказала, что я могу устанавливать любые правила, какие захочу, но я не могу сделать это слишком сложным испытанием.

У моей сестры развилось чувство отвращения к трусости и беспринципности. Её «пылающая душа справедливости» якобы не терпела этого.

Правила должны выглядеть справедливыми, но при этом быть невыполнимыми.

Это то, что мне было нужно, но мне ничего не приходило на ум.

С одной стороны, я не хотел чрезмерно усложнять задачу, однако слишком мало задач были для Карен невыполнимыми.

Я имею в виду, что она даже прошла испытание ста боями, да ещё и рекорд поставила. Она была бесстрашнее любого человека.

Однажды, с помощью шантажа заложником, её избила банда байкеров, но даже тогда она не проронила ни слезинки, впрочем, в тот раз мне пришлось прийти ей на помощь.

Если бы я не успел вовремя, всё закончилось бы печально…

Как, чёрт возьми, это случилось с тобой в таком мирном городе?

Другими словами, чрезмерная смелость была проблемой. Её избыток, может быть, даже хуже, чем недостаток.

И это если не учитывать остальные проблемы её «души справедливости».

Если я не буду осторожен и слишком всё усложню, она может перестараться, и это будет не просто неудача, она может каким-нибудь образом навредить себе.

Она не умела отступать.

Она не умела сдавать назад.

Эта пылкая леди была из тех, кто противостоит врагу, даже несмотря на болезнь.

В этом смысле я был в затруднительном положении…

Это состязание должно быть и тяжёлым, и крутым.

Hard and cool.

Только так я заставлю её признать своё поражение.

На самом деле, как раз на днях, когда я пытался помешать Карен противостоять своему врагу, несмотря на её болезнь, мы серьёзно подрались... Неужели мне снова придётся заходить так далеко?

Она не знала ни боли, ни стыда.

Признаю, она была просто невероятной… Даже назвать её простой мазохисткой язык не повернётся.

Она действительно была моей сестрой?

Может, её удочерили?

Эй, это было бы своего рода моэ.

Я не имею права струсить до того, как решусь на состязание. А может было бы быстрее, если я прямо сейчас сдамся и просто представлю её Камбару, хм?

Ммм, верно. Это всё из-за Камбару. В таком случае, возможно, мне стоит последовать примеру Камбару?

— Подожди здесь секунду, — сказал я. — Я схожу за тем, что нам понадобится.

— Что нам понадобится? Ты хочешь, чтобы мы играли в карты? Нечестно!

— Нашла что назвать нечестным...

Насколько же нужно плохо играть в игры, где нужно использовать свои мозги, чтобы считать их нечестными?

Не бойся, Карен, я не пойду по этому пути. Ты не признаешь своего поражения, если я так поступлю.

Это должно было быть что-то, что покажется выполнимым, не являясь таковым (однако я от чистого сердца беспокоился о будущем моей сестры, если игра в карты была для неё слишком тяжёлой).

Пришло время дать ей возможность взглянуть на ад, который мог сравниться с тем, что я испытал на весенних каникулах!

Я оставил Карен в своей комнате и спустился в ванную. Я сразу же нашёл то, что искал, и вернулся с инвентарём.

Карен растянулась на кровати.

К слову о том, чтобы чувствовать себя как дома. Её ноги были дерзко раздвинуты, а нижнее бельё явно выставлено напоказ.

Очевидно, моя идиотка-сестра позаимствовала у Цукихи даже нижнее бельё. Я знаю, что они обе были девочками и всё такое, но Карен зашла слишком далеко.

— А, Коёми. Ты быстро.

— Ты серьёзно пыталась вздремнуть, пока меня не было? Ты Нобита что ли?

— Между прочим, Нобита стал выше именно благодаря хорошему сну.

— Чушь полная.

— Ну да, тебе это не особо помогло, Сунэо-кун.

— А это было неприятно, но хорошо!

— Хм? Коëми, что это у тебя в руках?

С этим замечательным замечанием Карен села. Судя по тому, как она тёрла глаза, она не просто лежала, а в самом деле дремала.

Неужели я имею дело с диким животным? Или каким-нибудь старым солдатом?

— Это моя зубная щётка, — сказала она.

Действительно. Я спустился вниз, чтобы взять зубную щётку Карен с оранжевой ручкой и тонкой щетиной. Я также не забыл взять зубную пасту, которую держал в другой руке.

— Н-неужели ты... — Карен выглядела нехарактерно испуганной и даже слегка бледной.

Хм. Она быстро соображала, всё в порядке. Будучи старым солдатом, похожим на дикого зверя, возможно, она всё поняла.

Я надеялся удивить её, поэтому чувствовал себя немного разочарованным, пока она не указала дрожащим пальцем в мою сторону и не обвинила:

— Ты собираешься засунуть эту штуку мне в задницу?!

……

Теперь это я был застигнут врасплох. Мне казалось, что я побледнел, после чего позеленел.

Что, чёрт возьми, происходит в её голове?

— Я должна была догадаться, что мой брат способен приготовить что-то действительно дьявольское!

— Э-э, твой брат не думал ни о чём подобном… — она переоценивала меня. Как мужчина, я был не настолько испорчен.

— Правда? Когда какой-то сталкер преследовал одну из одноклассниц Цукихи, она придумала ему аналогичное наказание.

— Жуть какая!

Моя самая младшая сестра была просто ужасна! Ну да, это действительно было похоже на то, что могла бы придумать Цукихи! Сама Карен, как правило, в этом направлении не думала.

— Но даже Цукихи не пришла в голову идея использовать зубную пасту, — удивилась она. — Я знала, что ты совсем на другом уровне.

— Эй, не сравнивай меня с Цукихи.

— А я и не сравниваю. Ты же на совсем другом уровне.

— Да я вообще не имею с ней ничего общего!

Я был немного ошеломлён. Цукихи была ещё хуже, чем Карен, и спокойно могла стать членом женской банды байкеров. Её собственный брат определённо чувствовал себя запуганным.

— Может быть, она зашла слишком далеко, но трус, который опускается до того, чтобы преследовать девушек, заслуживает этого, тебе не кажется? — спросила Карен, её лицо было весьма серьёзным.

Учитывая флюиды, которые от ней исходили, мне, вероятно, не стоило рассказывать о том, что в настоящее время Камбару преследовала меня.

Я думаю, это было больше похоже на то, как мои сёстры играли в защитников справедливости. Мои слова вызвали бы только обычное опровержение того, что это не игра, и что они были не защитниками, а самой справедливостью.

— Трус, да? Да,— согласился я, — Я не собираюсь заступаться за парня, который гоняется за юбками девочек средней школы.

— О, это напомнило мне кое-что. Цукихи сказала, что расследует ещё один подобный слух.

— Слух?

— Ага. Говорят, какой-то старшеклассник в нашем городе любит нападать со спины на маленькую девочку с косичками. Он скорее извращенец, чем сталкер, потому что он обнимает её и прикасается к ней со всех сторон. Свидетелей было немного, так что кто знает, правда ли это, но если это так, он за всё ответит.

— О-Оу.

«Ч-Ч-Ч-что за извращенец», — согласился я, отводя глаза изо всех сил.

Иногда я забываю, что Хачикудзи Маёй — это не какая-то потусторонняя фея, которую можем видеть только мы с Ханекавой.

Значит, были свидетели, может даже много.

Как же оно ужасно — наше информационное общество.

Вездесущее.

— Если какой-то подонок сексуально домогается невинных маленьких девочек, — кипятилась Карен, — Я не оставлю это на усмотрение Цукихи. Я приму участие в действии и разукрашу лицо этого парня.

— Ха...ха-ха-ха. У вас двоих столько дел, да? Вот что я тебе скажу: если узнаешь что-нибудь ещё, приходи прямо ко мне. Ты не пожалеешь об этом.

— Ну вот видишь, даже тебя зацепило это дело. В конце концов, где-то и в твоей груди бьëтся праведное сердце.

— Ну конечно. Ха-ха-ха.

— Но мы отклоняемся от темы, не так ли? Если ты не собираешься засовывать щётку мне в задницу, тогда для чего, чёрт возьми, она тебе нужна? Что ещё можно сделать с зубной щёткой?

— ……

Это был необычный вопрос. Если вырвать его из контекста, то Карен будет выглядеть настоящей извращенкой. Ей будет что обсудить с Камбару.

Однако!

Хотите верьте, хотите нет, но извращëнное воображение Камбару находится на совсем ином уровне! Такие как «сталкер» и «извращенец» просто блекли на фоне этой женщины!

Вот почему я не хотел их знакомить!

— Карен, ты хочешь сказать, что не знаешь об этом? Зубная щётка — это инструмент, который многие люди используют для чистки зубов.

— А-А. В самом деле, что-то припоминаю.

— Конечно, если углубляться в тему, она может также использоваться для очистки других вещей. Зубная щётка отлично подходит для того, чтобы добраться до тех труднодоступных щелей вокруг раковины или ванны, а ещё…

Чёрт. Я снова отклонился от темы. Поскольку мы говорили о Камбару, я не мог не вспомнить об уборке. Завтра пятнадцатое число, так что мне нужно было, как обычно, помочь с её комнатой.

— Коëми, может быть, зубная щётка — это и инструмент, которым ты чистишь зубы, но к чему ты клонишь? Ты же не заставишь меня чистить зубы, правда?

— Правильно. Не заставлю. — я кивнул. — Я не заставлю тебя… потому что чистить зубы буду я.

— ... ? — Карен склонила голову набок. Серьёзность ситуации все ещë ускользала от неё. — Хм, я не понимаю… Ты собираешься почистить мне зубы? Зачем? Я имею в виду, если ты настаиваешь, я не возражаю… но ради чего?

Она выглядела обескураженной.

Хе-хе-хе. Осознание того, что выражение отчуждённости вскоре сойдёт с её лица, наполняло моё сердце радостью.

— Вы с Цукихи обе стрижётесь в салоне красоты, не так ли? Лично я этого терпеть не могу. Когда какой-то незнакомец прикасается к моим волосам, меня это странным образом напрягает.

— Ну, я понимаю, что ты имеешь в виду. Я бы не хотела, чтобы мои волосы подстригал стилист, которого я не знаю.

— Психологически людям неудобно, когда к их волосам прикасается кто-то, кто им не очень близок. Держу пари, некоторые девушки даже предпочли бы, чтобы прикасались к их телу, а не к волосам.

Хачикудзи была такой.

Однажды, когда я схватил её за косички и притворился, что управляю ими, словно веду «Харлей Дэвидсон», она очень рассердилась на меня, даже отбросив свою обычную вежливую манеру общения. Я никогда не видел её в такой ярости… Мои извинения были ещё свежи в памяти.

— И… что? — спросила Карен с ноткой настороженности в голосе. Не понимая, к чему все это клонится, она чувствовала беспокойство. Её бдительность была непревзойдённой.

— Это вопрос прикосновений и стрижки –– самый простой пример, но я мог бы привести и другие. Могла бы ты позволить непрофессионалу сделать тебе массаж всего тела? Что-то в этом роде.

— Что-то в этом роде…

— Чистить зубы — это что-то в этом роде, — сказал я, хотя и не знал, почему я говорил таким тоном, будто читал лекцию. — Ты выглядишь невозмутимой, но то, что кто-то чистит тебе зубы, не является обычным делом. В отличие от стрижки или массажа, это то, с чем ты обычно можешь справиться сама.

Я говорил это кому-то, кто через несколько часов собственноручно отрежет свои волосы, но, очевидно, я не мог этого знать. Как это вообще можно предвидеть?

— Позволь мне объяснить, Карен, когда тебе чистит зубы другой человек, это невероятно жутко. Если ты сможешь удержать себя от паники в течение пяти минут, ты победишь. Я познакомлю тебя с Камбару. Но если ты пикнешь до истечения пяти минут, я выиграю и не представлю тебя ей.

— Ха-ха!

Столкнувшись с правилами и условиями матча, которые я изложил, Карен рассмеялась, как будто почувствовала облегчение. На самом деле, это было больше похоже на фырканье, как будто ветер только что покинул её паруса.

— Ух ты, — сказала она, — Ты нагнетал такую жуткую атмосферу, что я уже начала побаиваться. Теперь я немного разочарована.

— Вот как?

— Да, давай. Я не хочу представлять, как мои зубы чистит совершенно незнакомый человек, но мой собственный брат? Я готова. Ты уверен, что не сдашься первым, униженный тем, что чистишь зубы своей сестре? Должна сказать, ты не сможешь сделать со мной ничего такого, что меня бы смутило.

Ну, посмотрим. Она думала, что имеет дело с любителем.

— ……

Кехехех! Она попалась в мою ловушку! Даже еë высокомерный тон был музыкой для моих ушей.

Я прекрасно знал, что она невосприимчива к стыду. Сколько лет, в конце концов, я был еë старшим братом?

На самом деле, я стал еë старшим братом ещë до того, как она родилась!

— Конечно, — согласился я, — Если я сломаюсь первым, ты выиграешь.

— Да? Я не знаю, это кажется очень лёгким испытанием для встречи с Камбару-сенсеем. Я почти что чувствую себя неловко. Ты мог бы выбрать более серьёзное испытание. Ты такой KY.

— KY?

— Ты не умеешь читать ситуацию.

— А-а, — «kūkiyomenai», — да, я слышал это выражение раньше.

— Как насчёт SF для «немного таинственного»? Интересно, почему.

— Настоящий мастер... намного опередил своё время.

Эта игра слов, «sukoshi fushigi», принадлежала Фудзио Фудзико. Это было более чем загадочно, но довольно об этом.

— Давай начнём, — сказал я. — Садись здесь.

— Да, да.

Карен волей-неволей плюхнулась на кровать, отчего её юбка в беспорядке задралась. Может быть, она не привыкла носить еë, да и подол был слишком коротким, но, очевидно, юбки были не совсем её типом одежды, подумал я, садясь рядом.

Как лучшие друзья.

Я выдавил немного зубной пасты на щётку, повернулся в её сторону и положил левую руку ей на затылок.

— Скажи «а-а-а».

— А-а-а.

Я заставил её открыть рот и вставил зубную щётку.

Итак.

Время испытать ужас уровня Камбару-сенсей.

Можешь утешать себя мыслью, что ты была побеждена фетишистской идеей авторства самой Камбару!

— Гх...мф?!

Карен, казалось, наконец осознала опасность, с которой столкнулась примерно через минуту после начала состязания.

Выражение её лица изменилось. Давай, сделай так, чтобы оно дрожало.

Я никогда не видела лица, такого встревоженного и восторженного одновременно.

— Мм...ммф, г-грк?!

Теперь она поняла.

Слишком поздно, Карен-тян.

Наша схватка был в разгаре.

Да. Мои разговоры о парикмахерских и массаже были обманкой. Чистить зубы — это совсем другое дело.

Здесь речь о том, что кто-то буквально ковыряется у тебя во рту.

Не снаружи, а внутри твоего тела. И этот кто-то видит не только то, что лежит на поверхности, но и то, что сокрыто от глаз.

Впрочем, давайте не будем приукрашивать это. Правда в том, что это приносит удовольствие.

Другими словами, это приятно.

Чистка зубов — это такой повседневный акт, что вы привыкаете к нему и не придаёте значения. Я тоже не думал об этом, пока Камбару не указала мне на это.

И всё же это суровый факт.

Ласкать нежные части своего тела тонкими щетинками исключительно приятно. А если это ещё и делает кто-то другой, то разве можно удержать себя в руках?

У Карен хватало мужества. Она не поддавалась ни боли, ни унижению.

Можно сказать, она была мазохисткой. Абсолютной, конченной мазохисткой.

Именно поэтому это удовольствие, это блаженство является таким эффективным средством, чтобы сломить её дух.

Упорство, побеждённое удовольствием! Гордость, склонившаяся перед праздностью!

— Нг-гх...нммфх!

Когда я сосредоточился на месте за её коренными зубами и потёр там, где зуб встречался с десной, Карен отреагировала самым чувствительным образом. Её тело начало дёргаться и биться в конвульсиях.

Её глаза, казалось, вот-вот закатятся.

Это становилось по-своему пугающим…

Прежде я никогда не делал ничего подобного, но великая Камбару-сенсей, безусловно, оправдала свое имя.

Только не надо ненавидеть меня, Карен. Я делаю это для твоего же блага!

Ты же не хочешь встретиться с женщиной, которая придумала эту сумасшедшую идею!

— Нг-гх...хф, хф, фхф.

К сожалению, я просчитался.

Я не учёл, насколько упорной была Арараги Карен. Даже удовольствие не могло сломить эту Лягушку с характером.

Я думал, что она не продержится и двух минут, но она стиснула зубы. Ну, стиснуть их она не могла, так как я их чистил (ещё одна причина, по которой еë тело обмякло), но она выдержала мои удары, мои выпады, моё баловство.

Вся эта ситуация, словно сошедшая со страниц сёдзё-манги, когда старший брат доставляет удовольствие своей сестрёнке, должно быть, казалась ей довольно мерзкой, и всё же… Хм, неплохо, Карен. Совсем неплохо.

Она вдохновляла меня на то, чтобы я старался ещё усерднее.

Я (хотя это было немного за пределами дозволенного) начал чистить еë язык.

Нижнюю сторону еë языка, если быть точным, эта часть тела была в значительной степени обнажённой мышцей.

— Карен, будет лучше, если ты просто сдашься. Поправка! Сдавайся, и тебе больше не будет так хорошо!

Она была в щекочущем аду. Она не могла этого вынести.

Минута — это самое большее, сколько она ещё продержится!

— О-о-о… Держишься?!

На самом деле, тем, кто не мог больше терпеть ни минуты, был я.

Я думаю, Камбару посчитала это слишком очевидным, чтобы удостоить упоминания, но в этом поединке была серьёзная ловушка (причём, вероятно, совсем не та, о которой она подумала в первую очередь).

Я сосредоточился на идее чистки зубов и бросился осуществлять задуманное, даже не обдумав очень важный вопрос. А что буду чувствовать я?

Это была фатальная ошибка. Боюсь, с этим уже нельзя было ничего поделать.

— Х-Хнкк... Ааа… Фууу. Х-Хнкк!

……

Вот чёрт!

Стонущие вздохи Карен заставляли меня странно себя чувствовать!

Моë сердце забилось быстрее!

Каждая еë реакция заводила меня!

Что это было за странное чувство, как будто мы нарушили табу?!

Знать, что я ублажаю собственную сестру, было так аморально!

Каждый слышимый скрип зубной щетки, вся эта пенная зубная паста во рту начинали казаться мне не столько чисткой зубов Карен, сколько полировкой моей собственной души.

Неужели я больше всего удовлетворял себя, чистя чужие зубы, а не свои?!

Неужели меня делало счастливым осознание собственной полезности?

Это то, что школьные учителя называли альтруизмом?!

Ладно, наверное, нет!

Всё было хуже. Даже струйка слюны, вытекающая из уголка рта Карен, которую я обычно нашёл бы просто отвратительной, внушала странное чувство влечения!

Если я немедленно не перестану работать щёткой, может случиться что-то ужасное, однако, хотя я знал это, знал, что это неправильно, моя рука, казалось, уже была сама по себе. Словно какая-то автоматическая машина (вроде электрической зубной щётки), она отказывалась останавливаться.

Во всяком случае, еë движения становились все более агрессивными. Чем больше я сосредотачивался, тем хуже становилось.

Конвульсии Карен также усилились, она крепко сжимала простыню в руках, наверное, потому, что не могла стиснуть зубы, но этого всё равно было недостаточно, чтобы держать своё тело в узде.

Её лицо стало пунцово-красным, как будто оно вот-вот вспыхнет пламенем.

— Боже… — произнёс я, сам того не желая. Мне удалось проглотить слова как раз вовремя, но те, что почти сорвались с моих губ, удивили даже меня самого.

Боже. Она выглядела такой милой.

Я занимаю свою должность старшего брата Карен уже около шестнадцати лет (кстати, это число включает время, когда она была в утробе нашей матери. Именно это я имел в виду, когда сказал, что был еë братом ещë до её рождения. Это была не игра слов), но я никогда раньше не находил её такой милой.

Чуть раньше я похвалил то, как она выглядит в юбке, исключительно потому, что мне угрожали. Нет, то есть я, конечно, имею в виду, что я тогда оговорился и совершенно не собирался называть её милой, но сейчас я никак не мог отказаться от своих мыслей.

Как только данные просочились, их уже не вернуть.

Боже.

Боже, боже, боже.

Это было безумие.

Карен всегда была такой милой?

Подождите… Подожди секунду…

Была ли моя младшая сестра на самом деле самой милой девушкой в мире?

До сих пор я считал своей идеальной женщиной Ханекаву Цубасу, но не ошибся ли я? Даже если она не превосходит Ханекаву, может ли Карен бороться с ней на равных?

Стой, стой, стой!

Арараги Коёми, остановись прямо здесь! Ты слышишь, что говоришь?!

Какой смертный может соперничать с Ханекавой Цубасой?!

Это была иллюзия, всё это иллюзия! Я был просто пьян от этой странной ситуации!

Я видел это, знал, что это правда!

И-И все же…

— Н-на-а… — я застонал, как будто присоединился к Карен в хоре.

Появилась какая-то синергия. Я даже забыл, кто я такой.

Моя ментальная схема даже допускала возможность того, что я родился в этом мире только для того, чтобы почистить зубы Карен.

Какой идиотской была моя ментальная схема.

Как может чистка чьих-то зубов иметь такие ужасные последствия? Я столкнулся с тёмными, запрещёнными искусствами.

Но было уже слишком поздно для сожалений.

Неведение меня не спасёт. Неведение лишь погубит меня.

Это было вне моего контроля. Мой единственный выбор состоял в том, чтобы просто плыть по течению.

— К-Карен…

Знаете… сигареты?

Эту дрянь люди засовывают в рот и закуривают, чтобы вдохнуть дым, да? Эти супер опасные раковые палочки или что-то вроде того, что не сулит вашему здоровью ничего хорошего?

Представьте себе, если бы они были каким-то супер лекарством, которое делало бы вас тем здоровее, чем больше вы курите.

Стали бы они когда-нибудь такими же популярными?

Ну, я всё ещё несовершеннолетний, и я не собираюсь приобретать эту привычку, даже когда стану старше, но тот парень, Ошино, постоянно держащий сигарету между губами (не то чтобы он когда-либо еë зажигал), произвёл на меня сильное впечатление.

Но вы наверняка когда-либо задавались вопросом..

Может быть, именно потому, что эти штуки так вредны, именно потому, что так поступать не стоит, так много людей курят. И продолжают курить даже сейчас.

Это неправильно, ты не должен так поступать. Именно по этой причине...

Это ужасно влечёт.

Это ужасно привлекает.

Это ужасно одурманивает.

К тому времени, когда вы поймёте…

К тому времени, как я понял... я повалил Карен на свою кровать.

Все ещë придерживая еë голову левой рукой, я наклонился над ней и прижал своим телом.

Она была больше меня, но мне пришлось использовать лишь часть своего веса, и она плавно легла, не сопротивляясь.

Я посмотрел на Карен. Пристально посмотрел на неë.

Она теряла сознание, таяла на глазах.

Она была на небесах.

— Карен, Карен. Карен…

Я повторял еë имя снова и снова. Каждый раз, когда я произносил это, жар вспыхивал глубоко внутри меня.

Тело Карен тоже было горячим.

— Н-Нии-фян...

Благодаря зубной щётке, вставленной ей в рот (ну, возможно, даже если бы еë там не было), она шепелявила, еë зрачки были расфокусированы.

И все же она произнесла... храбро произнесла:

— Н-Нии-фян, продолжай...

Продолжать?!

Куда продолжать?!

Так бы я бы острил в обычных обстоятельствах, но я тоже чувствовал себя грязно.

Сыро. Скользко.

Липко. Склизко.

Запутанно. Одурманенно.

Шатко. Вязко.

Я, Арараги Коëми, осторожно убрал левую руку из-за головы Арараги Карен и медленно протянул еë к груди.

— ...Чем вы тут занимаетесь?

И тут вмешался грубый, бесчувственный, обескураживающий... нет, спасительный голос.

Когда я повернулся, чтобы посмотреть на дверь, которую, по-видимому, оставил открытой, моя другая сестра, моя самая младшая сестра, то есть Цукихи, одетая в свою традиционную юкату, стояла там в благоговейном ужасе.

Еë глаза были широко раскрыты, как два блюдца, рот округлился, она была похожа на одну из тех древних статуэток догу. Скорее ошеломлённая, чем охваченная благоговением, она стояла с разинутым ртом, не в силах поднять упавшую челюсть.

— Онии-хан. Карен-хан. Чем вы тут занимаетесь?

По какой-то причине Цукихи заговорила с кансайским акцентом. Я бы даже сказал, что это похоже на речь гейши из Гиона

Наверное, она была в замешательстве.

— П-подожди, Цукихи, — крикнул я, — Ты всё неправильно поняла!

Но, как бы я ни кричал, здесь не было ничего, что можно было бы неправильно понять. На самом деле все выглядело именно так. Ситуацию было довольно трудно истолковать неверно.

— Онии-тян, почему ты повалил Карен-тян на кровать и чистишь ей зубы с такой любовью и лаской, которые написаны на твоём лице? Карен-тян, почему ты одета в мою одежду и лежишь с таким благоговением на лице, пока Коёми прижимает тебя к своей кровати?

Цукихи достаточно пришла в себя, чтобы избавиться от акцента, но от вопроса, который она задала, было не так легко отмахнуться.

Еë широко открытые глаза в какой-то степени обрели нормальную форму, но только потому, что она сузила их в упрёке. Они из круглых сделались скорее треугольными.

Холодного взгляда, исходящего от Цукихи, было достаточно, чтобы привести меня и Карен в чувство.

Как только я очнулся...

Все было так, как сказала Цукихи. Другими словами, от еë вопроса нельзя было отмахнуться.

— Боже! Почему я повалил Карен-тян на кровать и чищу ей зубы с такой любовью и лаской, которые написаны на моём лице?!

— Что? Почему я одета в твою одежду и лежу с таким благоговением на лице, пока Коёми прижимает меня к своей кровати?

— Невероятно!

— Невероятно!

Это было невероятно. Я никогда в жизни не был так потрясëн.

Это… было… так близко!

Это была черта, которую нельзя пересекать!

Табу, слишком табу!

— Т-ты спасла нас, Цукихи! Спасибо!

— Т-ты спасла нас, Цукихи! Спасибо! — воскликнули мы с Карен в унисон.

Не только наши голоса звучали синхронно. Мы повернулись в сторону Цукихи и ткнули в неë пальцем, наши движения были совершенно идентичны.

Если бы это было синхронное плавание, мы получили бы золото.

Однако в данных обстоятельствах наша синхронность только ухудшила впечатление, которое мы произвели на Цукихи. В этом не было ничего хорошего.

Мы скорее заслужили оловянную медальку из аркадного автомата.

Я имею в виду, что, пока мы это говорили, я все ещё сидел на Карен.

— Ха... Ха.

Как и ожидалось, Цукихи утвердительно кивнула с большим интересом во взгляде.

Еë глаза были уже даже не прищурены, а плотно закрыты, а лицо ничего не выражало.

Мы с Карен тяжело дышали, на этот раз по совершенно другой причине.

Мы с тревогой ожидали суда.

Вязкие капли пота скользили по моей коже.

— Ага…

Когда Цукихи подняла голову, еë лицо было весёлым и ясным.

Похоже, нам предстояло выслушать утешающий вердикт. Может быть, нам будет сделана поблажка ввиду смягчающих обстоятельств, или, по крайней мере, мы получим условный срок. Мы с Карен оживились.

— Вы двое не могли бы остаться пока здесь? — спросила Цукихи. — Я сбегаю в магазин за шилом и быстро вернусь.

Из-под наших ног со свистом вылетел ковёр.

Смертный приговор.

Боже, шило…

С застывшей на лице улыбкой совершенно неулыбающаяся Цукихи, находясь на 99-м уровне гнева, вышла в коридор. Бам, она с силой захлопнула за собой дверь.

— Цукихи, — крикнула ей вслед Карен, — Я не думаю, что в комбини продают шило! Тебе придётся пойти в специализированный магазин!

Комментарий казался немного лишним. Цукихи полностью проигнорировала его.

Еë ноги застучали по лестнице, и вскоре всё стихло.

Хлоп. Что только что произошло?

Это был настоящий пандемониум. Даже если она и не сможет купить шило в комбини, с еë настроем, она найдёт его где-нибудь в другом месте.

Что же делать?

Ну, более насущным вопросом, вероятно, было то, что сделают с нами.

— Коëми, ты меня раздавишь, — пожаловалась Карен, пока я ломал голову.

— О, прости.

Я слез с неë. Она тоже села и поправила свою растрёпанную мини-юбку. Она казалась немного смущённой.

Смущённая Карен была редким зрелищем. Обычно еë ничто не могло смутить.

— Коёми, так что с нашим состязанием?

— Хм?

Состязание? Должно ли это слово что-то значить для меня? Было ли это название какого-то растения? Одно из словарных слов, которые я запомнил в это утро?

Когда я в замешательстве склонил голову набок, она добавила:

— Прошло уже больше пяти минут.

А, точно. Теперь, когда она упомянула об этом, весь инцидент начался как состязание между нами. Наконец вспомнив, я взглянул на часы.

Действительно, пять минут истекли. Вернее, прошло пятнадцать минут.

Неудивительно, что Цукихи наткнулась на нас в таком виде.

— О, чёрт…

Ой. Я проиграл.

На самом деле, если не считать проигрыша, мне пришлось отдать должное Карен за еë упорство. Пришло время воздать ей почести, которых она заслужила.

Возможно, я на полпути забыл самого себя, но любой, кто смог выдержать такое суровое испытание, заслуживал похвалы.

Особенно пятнадцать минут. Она просто монстр.

— Ха, я думаю, ты меня уделала... Обещание есть обещание. Хорошо, хорошо, Карен, я познакомлю тебя с Камбару.

Это не означало, что мне это хоть немного нравилось, но если Карен действительно хотела встретиться с Камбару, у меня не было причин вмешиваться. Или, по крайней мере, я не имел права.

Я подозревал, что они поладят. В конце концов, они были одного поля ягодами.

— Ты хорошо справилась, Карен. Победа за тобой. Да, думаю, сегодня была моя очередь проиграть. Я побеждён.

— Мм-м…

Несмотря на мои поздравления, еë ответ показался мне вялым.

Хм, она громко откашлялась, пока я гадал, в чем дело.

— Кхм, кхм.

Она несколько раз кашлянула, очевидно, нарочно, а затем сложила своë большое тело в застенчивый комок.

— К-Коëми.

— Да?

— Н-ну, если ты хочешь, я имею в виду, только если ты настаиваешь, я думаю, мы могли бы продолжить играть до двух побед в трёх раундах.

— ……

— Видишь ли, Цукихи прервала нас до того, как мы закончили, так что обычно это не считается. Кроме того, у нас ещё много времени, пока она не вернётся. Я была бы не прочь составить тебе компанию ещё на несколько раундов…

Она изображала крайнюю беспечность, но когда она высказала своё предложение, её щеки покраснели и она смущённо посмотрела на меня.

— Ну… — я тихо сжал зубную щётку, которая все ещë была у меня в руке. — Я… В таком случае, я бы попросил матч-реванш ... Может быть?

— О! Конечно. Не могу же я сбежать… от вызова… Я его принимаю!

— М-может, нам поменяться?

— Давай. Это звучит справедливо!

Так и не встретившись друг с другом взглядами, мы погрузились в лучшее из возможных состязание из трёх раундов.

Именно поэтому, начиная с сегодняшнего утра...

Мы с Карен стали немного лучше ладить.

004

На этом флэшбэк заканчивается.

И поэтому в настоящее время я вместе с Карен направлялся к Камбару.

Обещание, может, и было обещанием, но, учитывая, что все договорённости существовали только на словах, я не был обязан его выполнять. И всё же обещание есть обещание, то есть обязательство.

Я согласился принять роль их посредника, связующего звена. После принятия этого решения моим единственным условием для Карен было то, чтобы она немедленно переоделась, и именно поэтому сейчас она была одета в спортивный костюм.

Конечно, поскольку она собиралась встретиться с великой Камбару-сенсеем, это был не обычный костюм. Это был её лучший наряд, счастливый, который она надевала только по особым случаям: кричаще яркая, флуоресцентная майка для велосипедных гонок, заканчивающаяся внизу шикарным комплектом велосипедных шорт.

Впрочем, полагаю, о таких подробностях меня никто не спрашивал...

Но откуда у моей сестры была майка для велосипедных гонок, если у неë даже не было велосипеда? Это казалось странным.

Кстати, у меня был велосипед, но сейчас я был не на нём..

Не стану врать, что дом Камбару находился на самой окраине, но идти до него пешком всё равно было далековато. Тем не менее, я решил отказаться от велосипеда, поскольку хотел избежать езды вдвоëм (не то чтобы я против езды вдвоём, но я не хотел ехать с сестрой).

Она же, в свою очередь, предпочитала ходить на руках вместо ног.

Но сейчас я сидел у неë на плечах.

Знаете, как только к этому привыкаешь, то это даже немного весело — сидеть так высоко.

Что ж, моë нежелание ехать вдвоëм на велосипеде с моей младшей сестрой, несущей меня верхом на её плечах, доказало, насколько прерывистыми и неловкими были наши разговоры, даже если бы мы ладили немного лучше.

Что касается Карен, то обычно она не была такой уж идиоткой, но я думаю, что она была так взвинчена или взволнована мыслью о встрече с Камбару, что её мозг просто перестал работать.

Однако.

Чего я не ожидал, так это ответа Камбару.

Знакомство с ней вряд ли можно назвать добрым делом, и это не обязательно должно было быть сегодня, но я решил, что если я собираюсь сдержать своё обещание, то следует сделать это в ближайшее время. Поэтому я сразу же (сразу же после того, как мы чудом спаслись от дьявольского блеска шила Цукихи, но эта история слишком реалистична, чтобы быть забавной, поэтому я её опущу) я позвонил Камбару на мобильный.

Как я уже упоминал ранее, лето было в разгаре, как раз время Обона. Но поскольку Камбару уже и так жила со своими дедушкой и бабушкой, ей не было необходимости куда-то ехать, чтобы навестить своих родных.

Я в самом деле дозвонился, но её реакция меня удивила.

— Я не знаю, Арараги-сэмпай. Это звучит не очень хорошей идеей. Я и правда выразила свой интерес к твоей младшей сестре, но это была просто шутка. Я говорила не серьёзно.

Это совсем не было похоже на Камбару. Извращённая дура или нет, но она была едва ли не самым великодушным человеком из всех, кого я знал. Она определённо была не из тех, кто изображает застенчивость.

Когда я надавил на неё, она казалась искренне расстроенной.

— Как бы я ни была благодарна тебе за то, что ты думаешь обо мне, я чувствую себя вправе лишить девственности твою сестру.

— А я когда-то говорил, что ты вправе?! — в таком случае я бы предпочёл забрать еë сам! Умри!

— Но я очень ценю эту мысль.

— У тебя не должно быть таких мыслей! В моей сестре нет ничего, что ты могла бы получить!

И так далее.

Неожиданный ответ Камбару просто означал, что она оставалась той самой замечательной женщиной, которую я знал и ожидал увидеть. В конце концов, немного поднажав, я смог успешно организовать полуденный визит к ней домой с Карен.

— Конечно, — сказала Камбару. — Я оденусь и буду ждать тебя.

— Почему ты изначально всегда голая...

Я чуть было снова не передумал знакомить их, но, зайдя так далеко, это было бы неправильно.

Карен выбила бы из меня всё дерьмо. Мне бы это не понравилось.

— Коëми, — внезапно спросила Карен снизу, — ты знаешь, что номера служб скорой помощи и пожарных одинаковы? 119. Это почему? Разве это не сбивает с толку? Кто-то, к примеру, хотел вызвать скорую, а приехала пожарная, и наоборот.

……

Что за глупый вопрос. Что вообще заставило её подумать об этом? Я почти уверен, что мы не проходили мимо ни одной машины скорой помощи.

— Может быть, это действительно случается время от времени, — ответил я. — Но если бы было три номера экстренных служб, для полиции, машин скорой помощи и пожарной службы, и все они были разными, разве людям не было бы трудно запомнить их все?

— Все? Это всего лишь три числа. И каждое из них состоит из трёх цифр. Как у кого-то могут быть проблемы с запоминанием этого?

— Ну, просто подумай об этом. У тебя было когда-нибудь такое, что ты собирался позвонить в прогноз погоды, а вместо этого узнавал точное время?

— Никогда.

— О. А я однажды позвонила, чтобы узнать время, и вместо этого получил прогноз погоды.

— То же самое.

Никогда не стоит недооценивать проблемы, связанные с простотой. Именно потому, что номер состоят всего из трёх цифр, люди иногда в панике путают их.

— Из десяти чисел, начинающихся с двух единиц, — продолжил я, — 1-1-0 и 1-1-9 запомнить легче всего. Должно быть, поэтому они выбрали три самые срочные службы и объединили их в два номера. Сценарий, о котором ты упомянула, вероятно, намного лучше, чем появление полицейской машины, когда ты собиралась вызвать скорую помощь или пожарную машину.

— В самом деле? Если кто-то ранен, полиция может арестовать нападавшего, а если есть пожар, они могут арестовать поджигателя.

— Почему для тебя травмы и пожары должны быть связаны с преступлениями? — Её представление о справедливости было опасным. Для неё предпосылкой всегда было преступное поведение.

— Но тогда, если бы ты был ранен и появилась бы пожарная машина, ты бы разозлился и закричал: «И что вы собираетесь делать? Полить меня из шланга?!»

— Я бы никогда так не закричал, даже если бы разозлился.

— Если бы скорая помощь приехала на пожар, ты бы тоже разозлился: «Я что, по вашему, обжёгся что ли?!»

— Это как раз звучит вполне разумно.

— Всё было бы по-другому, появись вдруг полицейские. Ты бы не рассердился. Они бы тебя арестовали.

— Для защитника справедливости ты довольно быстро подчиняешься государству.

— Не пойми меня неправильно, я же это в общих чертах. Мы с Цукихи никогда не преклоняемся перед властью. Сестры Огня много раз сталкивались с полицией.

— Ага… А я потом постоянно забираю тебя из полицейского участка.

Боже, я не хотел, чтобы мне напоминали. В итоге я подружился с женщиной — офицером полиции без всякой причины.

— Но, Карен, ты ничего не забыла? Что, если пожарная машина или скорая помощь появятся в разгар преступления? Разве тогда люди не разозлятся по-настоящему?

— Хм, ты не можешь угодить всем. Так трудно сделать всех счастливыми. Ну, преступника отпугнул бы звук сирен, так что, я думаю, всё в порядке?

— Как сигнал тревоги?

— Как сигнал тревоги. Так что да, они должны разделить машины скорой помощи и пожарные. Ты прав, что 110 и 119 легко запомнить, но как насчет 111? Это довольно удобно, не так ли? Почему бы нам не сделать этот номер для пожара?

— «Нам»? Лично у меня нет таких полномочий. Кроме того, я не уверен, но разве 111, уже не занят какой-то службой? Если подумать, то все номера, начинающиеся с «1-1», должны быть заняты.

— Возможно, но держу пари, что 111-это просто номер для какой-нибудь лотереи. Я не понимаю, почему бы им не отказаться от этого.

— Если ты имеешь в виду игру слов «one» и «won», то у тебя мозги младшеклассницы.

Мне нужна передышка.

Наше подшучивание прозвучало бы безнадёжно идиотски для кого-то вроде Ханекавы, которая, без сомнения, знала ответы на все эти вопросы.

Наш разговор стал донельзя прямолинейным.

— Обычно говорят, — продолжал я, — что 110 и 119 были выбраны, чтобы помочь людям успокоиться, поскольку они, как правило, в панике и с трудом соображают, когда звонят по этим номерам.

— Хм? Что ты имеешь в виду? Перестань нести чушь, или я тебя ударю.

— Не слишком ли ты нетерпелива со своим старшим братом?!

— Разве?

— Я не заслуживаю кулака за то, что объясняю всё по порядку… Во всяком случае, это было ещё до мобильных и смартфонов, в те далёкие времена. По-видимому, раньше существовали такие артефакты, называемые дисковыми телефонами. Может быть, ты видела их по телевизору?

— А, дисковые. Может быть, но я не уверена. Хотя это слово, «дисковый», действительно звучит довольно винтажно.

— Верно. А на дисковых телефонах набор цифр «0» и «9» требовал времени. Они были устроены так, что тебе приходилось поворачивать диск. — Не то чтобы я когда-либо видел их лично, но, по-видимому, «0» и «9» были помещены в конце циферблата.

— А как насчёт «1»?

— Что?

— Если для набора «0» и «9» требовалось время, как насчет «1»? Единица тоже занимала время?

— Нет, единица… была на другом конце, я думаю. — Другими словами, на её набор требовалось минимальное количество времени. Хмм.

— Разве в таком случае они не должны были дать экстренным службам номера 009 и 000?

— Ну, 009 звучит так, как будто ты вызываешь киборга… А тот факт, что это чрезвычайная ситуация, только делает ситуацию менее серьезной.

— Окей, я поняла. Я всё поняла.

— ТЫ поняла? Ты действительно всё поняла?

— А как насчёт 000?

— Все знают, что нельзя использовать ПИН-код, состоящий из одной повторяющейся цифры. В наши дни слишком много мошенников. Ты должна быть осторожна, хорошо?

— Мы вообще-то говорили о телефонных номерах.

— Это напомнило мне, Карен-тян, что я хотел поделиться с тобой кое-чем интересным по поводу трёхзначных чисел.

— Если это не интересно, я собираюсь ударить тебя.

— Как насчёт менее агрессивного ответа!

— Можешь продолжать.

— На самом деле, это просто некоторые математические фокусы, которым я научился у Ханекавы. Придумай трёхзначное число. Любое, включая 110 или 119. А потом повтори его.

— Оки-доки.

— Шестизначное число, которое ты получишь, всегда будет делиться на семь. 110110 или 119119, это не имеет значения. Давай попробуй.

Семь было числом-отшельником, и поэтому всегда остаётся в одиночестве. Если использовать эту формулировку, то звучит довольно глубоко. Но, честно говоря, это был просто математический трюк.

— Хм, — проворчала Карен. — Дай-ка попробовать… Э-э, подожди…У меня осталось три в остатке.

— Как ты можешь запороть деление на однозначное число? Какая пустая трата любопытного факта.

И так далее.

И тому подобное.

Как описано выше, около полудня четырнадцатого августа, по дороге к особняку Камбару, я вёл непродуктивный, безобидный и не особенно интересный разговор с Карен, на плечах которой я и сидел.

Как вдруг на высоте моего взгляда, более двух метров…

Я встретил чужой взгляд.

— Эй, ты, дьявольский парниша, я тебя хочу кое о чём спросить. Не мог бы ты уделить мне минутку?

Само собой разумеется, что самый высокий человек, которого я когда-либо встречал, — это Драматург, охотник на вампиров. В дополнении к его двум метрам, спасибо травмирующему ужасному впечатлению, которое он оставил, в моих воспоминаниях он все два с половиной метра ростом, если не три.

Вопрос же о том, можно ли считать Драматурга человеком, остаётся открытым...

В любом случае, если вам интересно, могла ли женщина, появившаяся на уровне моих глаз, соперничать даже с Драматургом по росту, то на самом деле это не так. Чисто с точки зрения роста она выглядела не намного выше или ниже меня.

Она просто сидела на чем-то, что увеличивало её естественный рост, точно так же, как я сидел на плечах Карен.

Она стояла на почтовом ящике.

— Мне нужно попасть в вечернюю школу Эйко. Ты можешь сказать мне, как туда добраться?

Настоящий кансайский диалект ─ в отличие от того суржика, на который перешла моя сестра Цукихи, сбитая утром с толку. Насколько я могу судить, он был настоящим.

У короткостриженной женщины было холодное, отстранённое выражение лица.

На вид ей было около тридцати. Она была одета в свободные брюки и топ, с полосатой внутренней частью и парой стильных туфель на платформе без каблуков. В целом еë наряд был чистым и чопорным, как у учительницы начальных классов. В ней не было ничего особенно необычного.

То есть, конечно, если проигнорировать тот факт, что она стояла на почтовом ящике.

— Ммм...

Я не знал, как ответить. По какой-то причине я почувствовал, что комический отрезок подходит к концу.

Достаточно веселья и игр?

Неужели время игр закончилось?

Что ж, после более чем ста страниц рукописи, потраченных на безделье, даже я начал сомневаться.

— Эй, дьявольский парниша, — сказала женщина. Все ещё на кансайском диалекте, её слова звучали настойчиво, но выражение её лица было спокойным. — Разве твой народ не учил тебя быть добрым к человеку, попавшему в беду?

— Эм, ну...

Я не находил слов. Конечно, меня учили быть милым с людьми, попавшими в беду, но эта леди на самом деле не выглядела так, будто была в беде. И уж точно меня не учили быть милым с людьми, которые стоят на почтовых ящиках.

Во всяком случае, мне нужно было сказать ей, чтобы она прекратила это.

С другой стороны, хотя я и не стоял на почтовом ящике, я сидел на плечах своей сестры, ученицы средней школы. Это был справедливый исход честного матча, но маловероятную ситуацию было трудно оправдать. По крайней мере, для объективного наблюдателя рассматривать почтовый ящик как ступеньку было несколько предпочтительнее, чем использовать свою младшую сестру.

Ты не мог винить женщину за то, что она назвала меня дьявольским. На самом деле, это было довольно впечатляюще, что она спросила у меня дорогу.

— Я Кагенуи Ёдзуру ─ ты слышал обо мне? — ни с того ни с сего представилась дама.

Обычно вы представляетесь не просто для того, чтобы спросить дорогу (и не стоя на почтовом ящике ─ но, возможно, ни то, ни другое не было не было таким уж необычным по сравнению с ездой верхом на младшей сестре). Была ли эта дама достаточно известна, чтобы ожидать особое к себе отношение, когда она назвала своё имя?

Если так, то её слава должна была соперничать со славой актрисы или политика.

Но она не была похожа ни на того, ни на другого.

Однако, будучи довольно невежественным как в отношении знаменитостей, так и в политике, я не очень верил в свои суждения. Может быть, я столкнулся с VIP-персоной.

Я взглянул на Карен, чтобы проверить её реакцию.

— ……

Пустота.

Хмм. Если подумать, Карен была такой же невежественной, когда дело касалось знаменитостей и политики.

Цукихи была бы совсем другой историей. Она была практически приклеена к телевизору ─ хотя, младшая сестра, ученица средней школы, знакомая со всеми тонкостями политики в дополнение к шоу-бизнесу, казалась совсем не милой, а скорее чудной.

Я еще раз взглянул на леди ─ на Кагенуи Ëдзуру.

У неё действительно была привлекательная внешность.

Была ли она поп-звездой, известной своим кансайским диалектом?

Или, может быть, политиком, известным своим кансайским диалектом? Ну, большинство политиков оттуда, вероятно, говорили именно так, так что в этом не было бы ничего уникального.

Не стоит ли мне представиться в ответ?

— Я Арараги Коëми, — ответил я спустя время.

— Я Арараги Карен, — последовала примеру моя сестра. Как раз когда я подумал, что она хорошая девочка, которая знает манеры, она продолжила:

— Некоторые люди предпочитают называть меня одной из Сестёр Огня, что уж с них взять.

К моему великому разочарованию, моя сестра была из тех болванов, которые делятся своим прозвищем с совершенно незнакомым человеком. Тот факт, что она сформулировала это так, словно это была сплетня, сделал ситуацию ещё более неловкой. Начнём с того, что так себя называть, по большей части, только мои сёстры.

— Хмм… Дьявольский парниша... и младшая сестра-пчела. Забавно.

— ……

А? Она только что сказала — пчела?

— Хя-ха-ха. Но, похоже, всё уже разрешилось, так что я не буду подливать масла в огонь. Ну и что? Мне неприятно продолжать болтать об этом, но ты знаешь, где находится вечерняя школа Эйко, или нет?

— О, э-э...

Эй...ко… Вечерняя Школа Эйко…

К сожалению, я никогда не слышал о такой... Рядом с вокзалом было несколько детских садов, может быть, это была одна из них. Должен ли я просто указать ей в этом направлении?

Она действительно была похожа ну путешественницу.

При ближайшем рассмотрении её волосы, казалось, были осветлены, так что, по крайней мере, она не казалась местной.

Никто в нашем городе не красил волосы. Я сомневаюсь, что вы смогли бы даже купить здесь краску для волос.

Когда Карен в шутку покрасила свои волосы в розовый цвет, очевидно, она сделала это не специальной краской. Она сделала это цветной тушью, так что, должно быть, сразу после этого на её голове возникло пятнистое месиво.

Как для ученицы средней школы, это определённо было большой ошибкой, и я думаю, что она до сих пор морщится от этих воспоминаний, если только она обо всё ещё не забыла.

Красит волосы по одной прихоти, отрезает — по другой. Моя сестра любит разрушать свой эквивалент жизни.

— Сейчас посмотрю, секундочку, — пробормотал я.

У меня не было причин доставлять слишком много хлопот только потому, что у меня спросили дорогу, в конце концов, она была взрослой женщиной. Разве на самом деле не было бы грубо, если бы такой ребёнок, как я, вёл себя так, будто она беспомощна? Я имею в виду, она могла бы просто воспользоваться GPS на своём мобильном телефоне.

Но, возможно, как и один человек, который раньше жил в нашем городе, Кагенуи была плоха во всём, что связано с современными технологиями. Возможно, она принадлежала к поколению дисковых телефонов (← опредёленно грубая мысль).

Я снова взглянул на Карен, но она молчала, счастливая, что позволила мне разобраться с ситуацией самостоятельно. Хотя она была тем ещё филантропом и не завидовала проявлению доброты по отношению к незнакомцу, это была не та проблема, которую можно было решить с помощью насилия, что делало её бесполезной.

Блин, каким защитником справедливости это её сделало...

— Одну секунду, — сказал я. — Одна из моих подруг — чудо-девушка, которая знает, где находятся все школы в стране.

В конце концов, я был так же бесполезен, как и Карен.

Когда попадёшь в беду, положись на Ханекаву.

Ханекава Цубаса, моя одноклассница и староста нашего класса. Образцовая ученица среди образцовых учеников, которая может похвастаться лучшими результатами на национальных пробных экзаменах — нет, которая даже не хвасталась этим, потому что для неё это было само собой разумеющимся..

Она помогала мне во всех отношениях с тех пор, как я встретил её во время весенних каникул. На самом деле, и в эти летние каникулы она тоже все время помогала мне, в будущем, в качестве моего репетитора на вступительных экзаменах в универ — от рассвета до заката, с доброго утра до спокойной ночи, и даже во сне.

Но всё же, я попросил её дать мне выходные на Обон.

Тем не менее, как и Камбару, хотя и по совершенно другим причинам, у Ханекавы не было родного города, в который она могла бы вернуться, и, вероятно, в данный момент она была в библиотеке, сосредоточившись на своих собственных исследованиях.

Настало время для телефонного звонка!

Телефонный звонок Ханекаве-сан!

О, счастливый день!

Вы можете посчитать меня слишком навязчивым из-за того, что я звоню своей спасительнице, Ханекаве Цубасе, по такому пустяковому вопросу, но тривиальные вопросы — это то, что я больше всего люблю обсуждать с Ханекавой!

По крайней мере…

По крайней мере, это лучше, чем втягивать её во что-то серьёзное, как случилось в прошлый раз.

Тем не менее, мне нужно было сделать этот звонок кратким и пресечь болтовню. Эта часть истории не подразумевает комедийной составляющей. Мне просто нужно было спросить, где находится вечерняя школа Эйко, и, честно говоря, услышать её голос.

— Да, это Ханекава. Арараги? Ты учишься, как и положено? Не расслабляешься? А, хорошо. Я? Конечно. Я просто решила немного поучиться за обедом.

Учиться за обедом... Это звучало как отрывок из телешоу.

Несмотря на лучшие результаты во всей стране, Ханекава не собиралась поступать в университет, так что, вероятно, это были частные занятия.

«Частные занятия» — отличная фраза, если так подумать.

Хмм. Был полдень, самое жаркое время дня. Была ли Ханекава-сан одета для своих частных занятий только в одну тонкую футболку без лифчика? А может, она только что вышла из душа, и её волосы были мокрыми и скользкими...

— Арараги-кун, у тебя же сейчас на уме нет никаких грязных мыслей, правда? — съязвила она в ответ. Клянусь, она владела экстрасенсорными способностями! Я даже не мог спокойно пофантазировать. — Кроме того, похоже, что ты на улице. Ты уверен, что учишься?

Такая проницательная.

Ну, хотя я и не расслаблялся. Я позаботился о том, чтобы закончить свои утренние занятия перед отъездом, и я собирался вернуться домой и заняться учёбой, как только доставлю Карен к Камбару.

— Кроме того, Арараги-кун, похоже, что ты говоришь с положения примерно на метр выше, чем обычно. Пожалуйста, скажи мне, что ты не заставляешь Карен нести тебя на своих плечах?

Слишком проницательная!

Это уже похоже на хоррор!

Я хочу сказать, погодите-ка, неужели несколько футов действительно изменили то, как звучал мой голос? Это не было похоже на то, что я разговаривал с ней лицом к лицу, так что мой голос не доносился сверху или что-то в этом роде… Конечно, голос-это звук, а поскольку звук-это вибрации воздуха, я думаю, что изменение давления воздуха изменит мой голос… Но разве рост другого человека привёл к таким радикальным изменениям?

Вот чёрт. Теперь у меня впечатление, что я супер-коротышка…

— На самом деле, Арараги-кун, у меня есть мучительное подозрение, что ты развлекаешься с Карен и суёшь свою промежность ей в затылок...

Какой ужасный способ для того, чтобы описать эту ситуацию. Она выставила меня настоящим извращенцем..

Нет, я не издевался над Карен и не развлекался с ней… Но теперь, когда Ханекава высказалась так буднично, мне пришлось задуматься, какого черта я делаю на плечах своей младшей сестры.

Так, стоп, нельзя быть таким прозаичным. Сейчас не время разбираться в самом себе. Нужно принять действительность и на время перестать думать о себе!

— Вечерняя школа Эйко? Да, я знаю где это, — сказала Ханекава.

Она и в самом деле знала. Она и в самом деле…

Хоть я её и разрекламировал перед этой леди, но Ханекава и правда была кем-то вроде гения-самоучки. Впрочем, на самом деле я не ожидал, что она знает местоположение всех вечерних школ в стране, но теперь я почти поверил в это.

Как всегда, я сказал Ханекаве, что она знает всё на свете. Как всегда, она ответила: «Я не знаю всего. Я знаю только то, что знаю».

Как чудесно.

Каждый раз, когда я слышу, как она это говорит, я понимаю, что прожил ещё один день.

……

Ну, я настолько часто заставлял её повторять эту фразу, что в последнее время у меня появилось стойкое ощущение, что она просто подшучивает надо мной этим своим ответом. В половине случаев она выглядела немного расстроенной.

Но как мне нравится её лицо, которое она делает!

— Арараги, ты больше ни о чём неприличном не думал, правда?

Вау. Это было за гранью проницательности. В яблочко.

Не в бровь, а в глаз.

— Знаешь, — сокрушилась она, — Я начинаю сомневаться в осуществимости моей идеи заставить тебя начать всё с чистого листа.

Не сдавайся, Ханекава! Не бросай меня!

— Очень жаль, — сказала она, — с тех пор как Сендзёгахара исправилась ─ хм. Ну что ж, хорошо. Похоже, ты торопишься, так что я отложу лекцию на следующий раз.

Теперь я буду с нетерпением ждать следующего раза.

Часть меня подумала: «Черт, после всего этого Ханекава меня точно отругает!» Но другая часть меня не могла не радоваться такой перспективе, так что, наверное, я все-таки был братом Карен.

Брат и сестра Арараги. Мы были очень круты.

— Кроме того, Арараги, ты должен знать, где находится вечерняя школа Эйко, потому что, видишь ли, это то самое заброшенное здание, где всё это время жили Ошино-сан и Шинобу. Это название вечерней школы, которая раньше была в том здании.

Ханекава не придала этому особого значения, но когда я услышал её ответ, я был одновременно удивлён и убеждён.

Я был удивлён, узнав, что у места, которое я так хорошо знал, у вечерней школы в тех памятных развалинах, где я провёл большую часть весенних каникул, (очевидно) было название.

Меня убедили ... ради неизвестной мне леди. Такая новомодная функция, как GPS, была хуже, чем беспомощность, когда вы имели дело со школой, закрывшейся много лет назад.

Вечерняя школа Эйко, да? У этого места было такое умно звучащее название? Учитывая, что когда-то она занимала целое здание, я решил, что она была довольно большой, даже если и не была частью большой сети.

Ну, умно это звучит или нет, но с тех пор она была превращена в убежище неряшливого чудака в гавайской рубашке и приняла участие в похищении невинного старшеклассника, так что, я думаю, тяжело пришлось ей в этом мире. Так проходит мирская слава… ну и всё такое.

Хм…

Но я мог бы подумать об этом позже. Я не хотел ни заставлять леди ждать, ни мешать занятиям Ханекавы.

Но я не возражал против того, чтобы Карен стояла неподвижно со мной на плечах ─ ни капельки, я могу это заявить с гордостью!

Когда я поблагодарил Ханекаву, она ответила: «Не стоить благодарностей, для меня это сущий пустяк. Ладно, Арараги. Передай от меня привет Камбару. Пока-пока».

Я повесил трубку.

Секунду... Я ни словом не обмолвился о том, что мы направляемся к Камбару…

Должно быть, в нашем разговоре была какая-то зацепка (для Ханекавы это, вероятно, было самоочевидно и вряд ли стоило упоминания), но всё же, это было не просто из ряда вон, это прямо на несколько порядков из ряда вон.

Всё, что я хотел сделать, это очень быстро спросить дорогу, но в итоге я полностью лишился своей частной жизни.

Какая ужасная ситуация.

Теперь Ханекава думала обо мне как о парне, который фантазирует о старосте класса и наслаждался тем, что пихает свою промежность в затылок своей младшей сестре, направляясь в дом одноклассницы…

Если бы я когда-нибудь столкнулся с таким извращенцем, я бы сначала его ударил, а потом уже стал бы задавать вопросы.

— Есть какие-нибудь успехи, дьявольский парниша?

Я начал чувствовать себя немного кобальтовым и немного синим (другими словами, я чувствовал себя кобальтово-синим), но голос дамы вернул меня на Землю.

— Ах, да… Давайте посмотрим...

Возможно, я не знал его названия, но объяснить, как добраться до этого разрушенного здания, было для меня даже проще, чем указать дорогу к станции. Очевидно, что мои визиты туда стали реже после отъезда Ошино, но я ходил туда бесчисленное количество раз.

И всё же оставалось три или около того проблемы.

Первое: это здание находилось в стороне от проторённых дорог, поэтому объяснение пути шаг за шагом не означало, что она все сделает правильно ─ это было легко объяснить, но трудно понять.

Барьер или что-то ещë, что установил Ошино, давно исчез, но это никак не улучшило географических условий.

Однако это беспокойство оказалось необоснованным. Несмотря на еë неординарное акробатическое появление на почтовом ящике, г-жа Кагенуи, казалось, в своём уме. Мне нужно было объяснить ей путь всего один раз, чтобы она всё запомнила.

— А-ха. Хм, понятно, в ту сторону.

Не было похоже, чтобы она притворялась, что поняла, чисто из гордости, всё-таки я был намного моложе. Из её ответа у меня сложилось впечатление, что у неё уже было общее представление о маршруте к месту назначения до того, как она обратилась ко мне за помощью.

Что касается второй проблемы:

— Но это довольно далеко... С вами всё будет в порядке?

— Не беспокойся обо мне. Я довольно быстро добралась от своего дома до этого места пешком. Всё, что находится на расстоянии до ста километров, в моём представлении-просто глупость.

Из дома… Киото? По крайней мере, где-то в этом регионе.

Удивительная. Это было даже более удивительно, чем что-либо весом до 180 килограмм, не считая веса Карен.

О, э-э, это ведь была просто шутка?

Но если она сказала, что с ней всё в порядке, значит, так оно и было. Я решил отложить это в сторону и перейти к третьей проблеме.

— Однако эта вечерняя школа заброшена. Мисс Кагенуи, зачем вы хотите туда попасть?

Последняя проблема ─ которую, возможно, мне не следовало решать.

У меня просто спросили дорогу, и у меня не было причин совать нос не в своё дело. Что бы она там ни хотела делать, это было её личное дело. Мне не нужно было знать.

Может быть, у неё были причины посетить закрывшуюся вечернюю школу. Эти причины, безусловно, не имели ко мне никакого отношения.

И всё же я хотел узнать чуть больше.

Это заброшенное здание не просто хранило для нас воспоминания, оно действительно кое-что значило для нас, и, услышав, что какая-то незнакомка направляется туда, я почувствовал себя немного напряжённым.

Не так уж сильно, чтобы об этом стоило упоминать. Но не упомянуть об этом я тоже не мог.

— Э? Зачем мне туда нужно? Для начала я могла бы основать там базу, — уклончиво ответила Кагенуи, как и следовало ожидать.

Я едва ли мог её винить. Она не была обязана сообщать мне о своих целях.

Все, что я сделал, это дал ей указания. Это дало мне возможность поговорить с Ханекавой не во время учёбы, так что в любом случае, насколько я мог судить, мне вернули долг натурой.

Мы были квиты.

— Большое тебе спасибо, дьявольский парниша. О, кстати. Если ты случайно встретишь беспризорницу вот такого роста с тем же вопросом, проявишь к ней то же великодушие, что и ко мне?

С этими словами ─ Кагенуи спрыгнула с почтового ящика.

И приземлилась на ближайшую стену из бетонных блоков, то есть на более возвышенную точку зрения, чем моя собственная, прежде чем уйти с важным видом, как гимнаст, пересекающий балансир, как будто это было самой естественной вещью в мире.

Пока она не скрылась из виду, Кагенуи ни разу не коснулась земли, перепрыгивая с бетонной стены на ограждение, и так далее, и так далее, пока она шла.

Ах… конечно.

Она играла в эту игру. Земля была океаном, кишащим акулами, и её съедят, если она спустится слишком низко… Ну, я тоже играл в неё, когда был ребёнком.

Вот почему она стояла на почтовом ящике…

— Хм? Эй, Карен, ты была ужасно тихой. — Я стукнул сестру по голове, как будто проверял, в рабочем ли она состоянии. — В любом случае, что это за идея — оставить меня одного разбираться с чудачкой? И вообще это ты виновата, что Ханекава меня отругала.

— Ах, извини, — извинилась Карен, не замети, как я тонко переложил на неё свою вину. — Просто я не знаю ... Она казалась по-настоящему сильной. Я была начеку.

— Сильной?

А? Поскольку это была Карен, разве она не имела в виду сильную в смысле боевого мастерства?

— О, да? Мне так не показалось, — не согласился я. — Если оставить в стороне её речь и поведение, она казалась симпатичной леди, которую можно встретить где угодно.

— Пока она разговаривала с тобой, ось её тела не согнулась ни на сантиметр. У неё чувство равновесия, как у фигуристки.

— Хм… — Правда, даже если это была детская игра, при взрослом росте и весе ходить вдоль стены из блоков было настоящим подвигом. — Однако ты постоянно так делаешь. И вверх ногами на руках в том числе.

— Э-э-э, конечно… Но она была прекрасно сложена. Её кулаки были идеальной формы для того, чтобы выбивать дерьмо из людей.

— Ч-что, прости?

— Да. Она находится на таком уровне, что если она ударит машину по бамперу, у то сработает подушка безопасности.

— Хм.

Уровень дорожно-транспортных происшествий.

Мне было трудно в это поверить… Удивительно, если это правда.

Карен никоим образом не разбиралась в людях, но у неё был острый глаз на физическое мастерство.

Лающие собаки редко кусаются, и, возможно, верно и обратное.

— Ну, если подумать, — признался я, — Она действительно казалась довольно расслабленной и уверенной в себе — такой бесстрашной или неукротимой. У неё была такая аура, какая бывает только у людей, уверенных в своих боевых способностях.

На самом деле, её аура напоминала ауру Драматурга. Это ошеломляет, и с этим было труднее всего справиться таким робким людям, как Сэнгоку.

Что же касается гражданских лиц, то у Камбару, к которой мы направлялись, была похожая аура. Или Карен, я полагаю, если уж на то пошло.

Они были одной породы.

— Она на уровне моего учителя, — прокомментировала моя сестра. — Я бы не смогла победить её, мягко говоря.

— Боже мой, — поддразнивая ответил я, но Карен, которая принадлежала к той же породе, говорила таким тоном, что меня совершенно удивило. — Почему ты такая тихая?

— Я знаю границы собственных сил. Во всяком случае, пока моим противником является не само зло.

— Понятно.

Другими словами, если её противником было зло, она больше не могла говорить и бросалась в атаку, даже если она имеет дело с настоящим монстром или когда она не в лучшем состоянии.

Какая опасная младшая сестрёнка. Она и Цукихи должны быть не Сёстрами Огня, а Сёстрами Опасности.

— Не то чтобы мы были уверены, — продолжила Карен, слегка повернув голову и с некоторым отвращением посмотрев в сторону Кагенуи, — что она не является злом.

005

Это напомнило мне, что у меня есть хорошие новости.

Возрадуйтесь.

Некоторые из наиболее увлечённых фанатов могут быть разочарованы, но подавляющее большинство остальных людей, я уверен, сочтут это событие положительным.

Ханекава коснулась этого во время нашего разговора... но вот Хитаги Сендзëгахара.

Третьегодка и моя одноклассница в средней школе Наоэцу, школе, в которой мы с Ханекавой учимся, и моя так называемая девушка, она перевернула всё с ног на голову.

Да, радостной новостью, которой я должен поделиться, является то, что женщина, известная такими фразами, как «Сделай кувырок и притворись мёртвым, пёсик» или даже «Сделай кувырок, притворившись мёртвым, пёсик» ─ второе пришествие Тигра Джита Сингха, свирепого тигра ─ возрождение.

Из непослушной девочки она превратилась в хорошую девочку.

Как я могу не чувствовать себя счастливым, даже если это делает меня счастливым дураком?

Само собой разумеется, что грандиозный банкет был устроен в кругу друзей, но я оставлю это до другого раза, чтобы побаловать вас рассказами об этих шумных торжествах, а пока расскажу о самом возрождении.

События, приведшие к этому, были следующими:

Вы всё знаете о порочном характере Сендзëгахары, или, возможно, я должен сказать, о почти потусторонней наглости и деспотизме, которым она себя баловала. Вряд ли стоит упоминать об этом в данный момент. Но её яд не был распутным качеством, которое она проявляла с рождения. На самом деле у её злобности была вполне веская причина.

Она была эмоционально травмирована.

В таком изложении это может показаться банальным, но для неё это было очень важно.

Нет ничего более насущного в этом мире, чем банальные вещи.

Возможно, у всех нас есть шрамы, связанные с нашим рождением или воспитанием, но главная причина, по которой ось Сендзëгахары сломалась таким образом, на мой взгляд, заключалась в том, что она слишком старалась.

Чрезмерное усердие может быть грехом, за которое вы будете наказаны.

Краб.

Она его встретила ─ столкнулась с крабом.

Встретив еë и ограбив, он ушёл.

В конце концов, я могу лишь смутно представить, какой должна была быть для неё старшая школа ─ очень смутно.

Несмотря на то, что мы были одноклассниками в первый и второй годы…

Этих двух лет было бы более чем достаточно, чтобы еë сердце закрылось. Да что там два года, хватило бы и одного дня.

Отвергая любого, кто к ней приближался.

Рассматривая великодушие как агрессию.

Никому не открывала своё сердце.

Никого не впускала в своё сердце.

Не заводила друзей, почти не разговаривала с одноклассниками, учителям которые обращались к ней, она отвечала холодно и коротко: «Я не знаю».

Замкнутая.

Недоверчивая.

Отчуждённая.

В качестве шутки её за спиной называли принцессой-затворницей ─ но для тех, кто знал правду, это прозвище звучало ужасно иронично.

Открыв её секрет совершенно случайно, я обнаружил, что благодаря этому я стал посредником между ней и Ошино. В результате, к лучшему или худшему, мы, по крайней мере, смогли решить её проблему со странностью.

Но что с того?

Даже с устранённой странностью, даже освобождённой от краба.

Хоть она и освободилась от суматохи и рассталась со своими бедами...

В то время как она открыла своё сердце и впустила людей…

Это не означало, что её разбитое сердце было исцелено.

Её раны со временем заживут. Шрамы тоже могли со временем исчезнуть, но это не стирало того факта, что они были. Старые раны все ещё могут быть свежими воспоминаниями.

Её манеры, её внешность, вся покрытая шипами, как кактус, обидчивая с головы до ног, всё это не могло легко вернуться в нормальное состояние ─ или, скорее, это была её новая нормальность.

Обидчивость стала её кредо.

Яд и злоба, замкнутость, недоверие и отчуждённость, и даже её враждебный характер были её настоящей личностью — неприятная ситуация..

Пелена может упасть с глаз, но та, что покрывала Сендзëгахару, этого не сделает.

Даже после того, как она начала встречаться со мной, и даже после того, как она помирилась с Камбару, её личность не претерпела никаких существенных или фундаментальных изменений.

Тем не менее, показывая своё истинное лицо только мне и Камбару, она продолжала вести себя в школе как застенчивый котёнок ─ но после того, как проблема с крабом была решена, возможно, её мотивация играть эту роль начала ослабевать, и её «истинная личность» стала известна нашему специалисту по кошкам Ханекаве Цубасе.

С тех пор, без моего ведома, Сендзëгахара была подвергнута программе реабилитации личности Ханекавы (предположительно, улучшенная версия той, которую испытывали на мне с апреля, от одной мысли об этом у меня волосы встают дыбом), но при всём уважении к Ханекаве, это возрождение, о котором я говорю, не имело к этому никакого отношения.

Дейшу Кайки.

Коллега Ошино, так сказать, и при том конкурент.

Мошенник.

Воссоединение Сендзëгахары с ним сыграло большую роль.

На самом деле, это единственная причина, правда.

Это всё, что было нужно..

Кайки был бесполезным мошенником и ужасной занозой, но случайная встреча с человеком, который обманул её семью, послужила прекрасной шоковой терапией несколько лет спустя.

Это не было ни удачей, ни чудом. По собственным словам Сендзëгахары Хитаги, благодаря матчу-реваншу с Дейшу Кайки, она всё уладила..

Должно быть, в тот раз она вывела из себя весь яд.

Детоксикация.

Яд, гноившийся в её организме в течении двух лет, был нейтрализован.

Вероятно, мне нет необходимости говорить это, но на всякий случай я хочу недвусмысленно заявить, что это было не благодаря Кайки ─ он не заслуживает ни капли благодарности.

Он ни черта не сделал.

Если позаимствовать фразу у Ошино, Сендзëгахара спасла себя сама. Не благодаря Кайки.

Конечно, и не благодаря Арараги Коëми или Ханекаве Цубасе. Эту триумфальную реабилитацию Сендзëгахара Хитаги вырвала у отвратительного мошенника исключительно своей собственной волей и действиями.

И, таким образом, она стала милой и ласковой — полностью дере в цундере, так сказать.

Карен этим утром и в подмётки ей не годилась.

Меня, со своей стороны, на самом деле удивило, что Гахара-сан включила режим без пренебрежения.

Если я вам скажу, что это даже повлияло на её способность обучать меня для экзаменов в универ, и что мы с Ханекавой после серьёзных размышлений освободили её перед каникулами (следовательно, Сендзëгахара в настоящее время была в гостях у семьи своего отца), возможно, вы бы получите представление о том, насколько она стала ласковой.

Это представление будет неправильным, или, лучше будет сказать, неполным.

Её сладость превосходила эти аспекты.

Звонить мне без причины (раньше она порой заносила меня в чёрный список), отправлять сообщения с эмодзи (раньше она отправляла мне спам) и давать мне милые имена, как домашним животным (вместо того, чтобы давать унизительные прозвища) было только началом.

Она больше не срывала цветы.

Она больше не давила насекомых.

Она не начинала разговоры с нытья.

Она произнесла откровенные слова похвалы там, где они были уместны.

Она зареклась использовать канцелярские принадлежности не по прямому назначению.

И это не ограничивалось канцелярскими принадлежностями, так что использование картофелечистки, чтобы снять с меня кожу, если я вдруг скажу что-нибудь отдалённо негативное о её готовке, тоже ушло в прошлое.

Так же как и её угрозы произвести ампутацию, если её голые ноги когда-либо будут засвидетельствованы (имея в виду, конечно, ноги свидетеля). Более охотно обнажая свою кожу, она стала носить более короткие юбки (чуть выше колен) и более лёгкую одежду, которая вполне подходила для середины лета.

Даже её невыразительная железная маска исчезла, её некогда монотонная и механическая речь стала отличаться определённой интонацией, и, больше всего, она стала часто смеяться. Приятно смеяться.

Другими словами, она стала обычной девушкой.

Это был такой резкий сдвиг в личности, что я подумал, не занял ли кто-нибудь её место, пока я не видел.

Это также не было вежливым притворством.

Не замкнутая принцесса, не застенчивая кошечка, а нормальная, милая старшеклассница, действующая согласно своему возраста.

Ни рискованная, ни эксцентричная, ни странно замкнутая, ни агрессивная, нормально реагирующая на нормальные события, она была обычной старшеклассницей.

Ещё в младших классах она была асом лёгкой атлетики, уважаемой и популярной, и если представить, что она такой и была, и что Ханекава и Камбару провели свои школьные годы рядом с такой прекрасной личностью, мне даже обидно. Вы обманщики, я так, так разочарован в вас, но, по их словам...

«Это выходит за рамки того, какой она была в то время».

Сендзëгахара была настолько приторно-сладкой, что даже Камбару, которая почитала её как богиню и полностью принимала даже её самые едкие замечания, была немного озадачена.

Я не знаю, я не уверен, что слово «цундере» всё ещё её описывало.

Может быть, цундора?

Этот жанр и так слишком нишевый, так почему же Сендзëгахара так стремительно его развивает?

……

Цундора… это звучит так, как какая-то болезнь, и в некотором смысле ощущается так же. В конце концов, это касается лично меня, и поэтому настораживает. И поэтому я беспокоился, что всё это может сильно затянуться. На самом деле, то, что еë реабилитация и добродушие были одним большим розыгрышем, было для меня более простой для принятия идеей.

Но если это было так, то она зашла в своей шутке слишком далеко.

Даже для гадкого пранка.

Мысль о том, что она может оказаться злоумышленницей, не просто заставляет меня волноваться. Она меня пугает.

В конце концов, в рамках своего приторно-сладкого наступления Сендзëгахара подстригла свои прямые черные волосы, которые она отращивала целую вечность.

Из того, что я слышал, она носила такую причёску с начальной школы, как Карен, хотя, конечно, в отличие от конского хвоста моей сестры, Сендзëгахара не обрезала свои волосы импульсивно, она же не идиотка.

Она приняла решение, записалась на стрижку и отправилась в парикмахерскую. Заплатив соответствующую сумму, она вышла из неё с короткими волосами.

Она даже избавилась от своей прямой чёлки, поменяв её на длинную и похожую на пилу.

Ханекава Цубаса, Камбару Суруга, а теперь Сендзëгахара Хитаги ─ не осталось ни одной из сестёр Наоэцу с высокой прямой чёлкой.

Это было просто грустно. То, что я больше не могу называть Сендзëгахару последним рубежом обороны», наполняет меня сожалением.

Поскольку Камбару решила отращивать волосы (кстати, её волосы теперь свисали двумя пучками, то есть, я хотел сказать, маленькими косичками, что дразняще контрастировало с её мальчишеской речью), волосы Сендзëгахары были даже короче, чем у Камбару.

Поскольку некоторые девушки стригут волосы от душевной боли, почему бы другим девушкам не делать этого из любви? Это был собственный взгляд Сендзëгахары. Первое, должно быть, было отсылкой к Ханекаве, которая сменила причёску после культурного фестиваля. Она тоже таким образом порвала с прошлым. Она всегда была чересчур серьëзной, но с тех пор стала относиться ко всему проще, ослабив свои драконовские меры против самой себя.

Я думаю, вы могли бы сказать, что Ханекава тоже стала нормальной девушкой. Возможно, точно так же, как Ханекава была моим образцом для подражания, она была образцом и для Сендзёгахары.

Обычная.

Для людей, которые вели образ жизни Ханекавы или Сендзёгахары, будь то долгое или короткое время, это слово ровным словом ничего не значит.

Потому что это была слишком возвышенная мечта. Сказать, что они жаждали этого — ничего не сказать.

Вот почему.

В любом случае, моя вторая половинка, настаивающая на том, что она собиралась постричься из любви, не чувствовала себя так уж плохо (на самом деле, любая риторика о том, что это было просто грустно или что я был полон сожаления, является делом вкуса, лично мне скорее нравится, когда девушки меняют свои причёски), но я не могу не предположить, что это был действительно еë способ найти выход.

Переломный момент в причёске, не новая установка, а сброс старых.

Особенно из-за того, что длинные волосы с прямой чёлкой (такую стрижку называют «принцессой», звучит красиво, но старомодно, да и подобный кукольный стиль редок в наши дни) были выбраны для Сендзёгахары ещё в далёком детстве, её ушедшей матерью, которая сказала, что на её дочери такая причёска хорошо смотрится.

Мне и раньше приходило в голову, что, несмотря на еë взрослую внешность, еë причёска была довольно детской, и на самом деле это был пережиток еë детских дней.

С определённой точки зрения, стиль был не просто сентиментальным вопросом, но, пусть я и слегка преувеличу, вопросом идентичности. Может показаться глупым отращивать так много волос — но на что ещё Сендзëгахаре было положиться?

Она не думала об этом в средней школе и практически забыла в старших классах.

Для неë это означало больше, чем обновление стиля или желание попробовать что-то другое, это был именно поворотный момент.

Не забыть об этом, не нести это как бремя, но принять, и оставить это в прошлом.

В этом смысле Сендзëгахара Хитаги не изменилась и не начала с чистого листа, не вернулась и не искупила свою вину, не говоря уже о том, чтобы стать чрезмерно доброй.

Она преодолела комплекс.

Ей удалось повзрослеть, вот что мы должны сказать.

………

Может быть, вместе со своей едкость она потеряла значительную долю очарования как персонаж, но взамен она приобрела большую глубину как личность, вот и всё.

Это в той же степени относится и к Ханекаве. Когда тебя бесконечно просят поддерживать такую экстремальную личность, это можно назвать лишь кошмаром и ничем иным. Нужно быть гибким и расти так, как это сделали они.

Это не значит, что они никогда не умрут и не состарятся.

На практике, если вы, конечно, не Кайки Дейшу ─ никто не сказал бы, что взросление Сендзëгахары сделало еë скучной, как женщину.

Для начала, мне бы не хотелось делиться мнением кого-то, чья фамилия пишется так, словно при её написании опечатались.

Говоря об этом, Ханекава однажды отметила, что Сендзëгахара казалась красивее и более простой, чем в средней школе, но недавно она добавила: «Эта Сендзëгахара пока лучшая».

Да.

Я знал, что этот день настанет.

Я мечтал об этом дне..

Я верил в тот день.

Поздравляю, Сендзëгахара Хитаги.

И себя тоже поздравляю.

Даже отложив в сторону моë личное облегчение от того, что я больше не был в смертельной опасности, когда я осознал всë это, я был просто рад, как человек, близкий к Сендзëгахаре, и я также почувствовал вдохновение по-настоящему жить.

Не то чтобы я был мёртв или что-то в этом роде.

Однако комплекс, касающийся связи Арараги Коёми со странностями, всё ещё существовал. Он не был преодолён ни на мизинец.

Это слишком серьёзный вопрос, чтобы поднимать его в такой светской беседе, так что давайте пока отложим его в сторону и вернёмся к нашей истории.

После этого я (все ещё верхом на её плечах) благополучно довёл Карен к дому Камбару и представил обе стороны у ворот.

— Карен, познакомься с Камбару Суругой, ученицей старшей школы Наоэцу. Будь осторожна, она извращенка. Это Арараги Карен, она учится в последнем классе Второй средней школы Цуганоки. Будь осторожна, она идиотка.

После долгих волнений я сдался и решил пойти честным путём.

Не нужно лгать, и ложь не вскроется. Нет смысла завышать ожидания.

Я не хотел, чтобы они слишком долго привыкали друг к другу, поэтому опустил многие детали.

Я решил сжечь все мосты за собой..

— Э-хе.

— Э-хе.

………

Почему они покраснели в унисон?

Я не делал им комплиментов!

Это было что-то вроде отступления или шутки, но, представив их и поверив, что Камбару на самом деле не будет пытаться воздействовать на мою младшую сестру (любой потере самообладания будут противостоять боевые навыки Карен), я решил, что с меня хватит, и решил пойти домой. В этот же момент Камбару пригласила Карен зайти в дом, но я быстро предотвратил этот варварский поступок резким ударом ноги в спину Камбару.

Я беспокоился не о целомудрии Карен, а о добром имени Камбару.

Я не приходил прибираться с конца июля, а следующий визит был запланирован на пятнадцатое число, другими словами, на завтра, а это означало, что беспорядок в комнате Камбару находился в апофеозе. Так что, как видите, это была всего лишь забота.

— Как ты смеешь так себя вести с Камбару-сенсей?!

Взорвавшись от ярости, как я мог бы, если бы кто-то оскорбил Ханекаву, Карен ударила меня коленом, прежде чем я успел приземлиться.

Вот это взрывная скорость.

Посадка была жёсткой.

С сразу вскочил на ноги, предположив, что оставаться лежать распластавшись на земле будет небезопасно, если последует следующая атака. И я встал как раз вовремя, чтобы увидеть, как Камбару бросается ругать Карен.

— Как ты смеешь так себя вести с Арараги-сэмпаем?!

Э-э, значит, мой удар в полете нанёс абсолютно нулевой урон… За что в таком случаем меня ударили коленом?

Хмм. Мы присутствуем при возникновении некоего странного любовного треугольника

Или я должен сказать, трёхстороннего противостояния?

Как насчёт «не любовного треугольника»?

Во всяком случае, когда я направлялся домой один, не держась ни на руках, ни на чьих-либо плечах, наконец...

Появилась Хачикудзи Маëй.

Примерно на полпути между моим домом и домом Камбару ─ на углу улицы, чуть дальше почтового ящика, где Кагенуи спрашивала у меня дорогу.

Я заметил пятиклассницу с косичками и рюкзаком. Хачикудзи.

Появляется Хачикудзи Маëй.

Она, в свою очередь, ещё не заметила меня.

«……»

Я замолчал. А затем сделал долгий, медленный выдох.

Сейчас, сейчас… Я уверен, вы все ожидаете, что я устрою большую сцену, подбегу и наброшусь на неё. Маленькая девочка, стоящая там беззащитно, как оленёнок, который не знает, что такое опасность ─ Держу пари, вы думаете, что я собираюсь обнять её сзади и потереться щеками о её лицо или что-то в этом роде.

Да ладно вам.

Хорошо. Я признаю, что было время, когда я бы так и сделал.

Это правда.

Но это было так давно. Всё осталось в прошлом, как говорится.

Тогда я ещё не до конца сформировался, как личность. Я ещё не повзрослел. Это эпизоды из ушедшей эпохи, когда я был эмоционально незрелым мальчишкой.

Как бы мне ни хотелось сейчас вызвать из памяти некоторые из этих воспоминаний, я, честно говоря, почти ничего из этого уже и не помню.

Поймите, я не очень жалую тех людей, которые любят доставать из памяти любую мелочь и припоминать о делах давно минувших дней.

Разве это говорит о моей незрелости?

Если вы будете вспоминать разные истории о тех временах, когда я был ребёнком при каждой нашей встрече, возможно, однажды я начну избегать вас. Кому бы вообще понравилось, если бы, скажем, ваша воспитательница из детского сада стала бы вспоминать подобные вещи в присутствии вашей девушки, а потом они бы начали это обсуждать? А ведь вы уже давно чувствуете себя взрослым!

Я теперь взрослый, ясно? Те дни прошли.

С биологической точки зрения, Арараги Коëми в прошлом и Арараги Коëми в настоящем — практически разные люди. В конце концов, клетки в моем теле постоянно заменяются новыми.

Никто не остаётся неизменным вечно.

То время в моей жизни было весёлым, пока оно длилось, но каждый должен в какой-то момент окончить детский сад.

Да, это случилось, не так ли?

И это единственная мысль, к которой должна приводить последовательность воспоминаний.

Вот что значит жить.

Грустно это или нет, но ничего не поделаешь.

Потому что нет жизни без роста, не так ли?

Сендзëгахара Хитаги выросла.

Ханекава Цубаса выросла.

Теперь мне тоже пришлось это сделать. Разве я уже не сказал этого?

Комплексы нужны для того, чтобы их преодолевать.

Включая лоликон.

Ещё в начальной школе во время учебной тревоги нас учили, что во время эвакуации запрещено ПБД (Паника, Болтовня и Давка), но я не понял, что всё это значит, и расшифровывал это неправильно (Прекрасные Беззащитные Девочки). Но сейчас это не более, чем приятное воспоминание.

Да, наши интересы и вкусы никогда не стоят на месте, они постоянно изменяются.

Ни один ребёнок не будет вечно играть с роботами-трансформерами или куклами Барби.

Двигаться вперёд— это почти обязанность.

Во-первых, кого в наши дни волнуют школьницы с хвостиками?

Хвостики? Младшеклассницы?

Немного старомодно, не находите?

Я, к примеру, потерял всякий интерес к этой девочке, Хачикудзи Маëй. Конечно, в зависимости от вашей точки зрения, возможно, давным-давно было время, когда она мне действительно нравилась. Но даже если оно и было, по большому счету, это прошлое ушло так давно, что осталось где-то в прошлой эпохе, как сказали бы французы.

В настоящее время меня интересует только, Сыма Цянь, ну вы знаете. Великий историк.

Все верно, теперь Сыма Цянь — мой новый уровень моэ..

Ага.

Что ж…

Ну и ну.

Ну, хорошо, хорошо, хорошо, тем не менее, именно потому, что я потерял интерес к Хачикудзи, возможно, теперь не было причин игнорировать её.

Я не настолько заботлив по отношению к ней, чтобы игнорировать.

На самом деле, если бы я действительно игнорировал её, разве люди не сделали бы диковинное, неуместное предположение, что я пытаюсь загладить старую вину?

Можно сказать, что игнорирование кого-то было двусмысленным комплиментом.

Учитывая обстоятельства дела.

Учитывая обстоятельства дела, хорошо?

Может быть, разумнее всего было бы небрежно её окликнуть, чётко обозначив тем самым, что Хачикудзи ничего для меня не значит, как вы могли бы прийти на встречу выпускников, просто чтобы продемонстрировать, что вы ни на чем не зациклились.

Вы должны уважать прошлое таким, каким оно было. Рост и перемены были важны, но да, то, что возвращало тебя назад, было настоящими эмоциями, и поддерживать связь с ними не так уж плохо.

Ностальгия.

Кто не листал фотоальбом? Просматривали старые воспоминания?

Люди говорят об извлечении уроков из прошлого. Иногда именно так и делаешь новый шаг в жизни.

Если смотреть только вперёд, то будущего всё равно увидеть не сможешь.

Можно сказать, что настоящий духовный рост происходит не от пренебрежения прошлым, а от его оценки.

Вот оно. Я не мог спорить с таким выводом. Зачем сопротивляться или испытывать какие-либо опасения? Если я в ближайшее время не вернусь домой и не начну учиться, Ханекава отругает меня, но это не значит, что я не могу уделить минутку Хачикудзи.

«Сейчас».

Больше никаких предварительных церемоний. Пришло время для начала драмы.

Я тоже начал терять терпение, уверяю вас.

Как будто для того, чтобы компенсировать время, которое я потратил на эти предварительные приготовления, я помчался вперед, как воющий ветер.

Я не мог преодолеть скорость света, но я мог преодолеть максимально разрешённую скорость на дороге..

Хорошо!

Я крепко её обниму!

Я буду тереться о неё своими щеками!

Трогать и ласкать её!

Любить её, сколько душе угодно!

Сегодня тот день, когда я обнимаю Хачикудзи!

— Хачикудзииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииииии… гххх!!

Как раз в тот момент, когда я собирался вонзить в неё когти, мои ноги обо что-то споткнулись, и я шлёпнулся на асфальт, как гнилое яблоко на тёрку.

*Злик, злик, злик*

Моя кожа издавала удивительные звуки

Или, скорее, моя плоть.

— А-А?! Арараги-сан?!

Обернувшись на шум, Хачикудзи вскрикнула от удивления.

Я никогда не видел её такой удивлённой.

И она заметила меня…

Теперь я не собирался схватить её. Или потереться о неё щеками.

Прикоснуться или приласкать её.

Любить её или обнимать её.

О, какое отчаяние… Чтобы моя великая удача, столкнувшись с Хачикудзи, закончилась так бесславно!

Говорят, что удачу нужно ухватить за прядь волос, и это как никогда подходило к нынешней ситуации. Проклятье. Что это вообще должна быть за странная стрижка?

Возможно, когда-то это считалось высокой модой.

Раздавленный больше своим разочарованием, чем болью от содранной кожи, я некоторое время не мог встать.

Моя одежда была в лохмотьях, чтобы соответствовать моему телу и душе, но мне было всё равно.

Это была моя душевная боль, которая поглотила меня.

Это было больно.

О, я чувствовал себя таким одиноким, что это причиняло боль.

Потом я заметил кое-что ещё.

Среди боли, которая терзала всё моё существо, было другое ощущение на моей коже, что-то, что не было совсем болью.

Это была моя лодыжка.

Маленькая рука крепко сжимала мою лодыжку, носок и все остальное.

Я уловил лишь мимолётный взгляд, но маленькая рука, такая бледная, что не походила на японскую, тут же погрузилась в землю... нет, не в землю.

Она погрузилась в тень.

Моя тень.

Моя тень.

— Эй, Шинобу! Ты это сделала?!

Я начал думать, что приклеился к земле и, возможно, никогда больше не встану, что Ползучий Хаос был не кем иным, как мной, но, охваченный гневом, я вскочил на ноги и бешено топнул по собственной тени, как будто танцевал твист.

Не то чтобы это причинило бы какой-то вред Шинобу, но мне нужно было как-то выплеснуть эмоции.

— Чёрт! Ты! Ты! Как ты смеешь? Как ты смеешь вставать у меня на пути? На пути к моей самой большой цели в жизни! Больше никакой крови для тебя, златоглазая блондинка! Нужно было просто бросить тебя умирать!

Я не мог отказаться от причудливых выходок, которые любой посторонний нашёл бы совершенно загадочными и непонятными. Между тем, от моей тени не последовало никакой реакции ─ я выглядел как полный псих.

Чёрт.

Она собиралась прикинуться дурочкой.

Вот же опрометчивый придурок.

— У-ммм, — раздался голос позади меня, — Кикирара-сан?

Это была Хачикудзи.

Как редко она обращалась ко мне со спины, а не наоборот. Очевидно, она не пыталась обнять меня. Во всяком случае, она, казалось, держалась на расстоянии.

— От него осталось так мало, что я даже не уверен, что ты неправильно произносишь моё имя, — ответил я, — Но всё равно не надо обращаться ко мне так, будто я маленькая коллекционная фигурка Twin Stars. Я буду продолжать говорить тебе это, пока ты не запомнишь, что меня зовут Арараги.

Сказав это, я обернулся. Прервав свой бессильный твист.

— Кроме того, когда я упал и ты удивилась, ты произнесла моё имя идеально.

— Извини, язык прикусила.

— Нет, это было нарочно.

— Немного смутилась. Э-хе!

— Воу, слишком мило!

Теперь настала моя очередь удивляться.

Что это было? Она изменила свой обычный порядок.

Пока я стоял там, не в силах ответить на еë неожиданную реплику...

— Ха. Арараги-сан, вы всë ещё ужасно импровизируете.

Она повернулась на каблуках и пошла прочь.

П-Подожди!

Она не могла так сверкнуть улыбкой и просто уйти от меня!

Чëрт возьми, в последнее время она слишком высоко подняла планку для наших диалогов.

Чего же она от меня ожидала?

Каким парнем она хотела, чтобы я был?

Вероятно, нужен был кто-то такого калибра, как Ханекава, чтобы придумать правильную реакцию на это.

Хачикудзи могла бы попытаться уйти, но у неë была походка школьницы младших классов. Я сразу же догнал её.

Я подумал о том, чтобы дёрнуть её за хвостики, но это было бы похоже на издевательство, поэтому я решил не делать этого. Однажды она даже разозлилась на меня из-за этого.

Хмм. Если подумать, из всех людей, которых я знал, она была единственной, кто не изменил свою причёску с начала сюжета. Как я уже говорил ранее, Сендзëгахара теперь носила смелую короткую стрижку, а после и Камбару распустила свои волосы на две пряди. В эти дни Сенгоку часто убирала свою чересчур длинную чёлку назад с помощью ленты, а Ханекава избавилась не только от своих косичек, но и от очков.

Карен также под влиянием момента подстригла свой конский хвост сегодня утром, и это напомнило мне, что в начале августа Цукихи тоже сменила причёску, впрочем, она так часто её меняет, что я не придал этому особого значения.

Что ж, к смене имиджа Цукихи вернёмся позже.

Что касается меня, то я отращивал волосы с весенних каникул, в то время как у Шинобу не было причёски в обычном смысле этого слова.

В этом отношении Хачикудзи Маëй тоже выделялась.

Хотя… это отсутствие изменений ─ этот застой ─ не был для неё чем-то хорошим.

На самом деле, это было в некотором роде трагично.

Быть всегда одной и той же, в прошлом, настоящем и будущем.

Неспособная к изменению или трансформации, вечно неизменная.

Улитка.

Улитка, закручивающаяся в спираль, как вихрь.

— Эй, Хачикудзи, хочешь прокатиться на моих плечах?

— Прошу прощения?

— Да ладно, это совершенно нормально. Старшеклассник, который катает своего школьного знакомого на своих плечах.

— Это было бы весело только для тебя — поморщилась Хачикудзи.

Моя попытка поддержать и утешить провалилась. Я не думаю, что даже это чувство дошло до неё. Во всяком случае, её это возмутило.

— Сейчас такие времена, — предупредила она, — пожалуйста, будь осторожнее с тем, что ты говоришь. Ты действительно начинаешь выглядеть каким-то сексуальным маньяком в своих отношениях со мной.

— Правда, ходят слухи, что моя любовь приближается к преступным масштабам. Ты не можешь их винить. В своём самом сильном проявлении любовь некогда ставила на колени целые королевства. Но в отличие от государственных деятелей прошлого, я бы никогда не возложил вину на губительную красоту. Я бы взял всю ответственность на себя, и мне бы все позавидовали!

— Ахаха. Как же это раздражает.

Хачикудзи весело рассмеялась надо мной.

Что ж, по крайней мере, я заставил её рассмеяться.

Я думаю, что она не нуждалась в моей поддержке или утешении в связи с её обстоятельствами. Это было не моё дело и, возможно, только озадачивало её.

Блин, и как так получается, что характер моего персонажа всегда так уместен… Та чушь, что я недавно нёс про Сыму Цянь, вернулась, чтобы укусить меня.

— В любом случае, господин Чарабуки ...

— Тьфу, Хачикудзи. Пожалуйста, не произноси моё имя неправильно, как будто я овощной ингредиент, сваренный на медленном огне в соевом соусе для истинных ценителей. Меня зовут Арараги.

— Извини, немного смутилась. Э-хе!

— Ты пропустила реплику!

Почему я получил сокращённую версию?

И всё же, когда она так улыбалась, было трудно не дать ей ускользнуть.

— Хм, — задумалась она, — если бы я хотела, чтобы это было связано с едой, может быть, мне следовало сказать «Аояги».

— Ты очень строга к себе...

Не то чтобы она была снисходительна ко мне.

— Как бы то ни было, Арараги-сан, ты сегодня выглядишь довольно беззаботным, слоняясь по городу в середине дня. Ты бросил готовиться к экзаменам?

— Слоняясь по городу...

— Ты устал пытаться произвести впечатление на Ханекаву-сан, притворяясь серьёзным?

— Это клевета!

— Что ж, раз ты так быстро бросаешь начато, хотя бы Ханекава-сан не будет долго обманутой твоим враньём. Дай угадаю, она заметила, как ты пялился на её лифчик во время подготовки к вступительным экзаменам? В конце концов, половина твоей мотивации связана с её грудью.

— За кого ты меня принимаешь?!

— Другая половина обязана моему сексуальному телу, если уж говорить об этом.

— Какую именно часть твоего тела можно назвать сексуальной? Я бы назвал его скорее коренастым, как кусок сочной говядины.

Она было развито достаточно хорошо для ученицы начальной школы, но только для ученицы начальной школы.

И да.

Ханекава все ещё продолжала носить свою школьную форму даже вне школы, несмотря на то, что её имидж изменился.

Даже её повседневная одежда оставалась для меня загадкой, не говоря уж о её лифчике. Нет, правда, что она вообще носила?

……

В первую очередь…

Я даже не знаю. У неё вообще была другая одежда? Ситуация в её семье была сложной, но не могло же всё быть настолько плохо...

Хмм. Немного таинственной темноты?

— Эм, Арараги-сан, я хотела бы немного поговорить с тобой о серьёзных вещах, — сказала Хачикудзи с серьёзным, надутым видом.

Я почуял подвох. Подобные серьёзные фразы ни разу не приводили к серьёзным разговорам.

— Люди, не придерживающиеся своего уникального стиля в одежде и причёске вряд ли будут полезны, — проворчала она, — для аниме-адаптации.

— Опять ты про аниме!

— Ведь тогда нельзя будет повторно использовать старые кадры!

— А с чего ты взяла, что их повторное использование вообще необходимо?! У нас не настолько маленький бюджет!

— Боже мой. Единственная часть, которую они теперь смогут переработать, — это моя сцена превращения.

Ага, как-будто такая существует.

С каких это пор она стала девочкой волшебницей?

— Ну, это правда, — признал я, — одежда, причёска и прочие аксессуары у аниме-персонажей обычно не меняются. Иногда даже можно увидеть, как они ложатся спать со своей обычной причёской.

— Это отчасти для удобства студии, но, очевидно, и для удобства зрителей.

— Да?

— Если изменить дизайн персонажей, то, честно говоря, ты уже не сможешь сказать, кто есть кто.

— ……

Чушь собачья, хотел я сказать.

Впрочем, для непосвящённых все дизайны Gundam предположительно выглядят одинаково. Или, к примеру, все девушки выглядят одинаково ─ вы такое тоже часто можете услышать.

— Боже мой, — вздохнула Хачикудзи. — Из-за того, что все вокруг постоянно дурачатся, мне то и дело приходится говорить серьёзные вещи. Пожалуйста, задумайся над этим как-нибудь. А ведь в аниме есть ещё второй, третий сезон. Если персонаж, которого никто не узнает, начнёт вдруг скакать по экрану, люди просто переключат канал на что-нибудь другое.

— Нет. Ни второго, ни третьего сезона. Первый всегда самый лучший. (Думаю у нас сейчас все-таки первый сезон)

Не люблю строить планы на очень далёкую перспективу.

К тому же, «переключат канал»? Сейчас так ещё говорят?

Может у неё дома ещё и дисковый телефон имеется?

— Полагаю, что в таком случае Седзёгахара — главный нарушитель спокойствия, — отметил я. — И дело даже не в том, что она недавно подстриглась. Она и раньше то убирала волосы, то распускала, то укладывала всевозможными способами.

— Это будет трудно воспроизвести в аниме.

— Ага.

— А как ты вообще считаешь, для начала, можно ли экранизировать такого персонажа, как она?

— Э-э-э...

Я не смог ответить сразу.

Её успешная реабилитация сделала ещё более очевидным, насколько сумасшедшей была Гахара-сан. Однако без неё эта история не имела бы особого смысла.

— Хорошо, тогда как насчёт этого, — предложила Хачикудзи. — В аниме-версии я могла бы сыграть героиню для тебя.

— Многообещающе. Серьёзно?

— Почему нет? Пора забыть эту женщину, которая героиня только по названию.

— Не будь так сурова к тем, кто только что начал с чистого листа!

— Это моя точка зрения. Перерождение превратило её в совершенно неинтересного персонажа. Разве я не права?

— Ты говоришь, как Кайки!!

— Ки-хи. Я бы даже начала бы носить бюстгальтер, понимаешь? Я бы точно так и сделала.

— А что, разве есть какой-то спрос на тебя в бюстгальтере?

— Может быть, топик?

— Топик... Даже если отложить в сторону вопрос спроса на такой контент, ношение чего-то столь провокационного в моём присутствии не закончится для тебя ничем хорошим.

— Я бы разделась, если это необходимо!

— Ты тоже слишком опасна для экранизации.

Какая опасная младшеклассница.

Я умоляю, прояви хоть немного умеренности, прежде чем спонсоры начнут уходить.

— И ты, Брут?! Прямо в мою плоскую грудь!

— Извини, Хачикудзи, я не могу заставить себя смеяться над этим. Помни, ты девушка. Держись подальше от непристойных шуток.

— У тебя пропал весь запал при одном упоминании о моей плоской груди?!

— Ну, Хачикудзи. Ты же знаешь, я люблю тебя, но это не потому, что лоли без сисек в моем вкусе.

Люди неправильно понимают меня. На самом деле я предпочитаю грудастые, дерзкие тела.

— Я уделяю тебе время только потому, — объяснил я, — что у тебя большая грудь для твоего возраста. Просто я возлагаю большие надежды на будущее твоей груди, которое, впрочем, настолько же призрачно, насколько и твоя нынешняя грудь..

— Это сейчас вообще говорил человек?

— Впрочем, ты знаешь, Хачикудзи. В то время, как я встречаюсь с Сендзëгахарой и влюблён в Ханекаву, я не могу представить себя женатым на ком-то, кроме тебя.

— Тот самый драгоценный момент, когда мне сделают предложение, никак не связан с тобой, Арараги-сан. Не пытайся его отнять.

«На самом деле, было бы лучше, если бы ты вообще не делал предложение младшеклассницам», — упрекнула Хачикудзи, качая головой.

Укхх.

Она игнорировала меня.

Как я могу передать ей всю страсть, что переполняет мою грудь? Может быть, стоит непосредственно коснуться её груди? Или немного помассажировать, чтобы увеличить проводимость?

— О-о, — пробормотала она, — у меня плохое предчувствие.

— Будь бдительна, Хачикудзи. Я целую вечность изучал твою грудь, ожидая малейшей возможности прикоснуться.

— Мне казалось, ты сказал, что тебе не нравится плоская грудь? А теперь оказывается, что ты успел составить карту всех моих возвышенностей и потаённых уголков.

— Предположим, что каждый мужчина в этой стране охотится за твоей почти несуществующей грудью.

— Я никогда не смогу выйти наружу...

«На самом деле, эта страна обречена», — отметила Хачикудзи.

Да уж.

Не знаю уж насчёт судьбы всей страны, но вот мой персональный рейтинг благосклонности, вероятно, обречён.

Остались ли в нём хоть какие-то процентные пункты? А что делать, если мы проведём опрос?

— Раз уж мы это затронули, — посетовала Хачикудзи, — Камбару-сан, Сенгоку-сан и Шинобу-сан также довольно проблематичны с точки зрения стандартов вещания.

— Да...

Это был тихая Сенгоку, которая могла бы создать огромную проблему.

Она была на территории храма в школьном купальнике.

Прямо как во время какой-то развратной фотосессии!

Когда я закончил обдумывать всё это, я пришёл к выводу, что все персонажи были просто ужасны. Среди нас не было ни одного порядочного человека.

— Останется одна Ханекава, — предсказал я.

— Говоря о ней, разве её биография не слишком мрачная и тёмная?

— Да… даже скорее не тёмная, а чёрная

Неужели в этой истории были только люди с тёмным прошлым, чёрными сердцами и мрачным либидо?

— Что касается Ханекавы, — заметил я, — то есть ещë и проблема с кошкой.

— Ах, Чёрная Тояма-сан.

— Ты имеешь в виду Чёрную Ханекаву.

Мало того, что это звучало совершенно по-другому, «Чёрная Тояма» — это вообще зарегистрированный бренд. Но если вы не живёте в префектуре Тояма и не являетесь поклонником рамена, то можете лишь почесать затылок от этой надуманной отсылки.

— Ах, кстати об этом, — сказала Хачикудзи, — На днях я видела дизайн аниме-версии твоего персонажа.

— Что?

— Они сделали тебя красавчиком. Что касается моего дизайна, то я нахожу его разочаровывающим и скучным, но ты должен быть рад. Похоже, на этот раз тебе повезло.

— Хм...

Я не был уверен, как ответить.

Я же этого не видел.

Сделали меня красавчиком...

— Ты знаешь, — продолжала она, — не так, как Сенгоку в те дни, но твои волосы закрывают твой левый глаз. Такая, знаешь, бунтарская атмосфера.

— Бунтарская? А-а, точно, моя характеристика ведь была именно такой в самом начале...

«Крутой циник».

Теперь вы этого уже никогда не узнаете.

Я чувствую, что довольно быстро отошёл от этого своего образа. Наверное, как только начал проводить время с Хачикудзи.

Соблазнительница из начальной школы.

— Без сомнения, твоё прозвище будет Китаро, — заявила она.

— Без сомнения...

Нет, наша история и правда имела отношение к ёкаи. Я был свидетелем всего этого. Когда Ханекава стала девушкой-кошкой. И Сендзëгахара…

……

Тогда она будет Юмеко-тян?

Мы в этом уверены?

— Оно тебе идеально подходит, как будто сшито на заказ, — заметила Хачикудзи. — Я имею в виду тот твой жилет с тигровыми полосками.

— Нет у меня такого жилета!

Кем бы я вообще был в таком случае?

И ботинок на радиоуправлении у меня не было! И да, кстати, мои волосы в присутствии монстров не вставали подобно антенне!

— Арараги-сан, тебе нужно быть более верным этой концепции. Не будь таким упрямым.

— Настоящий я должен адаптировать свой дизайн к какому-то аниме?!

— Это всем известный закон: «Когда начинается адаптация, оригинал страдает».

— Какой страшный закон!

— Ну, я полагаю, что страдает не столько оригинал, сколько сам создатель.

— Ещё страшнее!

— Эй, Коëми!

— Ты говоришь совсем как он!

При помощи текста, однако, я не могу передать вам, что это было за впечатление. Она была чрезмерно дружелюбна, что б вы знали.

— Невозможно, — заметила она, — произвести плохое впечатление на его отца.

— Это правда… В любом случае, мне нравится Китаро и всё такое, но я не уверен, как я отношусь к тому, что это моё прозвище.

— Неужели?

— Как бы то ни было, оставим в стороне тот факт, что они сделали моего персонажа красавчиком. Рост, что насчёт моего роста? Что они с ним сделали?

— Мм. Они остались верны оригиналу.

— Нкк...

Хорошо.

Тогда ладно.

Я знал, что настанет однажды тот день, когда мой рост (или его отсутствие) будет выставлен на всеобщее обозрение… Говорят, что нужно знать, когда нужно сдаться, но я был подавлен.

Вздох.

Может быть, мне следует провести остаток своих дней, катаясь на плечах Карен.

Когда дело доходило до преодоления комплексов, отклонения — это одно, но я не понимал, как я когда-нибудь смогу преодолеть то, что я чувствовал по поводу своего роста.

Я мог бы просто перестать так сильно беспокоиться об этом, я знаю.

— Поскольку ты мне не чужой, Арараги-сан, я пыталась уговорить их увеличить твой рост до двух метров, но безуспешно. Правда есть правда, сказали они мне.

— Теперь меня больше беспокоит, что у тебя есть право голоса в том, каким должно быть аниме.

Она что, была продюсером, или как?

Хачикудзи Профи?

— Ну, моя единственная настоящая забота, — призналась она, — это то, какой танец мы будем исполнять в эндинге.

— Ты действительно зациклилась на этом.

— Обычно я могла бы согласиться на что-то вроде брейк-данса, но что, если мы действительно выйдем за рамки и станцуем ава-одори?

— Как авангардно… — Традиционные, и при этом крутые движения. Но мы, вероятно, уже сделали более чем достаточно мета-отсылок. Прямо сейчас мы уже испытываем терпение некоторых читателей.

— Ахаха! Это заложено в моем характере. Мне разрешено делать мета-отсылки.

— Полагаю. — нет, она правда была похожа на продюсера. Я завидовал ей, но не мог оставить всё как есть. Что делать с этой девушкой? — Знаешь, ты изрекла кое-какие довольно дурные предчувствия, но ты всё ещё болтаешься по городу без дела. На самом деле, теперь я встречаюсь с тобой всё чаще. С начала августа у меня такое чувство, что я повсюду натыкаюсь на тебя.

— Да, ты прав. Я специально создала такую фот побочную сюжетную линию, но вот теперь сама не знаю, что с ней делать.

— Прямо как дешёвый газетный сериал на последнем издыхании...

Тогда зачем вообще был её создавать? Может хватит уже всех запутывать?

— Ну, я пыталась договориться с начальником отдела, — поделилась она. — Если затягивать оригинал ради экранизации, то ничего хорошего из этого не выйдет. Вообще ничего хорошего, к тому же в этом просто нет необходимости. Для аниме всегда найдётся время, даже если оригинал уже закончился.

— Ты говоришь так, будто заказываешь десерт.

— Но они не послушали меня. Моё мнение осталось без внимания. Я словно между молотом и наковальней. Говорю тебе, телевизионный бизнес — это тяжёлая работа.

— Значит, ты позволила им объединиться против Хачикудзи Профи.

— Либо ты шагаешь в ногу со всеми, либо шагаешь домой. Единственный оставшийся вариант — выпустить ещё один сиквел… от другого издателя.

— От другого издателя?!

— Видишь ли, оригинал страдает.

— Нет, это не так! Этого ещё не произошло!

— Как насчёт серии «●●●»?

— Эй, зачем ты скрыла название?! Так все подумают, что там что-то неприличное!

— Как насчёт серии «Фудзими Фантазия»?

— Ради всего святого, верни цензуру обратно!

— Кстати, Пылераги-сан...

— Хотя у меня действительно есть планы завтра навести порядок в комнате Камбару, не говори так, будто я какой-то любитель уборки, который просто любит убираться и последовательно выбирает метод, который не требует влаги. Меня зовут Арараги.

— Извини, язык прикусила.

— Нет, это было нарочно...

— Пвикуфила. Ам!

— Это что сейчас было, любовный кусь?!

Да! На этот раз мне удалось поспеть за импровизацией!

Я был не из тех, кого можно вечно дурить!

Ты вырос, Арараги Коёми!

— А теперь сменим тему, — продолжила Хачикудзи, не прерываясь на то, чтобы похвалить меня. Похоже, что мой продюсер верил исключительно в метод кнута. — Ты знаком с городской легендой о «Роллс-ройсе»?

— Хм? Роллс-Ройс… Ты имеешь в виду автомобиль?

— Да. Хм, судя по твоей реакции, ты никогда о ней не слышал?

— Нет. Ну, насколько мне известно, нет.

— Ах. Я не удивлена. Держу пари, единственная городская легенда, которую ты знаешь, — это легенда о человеке с топором.

— Ты думаешь, я настолько жалок?

Городские легенды. Уличные слухи. Вечно циркулирующие сплетни.

Конечно, я и близко не был так хорошо осведомлён о таких вещах, как Ошино.

— Не притворяйся, Арараги-сан. Если будешь строить из себя умника, потом только пожалеешь. Не стоит рассуждать о теории игр, подобно всезнайке, когда сам слышал лишь о дилемме заключённого, это глупо.

— Я ещё знаю теорему о рациональных свиньях!

И то лишь потому, что Ханекава однажды заговорила об этом. Я уже забыл подробности. Всё, что я помнил, это то, как я разволновался, когда чопорная Ханекава-сан произнесла: «Свинья… Свинья… Большая свинья… Маленький поросёнок… Свинья ест… Свинья хочет есть… Свинья хочет есть и нажимает на рычаг».

Какое неудачное воспоминание однако.

— Роллс-ройс ломается посреди пустынной дороги, — отступила Хачикудзи и начала рассказывать мне так называемую городскую легенду. — Не имея никакого решения в поле зрения и теряясь в догадках, водитель решает позвонить производителю для ремонта. Неожиданно, несмотря на то, что мы находимся посреди пустыни, самолёт вскоре доставляет совершенно новый Роллс-Ройс той же модели.

— Ух ты, это потрясающе.

— Нет, потрясающая часть ещё впереди. Водитель благополучно добирается домой, но после долгого ожидания от производителя не приходит счёт за оказанные услуги. Поскольку это роскошный автомобиль, он хочет уточнить стоимость, теряет терпение и снова звонит производителю. Но компания говорит, что не знает, о чём он говорит.

— Не знает? После доставки чёртового Роллс-Ройса по воздуху? Или новую машину прислала какая-то другая компания?

— Естественно, у водителя возникает тот же вопрос. В замешательстве он начинает объяснять: «Но на днях, когда мой Роллс-Ройс сломался в пустыне...»

Представитель резко прерывает:

— Роллс-ройсы не ломаются, сэр.

— Как круто!

Вау.

Поддержка клиентов у дорогих компаний была на другом уровне!

— Нет, Арараги-сан. Это просто городская легенда.

— О...точно. — она же сказала мне об этом в самом начале, но я слишком увлёкся этой историей. — И? Это было довольно интересно и всё такое, но зачем вспоминать об этом сейчас?

— Причин нет. Я подумала, что это послужит хорошим поводом для светской беседы.

— Ты… Не заводи пустых разговоров только для того, чтобы найти лишний повод неправильно произнести моё имя! — а может ей просто захотелось поговорить о Роллс-Ройсах. Ей, как настоящему Харлею, захотелось обсудить сознательных автопроизводителей.

— Ну, если ты не любишь вести светскую беседу, тогда как насчёт загадки, Доараги-сан?

— Позволь мне побороть желание указать, что я был прав, и ты явно просто ищешь лишний повод неправильно произнести моё имя, и вместо этого попросить вас не произносить его так, как будто я талисман Чуничи Дрэгонс! Меня зовут Арараги!

— Я не оговорилась. Доараги-сан.

— Ты говоришь так уверенно! — я снова поражён! Так уверенно, что прямо хочется прогнуться!

— Единственный человек, который думает, что тебя зовут Арараги, — это ты. Все остальные думают, что ты Доараги-сан.

— Хм. Правда что ли?

— Не думай, что тебе принадлежит твоё имя только потому, что это твоё имя. Девяносто девять из ста человек скажут, что ты Доараги, так что не будь дураком и не настаивай, что тебя зовут Арараги.

— Э-э, ммм...

После того, как она это произнесла, я начал сомневаться в себе.

Странно, неужели я все это время неправильно произносил своё имя? Разве Арараги не было ...

— Ты очень популярен в Нагое, — заверила меня Хачикудзи.

— Чувствую себя местным айдолом...

— Если бы я неправильно произнесла твоё имя как Аяраги, ты был бы очень популярен в префектуре Ямагути.

— Не очень значительная смена места, но, по крайней мере, звучит более похоже, но Хачикудзи, как насчёт загадки? Если ты не просто хочешь поиздеваться над моим именем, то переходи уже к делу.

— Хм? О, э-э...

— Ты явно пытаешься что-то придумать на ходу.

— А, вот и хороший вариант. — Бэм, она ударила себя кулаком по ладони. — Хм, возможно, ты её уже знаешь. Она была в «Крепком орешке 3».

«Крепкий орешек 3». Да, я смотрел, так что, наверное, знаю. Злодей задаёт всевозможные подлые загадки полицейскому, который является главным героем, верно?

— Я не уверен, правильно ли я всё помню, но я думаю, что так оно и есть.

— Представь, что собака зашла в лес. Как далеко эта собака может уйти в лес?

— ……

Погоди, разве это было в фильме? Честно говоря, я не видел этого шедевра с тех пор, как его показывали по телевизору, когда я учился в средней школе, так что я я уже не очень хорошо всё помню.

— О, я забыла тебе сказать, — извинилась Хачикудзи. — Эта загадка появляется только в книге.

— Тогда откуда я могу знать?! Ты думаешь, я читал книгу, написанную по фильму десятилетней давности?!

Эта загадка вообще прошла мимо зрителей! Большинство людей в Японии даже не знали, что первые два фильма «Крепкий орешек» были основаны на романах!

— О, но это может испортить людям настроение, — предостерегла Хачикудзи. — Любой, кто не хочет знать ответ, должен пропустить несколько страниц вперёд.

— Как заботливо с твоей стороны… — ну, если эту книгу всё ещё можно было бы найти в продаже, конечно. — В любом случае, у тебя странные увлечения! Что ж, прекрасно. И каков же ответ?

— Не будь таким нетерпеливым. Попробуй немного подумать самостоятельно.

— Правда в том, что я не силен в загадках. Я не очень остроумен.

— Я бы так не сказала… Но ладно, в таком случае, время вышло. Ответ в том, что собака может пройти только половину леса.

— Хм. Почему?

— Потому что за оставшуюся половину она будет уже выходить из леса.

— А-ха!

Это был довольно аккуратный ответ. Можно даже сказать, остроумный.

Я позволил себе почувствовать себя впечатлённым. Да, старые фильмы могли нас кое-чему научить, так культура передавалась от одного поколения к другому.

— Ладно, это было довольно интересно и всё такое, Хачикудзи, но зачем поднимать эту тему сейчас?

— Пожалуйста, не повторяйся. Когда ты так делаешь, ты вынуждаешь меня сделать это снова. — если ты хочешь повторить коронную шутку, то нужно хотя бы соблюдать золотое правило «трёх раз», — Я обещаю сделать так, что это будет выглядеть замечательной прелюдией к настоящей светской беседе, так что не мог бы ты позволить мне эту вольность хотя бы на этот раз?

— Каким образом эта загадка может быть прелюдией к светской беседе?

— Давай посмотрим. Вот, как насчёт этого. На своём жизненном пути ты живёшь лишь ради первой половины, а вторую половину ты движешься к смерти... это имеет смысл, не так ли?

— Вроде как… — однако преподносить это как жизненный урок было так фальшиво. Она начинала говорить как один знакомый мошенник. — Но это не относится к бессмертным существам, таким как вампиры.

— Верно. Для бессмертных нет ни начала, ни конца.

«И они, очевидно, не попадают в аварии» — закончила Хачикудзи.

Правда. Продолжать жить и продолжать умирать — синонимы, это определяло бессмертие. Никаких аварий, никаких перемен, само собой разумеется, никаких гарантий.

— И всё же, — сказала Хачикудзи, — Если я не скажу немного ерунды, то прелюдия будет слишком уж ненавязчивая, и это может испортить вторую половину беседы.

— Какая неприятная прелюдия...

Если бы она собиралась быть такой внимательной, то могла бы по-другому срежиссировать сцену. Дилетантка. При всей еë продуманности, кто бы мог подумать, что Роллс-ройс в пустыне и собака, бродящая по лесу, к чему-то должны вести?

— Ну же, Арараги-сан, почему я единственная, кому есть что сказать? Теперь твоя очередь. Заведи, пожалуйста, какой-нибудь интересный разговор.

— Боже, отстань от меня. У меня закончились забавные мелочи.

— Чтоооо? — Хачикудзи выглядела недовольной. — Не будь таким занудой. Просвети меня. Что-нибудь связанное с математикой, твоей сильной стороной, отлично подойдёт.

— Я попробовал провернуть это со своей сестрой сегодня утром и потерпел неудачу.

— Ах, не говори больше ничего. — Угрюмое выражение лица Хачикудзи сменилось самодовольным. — Поскольку ты будешь привлекать больше внимания благодаря аниме, ты отдалишься от всего этого безудержного подшучивания. По сути, ты продал самого себя.

— Что за отвратительный способ выразить это!

— Эй, а почему нет, в конце-то концов? Если это то, чего ты хочешь, тогда, во что бы то ни стало, продолжай. Извини, что встаю у тебя на пути. Вот, я отвалю, так почему бы тебе не продолжить сюжет? Раз эти глупые шутки ни к чему не ведут, то с ними нужно покончить, да? Продолжай, практикуйся в своём столь возвышенном ремесле и создавай свой благородный, трогательный шедевр, если тебе это так важно.

— Что я такого сказал, чтобы заслужить всё это?!

Я подвергался такой словесной порке только потому, что не мог придумать хорошую математическую историю, которой можно было бы поделиться?

Хм, знания ─ это так важно. Может быть, мне следовало обсудить квадратные корни.

— Но Хачикудзи, попытка быть умным может привести к обратным результатам. Ты же не хочешь окончательно запутаться, правда?

— Признаю, в твоих словах есть смысл. Но если светская беседа и загадки не обсуждаются, хммм. Ладно, как насчёт этого?

Хачикудзи внезапно выпрямилась. Она выглядела серьёзной, улыбка исчезла с её лица. С уязвимым, одиноким и в то же время удовлетворённым видом она кивнула.

— Арараги-сан. Я пришла сюда сегодня, чтобы попрощаться.

— Не заставляй меня плакать!

Одна эта фраза чуть не заставила меня рефлекторно заорать, словно маленький молоточек, ударивший по моим нервным окончаниям!

— Ты знаешь, Арараги-сан… Мне всегда это в тебе нравилось.

— Нет, мои слёзные каналы! Они переполнены!

— Правда в том, что я должна была вернуться в свой город давным-давно. Я так беспокоилась о тебе, что в итоге осталась так надолго… Но сейчас всё в порядке. Теперь с тобой всё будет хорошо.

— Нет! Ты хочешь сказать, что все это было ради меня?!

— Пожалуйста, найди счастье с Сендзëгахарой-сан. И не будь такой обузой для Ханекавы-сан, хорошо? И… время от времени, не мог бы ты, пожалуйста, думать обо мне? Не забывай, что ты когда-то знал маленькую девочку по имени Хачикудзи Маёй ─ твою хорошую подругу.

— С таким же успехом ты могла бы убить меня!!

Теперь я уже не плакал, я рыдал всем своим сердцем.

Забудь об этом!

Пусть эта небольшая прелюдия останется незаконченной!

Иначе, даже если бы существовало миллион меня, я бы умер миллионом рыдающих смертей.

Пусть она продолжает свою пустую болтовню лишь в качестве повода лишний раз неправильно произнести моё имя!

— Эй, Хачикудзи, теперь, когда дело дошло до этого, почему бы тебе просто не пожить в моей тени с Шинобу? Таким образом, ты больше никогда не заблудишься.

— Жизнь лицом к лицу с ней звучит довольно неприятно...

Затем...

И затем.

Как всегда, как всегда, это было прямо посреди такого вялого, бессмысленного подшучивания с Хачикудзи, посреди глупой, весёлой беседы, которая могла бы продолжаться ещё тысячу страниц новеллы...

Подобно восьми трубам, возвещающим конец «комедийной разрядки», ворвался другой голос, словно нашёл лазейку.

— Здравствуй, братишка-демон. Ты знаешь, как добраться туда, куда я направляюсь? Скажи мне, если да, — сказал я с крутым лицом.

Говоривший не стоял на почтовом ящике и не говорил на кансайском диалекте, но я сразу почувствовал, что ребёнок, который выглядел примерно ровесником Хачикудзи, был кем-то похожим на ту даму, Кагенуи, из недавнего прошлого.

— Предположительно, это вечерняя школа Эйко, ныне закрытая. Не могло ли так случиться, что ты знаешь туда дорогу, братишка-демон? — сказал я с крутым лицом.

— ......

Несмотря на последние слова, лицо говорившего оставалось бесстрастным. Это было плоское, неживое и неорганическое выражение, которое напомнило мне о том, какой была Сэндзёгахара раньше.

И, несмотря на выбор мужского рода, этот ребёнок был одет в оранжевую блузку на завязках в паре с милой многоярусной юбкой.

Девушка, которая говорила о себе в мужском роде!

Значит, они действительно существуют!

Я думал, что это изобретение из аниме!

Как только я узнал в ней искомый образ, её сочетание цветных колготок и туфель наполнило моё сердце радостью.

Рядом со мной Хачикудзи пробормотала: «Видя, как ты ёрзаешь на каблуках при виде маленькой девочки, трудно поверить в твоё утверждение, что ты не лоликонщик...»

Замолчи!

Хм? А?

Когда дело дошло до застенчивости, Хачикудзи дала бы фору даже Сенгоку и Сендзëгахаре.. Тот факт, что она всё ещё стояла рядом со мной вместо того, чтобы убежать после того, как с ней заговорил незнакомец, был довольно уникальным.

Знала ли Хачикудзи эту девушку? Нет, это очень маловероятно.

— Меня зовут Ононоки Ёцуги, — продолжая, представилась девочка.

Делать это без всякого повода было ещё одной общей чертой, которую она разделяла с Кагенуи.

Может быть, они всё-таки были вместе…А ведь и правда, разве та леди не упоминала что-то о маленькой девочке перед тем, как попрощаться?

Ононоки?

Это было странное имя… И звучало оно довольно мужественно. «Оно» из её фамилии означало «топор», и это звучало дерзко, свирепо, подобно человеку с топором в руках.

С другой стороны, Хачикудзи может неправильно произнести моё имя таким образом.

— Ононоки, да?

— Сказал я с крутым взглядом.

— ......

Какая надоедливая коронная фраза...

Эта пауза была слишком долгой, чтобы таким образом заканчивать предложение.

И вообще, где этот крутой взгляд-то?

Это всё создавало довольно странной впечатление.

— Понятно. Я Арараги Коёми.

— Приятно познакомиться, братишка-демон, — сказал я с крутым взглядом.

— Э-э, опять то же самое.

Она не понимает этого, не так ли?

И почему она обращалась ко мне так, словно я персонаж из какого-то детского сериала?

В отличие от разговора с Кагенуи, я не сидел на плечах сестры или что-то в этом роде, так зачем называть меня так?

Я был почти уверен, что «братишка-демон» не было одним из моих прозвищ.

Если только Ононоки не была свидетелем моей неудачной попытки сексуального домогательства к Хачикудзи, согласно нашей старой доброй традиции?

— Давай посмотрим, вечерняя школа Эйко…

Я объяснял, как туда добраться, совсем недавно, так что мне почти не нужно было думать.

И это плохо. Если бы я не вспомнил, я мог бы снова позвонить Ханекаве.

Ëдзуру и Ëцуги.

Их имена звучали похоже. Может быть, она и Кагенуи были сёстрами в отпуске где-то поблизости, они расстались и договорились встретиться в заброшенном здании?

Это казалось довольно невероятным.

В отличие от их имён, у них попросту были разные фамилии, и они совсем не походили друг на друга. Кроме того, наш город не был популярным местом отдыха, да и какие туристы выберут школьные руины в качестве места встречи?

Сама Кагенуи говорила что-то о создании базы.

В любом случае.

Я не собираюсь совать свой нос в чужие дела.

Мне просто нужно было ответить на её вопрос.

Когда Кагенуи остановила меня, это привело к счастливой случайности, а именно к незапланированному обмену мнениями с Ханекавой, но прямо сейчас я весело болтал с Хачикудзи. Может быть, это прозвучит грубо, но я бы хотел, чтобы Ононоки продолжила свой путь.

Кроме того.

По её пустому лицу было трудно сказать, действительно ли она попала в беду. Она не стояла на почтовом ящике или что-то в этом роде, и у меня не было причин дважды задумываться о том, чтобы помочь ей.

Я мог бы отмахнуться от её странной фразы как от простой детской попытки выделиться.

Не то чтобы я думал, что у неё это получается, но вряд ли в мои обязанности входило давать подобные советы.

На самом деле, мне даже не нужно было выяснять, действительно ли она и Кагенуи были вместе.

К слову о том, буду ли глубоко сожалеть, что я не выяснил их отношения, пока у меня была такая возможность — нет, это маловероятно.

— Хм, понятно. Ты меня сильно выручил, спасибо, братишка-демон. Ты тоже, сестрёнка-улитка, ─ сказал я с крутым взглядом.

Очевидно, поняв сложные указания с первой попытки, как и Кагенуи, Ононоки тихо произнесла эти слова в ответ на моё объяснение. Затем она довольно холодно повернулась к нам спиной. Её слова благодарности сопровождались глубоким поклоном головы, но прозвучали небрежно, и она едва попрощалась.

Однако она почему-то не показалась мне неприятной.

Как бы это сказать ... То, чего ей, казалось, не хватало, было не просто манерами. Это было скорее нечто большее — мораль.

Она не была незнакома с чувствами, скорее, со средствами их передачи — такое у меня сложилось впечатление.

В этом смысле она действительно напоминала старую Сендзёгахару. В случае Сендзёгахары эти черты были приобретены, но у меня возникло ощущение, что личность Ононоки была врожденной.

Сказать по правде.

Она не казалась человеком… или даже живым существом.

Словно кусок железа, наполненный личностью.

Или, может быть, даже клинок, который был человеком — маленькой девочкой.

Погодите.

— Хм? — Вопрос всплыл у меня в голове только теперь, когда Ононоки ушла.

— Хачикудзи… Разве она не называла тебя «сестрёнкой-улиткой»?

— Хм? Ах, да, она это сказала. — Хачикудзи кивнула, так что я не просто ослышался. — В чём дело? Не будь таким мелочным, Арараги-сан. Разве ты до сих пор не понял, что ревность никуда не ведёт? Как бы я ни была благодарна тебе за неподражаемую любовь, которую ты изливаешь на это моё тщедушное, то есть нежное тело, разве у маленькой девочки моего возраста, разговаривающей со мной, есть причина хмуриться?

— Ну, я действительно нахожу это непростительным… Но я не это имел в виду.

Хмм. Это было странно, не так ли?

Кагенуи ─ Ëдзуру Кагенуи ─ тоже назвала меня «демоном» и добавила что-то о Карен.

Что-то насчёт то ли пчёл, то ли шершней.

— ...Демон. Демон?

Демон.

Кровососущий демон ─ вампир.

Я не мог удержаться, чтобы не взглянуть вниз на тень, отбрасываемую летним солнцем, Как обычно, как всегда, ответа не последовало.

— Арараги-сан, однако, насколько я могу судить, эта девушка выглядела действительно сильной. Возможно, она даже ровня моему учителю.

— За исключением того, что у тебя нет учителя.

006

Позже, вернувшись домой: «Мне нужно срочно обсудить с тобой кое-что. Мы можем поговорить минутку?»

На самом деле я уже поел у Камбару. Я собирался отправиться домой сразу после того, как привёл Карен, но прежде чем я смог уйти, бабушка Камбару сделала мне предложение, от которого я не мог отказаться.

Предложение остаться на обед, я хочу сказать.

Камбару жила со своими дедушкой и бабушкой. Они жили втроём. Как и следовало ожидать от впечатляющего особняка, в котором они жили, у её дедушки, кормильца семьи, была работа, не подразумевающая какого-либо возрастного ограничения, и он редко бывал в доме днём.

Сегодняшнее «сватовство» было настолько внезапным, что мне это и в голову не пришло, но когда я задумался об этом, полдень означал обед. Бабушка Камбару уже успела наготовить дополнительных порций, в придачу к обеду своей внучки.

Вот так меня и пригласили принять участие.

Я решил, что раз уж я проделал весь этот путь, то могу побыть вежливым и остаться ненадолго. Хотя, может быть, я их побеспокоил, как гость, который не знает, когда пришло время уходить. Но бабушка Камбару была превосходна в кулинарном мастерстве, и я не смог устоять перед искушением. Поскольку всё ещё шёл Обон, у меня сложилось впечатление, будто она приложила к обеду больше усилий, чем обычно. Мой желудок, безусловно, оценил правильную, домашнюю традиционную японскую трапезу.

Пока я ел, я не мог не задаться вопросом, когда это бабушка Камбару успела так проникнуться ко мне доверием. Возможно, она просто не могла отнестись с пренебрежением к таинственному семпаю, который приходит два раза в месяц, чтобы прибраться в комнате её внучки…

И всё же. Я знал, что она была бабушкой моей кохай и ей было далеко за шестьдесят, но моё сердце замирало от того факта, что я ел наедине с женщиной, только мы вдвоём.

Отложим это в сторону.

Я подумал, что она беспокоится о левой руке Камбару ─ о своей внучке.

Но, как сказала Камбару на днях, её бабушка... и дедушка не любили лезть не в своё дело. Всё из-за той истории с матерью Камбару.

Если бы бабушка Камбару чувствовала себя обязанной мне как-то на этот счёт…Боюсь, её благодарность была бы неуместна. Как и Сендзëгахара, Камбару спасла себя сама. Я ничего не сделал и не смог сделать в этом вопросе.

Так что давайте просто предположим, что она пригласила меня на обед просто из вежливости.

На всякий случай я обменялся с ней номерами телефонов и адресами электронной почты (в отличие от Камбару, она своим телефоном орудовала с ужасающей скорость. Настоящая кибербабушка), прежде чем отправиться домой. Уже после этого произошли все вышеописанные шалости с Хачикудзи , и то, как та девушка, Ононоки, спросила у меня дорогу.

В конце концов, войдя в дверь собственного дома, я сразу поднялся наверх в свою комнату, чтобы переодеться и с новым зарядом энергии взяться за учёбу, ни на что не отвлекаясь. Однако, как только я сел за свой стол, из моей тени вышла подающая надежды молодая девушка с золотистыми глазами и волосами.

— ……

Ошино Шинобу.

Вампирша, живущая на этом свете уже более пятиста лет, — странность, встретившая свою смерть давным давно.

Железнокровная, теплокровная, хладнокровная.

Также она была тем самым монстром, который во время весенних каникул погрузил меня, обычного неудачника из старшей школы, в самые глубокие глубины ада и безжалостно заставил меня там страдать. Или, вернее, она была лишь тем, что осталось от того монстра.

Она была моей бывшей хозяйкой ─ и моей нынешней слугой.

Арараги Коëми стал вампиром из-за нападения Ошино Шинобу, а Ошино Шинобу перестала быть вампиром из-за нападения на Арараги Коëми. Многое произошло, и многое было потеряно. Впрочем, потеряно было всё. Больше нечего было сказать по этому поводу.

В настоящее время Шинобу была запечатана в моей тени. В свою очередь, пока она оставалась там, она могла в определенной степени использовать свои вампирские навыки.

Шинобу также могла свободно входить и выходить из моей тени, когда ей заблагорассудится.

У неё не было проблем с тем, чтобы игнорировать меня, когда я хотел от неё реакции, но теперь, когда я пытался учиться, о чудо, она осмеливается появиться.

— Кхм...

Я развернул кресло и повернулся лицом к своему столу.

Хм? Так, а где мой карандаш?

Ах да, Карен вынудила меня сломать мой пятигранный карандаш. В таком случае мне придётся использовать механический. Я могу купить себе новый талисман на счастье и в другой день.

— Ты что, оглох, дурень?!

Шинобу схватила меня сзади, воспользовавшись удушающим приёмом, и начала безжалостно сдавливать мою трахею своими бледными, тонкими руками… Эй, я думал, вампиры предпочитают удары!

— Сдаюсь, сдаюсь, сдаюсь! Отпусти, отпусти, отпусти! Давай всё обсудим!

Выкрикивая знаменитую фразу из «Инцидента 15 мая» (Которую я узнал, благодаря подготовке к вступительным экзаменам. Но так как пару слов я изменил, то максимальный балл уже не получу), я отчаянно похлопал Шинобу по локтю. Ах, конечно, я всё понял. Этим утром Шинобу, должно быть, наблюдала из тени, как Карен «поприветствовала» меня со спины.

Правда моя сестра совершенно не пыталась меня задушить, скорее, она просто забавлялась (с целью уговорить меня познакомить её с Камбару), хотя всё, о чём я мог думать в тот момент, это то, собирается ли она сломать мне шею. Это беспокойство, или, скорее, паника, должно быть, передалась Шинобу через мою тень. Это объясняло, почему она решила сейчас именно так поступить.

И всё же, следуя этой логике, если мы были связаны моей тенью, когда Шинобу душила меня, она в той же степени душила себя. Возможно, она просто не думала так далеко вперёд. Убрав руки с моей шеи, она начала кашлять и немного хрипеть от боли.

К слову о глупости.

Кстати, наши общие ощущения были направлены исключительно в одну сторону, от меня к Шинобу. В обратном направлении это так не работало. Если бы Карен ударила меня коленом, ущерб отразился бы на Шинобу, но если бы я погладил плоскую грудь Шинобу, обратной связи бы не было.

Ужасный пример, но простота понимания здесь является приоритетом.

— Что? Поговорить хочешь? Вот вечно ты так, — пожаловался я. — Всякий раз, когда я хочу, чтобы ты вышла, ты никогда не показываешься, но как только ты видишь, что я начинаю что-то делать, ты решаешь выскочить. Кто ты такая, Джинн Хакусён наоборот? «Стоит мне тебя позвать, можно даже и не ждать! Та-та-та-даааааа»?

— Думаю, я скорее была бы Акуби-тян, — ответила Шинобу, наконец придя в себя. Для бывшего вампира-аристократа она была удивительно глубоко погружена в японскую культуру.

Элитарный курс подготовки от Ошино-сана дал впечатляющий результат за очень короткий промежуток времени, но из-за принудительного характера обучения наблюдался определённый дисбаланс.

— Мой господин, вполне естественно, что я не появляюсь в тот же момент, когда это угодно тебе. Наши суточные циклы противоположны.

— Ах да, ты же полуночница.

Да, довольно странно использовать термин «полуночница» по отношению к вампирше

Но она ненавидела солнце.

И любила луну.

Она не могла избавиться от такого поведения, потому что это был её инстинкт самосохранения, как вампира, даже несмотря на то, что вампиром быть она фактически перестала.

Точно так же, как люди боятся огня.

Такой фальшивый термин, как «полуночник», принадлежащий человеческой культуре, был слишком ничтожен, чтобы описать истинное существо ночи.

— Да, я полуночница.

— ……

Шинобу, куда подевалась твоя вампирская гордость?

Говорит парень, который её и забрал.

— Но как насчёт сейчас? — спросил я её. — Сейчас самый разгар дня. Чёрт возьми, это, наверное, то время суток, когда солнце светит сильнее всего.

— Да. Я была бы признательна, если бы ты дал мне немного солнцезащитного крема. И, может быть, пару солнцезащитных очков. Мои глаза покрываются волдырями.

— Хорошо… — я даже не знаю, в последнее время Шинобу, казалось, превращалась в грустного мультяшного вампира. Скоро она будет пить томатный сок вместо крови.

— Очевидно, у меня есть веская причина для того, чтобы заставить себя проснуться в такой час.

— Веская причина? Я не знаю, что это может быть, но я помню, как ты вмешалась в мою совершенно невинную попытку пообщаться с Хачикудзи. Почему я должен о чём-то с тобой разговаривать?

— Хм. Будучи созданием из той же категории, я попросту не могла смотреть на всё это сквозь пальцы. Если бы я спала — возможно, но я не спала.

Из той же категории...

Это была категория «лоли»?

— А это не может подождать до более позднего времени? — попросил я. — До тех пор, пока я немного не закончу учёбу?

— Это важный вопрос. Нужно будет действовать быстро.

— Что… Ладно, рассказывай.

Я стал таким неженкой.

Я даже не искал предлог, чтобы отдохнуть от учёбы... Я действительно начинал получать от неё удовольствие (спасибо Ханекаве).

Но я думаю, что Шинобу была моим слабым местом.

Можно сказать, она — мой самый большой комплекс.

Несмотря на то, что она живёт в моей тени, мы всё равно постоянно были вместе. Нам нужно продолжать ладить друг с другом, а значит нужно уметь идти на компромисс.

Я развернул свой стул обратно и повернулся лицом к Шинобу, которая теперь говорила серьёзным тоном.

— Согласно разведданным, которые я получила по самым секретным каналам, «Мистер Донатс» в этот самый момент проводит акцию «всё по сто иен».

— ……

Эй. Её секретный канал, очевидно, был всего лишь рекламой, которая располагалась в газете. Я её тоже видел.

— Отправимся же в путь немедля, пока всё не раскупили!

— Успокойся, подобные заведения так быстро не пустеют...

Я не мог поверить, что она помешала моим занятиям по такому поводу. Любовь Шинобу к пончикам уходит корнями в те дни, что она провела в заброшенном здании вместе с Ошино, но она прекратила пассивно ожидать и перешла к активным действиям.

При том, что её требования стали совершенно тривиальными.

Ладно бы она требовала у меня крови.

Я часто использовал пончики в качестве приманки, чтобы выманить её, как рыбу на удочку, когда она погружалась в мою тень и отказывалась вылезать оттуда, но вот и побочный эффект от такой чрезмерной рыбалки.

Она стала разборчивой в еде.

— В определённых кругах ходят разговоры, — сообщила она мне, — что появились новые, специальные пончики. Мы обязаны отправиться туда ради них.

— В определённых кругах… Все твои источники состоят исключительно из рекламных листовок. Перестань делать вид, будто у тебя есть какая-то обширная сеть осведомителей. Ты заставила себя проснуться только ради того, чтобы сказать мне это? Это не могло подождать до вечера?

Она даже помешала моему свиданию с Хачикудзи.

Это была её истинная причина? Тогда моё лучшее предположение о том, почему моя тень не отреагировала после ухода Ононоки, состояло в том, что бывшая вампирша просто уснула.

Что ж, если задуматься, «Мистер Донатс» обычно закрыт в обычные часы бодрствования Шинобу.

— Хорошо, хорошо, я понял, — сказал я. — Перед ужином я схожу и куплю тебе. Как раз сделаю себе перерыв. Тебе взять «золотой шоколад», как обычно?

— Нет.

Шинобу решительно и упрямо покачала головой.

Хм?

Я могу поклясться, что она именно о нём мне говорила… Неужели я ошибся? Я вспомнил, что думал о золоте, как о цвете её волос, так что я был почти уверен, что это был «золотой шоколад»... Если только в «золотой» серии пончиков в «Мистер Донатс» не было других, о которых я просто не знал.

Но Шинобу не поэтому покачала головой. У неё была ко мне ужасная просьба.

— Ты можешь взять меня с собой в магазин. Я хочу увидеть их своими глазами и выбрать сама.

— ……

Верно, если бы она просто хотела, чтобы я их купил, она могла бы оставить записку. Она боролась со своей сонливостью, чтобы появиться в середине дня, потому что надеялась на личный визит.

— На улице довольно солнечно, — предупредил я. — Ты уверена, что справишься с этим?

— Возможно, у меня немного щиплет глаза. Но сейчас я едва ли являюсь полноценным вампиром, так что даже солнцезащитный крем не понадобится. Обычной шляпки будет более чем достаточно.

— Хм...

Может быть, для неё, но не для меня. Ну, хотя я так и говорю, но я подозревал, что Шинобу может попросить о чём-то подобном в ближайшее время. Полагаю, этот день настал.

И это она назвала важным разговором?

Ну разве не эгоистка?

Как я уже сказал ранее, я знал о распродаже в «Мистер Донатс», ведь я видел ту же самую рекламу, что и Шинобу, поэтому я всё равно собирался в ближайшее время туда зайти и купить что-нибудь.

Шинобу, вероятно, начала ко мне приставать таким образом именно сейчас, поскольку этим утром (что для неё уже было поздней «ночью») она стала свидетелем, как я прогнулся под натиском своей агрессивно настроенной сестры.

Сначала она сымитировала удушающий приём Карен.

Теперь она считает, что я буду для неё лёгкой добычей.

По своей глупости она, вероятно думает: «Он же сейчас так счастлив, что его сестра была с ним нежна, поэтому должен ослабить оборону».

Шинобу была очень хитра.

Хммм.

Возможно, в качестве акта щедрости в ознаменование возрождения Сендзëгахары я мог бы выполнить такую незначительную просьбу.

Но Шинобу выделялась, так что мне не хотелось выводить её на улицу. Вдобавок к своей блондинистости и иностранности, привлекающей внимание, она была красивой, как кукла. В каком-то смысле это было хуже, чем болтать с Хачикудзи.

Давайте будем честными, отклонить её дерзкую просьбу было для меня плёвым делом... У нас были очень странные отношения между хозяином и слугой, в которых каждый из нас был одновременно хозяином и рабом другого, но строго с точки зрения субординации я был выше.

Эта власть была невообразимо принудительной. Я экспериментировал различными способами, но в настоящее время казалось, что Ошино Шинобу была полностью и по-настоящему подчинена Арараги Коёми.

Это было больше, чем просто право командования, а полная передача прав. Вампирские правила были пугающими.

Так что, если бы я ответил ей категорическим «нет», Шинобу ничего бы не осталось, кроме как отступить. Однако моя могущественная власть означала, что я не должен был ею злоупотреблять, и я не мог отмахнуться от её просьб. В каком-то смысле, из-за столь могущественной силы я был уязвим. Сила может быть слабостью.

— Тебе следовало бы удовлетворить моё требование, не так ли? Возможно, ты не захочешь, чтобы я постоянно вмешивалась в твои свидания с той девицей с хвостиками.

— Ха, ты берёшь её в заложники?! Мою любимую Хачикудзи?! Ах ты засранка! — ну, на самом деле, она не брала её в заложники, а скорее оберегала. — Но ты кое-что не учла… Обычно я встречаюсь с Хачикудзи днём. Ты думаешь, что можешь не спать вечно? Может быть, два или три дня, но постоянно?

— Хм, в твоих словах есть смысл, — Шинобу сложила руки на груди. Для вампиров сон был не менее значим, чем трапеза. Удовлетворение природных нужд было для них на первом месте.

— Кроме того, ты недооцениваешь меня. Я не из тех парней, которые склоняются перед угрозами.

— Хорошо, тогда у меня есть для тебя ещё одна идея. С моей безграничной помощью ты мог бы добиться большего с этой школьницей.

— Угх. Это довольно привлекательное предложение.

В неприметной комнате самого обычного дома с большим наслаждением попирались права человека. Какая ужасная история. Или на Хачикудзи права человека не распространяются?

— Ка-ка-ка. Приятная мысль, не так ли? Подстрекаемый моей особой силой, ты мог бы удовлетворить свои эротические порывы со всеми школьницами страны, включая еë.

— Нгх… Ты меня искушаешь.

Верно, Шинобу выглядела как маленькая девочка, но под этим обличием скрывалась истинная Дракулина. В ней был элемент суккуба, и она не особенно отказывалась от сексуальных тем. Если её аппетит к еде и сну был таким сильным, это только имело смысл.

Проклятье… Тогда мне было совершенно не до этого, но всё-таки, почему во время весенних каникул я этого не заметил, пока она ещё была своей взрослой версией?!

Я никогда не перестану оплакивать это горькое прошлое, эту серьёзную ошибку.

— Хм? Но Шинобу, ты потеряла большую часть своих вампирских навыков. Что ты могла бы сделать? В общем, ты не можешь использовать свои «особые способности», не так ли?

Она может лишь высасывать энергию, и ничего более, так ведь?

В широком смысле это была просто разновидность приёма пищи.

Я не стану ей позволять перекусить Хачикудзи, моим навечно сохранённым пайком.

— Давай посмотрим… — Шинобу нахмурила брови.

Она выглядела озадаченной. Когда-то давно она была легендарным вампиром, способным на экстраординарные, всемогущие подвиги. Она казалась подавленной перед лицом своего нынешнего бессилия.

— Я могла бы спрятаться в твоей тени... и заглянуть ей под юбку с земли, чтобы узнать цвет её нижнего белья, — слабо предложила она, и это действительно был убогий план.

Всё это настолько мелочно.

Я разочарован.

— Да, можешь назвать это «подъюбочным зрением»!

— Использование крутых названий не делает это суперспособностью, понимаешь? — Я вздохнул. — Хватит уже, я понял. Звёзды просто сошлись для тебя сегодня. Я отведу тебя «Мистер Донатс».

В любом случае, на споры с ней я, вероятно, потрачу куда больше времени, и дело не только в том, что мне стало грустно, хоть это и была главная причина. Если так подумать, я и сам хотел кое-что спросить у Шинобу.

Прежде она меня проигнорировала... но Ононоки Ёцуги. И Кагенуи Ëдзуру. Я хотел спросить её о них.

Даже если бы она была в полусне, будь эти двое кем-то серьёзным, Шинобу бы наверняка что-нибудь почувствовала.

Всё же она была странностью среди странностей, королевой странностей, убийцей странностей.

— Глупец, ты купился на мои сладостные речи!

— Боже, давай ты уже начнёшь нормально выражать свои мысли, без актёрского мастерства, ладно? В любом случае, я подам тебе сигнал, как только выйду из магазина. Я поеду на велосипеде, чтобы ты могла оставаться в моей тени, пока мы не доберёмся туда. Ты, наверное, не хочешь находиться на солнце дольше, чем это необходимо, верно?

— Да, солнце — мой враг.

— Твой враг.

— Однажды я одолею его.

— ......

Может, она и была мелочной, но всё равно мыслила масштабно.

— Мне потребуется около получаса, чтобы добраться туда, так что постарайся не уснуть.

— Не волнуйся. Пока я жду, я поиграю в свою Nintendo DS в твоей тени.

— ……

У нее там была Nintendo DS? Я и не подозревал, что моя тень снабжена четырёхмерным карманом. Подумать только, сколько же там свободного места для хранения.

— Нет, я не могу пронести туда никаких материальных предметов. Единственное, что может проникнуть в твою тень, — это моя собственная плоть.

— Так как же ты пользуешься DS?

— Я обладаю способностью создавать материю, а это игровое устройство достаточно простое. Свою модель я создала на основе той, что ты позаимствовал у той девушкой с чёлкой, как у Йо Нихируды.

— Откуда ты вообще знаешь лидера Бангуми?

Она имела в виду Сенгоку.

В любом случае, теперь это имело смысл… Шинобу могла сама создавать одежду для себя. Игровое устройство должно быть достаточно простым, и на самом деле Сенгоку одолжила мне свой DS некоторое время назад.

Когда я приходил к ней раньше, чтобы потусоваться, у неё были только старые консоли, такие как MSX 2 и MZ-721, поэтому я предположил, что еë не интересуют более новые игры. Однако я случайно упомянул, что хотел попробовать Nintendo DS, потому что слышал, что для него существует множество образовательных программ. Уже на следующий день она одолжила мне свой DS вместе с нужными мне программами.

«Так значит всё это время он у тебя был», — подумал я.

Меня действительно беспокоило то, как он выглядел странно новым и сверкающим, как будто его купили всего за день до этого. В любом случае, я использовал его для учебы некоторое время после.

Я уже вернул его, но это была такая огромная помощь, что в качестве благодарности я пообещал как-нибудь в ближайшее время сводить её в бассейн.

Мило, не правда ли? Она просто умоляла меня как-нибудь туда сходить. Я думаю, она была ещё совсем ребёнком.

Ах да, она также попросила меня быть её тренером по актёрскому мастерству для классной пьесы, которую они ставили для её школьного шоу талантов. Полагаю, придётся заняться этим во время её летних каникул.

……

Знаете, по какой-то неведомой причине у меня возникло такое чувство, будто уже где-то совсем близко меня поджидает враг. Такое ползучее чувство, словно кто-то преследует меня по пятам, загоняя в угол. Словно вокруг меня уже вырос целый лес из недвусмысленных фактов… Всё, что я сделал, это одолжил DS у одной из подруг своей сестры, так почему со стороны всё выглядело так, будто я был в большой опасности?

— Увы, в созданный мною DS я могу играть только в твоей тени. Я всё ещё не могу использовать свои силы, находясь снаружи. Пока не могу.

— Увы, только в твоей тени я могу играть с придуманным DS ─ Я все ещё не могу использовать свои силы, находясь снаружи. Что ж, до скорого.

С этими словами Шинобу нырнула в мою тень.

Честно говоря, если она может сделать игровое устройство, разве она не могла бы также приготовить себе пончики из «Мистер Донатс»?

Я думаю, что это просто не работает таким образом. Может самодостаточность и является основой всех основ, но порой еда кажется вкусной только по той причине, что кто-то приготовил её для вас.

Как бы то ни было, в путь.

Я бы солгал, если бы сказал, что не чувствовал себя оскорблённым, но поскольку я больше не подвергался домашнему насилию со стороны Сендзëгахары, учитывая все обстоятельства, в последнее время я не испытывал особых несчастий. Если бы я не достиг такого равновесия, я был бы никчёмным человеком, который всё своё время преследовал младших сестёр и потерянных маленьких девочек.

Мне пришлось повысить свой рейтинг одобрения. Настало время поработать вампиром на побегушках.

Я встал со своего места, переоделся из домашней одежды обратно в уличную, схватил ключ от велосипедного замка, вышел из комнаты, спустился по лестнице и столкнулся с Цукихи, идущей по коридору.

Хммм. Неподходящее время. Я надеялся улизнуть так, чтобы она меня не заметила.

Она только что приняла ванну.

Должно быть, жара была слишком сильной, и она решила принять душ после обеда. У Цукихи был быстрый обмен веществ и она обильно потела.

Кстати, оба наших родителя были на работе, даже во время Обона и Нового года, так что во время летних каникул нам с сёстрами приходилось самим готовить обед. Я оставил Карен на попечительстве Камбару, да и сам наелся досыта, так что Цукихи пришлось справляться самой, как с готовкой, так и с мытьём посуды. Вот она, самодостаточность. Впрочем, будучи членом школьного клуба чайных церемоний, и с готовкой, и с уборкой по дому она справлялась легчайшим образом.

И если вы сейчас подумали, что это нормально для Огненных сестёр, то вы проиграли…

Другая половина дуэта, Карен, такая же ужасная повариха, как и следовало ожидать (её навыки уборки в норме).

В любом случае, Цукихи, должно быть, направилась в душ после мытья посуды.

К слову об отдыхе.

Поклонница традиционной японской одежды, она была одета в юкату и держала в одной руке мочалку, её кожа была упругой и слегка розовой от горячей воды. Она брела по коридору дома, будто была на каких-то горячих источниках.

Но это была не Ханекава ─ Цукихи со своими мокрыми и гладкими волосами оставила меня равнодушным.

— Эй, онии-тян, снова уходишь?

— Ага, опять.

— А что с твоей учёбой?

— У бога сегодня другие планы на меня.

Ну, не столько у бога, сколько у одного конкретного демона.

«Ага», — Цукихи кивнула, как будто не совсем поняла.

Хм, она выглядела такой расслабленной и беззаботной, когда стояла, склонив голову.

Её опущенные глаза, вялое выражение лица, покатые плечи и сгорбленная поза напомнили мне об одном талисмане ленивой панды.

Но внешность была обманчива. Арараги Цукихи, которая этим утром пыталась сделать из нас с Карен шашлык с помощью шила, была кем угодно, только не расслабленной, беззаботной или ленивой.

Она была не ленивой пандой. Скорее, она была дикой медведицей.

Цукихи не обладала боевыми навыками Карен и была стратегом Огненных сестёр, но её истеричная, капризная агрессивность была почти ненормальной, хоть я и не должен так говорить о собственной сестре.

Моя правдивая точка зрения заключалась в том, что Карен, вспыльчивая идиотка, была, по крайней мере, управляемой, в то время как Цукихи, идиотка непредсказуемая и коварная, была выше моего понимания.

Если Карен была красным пламенем, то Цукихи была синим. Если вы подойдёте слишком близко, вы можете обжечься, и одним ожогом дело не ограничится.

Теперь, когда мы сгладили все острые углы свирепого тигра Сендзëгахары Хитаги, самой большой задачей оставалось то, как лучше всего цивилизовать мою сестру из средней школы.

Надо в следующий раз обсудить это с Ханекавой.

Возможно, потребуется ещё более обширный курс терапии.

— Коëми, как ты думаешь, Карен сегодня поздно вернётся домой?

— Может быть. Не знаю.

Я сказал ей вернуться к ужину, но она была так рада встрече с великой Камбару-сенсей, что, возможно, не услышала меня. В худшем случае, она может даже остаться на ночь.

Эй, может быть, сегодня вечером она станет женщиной... или, по крайней мере, юной леди. Если так, то я тут не при делах.

Я ничего не знаю, и мне было всё равно.

— Хм, понятно, — сказала Цукихи. — Когда Карен чем-то взволнована, она теряет из виду все остальное.

— Тебе ли об этом говорить, — съязвил я.

Цукихи надула щёки, как будто я сказал что-то неуместное.

У неё не было самосознания. Вот что делало её такой страшной. Тот факт, что надувание щёк делало её ещё более похожей на ленивую панду, тоже пугал.

— Что, — спросил я, — тебе что-то было нужно от Карен? Я думал, что на данный момент ты покончила со своими фальшивыми защитниками справедливости, Огненными сёстрами, и со всем сопутствующим.

— Нет. Мне ничего от неё не нужно. Просто дело в том, что… — выражение её лица было хмурым, словно она на самом деле не хотела заканчивать своё предложение. — Похоже, Карен делала гораздо больше вещей без моего участия.

— Хм?

Правда что ли? Насколько я мог судить, они были вместе круглосуточно, как всегда. Как два собрата по вере.

Ну, они были моей семьёй и всё такое, но, может быть, это был просто вид со стороны. Может быть, Карен и Цукихи почувствовали какую-то разобщённость, какой-то ветер перемен.

— Вы двое поссорились? Или просто не разговариваете друг с другом?

— Нет, вовсе нет, вовсе нет, — ответила моя сестра. — У меня нет друга лучше! Или Ленты!

—Чао?

— Чу-чу!

Тайный язык братьев и сестёр.

Любой, кто подслушал бы нас, совершенно не понял, о чём, чёрт возьми, мы говорим. Тот факт, что мы могли таким вот образом общаться, доказывал, насколько страшно быть братом и сестрой. Если не учитывать тот факт, что мы и сами не понимали, что несём.

Полный разрыв связи.

— И всё же, я думаю, начала думать, что мы не можем вечно называть себя Огненными сёстрами.

— Ха, — смех наполовину сорвался с моих губ. Не удивительно, часть меня хотела высказаться, но другая часть была очень удивлена, услышав, как она это сказала.

— Ведь ты тоже когда-то был лучшим другом для меня и Карен. Мы даже называли тебя братиком Коёми, помнишь?

— Не было такого.

Тем не менее, играли мы всегда вместе, а иногда и вместе с Сенгоку.

Возможно, мы не были в лучших отношениях как братья и сёстры, но и врождённой неприязни у нас не было. Полагаю, мы начали отдаляться друг от друга примерно в то время, когда я перешёл в среднюю школу?

Я думаю, что мои сёстры внезапно почувствовали себя маленькими детьми по сравнению со мной. Оглядываясь сейчас назад на то время, я понимаю, что это довольно эгоистично с моей стороны.

Я был не лучшим старшим братом, а Карен и Цукихи были довольно неортодоксальными младшими сёстрами, так что, возможно, мне не стоит так обобщать.

— Что ж, в самом деле, Карен-тян скоро пойдёт в старшую школу. — напомнил я. — Я знаю, что ваша школа включает в себя и начальную, и среднюю, и старшую, но старшая находится в другом здании, верно? Да и расписание у вас будет разное...

Говоря это, я взглянул на свою собственную тень — она была расплывчатой и нечёткой, так как мы были в коридоре и свет был выключен. Хотя Карен не собиралась бодрствовать всю ночь и спать весь день, я подумал о вампире, играющем там с Nintendo DS.

— Ваши жизни будут пойдут по разным дорогам. Вероятно, это не то, чему ты обрадуешься, да и Карен, если уж на то пошло, тоже.

— Да. И как только мы подрастём, полиция, вероятно, перестанет смотреть на нас сквозь пальцы

— ……

Казалось, она даже на мгновение не испытывала угрызений совести из-за того, что использовала свой пол и возраст в качестве оружия.

Страшная девчонка.

Если вы спросите меня, понарошку ли всё это, то я отвечу, что Огненные сёстры, играющие в защитников справедливости, вероятно, приносят пользу обществу. Тем не менее, я сомневался, что у Карен и Цукихи были одинаковые представления о справедливости.

Неустанно трудиться ради других, не ожидая ничего взамен ─ если это квалифицируется как справедливость, то в случае Карен справедливость была её целью.

Это была чрезвычайно простая концепция — простая и детская. Очевидная, честная, никто никогда не мог неправильно истолковать её намерения. Это была Арараги Карен.

Однако в случае Цукихи ─ правосудие было развлечением.

Чем-то вроде хобби.

И я даже не скажу, что это очень уж по-детски, потому что среди взрослых таких тоже хватает.

Обе версии справедливости попахивали фальшью, но на самом деле их природа была диаметрально противоположной.

В фальши было разнообразие.

Хотя они хорошо подходили друг другу, Карен считала, что цель оправдывает средства, в то время как Цукихи считала, что средства оправдывают цель.

Если Карен была мазохисткой, то Цукихи была садисткой.

Если Цукихи была истинной южанкой, то Карен была истинной северянкой.

Они не были одинаковыми, как близнецы.

Они были совместимы только потому, что их противоположности идеально дополняли друг друга, складываясь в пазл.

Старшая сестра, всегда готовая взбеситься, и младшая сестра, всегда способная найти причину для этого ─ Огненные сестры Второй средней школы Цуганоки.

Красное пламя, синее пламя.

— Коëми, ты, наверное, уже понял это… — я сомневался, что она поняла ход моих рассуждений, но Цукихи обратилась именно к тому, о чём я думал. — Мне кажется, что я не так страстно верю в справедливость, как Карен.

— Ладно… — ещё одно удивительное замечание. Для меня это и так было очевидно, но самосознание Цукихи меня совершенно ошеломило.

— Я люблю справедливость, я думаю, что это здорово и всё такое, но я не думаю, что во мне есть какое-то твёрдое ядро справедливости. Карен всегда говорит, что справедливость, текущая по её венам, не допустит этого или что в ней вспыхивает дух справедливости.

— Она такая. — говорить такие неловкие фразы с серьёзным лицом.

— Но я никогда не чувствовала ничего подобного. В Карен есть справедливость, но не во мне. Справедливость, в которую я верю, — это справедливость Карен и твоя.

— Моя? — ха, и что это должно означать?

— Я могла быть стратегом Огненных Сестёр, но, в конце концов, Огненные Сёстры — это всё о Карен. Я просто поддержка, рука помощи. Если бы она так сильно не верила в справедливость, я, наверное, не поверила бы в такую шаткую вещь, — бесстрастно заявила Цукихи. — В этом смысле ты прав, Коëми. Когда дело доходит до меня, по крайней мере, моё правосудие — фальшивка. Я слишком легко поддаюсь влиянию взглядов других людей, чтобы претендовать на эту мантию.

— ……

Хмм. Когда она сказала это прямо так, я не был уверен, как ответить, я чувствовал, что она выбрала меня в качестве своей аудитории для признания без вины.

Это было так не похоже на то, что она обычно говорила. Если это было то, о чём она думала, когда была одна, это действительно было для меня удивительно.

Всякий раз, когда Огненные Сёстры расходились во мнениях, мнение Карен брало верх — я всегда предполагал, что это потому, что Карен была старше, но, думаю, была другая причина.

И вот я думал, что знаю всё, что можно знать о моих сёстрах. Пока я изо всех сил пытался скрыть своё замешательство, Цукихи заговорила снова.

— Если Карен — та, кто вершит правосудие ради других, то я та, кто делает это под влиянием других. С самого начала мы смотрели в разные стороны, так что, видишь ли, в последние дни я всё больше и больше начинаю подозревать, что «Огненные сёстры», возможно, пережили свой расцвет. Просто посмотри, что произошло в прошлый раз, когда ты поставил себя на кон, чтобы остановить её. Карен действовала в одиночку, не так ли?

— Да, теперь, когда ты упомянула об этом...

Карен в значительной степени действовала в одиночку. Я рассматривал это как ещё одну из её фирменных выходок, но теперь, когда Цукихи обратила на это внимание, возможно, это был явный и настоящий признак грядущих перемен.

Знак того, что Арараги Карен заканчивала школу Огненных сестёр.

— Но что с того? Ничего страшного, — прокомментировал я. — Посмотри на это с другой стороны... До последнего времени вы были просто слишком близки.

Когда я пошёл в среднюю школу, моё отношение к сёстрам изменилось. Однако, когда Карен поступила в среднюю школу, к лучшему или к худшему, её отношение к Цукихи осталось прежним.

Вероятно, это было связано с ясным и простым характером Карен, но даже она не может оставаться ребёнком вечно.

Она не может.

Она не может!

Пожалуйста, скажите мне, что она не может!

Гм… Я просто так сильно хочу, чтобы это было правдой, что немного увлёкся ─ но всё равно.

Как только Карен поступит в старшую школу, её мир снова расширится. Конечно, она может измениться ─ и совершенно иным образом, нежели я, став неудачником в старшей школе.

Она сможет в конечном итоге измениться.

Повзрослеть.

Ей всё ещё было всего пятнадцать лет, и у неё было достаточно места, чтобы повзрослеть.

— Я понимаю, что так обстоят дела, — сказала Цукихи. — Но всё же. Как только она пойдёт в старшую школу, она начнёт издеваться надо мной так, как это делаешь ты? — она театрально вздохнула. — Двое против одного, вряд ли это справедливо. Игра в одни ворота, в большинстве! Игровой баланс, который нам удавалось сохранять так долго, рухнет. Я буду плакать в подушку каждую ночь перед сном.

— Ты меня прямо совсем уж демонизируешь. Лично я вижу себя надёжным старшим братом, который всегда заботится о вас, девчата.

— Заботится? Ты хочешь сказать, что заботишься, чистя нам зубы, пока хватаешь нас за сиськи?

— Ахахаха, — надёжный старший брат попытался отшутиться от этой сцены.

Цукихи была откровенна со мной, но, к сожалению, она не забыла о том, что произошло утром — это было непросто забыть. Наткнуться на своих старших брата и сестру, целующихся в постели, было, как правило, травмой на всю оставшуюся жизнь.

— Хорошо, я решила. — Цукихи сжала руку в крепкий кулак, словно демонстрируя некую внутреннюю решимость. — Когда Карен вернётся сегодня домой, я поговорю с ней. Серьёзный разговор о будущем Огненных Сестёр.

— В самом деле? Ты имеешь в виду, что вы можете расстаться?

— Всё возможно! Просто её и моя мелодии перестали играть в унисон! Если Карен захочет продолжить свой путь в одиночку, я не буду её останавливать! Я проглочу слезы и и с улыбкой пожелаю ей счастливого пути!

Я отчасти (ну ладно, полностью) дразнил её, когда упомянул о расставании, но, когда она заговорила, Цукихи указала на меня пальцем, как будто я попал в точку.

Она выглядела как идиотка.

Я надеялся, что Карен повзрослеет, как только пойдёт в старшую школу, но не мог отделаться от мысли, что до того дня, когда Цукихи наконец вырастет, ещё очень, очень далеко.

По тому, как она говорила, можно было подумать, что она умнее.

— Коëми, ты должен прийти на прощальную вечеринку! Там будет много девочек из средней школы!

— Ну если ты настаиваешь. Я найду немного свободного времени и постараюсь по, крайней мере, заглянуть, — равнодушно ответил я.

Конечно, слова о множестве девочек из средней школы не имели к этому никакого отношения.

Впрочем, независимо от её решимости, я сомневался, что мои младшие сёстры действительно будут обсуждать это сегодня вечером. Цукихи будет отвлечена одним неприятным сюрпризом: потерей драгоценного хвостика Карен.

Это шило снова будет направлено против меня, гарантирую.

Хмм. Просто на всякий случай, может быть, мне стоит попросить Шинобу выпить немного моей крови заранее.

Ах, я чуть не забыл. Подняв вопрос о конском хвосте Карен, я должен рассказать вам о причёске Цукихи.

Этим утром я был так занят, пытаясь увернуться от шила, что мне не хватило душевного спокойствия, чтобы вдаваться в какие-либо детали, но она тоже сменила причёску в начале августа.

Однако, в отличие от Ханекавы, Сендзëгахары или Карен, Цукихи меняла причёску так же легко, как вы меняете одежду, так что это было неудивительно. Но голландский боб, должно быть, не понравился ей, потому что она держала его меньше месяца, удивительно короткий срок.

С сегодняшнего дня, четырнадцатого августа, волосы Арараги Цукихи были уложены в изысканную причёску длиной до плеч. Трудно было сказать, так как она только что вышла из душа, но я заметил небольшой внутренний изгиб. Не знаю, что она сделала, но её волосы были словно глянцевыми. Они буквально светились, хотя в коридоре почти не было света.

Если бы я мог на мгновение перестать быть её братом и дать объективную оценку, эта причёска заставила её выглядеть несколько более взрослой на контрасте с тем, какой она была на самом деле.

Тем не менее, длинные и прямые, голландский боб… на её голове могло возникнуть что угодно… Что дальше? Косички?

На этом месте я предпочту остановиться.

В любом случае, новая причёска — новый человек, я полагаю. Хоть я и сказал «на контрасте», но я чувствовал, что Цукихи и впрямь стала вести себя немного взрослее после смены стиля. Может быть, мне просто показалось, но эта возможность наполнила меня надеждой ─ возьмём, к примеру, это утро. Если вспомнить прежние времена, то можно сказать, что шило в самом деле было вполне умеренной реакцией. В те времена, когда у неё ещё был боб, она легко могла бы взять вместо него электрическую дрель из кладовой.

Не то чтобы всё это имело какое-либо значение. Я просто подумал, что вам будет интересно это узнать.

Кстати говоря, после того, как на весенних каникулах Шинобу оставила на моей шее примечательный след своих клыков, я начал отращивать волосы, чтобы его скрыть, и за прошедшие месяцы волос на моей голове стало так много, что хоть гнездо свить можно.

Я всё меньше походил на Китаро и всё больше на Мизери из Outer Zone.

Ну ладно, я немного преувеличиваю.

— Ну что, надёжный старший брат? Разве ты не собирался куда-то?

— Ах да, верно.

Наш разговор меня полностью поглотил. Может, я и не мог чувствовать то, что чувствовала Шинобу, но она, вероятно, начинала терять терпение в моей тени. Предполагаю, что сейчас она играет со своим DS, а по её щекам текут слёзы горечи.

— Что ж, тогда остаёшься за старшую, — сказал я. — Скоро вернусь. Я по пути заскочу в магазин. Тебе что-нибудь взять?

— Не надо. Развлекайся.

— Веселья в моих планах нет. А теперь сделай мне одолжение и поднимись в свою комнату. Я не могу открыть входную дверь, пока ты стоишь полуголая в коридоре.

— Хмм?

— Я говорю тебе, чтобы ты не разгуливала в таком свободном наряде. Не устраивай провокацию на пустом месте.

Традиционная японская одежда была прекрасной и элегантной, но и носить её нужно правильно. Какая дилетантка. Её оби был небрежно обернут вокруг талии, так что и грудь, и ноги были практически не прикрыты… А поскольку она была ещё ребёнком, это даже не было сексуально.

Я бы сказал, зрелище было отталкивающим.

Хм? Погодите-ка...

— Цукихи.

— А?

— Приготовься раздеться, — объявил я, потянувшись к узлу на её оби.

— Что? Что? Коëми, остановись, что ты делаешь?! Ииии!!

Цукихи попыталась сопротивляться мне, но это была не та сестра, которая владела боевыми искусствами. Сопротивление моей младшей сестрёнки мало что значило для меня. Хотите верьте, хотите нет, но я повидал немало сражений.

Я вовсе не был злобным наместником из какой-то исторической пьесы, но я схватил её пояс и начал раскручивать всё быстрее и быстрее, пока полностью его не снял. Я безжалостно снял с неё юкату, связал ей руки освободившимся поясом, повалил её на пол посреди коридора и сел сверху.

Серьёзно, если бы сейчас открылась входная дверь и кто-нибудь мельком увидел это, со мной было бы покончено во всех отношениях.

Если бы это была Карен, это было бы одно, но если бы это были мои мама и папа, то это был бы не просто конец, это был бы армагеддон.

Цикл можно было бы заканчивать на этом рассказе.

Наихудший из возможных исходов… Мы бы очень пожалели, что эта история продолжилась.

Сегодняшний день не сулил ничего хорошего для моего рейтинга одобрения. Это было не просто падение, а свободное падение, практически по прямой, без каких-либо признаков дна.

И в итоге.

— Хмм? Как я и думал, — сказал я.

— Что, что, что? Что только что произошло? Что происходит? Может кто-нибудь, пожалуйста, сказать мне, почему мой брат просто раздел меня, связал и повалил на пол?

— Ну, Цукихи. Разве у тебя раньше не было шрама прямо здесь?

Я указал на место возле её груди.

Обычно это место было скрыто её нижним бельём, но она только что вышла из душа и не надела бюстгальтер (один из её спортивных бюстгальтеров, сделанных из мягкого материала), оставив этот участок полностью открытым.

Я мельком взглянул сквозь отверстие её тонкой юкаты и подумал, что что-то не так, и я был прав.

Шрам, который должен был быть там, исчез.

Событие, оставившее этот шрам, произвело такое сильное впечатление, что я до сих пор его помню. На самом деле, это было невозможно забыть. Это был скорее инцидент, чем событие.

Шрам.

Ещё когда Цукихи училась в начальной школе, она попала в неприятную ситуацию по не совсем понятным причинам, и в результате этой неприятной ситуации она спрыгнула с крыши школьного здания и получила этот шрам.

Она не ударилась о землю. Как назло, или, может быть, как в фильме о кунг-фу, она приземлилась на навес грузовика, который просто случайно оказался припаркован рядом, и таким образом ей удалось спастись, но травмы, которые она получила, были, очевидно, довольно серьёзными.

В частности, врач недвусмысленно гарантировал, что шрам возле её груди, оставленный вонзившимся куском металлического каркаса, останется на всю оставшуюся жизнь.

Хм?

— Подожди, подожди, — сказал я. — Да у тебя вообще нет никаких шрамов на теле.

Теперь, когда я присмотрелся повнимательнее, дело было не только в ранах, полученных в том инциденте. Будучи Огненной сестрой и защитницей справедливости, которой не хватало впечатляющих боевых навыков её партнёрши, Цукихи постоянно получала новые царапины и синяки.

Ладно, буду с вами откровенен, возможно, я и был причиной некоторых из этих царапин и синяков, но все они исчезли.

От них не осталось и следа, её кожа была гладкой и чистой.

Слегка порозовевшая после купания ─ упругая и блестящая. Упади на неё капля воды — отскочит .

— Раны имеют свойство, знаешься. Я человек, в конце концов.

— Хм? Ну да, в твоих словах есть смысл.

В этом был смысл. Действительно.

И всё же что-то казалось странным. Я имею в виду, почему я не замечал этого раньше? Я не всегда пялюсь на кожу своей сестры (вы меня совсем уж за извращенца не держите), поэтому я не могу сказать наверняка… Но было ли это потому, что она все ещё молода?

Особенности процесса метаболизма? Хммм…

— Эм, не мог бы ты слезть с меня сейчас, онии-тян? Снять с меня одежду — это одно, но если всё, что ты хотел сделать, это проверить, нет ли на мне шрамов, я не понимаю, зачем тебе было связывать мне руки или садиться на меня верхом.

— Да, я полагаю, в этом не было необходимости.

Я слишком увлёкся.

В течение одного дня я оседлал обеих своих сестёр. Да что я за брат такой?

Хм. Что ж, я думаю, это к лучшему. Лучше меньше шрамов, чем больше. В конце концов, она была девушкой, а «боевые шрамы» придают крутости только на словах.

Удовлетворённый результатом (не особо-то и поразительным, если так задуматься), я на мгновение прикоснулся ладонью к груди Цукихи, после чего отпустил её.

— А обязательно было лапать мою грудь, прежде чем встать?

— Вообще не обязательно.

Но почему бы и нет, раз уж была возможность.

Назовём это небольшой прихотью.

— Твоя грудь привлекла моё внимание, и я вдруг подумал, каково это.

— Вот так вот просто?! — воскликнула Цукихи.

— Ага. Смотри. Пуйо-пуйо. Пуйо-пуйо.

— Не тыкай в них своими ногами! И перестань создавать дурацкие звуковые эффекты, как в дурацкой игре-головоломке.

— Огонь!

— Не делай цепочку!

— Айсшторм! Дайякьют! Брейндамб! Дзюгем! Байо-эн!

— Баттанкю~!

В итоге мне не выпал ни один мусорный пуйо. Хотя я чувствовал, что где-то в очереди должно было быть катастрофически большое количество мешающих пуйо (в том числе твёрдых).

Честно говоря, как фанат этой серии ещё со времён Mado Monogatari я хотел хотя бы раз в жизни собрать настоящее комбо из семи цепочек

— Эй, перестань слишком часто трогать грудь своей младшей сестры!

— Я бы показался очень, очень невероятным персонажем, если бы кто-то услышал это вне контекста…

Такой персонаж не заслуживал бы ни капли одобрения, а такие слова, как «изверг» и «чудовище», были бы для него слишком банальны.

Прямо злой демон ракшаса во плоти.

— Нужно будет использовать эту цитату на рекламных постерах в книжных магазинах!

— И какой книжный магазин на это согласиться?

— Очень смелый, будем надеяться.

— Не создавай проблем из ничего.

Настоящая бизнес-диверсия.

— Чёрт возьми… — ворча, Цукихи поднялась с пола и поспешно надела юкату, которую я с неё снял. — Если ты будешь продолжать выкидывать такие фокусы, как этот, нам с Карен придётся настучать на тебя Ханекаве-сан.

— Нет, только не это.

Я мог только догадываться, насколько она разозлится.

Как бы то ни было, если взглянуть на это спокойно, у меня были достаточно понятные стандарты поведения. Были люди, которых можно было трогать, и люди, которых трогать нельзя — всё просто.

— Чёрт возьми, чёрт возьми, чёрт возьми, — бормотала Цукихи. — И почему после всего того, через что мы с Карен-тян прошли, у нас такие невинные отношения с нашими парнями и такие... глубокие отношения с нашим собственным братом?!

— Хватит ныть. Могу поспорить, Карен в настоящий момент переживает нечто подобное.

«Глубокие отношения», или же «подростковая любовь», любезно предоставленные хищными когтями моей кохай. Если посмотреть на это с такой точки зрения, то у Огненных сестёр действительно была связь на каком-то незримом уровне.

В любом случае, парни.

Верно, они у них действительно были.

— Ах, как там твоего парня зовут, Росокузава? Ты все ещё не порвала с ним?

— Мне очень не хочется тебя разочаровывать, но мы по уши влюблены друг в друга. У нас просто бомбическая любовь. Что касается парня Карен, Мизудори, я знаю, что у них были некоторые разногласия ... но я думаю, что в целом они все ещё хорошо ладят. Конечно, если бы они узнали, что наш брат вытворяет с нами, нам пришлось бы сразу же расстаться.

— Хм...

Это действовало мне на нервы.

Для меня, как их старшего брата, уже сам факт, что у них были парни, был непростителен.

Они начали встречаться, всё ещё учась в средней школе? Возмутительно.

Я бы хотел, чтобы они расстались.

Безусловно, если когда-нибудь Сендзёгахара узнает, как я веду себя со своими сёстрами, она может бросить в меня свой собственный набор документов о расставании.

В связи с этим, вероятно, было ещё слишком рано представлять Сендзёгахару, перерождённую или нет, в качестве моей девушки. У меня и так было достаточно неприятностей из-за того, что мои сёстры использовали в качестве козыря Ханекаву Цубасу. Когда дело доходит до такого, Ханекава была не совсем на моей стороне.

— В любом случае, теперь мне в самом деле пора идти, — заявил я.

— И не возвращайся! Тебе больше не рады в этом доме!

— О, но я всегда буду возвращаться… В твоё сердце!

И вот, после нашего спонтанного разговора на понятном одним лишь нам языке, я подождал, пока Цукихи поднимется на второй этаж, наконец открыл входную дверь и вышел наружу.

Естественно, я не мог этого знать.

В тот момент я никак не мог знать, что прикоснулся к этой двери в последний раз.

007

— «Флоки-Шу»? Что это такое? Как что-то подобное может существовать? Неужели они взяли пон-де-ринг и французский круллер и объединили их? Какое изобилие чудес! В старом стиле! Я жажду одного их вида! Одного лишь вида, честно! Мне даже не нужно пробовать ни кусочка, чтобы понять изысканность их вкуса... Но я попробую! А пончики с тофу? Одно только название заставляет меня пробудиться! Посмотри на эти кексы, выстроенные в ряд, словно огромные, сверкающие драгоценные камни! Как они могли так долго скрывать от меня существование кексов?! Какие негодяи, совершенно непростительно! Что ж, излишне говорить, что и золотой шоколад, и другие пончики, которые мне уже доводилось пробовать, выставлены здесь на показ как в огромном количестве! Это же настоящий шедевр! Улёт! Господин, могу я съесть их все?

— Конечно, нет.

Неужели она ожидала, что я куплю так много пончиков, что за один визит мы наберём достаточно очков, чтобы обменять их на гигантскую плюшевую игрушку Пон-де-Лиона из их каталога подарков?

Знаете что? От её характера с самого начала цикла не осталось и следа. Или с середины.

Не слишком ли рано она избавилась от своих черт?

Если уж она собиралась так сильно меняться, то могла бы заодно перестать говорить, как чудачка, пока занималась этим.

«Улёт!» — ну вот кто сейчас так говорит?

Хоть странности и существуют на самом деле, их существование на самом деле неполноценное, именно поэтому окружающая среда влияет на них в чистом, неразбавленном виде. Чёрная Ханекава была прекрасным тому примером.

Между её первым и вторым появлениями характер кошки-монстра значительно изменился ─ как прямое отражение изменений в сердце и разуме Ханекавы.

В таком случае я могу только сделать неутешительный вывод, что большая часть ответственности за превращение Шинобу в идиотку лежит на моих плечах…

Вот значит как. Неужели именно подобное впечатление я и произвожу (например, на Хачикудзи или Ханекаву)?

«Улёт»!?

И да.

Я, Арараги Коёми, исполнил желание лоли и бывшего вампира Ошино Шинобу, сопроводив её в «Мистер Донат».

Будучи единственным представителем франшизы «Мистер Донат» во всём городе, это было чрезвычайно ценное место.

Хоть это и сетевое заведение, конкретно этот «Мистер Донат» был единственным, который я когда-либо видел, так что, если бы вы сказали мне, что это было флагманское кафе или даже единственное во всей Японии, я мог бы вам просто поверить. Учитывая нехватку круглосуточных магазинов и ресторанов быстрого питания, было чем-то вроде чуда, что подобная франшиза появилась в нашем городке.

Полагаю, именно поэтому это был не очень большой «Мистер Донат» (у них не было в продаже ни булочек с мясом, ни супа с лапшой, ни многих других димсамов, которые можно купить в более крупных заведениях), но глаза Шинобу всё ещё сияли восторгом, как будто она попала в страну чудес из одного из её лучших снов.

Даже её светлые волосы, казалось, блестели ярче. Прямо как у Супер-Сайяна.

Как вы могли догадаться по всему этому блеску и сиянию, когда мы вошли в магазин, она была необычайно взволнована.

Я не думаю, что когда-либо видел, чтобы Шинобу за всё то время, что пребывает в форме маленькой девочки, хотя бы раз испытывала такое неподдельное волнение по какому-либо поводу. И именно поэтому мне нужно было оставаться максимально хладнокровным.

Будучи хорошенькой маленькой блондиночкой, она уже и так привлекла достаточно внимания для нас обоих. И чем больше Шинобу сходила с ума, тем спокойнее мне приходилось быть.

— Нррр, — прорычала она, — я не могу взять их всё? Нет, я полагаю, что не могу. Произнося эти слова, я и не рассчитывала на положительный исход. Не волнуйся, я уже успела изучить обычаи человеческого мира. Меня устраивает уже сама возможность поесть пончиков в «Мистер Донат». Другими словами, как бы ты отнёсся к компромиссному варианту — всего по одному пончику каждого вида?

— Я не знаю, откуда у тебя такое представление о деньгах, но я умоляю тебя, сделай мне поблажку. Я же обанкрочусь в мгновение ока.

Я и так живу на содержании родителей. У меня даже никакой подработки нет. В первую очередь потому, что в нашей глуши было попросту негде искать подработку.

— А? Что? Ты хочешь сказать, что я должна совершить невообразимо жестокий выбор из этих огромных, величественных гор пончиков?

Шинобу побледнела от внезапного разочарования.

Из-за простых пончиков.

С другой стороны, мне её даже немного жалко.

— Я буду приводить тебя сюда раз в месяц, — пообещал я, — так что сегодня прояви некоторую сдержанность. Перестань быть такой обжорой и прояви хоть немного благородства. Оно же й тебя ещё осталось? Благородство? В нынешней ситуации, как мне кажется, можно ограничиться и тремя. Разумно, да?

— Ну же, мой господин, разве есть необходимость быть таким чёрствым? «Обжора!» Что за отвратительные вещи ты говоришь. В конце концов, мы говорим всего лишь о деньгах. Не будет ли для тебя разумнее считать это инвестицией? Назовём это авансовым платежом, чтобы купить мою благосклонность.

— И что же хорошего мне даст твоя благосклонность?

— Мы как раз говорили кое-о-чём, что находится под юбками у девушек.

— Я и сам узнаю, что у девушек под юбкой. Мне не нужны твои сведения, добытые незаконным образом.

— Нррр. Мой господин, как оказывается, человек высоких моральных принципов.

— Ха. Ты только сейчас это заметила? У меня на завтрак всегда крок-месье.

— Завтрак джентльменов!

— А ещё я пунктуален!

У нас был глупый разговор.

Просто глупый разговор, хорошо?

— Всё, хватит. Ладно, — смягчился я, — как насчёт того, чтобы мы с тобой выбрали по пять? В сумме будет десять, и мы сможем поделиться друг с другом.

Насколько я знаю, это была распродажа по сто иен. Я могу себе позволить потратить тысячу иен. Мне не нужна её благосклонность, но не помешало бы приподнять ей настроение. Чтобы наши отношения оставались гладкими. Сомневаюсь, что стану просить её о помощи, но всё равно не хочу, чтобы она мешала моим ласкам с Хачикудзи.

— Но взамен никаких кексов или пирогов, — сказал я. — Распродажа на них не распространяется.

— Аргх… Я вынуждена согласиться на твои условия.

Шинобу кивнула самым неохотным образом, какой только можно себе представить.

Какая бездельница…Нет чтобы быть хоть немного благодарной.

Я собирался купить на эти деньги учебное пособие. Если я провалю экзамены, то это её вина.

Как бы то ни было, после того, как мы, наконец, согласовали наши условия, Шинобу потребовалось ещё тридцать минут, чтобы выбрать десять пончиков из витрины (я даже позволил ей выбрать мои пять. Поскольку мы всё равно будем их делить, на самом деле не было «моей пятёрки» и «её пятёрки»).

Ходить по магазинам с девушками так тяжело.

Более того, эта бывшая вампирша, казалось, была то ли не очень сообразительна, то ли не очень дальновидна, поскольку после получаса «жестокого» отбора она выбрала три «флоки-шу».

Шоколадный, яблочный и черничный.

Строго говоря, это были разные пончики, но это был её шанс попробовать все виды.

Я ожидал, что её выбор будет куда более разнообразным.

Возможно, мне следовало что-то ей сказать, но из-за своего внешнего вида и архаичной манеры речи Шинобу привлекала слишком много пристальных взглядов. Я не был морально готов к тому, чтобы вступить с ней в один из наших дурацких диалогов прямо у кассы.

Судя по реакции, кассир думал, что Шинобу говорила так благодаря своему любимому аниме или чему-то в этом роде, но во мне не было достаточного количества духа авантюризма, чтобы подыграть этой ошибке.

Фух. Да будет так.

Поскольку я собирался привозить Шинобу сюда каждый месяц, рано или поздно возникнут всевозможные недоразумения и трудности во взаимопонимании.

Это даже не вопрос времени.

В дополнение к десяти пончикам я заказал две чашки кофе с бесплатной добавкой, после чего мы с Шинобу направились к столику на втором этаже.

На её лице было довольное выражение, когда мы сели напротив друг друга. Она была на седьмом небе от счастья.

— Прежде я держала это в секрете, но правда в том, что за свои пять столетий несколько раз мне доводилось задумываться о том, не уничтожить ли мне род людской. Но позволь мне здесь и сейчас дать клятву! Покуда существует «Мистер Донат», я никогда не буду пытаться уничтожить человечество!

— Вроде такая мелочь, но какой масштаб. Это были очень непростые пятьсот лет, да?

Конечно, я представлял, как много всего произошло за это время.

Пятьсот лет.

Несмотря на то, что между нами образовалась неразрывная связь, мы с Шинобу знали друг друга меньше полугода. Я очень многое о ней не знал.

Но я решил, что это нормально.

Шинобу была странностью.

Я был человеком.

Ключевое слово — был.

— Кстати, Шинобу, я хотел тебя кое о чём спросить. — дождавшись подходящего момента (другими словами, пока около пяти пончиков не исчезли со стола), я поднял свою тему. — Сегодня, когда я был на пути к дому Камбару, а затем позже на обратном пути. Те два человека, которые спрашивали у меня дорогу, — дама, говорившая на кансайском диалекте, и девочка с крутым видом. На твой взгляд, ─ какими они были?

Кагенуи Ёдзуру и Ононоки Ёцуги. У меня был свой собственный великий скрытый мотив, чтобы устроить этот великий праздник пончиков. Я надеялся узнать мнение Шинобу об этих двоих.

— Хм.

Возможно, она немного спустилась со своего пончикового рая. Шинобу одарила меня бесстрашной улыбкой, возможно, немного менее бесстрашной, чем предполагалось, из-за сахарной пудры, оставшейся на её губах от пончика с ангельским кремом.

— Господин мой. Как бы так сказать. Я сомневаюсь, что это обязательно выражать словами… Во всяком случае, для меня здесь всё ясно и без слов. Но раз уж ты предоставил мне такую возможность, я раскрою свою мысль.

— Хм?

— Я запечатана в твоей тени, и посредством этих самых оков я постоянно вытягиваю из тебя энергию, не обнажая клыков и не высасывая твоей крови. Таким образом ты даруешь мне жизнь и спасение.

— Жизнь... и спасение.

— Но помимо таких деликатных обстоятельств, по нашему нынешнему соглашению я твой вассал. Как бы я тебя ни ненавидела и презирала, а так оно и есть, несомненно, между нами многое произошло, поэтому, если быть краткой, я проявила к тебе интерес.

— Интерес…

Я беспомощно повторял её слова.

— Интерес к тебе, или, возможно, к твоей жизни. Ты не странность, а простой человек, потерявший вампирскую силу, которой некогда обладал, посему мой интерес не столь большой, но мне весьма любопытно.

«И я также могу есть пончики», — добавила она, отправив недоеденный пончик с сахарной глазурью из моих рук к себе в рот.

Это был косвенный поцелуй. Не то чтобы я был настолько наивен, чтобы это заставило меня покраснеть.

— Однако же, господин мой, и это кульминационный момент, я могу быть твоим союзником, но ни на мгновение не заблуждайся, что я союзник человечества.

— ……

— Конечно, я в равной степени не являюсь союзником странностей. В лучшем случае, они являются моей едой. Кормом, пропитанием. И всё же, пусть я и утратила силы, пусть я лишь тень себя прежней, это не значит, что я стала человеком. Представь, что мы встретим человека, попавшего в беду. Скорее всего, ты окажешь ему помощь. Но я бы не стала, — заявила Шинобу, как будто давала клятву на Олимпийских играх. — Я не сокрушу человечество, но и не стану помогать. Это правило, которому я решила следовать.

— Ты хочешь сказать, что это не правило вампиров, а твоё собственное? Черту, которую ты провела ради себя самой?

— Верно. А именно, если бы где-то тот или иной человек оказался в бедственном положении, я бы не стала утруждать себя и сообщать об этом тебе. И нет никаких гарантий, что я отвечу на любые твои вопросы правдой. Вот, значит, как обстоят дела. — она запихнула в рот пончик и промычала, — Я перенесла большие страдания во время недавнего инцидента со странностью-пчелой, но это было ради того, чтобы помочь тебе, мой господин, а не твоим родственникам.

Для человека, который ест что-то сладкое, выражение её лица было довольно суровым, она говорила всё это не просто для того, чтобы подразнить меня или из чистой скромности.

Что ж, я думаю, в её словах был смысл. Получив небольшую долю вампиризма, Арараги Коёми попал в непростое положение, но положение Ошино Шинобу после того, как она была лишена большей части своих способностей, своего тела и даже своего имени, выходило за рамки «непростого» и являлось чрезвычайно запутанным и таинственным.

Ошино Шинобу.

Железнокровный, теплокровный, хладнокровный вампир.

Какие бы грандиозные сделки она ни заключала сама с собой, это было выше моего понимания.

Легендарная вампирша закрылась от меня и всецело игнорировала моё существование. Ей потребовалось четыре месяца, чтобы открыть эти губы и, наконец, снова заговорить со мной.

Четыре месяца.

По сравнению с пятьюстами годами, которые она прожила, возможно, это был короткий промежуток времени.

Однако для Шинобу эти четыре месяца, должно быть, показались длиннее, чем пятьсот лет.

Суматоха изо дня в день. Неопределённость. Отчаяние.

Если мои весенние каникулы были адом, то ад Шинобу после весенних каникул тянулся без конца.

В таком случае, к каким бы выводам она ни пришла, какие бы сделки ни заключила сама с собой, не мне было критиковать.

Пусть она сокрушает хоть солнце, хоть человечество… Я больше не собирался пытаться отговорить её от чего-либо. Я мог только предложить ей жалкие остатки своей жизни, которая должна была прерваться уже давным-давно, и попросить у неё прощения.

Если вы повторяете что-то слишком часто, слова могут начать терять смысл, но это я буду повторять снова и снова: если Ошино Шинобу суждено умереть завтра, то жизнь Арараги Коёми закончится в тот же день ─ потому что только присутствие Ошино Шинобу позволяло мне жить дальше.

— Ну, да… Я в курсе, что значит понимать без слов, как ты выразилась. Нет необходимости объяснять это сейчас. И что с того? Ты хочешь сказать, что предпочтёшь не рассказывать мне об этих двоих?

— Даже этот вопрос труден. Если я скажу тебе, что не хочу отвечать, это даст тебе понимание, что они, по крайней мере, что-то из себя представляют.

— Ты хочешь сказать, что отказываешься даже рассматривать этот вопрос? Хм, а у тебя суровые порядки.

— Ну, не знаю…

Шинобу потянулась за своим кофе, как будто сладости во рту стало слишком много. Как и подобало её национальности, она предпочитала чёрный чай, но это не означало, что она избегала кофе. Кстати, наблюдать, как маленькая девочка делает глоток кофе, было восхитительным зрелищем.

— Но, грубо говоря, — продолжила она. — Возможно, я была бы не прочь рассказать тебе о маленькой девочке с крутым видом.

— Что... это значит?

— Она не человек. Она — странность, — прямо ответила Шинобу. Однако похоже, что грань была очень тонкой. Её тон был ровным, равнодушным и максимально канцелярским..

— Человеческая форма — всего лишь имитация. Как и я, её внешность не соответствует её истинному возрасту ─ и её имя, Ононоки Ёцуги, скорее всего, тоже ложное.

«Сказала она с крутым видом», — добавила Шинобу деловым тоном.

Шутя таким образом, она демонстрировала своё сухое упрямство.

Или, возможно, это была её неуправляемая воинственность.

А может быть, всё дело было в её непобедимом чувстве юмора.

В любом случае ─ таков был её характер.

— Анализ ее фамилии, Ононоки, — продолжила она, — даёт мне общее представление о её природе ─ но это начинает нарушать её конфиденциальность. Из соображений этикета я бы предпочла не говорить об этом. Ты бы тоже не хотел, чтобы я рассказывала другим о твоих сексуальных наклонностях.

— Пожалуй, не хотел бы, — в смысле, совсем не хотел бы. Зачем мне их вообще объявлять? — Но если оставить в стороне её фамилию... что-то в её имени, Ёцуги, кажется мне странным. Если его сравнить с именем той леди, Кагенуи, они почти звучат как пара.

— Ха, держу пари, имя как раз её и связывает, — Шинобу выразительно пожала плечами. Обычное пожатие плечами не такое уж чрезмерное, но оно подчёркивало сдерживаемое разочарование Шинобу. — Так же, как я связана именем этого мелкого сопляка. Короче говоря, Ононоки Ёцуги похожа на фамильяра Кагенуи Ёдзуру.

— Фамильяра...

Странность — связанная, как Шинобу.

Мелкий сопляк, о котором говорила Шинобу, был тем, кого я, Ханекава, Сендзёгахара и даже Хачикудзи, Камбару и Сенгоку считали нашим спасителем.

Ошино Меме.

Эксперт по борьбе со странностями — специалист по ёкаям.

Говоря более обыденным языком, чувак в гавайской рубашке.

Для Шинобу он был человеком, на которого она затаила самую глубокую обиду, за исключением меня. Но в то время, когда Ошино жил в этом городе, они жили вместе в том заброшенном здании… вечерняя школа Эйко.

Так что, хотя Шинобу говорила о нём пренебрежительно, обида, вероятно, была не всем, что она чувствовала к нему.

Но то, что она чувствовала, было выше моего понимания. Я даже представить себе не мог.

Каково это — быть связанным при помощи имени.

Одна вещь, которая казалась несомненной, заключалась в том, что Шинобу не хотела обсуждать Ошино.

— Фамильяр. Этот термин, — она поспешила перейти к следующему предложению, — он создаёт впечатление, будто это просто странность на побегушках, что не совсем верно. Хмм… Чтобы сравнить её с чем-то из собственных знаний этой страны, она похожа на шикигами .

— Шикигами...

Фамильяр... или шикигами. Я не заметил ничего, что заставило бы меня так думать. Насколько я мог судить, она выглядела как человек.

Но теперь, когда Шинобу так сказала, отсутствия выражения лица Ононоки, её непроницаемость, её невозмутимость — этого было достаточно, чтобы заставить вас думать, что она не совсем человек.

В ней было ноль человечности, а может даже меньше нуля.

И что важнее всего, если её поставить рядом с другими материально существующими странностями, с которыми я имел дело, то можно было обнаружить сходства.

Например, Ханекава Цубаса, когда её околдовала кошка, и Камбару Суруга, когда она загадала желание обезьяне.

У них явно было что-то общее.

— Хммм...

И всё же. Было ли позволено странностям существовать таким бесцеремонным, повседневным образом?

Я вообще ничего не мог сказать на этот счёт. Я с подозрением относился к ней, и именно поэтому я спросил мнение Шинобу, но я бы никогда не догадался, что маленькая девочка была настоящей странностью.

С другой стороны… Объективно говоря, я не должен быть так озадачен. Одна из этих «материально существующих» странностей сидела прямо перед моими глазами и набивала свои щеки вкусными пончиками самым бесцеремонным, повседневным образом.

Не говоря уже обо мне самом. В некотором смысле, я тоже был своего рода странностью.

— Итак, шикигами…

Первое, что приходит в голову, это конечно же оммёдзи, пусть это и немного банально. В конце концов, она говорила на диалекте Киото…

Так что, если Ононоки была странностью, то Кагенуи…

— Это объясняет, почему они обзывали меня. «Дьявольский парниша», «братишка-демон». Понятно. Эти двое... ну, по крайней мере, Кагенуи — своего рода специалист.

Специалист, эксперт.

Другими словами, она занималась тем же бизнесом, что и Ошино Меме.

— Ононоки, возможно, но что касается Кагенуи, разве она просто не увидела, как ты садишься на свою сестру, как на почтовую лошадь, и не рассудила соответственно? Любого, кто стал свидетелем такого зрелища, можно простить за то, что он счёл тебя демоном.

Я не мог сказать наверняка, упрекала ли меня Шинобу или действительно имела это в виду... Пока она не цыкнула языком и не пробормотала, что слишком много болтает ─ так что, думаю, она сказала ровно то, что было у неё на уме.

Как грубо.

Хммм... но я не понял. Значит, Кагенуи не была оммёдзи?

Поскольку она была в курсе того, что у Карен была странность пчелы, она не могла быть полным любителем, если только она не имела в виду нечто образное, как к примеру «свирепая, как пчела». По словам Карен, Кагенуи представляла собой опасность уровня автомобиля ─ не было бы ничего странного, если бы Кагенуи, в свою очередь, распознала устрашающие боевые навыки моей сестры.

На самом деле, Кагенуи, должно быть, поняла, что обычные девушки не носят своих братьев на плечах.

Может быть, именно это и означало «пчела».

Но, а может быть, и нет.

— Я не буду разглашать никакой информации о настоящих людях. Я ограничиваюсь странностями или, самое большее, экспертами по ним, — опередила меня Шинобу, прежде чем я успел заговорить. Должно быть, на моем лице промелькнуло выражение предвкушения. — Неужели ты думал так легко воспользоваться мной? Я не такая дешёвая женщина, чтобы несколько пончиков развязали мне язык. Я не твой фамильяр и не твой шикигами. Я просто вассал. Если ты настаиваешь на ответах, прибегни к своей власти, чтобы приказать мне .

— Я ни на чём не настаиваю...

И я не думал, что смогу легко воспользоваться ею.

И покупать её услуги я всё ещё не собирался.

Конечно же, у неё был свой скрытый мотив. И она не просто так пронзала меня своим взглядом.

Впрочем, спасибо, что не осиновым колом.

— Я рада, что мы понимаем друг друга, — сказала Шинобу, делая ещё один глоток кофе.

Рассеянно повторив её движение, я взял в руку свою чашку.

Словно со злым умыслом выжидая момента, когда тёмная жидкость попадёт ко мне в рот, она произнесла: «Но если ты настаиваешь, мой господин, почему бы не спросить у того человека, что сидит там в углу?»

— ?

Я обернулся, чтобы посмотреть назад, после чего кофе фонтаном покинул мой рот.

За столом, заваленным булочками и пирогами, сидел человек, который запивал всё это двойным эспрессо, и это был никто иной, как коллега по ремеслу Ошино Меме.

Кайки Дэйшу.

008

Сендзёгахара Хитаги, которая столкнулась с крабом тягостей между средней и старшей школой, была обманута пятью мошенниками за два года, прежде чем Ошино Меме, наконец, помог решить проблему ─ в какой-то степени она, должно быть, сама хотела, чтобы её обманули, но в любом случае первым из этого квинтета был Кайки Дейшу.

Мужчина, что был началом и концом.

Первым и последним.

Тем, кто зовётся «охотником за привидениями».

Это был Кайки Дейшу.

Мужчина средних лет, одетый в соболино-чёрный костюм с глубоким чёрным галстуком, словно он только что вернулся с похорон и был в трауре, он выглядел явно зловеще.

Недавний акт правосудия Огненных сестёр был направлен именно против этого зловещего человека.

Он выступал в роли главного злодея.

Я опущу более мелкие детали, но если вкратце, то он занимался распространением амулетов, связанных со странностями, в основном среди местных учеников средней школы. Если подумать, то это была довольно крупномасштабная афера, систематически развивавшаяся в течение нескольких месяцев ─ его остановили до того, как ущерб стал слишком серьёзным, что, я думаю, можно назвать хорошим исходом.

Но это не означало, что мы вышли сухими из воды. Карен была ужалена пчелой, и всё, что последовало за этим, было настоящей болью. Я бы ни в коем случае не сказал, что все прошло гладко.

Тем не менее, это дало Сендзёгахаре Хитаги возможность напрямую встретиться с Кайки Дейшу и разобраться со своей прошлой травмой ─ для своего рода завершения.

Она изгнала весь яд из своего организма.

Кайки Дейшу пообещал никогда больше не показываться нам на глаза и навсегда покинул наш город ─ и всё же.

И всё же.

— Какого чёрта ты здесь делаешь?

— Не будь глупцом. Ты правда думал, что я сдержу обещание? Если так, то ты болван. Урок, который ты должен извлечь из этого, состоит в том, что обещания даются для того, чтобы их нарушать, — зловеще ответил Кайки, набивая рот черничным маффином.

Он мог выглядеть зловеще даже в стенах «Мистер Донат».

Можно было бы предположить, что его имидж хоть немного улучшится, но это не сделало его ни на йоту симпатичнее.

В то время я сделал много резких заявлений, например, что Кайки Дейшу никогда не должен попадаться мне на глаза, пока я жив, и если мы встретимся снова, то, вероятно, для того, чтобы убить друг друга… И вот теперь я столкнулся с ним в соседнем магазине пончиков.

Ты, должно быть, издеваешься надо мной. Все эти жёсткие разговоры пропали даром.

Даже после того, как я (и Шинобу) подошли и сели напротив него, не спрашивая разрешения, он просто продолжил есть, не выказывая ни малейшего намёка на удивление. Да уж, его можно было называть по-всякому, но никак не назовёшь обычным человеком.

Возможно, он был фальшивкой и мошенником, но он был настоящим до последней капли.

— …По крайней мере, так я обычно отвечаю.

Как раз в тот момент, когда я почти открыл рот, чтобы назвать его каким-нибудь нехорошим словом, Кайки молниеносно опроверг свои же слова. Да ещё и так время подгадал, будто специально издевался надо мной.

— Расслабься, — сказал он. — Хотя это может быть исключительно редким явлением, на данный момент я действительно планирую сдержать своё обещание Сендзёгахаре ─ это наилучшим образом соответствовало бы моим собственным интересам. Финансовым интересам, то есть. Я вовсе не собирался возвращаться в этот город во второй раз.

— Да, хорошо, но ты здесь...

— Я не собирался возвращаться во второй раз. Но ведь я вернулся лишь в первый раз.

— ……

Мошенник!

Какой мошенник!

Нет, правда, если уж говорить начистоту, то это был, по крайней мере, уже третий его визит, не так ли?

Кроме того, прежде чем делать вывод о том, настоящий он или же фальшивка, большая часть из его слов и поступков были абсолютно мелочными.

Такое чувство, словно он пытался скрыть за грубым баритоном свою мелочность.

— Кайки… Независимо от того, намеревался ты обмануть нас или нет, ты устроил из своего побега грандиозное шоу. И после всего этого ты вернулся, чтобы поесть пончиков!?

— Я вспомнил, что у меня был купон, который можно использовать только в этом месте. Я вернулся, чтобы использовать его.

— Это очередная ложь?

— Какое досадное заявление. В моих устах нет места лжи, как волосам на голове монаха, — торжественно настаивал мошенник.

Он просто неисправим… Я и так знал это, но всё же.

Ни дать, ни взять.

Но стоит признать, что смелости ему не занимать.

Он наглый… бесцеремонный, но чертовски бесстрашный тип.

Он должен был понимать, что если Карен или Сендзёгахара найдут его, на этот раз он так легко не отделается ─ и при всём при этом он нагло сидел здесь, даже не пытаясь скрываться. Он даже пальцем не пошевелил с намерением сбежать или спрятаться, и к тому же, как мне казалось, не имел никакого плана защиты.

Разумеется, я ни секунды не верил в то, что он на самом деле, по-настоящему сдержит своё обещание. Вы же знаете, любое обещание, изложенное не в письменной форме…

Так что его обещание было совсем не многообещающим. Тем не менее, для Сендзёгахары Хитаги было достаточно, что она заставила его дать.

Было.

Верно…

Проблема здесь была не столько в Карен, сколько в Сендзёгахаре.

Она так чудесно переродилась, но третья встреча с Кайки на этом этапе может привести к ужасному рецидиву.

Если она сейчас вернётся к своим язвительным манерам, то я даже не знаю, как мне с этим справляться.

— То, что я сказал о купоне, было правдой, это ещё не всё, — невозмутимо произнес Кайки, нагло проигнорировав противительный союз «но», и поднёс свой двойной эспрессо к губам… Подождите, с каких это пор в «Мистер Донат» стали подавать двойной эспрессо?

Он сделал специальный заказ? Почему даже его напиток был чёрным, как вороново крыло?

Бывает, что о людях говорят: «напускает на себя зловещий вид», но в случае с Кайки, казалось, что он выдыхал зловещий воздух. Как будто он вдыхал кислород и испускал чёрный дым. Само его существование было зловещим.

— Это скучное, незначительное дело, так что не беспокойся, Арараги. Скоро я перестану тебе докучать.

— Я бы предпочёл, чтобы ты сделал это прямо сейчас.

— Не надо меня торопить. Я желал видеть тебя не больше, чем ты меня. Я понёс очень серьёзные потери из-за всех вас. Одно лишь облегчение — благодаря твоей сестре, что носилась за мной как заведённая, мне хотя бы не нужно заниматься ликвидацией последствий, что избавило меня от дополнительных расходов.

— ……

— Если я для вас чума, то и вы для меня тоже чума.

Продолжая говорить, Кайки принялся жевать уже второй маффин.

Это совсем шло вразрез с его образом. Как человек, обладающий настолько зловещей аурой, может наслаждаться сладостями?

Да, конечно, был ещё не кто иной, как Ошино Меме, который приучил Шинобу к пончикам. Может быть специалистам по странностям требовалось большое количество сахара?

— По правде говоря, у меня всё ещё осталось много купонов, — признался Кайки. — Но теперь, когда вы меня заметили, будет лучше, если я ими не воспользуюсь. Я постараюсь получить с них прибыль, продав кому-нибудь. Я не хочу медлить и дать тебе время привести сюда Сендзёгахару.

— Я бы никогда так не сделал.

— Полагаю, что это так. Однако, — сказал Кайки, взглянув на Шинобу, которая сосредоточенно ела свои пончики рядом со мной без видимого интереса к нашему разговору. — Арараги. Ты тоже хорош, не правда ли? Похоже, ты такой же злодей как и я. Посмотри на себя, в такой чудесный солнечный день, в середине лета, разгуливаешь с довольным лицом по городу с этой маленькой белокурой лоли.

— ……

Не называй её лоли.

И не хожу я с довольным лицом.

Я ни разу не доволен, встретив тебя.

Шинобу не потрудилась помочь во время нашей прошлой конфронтации с Кайки (она, должно быть, мирно спала в моей тени, когда всё произошло), так что в некотором смысле это был первый раз, когда эти двое встретились лицом к лицу ─ хм.

Хотя Кайки и был человеком, он был специалистом, как и Ошино. Но специалистом, отличным от Ошино.

Мне стало интересно, каким образом правила Шинобу сработают в данном случае. Особенно учитывая, что странности сейчас не вовлечены.

— Юная леди. Вы не возражаете, если вас сфотографирую? Я дам вам 500 иен за снимок. Думаю, что смогу заработать на этом около 500 тысяч иен, — мошенник попытался заключить с вампиром сомнительную сделку.

За ним нужен глаз да глаз, он весьма ловок.

Но подождите.

Неужели Кайки действительно не понимал, что из себя представляет Шинобу?

Ну, я полагаю, что в конечном счёте он был всего лишь опытным мошенником… Он и Ошино на самом деле были разными типами людей.

Верно.

Кайки не верил в странности.

Для него они были не более чем инструментами, которые он использовал в своих аферах. Пчелы не существовало, как и вампиров.

— Хм, советую поискать удачу в ином месте. Я не собираюсь становиться товаром на распродаже.

— Ты сможешь взять один из моих маффинов.

— Маффин?! Господин, этот негодяй не так уж и плох!

— Не попадайся так легко на удочку.

Он никогда не заплатил бы даже 500 иен.

На самом деле, он, вероятно, не заплатил за все эти маффины. В худшем случае он мог подделать купоны.

— Ну, я не настолько чёрств, чтобы осуждать других людей за их необычные пристрастия, — заявил он. — За определённую сумму я готов не рассказывать Сендзёгахаре о твоих специфических вкусах.

— Ты ещё и шантажировать меня вздумал, так что ли?

Вымогательство для Кайки — вторая натура.

Думаю, что у меня не возникнет особых проблем, если Сендзёгахара узнает, что я был на свидании с Шинобу (но если она узнает о наших отношениях с Хачикудзи, то тут уже у меня проблемы будут).

— Я никогда не перестану удивляться, — сказал я, — что такой человек, как ты, действительно существует. Держу пари, у тебя даже нет номера Сендзёгахары.

Она же разбила его мобильный телефон.

И в апартаменты Тамикура она ещё не переехала, когда её обманул Кайки. Впрочем, возможно, для мошенника заполучить чужой номер телефона проще простого?

В любом случае, я сомневался, что Кайки способен осуществить этот план.

С его точки зрения, Сендзёгахара Хитаги более не стоила ни одной иены. На самом деле, когда он приехал в этот город, чтобы провернуть свою аферу с учениками средней школы, он совершенно забыл, что здесь вообще была девушка, семью которой он обманул.

Да, конечно, это могло быть очередной ложью. Но, по крайней мере, Кайки не пытался приблизиться к Сендзёгахаре.

Хотя бы так.

Этого было достаточно.

В любом случае, даже если исключить фактор денег, хотя, можно и не исключать, всё равно Сендзёгахара была на мели, Кайки назвал её «обычной девушкой». Она никоим образом его не интересовала.

Что… было как раз нам и нужно.

Я устало вздохнул.

Я бы солгал, если бы сказал, что приглашение Шинобу на свидание не придало мне немного бодрости, пусть поначалу я и был раздосадован, что она прервала мои занятия… Однако встреча с Кайки полностью всё испортила.

Теперь я ощущал себя так, словно находился на дне глубокой ямы. Этот парень был как лепрекон наоборот. Настолько он был зловещим.

Какой контраст с Хачикудзи, один вид которой наполнял меня радостью. Сегодня меня целый день мотает то вверх, то вниз.

Прямо как в том старом игровом шоу, Up Down Quiz.

— Прекрати так на меня смотреть, — пожаловался Кайки. — Это не тот взгляд, которым дети должны смотреть на взрослых.

— Нет, я просто подумал, что ты действительно похож на ворона.

— Ворон. Приму это как комплимент. Ворон — сильная и очень умная птица.

— Ну да, наверно… — их угольно-чёрный цвет создавал им плохую репутацию, но судить по внешности было несправедливо. В некоторых регионах даже говорили, что вороны приносят удачу. — Тем не менее, они любят разбрасывать мусор.

— Они копаются в мусоре лишь потому, что люди его выбрасывают. В глобальном планетарном масштабе это люди разбрасывают мусор повсюду.

— Ты похож на человека, который презирает экологию...

— Кстати говоря о разбрасывании, на днях я видел, как ворона ела голубя. Это было захватывающее дух зрелище, перья были разбросаны повсюду.

— Я бы предпочёл не представлять это…

Какой унылый разговор… Светская беседа с Кайки того не стоила. Не то чтобы я вообще хотел проводить своё свободное время, болтая о птицах с таким человеком, как он.

Не только вороны, но и птицы в целом были жестокими и живучими существами ─ я уже знал это. Хватит с меня этой болтовни, я должен был проигнорировать Кайки в тот момент, когда увидел его ─ но Шинобу меня спровоцировала.

Я не собирался отпираться, мне нужно было расспросить его. И я подсел к нему, прекрасно понимая, что опыт будет неприятным.

Защита Сендзёгахары была моим самым сильным стимулом, конечно.

— Кагенуи Ёдзуру и Ононоки Ёцуги. Ты же знаешь их, верно?

Я специально сформулировал свой вопрос в такой прямолинейной манере, потому что не хотел создавать никаких неблагоприятных возможностей для Кайки. Если он не знал, значит, он не знал, и если ему не хотелось мне говорить, то и ладно. Единственное, чего я не хотел, так это чтобы он всё усложнял и потребовал бы оплаты за информацию.

Мне действительно не было интересно торговаться с мошенником.

К сожалению, мелкие уловки ребёнка не шли ни в какое сравнение с хитрыми уловками взрослого.

— Хочешь знать? Я расскажу. Плати.

Кайки гордо выпятил грудь.

Потрясающий силлогизм.

Какой же он скряга, боже мой. Хотя в его случае это было больше похоже на грабёж.

Это был человек, который как-то заявил, что ценит деньги больше собственной жизни. Точно так же, как Огненные сёстры отстаивали идеалы справедливости, Кайки отстаивал идеалы капитализма.

Справедливость… Он бы раздавил её своим ботинком и глазом не моргнув.

— То, что мы с тобой случайно встретились в таком месте, должно быть судьба, Арараги, — сказал он. — Но на скидку всё равно не рассчитывай. Если, конечно, у тебя нет скидочного купона.

— Случайно…

Весьма неудачное совпадение.

Но я должен был извлечь из него максимум пользы.

— Хорошо... хорошо.

Об этом не стоило спорить. В тот момент, когда он заставил меня так думать, я уже попал в ловушку мошенника и стал лёгкой добычей. Но это не означало, что я действовал без плана.

Прикинуться олухом и заставить его недооценивать меня казалось хорошей идеей.

Зачем заставлять его быть настороже? Недоверчивый мошенник — это совсем не смешно.

— Но больше никакой лжи, — предупредил я. — Эта белокурая лоли обладает удивительной способностью видеть насквозь любую ложь, ясно?

— Кто сейчас лжёт? Отдаю тебе должное, у тебя хватает наглости пытаться обмануть мошенника, — передразнил меня Кайки.

Конечно, он раскусил бы такую вопиющую ложь ─ и недооценил бы меня. Я внутренне улыбнулся, довольный собой.

— Как ни посмотри, — продолжал он, — эта юная леди — иностранка. Похоже, она с трудом владеет языком и, вероятно, не может разобрать и половины из того, что мы говорим.

Если он таким образом хотел пошутить, то Кайки Дейшу поистине является уникальной личностью…

Нет, это может быть ещё один его трюк.

Он уже обманул множество наивных учеников средней школы различными способами ─ возможно, я был не первым, кто пытался сыграть дурака. В данном случае невозможно переборщить с осторожностью. Этот зловещий человек был мошенником, которому удалось обмануть даже Сендзёгахару Хитаги.

Если так подумать, то, будучи одураченной им, Сендзёгахара зашла так далеко, что совершила настоящее зверство, похитив своего парня, просто чтобы помешать мне приблизиться к Кайки, чтобы я не имел с ним никаких дел.

Если бы она узнала, что я внезапно сижу с ним лицом к лицу, она могла бы снова потерять самообладание.

Вздох… Ну вот, теперь у меня есть секрет от своей девушки.

И всё же, это сильно выматывало — вот так вот сражаться с Кайки.

Совсем не весело.

Моя шкала здоровья уменьшалась с каждой секундой.

— Сколько ты хочешь за информацию об этих двоих, — произнёс я, доставая бумажник. Я уже потратил около полутора тысяч иен, чтобы купить десять пончиков и две чашки кофе. Как человек, живущий на карманные деньги и зависящий от своих родителей, я не мог позволить себе быть слишком небрежным со своими расходами.

Я надеялся пригласить Сендзёгахару на ещё одно свидание, как только она вернётся из дома своих бабушки и дедушки.

Однако здесь я имел дело со взрослым человеком, и игра в дурака, вероятно, не помогла.

Двух тысяч иен будет достаточно?

Я открыл свой бумажник и вытащил две банкноты по тысяче иен, но не был уверен.

В тот же момент Кайки выхватил бумажник из моих рук естественным, отработанным движением, произнеся: «Ну-ка».

О боже, «ну-ка»?

Движение было настолько тонким (ловкость рук, которую можно было бы назвать почти красивой), что я даже рефлекторно не сжал руку, чтобы пресечь кражу бумажника, и он просто выхватил его у меня ─ это была ловкость, которая больше подходила карманнику, чем мошеннику.

С точки зрения Шинобу, сидевшей рядом со мной, возможно, это даже выглядело так, как будто я отдал бумажник без сопротивления. Она смотрела на меня так, будто считала своего хозяина идиотом.

— Хм. Я полагаю, этого хватит, Арараги. Я согласен принять эту ничтожную сумму. Считай это моим пожеланием тебе и Сендзёгахаре, молодой паре, удачи в вашей будущей жизни.

Вам не нужно было уметь видеть ложь насквозь, чтобы понять, что его самоотверженные слова были совершенно не искренними. Он сунул мой бумажник в нагрудный карман своего похоронного костюма.

Этот гад только что украл мой бумажник?

Он был настоящим монстром. Вороны по сравнению с ним были милейшими созданиями.

Зная, кем Кайки является на самом деле, не стоит ли мне поблагодарить его за то, что он щедро оставил мне мои две тысячи иен?

И это была не какая-то трогательная история, когда в кошельке на самом деле теперь была одна мелочь. Там была моя драгоценная купюра в десять тысяч иен, ясно?

— Ах, если бы я поступила так же, я могла бы полакомиться ещё большим количеством пончиков...

Шинобу несколько раз кивнула головой вверх и вниз с глубоким интересом, когда произнесла это.

Будучи странностью, она была очень восприимчива к влиянию извне, и в настоящий момент она подвергалась очень негативному влиянию человеческого мира.

Некоторые люди не могли не оказывать негативного влияния, но я хотел, чтобы Кайки проявил немного терпения.

Стерпеть нестерпимое — вот истинное терпение..

— Конечно, для меня не существует такого понятия, как ничтожная сумма денег, — отметил Кайки. На самом деле это я придумал фразу: «Кто смеётся над одной иеной, над одной иеной будет плакать».

Теперь Кайки переходил от простой лжи к лживому хвастовству. Он был зловещим, и то, что он говорил, не имело никакого смысла. Какой вообще жизнью он жил? Я не мог себе представить, чем он занимался в то время, когда не занимался аферами.

Или, может быть, он работал 24 часа в сутки, 365 дней в году как постоянный, неутомимый мошенник.

Будучи настоящим.

Будучи подделкой.

Но поскольку все уже пошло наперекосяк, вероятно, было бы лучше, если бы я поторопился и задал свои вопросы ─ в противном случае он мог бы взять с меня дополнительную плату, как те бессовестные люди, что продают доступ к биноклям на обзорных площадках.

— Теперь расскажи мне. О Кагенуи Ёдзуру и Ононоки Ёцуги.

— Хм. Конечно, я сделаю это. Я получил плату, так что теперь это действительная сделка. Но Арараги, тот факт, что ты спрашиваешь меня, должно быть, означает, что у тебя уже есть какое-то представление о своём ответе, — спокойно заметил Кайки.

Его лицо почти ничего не выражало, и я ничего не мог на нём прочесть ─ а даже если бы и мог, то, наверняка, ошибся бы. Он был обладателем эталонного покерфейса.

Я услышал это слово от Ханекавы.

Этот термин означает совершенно невыразительное лицо, как у человека, который не выражает никаких эмоций. Но, по-видимому, его первоначальный смысл был другим. Способность вызывать на своём лице совершенно не связанные эмоции, отличные от тех, которые вы на самом деле испытывали, ─ это был настоящий покерфейс.

Это имеет смысл, поскольку именно игра породила это слово. Одним пустым взглядом противников не обманешь.

Не обманешь…

Не сможешь их заставить поверить во что-либо.

Не скрывать эмоции, а создавать их.

Или же ещё дальше…

Не скрывать чувства, а создавать их.

Вот как это делается.

В этом свете Сендзёгахара Хитаги, чьё лицо до недавнего времени могло соперничать в эмоциональности с чугунной сковородой, стала бы второсортным мошенником.

Может быть, она умела скрывать свои эмоции.

Но она не умела притворяться.

Если бы она умела, я бы никогда не раскусил её…

В этом смысле она была довольно неуклюжей.

— Эти двое — специалисты. Охотники за привидениями, как и я, — заявил Кайки таким тоном, словно рассказывал что-то не более необычное, чем кулинарные предпочтения знакомого. — Однако, — добавил он, — в то время как я фальшивка, они настоящие. Если я мошенник, то они оммёдзи.

— ......

Оммёдзи.

При этих словах я повернулся к Шинобу, но она была полностью поглощена своими пончиками, как будто ничто из того, что он говорил, не могло её заинтересовать. К слову об антисоциальности.

— Я сказал «они» по привычке, — продолжал исправляться Кайки, — Но, строго говоря, оммёдзи была Кагенуи, тогда как Ононоки, похоже, её шикигами… чтоб их обеих. Ёкаи, призраки… эти двое раздражают со своей страстью к оккультизму.

«Нет чтобы просто гадать людям по группе крови», — проворчал он.

Эта пара не показалась мне такой уж неприятной, но, возможно, первое впечатление обманчиво.

— Так ты знаком с ними?

— Что заставило тебя так думать?

— Ну, то, как ты о них говорил… Я не знаю. Твой выбор слов.

— Я знаю только их имена. Кагенуи довольно хорошо известна в своём бизнесе… Её называют истребительницей странностей. Нужно быть шарлатаном, чтобы не знать о ней, но лично я с ней не встречался. Такая «настоящая», как она, не обращает внимания на подделки вроде меня… В любом случае, я и правда в некотором роде шарлатан.

Его ответ был отрицательным.

Хм.

Мне показалось важным, что он назвал Кагенуи и Ононоки «этими двумя», что звучало как что-то личное... но это было не более чем вопросом выбора слов.

Выбор слов мог быть похож на игру слов, но это было не одно и то же. Были и явные обмолвки. Точно так же, как братья и сёстры говорили на особом языке, возможно, у специалистов тоже был свой особенный способ общаться между собой..

— Пока мы тут разговариваем, Арараги, есть кое-что, о чём я тоже хотел бы спросить ─ хотя, очевидно, я не стану за это платить.

— ……

Естественно.

Спрашивай что угодно.

— Откуда ты знаешь об этой парочке? Они не очень-то склонны вмешиваться в чужие, заурядные, ничем не примечательные жизни. Даже меньше, чем я.

— Я бы не сказал, что они вмешались в мою жизнь… Они просто спросили у меня дорогу, вот и всё.

— Значит, ты не просто узнал их имена, но и встретился с ними лицом к лицу? Это ещё менее правдоподобно. Ты пытаешься меня обмануть?

— Ты последний человек, которому следовало бы сомневаться в чьей-то искренности.

— Ты уверен, что не ошибаешься? Возможно, они назвали фальшивые имена...

— Одна стояла на почтовом ящике, а вторая говорила «с крутым видом», хотя вид был совсем не крутой.

— Хм. Это они.

Кайки кивнул.

Этого было достаточно, чтобы подтвердить их личности…

— Если подумать, сегодняшний день был странным, — заметил я. — Не могу поверить, что столкнулся с тремя «авторитетами» за один день ─ тьфу, совпадения — страшная вещь.

Может быть,это всё потому, что сейчас шёл Обон?

Хотя это было бы слишком оккультным мышлением.

Но самым страшным было то, что день едва перевалил за полдень — такими темпами я мог столкнуться с ещё одним экспертом во второй половине дня.

Неужели это намёк на возвращение Ошино Меме?

Неужели это прелюдия ко второму пришествию парня в гавайской рубашке?

В таком случае...

Э-э, ну, я не знаю, очень тонкий вопрос!

— Совпадение, да, — подхватил Кайки моё слово. — Арараги, я сам использовал это слово всего минуту назад, чтобы сказать, что такая встреча, должно быть, судьба, но «совпадения», в том смысле, в котором их обычно понимают, — хитрое дело — и, по большому счёту, являются продуктом злого умысла.

— Злого умысла?

— Да. Никакой судьбы нет. Только злой умысел.

Злой умысел — противоположность справедливости.

Хотя Шинобу по его мнению должна была быть просто какой-то белокурой лоли, а вовсе не вампиром или кем-то ещё, Кайки бросил на неё многозначительный взгляд, когда повторил это слово.

— Кагенуи Ёдзуру и Ононоки Ёцуги, — продолжил он. — Ненасытные оммёдзи современности. Но Арараги. Они являются специалистами, но специалистами очень узкого профиля. Этот дуэт специализируется на бессмертных странностях.

009

«Не то, чтобы это что-то значило, поскольку в этом мире нет бессмертных существ, возможно, за исключением тихоходок», — закончил он на унылой ноте, и это была вся информация, которую я получил от Кайки Дейшу, мошенника.

Трудно было сказать, была ли от этого какая-то польза ─ во всяком случае, у меня были сомнения в том, что эта информация стоила своих денег.

«Специализируется на бессмертных странностях».

Палач с весенних каникул был тем, кто специализируется на вампирах… так ведь? Было ли это схоже с тем, что Кайки Дейшу был экспертом по фальшивым странностям?

Я не мог этого сказать.

Хмм. А ведь получается, что несмотря на всю клоунаду, эксперт, которого мы знали лучше всего, Ошино Меме, на самом деле обладал почти смехотворно широким кругозором.

С кем же мы имели дело?

В любом случае, теперь, раз уж мы закончили, у меня не было причин оставаться сидеть с Кайки. Мы вовсе не были закадычными друзьями, готовыми болтать друг с другом сколько угодно, а даже если это было бы и так, обмениваться сплетнями, а то и колкостями, с человеком, который любил играть грязно и был категорически уверен в своих способностях, было бы не очень весело.

О комическом эпизоде с ним не могло быть и речи.

Я встал вместе со своим подносом и вернулся за свой столик, как вдруг вспомнил, как раз вовремя.

— Ах да, — крикнул я Кайки, — ты можешь оставить мой бумажник и деньги себе, но есть одна вещь, которую я хочу вернуть.

— ...? Что ты хочешь вернуть? Может быть, это кредитная карточка?

— С чего бы мне её заводить? Я всего лишь старшеклассник. Фотография… Там есть фотография.

— Ах.

Кайки полез в нагрудный карман и вытащил мой (зачеркните это, больше не мой) бумажник, открыл его и достал фотографию ─ когда он увидел, кто на ней изображён, то слегка нахмурил брови.

Было ли это его бесстрастное лицо или нет, я не могу вам сказать.

— Сендзёгахара… Так она подстриглась.

— Мм... Ну, да.

В моём бумажнике была фотография Сендзёгахары Хитаги.

Фотография была сделана недавно ─ на цифровую камеру, которую я нашёл в комнате Камбару в конце прошлого месяца.

Я её распечатал.

Может быть, у меня был талант, и это была такая отличная фотография, что я засунул её в свой бумажник, как талисман на удачу для экзамена. Возможно, в наши дни это несколько старомодно для старшеклассника, но я всё ещё чертовски уверен, что не хотел отдавать её Кайки.

В первую очередь, я не хотел с ней расставаться. Никакое количество информации не могло компенсировать этого.

— Хах... какая широкая, безвкусная ухмылка, — посетовал Кайки. — Люди, став бесхребетными, они в самом деле теряют искру. Я знал её ещё тогда, когда она сияла, и тогда она была совершенно другим человеком. От той, кем она когда-то была, не осталось ни следа, ни тени.

Я подумал, что он может потребовать взамен мои последние две тысячи иен, но неожиданно он без лишних слов вернул фотографию.

Не пытаясь торговаться, выглядя искренне незаинтересованным, как будто он не мог найти в этом никакой ценности, он вернул её мне в руки.

— Насколько я понимаю, это очень прискорбное развитие событий, — высказал он своё мнение. — Я не знаю, что сказать, кроме того, что я разочарован. Жизнерадостная Сендзёгахара Хитаги ничего не стоит. Быть проклятым за то, что не знаешь себе цену, или быть проклятым за то, что не знаешь своей собственной никчёмности. Что выбрать, если придётся, — это вопрос, который мы решаем всю жизнь, но дети должны расти и взрослеть, поэтому такой старый и завершённый человек, как я, мог бы оставить такие комментарии при себе.

Старый и завершённый ─ такова была оценка Кайки Дейшу, данная самому себе.

Правда, для кого-то его возраста мы с Сендзёгахарой, вероятно, казались детьми, которые были в самом начале пути.

И да, я понял, что отношения между Кайки Дейшу и Сендзёгахарой Хитаги были немного сложнее, чем между мошенником и жертвой. В ином случае их воссоединение и конфронтация не могли закончиться таким определённым образом.

Они не дали бы такой эффект детоксикации.

Но независимо от того, догадывался ли я о чём-то или нет, я не должен совать свой нос в прошлое своей девушки. Я не хочу, чтобы такие, как Кайки, указывали мне, что детям следует смотреть в будущее, а не в прошлое.

Незавершённый, но начатый.

Итак, теперь.

Что касается ближайшего будущего ─ мне, очевидно, нужно было думать о Кагенуи и Ононоки.

Кагенуи Ёдзуру и Ононоки Ёцуги.

Я узнал, что эти двое действительно являются дуэтом... Боевой единицей из двух человек.

И я также узнал, что они действительно были специалистами.

Это значит, что они называли меня демоном не за моё ужасное поведение по отношению к Карен и Хачикудзи. Они имели в виду именно капельку вампиризма, что всё ещё оставалась во мне.

В каком-то смысле мне разрешили продолжать относиться к Карен и Хачикудзи тем же образом.

Это обнадёживает.

Я получил информацию, которую искал, однако, это не означало, что какая-либо проблема решена. Если честно, мне кажется, что это лишь усугубило проблему.

Сюжет становился всё более запутанным.

Охотники за привидениями, специализирующиеся на бессмертных странностях.

Бессмертных, бессмертных…

Вампир.

Кайки настаивал на том, что таких вещей не существует. В общем, его отрицание имело смысл, но, строго говоря, в настоящий момент в этом городе находилось сразу несколько существ, к которым можно применить данный термин — двое, если быть точным

Ошино Шинобу и Арараги Коёми, само собой разумеется.

— Всюду, где есть бессмертные, найдутся и охотники за ними. В мифах и легендах бессмертные звери, или даже боги, встречаются толпами. И какими бы бессмертными они ни были, эти странности зачастую уничтожаются. Если бессмертные странности существуют, то существуют и их убийцы. Вот кем являются эти двое, — сказала Шинобу, когда мы вернулись домой из «Мистер Донат».

Мы ехали вдвоём на велосипеде, чего я избегал делать с Карен.

Я бы предпочёл, чтобы Шинобу пряталась в моей тени, пока мы были в пути, однако сейчас её желудок был полон…

Её эгоизм говорил: «Я хочу полюбоваться на этот прекрасный дневной пейзаж, коли выдалась такая прекрасная возможность», — и у меня не было никакой возможности этот эгоизм контролировать.

Ну, у меня были средства, но я не собирался к ним прибегать.

Шинобу выглядела лет на восемь. Если бы я заявил, что ей было всего шесть, люди бы нам поверили… хотя на самом деле ей было пятьсот лет.

Так что езда вдвоём на велосипеде с ней не была (по крайней мере, с точки зрения внешнего вида) незаконной, но это было только в том случае, если бы она красиво сидела на заднем сиденье. Вместо этого…

— Мм. А так гораздо легче разговаривать.

Шинобу уютно устроилась в передней корзине.

Она сидела лицом ко мне, пока я крутил педали, её попа была втиснута в корзину, а ноги опирались на руль. Похоже, она не совсем разбиралась в езде на велосипеде.

Какой же огромной силой обладает невежество ─ никому другому даже в голову бы не пришла мысль о таком диковинном способе езды.

Я бы назвал это «Инопланетянин наоборот».

Тем не менее… Она же не была запечатана все эти пятьсот лет, а прожила их, так что даже если её понимание японской культуры было неполным, можно предположить, что она узнала о велосипедах где-то на своём жизненном пути.

Возможно, это никак не связано с тем, что она была вампиром, просто она держалась отчуждённо и не видела мира.

Было немного трудно управлять (мне приходилось наклоняться вперёд, чтобы убедиться, что моя тень остаётся над корзиной), но я все ещё мог крутить педали, так что мы ехали.

Это не выходило за рамки дозволенного.

— Оммёдзи, которая специализируется на бессмертных странностях, да? —сказал я. — Чёрт возьми, в таком случае их целью должны быть мы с тобой.

Не то чтобы Шинобу и меня в настоящее время можно было назвать бессмертными, но наши тела, безусловно, имели в себе фактор бессмертия или частицу бессмертия. Даже если эти остатки означали лишь ускоренную регенерацию или более длительное голодание, если они были, то, вероятно, являлись бессмертным качеством.

Если подумать, то, по словам мошенника Кайки Дейшу, он выбрал этот город в качестве плацдарма для своей крупномасштабной аферы, потому что легендарный вампир (Шинобу в её предыдущей форме) появилась в этом районе, что сделало его благоприятным для оккультно-ориентированной работы (мошенническая деятельность Кайки).

Даже если бы мы не были его целями, вы могли бы сказать в широком смысле, что наше существование заманило его сюда. По крайней мере, это было не по такой тоскливой или сентиментальной причине, как посещение города, где жила его бывшая жертва, Сендзёгахара.

— Ха, ты и я, их цели? Могут быть и другие, мой господин...

Шинобу высокомерно откинулась назад в моей передней корзине и сложила руки за головой.

Это было неподходящее место, чтобы вести себя как большая шишка, если её целью было продвижение по службе.

Хотя она действительно была миниатюрной.

Держу пари, она могла бы проскользнуть прямо ко мне в карман.

— В своё время я до смерти объелась бессмертными странностями. Ведь я же великолепная убийца бессмертных существ… Впрочем, хоть мы и говорим о них таким образом, странности нельзя назвать живыми.

— Ах. Ну да, но если они даже не живые, то как же они могут быть бессмертными? Или, может быть, все странности в каком-то смысле бессмертны… Ошино тоже что-то говорил на этот счёт. Но философию в сторону, Шинобу, когда ты сказала, что есть и другие, ты имела в виду, что в этом городе может быть ещё один вампир, кроме нас?

— Не обязательно вампир, хотя в этом тоже не было бы ничего странного. Или, скорее, это было бы странно.

Хм. Если оставить в стороне фактор бессмертия, то даже в моём ближайшем окружении на самом деле было несколько людей, которые были носителями странностей.

Например, Камбару Суруга, у которой в левой руке жила обезьяна.

Например, Ханекава Цубаса, у которой в душе жила кошка.

— Ясно. Если бы кто-то, кого я не знал, жил со странностью, это не было бы чем-то из ряда вон… ну, то есть, было бы, конечно. Сколько вообще странностей может находиться в одном городе?

— Разве в этой стране не восемь миллионов богов? Около 170 000 на префектуру. Десяти в одном городе было бы вполне достаточно.

— Эй, нельзя смешивать божества и странности.

...Или, может быть, можно.

По словам Ошино, странности в Японии в значительной степени являлись божествами. Непостижимые события были делом рук богов, непостижимые вещи были их формой.

Верно, он так и сказал.

— Кайки ведь даже не верит в вампиров, но, по-видимому, визит странности высшего класса вроде тебя взбудоражил абсолютно всех в городе. Я даже поднялся в святилище, которое стало пристанищем странностей ─ так я снова встретил Сенгоку.

И всё же.

На самом деле, было бы лучше предполагать, что целью Кагенуи и Ононоки были мы.

Прибыть в город, охотясь на какую-то другую гипотетическую бессмертную странность и просто случайно спросить дорогу именно у меня казалось невероятным совпадением.

Это звучало как принятие желаемого за действительное.

Оптимистичный взгляд — необходимая и мудрая позиция для выживания человечества, но в данном случае казалось, что оптимизм не отвечает нашим наилучшим интересам.

Спросить у меня дорогу — слишком удачно, чтобы быть совпадением.

Совпадение. По большому счёту, продукт злого умысла ─ для такого неприятного типа Кайки Дейшу действительно говорил отличные вещи.

Я полагаю, что это произошло от жизни, прожитой на передовой. Но в тех битвах он не стал бойцов, он остался мошенником… и специалистом.

Специалист и авторитет — Кагенуи тоже была специалистом и авторитетом.

Оммёдзи.

Истребительница странностей.

Хм? Я, вроде как, припоминаю, что Шинобу довольно негативно отреагировала на упоминание слова «оммёдзи» ─ если только она просто не пыталась отвлечь меня этим из-за своего так называемого правила.

— Что случилось, господин? О чём задумался?

— Задумался… Да, ещё как. Или скорее беспокоюсь, — спрашивать её было всё равно бесполезно. Если бы я попытался на неё надавить, это ни к чему хорошему бы не привело. Прямо сейчас будет лучше, если я сосредоточусь на том, что нам делать дальше. — Кагенуи и Ононоки… Выбор этих развалин в качестве базы действительно кажется чем-то таким, что сделал бы её коллега Ошино. Вероятно, этим вопросом нужно заняться как можно скорее. Даже больше, я должен пойти и принять меры прямо сегодня.

— Хо-хо. Время для новой битвы? Я вся в предвкушении.

Шинобу ухмылялась, ей это явно было по душе.

Я подумывал о том, чтобы нарочно попасть в аварию, может быть, врезаться в телефонный столб, но если бы я это сделал, ни Шинобу, ни я не вышли бы невредимыми.

Какой бы бессмертной парой мы ни были. Мы даже не могли безопасно разбить велосипед.

— Никаких сражений. Мы собираемся поговорить, просто поговорить, — сказал я.

По словам Карен, её учитель был бы на уровне Кагенуи — да ещё у нас есть настоящая странность в лице Ононоки.

Это были не те противники, с которыми я хотел бы сражаться.

Я не принадлежал ни к какой воинствующей расе. Когда я находился на краю смерти, то не испытал никакого экспоненциального всплеска силы.

— Это то, что Ошино назвал бы переговорами — если их можно заставить понять, что мы с тобой безвредны, на нас не будут охотиться, — объяснил я.

— Охотиться, да? Возможно, они здесь по другому поводу.

— Тогда зачем они здесь?

— Кто знает. Я просто развлекаюсь, играя с твоими словами. Моя работа — быть голосом, который спрашивает: «Так ли это?» Хах. Но успокойся. Мы едины телом и духом, и у нас одна судьба. В схватке моя сила — твоя.

— Приятно знать.

Не то чтобы я планировал полагаться на неё.

Даже если бы я не использовал Шинобу в качестве запасного плана, она оставалась бы на заднем плане, но сам факт того, что мы были одним целым и наши судьбы были связаны, в крайнем случае может придать мне сил.

Я помирился с Шинобу в конце предыдущего месяца, однако, если подумать, мы стали едины как телесно, так и духовно, связали воедино наши судьбы ещё в первую нашу встречу. До недавнего времени я даже не замечал этого значимого факта — даже не думал замечать.

— Какая жарища… Должна признаться, я ненавижу солнце. Возможно, мне следовало спрятаться в твоей тени, как ты и говорил. Я чувствую, как моё тело превращается в пепел. Шляпка вообще не спасает. Не будь я вампиром, уже бы расплавилась.

— Это уж точно. В такую жару даже асфальт плавится.

— Это и есть глобальное потепление, о котором все говорят? Хм, за время своего существования Земля множество раз уже нагревалась и остывала.

— Правда?

— Нечего поднимать шумиху из-за изменения на каких-то сто-двести градусов.

— Боюсь, если температура поднимется или опустится на двести градусов, то шуметь уже будет некому.

Ладно…

Наверное, мне стоит отправиться прямо в разрушенную школу, как только я вернусь домой.

Дело было не только в желании разобраться с этим как можно быстрее. В качестве основной тактики ведения переговоров я хотел проявить инициативу.

В последнее время в сёги сложилось мнение, что игрок, делающий первый ход, на самом деле находится в невыгодном положении, но я иду туда не сражаться и не соперничать.

Я собирался поговорить.

Даже если дуэт Кагенуи и Ононоки приехал в наш город не за мной и Шинобу, они оставались специалистами, поэтому я сильно сомневался, что они были здесь просто в отпуске.

Скорее всего, это как-то связано со странностями.

В таком случае я должен рассказать им об особенностях данного города, даже если они посчитают меня назойливым, иначе под угрозой могут оказаться Камбару или Ханекава.

Как я уже рассудил ранее, странности, обитающие в этих двоих, не обладали каким-либо значимым бессмертием, но никто не может гарантировать, что они не окажутся впутаны в какую-нибудь разборку и не станут случайными жертвами.

Это будет звучать почти что смехотворно, но эти двое отличаются специфическими умениями. Камбару Суруга — чрезвычайно невезучий человек, а Ханекаву Цубасу чрезвычайно легко впутать куда угодно.

Так что сегодня мне не суждено заняться учёбой.

Сегодня у моей печени выходной.

Отлично, я к этому готов.

Ещё на весенних каникулах, когда я решил провести остаток дней с железнокровным, теплокровным, хладнокровным вампиром, всю свою жизнь до самой смерти… всю свою смерть до самой жизни, я знал, что мне придётся иметь дело с такими вещами. Это мой долг, моё право, и я готов к этому.

Едва ли нынешнюю ситуацию можно квалифицировать как неприятность.

Это не сражение, не соревнование.

Для меня… для нас это даже не незначительная проблема.

Не было никакого флага, который можно было бы активировать, и не было выбора, который нужно было сделать. Боюсь даже представить, что сказал бы Ошино, если бы увидел меня сейчас.

— Ну, раз такое дело, я мог бы даже заглянуть в заброшенную школу и по дороге домой…

Взглянув на Шинобу, которая начала клевать носом в корзине, ─ была середина дня, так что она всё-таки хотела спать ─ я подумал о том, чтобы сразу же отправиться в заброшенное здание.

Но прежде чем мы покинули «Мистер Донат», я потратил одну из двух купюр в тысячу иен, которые Кайки мне милостиво оставил, на коробку пончиков, чтобы принести домой в качестве подарка моим младшим сёстрам (Шинобу продолжала ворчать: «А как же я? Где мой подарок?!» Хватит с тебя уже), поэтому вместо этого я решил сначала занести её.

Я мог бы отдать эту коробку Кагенуи и Ононоки, но должен признать, что мне казалось несколько неискренним перепрофилировать пончики в предложение мира.

Более того, Ононоки, возможно, не любила «Мистер Донат» так сильно, как Шинобу, хоть они обе и были странностями. Несмотря на её невозмутимое выражение лица, не исключено, что Ононоки предпочитала супер-острую пищу.

Будет обидно, если это вызовет неприятные последствия. К тому же, я не хотел казаться слишком любезным.

Я просто хотел сделать первый шаг.

Размышляя о том, как лучше поступить, у меня создалось впечатление, что я подхожу к проблеме слишком торопливо ─ но на самом деле я медлил, словно двигался в киселе, черепашьими темпами, и вскоре меня ждало грубое пробуждение.

Очень скоро.

Крутя педали велосипеда по пути домой, я заметил, хотите верьте, хотите нет, ту самую парочку, о которой шла речь ─ Кагенуи и Ононоки ─ у наших ворот, звонящих в нашу дверь.

Кагенуи заметила меня и сказала: «Опять ты». Ононоки последовала её примеру и тоже повернулась в мою сторону, хотя её лицо по-прежнему ничего не выражало.

Между прочим, пока они меня осматривали, в передней корзине моего велосипеда была втиснута белокурая лоли, словно мешок с продуктами, так что зрелище представлялось весьма неприличным.

Совершенно неприличным.

— Здрасьте… — я кивнул головой.

Когда они стояли рядом друг другом, то действительно казались напарниками, — я бы мог даже сказать, что на каждый котелок найдётся своя крышка, но это было бы невежливо, однако Кагенуи и Ононоки идеально подходили друг к другу, как два кусочка головоломки.

Человек и странность.

Оммёдзи и сикигами.

— Сначала сестра, теперь вот маленькая девочка. Эй, дьявольский парниша, у тебя где-то спрятан рог изобилия? Или, лучше сказать, рог извращения? Ха, мне б твою удачу!

Как и в прошлый раз, пока Кагенуи всё это говорила, её ноги не касались земли..

На этот раз она ловко сидела на корточках прямо на наших воротах. Она была похожа на вора, собирающегося перепрыгнуть через них, чтобы проникнуть в наш дом.

Хотя нет.

Беру свои слова обратно, она ни на кого не похожа.

На самом деле, она была крайне подозрительной личностью.

— Сестрица, это не маленькая девочка, а вампир. Хотя, если тебе угодно, она скорее старуха, чем девочка — сказал я с крутым видом.

Её лицо на деле ничего не выражало, это была Ононоки, её палец всё ещё был на кнопке дверного звонка.

Шинобу дёрнулась при слове «старуха» и мрачно проснулась.

Может быть, она чувствовала себя скорее оскорблённой, чем обиженной.

Хм, я знал, что Шинобу была недовольна своей нынешней внешностью лоли (несколько раз я был свидетелем того, как она посреди ночи похлопывала себя по плоской груди и тяжело вздыхала. Это было грустно), но ей, похоже, не нравилось, когда её называли старухой.

Для того, кто прожил пять столетий, она была удивительно обидчивой.

— Хм. Что там эта соплячка мя…

«…мямлит, ка-ка-ка». Думаю, Шинобу хотела произнести это с изрядной долей пафоса и элегантно спрыгнуть на землю, но, увы, корзина не была рассчитана на то, чтобы человек, втиснутый в неё, оттуда с лёгкостью сможет выбраться (вообще-то она не была рассчитана и на то, чтобы в неё садились), так что Шинобу начала с ней бороться.

Ей следовало бы принять мою помощь, но, упрямо отказываясь от неё, она наконец освободилась, опрокинув велосипед набок.

В ней не осталось ни капли достоинства. Это было ни разу не элегантно.

— Ха, вот уж буквально «от колыбели до могилы», а, дьявольский парниша, — подразнила Кагенуи. — Думаю, ты бы и зомби не побрезговал. Говорят, некрофилия — это пристрастие аристократов. Ка-ка, восхитительно!

— ……

Ворота дома Арараги далеко не такие величественные, как ворота особняка Камбару, и представляли собой всего лишь узкий стальной забор, но равновесие Кагенуи не пошатнулось, когда она взгромоздилась на него на кончиках пальцев ног.

Её ловкость сложно описать.

Я никогда не был в цирке, но из того, что я слышал и могу представить, — в трюках, связанных с равновесием, таких как ходьба по канату, исполнитель поддерживает равновесие, активно покачивая своим телом. На первый взгляд это выглядит рискованно, но, по-видимому, оставаться неподвижным намного опасней. Думаю, это можно сравнить с тем, что во время тайфуна скорее сломается кедр, чем бамбук.

Кагенуи, однако, прямо противоречила этой теории. Как будто она находилась в пузыре, где время застыло, или словно у неё под ногами была невидимая стеклянная платформа ─ она даже не шевелилась. Место было высоким, а её опора была не очень-то устойчивой, но, насколько я мог судить, она не прилагала никаких усилий, чтобы сохранять равновесие.

Она была за гранью совершенства. С таким балансом, как у неё, она, вероятно, могла бы сделать стойку на руках на балансире и сделать так, чтобы это выглядело как детская игра. На самом деле, она выглядела почти так, будто могла ходить по воде.

Карен, возможно, почувствовала бы больше, но такой любитель, как я, не смог осознать даже основы мастерства Ёдзуру Кагенуи.

Я просто находил всё это загадочным..

Таинственным и необъяснимым.

— …Даже не знаю, — вырвалось у меня ненароком.

Если всё было так, как сказала Шинобу (её показания были гораздо более надёжными, чем у Кайки), Ононоки была не человеком, а, какова бы ни была её истинная природа, странностью, но она казалась более нормальной из них двоих.

Возможно, это было частью сделки оммёдзи-сикигами: правильные иерархические отношения между хозяином и слугой с чёткой и точной цепочкой подчинения, в отличие от странной и сложной связи между Шинобу и мной.

Ононоки только что назвала Кагенуи «сестрицей», но это не обязательно означало, что они были сёстрами, не так ли? Разве это не было всего лишь способом обращения типа «онии-тян»?

— Ах, верно, верно, я должна для начала поблагодарить тебя. Парниш, ты мне здорово помог. Я нашла школу Эйко именно там, где ты и сказал. Добраться туда так трудно, что, думаю, я бы никогда этого не сделала без твоих указаний. К тому же, ты ещё и Ёцуги помог, — Кагенуи говорила всё это в непринуждённой и лёгкой манере. Не было и намёка на враждебность или угрозу. — Может быть, ты слышал это раньше, но говорят, что у людей, которые умеют давать хорошие указания, есть душа наставника. Их аура притягивает людей. Не то чтобы я придавала большое значение таким вещам, как «аура».

Её лицо расплылось в широкой улыбке.

Это была приятная улыбка. Очень приятная улыбка.

Если бы я не слышал, что она была специалистом по бессмертным странностям, я бы увидел в ней обычную дружелюбную леди. Источником этой информации был самый ненадёжный и зловещий человек в мире, так что мне было тем труднее определиться с позицией.

— Даже не знаю, доводилось ли мне хоть раз быть вопрошённой незнакомцем по поводу поиска дороги. Как думаешь, это значит, что у меня нет такой ауры?

— Поэтому сестрица и не пользуется дорогами… Дороги не простираются перед тобой и не остаются позади тебя ─ сказал он с крутым видом.

Даже не знаю, можно ли было считать слова Ононоки утешением.

Может быть, это был обычный сестринский разговор? Какая-то понятная лишь им двоим шутка?

Я не знал, как реагировать ─ и никогда не встречал никого, с кем было бы так трудно разговаривать, как с этими двумя. Причём не было видимости, что они намеренно возводили барьер между нами, нет, они были откровенны ─ но казалось, что Кагенуи и Ононоки существовали в своём собственном маленьком мире. Похоже, им больше никто не был нужен.

Честно говоря, это было так же неловко, как быть приглашённым на семейное собрание другой семьи ─ и мы стояли перед моим домом.

Но я не мог просто молчать. Если бы я позволил им руководить разговором, эти переговоры никогда бы не сдвинулись с мёртвой точки.

— На самом деле... есть кое-что, что я хотел прояснить.

Вести переговоры. Я должен был вести переговоры с ними.

К сожалению, моя неумелая стратегия уже пошла под откос, поскольку они сделали первый шаг. Но если бы я не был так сильно ошеломлён, у меня был шанс всё изменить.

Консенсус заключался в том, что игра вторым номером тоже давала свои преимущества..

Ожидая, пока Шинобу наконец выберется из-под перевёрнутого велосипеда, я собрался с духом и произнёс:

— Вы вдвоём приехали в этот город, потому что хотите избавиться от нас — бессмертной странности и бессмертного слуги, — подробности по поводу того, кто был чьим слугой, я опустил, потому что там всё слишком запутанно. — Вы пришли сюда, чтобы убить нас, не так ли? Это не было простым совпадением, что вы обе спросили у меня дорогу, — вы искали нас.

— ……

— ……

Я сразу перешёл к делу, без всякого плана, позволяя фишкам падать куда попало. Мы ничего не добьёмся, если не будем говорить на одном языке, поэтому я решил просто пойти на это и посмотреть, как все обернется. Можно сказать, я размахивал вслепую.

В ответ, однако, Кагенуи и Ононоки одновременно склонили головы набок, глядя на меня с явным недоумением.

Что касается Кагенуи, то на её лице даже появилась кривая улыбка.

— Эй, парниша-демон, я не знаю, о чём ты, но я думаю, что у тебя неверное представление, — сказала она.

Неверное представление?

А? Неужели Кайки действительно обманул меня? Неужели я позволил ему вытрясти из меня немного карманных денег?

Возможно!

Если так, то я, вероятно, выглядел для них полным идиотом. Они у меня просто дорогу спросили, а я обвиняю их в желании меня убить. К слову о мании величия.

Чёрт. Ситуация перевернулась с ног на голову.

Как я собирался выпутаться из этого?

Такими темпами мне придётся вести переговоры с врачом.

И вот, когда я уже было начал паниковать:

— Ну, в тебе нет ничего особо выдающегося. За исключением твоего непомерного самомнения, — сказала Кагенуи, выглядя искренне расстроенной. — Вопрос, касающийся железнокровного, теплокровного, хладнокровного вампира, королевы и убийцы странностей, Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, считается решённым. Как странность, она уже убита. Её слуга, как странность, тоже считай что отсутствует. Вы — алиби друг друга и доказательство несуществования, и независимо от типа специалиста, вас теперь никто не тронет. Кроме того, в нашем деле есть дела поважнее, чем тратить ресурсы на обычного человека, испытывающего небольшие побочные эффекты.

— ......нгх.

Я только начал расслабляться, как почувствовал, как снова напрягся. Кагенуи знала прежнее имя Шинобу. Предполагается, что его знали только я и Ханекава, поэтому никто не должен был её так называть.

Специалист.

Охотник за привидениями ─ профессионал.

Убийца бессмертных и истребительница странностей.

— Спасибо за это назойливому Ошино-куну. Совать нос не в своё дело — в этом он мастер, — пробормотала Кагенуи почти так, как будто разговаривала сама с собой… Подожди-ка.

Она только что сказала «Ошино-кун»?

Судя по контексту, она не могла иметь в виду Шинобу ─ так о ком же она говорила?

Было нетрудно догадаться.

Наш спаситель ─ бездельник в гавайской рубашке.

Эта женщина, Кагенуи Ёдзуру, знала Ошино Меме?

— Мой господин, — прервала нас Шинобу. Наконец, выбравшись из-под велосипеда, она все ещё продолжала сидеть на земле. Я не думаю, что она пыталась таким образом соперничать с Кагенуи, но она заговорила, не вставая. — Сейчас не время терять рассудок ─ не позволяй праздным делам отвлекать тебя. Разве нет чего-то ещё, о чём тебе следовало бы подумать?

— Хм? — мои физические и ментальные ощущения передавались непосредственно Шинобу, поэтому, когда я был расстроен, она могла почувствовать это физически, а не только интуитивно.

Это правда, я был расстроен. Но я не понимал, за что меня сейчас отчитывать — кроме...

Нет. Подумай хорошенько, Арараги Коёми.

Подумай о том, что правда важно.

Возможно, Кагенуи и не была мошенницей. Возможно, она и правда была оммёдзи. Но это не значит, что я должен был позволять ей дёргать меня за ниточки и заглатывать всё, что она говорит, и крючок, и леску, и грузило.

Даже если всё, что сказал Кайки, было ложью, и даже если не учитывать то, что сказала мне Шинобу ─ с самого начала это была моя собственная догадка, что в этих двоих было что-то подозрительное, не так ли?

Подозрительное.

Я с самого начала отметил, что они другие.

И я до сих пор ничего ни от кого не услышал, что противоречило бы этому чувству.

Я чертовски хорошо знал, что уклонение от вопросов и выдумывание полуправды было обычным делом специалистов.

Конечно.

Конечно!

Если их целью не были Арараги Коёми и Ошино Шинобу, тогда что они здесь забыли?

Почему они оказались возле дома Арараги?

Почему Кагенуи сидела на корточках на наших воротах?

Почему Ононоки нажимала на наш дверной звонок?

И вот, как раз в тот самый момент, когда я снова насторожился и собирался в очередной раз занять оборонительную позицию…

— А-а-а, прекрати! Хватит, хватит, хватит! Как долго ты собираешься продолжать звонить в этот чёртов колокольчик?! Разве ты не видишь, что я притворяюсь, что никого нет дома?!

Наша входная дверь распахнулась ─ под звук пронзительных, истеричных криков с другой стороны.

Мне даже не нужно было поворачивать голову. Не нужно было смотреть.

Естественно, это была моя сестра, Арараги Цукихи, стратег Огненных сестёр Второй средней школы Цуганоки, которая распахнула дверь. Всё ещё полуголая в своей юкате, эта идиотка даже не потрудилась надеть обувь, прежде чем выбежать на улицу.

Хотя, думаю, я должен был отдать ей должное.

У неё, по крайней мере, хватило здравого смысла подумать: «Наверное, мне не стоит выходить на улицу в одной ночнушке» или «Мне не стоит безрассудно открывать дверь, когда остальных членов семьи нет дома». Вот почему она так долго игнорировала звонки Ононоки.

Она притворялась, что никого нет дома.

Но Ононоки не просто звонила в дверь. Она не переставая стучала по звонку. Цукихи та ещё истеричка и всё такое, но тут даже я был бы в ярости. Это бесит ещё сильнее, чем когда звонят в звонок и убегают.

Для кого-то с таким невозмутимым лицом Ононоки была той ещё проказницей.

Конечно, если представить, что я бы тоже в такой ситуации выбежал из дома, Цукихи, в отличие от меня, сделала это, зажав шило в руке.

Из-за этого шила её образ становился всё хуже и хуже.

А ведь шило на самом деле было полезным инструментом. Я не могу смириться с таким его применением.

— У тебя хватает смелости совершить подобный террористический акт против дома Огненных сестёр — оазиса справедливости посреди пустыни беззакония, а-а-а?

Цукихи только начала заводиться, извергая потоки чепухи и выпуская когти… как вдруг её ярость спала, а когти втянулись обратно. Зрелище, представшее перед её глазами, дожно быть, было слишком сложным для восприятия.

Перед ней был её брат — Арараги Коёми. Пока что всё прекрасно. Здесь ничего необычного. Но как насчёт белокурой лоли, сидящей на земле рядом с ним? Или странной женщины, сидящей на корточках прямо на наших воротах с идеальным равновесием? Или странной девочки, которая всё ещё продолжала стучать своим пальцем по дверному звонку?

В этом всём не было никакого смысла. Нахождение здесь всех троих было бессмысленно. Более того, тот факт, что в этой странной компании был один человек, то есть я, которого она реально могла ожидать увидеть, ещё сильнее усложнил для Цукихи понимание картины.

Она обладала необычным умением регулировать эмоции, впадая в истерику по малейшему поводу и в любой момент откладывать эту истерику обратно на полку. Перво-наперво она сделала шаг назад, чтобы лучше всех рассмотреть.

— Эм, — сказала она, как будто размышляя вслух, — Я почти уверена, что это та самая блондинка, которую я недавно видела в ванной с моим братом.

Почему она заговорила именно об этом?

Просто воспринимай это как галлюцинацию.

В любом случае — дело плохо. Мне удавалось сохранить всё, связанное со странностями, в полном секрете как от Карен, так и от Цукихи. Даже после того, как Карен ужалила пчела, я скрыл от них этот аспект инцидента.

Вероятно, мне нужно было однажды рассказать им о своём состоянии и о Шинобу, странности, которая жила в моей тени — но я не думал, что сейчас подходящее время для этого. Я и свои-то мысли не привёл в достаточный порядок, чтобы рассказывать об этом. Кроме того, Карен и Цукихи были ещё слишком молоды, на мой взгляд.

Поэтому я хотел, по крайней мере, избежать спонтанного выливания на них всей этой информации. Особенно, если бы пришлось начать с Цукихи, а не с Карен…

Появление Цукихи вновь повергло меня в панику после всего всех неприятностей, через которые пришлось пройти Шинобу, чтобы привести меня в чувство. С таким трудом восстановленные осторожность и самообладание были разорваны в клочья.

Ононоки Ёцуги, одна из дуэта, воспользовалась возможностью.

— Unlimited Rulebook ─ сказал он с крутым видом.

Я правда сказал, что по сравнению с Кагенуи, Ононоки казалась нормальной? Должно быть, я понятия не имел, о чём говорю. К слову о недооценке.

Её указательный палец, которым она нажимала на дверной звонок даже после того, как Цукихи выбежала, взорвался.

Нет, не взорвался.

Скорее ─ он увеличивался в объёме взрывным образом.

Я уже был знаком с Драматургом — опытным охотником на вампиров, с которым я столкнулся на весенних каникулах. Он охотился на вампиров, несмотря на то, что сам был вампиром. Странность-убийца сородичей.

Драматург расширил пределы своей уникальной способности вампирской трансформации, чтобы отвратительным образом исказить свои руки, превратив их в два изящных фламберга. Я всё ещё предельно ясно помню ту боль, которую эти лезвия нанесли моей плоти.

Каким бы неприятным ни было то воспоминание, я всё ещё возвращался к нему.

Однако, в то время как Драматург превратил свои руки в клинки, Ононоки превратила свой палец в тупой инструмент.

Первое, о чем я подумал ─ это гигантский молот.

Подобный божественному удару молнии гигантский молот.

Увеличенный, распухший, огромный указательный палец Ононоки полностью уничтожил колонны на наших парадных воротах, как будто они были не более чем пенопластом.

Я не просто был расстроен. Я был неосторожен.

Была середина дня, солнце всё ещё сияло высоко в небе. Не могу отрицать, я предположил, что битва никак не могла развернуться в жилом районе.

Но я ошибался.

Моё предположение не могло быть более ошибочным.

Несмотря на то, что временем странностей была ночь, даже с восходом солнца, даже в середине дня, в любом месте и в любое время, они всегда были рядом.

Были, и в тоже время не были.

Ошино вбил это мне в голову!

— Ах ты…

Однако всю вопиющую ошибочность моего предположения ещё лишь предстояло осознать. Не только моя физическая, но и моя ментальная позиция была совершенно неверной.

Я был уверен, что внезапный удар молота Ононоки должен быть направлен на меня, а если не на меня, то на Шинобу ─ но я ошибался.

Очень, очень сильно ошибался.

Её молот, «Unlimited Rulebook», уничтожил колонны наших парадных ворот, как пенопласт ... а затем продолжил движение.

Продолжил.

Продолжил.

Пока он не уничтожил верхнюю половину Арараги Цукихи.

— ........ нгх?!

Увеличенный, опухший и огромный ─ он опустошил её от талии и выше вместе с дверью позади неё ─ как простой пенопласт.

— Цу-Цукихи-тя-а-а-ан!

Я даже не мог понять, что произошло, что я увидел.

Но мне не нужно было понимать ─ моё тело начало двигаться инстинктивно.

Отправляя меня в полет к Ононоки, которая не обращала на меня никакого внимания. Шинобу, привязанная к моей тени, увлекаемая инерцией, беспомощно повалилась на асфальт.

Но сейчас я был не в состоянии беспокоиться даже о Шинобу.

Все, что я мог видеть, было красным. Весь мир был красным.

Жгучая, багровая ярость.

Что она сделала?

Что она сделала с Арараги Цукихи? С Цукихи-тян?

С моей младшей сестрой, которая была для меня дороже всего на свете!

— Остуди свою голову, дьявольский парниша. Не будь таким вспыльчивым. Разве молодые люди в наши дни не знают? Гнев — это адский огонь, который сжигает владельца. Это огонь, чистый огонь.

Я помню всё вплоть до того момента, когда я собирался схватить Ононоки за шею… но после этого моя память оборвалась, всё словно застлала песчаная буря. Следующее, что я помнил, это то, что я лежал, свернувшись калачиком, на земле.

Сложенный.

Это описание может показаться расплывчатым, но это было самое точное выражение моего затруднительного положения.

Мои ноги, колени, талия, руки, локти, плечи, шея — весь я был сложен гармошкой — аккуратно, как в советах по хранению какой-нибудь знаменитой домохозяйки.

И тот самый человек, который довёл меня до такого состояния, Кагенуи Ёдзуру — балансировала на моей согнутой спине, сидя на корточках точно так же, как и раньше.

Улыбающаяся. В весёлой и даже добродушной манере.

— Как думаешь, что сказал бы Ошино в такой ситуации? Ты такой энергичный, случилось что-то хорошее?

— Нг...

Почему ─ просто почему?

Почему она так много знала об Ошино? Почему она смогла процитировать его? И почему именно сейчас?!

— Будь ты проклята! Вы... вы, куски дерьма! Моя сестра! Вы убили мою сестру… Цукихи! Вам это с рук не сойдёт!

— Хм? Шутки в сторону, этот ребёнок — твоя сестра? — удивленно спросила Кагенуи. Она кивнула, как будто что-то внезапно обрело смысл. — Ну конечно. Она же тоже Арараги. Я посчитала, что вы просто однофамильцы.

Что?

Эти двое... даже не знали, что это мой дом?

Тогда какого чёрта они здесь делали?

— Ясно. В моей информации были некоторые неточности. Что ж, тогда, должно быть, это было довольно шокирующее зрелище. Ты уж прости за это, — небрежно извинилась Кагенуи, как будто пролила немного воды на стол.

Извинение.

Извинения?

— Нгх… Ты думаешь, что извинения смогут что-то изменить?!

— Сам смотри.

Я не мог повернуть шею. Она был прижата к земле так плотно, как будто была закована в гипс. Но Кагенуи с силой дёрнула меня за шею в направлении нашей входной двери ─ так же легко, как вы могли бы вывернуть руку ребенку.

Заставляя мои глаза ещё раз взглянуть на эту сцену.

Разрушенные колонны, разрушенные ворота.

От входной двери не осталось и следа, и прямо в этом отверстии, ужасно уничтоженная, лежала нижняя половина Цукихи Арараги─

— Что...

Когда я увидел, что имела в виду Кагенуи, я едва мог поверить своим собственным глазам.

— Х-ха? — пробормотал я.

На Цукихи… не было ни царапины. Вопреки всему тому разрушению, что царило вокруг, её верхняя половина, которая должна была быть полностью уничтожена, была прочно прикреплена к её нижней половине, прямо в том месте, где её и следовало ожидать найти.

Она без сознания прислонилась к стене в коридоре, но была совершенно жива.

В полном порядке, будто драматичная сцена, свидетелем которой я только что стал, была оптической иллюзией.

Она была в целости и невредимой.

С тем лишь нюансом, что все нетелесные части её верхней половины тела — её тоненькая юката, аксессуары в её волосах и прочие — действительно были уничтожены, отправились на тот свет, как и было запечатлено в моей памяти… Невредимым осталась лишь обнажённая верхняя часть тела Цукихи…

Может быть, настоящей оптической иллюзией было как раз то, что я видел сейчас.

— Нет, — пробормотал я, не подумав.

Нет.

Я понимал это — чёрт возьми, я всё понимал.

Я видел это своими глазами. Мне это наглядно продемонстрировали.

Я осознал эту адскую истину.

Это была не оптическая иллюзия, а регенерация.

Исцеление, восстановление и бессмертие.

Быть раненым и покалеченным, но не умереть, быть уничтоженным и стёртым, но не умереть, быть убитым, но не умереть, умирать, но не умирать ─ это было бессмертие, вечное и неизменное.

Ошино Шинобу была жива и мертва таким образом в течение пятисот лет ─ я тоже был жив и мёртв таким образом в течение двух недель.

Я умирал снова и снова.

Вот почему… Я привык к этому зрелищу, когда верхняя часть тела, ужасно оторванная от нижней, обильно регенерирует в течение нескольких мгновений.

Зрелище, к которому я привык и от которого устал. Смерть, к которой я привык и от которой устал.

Бессмертие. Это было бессмертие, но…

Почему моя младшая сестра обладала навыком бессмертной странности?!

— Арараги Коёми, братишка-демон. Похоже, твоя судьба тесно переплетена с такими бессмертными странностями. Ты буквально живёшь на лезвии бритвы. Это скорее я должна быть удивлена.

Её указательный палец в какой-то момент вернулся к нормальному размеру, Ононоки излагала факты с отсутствующим выражением лица.

— Твоя сестра поражена бессмертной странностью-птицей. С самого начала она была твоей сестрой, но не твоей сестрой, Арараги Цукихи, но не Арараги Цукихи, человеком, но не человеком. То, что ты там видишь, — редкая огненная птица, злой феникс ─ сказал он с крутым видом.

010

— Угасающая птица.

После чего Ошино Шинобу, как обычно, начала своё объяснение с таких слов: «Другими словами, это странность в виде малой кукушки».

Малая кукушка.

Семейство кукушковых, отряд кукушкообразных.

Перелётная птица, длина около 28 сантиметров, длина крыла — 16 сантиметров, хвостовое оперение — 13 сантиметров. Окрас серо-коричневый, брюшко белое с тёмно-коричневыми пятнами.

— «Для глаз — зелень листвы, для ушей — кукушка, для вкуса — первая макрель» — здесь речь как раз о малой кукушке. Эти двое назвали её фениксом, однако эта птица не столь величественна, как можно предположить из подобной ассоциации. По словам того сопляка, в Японии люди при упоминании феникса представляют себе птицу, похожую на павлина.

Кукушка известная в Японии как «хотогису», и существовало огромное количество вариантов написания этого слова иероглифами. В наши дни уже мало кто помнит её связь с фениксом. Но давным-давно считалось, что это перелётная птица, способная летать в загробный мир и возвращаться обратно.

Птица, подходящая для Обона.

Само собой разумеется, что малая кукушка была одной из самых привычных птиц в японской культуре. Например, в старейшем сохранившемся сборнике японской поэзии «Манъёсю», составленном ещё в период Нара, содержится более 150 стихотворений, посвященных кукушке ─ в качестве сезонного слова, которые используются в классической поэзии, она символизировала лето.

Меня особенно удивляет тот факт, что, в отличие от тех же кузнечиков и сверчков, которые за столько лет успели сменить свои названия, кукушка была известна как «хотогису» более тысячи лет назад, словно какая-то универсальная константа.

Одной из наиболее отличительных особенностей птицы является её крик ─ чрезвычайно отчетливый и сразу узнаваемый на слух, в Японии его ещё называют «тэппэн-какэтака».

«О, кукушка, с таким голосом ты питаешься ящерицами?»

— И дело не только в разнообразии символов, используемых для написания имени этой птицы. Она также имеет беспрецедентное количество прозвищ, превосходя любые другие виды птиц. Сопляк упоминал некоторые из них. Я не помню всех, но среди них была «закатная птица», «птица ночного дозора», «птица абсурда»... «птица-башмачник», «птица пяти росинок», «сладогласная птица» и, конечно же, ─ «сидэ-но-таоса».

Сидэ-но-таоса.

Как Птица Смерти ─ птица, которая может отправиться в загробный мир.

— Я полагаю, что это её имя и стало началом легенды. «Сидэ» — это отправление в загробный мир, то есть смерть. Таким образом появилось имя «сидэ-но-тори», «угасающая птица» — кукушка. Но, конечно, это всего лишь слухи и легенды, — сказала Шинобу.

Действительно, как бывший вампир, странности были для неё не более чем кормом и пропитанием, едой или пищей, и она едва ли была гурманом, чтобы разбираться в тонкостях своих блюд.

Она была скорее обжорой, а не гурманом.

Следовательно, все эти знания, должно быть, появились у неё благодаря одному сопляку, Ошино Мэмэ.

Это была лишь одна часть огромного богатства знаний, которые Ошино вбил в голову Шинобу ─ за те три месяца, что они жили вместе в том заброшенном здании. Почему Ошино вложил такие знания в разум Шинобу (совершенно бесполезные с её точки зрения), можно было только догадываться.

— У этой странности нет отличительных черт, которые достойны упоминания ─ она чрезвычайно проста и понятна. И поскольку в ней так мало того, что может вызвать интерес, эту странность мало кто усердно изучает. Конечно, поскольку она относится к их области специализации, я думаю, вполне естественно, что эти двое знали об этом существе.

Бессмертная птица

Священная птица. Загадочная птица.

Феникс.

— Воистину, всю суть угасающей птицы можно свести в одну точку ─ она не умирает. В этом смысл её существования. Мне неприятно это признавать, но, вероятно, её бессмертие превосходит даже бессмертие вампиров.

Бессмертие… превосходящее даже бессмертие вампира.

Нетленность.

Само воплощение духа жизни.

— Говорят, что сосна переживёт трёх оленей, а птица переживёт три сосны. Именно такими долгожителями когда-то люди представляли себе птиц. Считалось, что журавли живут тысячу лет, а черепахи — десять тысяч лет, однако всё, что способно прожить тысячу лет, несомненно, должно считаться монстром. Даже я прожила лишь половину этого срока.

Действительно.

Не только малую кукушку, но и всех летающих птиц во всём мире часто сравнивали с самой жизнью ─ идея о том, что аисты приносят детей, является прекрасным тому примером.

Возможно, причина этого заключалась в том, что манера, с которой птицы строили гнезда, согревали свои яйца и преданно заботились о своём потомстве, заставила людей рассматривать птиц как метафору самих себя ─ как чрезвычайно простой пример, на который мы могли бы спроецировать наши собственные представления о воспитании детей.

Действительно, птицы, возможно, чувствовали бы себя в этом отношении даже ближе к людям, чем любые млекопитающие.

Однако, если эта гипотеза верна, то малая кукушка была исключением.

Одной из наиболее часто упоминаемых характеристик малой кукушки было то, что она откладывала свои яйца в гнёзда других птиц.

Это был выводковый паразит.

Помимо малой кукушки эту широко известную практику разделяли также обыкновенная кукушка и ширококрылая кукушка. Они ждали, пока птица другого вида покинет своё гнездо, а затем выкидывали несколько яиц на землю, чтобы отложить свои собственные, обманув, чтобы они согрели и высидели их.

Вылупившийся кукушонок тоже не ждёт беспомощно, пока его вырастит другая птица, вместо этого он самостоятельно выталкивает другие яйца из гнезда, а также других птенцов, которые вылупились раньше. Таким образом он забирает себе всю пищу, которую приносит его приёмная мама-птица.

— Это длинное стихотворение из того самого Манъёсю, которое я упоминала ранее. Я нахожу удивительным, что во времена древности, задолго до того, как я или вообще какие-либо вампиры родились в этом мире, существо с такими чертами могло существовать. Конечно, такая концепция, как воспитание детей, находится за пределами моего понимания.

Вампиры порождали себе подобных не за счёт размножения, а за счёт питья крови. Очевидно, что у Шинобу, как у вампира, не было бы причин проецировать свой жизненный опыт на воспитание птенцов. Но я хочу добавить, что причина, по которой и малые, и обыкновенные кукушки откладывают яйца в гнёзда других птиц, всё ещё остаётся загадкой. Этот аспект зоологии превосходит не только вампирское, но и человеческое понимание. Возможно, дело даже не в том, что это мы что-то плохо понимаем, а в том, что это просто непостижимо для нас.

Если бы речь шла просто о передаче воспитания детей на аутсорсинг другим видам птиц, то в этом был бы большой смысл, поскольку они могли размножаться с минимальными усилиями. Это звучало очень эффективно ─ но их было достаточно легко обнаружить (естественно, если бы родительская птица узнала, то не стала бы выращивать птенца кукушки), и даже когда всё проходит идеально, конечным результатом всё равно является ситуация, при которой первоначальное потомство из данного гнезда полностью уничтожается, что в итоге сокращает количество потенциальных гнёзд, в которые можно будет подбросить яйца в будущем. И поскольку размножение кукушек зависит от других видов птиц, их собственная численность также будет неизбежно сокращаться.

В этом свете всё было именно так, как сказала Шинобу. Удивительно, что они дожили до наших дней, полагаясь на такой неэффективный метод.

— Со странностью всё обстоит схожим образом, поведение угасающей птицы похоже на поведение настоящей кукушки. А именно тот факт, что она тоже выводковый паразит — она откладывает свои яйца в человеческих гнёздах.

Выводковый паразит… нацеленный на людей. На матерей.

— Подобно фениксу, возрождающемуся из пепла, она переселяется в утробу матери, которая зачала ─ конечно, широко известная легенда гласит, что феникс бросается в пылающий огонь, как только состарится, только для того, чтобы снова возродиться из пламени нежным птенцом.

Пламя.

Огонь.

Огненная птица.

Если вспомнить, малую кукушку также называют птицей, встречающейся с луной…

Это знаменитое стихотворение, включённое даже в сборник «Огура Хякунин Иссю».

Другими словами, Цукихи ─ её имя было написано иероглифами «луна» и «огонь».

Дешёвый каламбур. И не особо смешной.

— В данном случае, в случае угасающей птицы, огонь — это утроба матери. И поэтому, строго говоря, птица вселилась не в твою сестру. Твоя мать. Пятнадцать лет назад в ней поселилась странность...

А потом, год спустя, она родилась.

Возродившись… как Арараги Цукихи.

Угасающая птица.

— Как и у странности пчелы, у неё нет даже собственной формы, но главное отличие заключается в том, что угасающая птица может имитировать людей. Хотя нет, возможно, следует сказать, что она кроме этого ничего и не может..

Мимикрия и имитация — подделка.

Странность ─ подделка человечности.

Странность, не являющаяся настоящей.

— Вообще говоря, эта странность относится к безобидным видам. Она не причиняет никакого вреда человеческим существам ─ это просто подделка. Воистину, она лишь только бессмертна. Он живёт отведённый ей срок, избегая любых травм и исцеляя любую болезнь. И когда наступает час ─ она перевоплощается снова. Таким образом, она и сохранилась до наших дней — во многом как малая кукушка.

«Роллс-ройс» не ломается.

Я вспомнил городскую легенду, которую рассказала мне Хачикудзи. В то время я думал, что это просто светская беседа, которую можно спокойно игнорировать.

«Роллс-ройс» не ломается, а «угасающая птица» не умирает.

Она не умирает, не получает травм и не болеет.

Священная странность… феникс.

Она просто продолжит перерождаться.

Через сто лет… двести лет. Даже тысячу лет.

Она выжила, чтобы прибыть сюда? В утробе моей матери?

Карен родилась в июне, а Цукихи — в апреле, что кажется невероятно коротким промежутком времени, если произвести простые вычисления — но если предположить существование этой странности, даже эта неестественность кажется естественной.

Вот вам простая загадка: «Есть две девушки. Они одного возраста и учатся в одном классе одной школы. Они живут в одном доме, и у них одни и те же мать и отец. Но если вы спросите их, двойняшки ли они, они ответят «нет». Если эти две девушки не лгут, тогда кем они друг друга приходятся?»

Сказать, что они «тройняшки», было не единственным возможным ответом. Если старшая девочка родилась в апреле, а младшая — в марте, они могли бы быть сёстрами. Если рассуждать логически, на самом деле есть сёстры-погодки, которые в течение определённого периода времени были одного возраста, как Карен и Цукихи.

Их часто принимали за близнецов, и такие случаи действительно были редки.

Как и несуществующие странности.

Редкий случай — неестественный, но при этом естественный.

— Иными словами, эта странность бессмертна, но она не вечна — хотя теперь, когда ты всё это знаешь, разве не многое обрело смысл? Тебе не приходило в голову, что в твоей сестре всегда было что-то не так?

Когда она так выразилась — да. Не знаю уж насчёт «всегда», но… разве я не заметил кое-что прямо сегодня?

Шрамы на её теле — исчезли.

Её раны — зажили.

От шрама на её теле, который, по словам доктора, должен был остаться на всю жизнь, до более свежих царапин и синяков — все они исчезли без следа.

Даже если её раны действительно заживали, они не могли исчезнуть.

Это было невозможно. В ином случае это было бы ненормально.

— Её бессмертие не такое быстродействующее и постоянное, какое было у нас с тобой когда-то — это было бы слишком не по-человечески. Сопляк не углублялся так сильно, но у меня есть и свой взгляд на бессмертие, так что я могу говорить на этот счёт. И из того, что я могу отметить, бессмертные свойства угасающей птицы экспоненциально увеличиваются пропорционально раздражителям. Как ты можешь видеть даже сейчас, в ответ на опасную для жизни травму, такую как то, что её туловище снесли и вырвали из тела, она регенерировала за считанные мгновения, прямо как вампир — в то время как для незначительной мелочи, которая не угрожает её жизни, бессмертие, кажется, работает постепенно. Благоразумие, которое позволяет ей жить в человеческом мире — пример, если хотите, странности, приспосабливающейся к окружающей среде.

Странности легко поддаются влиянию окружения. Я думаю, это был просто ещё один пример.

Чтобы избежать обнаружения, как подделка, а не как человек, она скрывала откровенные признаки бессмертия, которые препятствовали бы её возможности жить как человек — за исключением чрезвычайных ситуаций.

Я должен признать, что в этом был смысл. Нравилось мне это или нет.

Даже если приземлиться на навес кузова грузовика, прыжок с крыши школы, обычно, смертелен — честно говоря, совершенно немыслимо выполнить подобный акробатический трюк и не заплатить за это цену. Отделаться всего лишь «боевыми шрамами» казалось несколько нелепым.

Мы же не в каком-то фильме о кунг-фу, но, вдобавок к этому, она ещё и излечилась от всех своих ран.

Плюс, дело с Огненными сёстрами.

Играть в защитников справедливости — это было одно дело для Карен с её сумасшедшими навыками боевых искусств, но было довольно странно, что Цукихи умудрялась оставаться целой, занимаясь такими опасными делами.

Похищения, засады…

Я сомневаюсь, что ей могло так везти. Хотя она, возможно, и была стратегом, на самом деле Цукихи, а не Карен, обладала более агрессивным характером.

И… как только я начал вспоминать, всем этим странностям не было конца, но было и кое-что более обыденное, что следовало учесть.

Её волосы.

Её волосы росли слишком быстро.

Несмотря на то, что она не носила париков, она могла постоянно менять причёску, каждые несколько месяцев. Теперь, когда я подумал об этом, всё встало на свои места — совсем недавно у неё была короткая стрижка с чёлкой, но сейчас все её волосы одной длины, причём длиннее, чем у меня, и доходят ей до плеч. Просто невозможно, чтобы её чёлка могла отрасти до плеч всего за месяц или около того, не так ли?

Камбару как-то сказала, что её волосы растут так быстро из-за переизбытка сексуальных гормонов — правда сейчас, когда я это вспомнил, мне эти слова уже не кажутся шуткой.

Ха… Тут не над чем смеяться.

Аномальная скорость, с которой они росли, квалифицировалась как регенерация.

Конечно, стрижка волос не таила в себе никакой смертельной опасности, поэтому и регенерация от стрижки волос была не очень стремительной — но с такой повышенной скоростью метаболизма ногти Цукихи, вероятно, тоже росли довольно быстро.

Её метаболизм был слишком хорош.

Точно, как раз сегодня она принимала душ в середине дня, и, похоже, она довольно часто стригла ногти. Конечно, это замечание из разряда «вот теперь, когда вы об этом сказали…» Это слишком тривиальные вещи, чтобы я сам обратил на них внимание.

Но сейчас у меня в голове появился целый поток мыслей — слишком много понимания.

По-видимому, я на всё это закрывал глаза, потому что мы были семьёй.

В конце концов, странности кажутся вам странными только тогда, когда вы находите время на то, чтобы обнаружить это.

Подделка неотличима от оригинала — именно из-за того, что она подделка.

Быть похожим на оригинал — вот единственное доказательство существования подделки.

Этот пример из разряда городских легенд, так что он не так современен, как история про «Роллс-Ройс», но истории о детях, которых похитили духи, передавалась из поколения в поколение.

В один день ребёнок внезапно исчезает — но уже через несколько дней он возвращается, словно ничего не случилось. И хоть нет ничего особенного, на что можно было бы обратить внимание, хоть между ребёнком, который вернулся, и ребёнком, который исчез, нет никакой разницы… И несмотря на то, что ничего не кажется странным…

Это другой ребёнок, в котором нет ничего необычного.

В отличие от реабилитации Сендзёгахары, заставившей меня задуматься, не подменили ли её, пока я не видел, это был не вопрос перемен в характере или взросления, а простая замена.

В некоторых странах про милых детей порой говорят, что их «словно фея подменила». Видимо, эти истории имеют схожее происхождение.

И похоже, что угасающая птица и была порождена такими историями.

Только ребёнка подменили ещё до того, как он родился.

«Игра в жизнь».

В своё время я играл в эту настольную игру с Сенгоку и Цукихи, но странность-птица, которая в настоящее время носит имя Арараги Цукихи, играла в жизнь вечно, постоянно продвигаясь к цели, а затем возвращаясь к началу доски — бесконечный цикл

Прозрачная, бесцветная жизнь без начала и конца.

И последней вишенкой на торте из аргументов было то, насколько Цукихи была восприимчива к внешним раздражителям.

Своим чувством справедливости она обязана властному влиянию Карен — все птицы учатся плакать, подражая своей матери, но Цукихи следовала за Карен в совершенном самоотречении. Её собственное «я», казалось, не имело значения.

Словно его и не было — не было человека.

Не было человека…

Не человек…

— Я повторяюсь, — сказала Шинобу, — но угасающая птица — это безобидная странность, единственная причина существования которой — это бессмертие. Её смысл существования лишь в том, чтобы выжить и продолжить существовать — жить как люди, дышать как люди, есть как люди, говорить как люди и… умирать как люди.

И всё же.

Несмотря на всё это ─ она всё ещё была странностью, не так ли?

Разве она не была абсолютным отклонением от нормы?

Как бы тщательно он ни подражал человечеству, как бы близко он ни подражал нам, разве это не было безошибочно ─ отклонением от нормы?

Шинобу, должно быть, услышала моё возражение, но проигнорировала меня:

— Неудивительно, что ты этого не заметил.

«Даже я не смогла этого заметить», — добавила она. В устах вампира, такого надменного и властного, как она, это звучало почти как оправдание.

Однако, если подумать, она, возможно, использовала эти слова в качестве извинения.

Хотя у неё не было причин извиняться передо мной.

На самом деле, если уж на то пошло, это я чувствовал себя виноватым — за то, что заставил её попытаться извиниться.

Будучи королевой странностей, Шинобу не заботилась о том, чтобы разбираться в странностях. Не говоря уже о том, что все люди были для неё одинаковыми — нет, даже не так, она не просто не различала людей, возможно, она даже не отличала людей от странностей.

Вот что значит быть членом королевской семьи.

Титул короля — это означало стоять выше всех прочих.

В конце концов, возможно, единственным человеком, которого Ошино Шинобу действительно узнавала, был я — по правде говоря, она в своём сознании свалила в кучу даже Арараги Карен и Арараги Цукихи.

Если бы они стояли перед ней, она могла бы заметить некоторые различия, но стоит им уйти, как спустя несколько минут она полностью забудет о них.

Было невозможно быть осведомлённым о чём-то, что тебя не интересовало.

А возможно, даже если ей было бы это интересно, это похоже на ситуацию, когда японец пытается читать английскую газету, не зная английского языка. Стоит эту газету отложить, как он даже не вспомнит, как пишутся слова, которые только что видел.

Так что, даже если бы она не предприняла попытку оправдаться передо мной, я бы всё равно не подумал, что Шинобу запомнила Цукихи, поняла, в чём дело, и держала это в секрете от меня.

Точно так же, как Шинобу не была союзником людям, она не была союзником странностям.

Но, несмотря на все оскорбления, которые сыпались в мой адрес, я знал, что Шинобу была моим союзником.

На самом деле…

Если бы Шинобу не была бы рядом со мной здесь, то вся ситуация пошла бы наперекосяк.

Внезапно попав в самое пекло, я оказался совершенно дезориентирован. А даже если бы это было не так, я бы всё равно не смог ничего предпринять, поскольку Кагенуи меня надёжным образом сложила.

К тому времени, когда я потерял хладнокровие и бросился на Ононоки, я уже совершил серьёзную ошибку — не то чтобы я хотел стать таким человеком, который мог оставаться спокойным после того, как верхняя половина тела его младшей сестры была полностью уничтожена.

Но всё же.

Ведь я хотел договориться и всё обсудить…

Держу пари, Ошино Меме фыркнул бы, если бы увидел меня.

А скорее даже он рассмеялся бы мне в лицо.

Та же, кто на самом деле проводил дальнейшие переговоры, была вампиршей, унаследовавшей богатство знаний Ошино, связанных с странностями. Да, Ошино Шинобу.

— Остановись, странница. Я более не потерплю насилия. Я полагаю, что и ты хотела бы избежать неприятностей.

Шинобу, должно быть, рассудила, что к столу переговоров с большей вероятностью подойдёт не её коллега по странностям Ононоки, которую она проигнорировала, а Кагенуи, которая всё ещё стояла у меня за спиной. Эти слова были адресованы оммёдзи.

— Хмм? Но я не хочу избегать неприятностей. И я не настолько хорошо воспитана, чтобы заранее выбирать время и место, — прошипела Кагенуи. — Ты не потерпишь? Да что ты можешь сделать, чтобы остановить меня сейчас, вампир — бывший вампир? Ты потеряла свои силы. Ты не представляешь для меня угрозы.

— Возможно.

Возможно? Шинобу в эти дни была почти полностью бессильна. Благодаря тому, что она была запечатана в моей тени, она могла пользоваться некоторыми навыками, пока была там — но даже это не выходило за рамки создания DS. Вряд ли она могла бы справиться со специалистом.

И что ещё хуже, Кагенуи была оммёдзи, которая специализировалась на бессмертных странностях — Шинобу на пике своих способностей, возможно, была другой историей, но в данный момент она не могла с ней сравниться.

Но таково искусство ведения переговоров — то, что люди называют наглостью.

— Для тебя, возможно, но что насчёт маленькой девочки? — продолжала Шинобу, не раскрывая правды. — Как для странности, она не выглядит достаточно сильной, чтобы противостоять моим способностям кражи энергии. И как только я осушу её полностью, я буду более чем в форме, чтобы встретиться с тобой лицом к лицу.

Это был блеф.

Ононоки только что уничтожила всю входную дверь вместе с туловищем Цукихи. Шинобу никак не могла справиться с такой чудовищной силой — она могла лишь быть разорванной на маленькие кусочки, как Цукихи. На самом деле, у Цукихи оторвало только верхнюю половину, но в случае с Шинобу каждый сантиметр её тела обратился бы в пыль

Было бы чудом, если бы остался хоть один светлый волос.

Однако наглая поза Шинобу, скрещённые руки и выпяченный подбородок, не выдавала ни намека на беспокойство. Она просто тихо стояла там, играя роль загадочного и непостижимого вампира.

Она могла бы рассердиться на меня за то, что я так выразился... но она не зря прожила пятьсот лет. Однако, учитывая, насколько Шинобу не обращала внимания на мирские обычаи, возможно, эти пять столетий оказались менее полезными, чем три месяца, проведенные с Ошино.

Три месяца с человеком, который мог вести переговоры как со странностями, так и с людьми, опираясь только на блеф — три месяца с Ошино Меме, который никогда не прибегал к насилию даже в самых экстремальных обстоятельствах.

— Я не буду вмешиваться в твои дела — я говорю только о временном уходе. Ты, безусловно, способна согласиться на что-то столь пустяковое. Я сомневаюсь, что время для тебя такой насущный товар.

Но всё же, этот блеф… Может быть, это одурачило бы меня, а может быть, одурачило бы Ононоки… Но действительно ли это обманет Кагенуи Ёдзуру, эксперта, работающего в той же области, что и Ошино?

Я немного беспокоился на этот счёт. А если честно, то очень даже сильно беспокоился. Но в конце концов…

— Хм. — Кагенуи без возражений убрала руку с моей головы. — Хорошо, в таком случае… я сниму заклинание, раз уж ты так говоришь. Хотя мне действительно плевать на время и место, даже я не горю желанием уничтожать девочку на глазах её собственного брата. Хотя… хо-хо, это же не его сестра, не так ли?

— ……

На самом деле она не была моей сестрой.

Фальшивая сестра.

— Этот дьявольский парниша, возможно, захочет привести в порядок свои дела — в знак уважения к легендарному вампиру, я дам вам это время. Я позволю увлечь себя этим замечательным блефом, так что иди, приведи свои мысли в порядок, отдохни и всё такое. Хм, я думаю, это была наша ошибка. Дело в том, что я планировала уладить это дело до того, как семья обо всём узнает — ах, столько шума.

С этими словами Кагенуи… прыгнула с моей спины на плечи Ононоки.

После всего этого она всё ещё не ступила на землю.

К этому моменту мне это уже казалось не столько детской игрой, сколько своего рода религиозным обетом.

Но ещё большим сюрпризом была Ононоки, которая и глазом не моргнула, даже когда на неё приземлилась Кагенуи, выглядевшая примерно в два раза крупнее.

Это было не просто — нести кого-то на своих плечах.

Мне ещё раз напомнили, что эта девочка действительно была странностью, Unlimited Rulebook.

— Завтра я приду снова. Закончи свои приготовления к тому времени — бежать бесполезно. Я не такая слабачка, как Ошино, предупреждаю сразу. Я никогда не позволяю своей добыче сбежать. И если ты попытаешься встать у меня на пути, чёрт возьми, я уничтожу и тебя тоже.

«До скорого», — попрощалась Кагенуи.

Ононоки развернулась, всё ещё держа оммёдзи на плечах, и быстрым шагом направилась прочь — как будто всего этого уничтожения и возрождения никогда и не было.

— Почему, — умоляя я их спины, едва слышно прохрипел я. Я был в смятении от шока и боли. — Зачем вам нужна… Цукихи?

— Добыча, — ответила она.

Но у неё не было никакой причины преследовать мою младшую сестру.

Это совсем не тот случай, когда Шинобу была целью для опытных охотников на вампиров..

— У тебя нет причин… преследовать Цукихи.

— Есть. Она странность, чудовище, — бросила Кагенуи, не оборачиваясь, со своего возвышения над землёй, как будто это была самая очевидная вещь в мире. — Как бы хорошо она ни воспитывалась, она все равно остаётся кукушкой — чудовищной подделкой, которая живёт, обманывая людей, общаясь с семьёй и притворяясь человеком. Мы признали её злом.

— ……

— Мы, защитники справедливости, не терпим подобного. Мы не прощаем мошенничество.

С этими словами Кагенуи Ёдзуру и Ононоки Ёцуги, человек и странность, оммёдзи и шикигами, боевой дуэт, покинули наш дом.

011

— А вот и я! Сегодня была такая веселуха, давай я тебе расскажу! В моём захватывающим дух существовании хватало невзгод и испытаний, но даже для меня сегодняшний день можно назвать памятным. Сомневаюсь, что подобное удовольствие ещё когда-либо повторится в моей жизни. Меня теперь уже ничем не удивить… А? Святые угодники! Что это, чёрт возьми, такое?! Где вход в наш дом?! Он исчез! Я никогда в жизни так не удивлялась!

На часах было примерно 17:00, Карен вернулась немного раньше, чем я предполагал, но её реакция на состояние нашего дома была даже лучше, чем я ожидал.

— И куда мне теперь вставлять ключи, а, нии-тян?! Вскрывать полиэтиленовую упаковку — это всё, на что они теперь годятся!

— Ну…

Порой глупость Карен бывает настоящим глотком свежего воздуха. Её мозг похож на пчелиный улей. Она стала бы идеальным подопытным для любого, кто хотел бы изучить, как люди могут быть такими рассеянными.

— Я подумал, что ты вернёшься домой несколько позже, — сказал я. — В конце концов, мама с папой тоже сегодня вернутся поздно, так что ты могла бы и немного задержаться.

— Ах, нет, не могла. В конце концов, я слишком нервничала рядом с Камбару-сенсей. Если бы я осталась там ещё хоть немного, то моя голова могла взорваться, поэтому я решила уйти пораньше. Я и двух слов связать не могла. Ты можешь в это поверить? Я была полной размазнёй.

— Хотелось бы на это посмотреть.

— Но она в самом деле крутая, не правда ли? Или лучше сказать «классная»? А может «великолепная»? Или «исключительная»? В любом случае, она лучшая.

— Ну, должен признать, что она и правда очень крутая. Думаю, что даже мне стоит поучиться её искренности и непредвзятости.

— Правда, было кое-что странное. Камбару-сенсей периодически щипала себя за щёку. Может это у неё такой способ держать себя в тонусе? Она делала так всякий раз, когда моё лицо приближалось к её лицу, или когда наши тела соприкасались.

— ……

Вероятно, она это делала для того, чтобы держать себя в руках. Отважная борьба со своими же собственными порочными импульсами ─ со своим внутренним порочным демоном.

— Мы играли в стритбол в парке. И ты знаешь, на площадке Камбару-сенсей была просто неудержима, но когда дело дошло до игры в «камень-ножницы-бумагу», она была ужасна. Мне даже не пришлось прибегать к своему проверенному методу. Я и так выигрывала почти в каждом раунде.

— Что есть, то есть. Она ужасна в любой игре, в которой победа хоть немного зависит от удачи.

Причём ей не просто не везло в играх, скорее, ей по жизни не везло.

По какой-то причине судьба совершенно не вознаградила её за усердие и труд — поэтому-то она и попала в ту историю с загадыванием желания обезьяньей лапе.

В любом случае, казалось, что скрыть сексуальные пристрастия Камбару от Карен было правильным выбором. Моя сестра настолько простая, что если бы я ей об этом рассказал, она бы могла запросто предложить свою девственность многоуважаемой Камбару-сенсей.

Но, как бы то ни было, из услышанного я могу сделать вывод, что Камбару вела себя с Карен довольно прилично — я могу вздохнуть с облегчением.

Надо будет потом поблагодарить Камбару.

И в качестве благодарности я завтра очень тщательно приберусь в её комнате.

— Но что важнее, нии-тян, что здесь произошло?! По нашему дому стреляли из пушки?! Организация выследила нас и нанесла удар?!

— ……

Организация? У Карен определённо было бестолковое воображение. Что она такого насмотрелась, что навело её на такие мысли? Аниме и фильмов явно было недостаточно, чтобы объяснить это.

— Эй, Карен, не говори, что это «важнее», ты же мне рассказывала о Камбару. Только подумай, как бы она расстроилась, если бы услышала это.

— И правда. Обсуждать Камбару-сенсей гораздо важнее, чем нашу жалкую входную дверь. Ладно, тогда слушай дальше. После стритбола мы стали играть в догонялки на спортивной площадке для лазания…Эй, подожди-ка! То, что наш дом наполовину разрушен, очевидно, на данный момент куда важнее!

Карен с большим удовольствием отыгрывала роль цуккоми.

И это, конечно, прекрасно, но вот как она с Камбару играет в догонялки на брусьях — это невообразимое зрелище… Я хочу услышать подробности.

— Да, пожалуй, — кивнул я.

После того, как Кагенуи и Ононоки ушли, я остался там, где и был, у нашего парадного входа, поскольку разрушения тоже никуда не делись. Несколько соседей пришли, чтобы выразить своё беспокойство, но мне удалось достаточно успешно от них отделаться — большое везение, что свидетелей не было.

Большое везение.

Не очень подходящее выражение, учитывая ситуацию. Так же, как и три охотника на вампиров, Кагенуи, вероятно, просто выполнила свою основную работу и позаботилась об отсутствии свидетелей прежде, чем осуществила свой план.

Даже если её не волновало время или место, я уверен, что своя логика у неё всё же была.

Вероятно, они не считали применение силы преступлением. Разрушив частный дом, они с гордостью говорили о справедливости.

В любом случае, независимо от того, насколько низким был уровень преступности в нашем провинциальном городке, я вряд ли мог уйти, пока наша входная дверь была открыта для всего мира. Я ждал, как верный пёс Хатико, возвращения Арараги Карен.

Кроме того, мне нужно было кое о чём подумать.

Я устал ждать, но это не значит, что мне было нечего делать со своим временем.

— Что здесь произошло? — спросила Карен.

— На самом деле, появился отряд из организации.

— Я так и знала! Это были они, эти сукины дети! Нацелились на мою семью, вот же говнюки!

— Так ты думаешь, что знаешь, кто это сделал...

— Мой гнев на пределе! Я вся на пределе, я готова бежать прямо сейчас! Прямо к солнцу!

Очевидно, что бестолковым было не только воображение моей сестры, бестолковым был весь её образ жизни.

Надеюсь, вскоре её характер станет поспокойнее.

В ином случае она может вскоре распрощаться с жизнью.

Она могла бы присоединиться к Шинобу и отправиться побеждать солнце.

— Мммммм. Знаешь, вот я произнесла «говнюки», а подумала о говядине! Так сразу есть захотелось!

— …У тебя сейчас в голове сквозняк что ли?

— Решено! Сегодня на ужин у нас будет одэн!

— Даже вывод нелогичный...

В плане запоминания вещей Карен была обладательницей по-настоящему птичьих мозгов.

—И да! — крикнула она. — Я почти уверена, что ничего не знаю ни о какой организации!

— Ещё бы.

— Нии-тян! Просто ответь честно!

Карен выглядела сердитой, её волосы встали дыбом. Но если она хотела серьёзного ответа, может быть, стоило спрашивать хоть немного серьёзно.

Она была так взвинчена, что серьёзным разговором и не пахло.

— Хм... на самом деле я не знаю точно. Я сделал перерыв, чтобы сбегать в «Мистер Донат», а когда вернулся, всё было уже так, — конечно, я совершенно не собирался отвечать ей серьёзно. — Я полагаю, что самосвал или что-то в этом роде, вероятно, врезался в дом…

— О, прямо «бей и беги». Я бы даже сказала, что это какой-то радикальный вариант принципа «бей и беги». Кто бы мог подумать, что такие вещи происходят на самом деле…

Карен, казалось, купилась на мою историю без всяких подозрений. Она была слишком доверчива.

Конечно, дом был в таком состоянии, что другого разумного объяснения, казалось, найти было невозможно, но видеть, как легко она мне поверила, было немного разочаровывающе. Хоть я и сам не видел ничего плохого в том, чтобы лгать своим сёстрам, но когда это было так легко, я не мог не чувствовать себя немного виноватым.

— Карен. Ты удивительно умная и очень милая.

— Что? Правда? Ой, прекрати!

Карен в смущении начала поворачиваться из стороны в сторону. Так. Чувство вины исчезло. Хотя, полагаю, я только что снова солгал.

— Хм, теперь ясно. Так вот почему ты сидишь здесь и наблюдаешь, нии-тян. Хорошая работа. Но держу пари, ты сегодня вообще не учился.

— Ты права.

В таких обстоятельствах я едва ли мог заниматься учёбой.

Но если мыслить в масштабах жизни, то я думаю, что сегодняшний день был довольно серьёзным уроком.

— Тогда решено, нии-тян. Позволь мне сменить тебя на этом посту. Теперь моя очередь. Пока мама и папа не вернутся домой, я буду служить Цербером у врат ада. Или даже Декамастером, адским сторожевым псом!

— Тебе действительно нравятся Дека Рейнджеры, не так ли?

— Чепуха.

— В голове у тебя чепуха.

— Нет, если честно, то я действительно хотела бы присоединиться к Огненному Отряду. Хотя, если судить по манере делать стойку на руках, то я скорее была бы Зелёным рейнджером.

— Где же тогда твои блестящие идеи?

Согласно задумке авторов, стойка на руках является позой для размышлений.

Боже мой, какой возрастной диапазон они пытались охватить этим шоу?

Я не думаю, что их послание к чему-то привело.

— Давай, нии-тян, иди в свою комнату и хоть немного позанимайся. Говорят, что если ты берёшь один выходной, то тебе нужно три дня, чтобы наверстать упущенное. Конечно, это правило работает для тренировки мышц.

— Не говори мне о мышцах.

— На самом деле, очень важно правильно отдыхать после тренировки. Это называется суперкомпенсацией.

— Почему ты всё ещё говоришь со мной о мышцах?

Лучше бы она поскорее поумнела. Как такая идиотка, вроде неё, собирается вообще выжить в этом мире? Иногда я задаюсь вопросом, не считает ли она, что её дурная голова — это всего лишь инструмент, которым можно нанести удар?

— Хмм? Подожди, а как насчёт Цукихи? Она ходила с тобой в «Мистер Донат»?

— Нет, — отдав Карен коробку пончиков, которую я принёс домой в подарок, я покачал головой, добавив таким образом ещё один слой ко лжи.

Одна сплошная ложь.

— Судя по всему, Цукихи была на втором этаже, когда это случилось, — сказал я. — Она дежурила, пока я не вернулся. Но я думаю, что она испытала сильный шок, находясь так близко к месту происшествия — она в постели наверху.

— Ах, — Карен подняла глаза с обеспокоенным выражением на лице — не то чтобы она могла видеть сквозь потолок или что-то в этом роде. — Цукихи бывает довольно чувствительной и ранимой.

— Я уверен, что ты хочешь поговорить с ней, но она спит довольно крепко, так что не буди её некоторое время.

— Да-да!

— Тогда ладно.

Наконец я встал.

Карен вернулась раньше, чем я ожидал, но для меня это была только хорошая новость. Чем быстрее мы покончим с этим, тем лучше.

Я начал подниматься по лестнице, но снова обернулся.

— Карен.

Она уже плюхнулась на то место, где я сидел.

Она повернулась ко мне лицом.

— Хмм? Что такое?

— Ты была бы готова умереть ради меня?

— Конечно. А что?

……

Ответ вполне ожидаемый, но то, как быстро она ответила…

Она действительно была похожа на Камбару.

Вот честно, если бы она не была моей сестрой, я бы влюбился в неё.

ЕСЛИ.

— В таком случае, ради Цукихи ты тоже была бы готова умереть?

— Конечно, — ответила она. — Я бы сделала это с улыбкой.

И она действительно улыбнулась.

Улыбка была ослепительной — это заставило меня подумать, что даже если бы ей прямо сейчас отрубили голову, она бы ни о чем не жалела.

— Цукихи — моя сестра. Конечно, я бы так и сделала.

— Да, само собой… — я глубоко кивнул. — Я бы тоже умер ради вас обеих. Снова и снова, если потребуется. Подобно бессмертному Дракуле, я готов умирать, пока у меня остаются силы.

Сказав эти слова через плечо, я ушёл и снова поднялся по лестнице на второй этаж — но не к своей комнате. Я пошёл прямо в комнату своих сестёр — прямо к Цукихи.

Я не потрудился постучать и просто открыл дверь.

Цукихи лежала на верхней койке и тихо спала, даже не похрапывая.

Спала спокойным и мирным сном.

Настолько тихо, насколько мог, я поднялся по лестнице и посмотрел на её лицо.

Спокойный сон. Глубокий, как смерть.

Но она не была мертва.

Арараги Цукихи была жива.

— ……

После того, как Ононоки оторвала ей туловище, тело Цукихи восстановилось, как будто ничего этого не произошло, однако с тех пор она оставалась без сознания. Подобно птице, которую спугнули, она пока не собиралась возвращаться.

Хоть это и было непросто, но мне пришлось взвалить её бессознательное тело себе на спину и отнести в её комнату. Не мог же я оставить её там с обнажённым торсом.

Причём трудно было было не столько нести её, сколько переодеть из рваной одежды. Я никогда раньше не переодевал человека, находящегося без сознания, но это было намного сложнее, чем я ожидал. Конечно, это была простая юката, что несколько упрощало дело, нежели одевать её в западную одежду.

В конце концов я закончил тем, что запахнул юкату слева направо (если смотреть с моей стороны), как это делают на похоронах. В сложившихся обстоятельствах это казалось весьма ироничным.

Боже, сколько же с ней проблем.

Не сестра, а сущее наказание.

— Бессмертная, да? Не вампир, а феникс.

Я навалился всем весом на перила койки и вгляделся в спящее лицо Цукихи.

Прямо сейчас она казалась мне совершенно человечной. Трудно было поверить в то, что она была подделкой.

— Это даже не смешно. Вроде такая уморительная шутка, а я совсем не нахожу её смешной. Я ведь все эти годы называл вас с Карен подделками.

Но это была правда. Я своими глазами видел сверхъестественные способности Цукихи к исцелению ─ был свидетелем настоящей «суперкомпенсации».

Быть убитым и не умереть ─ бессмертие.

Конечно, если уж говорить о бессмертии, то у меня самого был в этом опыт — это длилось всего две недели, но я превратился в существо, которое могло быть убитым, но не умереть. Глядя на всё это с другой стороны, если бы не этот опыт, я, вероятно, даже сейчас не поверил бы, что Цукихи была странностью. Для меня это было бы так же нелепо, как идея добывать огонь из колодца.

Я бы решил, что мои глаза обманули меня.

Вампир.

Феникс.

Однако, была одна большая разница между моим бессмертием и бессмертием Цукихи. Моё было приобретённым, в то время как у Цукихи было врождённым. Она родилась бессмертной.

Шинобу явно не считала вампиров низшими по рангу странностями, однако, по её словам, по крайней мере, с точки зрения бессмертия — феникс был намного выше. Лучший в своём классе, когда дело доходило до того, чтобы не умереть.

В её словах был смысл. Если подумать, то существует множество способов убить вампира — солнечный свет, деревянные колья, чеснок, кресты и так далее. Если принять во внимание, что в случае с фениксом на ум сразу не приходило никаких слабых мест, всё, что Шинобу сказала, когда ехала в передней корзине моего велосипеда, имело смысл, но я всё ещё не мог вспомнить ни одной легенды о том, чтобы кто-то смог убить феникса.

Конечно, это могла быть просто моя неосведомлённость. На самом деле, вероятно, так оно и было, учитывая тот факт, что Кагенуи и Ононоки всё-таки напали. Этот дуэт оммёдзи должен был иметь какую-то стратегию для уничтожения Арараги Цукихи, Угасающей птицы.

Любезная замена входной двери в наш дом на вентиляционное отверстие с помощью «Unlimited Rulebook» Ононоки, должно быть, стала результатом пробной попытки — проверкой бессмертия Цукихи и своего рода визитной карточкой.

Как ни странно, это было только начало. В конце концов, они были экспертами по бессмертным странностям — они наверняка знали, как убить феникса.

— Все происходит так быстро, что я не знаю, какой путь мне выбрать… Ещё сегодня утром я веселился, позволяя Карен нести меня на плечах. А теперь… Чёрт, я даже не уверен, о чём мне следует беспокоиться больше всего, — пробормотал я, слегка касаясь пальцами подбородка Цукихи.

Должно быть, это прозвучало жалко.

Я и правда был жалким.

Даже не уверен, о чём мне следует беспокоиться? Насколько же глупым я стал?

О чём тут было беспокоиться? Не было никакой необходимости беспокоиться.

Угасающая птица. Кукушка.

Птица предзнаменования — странность.

Оборотной стороной было то, что эта птица был просто странностью — странностью, не имеющей своей собственной воли. В конце концов, странности были не более чем феноменами.

Даже когда они проявлялись, даже когда становились реальными, они были феноменами.

Временными явлениями.

Воля и сознание Арараги Цукихи принадлежали исключительно Арараги Цукихи, и каждая частичка Арараги Цукихи считала себя человеком. Естественно, если бы она так не считала, то была бы неполноценной подделкой.

Другими словами.

Арараги Цукихи понятия не имела, что она была странностью.

Она родилась как истинная Арараги Цукихи.

Воспитанная как истинная Арараги Цукихи.

Она жила как истинная Арараги Цукихи.

Она умрёт как истинная Арараги Цукихи.

Фальшивая Арараги Цукихи… которая была абсолютно идентична настоящей Арараги Цукихи.

— Хм...

Итак, чем же она отличалась от настоящей?

Точно такая же во всех отношениях, но всё равно подделка — это было что-то сродни синтетическому бриллианту? Нечто с точно такой же атомной структурой, как у оригинала, но с совершенно иной ценностью, как небо и земля, ночь и день…

Однажды Ханекава, ну кто же ещё, рассказала мне о «зловещей долине».

Вроде как это было во время урока рисования. Идея заключается в том, что когда изображение человека очень близко к оригиналу, то это может вызвать крайнюю неприязнь вместо комфорта.

К примеру, страх, испытываемый при виде манекена. Или при виде робота, который очень похож на человека.

Когда что-то нечеловеческое принимает форму чего-то человеческого, то чем ближе оно к оригиналу, и чем изысканнее подделка, тем глубже чувство изначального неприятия у зрителя. Эта зависимость и есть то, что называют «зловещей долиной».

Блин, сколько же существует всяких специфических терминов.

Если Ханекава знает только то, что знает, в таком случае, я не знаю даже того, что я знаю.

Я даже ничего не знал о своей собственной сестре.

После того, как я подвергся нападению Шинобу, окунулся с головой в ад и превратился в вампира, всё, чего я хотел — это снова стать человеком.

Я рисковал своей жизнью ради этого. Я поставил свою жизнь на кон.

Но в самый ответственный момент я потерял всю решительность. Вместо этого я стал несовершенной подделкой — наполовину вампиром, наполовину человеком. Однако, в случае с Цукихи, у неё даже не было первоначальной человеческой формы, в которую она могла бы вернуться.

Арараги Цукихи изначально относилась к категории странностей. Как человек, она была подделкой с самого начала.

— Бессмертная птица, летящая в огонь… Когда-то я думал так про себя, но на самом деле это ты, Цукихи.

Фальшивая семья — фальшивая сестра. Даже не осознавая этого, просто существуя, Цукихи обманывала нас всё это время…

— Ум...

Я поцеловал Цукихи в её спящие губы.

— Какого чёрта ты делаешь?!

Её глаза распахнулись.

Прямо как Спящая красавица из сказки… которая сразу же оттолкнула принца (то есть меня) так сильно, как только могла, и отправила его в полёт с верхней койки, здесь реальность расходится со сказкой.

Цукихи вздрогнула и начала отчаянно вытирать губы, чуть не плача.

— Я... я не могу в это поверить! Я... Это ложь! Мой первый поцелуй! Поцелуй, который я берегла для Росокудзавы!

— Хех... та же реакция, что и у Карен.

— Та же… Подожди! Ты имеешь в виду… Ты сделал то же самое с Карен?!

С этим мучительным криком Цукихи уставилась на меня сверху вниз, на пол, куда она меня сбросила, своими полными слёз глазами.

В её глазах, помимо слёз, читались измученность и ярость.

— Нет, я знала, что в последнее время отношения между Карен и Мидзудори были немного прохладными, но даже подумать не могла, по какой причине!

— Какая разница? Настоящий сюрприз заключается в том, что вы с Карен отреагировали одинаково.

— Это то, что тебя волнует?! Что это за старший брат, который разрушает личную жизнь своих сестёр подобными трюками! Кого волнует, что наши реакции одинаковы ─ мы сёстры, конечно, мы бы отреагировали одинаково!

— Ну да… — конечно. Потому что они — сёстры. — Ха-ха… Ахахаха!

Я не смог сдержаться. Я разразился громким смехом, сам того не желая…

Не теряя ни секунды, Цукихи прорычала.

— Что тут смешного?! Что это за человек, который крадёт первые поцелуи своих младших сестёр, а потом смеётся над этим?! Да даже у хомяка больше принципов, чем у тебя! Это же точно не было случайностью, не так ли?! Ты явно целился прямо в мои губы! Держу пари, на Карен ты тоже напал во сне!!

— Нет, не угадала. Тебя я поцеловал во сне, но Карен я поцеловал, когда она была слишком больна, чтобы сопротивляться.

— Это ужасно! Слушайте, соседи, у нас здесь настоящий дегенерат! Мерзкий негодяй, который сексуально издевается над собственной семьёй!

— Да ладно, не заводись. Я все объясню Росокудзаве и Мидзудори.

— Ох, слава богу. Теперь я могу быть спокойна. Как только мой брат всё объяснит, я больше никогда не увижу своего парня!

— Хахахаха.

— Мне кажется, я задала тебе вопрос, что здесь смешного?! Неужели наше разбитое сердце тебя так веселит?! Это приводит тебя в восторг?!

— Нет, на самом деле я просто думал о том, что я ничего не почувствовал, когда поцеловал тебя.

— А?

— Это не сделало меня счастливым, не заставило моё сердце трепетать в груди, или что-то в этом роде, — это было всё, что мне нужно было знать. Я оторвал свою задницу от пола и медленно встал. — Ты действительно моя младшая сестра.

— Хм?

Цукихи подозрительно уставилась на меня. Казалось, она понятия не имела, о чём я говорю — произошедшее у нашей входной двери, должно быть, полностью стёрлось из её памяти. Я думаю, это имело смысл, поскольку её мозг тоже был взорван — как удобно.

Такое лучше забыть.

Не только о белокурой лоли. Чем меньше она будет знать об этих двух других сомнительных личностях, тем лучше.

Или о том, кем она была на самом деле.

Фальшивая или настоящая, она всё ещё была моей младшей сестрой.

В этом не было ничего сверхъестественного.

— Цукихи, я когда-нибудь говорил тебе, что было время, когда я не был твоим старшим братом?

— …? Что ты имеешь в виду?

— Было время, когда я также не был старшим братом Карен. В течение первых трёх лет после моего рождения я был единственным ребёнком, и ещё целый год были только мы с Карен. Мне пришлось ждать четыре года, чтобы стать твоим старшим братом.

— Ну… ладно.

Цукихи казалась смущённой.

Этого и следовало ожидать.

Даже при самых благоприятных обстоятельствах это не совсем тот разговор, который обычно ведут едва проснувшись — а если брать в расчёт то, каким именно образом была разбужена Цукихи, просить её переварить всё сказанное мною было просьбой о невозможном.

Но я продолжал, несмотря ни на что. Я говорил всё это только потому, что хотел снять с себя груз.

— Однако дело в том, Цукихи, что Арараги Цукихи всегда была моей младшей сестрой, с момента её рождения. Как и Карен тоже всю жизнь ею была. Не было ни единого момента, когда бы это было не так.

— ……

— Поцелуй со мной не считается. Это всего лишь часть сложных отношений братьев и сестёр, ясно? Только подумай, сколько раз я обещал жениться на тебе и Карен, когда мы были ещё маленькими детьми.

«К тому же, это было бы многожёнством», — отметил я.

Цукихи надулась, недовольная тем, что я затронул древнюю историю.

— Какое вообще значение имеет то, что происходило в далёком прошлом? Ты думаешь, что сможешь так легко запудрить мне мозги? — сказала она, отводя глаза, после чего пробормотала, — Ты меня платиново бесишь, дурак…

Если я правильно помню, это означало, что я не так уж и сильно её бешу.

Не то чтобы меня это волновало.

— Хахаха, — я снова рассмеялся, сказав Цукихи, что ей следует ещё немного поспать, и вышел из комнаты сестёр.

Вероятно, она даже не знала, почему заснула так рано вечером. Возможно, мой повелительный тон оказал на неё влияние, поскольку она кивнула с несвойственной ей покорностью.

Затем я вернулся к входной двери.

Полагаю, Карен пересмотрела свою роль, пока я был наверху, потому что она больше не сидела в дверях. Вместо этого она стояла по стойке смирно, как какой-то мифический привратник.

Какой же своенравной она иногда бывает.

От ворот до входной двери — вход в наш дом целиком был в руинах. И теперь там находилась какая-то сумасшедшая, стоявшая на страже. Что здесь произошло?

Что случилось с нашей семьёй?

— Привет, Карен. Я ненадолго уйду.

— Мрр! Брат ты или нет, но никто не пройдёт!

— Ты превращаешься в странного персонажа, знаешь ли...

— Если ты хочешь пройти, тебе придётся пройти сквозь меня!

— Я могу пройти сквозь тебя?

Что это значит? Что будет считаться «прохождением» сквозь неё?

Похоже, она явно использовала не те слова.

Кроме того, если бы я ещё сильнее повредил дверной проём, наш дом мог бы перестать быть полуразрушенным и просто рухнуть.

— Ах, прости-прости. Просто это был самый подходящий момент, чтобы продемонстрировать то, чему я у тебя научилась на днях, — сказала Карен, как будто только что что-то вспомнила.

Она воспользовалась ступенькой перед входной дверью, чтобы наклониться в довольно сложное на вид положение перевёрнутого мостика, поддерживая свой вес на шее.

— Если ты хочешь пройти, тебе придётся сначала победить меня!

— Бхахахахаха!

Кхм... извини.

Почему-то этот прикол каждый раз заставляет меня взрываться смехом.

— Угх...

Я протянул руку и потрогал грудь Карен, которая в такой позе выразительно выделялась.

Эй, перестань так часто трогать грудь своих младших сестёр!

— Гакк!

Судя по её реакции, я нанёс ей критический урон.

Она кубарем влетела в прихожую, словно её ударило током. Сделав полный круг, она встала на ноги с бесстрашной улыбкой.

— Хм. Ты победил меня, молодец! Ты прошёл первое испытание!

— Эта сценка ещё не закончена?

— Второй страж врат будет не так прост… Да, точно! Приготовься удивляться, потому что это наш старший брат!

— У меня нет старшего брата. Только две младшие сестры, — сказал я, протискиваясь мимо Карен и надевая ботинки.

— Ну! Давай, подыграй мне, Коёми. Ты должен был сказать: «Э-этого не может быть! Мой брат умер пять лет назад, защищая меня!» Я выполняю свою часть работы, присматривая за входом, как ты и велел, окей?

— Я не помню, чтобы просил тебя следить за входом, отыгрывая роль какого-то персонажа сёнэн-манги. Просто следи за людьми, которые выходят и входят.

— Входят и выходят, да? Хммм. Выйти и войти? Выйти и войти, так ты сказал? Но как они могут выйти до того, как войдут? Если они не войдут, они не смогут выйти!

— ……

Она действовала мне на нервы, но так как я не знал, что на это ответить, я просто проигнорировал её. Если бы Ханекава была здесь, я уверен, что у неё бы нашёлся хороший ответ.

— В общем, я пошёл, так что пропусти меня.

— Хе-хе. Я могу пропустить тебя, но когда ты вернёшься, ты уверен, что сможешь войти?

— Тебе же лучше будет меня впустить.

У неё вообще что на плечах, голова или арбуз?

— Подожди, а ты куда уходишь-то? — спросила она меня. — Я думала, ты должен был заниматься? Молодой человек, у вас экзамены на носу!

— С каких это пор ты мною командуешь? В любом случае, ммм… Мне нужно пойти купить учебное пособие.

— Ха. Что ж, тогда счастливого пути.

Карен снова приняла очередную порцию моей лжи без малейшего подозрения.

Неудивительно, что её обманул Кайки… Это выходило далеко за рамки простого доверия к старшему брату.

Может быть, я всё это время ошибался. Может быть, Карен была даже более предана мне, чем Камбару.

Какая страшная мысль.

— Карен?

— Да?

— Мы говорили об этом раньше, но что, по-твоему, такое справедливость?

— Быть справедливым. Что ещё?

— Ясно. Тогда кто же враг справедливости?

— Хмм? Зло, естественно. Как тот зловещий мешок с дерьмом, с которым мы пересекались на днях.

— Да, ты права, — она была права. На прямой ответ Карен я ответил кивком. — Но такие очевидные злодеи, как Кайки, составляют меньшинство. Трудно быть настолько уверенным в своих злодеяниях. Большинство людей не могут быть негодяями без какой-то эстетики или обоснования. В конечном итоге люди просто придумывают свои собственные представления о том, что такое справедливость.

Кайки Дейшу был исключением из исключений.

Подделка среди подделок.

Хотя он и высказывал свои взгляды, он ни разу не попытался утвердить их законность. Действительно, он совершенно не стеснялся, когда дело доходило до того, чтобы облачиться в мантию зла.

Какими бы именами его ни называли Карен и Сендзёгахара, он ни разу не попытался высказать мысль, что тебе некого винить в том, что ты простак.

— Итак, посмотри на это шире — враг справедливости — это другая справедливость.

— ……

— Война — отличный пример. Справедливость Огненных сестёр тоже является врагом справедливости с чьей-то точки зрения. Пока мы настаиваем на нашей собственной справедливости, неизвестно, когда и по какой причине мы сами станем врагами справедливости.

Мир не был построен на таких простых бинарных оппозициях — он был более сложным. Куда более странным.

Я учился этому на весенних каникулах, на Золотой неделе, учился, пока мне это не надоело.

Но я продолжал учиться. Это был урок длиною в жизнь.

— Карен. Порой бывает трудно определить подходящий момент, чтобы назвать кого-либо «мошенником», не правда ли? Я знаю, ты ненавидишь мошенников, и я не собираюсь их защищать. Но если так подумать, быть сильным — это всё равно, что «обманывать» слабых, а быть слабым — всё равно что «обманывать» сильных. Сила может быть тождественна слабости. А быть справедливым — всё равно что «обманывать» зло. В таком случае, только само зло не обманывает.

Сила может быть оружием. Слабость тоже может быть оружием.

Что касается справедливости, то это было смертоносное оружие.

И только зло, предполагаемая полярная противоположность справедливости — смело выходит на бой с пустыми руками.

— Все методы верной победы по сути являются обманом. Будь то камень-ножницы-бумага или что-то ещё. Только зло, которому суждено проиграть, не обманывает.

Если справедливость всегда торжествует, то зло всегда проигрывает.

Зло никогда не торжествует. Именно поэтому…

— Прости, Коёми. Я действительно этого не понимаю, — перебила Карен.

Наверное, это было слишком для неё ─ может быть, она была слишком юна для таких разговоров.

Но если она собиралась добиваться справедливости, то в какой-то момент ей предстояло столкнуться с этим препятствием, и скорее раньше, чем позже.

Я решил выразить это более простыми словами, чтобы она поняла.

— Просто живя, каждый в какой-то момент становится чьим-то врагом. Это всё, что я имел в виду.

— Если это правда… — на этот раз мои слова, казалось, попали в цель ─ но Карен ответила собственным вопросом с выражением неуверенности на лице. — Что в таком случае делать?

— Хм?

— В случае, когда ты становишься врагом справедливости. Когда ты не делаешь ничего плохого и думаешь, что на самом деле прав, но всё равно оказываешься врагом справедливости, что тогда делать?

— Если ты сможешь сама ответить на этот вопрос — ты защитник справедливости.

Хотя я не знал ответа и лишь пожал плечами.

Может быть, мои нравоучения вообще ничего не изменили. Может быть, я просто вымещал на ней злость своими расспросами.

Ханекава как-то сказала мне об этом. Это было во время Золотой недели.

«Арараги-кун… Ты можешь стать звездой, но ты никогда не сможешь стать героем».

Это было жестоко, но она была права.

То, что говорила Ханекава — всегда было правильно.

Я не был защитником справедливости.

Я не был на стороне людей, и я не был на стороне странностей.

Я был только на стороне своих сестёр.

Обычный старший брат, каких пруд пруди.

— Хорошо, тогда я пошёл. Охраняй это место. Никого не впускай.

— Положись на меня! Я Арараги Карен, приказы моего брата непререкаемы! — Карен откинула голову назад и ударила себя кулаком в грудь. — Ибо именно мой брат внушил мне ненависть ко злу, которая горит в моем сердце, мой брат, который привил мне любовь к справедливости!

— Какая неприятная ответственность…

Я не знал, как ответить, поэтому просто горько улыбнулся.

Я явно не влиял на неё.

Ни на неё, ни на Цукихи.

— Ах… Я чуть не забыл. Если Цукихи проснётся, пока меня не будет, не выпускай её. Можешь применить удушающий приём, если понадобится.

— Есть, так точно, сэр!

Почему она приняла мой ужасный приказ задушить свою сестру? Карен была не столько сторонницей абсолютного послушания, сколько из тех, кто просто шёл вперед и делал что-то по инерции.

Жуть просто.

Бросив на неё последний косой взгляд, я поднял подножку своего велосипеда, оседлал его и начал крутить педали. Разумеется, я направился в противоположную от книжного магазина сторону.

Я направлялся к тому разрушенному зданию вечерней школы, которое было мне так хорошо знакомо, хотя его название я узнал только сегодня — вечерняя школа Эйко.

Это было то место, где Ошино Меме когда-то обустроил себе базу.

А теперь это сделала ещё и оммёдзи.

Специалист по бессмертным странностям.

Там обосновались Кагенуи Ёдзуру и Ононоки Ёцуги.

— Господин мой, ты уходишь?

Теперь, когда я заметил ─ ещё до того, как я заметил, Шинобу ехала в передней корзине моего велосипеда в обратном положении.

Пока я ждал возвращения Карен домой, солнце село ─ другими словами, настал час странностей, когда луна ярко и беззастенчиво сияла в небе.

Это был час Шинобу.

С наступление ночи её глаза открывались, она не теряла бдительности вне зависимости от того бодрствовала ли она днём или же спала крепким сном. Это было свидетельством того факта, что она монстр, а не человек. Даже с учётом её сломанного графика она не собиралась спать всю ночь напролёт.

Поэтому её глаза ─ эти её золотые радужки сверкали, более полные жизни, чем когда-либо.

Неживые, но всё ещё полные жизни.

— Да, ухожу.

— Куда? Зачем?

— К ним. Чтобы сражаться.

— Ради чего?

— Ради сестры.

— И что это даст тебе?

— Ничего не даст. Только отнимет немного времени, вот и всё.

Это была наша обыкновенная пустая болтовня. И мне всё равно, сколько аниме или лайв-экшн адаптаций они собираются сделать, они никогда не сделают из меня серьёзного персонажа.

Даже если ситуация кажется сомнительной и неделимой ─ что ж, я просто продолжаю делить на семь.

— Вот как, — Шинобу кивнула. Она почему-то выглядела удовлетворённой. — Если ты решишь сражаться, я могу кое-чем помочь — в конце концов, если ты погибнешь, я тоже должна разделить эту участь. Тогда у меня нет выбора. Ради моей собственной безопасности я должна присоединиться к тебе в твоей битве.

— …Ты собираешься помочь мне?

— Но не пойми меня неправильно, я всё это делаю без удовольствия. Я нахожу это отвратительным, но у меня нет выбора. Меня не волнует, что станет с твоей маленькой родственницей. Я помогаю тебе исключительно из корыстных побуждений — чтобы защитить себя.

— Эта твоя манера цундере, как же порой раздражает, — сказал я со смешком. — Ха, я думал, ты хотела умереть? Что случилось с той вампиршей-самоубийцей?

— Хм. То был мой первоначальный характер, он уже изменился. К тому же сейчас я не такая молчаливая, какой была в переходный период. Теперь я обычный маскот, любящий пончики.

В её голосе даже не было самоуничижения. Был сарказм, легкомыслие, даже оптимизм, если уж на то пошло.

— Цукихи, верно?

— Хм?

— Имя твоей младшей родственницы.

— А… Не могу поверить, что ты это запомнила. Ты же никогда не запоминаешь человеческих имён.

— Ну, после того, как я услышала его такое огромное количество раз… Впрочем, я бы всё равно вряд ли отличила бы её от других людей. Хм… Прекрасное имя.

— Прекрасное имя? Почему?

— Цуки означает «луна». Это меня радует. Солнце — мой враг, в то время как луна предлагает много благ. Возможно, это отличная возможность отплатить за все блага.

«Считай это моей отговоркой», — сказала она, пафосно откинув назад голову.

Я наехал на камень как раз в тот момент, когда она это сделала, чуть не потеряв равновесие.

— Ясно. Спасибо тебе.

— В благодарности нет нужды.

— В таком случае, позволь мне в следующий раз купить тебе больше пончиков. Возможно, я не смогу купить тебе по одному каждого вида, но, думаю, мои финансы позволят мне купить целый поднос.

— В этом нет необходимости. Я делаю это только ради себя самой — следовательно, я не ищу никакого вознаграждения.

“Но если это просто любезность, тогда я приму её», — добавила Шинобу с напористой, злой усмешкой.

Жуткая улыбка.

Она улыбнулась так, словно была врагом справедливости.

— Кроме того, у меня есть и свои мотивы поступить таким образом.

— Хм? Обида? — спросил я.

— Именно. Как эта соплячка посмела меня, легендарного вампира, назвать старухой? Я хочу показать ей, с кем она имеет дело.

012

Железнокровный, теплокровный, хладнокровный вампир, королева и убийца странностей, Шинобу лишилась своего существования из-за меня, а Ошино Меме сковал её новым именем, она потеряла почти все свои боевые навыки ─ однако правда заключалась в том, что ей было невероятно легко восстановить эти силы.

Она могла сделать это в любое удобное для неё время. Всё, что ей нужно было сделать, это выпить мою кровь.

Это вернуло бы ей былую вампирскую славу и освободило бы её от детского тела, которое она ненавидела. Она могла бы снова править как могущественное и неуязвимое создание ночи.

Само собой разумеется, что неизбежным побочным продуктом, необходимым побочным эффектом её поступка является то, что я тоже стал бы вампиром ─ если она, конечно, не выпьет всю мою кровь досуха и не убьёт меня таким образом.

С другой стороны ─ поскольку теперь она получала энергию непосредственно от моей тени, не было необходимости кормить её слишком часто ─ но если я откажусь дать Шинобу свою кровь, она вскоре умрёт. Так легко, что вы бы и не догадались, что она когда-то была бессмертной.

В качестве побочного эффекта я бы вернул свою человечность. Более никаких последствий. Я просто стал бы человеком ─ эта возможность была у меня всё время, и Ошино постоянно издевался надо мной из-за этого.

Шинобу снова становится вампиром.

Я снова становлюсь человеком.

Эти два сценария были поразительно идентичны в своей печальности.

Но в тот момент я не желал ни того, ни другого — ни эффекта, ни побочного эффекта, ни эффекта, ни контрэффекта. Может я и не мог понять сердце Шинобу, но, по крайней мере, на данный момент, насколько я мог судить, она была со мной солидарна.

Следовательно.

Сейчас было важно ограничить количество крови, которую брала Шинобу, простой дегустацией, не больше и не меньше.

Точно так же, как когда мы столкнулись с обезьяной Камбару — или ещё раньше, когда мы столкнулись с кошкой Ханекавы.

Ошино Шинобу должна была стать своего рода монстром.

Арараги Коёми должен был стать своего рода монстром.

Это был скорее вопрос калибровки.

На этот раз мы не собирались вести переговоры или что-то обсуждать. Если бы мы не были более усердны в подготовке к бою, то закончилось бы всё пересказом битвы у нашей входной двери ─ такой болезненный вывод я сделал, исходя из свежих воспоминаний.

Я, если честно, не хотел бы, что меня дважды за день завязывали в узел, и было маловероятно, что блеф Шинобу сработает во второй раз. Нет, даже в первый раз сработал скорее не блеф, а сострадание.

Что ещё хуже, нашим противником была оммёдзи, специализирующаяся на бессмертных странностях. Невозможно быть слишком подготовленным к встрече с ней ─ я бы даже сказал, что любой подготовки было бы недостаточно.

Шинобу и я вцепились зубами в шеи друг друга, взад и впереди, пуская нашу кровь по кругу до тех пор, пока мы не приблизились настолько близко к идеальному балансу, насколько собирались.

И вот.

Всё подготовлено.

Всё готово.

Все препятствия устранены — мы прибыли к руинам бывшей подготовительной школы, чтобы сразиться с Кагенуи Ёдзуру и Ононоки Ёцуги.

— Я смотрю, у нас тут незваные гости. Ошино, вероятно, сказал бы что-то вроде: «Ты опоздал. Я жду тебя целую вечность», — но я и близко не такой человек, как он.

Мы находились на четвёртом этаже здания, в классе, который Ошино чаще всего использовал в качестве своего кабинета. Из трёх классов, что были на четвёртом этаже, этот был самым дальним слева, если смотреть с лестницы.

Импровизированная кровать, которую он соорудил, соединив несколько столов упаковочной лентой, всё ещё стояла там, где он её оставил.

Это также был тот самый класс, где я на днях пережил свой жуткий опыт пребывания узником Сендзёгахары перед её последующим перерождением.

Хотя Кагенуи назвала нас незваными гостями, когда я открыл дверь класса, они уже смотрели в нашу сторону, будто ждали нашего появления.

Её правило, запрещающее ступать на землю, судя по всему, распространялось только на открытое пространство и не распространялось на полы в зданиях. Подошвы Кагенуи плотно стояли на облупившемся и выцветшим линолиуме.

Теперь, когда я увидел, что она стоит на двух ногах, как обычно, я начал немного понимать, что имела в виду Карен.

Что-то в том, как она стояла, было неестественным.

Это было даже немного жутковато.

Центральная ось её тела была… тревожно прямой.

Казалось, в ней не было никакого изгиба.

Судя по тому, как она стояла, если бы в неё врезался велосипед, велосипед отправился бы в полет, в то время как Кагенуи, держу пари, осталась бы совершенно неподвижной.

Дело было не в том, что у неё был хороший баланс — она выглядела абсолютно укреплённой.

И дело было не только в позе… Вероятно, потому, что я повысил свой уровень вампиризма и сократил разрыв между нами, я смог почувствовать, насколько она сильна.

Теперь, когда я это сделал, я не мог поверить, что не заметил этого раньше.

Кагенуи Ёдзуру, казалось бы, милая, дружелюбная леди, в настоящий момент источала опасность.

Драматург.

Эпизод.

Палач.

Она излучала невероятно сильную жажду крови, которая могла посоперничать с жаждой тех трёх охотников на вампиров…

— Ошино… — чтобы не выдать, как я нервничал, и чтобы выставить себя напоказ, я ответил Кагенуи, — Ошино никогда не излучал такой враждебной атмосферы ─ ни разу.

— Хм? Ка-ка-ка, это уж наверняка, только не Ошино-кун. Но знаешь что, парниша-демон, не тебе об этом говорить. Ты и сам сейчас готовишься к драке, так чего же ты ждал? Что мы тебе тут банкет устроим?

Кагенуи весело рассмеялась.

Судя по всему, она наслаждалась возможностью посплетничать о нашем общем знакомом.

— Да и вампирша, бывшая Хартандерблейд, тоже определённо сменила оперение, — заметила Кагенуи, указывая на Шинобу, которая стояла рядом со мной.

Это было правдой. Выпив почти столько моей крови, сколько было безопасно, Ошино Шинобу больше не выглядела как восьмилетняя девочка, белокурая лоли.

Это не значит, что она вернулась к своей полностью взрослой форме. Это было бы слишком. Она выглядела примерно моей ровесницей, около восемнадцати лет, если вам интересно моё мнение.

Несмотря на то, что она не различала людей даже после того, как запомнила их имена, казалось, что когда Карен на днях выбила из меня всё дерьмо, Шинобу обратила на неё пристальное внимание (возможно, дело в серьёзном полученном ущербе, поскольку она, будучи в моей тени, тоже пострадала). Её волосы были убраны в хвост, такой же, какой носила Карен до сегодняшнего утра.

Ещё на ней был какой-то спортивный костюм.

Однако, отражая её аристократическое происхождение, её спортивный костюм каким-то образом создавал излишнее ощущение роскоши и дизайнерского бренда.

То же относилось и к кроссовкам на её ногах.

Золотые глаза Ошино Шинобу были прикованы к Кагенуи и Ононоки.

Её взгляд был спокойным.

— Выглядишь просто великолепно, бывшая Хартандерблейд-тян. Возможно, ты бы сейчас даже сгодилась в подмётки мне в молодости. Но я сомневаюсь в твоих истинных способностях. Похоже, ты решила вложить все свои усилия во внешний вид, подобно львиной гриве, хвосту павлина или… лапам богомола.

— Единственная, кого по силе можно сравнить с богомолом, это твоя маленькая девчонка. Я дам тебе совет, оммёдзи, поступить мудрее и перестать слишком уж смело трепать своим языком. Что б ты знала, я в первый раз после сражения с той мерзкой кошкой вернула себе столь значительную часть своих сил — я возбуждена и голодна. Нельзя сказать наверняка, что станет для меня последней каплей, прежде чем я решу убить тебя.

Похоже, Шинобу очень гордилась собой. Её голос более не был голосом маленькой девочки — впервые за долгое время мне напомнили, насколько бессмысленна внешняя форма для вампира.

— Я не должна убивать тебя — не давай мне повода для этого. Не давай мне мотива. Я не собираюсь предавать этого человека, — сказала она, указывая на меня большим пальцем.

На меня — как на того, кого она не хотела предавать.

— Я умоляю тебя, не давай мне повода показать мой истинный характер, мою истинную природу, мои истинные клыки — воздержись, как я прошу, и я выпью из тебя столько крови, сколько соответствует подобающему наказанию.

— Ты не должна убивать?

Ононоки отреагировала на слова Шинобу даже более резко, чем я.

— И это та решимость, с которой ты пришла сюда? Не смеши меня. Разве это не так, сестрица? Мы более чем готовы убивать — сказал я с крутым видом.

Как обычно, на её лице это никак не отразилось.

Черты её лица были неподвижны, как поверхность озера в безветренный день.

Но было понятно, что она была очень недовольна словами Шинобу.

— Ну-ну, Ёцуги, не говори так — они ведь просто глупцы, — вмешалась Кагенуи, усиливая впечатление, что её шикигами действительно была раздражена. — Верно. Ты даже не представляешь, насколько бессердечными мы можем быть. Ты понятия не имеешь, насколько далеко мы отклонились от правильного пути.

— .....

Я понял.

Я дошёл до этого своей головой.

Кагенуи и Ононоки сначала били, а потом задавали вопросы, если вообще задавали. Они напали на Арараги Цукихи вместе с домом, в котором она жила, даже без беглого допроса.

Уж я точно знал, какой человечностью обладали эти люди.

Какими они были странностями.

Они олицетворяли справедливость.

И больше ничего.

— Ну? Что теперь? — спросила меня Кагенуи — её тон был небрежным, как будто мы собирались играть в карты, как одна большая весёлая компания, и она просто спрашивала о местных правилах. — Мы склонны приветствовать выяснение отношений — я одобряю насильственный метод, я считаю, что это упрощает ситуацию. И просто нам повезло, что нас здесь два человека и две странности — я против тебя, и бывшая Хартандерблейд против Ёцуги. Как вам такой расклад?

— ……

— Хмм? Тебе это не нравится? Я могу разобраться с Хартандерблейд, а ты с Ёцуги, если хочешь — в конце концов, это она вышибла мозги твоей сестре. Ну, фальшивой сестре.

— Нет...

«Первый вариант меня устраивает», — сказал я, кивая.

На самом деле, это было как раз то, чего я хотел.

Это совпадение было единственным моментом, который меня больше всего беспокоил. Я просто не знал, как заговорить об этом — она словно прочитала мои мысли.

Было ли у неё преимущество?

Или она давала фору мне?

В любом случае, я мог только согласиться — какой у меня был выбор?

— Хорошо. Ты, мелкая, мы с тобой пойдём вниз, — Шинобу, которая знала это здание как свои пять пальцев, пригласила Ононоки. — На втором этаже есть помещение, идеально подходящее для нашего боя — там мы сможем развернуться на полную. Позволь мне продемонстрировать тебе, что такое разница в опыте.

Вероятно, она имела в виду классную комнату, где я сражался с обезьяной Камбару ─ она действительно казалась хорошо подходящей для противостояния двух странностей.

— Хорошо, меня это устраивает. А то ты вела себя так, будто взяла меня в заложники, чтобы заставить мою сестру отступить, и это безумно меня раздражало. Не обманывай себя, даже после того, как ты набралась сил, ты все ещё не на моём уровне. До Дня уважения к пожилым ещё месяц, но если ты собираешься потрясти своими старыми костями, чтобы попытаться показать мне мудрость возраста, то я не вижу ничего плохого в том, чтобы исполнить свой гражданский долг сегодня, ─ сказал я с крутым видом.

В ответ на слова Ононоки я услышал звук, похожий на лопнувшую вену, донёсшийся со стороны Шинобу. Хотя надо отметить, что она сама напросилась, как только заговорила об их разнице в возрасте.

— Кех… И это говорит мелкий ёкай с Дальнего Востока, о котором нет ни книги, ни даже трактата, — парировала Шинобу с нескрываемым отвращением в голосе. — Когда я закончу, твоё лицо навсегда лишится «крутого вида».

Хм, с самого начала это были лишь слова Ононоки, никакого крутого выражения лица у неё никогда не было… Но, как бы то ни было, Шинобу направилась к двери.

Теперь, когда она зарядила свои батарейки моей кровью, она больше не была ограничена моей тенью — она всё ещё не могла уйти очень далеко, но второй и четвёртый этажи с теми же координатами находились достаточно близко.

Можете это воспринимать, как связь между крейсером «Надэсико» и «Эстивалисом».

— Хорошо, сестрица, я собираюсь заняться волонтёрской работой по уходу за пожилыми людьми, — сказал я с крутым видом.

— Доверяю её тебе, — ответила Кагенуи своей шикигами.

— Доверяешь её мне? — Ононоки наклонила голову. — Пожалуйста, не доверяй мне так сильно ─ сказал я с крутым видом.

Она внезапно повернулась ко мне, как будто что-то пробудило в ней интерес.

— Братишка-демон.

— Да? — тут же ответит я.

— Что ты думаешь об этом мире?

Не дав мне времени ответить, она высказала мне своё собственное мнение.

— Я бы не возражала, если бы этот мир подделок был уничтожен, братишка-демон, — сказала она с крутым видом.

Сказала она это с не очень крутым видом.

Но с какой-то резкой убеждённостью.

Ононоки, наконец, последовала за Шинобу — обе странности покинули кабинет.

— ……

Кровавая битва, которая вот-вот должна была развернуться между этими двумя, вероятно, превосходила человеческое воображение ─ Шинобу усилила себя до такой степени, что в её силах можно было не сомневаться. Сила Ононоки, тем временем, все ещё оставалась неизвестным фактором.

По крайней мере, судя по тому, как она разнесла в пыль нашу входную дверь (и торс Цукихи) ─ она могла более чем противостоять любой странности, с которыми я сталкивался до сих пор.

В таком случае… Ши…

— Думаешь, сейчас подходящее времени крутить головой, а, парниша?

В мгновение ока, стоило мне посмотреть в сторону двери, которую Ононоки закрыла за собой, Кагенуи воспользовалась возможностью сократить расстояние между нами, оказавшись так близко, что я мог чувствовать своей кожей её дыхание.

— Что...

— Наша битва уже началась. Она началась с того момента, как мы вошли в этот мир.

У меня даже не было времени перевести взгляд.

В следующий же момент Кагенуи выбила мне колено ─ буквально выбила его ударом ноги.

Нет, извините меня.

— Слово «выбила» не описывает этого в полной мере.

Скорее она разбила вдребезги мою коленную чашечку или что-то в этом роде.

Хотя и это было заблуждением, ложью, гиперболой.

Если быть точным, то, что она сделала, это удар пяткой прямо мне в колено, после чего с силой оторвала мою ногу ниже колена, как хирургическим скальпелем, прямо вместе с одеждой.

Словно сломала веточку.

Или… оторвала лапку у насекомого.

— Гха...

Удивление шокировало меня прежде, чем боль.

И по силе это удивление было сопоставимо с болью.

Подпускать её так близко было просто беспечно — мне пришлось заплатить цену за то, что я отвлёкся на вещи, о которых мне сейчас не следовало беспокоиться. Я едва ли мог жаловаться на то, что получил ответный удар.

Но должен ли был этот удар быть столь сокрушительным?

Как мог один человек оторвать ногу другому человеку ─ особенно когда моё тело было укреплено до предела, как сейчас?

Мои кости, моя плоть…

Черт возьми, даже моя кожа была такой крепкой, как будто она была покрыта толстой резиной…

— Неужели ты думал, что я стану пользоваться твоими слабостями, как вампира? Нацелюсь на твои дыхательные пути? Твои внутренние органы? Принесу кресты и святую воду? Неужели ты думал, что я достану водяной пистолет?

Продолжая говорить, Кагенуи с головокружительной скоростью ударила меня левым кулаком — по диагонали от ноги, которую она только что оторвала, прямо в челюсть.

По словам Карен, её удар мог привести в действие подушку безопасности, однако эту оценку необходимо было несколько изменить.

Она была на удивление консервативна в своих оценках.

Забудьте о подушках безопасности.

По самой скромной оценке Кагенуи, вероятно, могла бы своим ударом смять всю машину целиком.

Моя нижняя челюсть просто исчезла, словно в неё прилетел бейсбольный мяч, брошенный игроком Высшей лиги в упор — и здесь даже не идёт речь о сотрясении мозга, которого следовало бы ожидать после удара в челюсть.

В тот момент, когда мне с предельной точностью ампутировали нижнюю челюсть, мой мозг даже не дрогнул.

— Мне неприятно тебя огорчать, но я сильнейшая в Японии боец-оммёдзи. Меня не волнуют всякие там искусства Комаи или обременительные знания, накопленные предшественниками. Будь то странности или нет, я просто уничтожаю их вот так.

Следующим ударом был удар ладонью.

Ладонь её правой руки, которую она держала сзади, полетела по прямой, под страшным, невозможным углом, ударив меня в правое плечо.

Мою правую руку выдернуло из плечевого сустава, осталась лишь часть от шейки плечевой кости и выше.

Она не схватила и не выкрутила мне руку.

Она оторвала его одним ударом ладони.

Даже величайший ёкодзуна в истории сумо не был способен на такой подвиг.

Это была чистая, истинная сила.

Сила и мастерство.

Результатом чего были крайние серьёзные повреждения.

Разрушения авторства Кагенуи Ёдзуру.

Там, перед нашим домом, когда она сложила меня, как оригами, я задался вопросом, какой приём захвата она использовала. Если бы я только знал… Она просто использовала свою чудовищную силу, чтобы поставить меня в такое положение, будто я не хотел заниматься гимнастикой, и она заставила меня это сделать.

Просто невообразимая сила.

И теперь эта простая и сумасшедшая сила высвободилась и сеяла хаос.

Неужели это могло быть делом рук человека, а не битвой двух странностей? Нет, забудьте всю эту бесполезную болтовню, не была она никакой оммёдзи!

Из неё, как из личности, было изъято всё, кроме боевых навыков.

Неудивительно, что Шинобу изъяснялась такими размытыми формулировками.

Просто не существовало нормального способа описать такого человека!

— Ха… Ух, ух, ааа!

Я мог только отступить — я отпрыгнул назад так сильно, как только мог, на оставшейся правой ноге, чтобы увеличить расстояние между нами.

Кагенуи не сделала ни малейшего движения, чтобы последовать за мной.

Не то чтобы она не могла угнаться за мной, но, похоже, она знала, что лучше не гнаться за мной слишком далеко. Она явно была профессионалкой.

Профессионал не станет вести себя беспечно даже против любителя.

У Кагенуи не было причин для отважной, продолжительной атаки.

Какой бы несерьёзной она ни казалась, она предпочитала медленный, неуклонный прогресс.

— Фух… Фух, фух.

Но мне повезло — тот факт, что разрушительная сила Кагенуи была столь внушающей, на самом деле сработал в мою пользу.

Было так больно, что совсем не было больно.

Боль была настолько нереальной, что мой мозг не мог этого принять.

Повреждения настолько сильно превысили мой болевой порог, что моя нервная система оказалась неспособной их обработать ─ тем временем моё тело, обладающее вампирским бессмертием, начало автоматически восстанавливаться.

Моя отрезанная нога.

Моя удалённая челюсть.

Моя оторванная правая рука.

Все они начали восстанавливаться в исходное состояние — как при перезагрузке системы.

Очевидно, регенерация не произошла в мгновение ока, как тогда, когда я был полноценным вампиром. Тем не менее, всё вернулось на свои места раньше, чем вы успели бы произнести «А-И-У-Э-О».

В отличие от Шинобу, моя одежда не регенерировала вместе со мной (у меня не было способности создавать материю, моя одежда была просто обычной одеждой), поэтому я стал немного похож на панка.

Но ущерб, нанесённый моей психике из-за того, что с моим телом так жёстко обошлись, не заживал.

— Фух… Фух, фу-ух...

Успокойся, сохраняй спокойствие и… готовься.

Даже это неожиданное развитие событий соответствовало ожиданиям.

Не было ничего такого, чего я не мог бы вынести.

Это была скромная цена за то, что я всё время хватал своих сестёр за грудь.

В любом случае.

Мы вернулись в начало.

— Ка-ка, паршивец...

Моя соперница, Кагенуи, казалось, наслаждалась собой.

Несмотря на то, что мы были в разгаре сражения, её весёлое настроение почти не изменилось. Даже не так….

По её словам, наше сражение началось в тот момент, когда мы родились, так что было вполне естественно, что её отношение не изменится и сейчас.

Она не останавливалась на том, чтобы всегда быть готовой к бою.

Когда она спросила у меня дорогу, стоя на этом почтовом ящике, она уже находилась на своём поле битвы.

— Как ты думаешь, почему я специализируюсь на бессмертных странностях? — Кагенуи широко открыла рот и вульгарно облизнула губы. — Это потому, что в сражении с ними невозможно зайти слишком далеко.

— .....нкк.

Я думал, что вернулся к исходной точке, но одним предложением она сломила мой моральный дух.

Что она за человек?

Мир был огромен… Но я никогда не думал, что в нём есть кто-то, обладающий такой силой.

Я пришёл сюда, намереваясь сражаться и всё такое, но я представлял себе бой двух противников с уникальными способностями.

Не то чтобы я сомневался в гарантии Карен, что Кагенуи была сильной — но я думал, что как только я снова стану более чем наполовину вампиром, это будет как минимум честный бой.

Однако… в каком месте эта мясорубка была честным боем?

Что это за грубая сила?

Эта оммёдзи из Киото подавляла странность… с помощью грубой физической силы.

— Фух, фух, фух, фух...

Выровняв дыхание, уняв громоподобное биение сердца, я отчаянно пытался думать.

Нет, не думай. Вспомни.

Это… Точно.

Бывший обитатель этой комнаты, бездельник в гавайской рубашке — если бы Ошино Меме захотел, он, вероятно, тоже мог бы сойти с ума таким образом.

Он просто этого не делал.

Но, без сомнения, мог бы.

Даже Шинобу на пике своего могущества что-то в нём разглядела. Будь то краб, улитка, обезьяна или змея, он, вероятно, мог бы справиться с ними куда более простым способом. Единственной странностью, с которой он действительно не мог справиться, была, вероятно, кошка Ханекавы.

Ошино.

— Кагенуи-сан… Откуда вы знаете Ошино?

Я не просто пытался выиграть время.

На деле я был почти уверен, что единственным шансом такого любителя, как я, одержать победу над таким профессионалом, как она, — была попытка одержать победу максимально быстро и решительно, однако, так или иначе, я был обязан это спросить.

Если бы я не задал этот вопрос, то не смог бы сосредоточиться на битве.

Это раздражало бы меня.

— Вы знакомы с тем парнем в гавайской рубашке... Ошино Меме?

— Хм? — Кагенуи склонила голову набок в ответ на мой внезапный вопрос. — Ты что, хочешь сказать, что он всё ещё носит эти дурацкие рубашки? Я думала, они просто подчёркивали его характер, но похоже, что они действительно что-то значат для него, раз он всё ещё их носит.

— ……

— Ну, ничего особенного — он мой старый друг, так сказать. Я, Ошино-кун и Кайки-кун вместе учились в универе.

Что?

Ладно Ошино, но Кайки?

Кайки?

Она только что сказала «Кайки»?

— Кайки… Вы имеете в виду Кайки Дейшу?

— Да-да, Кайки-кун. Мы учились на одном курсе и ходили в один клуб. Мы вместе с ещё одним сэмпаем играли в сёги на четверых.

— Сёги...

Если так подумать… Кайки в разговоре со мной и Сендзёгахарой сделал небольшое лирическое отступление на тему сёги. Помню, как оно показалось мне немного странным…

— Кайки никогда не стремился победить. Он всегда стремился к прибыли. А ещё он любил выстраивать свои фигуры в столбец, хотя говорят, что это плохая примета.

— ……

Почему ему так необходимо быть зловещим во всех отношениях?

Это же даже хуже, чем «сэннититэ».

— Ошино любил разгадывать головоломки сёги. Причём, ввиду неприятного характера, он любил мучить нас задачками с двумя королями. Не Микрокосмос, конечно, но близко к тысяче ходов.

— Не думаю, что это помогло завести много друзей… — получается, Ошино был таким уже в универе. Вот засранец. — Так клуб, который вы упомянули, был клубом сёги?

— Нет, это был клуб оккультизма. Хотя я думаю, что единственными, кто воспринимал это всерьёз, были Ошино-кун и наша сэмпай. Мы так много играли в сёги, что забыли набрать новых участников. Как только мы выпустились, я почти уверена, что клуб закрылся — я сказала «выпустились», но Ошино и Кайки были отчислены. Единственной, кто выпустился на самом деле, была я.

— О-о…

Только та, от кого этого можно было ожидать меньше всего, добралась до выпускного.

Но если оставить это в стороне, она знала не только Ошино, но и Кайки.

Естественно, это означало, что Ошино и Кайки… тоже знали друг друга.

Это было неожиданно, но в то же время имело смысл — было что-то странное в том, как Кайки говорил о Кагенуи и Ононоки.

Значит, после того, как Кайки обманул меня, школьника, отобрав мои деньги, он даже не дал мне точной информации?

«Это ещё менее правдоподобно», — сказал он… «Они не очень-то склонны вмешиваться в чужие, заурядные, ничем не примечательные жизни. Даже меньше, чем я», — сказал он…

Вот сукин сын.

Если бы я знал, что они знакомы, я бы задал больше вопросов.

— На самом деле, тем человеком, который любезно рассказал нам о твоей сестре, был именно Кайки.

— Кайки-и-и-и-и-и!

Значит, всё это было ещё одной твоей махинацией?!

Это всё твоих рук дело?!

Этот зловещий кусок дерьма был безнадёжным мерзавцем.

— Конечно, следуя своим правилам, он сделал это в обмен на крупную сумму. И всё же я думала, что всё это чушь собачья, пока не попала сюда. Видимо, даже Кайки иногда говорит правду, бывает же такое.

— Сначала ты берёшь деньги у Кагенуи, а потом берёшь деньги у меня? Бизнес определённо процветает, не так ли, Кайки Дейшу?! Надо будет в следующий раз выпить немного шампанского!

Как он там говорил? «Совпадения», в том смысле, в котором их обычно понимают, — хитрое дело — и, по большому счёту, являются продуктом злого умысла.

Очевидно, это продукт его злого умысла!

Он прикидывался дурачком и произнёс эту фразу, хотя всё прекрасно знал!

При таком раскладе наша с Шинобу случайная встреча с Кайки в «Мистер Донат», должно быть, тоже была намеренной, или даже злонамеренной.

Кайки был мошенником, но он также был специалистом. Может быть, он был где-то поблизости, когда мы хотели посетить «Мистер Донат», и сидел там, поедая свои кексы, ожидая нас, почти как Ошино… и, если подумать, тот факт, что он вернулся в город во время Обона, пока Сендзёгахара отсутствовала, тоже казалось слишком удобным.

— Чёрт возьми... Я не могу в это поверить. Серьёзно? Ублюдок!

Теперь мне стало понятно, как Сендзёгахара была обманута им ещё на первом курсе, не говоря уже о такой парочке, как Огненные сёстры, Карен и Цукихи.

Он играл с нами, как на скрипке.

Даже Кагенуи и Ононоки танцевали под его дудочку ─ это было настолько грандиозно, что уже даже не так противно.

Мне никогда не следовало называть его мелким.

Кайки Дейшу был на уровне биологического оружия.

Неудивительно, что Сендзёгахара хотела, чтобы я не имел с ним ничего общего — на самом деле, мне нужно снова отдать ей должное за то, что она набралась смелости встретиться с Кайки во второй раз, несмотря на весь её печальный опыт общения с ним.

— На самом деле, именно Кайки был источником имени Ёцуги, которым я её связала. «Ки» в Ононоки взято из имени Кайки.

Иероглиф означал дерево.

— Ты имеешь в виду, что связала её этим именем?

— Верно. В отличие от Ошино, у меня не хватает смелости связывать странность своим собственным именем.

Ононоки.

Что ж, по крайней мере это не было неправильным произношением Арараги.

Какая отвратительная путаница… за битвой, происходящей сейчас под нами между Ошино Шинобу и Ононоки Ёцуги, стояла какая-то извращённая предыстория и зловещая карма.

— Тем не менее, мы с Карен встречали Кайки лично, но я почти уверен, что Цукихи, которая находится в центре всего этого, никогда не сталкивалась с ним лицом к лицу...

— Кайки всегда был отвратительно умён. Он в своей стихии, когда дело доходит до поиска скрытых углов — ему, вероятно, было достаточно увидеть вас двоих, чтобы всё понять про третью. До сегодняшнего дня я и не предполагала, что существует связь между вампиром Ошино, признанным безвредным, и кукушкой Кайки. В отличие от меня, Кайки, должно быть, знал, что она твоя сестра, да?

— Ну, возможно.

Верно.

В отличие от Кагенуи, Кайки не думал, что у нас с Карен просто совпадают имена — он прекрасно знал, что она моя сестра.

Я сомневался, что он действительно понял, что нас на самом деле трое, но было бы неудивительно, если бы он догадался.

— Он поступил хитро, как и всегда, что не сказал нам об этом, парниша-демон. На самом деле, я полагаю, что он не просто сокрыл это от нас, но и активно заставлял нас поверить в то, что вы просто однофамильцы. Он намеренно создавал информационный шум. Он, вероятно, рассчитывал, что таким образом сможет вытянуть немного денег из нас обоих.

Я был вынужден с ней согласиться.

Фамилия Арараги не была распространённой, и было довольно неестественно не подозревать о нашем родстве ─ в этом явно был умысел, злой умысел.

Это не было случайностью.

— Ты, наверное, уже знаешь это, но специальность Кайки — фальшивые странности… Угасающая птица не по моей части, но она вполне подходит его интересам…

«Ка-ка-ка», — Кагенуи беззаботно рассмеялась, несмотря на то, что её обманул старый друг.

— Однако самым умным из нас был Ошино. Несмотря на то, что он одновременно с этим был наименее серьёзным, менял девушек как перчатки, был шутом. Никто никогда не видел, чтобы он хоть как-то учился, пытаясь избежать отчисления, но мы все считали, что он был самым большим гением, которого когда-либо видел наш клуб. Даже Кайки держался на расстоянии, когда дело касалось Ошино...

— ……

Это было потрясающе.

Я совершенно неправильно понимал Ошино.

Мне в принципе было не столь важно, что он умный, или даже гений, или что-то в этом роде, но если он мог заставить Кайки дважды подумать, то я могу лишь выразить этому человеку своё бесконечное уважение.

Но... менял девушек как перчатки?

Я нахожу это неприемлемым.

Я не хотел быть слишком строг с ним, потому что он был молод, но мужчины должны стремиться быть честными и верными в отношениях с девушками, понимаете?

Ему должно быть стыдно.

— Хех, я и с Кайки-то едва поддерживаю связь, а с Ошино не общаюсь совсем. Одна из причин, по которой я решила прийти в это здание, заключается в том, что я просто скучаю по старым друзьям.

— Получается, когда Кайки открывал свой бизнес в нашем городе, он, должно быть, знал, что Ошино тоже здесь...

Он просто хотел держаться на расстоянии.

Впрочем, возможно, я просто не в курсе, и у них был какой-то контакт.

Может быть, два старых друга встретились.

Семья Гаэн, родственники Камбару по материнской линии, имели какое-то отношение ко всему этому. Ошино знал о них, а что касается Кайки, то мы впервые встретились с ним перед домом Камбару.

Кроме того, Ошино упоминал какую-то ерунду о том, что предотвратил великую войну ёкаев, пока был в городе, и покинул он город вскоре после того, как Сэнгоку оказалась впутана в махинации Кайки.

В таком случае…

Возможно, между этими двумя что-то произошло.

Конечно, даже если всё было так, у меня не было возможности подтвердить догадки — Ошино мне ничего не сказал, как и Кайки.

Прошло меньше половины дня с момента нашей встречи в «Мистер Донат», но Кайки Дейшу, должно быть, на этот раз по-настоящему уехал из города. В конце концов, он уже закончил свою аферу, отомстив мне (хотя я сомневаюсь, что им могло двигать чувство мести, он просто взял то, что мог взять).

Боже.

Мы все протягивали ему свои бумажники.

— Ну, это место силы — я прямо вижу, как Ошино его обустраивает, чтобы чувствовать себя как дома, — Кагенуи оглянулась на импровизированную кровать, сделанную из школьных парт. — И вот ты, сопляк, который начинает предаваться воспоминаниям в разгар битвы. Именно тот тип людей, которых всегда спасает Ошино-кун.

— Спасает...

— Ну да, конечно, он бы сказал: «Я тебя не спасаю, ты спасаешь себя сам». Знаешь что, парниша-демон… — Кагенуи искоса взглянула в мою сторону, как будто переключая передачу. — Я сомневаюсь, что даже Рентген Ошино со своим своим чутьём понял, что твоя младшая сестра — подделка. Если бы он знал, как ты думаешь, что бы он сказал?

— Ошино...

За те три месяца, что он пробыл в нашем городе, он ни разу не пересекался с Огненными Сёстрами. На самом деле, я даже не был уверен, что когда-либо упоминал их в его присутствии — вряд ли.

Даже такой проницательный человек, как Ошино (интересно, а «Рентген Ошино» — это его студенческое прозвище?), не мог знать того, о чём мы даже никогда не говорили.

Возможно, встреча со мной имела какое-то отношение к тому, что Кайки выяснил истинную личность Цукихи, но я предполагал, что его встреча с Карен была более важным фактором ─ Огненные сёстры.

Сёстры Арараги были командой.

Поскольку Кайки своими аферами нацеливался на учеников средней школы, естественно, он должен был быть в курсе некоторых слухов об этих «защитниках справедливости».

Чисто гипотетически.

Если бы Ошино Меме знал об Арараги Цукихи, пока он жил здесь ─ если бы он заметил существование угасающей птицы, как бы он отреагировал?

Что он мог бы мне сказать?

Подход Ошино Меме.

Мистер Гавайская рубашка всегда оставался нейтральным и стремился лишь уравновесить ситуацию, даже если это означало стать двойным агентом.

— Кто знает?

Обдумывая вопрос, заданный Кагенуи, я встал в боевую стойку.

Время для разговоров истекло.

Я уже спросил то, что хотел знать ─ и сейчас явно не было времени для очередного лирического отступления.

Я был готов к началу настоящей битвы.

— Не имеет значения, что сказал бы Ошино. Если бы наши мнения разошлись, Ошино стал бы моим врагом. Вот и всё.

Я больше не утверждал, что нахожусь на стороне справедливости.

Я был готов стать врагом справедливости или кем-то ещё.

На самом деле, с последнего дня весенних каникул… я всегда был врагом самого себя.

Не было ни единого дня.

С тех пор не было ни единого раза, чтобы я смог простить себя!

— Кагенуи-сан. Я на стороне своей сестры.

— Твоя сестра — подделка.

«И не является твоей настоящей сестрой», — подчеркнула Кагенуи, широко разведя обе руки, как будто провоцируя меня, не обращая внимания на то, что я принял боевую стойку.

— И ладно бы просто подделка, но она угасающая птица. Странность, птица предзнаменования. Хототогису против Арараги, ну разве не фарс? Сколько лет прошло? Все это время тебя обманывал подлый оборотень.

— …Вам-то что с того?

— Ну, благодаря моей оплошности… Или же благодаря Кайки, который успешно сохранил в тайне ваши семейные узы, ты раскрыл для себя истинную сущность угасающей птицы. Да, я считаю это большой ошибкой с моей стороны, огромной ошибкой, но… — голос Кагенуй стал злее, и она задала вопрос. — Зная, что твоя любимая младшая сестра, которую ты считал настоящей, на самом деле фальшивка, можешь ли ты все ещё любить её так, как любил до сегодняшнего дня?

— Могу. На самом деле, я буду любить её ещё больше, — ответил я без колебаний, как могла бы ответить Карен.

Я на мгновение низко опустил бедра, а затем рванулся вперёд и полетел к Кагенуи, вытянув руки когтями вперёд и крича на ходу.

— Потому что, если она сводная сестра — это же настоящее моэ!

Крича душой и телом, крича так долго, как только мог выдержать мой голос, я набросился на Кагенуи.

Затем я изо всех сил попытался зажать свои руки в клещи ─ сейчас было не время сдерживаться.

Простое разрушение.

Я отвечал разрушением на разрушение — предвосхищал разрушение разрушением.

Я был готов разрушать 24 часа в сутки, однако…

— Что ж, ладно...

Не парируя и не уклоняясь от моих рук, а вместо этого схватив меня за запястья, Кагенуи нейтрализовала мою атаку.

Поймала меня, схватила, обезвредила ─ с помощью чистой силы.

Хотя мне казалось, что я набрал настолько избыточный импульс, что моё тело этого может не выдержать… да она издевается надо мной.

Нападение — это одно, но почему её защита столь же безумна?

Кто-нибудь когда-нибудь слышал о защите при помощи грубой силы?

Частично или нет, но я обладал физической силой вампира, самой мощной странности из существующих — у меня была сила слуги убийцы странностей.

Как она могла остановить меня своими двумя маленькими ручками?

Она даже не стиснула зубы, продолжая весело разговаривать.

— Я принимаю твою позицию — твои чувства на этот счёт. Будучи защитником справедливости, я не могу не восхищаться тобой за такую позицию.

Кагенуи ещё крепче сжала мои запястья. Сила её хватки была огромной, их словно зажали в тиски. Мои руки, она растянула их в стороны как ириски.

— Нет смысла обсуждать иррациональность. Я больше не буду пытаться тебя переубедить. В конце концов, я не Ошино и не Кайки. Единственный известный мне способ убеждения — это кулаки.

— .....нгх!

— Что ж, даже если тебя всё устраивает!

Держа меня за запястья, Кагенуи замахнулась и совершила мгновенный удар ногой — я едва успел отклонить голову, но всё же лишился изрядного куска своего лица.

Из-за неудачного уклонения, на этот раз я почувствовал настоящую боль — но нападение Кагенуи, очевидно, на этом не закончилось. Затем она резко опустила ту же ногу, подобно удару топором.

Её удар описал точно такую же дугу, как и тот, который я получил от Карен на днях, но с точки зрения скорости, силы, даже того, как она изменила свой восходящий и нисходящий импульс, техника Кагенуи была совершенно иной, чем техника Карен.

Я хотел ещё сильнее отклониться назад, чтобы избежать этого, но так как она крепко держала меня за обе руки, я не мог сделать даже этого.

От силы удара мои руки оказались оторваны по самую ключицу.

К этому моменту некоторые повреждения на моем изуродованном лице зажили… но следующим шагом Кагенуи было ещё раз наказать то же самое лицо ударом головы.

Неплохой ход.

Кагенуи дралась как уличный хулиган.

И её боевые навыки были идеальны, идеальны для убийства.

— Даже если тебя устраивает то, как обстоят дела, как насчёт остальных членов твоей семьи?!

Кагенуи наконец отпустила мои руки, два моих запястья — только лишь для того, чтобы обрушить на меня шквал атак, подобных прорыву плотины.

Она словно косой срубила меня резкой подсечкой, после чего я взлетел в воздух, а она нанесла серию быстрых ударов по моему туловищу. Было похоже на взрыв фейерверка в небе. Я теперь знал, что чувствует барабан.

Из моих глаз летели искры.

Казалось, что были видны даже звуковые эффекты.

— Возможно, тебя всё это устраивает — у тебя даже есть для этого основания. Ты сам раньше был странностью, это уже окрашивает твои взгляды определённым образом — ты был бессмертным. Вот почему ты можешь простить своей сестре то, что она фальшивка, странность, бессмертная — для тебя это всё нормально, не так ли?! Но что насчёт остальных людей — тех, кто со странностями не имеет ничего общего?!.

— ......нгх!

— Например, как насчёт крошки Карен?! Как ты думаешь, она могла бы сказать то же самое, если бы знала, что её собственная сестра — странность?! А как насчёт твоей матери? Как ты думаешь, она могла бы сказать то же самое, если бы знала, что ребёнок, ради которого она перенесла родовые муки, оказался монстром?! А что насчёт твоего отца?

Она словно разделывала угря, избавляясь от костей.

Я чувствовал, как мои рёбра, или, скорее, мои рёбра вместе с мясом вокруг них, превращаются в кашу. Или, скорее, она была похожа на погружной блендер, превращающий все мои внутренности в молочный коктейль или смузи.

Я всё ещё находился в воздухе, в то время как Кагенуи продолжила своё комбо.

Если бы это был какой-нибудь файтинг, моя полоска здоровья, вероятно, давно бы опустела, а на экране Кагенуи давно появилась бы надпись “YOU WIN”.

— В первую очередь, что насчёт самой девчонки? Если бы твоя фальшивая сестра знала, что она настоящая странность, смогла бы она честно жить дальше?! Могла бы она оставаться твоей сестрой, как будто ничего не изменилось?!

Моя сестра.

Арараги Цукихи.

Настоящая… фальшивка.

— Сейчас всё в порядке, поскольку она не знает, но как ты думаешь, что с ней будет, когда она узнает?! Бессмертный монстр никак не может приспособиться к окружающей среде — ты должен знать это лучше, чем кто-либо другой!

— Нгх!

— А что насчёт того, как она продолжает кричать о том, какой защитницей справедливости является, хотя не является даже человеком?! Как они себя называют, Огненные сёстры? Подумай, насколько это высокомерно и жестоко, когда бессмертный монстр заявляет подобное перед лицом человечества — ты это тоже знаешь получше других!

Я действительно знал.

Я знал… какой Ошино Шинобу была раньше.

Я знал её досконально.

Когда бессмертный монстр стремится нести правосудие, то насколько же жестоким и испепеляющим может быть такое правосудие…

Я знал это.

— Наша работа — позаботиться об этих вещах до того, как произойдёт что-то подобное! Ты не можешь погасить огонь маслом. Её нужно быстро уничтожить, пока она не превратилась в пламя. Как однажды сказал Ода Нобунага, если кукушка не хочет петь ─ её нужно убить! Ты одинок в своей позиции, в своих чувствах по этому поводу! Не обманывай себя, полагая, что все остальные столь же толерантны! Каких бы ценностей, какого бы чувства справедливости ты ни придерживался, это твоё дело — но не засовывай свои идеалы в глотки посторонних!

Я сомневался, что Кагенуи действительно была настолько зла, как это казалось — я думаю, она просто кричала, потому что подобная манера речи лучше сочеталась с её шквалом ударов.

Но.

Было ясно, что что-то в моих словах вывело её из себя — неужели я сказал что-то не так?

Я мог только догадываться.

Поскольку Кагенуи фактически путешествовала со своей собственной странностью, с монстром, Ононоки, казалось, в ней было какое-то противоречие.

Фамильяр, шикигами.

Но в то же время сёстры — боевая единица из двух человек.

Сводные сёстры.

— СЁ! РЮ! КЕН!

Она просто произнесла «сёрюкен».

Почти в качестве финального удара для своего комбо, Кагенуи зарядила апперкотом, направленным прямо в моё сердце — естественно, поскольку у меня даже опоры под ногами не было, меня подбросило вверх от такого удара, сердце было разорвано в клочья, и всё моё тело врезалось в потолок.

Причём с такой силой, что в бетоне остался мой чёткий отпечаток.

Я даже ожидал, что пролечу на этаж выше.

— Нг... ху...

Ууууу.

Я оставался в таком положении, приклеенный к потолку, несколько мгновений, прежде чем, наконец, подчинился закону всемирного тяготения и упал на пол.

Очевидно, совершить изящную посадку я был не в состоянии. В воздухе меня развернуло и я приземлился плашмя лицом кверху

Теперь я знал, каково это — быть яичницей глазуньей.

Меня можно было хоть на тост положить.

— Не расслабляйся — я ещё не закончила!

Расслабляться? Кто расслабляется? Кагенуи даже не дала мне достаточно времени, чтобы начать беспокоиться, прежде чем она оседлала моё лежащее на спине тело — в позе наездника.

— Интересно, как дела у Ёцуги… что ты скажешь, если мы пойдём посмотрим, чем она занимается?

Взглянуть?

Я не совсем понял, что Кагенуи имела в виду под этим, но вскоре мне предстояло это узнать.

Эмпирическим путём.

Тактильный опыт.

Прежде чем я смог что-то интуитивно понять.

Её комментарий был всего лишь предупредительным выстрелом. Она начала колотить по мне кулаками — разрушать меня до полусмерти своими кулаками разрушения.

Вместе с полом подо мной.

Её удары проходили через моё тело, или я должен сказать, через мою плоть и кости, словно так и должно быть, и ударялись об пол — до тех пор, пока…

Кулаки Кагенуи превратили пол под нами в пыль — они были похожи на огромные отбойные молотки.

Я ненавижу вспоминать аниме в такое время, но вы знаете, как в «Люпене III» персонаж Гоэмон Исикава XIII всегда использует свой меч Дзантэцукэн, чтобы прорезать аккуратные отверстия в полу?

Вот примерно то же самое.

Только вот отверстие не было ни круглым, ни аккуратным — оно было похоже на рваный пазл, поскольку она грубо разбросала куски пола во всех направлениях.

Кагенуи Ёдзуру пробилась прямо сквозь пол заброшенного здания.

Сначала на третий, а затем и на второй, последовательно.

Она разрушала наши руины.

Чёрт возьми, держу пари, Кагенуи могла бы снести всё это здание голыми руками. Мы могли бы превратить его обратно в пустырь, даже не прибегая к услугам подрядчиков.

Возможно, она и была человеком, но она давно превзошла человеческие ограничения.

Это было боевое искусство. Похоже на всенаправленный подход Карен к каратэ в плане объединения различных техник, но вместо этого оно было направлено на полное уничтожение. Знаете главное правило каратэ — сражаться голыми руками? Ну вот! Получите, распишитесь!

В тот момент моё тело было похоже на полотенце, которое кладут поверх стопки плиток в каратэ, чтобы смягчить удар — я остро ощущал, как кусочки пола вторгаются в мою плоть.

У меня не было времени на исцеление.

Во всяком случае, я ощущал, что прежде чем первая партия повреждений успевала сформироваться, начиналась следующая — держу пари, что в тот момент я выглядел как клубничный коктейль.

Как бы то ни было.

После нашей нелепой поездки на лифте кулаки Кагенуи, наконец, перестали двигаться, и она отошла от моего тела, оставив меня распластанным на полу — по пути она нанесла мне около пятисот ударов (поскольку мне больше нечего было делать, я на полпути начал считать, чтобы убить время).

Мы были на втором этаже.

Динь! Второй этаж, арена…

— Мой господин, неудивительно, что мне показалось, будто всю мою верхнюю половину трясёт… Только посмотри на себя. Попрошу тебя впредь не мешать мне настолько сильно. Если подобное будет продолжаться, то будет сильно докучать.

Вампир с золотыми глазами и волосами.

Ошино Шинобу, как я понял, смотрела на меня сверху вниз с выражением крайнего презрения.

Судя по её словам, Кагенуи хорошо прицелилась — класс на втором этаже, в который мы попали, был тем самым помещением, где столкнулись две странности, Шинобу и Ононоки.

Мы вчетвером снова воссоединились после путешествия на кратчайшее возможное расстояние.

Шинобу, чувствующая то же, что и я, даже после того, как была отделена от моей тени, доказала, что потеря её вампиризма не была пустяковым делом.

Подход Ошино был устрашающим, но, должно быть, ей было очень неприятно, что все эти ощущения обрушились на неё в разгар очень серьёзного боевого этапа.

Однако.

Она не зря была убийцей странностей.

— Ка-ка-ка, — засмеялась Кагенуи. — Ты так храбрилась, но похоже, что тебе пришлось тяжко, Ёцуги…

Всё выглядело именно так, как и подтрунивала Кагенуи.

В углу полу тёмного класса, напротив того места, где сидели мы с Шинобу, лежала Ононоки. Если бы не то, в каком я сам был сейчас положении, сомневаюсь, что смог бы спокойно наблюдать за её плачевным состоянием.

В этот момент я и сам не был похож на человека, но одежда, волосы, каждый кусочек Ононоки был окровавлен и избит.

Вам не потребовалось бы смотреть дважды, чтобы понять, что ещё минуту назад она подвергалась очень основательному насилию.

На Шинобу, кстати, не было ни единой царапины.

Ни одна прядь светлых волос не выбивалась из причёски, а на её кофте не было ни пылинки.

И здесь не играла роль способность к исцелению.

Всё сводилось к разнице в боевых навыках, просто и очевидно.

Тем не менее, это не значит, что Ононоки была слабой и беспомощной странностью. Уверяю вас, я испытал на себе силу Кагенуи и могу с уверенностью заявить, что её партнёр не может быть слабаком.

Поскольку меня не было с ней в классе, Шинобу не могла использовать свой клинок убийцы странностей… Это заставило меня осознать, насколько ужасающей была Ошино Шинобу, бывший вампир.

И какой она была садисткой…

Судя по всему, Шинобу, забавлялась с ней… Глаза Ононоки, несмотря на каменное лицо, на самом деле были полны слёз.

Боже, если она была в курсе, что я попал в затруднительную ситуацию, почему она не могла закончить по-быстрому и прийти мне на помощь?

Она разозлилась из-за того, что её назвали старой, но да ладно… Если уж она собирается подражать манере Карен, то могла бы побыть немного и мазохисткой.

Кроме того, ситуация была очень серьёзной. Сейчас было не время для веселья!

— Я как раз собиралась перехватить инициативу. Я могу постоять за себя, сестрёнка… сказала она с крутым видом, — настаивала Ононоки, когда Кагенуи подошла к ней.

Хм, видок у неё был каким угодно, но точно не крутым.

Её взгляд был полон слёз.

— Хорошо, хорошо. Но как насчёт того, чтобы ты оставила кульминацию своей сестрёнке? Что ж, бывшая Хартандерблейд, похоже, финал между тобой и мной.

Встав перед Ононоки, как будто защищая её, Кагенуи рассмеялась и погладила свою шикигами по голове, прежде чем повернуться лицом к Шинобу.

— Пойдём, Хартандерблейд. Нас ждёт битва.

Кагенуи вообще не показывала никаких признаков страха.

Никаких признаков желания бежать даже от легендарного вампира.

Специалист по бессмертным странностям.

Также известная, как истребительница странностей — Кагенуи Ёдзуру.

— Ха.

Шинобу тоже рассмеялась в ответ.

— Ха!

И снова, и снова, она выла как волк.

—Ха! Ха-ха! Хахаха! Хахаха! Хахахаха! Хахахахаха! Хахахахахаха! Хахахахахаха.

Громко и долго — смеялся так, как может смеяться только ненормальный.

Громко.

Жестоко, жадно, гипертрофировано, воинственно и обнажая клыки, Шинобу смеялась, смеялась и смеялась в ответ на приглашение оммёдзи Кагенуи Ёдзуру, пока…

— Нет, я отказываюсь.

Она произнесла эти слова и подняла руки, как чемпион.

Кагенуи и Ононоки обе взглянули на неожиданную реакцию Шинобу. Игнорируя их взгляды, она помогла мне подняться — я, по крайней мере, достаточно восстановился, чтобы походить на человека — и продолжила:

— Боюсь, мой хозяин недоволен мной за издевательства над этой девчушкой. Я бы предпочла не множить его отвращение ко мне. Финал, говоришь? Не будь тщеславна, человек, — ты ещё не победила моего господина. Так ведь, господин мой?

— Ага, — ответил я.

Ответив на это абсурдное заявление Шинобу, на тот огонь, что она зажгла подо мной, я позаимствовал её плечо, чтобы помочь себе подняться. Поскольку восемнадцатилетняя Шинобу была сильно выше меня, её плечи располагались достаточно высоко, но я старался изо всех сил.

— Я ещё не проиграл — я не готов подчиниться. Ни ваши кулаки, ни ваши слова не сделали ничего, чтобы убедить меня.

— Я уже говорила тебе, — голос Кагенуи звучал так, будто она была сыта этим по горло. Она повторила здесь, на втором этаже, то же самое, что сказала мне на четвёртом этаже. — Каких бы ценностей, какого бы чувства справедливости ты не придерживался, это твоё дело, но не засовывай свои идеалы в глотки посторонних людей.

— Они не посторонние.

Я…

Несмотря на то, что моя внешность обрела определённую целостность, я сомневаюсь, что смог бы удержаться на ногах, не держась за Шинобу, поскольку мои внутренности были разорваны на куски, словно я проглотил торнадо. И всё же, несмотря на то, что я едва мог двигаться, я собрал все силы, чтобы отвергнуть слова Кагенуи.

Та же мысль пришла мне в голову раньше.

Посторонние?

Это не так.

Я не мог оставить это без внимания.

— Они не чужие. Они — семья.

— ……

— И я навязываю свои идеалы своей семье.

И не только…

Я неуверенно продолжал, повиснув на Шинобу, как мокрый мешок. Я даже случайно тронул её за грудь, но подобный форс-мажор меня сейчас не волновал.

Например, Сендзёгахара Хитаги. Приняв постигшее её несчастье, она мужественно перенесла его, держа правду об этом в секрете от своей семьи.

Независимо от того, как сильно её отец беспокоился о ней, она никогда не думала открыться ему — она решила, что сама несёт за это ответственность.

Даже после того, как она была обманута пятью мошенниками, её решимость оставалась непоколебимой.

Например, Камбару Суруга. В её левой руке всё ещё находилась странность. Она не была чрезмерно вредной, но и совсем безвредной тоже не была, и все же её семья ничего об этом не знала. Если бы её милая старая бабушка, которая была таким замечательным поваром, узнала бы об этом, она бы обязательно попыталась помочь, но Камбару отказалась раскрывать подробности, будучи по-своему заботливой.

Без сомнения, она хотела раскрыть правду и спросить совета у своей бабушки — должно быть, ей было трудно скрывать такую тайну от своей семьи.

И всё же.

Камбару была непреклонна в том, чтобы поступить именно таким образом.

Не ради неё самой, а ради своей семьи.

Они обе, Дуэт из Вальгаллы.

Я уважал их до глубины души.

— Кагенуи-сан, какой уважающий себя брат стал бы выносить на свет грязное бельё своей младшей сестры? Я бы никогда не стал пускать о ней сплетни.

— ......

Скажу это так, как учила Хачикудзи Маёй.

«Мужественно хранить тайну».

— В отношениях с семьёй ты лжёшь. Ты обманываешь. Ты создаёшь проблемы. Ты доставляешь неудобства. Иногда ты оказываешься в долгу, и иногда этот долг оказывается не оплатным. Но я думаю, что это нормально.

Это прекрасно.

Потому что именно это и означало семью.

— Кагенуи-сан — защитница справедливости.

Я бы с удовольствием принял какую-нибудь позу чтобы говорить с крутым видом, но я все ещё не мог пошевелиться — вместо этого мне пришлось опереться на Шинобу, пока я с хрипом извергал из себя эти слова.

— Если быть фальшивкой — это зло, тогда я готов нести это бремя. Если притворяться плохо, я не против быть плохим парнем.

Если моё суждение было лицемерным.

Если моя решимость была лицемерной.

Если мои чувства к Арараги Цукихи были лицемерны, тогда я с радостью готов стать лицемером, ведь это даже не значит быть злодеем…

Я не был Ошино Меме.

Я не был Кайки Дейшу.

Я не был Кагенуи Ёдзуру.

Я также не был ни Огненными сёстрами, ни Дуэтом из Вальгаллы.

Арараги Коёми был Арараги Коёми.

— К чёрту все рейтинги. Я не против быть худшим.

Сказал он с крутым видом.

«Онии-тян».

До тех пор, пока Цукихи продолжала называть меня так.

Меня всё это устраивало.

Моя регенерация, наконец-то, нагнала нанесённый мне урон — если бы я заранее не усилил своё бессмертие, Кагенуи убила бы меня уже тысячу раз.

Это не было преувеличением. Это не было гиперболой.

Каждый удар был однозначно смертельным.

Она не использовала ни единого трюка, обмана или даже подлости — это был абсолютно, на сто процентов, атакующий стиль. Даже её защита была атакующей, моё почтение!

Строго говоря, вампиру должно быть легко сражаться с противником такого типа, но она чувствовала себя скорее хищником.

Я отодвинулся от Шинобу на дрожащих ногах, как новорождённый оленёнок ─ ещё пять секунд, и мне стало бы лучше.

Но за эти пять секунд, сколько раз я снова умру от рук Кагенуи?

Теперь, когда я снова стоял один, я ожидал, что она в любую секунду начнёт второй раунд с новой волной ударов, но она этого не сделала.

— Врождённое зло значит… — пробормотала она вместо этого, вздох смешался с её словами.

Её бодрый настрой, который было всего минуту назад, казалось, несколько рассеялся, что насторожило меня.

Неужели я снова вывел её из себя?

Врождённое зло?

Так она сказала?

— Хм. Никогда не слышал об этом? Я частенько обсуждала это с Ошино и Кайки.

Кагенуи несколько раз хрустнула шеей, наблюдая, как я отреагирую.

Я воспринял это движение скорее как охлаждение, чем как разогрев.

— Ты же старшеклассник, так что, должно быть, слышал о такой теории, что человеку по природе своей свойственно быть добрым. Так считал китайский философ Мэн-цзы. Люди рождаются с добром внутри. Доброжелательность — это сердце человека, а праведность — путь человека. Доброта состоит из четырёх начал, которые представляют собой сочувствие, стыд, уважение и совесть, и они могут вырасти в четыре добродетели: сострадание, праведность, приличие и мудрость.

— Ммм...

Почему она вдруг стала насильно кормить меня классикой?

Возможно, я готовился к экзаменам в университет, но я не выбирал этику в качестве одной из своих дисциплин.

Я действительно знал Мэн-цзы, только его имя — возможно, из уроков мировой истории.

— Итак, тогда…что же такое врождённое зло? — спросил я.

— Если учение о врождённом добре — это идеалистическая философия, то учение о врождённом зле — это практическая философия. Наша врождённая природа — жадность, а жадность управляет человеческими существами. Эта искренняя, вероломная точка зрения была изложена Сюнь Куаном — по сути, люди рождаются со злом внутри.

— Люди рождаются ─ злыми.

— Да, — кивнула Кагенуи. — Итак, если люди творят добро, то это происходит не от врождённой природы, а скорее от обмана — по крайней мере, так он заявлял. Добро — это обман, подделка — добро делается только из лицемерия.

— Лицемерие...

Обман.

Ложь.

— Подделка — другими словами, дело рук человека — сказала Кагенуи.

Нечто рукотворное, искусственное.

В этом заключаются правила приличия и нормы.

Именно рукотворные изменения вели человека к добру и общество к лучшему.

— В противовес преобладающему тогда «принципу праведности» он придерживался «принципа уважения». Добро по своей сути есть лицемерие, обладающее намерением стать добром.

«Ну, или как-то так», — шутливо заметила Кагенуи.

В таком случае…

— Позволь мне спросить тебя кое о чём, — продолжила она. — Есть такая мысленная игра, о которой раньше любил говорить Кайки ─ представь, что у тебя есть настоящая вещь и подделка, которая настолько идентична во всех отношениях, что ты не можешь отличить её от настоящей вещи. Как ты думаешь, что имеет большую ценность?

Натуральный и искусственный бриллиант.

Они идентичны вплоть до атомной структуры, но рассматриваются как разные.

Неразличимые, но считающиеся разными.

Один из них был признан негодным — просто за то, что он был подделкой.

Исключён.

— Оригинал и… подделка.

— Моё мнение по этому вопросу, естественно, заключался в том, что оригинал более ценен. Полагаю, Ошино придерживался мнения, что они имеют равную ценность. Но, судя по тому, кто задал этот вопрос, мы оба ошиблись. По словам Кайки, подделка гораздо более ценна.

Кагенуи продолжила, не дожидаясь моего ответа.

— Потому что она хочет стать настоящей вещью, подделка более реальна, чем настоящая ─ ка-ка-ка! Хоть он и неисправимый мерзавец, но порой выдаёт великолепные мысли. Что ж, если уж на то пошло, то это тот самый урок, который мне следует извлечь из всего этого. Урок десятилетней давности.

Смеясь, Кагенуи развернулась и повернулась ко мне спиной.

Затем она обратилась к избитой, разбитой и полумёртвой Ононоки.

— Пойдём. Мы здесь проиграли.

Внезапно, в одностороннем порядке, не сказав нам ни слова, Кагенуи объявила, что наша битва окончена.

Лук вернулся в колчан, а меч — в ножны.

То есть.

То есть…

— Э-э... ммм. Кагенуи-сан?

— Я потеряла интерес. Мы уходим. Я бы с удовольствием сразилась с бывшей Хартандерблейд, но сейчас у меня на душе такое странное чувство, что, боюсь, сердце к этому не лежит.

Кагенуи взяла Ононоки за руку и пошла к выходу, потащив её за собой — возможно, решив, что тащить было слишком неудобно, она закинула Ононоки себе на спину, после чего снова направилась к дверям класса.

— П-подождите, — я остановил её без задней мысли.

Моё тело, конечно, восстановилось во время её лекции по китайской философии (в отличие от моей одежды, так что я был практически голым), но это совсем не значит, что я хотел остановить её и продолжить нашу битву.

И всё же я её остановил, сам не понимая зачем.

— Что? У тебя есть для меня прощальный подарок? — спросила Кагенуи, небрежно обернувшись, как будто кто-то окликнул её как раз в тот момент, когда она уходила с вечеринки — с дружелюбной улыбкой на лице, всегда готовая к битве.

— Н-Нет… Просто хотел спросить, куда вы направитесь?

— На следующее поле боя. Существует огромное количество бессмертных странностей — они же бессмертны, в конце концов. Думаю, что могу себе позволить закрыть глаза на одну из них. Ведь Unlimited Rulebook — это свод правил, состоящий, по большому счёту, из исключений. «Лови птиц, но не разоряй гнёзда». Давай просто скажем, что твоя сестра — исключение из нашего правосудия. А ты, как её наставник, направляешь её на верный путь.

«А ещё это значит, что те деньги, что я заплатила Кайки, были потрачены впустую», — с сожалением заметила Кагенуи.

В её голосе звучало сожаление, но в то же время и радость.

— Кроме того, я думаю, что ты с самого начала не был достаточно серьёзно настроен в нашей битве…

— Что… Не серьёзен?

— Было бы преуменьшением сказать, что я не почувствовала жажды крови. Не думаю, что дело в расслабленности… Однако, из-за этого было крайне сложно настроиться на бой.

— Если...

В ответ я начал говорить первое, что пришло мне в голову. Пока Кагенуи не сказала об этом, я, честно говоря, не осознавал этого, разве что подсознательно. Я был серьёзен, я и не думал расслабляться.

— Если вы не почувствовали во мне никакой жажды крови — это, вероятно, потому, что вы отнеслись ко мне как к человеку.

— Хм?

— Вы сами это сказали. Нас было четверо — два человека и две странности. Единственным, кто прежде называл меня человеком даже в этом состоянии, был Ошино.

Поэтому…

К слову о том, как сложно настроиться на бой — ко мне это относилось в равной степени.

Из-за такого отношения ко мне во мне появилось какое-то странное чувство, в результате чего я утратил интерес.

Да, прямо как в те времена, когда я имел дело с мужчиной в гавайской рубашке — попытка разозлиться мне казалась неуместно глупой.

— Хм… Получается, я ненароком украла хлеб у Ошино, как неловко. Что я наделала? Теперь я в депрессии. В таком случае, почему бы мне не закончить словами, которые, как я думаю, он бы никогда не сказал…

Когда она произнесла это, в её голосе прозвучали ностальгические нотки.

Одна короткая фраза.

— До свидания.

Кагенуи Ёдзуру произнесла это так естественно и свободно, что я кое-что понял — очевидно, не из какого она не из Киото.

013

А теперь эпилог или, скорее, кульминация этой истории.

На следующее утро меня, как обычно, разбудили мои сёстры — Карен и Цукихи.

Кагенуи покинула руины с Ононоки на спине — очевидно, как только она вышла из здания, она больше не могла касаться земли, поэтому она ушла по ряду стен, заборов, ограждений и тому подобного. Её быстрые движения и чувство равновесия оставались безупречными даже с грузом в виде Ононоки. После того, как я вонзил зубы в шею Шинобу и забрал свою кровь обратно, вернув ей форму маленькой девочки и максимально приблизив себя к человеку, я сел на свой велосипед и поехал домой, посадив её в переднюю корзину.

Кстати говоря, Ононоки покинула поле битвы в разорванной одежде, но у меня не хватило смелости вернуться домой с голой задницей. Так что перед тем, как вернуть Шинобу в форму маленькой девочки, я попросил её использовать свою способность создания материи, чтобы сотворить мне новый комплект одежды. У неё был хороший вкус, но она слишком уж любила роскошь, так что нам потребовалось немало времени, чтобы прийти к соглашению.

— Я не могу носить такую вызывающую одежду! Ты не можешь сделать что-нибудь более нормальное?!

— Моя гордость не позволяет мне созидать банальщину! До тех пор, пока я выбираю тебе одежду, ты не будешь выглядеть неряшливо!

Ещё раз напомню, что мы вели эти эпические дебаты ночью в заброшенном здании, после того, как наши оппоненты, уже давно ушли восвояси.

Вот почему нам потребовалось так много времени, чтобы добраться до дома.

Кстати, на тех весенних каникулах, когда я прошёл через ад, Цукихи прислала мне сообщение с вопросом: «Где Тильтиль и Митиль нашли синюю птицу счастья?»

Очевидно, я не ответил, но даже я знал ответ на этот вопрос.

В их собственном доме.

Так что моей синей птицей были вы двое, Огненные сёстры.

Когда я вернулся домой (Шинобу к тому времени вернулась в мою тень), обдумывая эту приятную мысль, Карен, всё ещё стоя у входа, спорила со своими родителями.

С её родителями.

Которые в то же время были по совместительству и моими родителями.

— Вы не пройдёте! Единственный, кому это позволено, — это мой брат!

……

Это всё моя вина.

Мои приказы были настолько конкретными, что Карен и родители… нет, подождите, в каком месте, чёрт возьми, это была моя вина?

Карен была настоящей, истинной идиоткой.

Она была похожа на плохо продуманного персонажа из игры. В итоге я потратил ещё больше времени на то, чтобы объяснить нашим родителям, почему наша входная дверь была разрушена.

Не то чтобы у меня было какое-то адекватное объяснение, которое я мог бы им предложить.

Я просто придумал несколько глупых оправданий, как и в случае с Карен — очевидно, мои родители не приняли их так охотно, как она, однако, будучи реалистами, они не готовы были поверить в то, что разрушение на самом деле может быть делом рук оборотня (казалось, но думали, что Карен их разыгрывает, если что-то подобное вообще можно классифицировать, как розыгрыш). В конце концов, мне удалось их успокоить.

На самом деле, мои родители, казалось, считали тот факт, что Карен впервые за десять лет сменила причёску, более важным событием — я даже немного беспокоился, что она может возложить на меня вину за это. Однако…

— Хм? Вы о чём вообще? Разве у меня не всегда была такая причёска?

Сама Карен выглядела сконфуженно.

Она уже забыла свою эпоху конского хвоста.

Порой моя сестра вызывала у меня настоящее беспокойство.

Но… это была также та её сторона, которая иногда меня спасала.

В любом случае, как только мои родители начали ругать Карен всерьёз, я улизнул на второй этаж.

К другой моей младшей сестре, Арараги Цукихи.

Цукихи лежала на верхней койке и всё ещё спала, как и до того, как я ушёл, прямо как я ей и велел.

Одетая в юкату вместо пижамы.

Правая сторона юкаты была запахнута поверх левой — моя ошибка осталась нетронутой.

Черт возьми, хоть бы это исправила.

Угасающая птица.

Странность, птица смерти, малая кукушка.

Как бы я не пытался скрыть правду, может однажды настать день, когда в результате какого-нибудь несчастного случая она получит травму, достаточно серьёзную, чтобы лишиться части своего тела (как случилось несколько раз со мной во время битвы с Кагенуи), и тогда Цукихи узнает, кем была всю свою жизнь… Но пока этот день не настал, как я и обещал Кагенуи, я буду глубоко в сердце хранить тайну о своей младшей сестре.

Если правосудие, совершаемое руками бессмертного, было ничем иным, как простой жестокостью, то Цукихи, обладая своей странностью, утратила на него свои права. Даже если бы она попыталась вершить правосудие, как в случае с Шинобу и мной, это правосудие было бы жестоким и испепеляющим.

Это было бы бессердечным правосудием.

Человеческое сердце — это не сосуд, который нужно наполнять вещами, а огонь, который нужно разжечь — хорошо сказано.

Выводковый паразит.

Кагенуи, вероятно, была права — возможно, справедливость действительно была на её стороне.

Во всяком случае, немногие из тех, кто посмотрит по телевизору передачу о поведении кукушек, посчитал бы это приемлемым.

Неэффективный метод размножения, известный как выводковый паразитизм, большинству покажется хитрым и коварным.

Я почти уверен, что посчитал бы точно так же.

И тем не менее.

Цукихи не была похожа на кукушку, малую или нет.

Проще говоря, она никогда не пыталась вытолкнуть Карен или меня из гнезда.

Она всегда была нашей младшей сестрой.

С момента её рождения — всегда.

Настоящая или фальшивая, она всё равно была справедливой, и настоящая или фальшивая, она была нашей сестрой.

Даже если она была не справедлива, она была нашей семьёй.

Огненные сёстры.

Мои младшие сёстры, моя гордость и радость.

Итак, позвольте мне потрудиться ответить сейчас на вопрос, который задала мне Ононоки.

Даже если этот мир полон подделок, я думаю, что он всё равно удивителен.

Пусть это будет моим ответом, ответом упрямца.

В стиле Кайки Дейшу.

— Я уж боялась, что ты собираешься снова меня поцеловать, но, похоже, нет.

Внезапно Цукихи заговорила.

В какой-то момент её глаза распахнулись. Она выглядела такой же сонной, как всегда, с опущенными глазами, но это было не потому, что она только что проснулась. Очевидно, она только притворялась спящей.

Какой радикальный намёк.

— Если бы ты попытался поцеловать меня, я бы схватила тебя своим языком, — призналась она.

— Это звучит так, словно это история про какого-то ёкая.

— Доброе утро. С возвращением. Где ты был?

— Ах. Если честно, я сражался с монстроподобным человеком и человекоподобным монстром ради тебя.

— О, правда? Молодец. Но не переусердствуй.

— Это как получится. Я же делаю это из любви.

— Знаю, знаю. Наш старший брат сильно нас любит.

— Не надо говорить за меня. Я ненавижу вас обоих.

— В любом случае, онии-тян, как долго мне ещё оставаться в таком положении? Ты сказал мне спать, так что я старалась изо всех сил.

— Вы, девчата, слишком уж буквально воспринимаете указания от таких людей, как я. Я уже начинаю беспокоиться о вашем будущем, — проворчал я, спрыгивая с лестницы. — Спи до утра. А потом, завтра приходи и разбуди меня, как ты всегда делаешь.

— Есть, так точно, сэр.

— Когда закончатся летние каникулы, я познакомлю тебя со своей девушкой.

— Хм? — Цукихи ухватилась за мои слова и немедленно подняла верхнюю часть тела. — Ты что, хочешь сказать, что у тебя есть девушка?

— Да. На самом деле, примерно с мая.

— Это меня платиново бесит!

Повернувшись спиной в ответ на её резкий комментарий и укоризненный взгляд, я предупредил: «Только не болтай ей про меня слишком много», — и вышел в коридор. Не стоило слишком долго задерживаться в комнате сестёр, да и задерживаться было не в моих правилах. Я вернулся в свою комнату и переоделся.

Пока я занимался разными делами, наступила глубокая ночь. Самое время для монстра, чтобы откланяться.