Дьявол Суруга

001

Я собираюсь рассказать о том, какая Камбару Суруга дура, но выслушает ли меня кто-нибудь? Знаете, история сама по себе банальная, мне даже жаль перед слушателями за неё, потому я никого не заставляю вникать в это, но я расскажу свои искренние чувства и хочу, чтобы их, по возможности, выслушали.

Ну, думаю, смысла в этом нет.

Ни капли.

Она бы не согласилась, но я не доверяю советам, вроде «выговоришься — полегчает» или «станет проще, если разделишь с другими свою ношу», даже если действительно полегчает, буду считать это всего лишь воображением.

«Именно этого обмана воображения, эту иллюзию люди и хотят», — так бы она сказала, но знаете, даже если я буду глубоко убеждена в правильности этих слов, для меня всё же это останется тем, что сложно принять.

Нет.

Только между нами, но боюсь, что я не могу принять это, «потому что это сказала она» — я решаю, что принимать, а что нет, основываясь не на самом мнении, а на том, какой она человек.

Это ужасно.

Главное не то, что сказано, а то кем сказано — подобный ход мысли можно назвать дискриминацией. Однако раз я такой человек, я всё-таки не могу просто отбросить это чувство.

Как же хорошо жить без неприязни к другим, как счастлива жизнь без ненависти.

Я это знаю.

Знаю, не нужно и говорить.

Если б я только могла, было бы всё прекрасно.

Я много кого не любила, много кого ненавидела — есть ли вообще люди, которые могут открыто сказать «я никогда не испытывал неприязни ни к кому»?

По крайней мере я — Камбару Суруга — знаю множество неприятных людей.

И.

Не думаю, что я сама хороший человек.

Я до смерти нагляделась на свою тёмную сторону.

Насмотрелась до убийства.

Мне мыслить о подобном трудно, то есть, если говорить прямо, я дура и поэтому всё не очень понимаю, но как люди вообще справляются с этим?

Не может быть, чтобы большинство людей любило себя и считало свой характер самым лучшим — независимо от характера, личности, рода занятий каждый был чем-то недоволен, в чём-то расстраивался и ощущал отвращение к себе.

Ненавидел себя за каждую мелочь.

Тем не менее всё же завтра надо тоже как-то жить.

Как они мирятся с этим, какой смысл вкладывают? Я бы хотела этому научиться, если бы могла.

Такое мне не по силам.

Не по силам, потому что я загадала желание демону.

Я отсекла свою тёмную сторону, словно нечто чуждое, но в итоге только превратила своё тело в демона.

Я обнаружила в себе демона и выкормила его — только и всего. Думаю, все, в большей или меньшей степени, делают это.

От этого мои грехи легче не станут, у меня и мысли не проскальзывает откреститься от них.

Но меня не оставляет в покое вопрос.

Что же делают другие?

Из желания это узнать я расскажу, какая я дура. Если хочешь услышать что-то от других, расскажи сначала что-то сама, думаю, это будет вежливо.

Или нет?

Я всё-таки так не считаю.

Всё-таки вежливости научила меня она.

Так что теперь это и её история — и моя, и её.

Я хочу, чтобы вы выслушали.

А если после того, как выслушаете мою историю, вы расскажете свою, я буду очень рада.

Я живу как настоящая дура.

А как же живёте вы?

002

— Не стала лекарством, обернись ядом. Не можешь и этого — ты просто вода.

Так говорила моя мама.

Наверное, она не была хорошей матерью — по крайней мере она сильно отличалась от образа «матери», принятого в мире.

Когда я видела «матерей» в фильмах или книгах, когда учила понятие «мама», то испытывала неловкость и стыд, настолько она отличалась.

Однако то, что мать должна быть святой, всего лишь навязанное с древних времён предубеждение, нужно понимать, что этот «материнский инстинкт» не более, чем результат полученного поколениями опыта.

Впрочем, думаю, она была с причудами.

Мамой с причудами.

— Суруга. Твоя жизнь будет трудней, чем у других. Тебя измотает и разорвёт. Но это не потому что ты лучше, это потому что ты слаба. И всю жизнь будешь с этой слабостью — я молюсь, чтоб ты научилась не ставить эти «трудности» превыше всего.

Она любила вот так ставить в ступор, рассказывая нечто непонятное так, словно должна это понимать — она не относилась ко мне как к ребёнку, скорее обращалась как к полноценному человеку, но всё-таки родитель, который не относится с ребёнком как к ребёнку, это довольно странное дело.

Для родителя ребёнок всегда должен быть ребёнком.

Для неё я, похоже, была просто «небольшим человеком, который находился рядом».

Слушая от друзей об их родителях, я ещё больше понимала, насколько она всё-таки не нормальная.

Она моя мать, так что для меня её поведение было естественным.

Естественность.

Однако я росла и жила, думая, что в этой естественности что-то не так.

Всегда было интересно, что же моему отцу понравилось в таком человеке? Это был довольно милый эпизод моей жизни, когда по невинности своей искренне верила, что люди в браке обязательно должны любить друг друга.

Если уж спрашивать, то не почему отец полюбил её, а почему она вышла за него замуж и сбежала с ним.

Не верится, что она была такой страстной.

Говорят, у неё были трудные времена.

По крайней мере, я так слышала.

Когда вышла замуж за старшего сына семьи Камбару, она столкнулась со множеством трудностей, испытала кучу стеснений и провалов, в итоге они сбежали...

Прожили всю жизнь в бегах.

Говоря в общем, это не счастливая история любви.

По крайней мере, не благословленная.

Любовь, которая идёт параллельно счастью — если ограничиться только этим, то можно даже не сомневаться, что она моя мать, однако, думаю, всё же в нас есть недопустимые различия.

Возможно, я только хочу так думать.

Хочу, чтоб так было.

Может, дело только в этом, но на самом деле скорее моя мать сама не хотела быть связана со мной. Не хотелось быть с таким человеком, как я, который понятия не имеет, когда следует остановиться.

Ну вообще...

Мои родители ладили настолько, что скончались вместе попав в аварию, и там не было места ни для кого другого, даже для их ребёнка, единственной дочери.

Я думаю так.

Уже давно так думала, но в последнее время эти мысли сильнее.

Когда папа и она умерли, меня забрали родители папы — даже не знаю, есть ли вообще бабушка и дедушка по маминой линии. Прозвучит странно, но мне как-то кажется, что для неё вероятность быть «чьим-то ребёнком» крайне мала. Кстати, хоть она и увела их единственного сына, но из-за такой смерти мои бабушка и дедушка даже не могли её сильно ненавидеть — пока я была маленькая, я ни разу не слышала жалоб или ругани на неё, но всё-таки их недовольство по отношению к ней они не могли скрыть, как бы не пытались.

Думаю, им стоило бы высказаться.

Тогда, наверное, мы бы могли сделать это вместе.

Мне так думается.

— Ты уже получила проклятие, когда стала моей дочерью. Но ты не одна такая, любой ребёнок будет проклят, когда «рождается из другого человека». Тебе не кажется, что это отвратительно? Человек рождается из человека. В нашем жестком обществе считается, что все проявления жизни прекрасны и священы, но не похоже ли это на проклятье, данное нам богами? Или мне просто так кажется? Нет, я про то, будто мои чувства, что ты дорога мне, это не мои чувства, а воля Бога.

Этими словами (думаю) она, похоже, по-своему выразилась, что я ей, как ни парадоксально, дорога.

Помню, мой отец как-то сказал: «Эта дорогуша проживает свою жизнь заместо Бога». Забавно, если подумать, что он зовёт свою жену «дорогуша», однако с его мнением я не соглашусь.

Я не могу принять его.

Как по мне, то я бы высказалась по-другому.

Она была словно дьявол.

— Бог и дьявол суть одно и то же — какие дерзкие слова люди не бросали небесам, мы лишь игрушки в их руках. Не трать время, размышляя о таких очевидных вещах… — сказала она.

Моя мать.

Так сказала Камбару Тооэ — в девичестве Гаэн Тооэ.

— Просыпайся, глупышка. Сегодня начинается новый учебный год!

Гх!

Я удивленно вскрикнула и проснулась — естественно, это был сон, однако этот окрик так реально прозвучал в моей голове, что я мгновенно подскочила.

Несмотря на прохладное апрельское утро я вся мгновенно покрылась потом.

— Уф, уф, уф.

Худшее пробуждение.

Худшее пробуждение за всю мою жизнь.

Я уж думала умру — Арараги-сэпмай постоянно жаловался, что его каждое утро будят его милые младшие сестрёнки, но как бы они его будили, вряд ли они использовали смертельное оружие по нему спящему, и ему не приходилось вскакивать с постели из страха смерти.

Ох, вот жуть-то.

Ну, сегодня по вине этого сна, но вообще, я уже давно не испытывала «приятного пробуждения».

Так я размышляла, разглядывая свою левую руку.

Разглядывала левую руку, тщательно примотанную скотчем к столбу комнаты.

— Эх.

Разрывая правой рукой скотч, я за такой ежедневной рутиной постепенно пришла в себя.

Пульс успокоился.

Левая рука жестко примотана к столбу, так что мне даже не повернуться, заснуть трудновато, но если этого не делать, я не узнаю, что буду творить, когда сплю.

Когда сплю. Когда без сознания. Что я натворю — не знаю.

Если приковать себя наручниками, то есть риск, что я в бессознательном состоянии открою замок, поэтому я использую скотч. Так что если я куда-то отправлюсь посреди ночи в дождевике, словно в приступе лунатизма, скотч разорвётся, и обратно его уже не приделать, такое, конечно, ночные хождения не предотвратит, но я хотя бы буду знать, что куда-то выходила.

Смогу узнать о своём преступлении.

Не допущу преступления незнания.

Я попрощалась с хорошим сном, но лучше попрощаться со сном, чем с совестью.

Началось всё в том мае.

С тех пор, как я во сне бессознательно, в состоянии транса напала на Арараги-сэмпая — с тех пор, как одержима демоном, я постоянно так по-дурацки приматываю себя.

Сколько скотча я попусту истратила на это?

Нет, не сказала бы, что это зря.

Когда я утром просыпаюсь и вижу неповрежденный скотч на перемотанной эластичным бинтом левой руке, я испытываю облегчение — отлично, этой ночью я ни на кого не напала.

Поэтому это всё не зря.

— Ха-ха, тяжко знать о своих бессознательных разрушительных порывах, да, Суруга? Незнание это спасение, а не преступление. Большинство людей умрут, так и не узнав, что человеческая натура не так уж далека от животной, обезьяньей, тебе очень не повезло. Или стоит сказать, попала под пытки? Не ради такого я тебе оставляла «обезьянью лапу». Для чего же? Об этом не спрашивай. Такой вопрос задают только ничтожества.

Откуда-то мне послышался голос.

Но я проигнорировала его и начала одеваться.

Ещё недостаточно тепло, чтобы спать голышом.

Я вздрогнула, но не из-за пота.

Я начинаю своё утро тем, что меняю эластичный бинт, потому что он становится клейким от скотча — думаю, быть обнаженной и прикрытой только скотчем весьма очаровательно, даже не сравнится с обнаженной в одном фартуке.

Или это только для меня так?

003

— Доброе утро.

Когда я вошла в зал, завтрак уже был готов.

Я совсем не умею заниматься домашними делами, готовка и уборка для меня полнейший ужас, но боюсь, причина этого в том, что мои бабушка и дедушка крайне пунктуальны и чересчур заботливы.

Судьба в некотором плане, то есть, совсем не одарила меня хорошими родителями, но подарила мне чудесных бабушку и дедушку.

Тем не менее в комнате только завтрак — бабушка занимается стиркой, а дедушка работает в саду. В нашем обществе идеальная семья завтракает вместе, но мы за ним не пересекаемся.

И не потому что они раньше встают.

Скорее это я ранняя пташка, просто у меня привычка перед завтраком пробежать по десять километров туда и обратно.

Даже сегодня я не изменила привычке и только вернулась с пробежки.

Пока я в хорошем темпе нарезала километры, бабушка с дедушкой уже закончили есть. Каждое утро я изо всех стараюсь ускориться, чтобы попасть на завтрак вместе с бабушкой и дедушкой, но, эх, для этого нужно удвоить скорость, иначе это нереально.

Всё-таки это нереально.

— Ну, крайне грубо говорить, будто если не завтракаете вместе, то не семья — смотри, в доме той девчонки Ханэкавы наоборот все завтракают вместе, но они ведь совсем не семья. Просто сожители. Ах да, я же почти всегда завтракала с тобой вместе, и что же, ты считала меня своей семьёй? Я была твоей матерью, но, ну-ка скажи, действительно ли я была твоей семьёй?

Слушая эти речи в уголке сознания, я закончила завтракать. Возместила сожженные на пробежке калории, спасибо бабушке.

Но сегодня галлюцинации как-то особенно жестоки.

Какой-то знак?

Или последствие чего-то?

С сегодняшнего дня начинается новая глава моей жизни, так что наверное, это вывело меня из равновесия.

На самом деле...

Одна я безнадёжна.

Совершенно безнадёжна.

С этими мыслями я потянулась за слегка помятой сегодняшней газетой, которую уже прочитали бабушка с дедушкой.

Затем я внимательно изучила содержимое — осмотрела колонку вчерашних происшествий. Газета наша местная, так что о случившемся в городе расписано подробно — это-то как раз мне и нужно.

Поножовщины и избиения.

Когда произошло, где.

Изучила один за другим.

А затем проверяю, чем я вчера занималась и как это пересекается с моими делами. Вспоминаю, есть ли у меня алиби.

— Фух...

Закончив читать, я почувствовала облегчение.

Всё в порядке.

Вчера, похоже, я не совершила преступлений.

004

Вернувшись к себе в комнату, я заметила, как отрасли у меня ногти. Если не замечаю, то мне и дела до них нет, но когда вижу, то начинает беспокоить.

— Кусачки... — пробормотала я, оглядываясь.

Думаю, они где-то здесь должны быть. Когда-то у меня в комнате должны лежать кусачки для ногтей, даже не одни, а двое или трое.

«Суруга, клади кусачки оттуда, откуда взяла», — часто говорит мне бабушка, скорее ругает, так что сомневаться, что они здесь не приходится, однако чтобы их отыскать, придётся провести тщательные раскопки. В моей комнате «крохотулечный» беспорядок, и найти нужное получается с большим трудом — Арараги-сэмпай описывал этот бардак словом «Оседание», как же точно оно подходит. Мне следует поучиться у него чувству языка.

Хм-м.

Если начну искать кусачки, то точно опоздаю.

Кстати, Арараги-сэмпай опять-таки метко назвал поиски чего-либо в моей комнате «охотой за сокровищами», так что мне совсем не хочется заниматься поисками маленьких кусачек среди этого «горного оползня».

Всё равно, что искать иголку в стоге сена.

Если попрошу бабушку, то она, думаю, даст мне другие кусачки для ногтей, но наверняка и отругает, так что я постеснялась...

Не хочу, чтоб она злилась на меня.

Эх.

И почему ногти растут?

«Люди, которых раздражают отросшие ногти, неспособны к жизни. Они ненавидят сам рост», — говорила моя мать, обстригая ногти на ногах у маленькой меня.

Больше это было похоже, что это она говорит с собой, чем со мной, но если хорошенько вспомнить, то, наверное, всё-таки она обращалась ко мне.

То, что взгляд не направлен на меня, не значит, что чувства на меня не направлены — впрочем, это работает и наоборот.

Человек, который на меня смотрит...

Не обязательно смотрит на меня.

У меня осталось только два варианта действий: пойти к бабушке, готовясь получить нагоняй, или купить новые по пути в школу — как вдруг появился третий вариант.

Это вдруг случилось прямо когда я с вешалки сняла школьную форму, которую вчера забрала из химчистки, на ней ещё висела бирка, так что я отрезала её ножницами.

Хм.

Раз уж на то пошло, почему бы не подстричь ногти обычными ножницами?

Вот что я подумала.

Невероятная нестандартность мышления, именно благодаря такому человечество прогрессирует к чему-то новому, это как с крышечками от молока[✱]Раньше крышечки от молока были картонные и разноцветные, дети в них играли подобно у нас в фишки..

Ну, сейчас уже таким не занимаются.

Вообще, заменять одно другим у меня на удивление хорошо получается.

Не знаю, как это назвать: эффективное применение вещей или нестандартное мышление.

Такое и раньше было.

Я однажды купила кое-что из бытовой техники, и коробка была перемотана упаковочным скотчем, чтобы удобно было нести.

На тот момент ножниц у меня не оказалось.

Без ножниц скотч разорвать трудновато.

И тут Камбару Суругу озарило: «Срежу часами».

Если воспользоваться пряжкой на ремешке часов, то по принципу работы рычага можно легко разделаться со скотчем, такие вот суровые меры.

Хотя раз уж я использую остроту, то лучше сказать, резкие меры, а не суровые.

И как всё прошло?

Ну.

Новые идеи редко сопровождаются успехом: пострадала пряжка, а не скотч.

Он оказался на удивление крепким.

Не думала, что скотч поведет себя как скот, кошмар! (Бред же).

А?

Я же должна была рассказать, как нестандартное мышление помогло мне… а рассказала о том, как облажалась.

Секундочку, вот другой случай...

Хм-м.

Может, лучше не стоит заменять кусачки для ногтей обычными ножницами?..

Однако в новый учебный год мне бы хотелось обновиться, как-то освежить себя, хотя бы похвалить себя за такую придумку.

С такими мыслями я обстригла левой забинтованной рукой ногти на правой.

Я левша и использую ножницы для левшей, так что правой рукой использовать их трудновато.

Не смогу обстричь ногти на левой руке.

Ногти перебинтованной обезьяньей лапы.

— Ну вот блин.

Вот она нестандартность мышления.

Получилось отлично, я бы сказала отлично друг от друга (так себе шутка).

Ладно.

Рука всё равно забинтована.

Обстригла отросшие ногти только на одной руке, так что справедливо сказать, что освежилась наполовину. Раз уж на то пошло, я вытащила зеркало, захороненное под горой вещей, и состригла волоски, торчащие даже после двадцати километровой пробежки и душа с феном.

Щёлк-щёлк.

Волосы так отросли.

Подумала о том, чтобы вместо подравнивания срезать их разом, но как-то не решилась.

Я человек нерешительный.

Это не соответствует моему образу у окружающих, но вот такая на самом деле.

Прокрастинирующая.

Откладываю на потом.

Нет, прока и роста во мне немного, так что думаю, таким словом меня не стоит описывать — если так, то больше подходит «алчная».

Грид-сама[✱]Отсылка к персонажу аниме и манги «Стальной алхимик»..

Желаю всё и всё потеряла.

Грид-сама, так любимый Сендзёгахарой-сэмпай.

Было всё в начале и под конец остался ни с чем.

Это я, это жизнь Камбару Суруги.

И ведь даже кусачки для ногтей потеряла — ну, если я начну говорить, что бардак в моей комнате связан с моим таким вот фаталистичным взглядом на жизнь, думаю, Сендзёгахара-сэмпай и Арараги-сэмпай отчитают меня.

Не люблю когда ругают.

Совсем не люблю.

Вдруг я осознала.

Мои любимые сэмпаи больше меня не отругают — ведь их больше нет.

Они покинули нас.

Я ещё чувствую их рядом, но это просто самовнушение.

Я усмехнулась над своей привязанностью и, переодевшись в форму, пошла в школу.

В старшую школу Наоэцу, в которой нет Арараги-сэмпая и Сендзёгахары-сэмпая.

005

Звучит так, будто эти двое умерли, но всё совсем не так, они просто закончили старшую школу.

Они выпустились, а я стала третьеклассницей.

Вот так.

Только и всего.

Арараги-сэмпай вполне мог остаться на второй год из-за оценок, но в конце концов учителя сжалились и учли его посещаемость.

Строго говоря, я считаю это прошло незаконно и нарушает весь порядок, но он так раскланивался в учительской, что даже честная Ханэкава-сэмпай не смогла ничего сказать против.

Огненные сёстры точно такие же, что брат, что сёстры действительно любят кланяться в догэдза. Говорят, Арараги-сэмпай исполнил такое великолепное догэдза, что у учителей дух захватило, но слухи эти идут от Ханэкавы-сэмпай, так что я не особо в них уверена.

Я не отрицаю, что и сама такая же, но Ханэкава-сэмпай всё-таки любит приукрасить слова и поступки Арараги-сэмпая, потому стоит принимать на веру лишь половину, чтобы не обмануться.

Думаю, ей бы не хотелось слышать такого от меня... Естественно Ханэкава-сэмпай и, конечно же, Сендзёгахара-сэмпай окончили школу без проблем (вот в прошлом месяце были прощальные посиделки), и теперь в старшей школе Наоэцу я осталась одна.

Нет, у меня много друзей среди сверстников и кохаев, однако те трое, с кем я могла бы поговорить о «странностях», так сказать, мои «сообщники» в некотором плане, разом исчезли, оставив на душе какую-то растерянность и грусть.

Если выразить одним словом, то «резко».

«Быстро».

Ощущение «Похоже, что всё» оказалось сильнее, чем я думала — никакой драмы, никакого шока, просто прощание «Вот и всё». Левая рука это секрет, который я должна хранить, но если честно, довольно сложно скрывать что-то от других в одиночку.

Арараги-сэмпай с Сендзёгахарой-сэмпай и Ханэкава-сэмпай знают о моей левой руке, знают что я сделала,и несмотря на это остались рядом со мной, одно это не мало утешало меня — ну, впрочем это уже неважно.

И вот почему неважно.

— С взрослением появляются и изменения. Не бывает так, что «каждый день без изменений», Суруга. Будь так, то был бы ад.

Так она говорила.

Не совсем правильно говорить такое ребёнку, которому ещё предстоит пройти этапы взросления, но она никогда не относилась ко мне как к ребёнку, так что ничего удивительного.

Если так подумать, те памятные развалины школы сгорели уже довольно давно — не успела я и осознать, как сцена пожарища стала мне привычней вида развалин.

Запомнила пепелище.

Прошло изменение, а затем стало обыденностью.

Ладно, в общем, сегодня.

9 апреля.

Я, Камбару Суруга, перешла в третий класс.

И осталась в одиночестве.

Так же, как в средней школе — ну, тогда у меня была чёткая цель «последовать за Сендзёгахарой-сэмпай и сдать вступительные в Наоэцу», однако сейчас у меня никаких целей нет.

Ни целей, ни стремлений.

Потому что Сендзёгахара-сэмпай больше не светит для меня путеводной звездой где-то в далёком будущем.

Совсем одна — иду в школу.

— О, Камбару-сэмпай, привки.

Я бежала до школы и самоупоённо предавалась своим чувствам, так то не заметила, как сбоку пристроился велосипед.

Точно.

Я сказала, что осталась одна, но если подумать, есть ещё кое-кто.

Совершенно вылетело из головы.

Совсем забыла.

Почему-то.

— Утра, Ооги-кун.

Не сбавляя скорости, я поприветствовала перво... нет, с сегодняшнего дня уже второклассника ведь? В общем, парня, который ехал в школу на велосипеде.

Он на велосипеде, так что может ехать со мной наравне без особых усилий — тем не менее, если я побегу в полную силу, то уверена, оставлю далеко позади этот велосипед с корзинкой.

Ну, я уже третьеклассница старшей школы, к тому же старшая, так что должна вести себя спокойнее, подобающе возрасту, потому не рванула со всех сил до ворот в школу.

Да и в принципе не хотелось так поступать с близким мне кохаем.

— Быстро так, Суруга-сэмпай.

— Да, время летит. Но к звонку успеем.

— Нет-нет-нет. Я хотел сказать, что ты быстрая.

— Ага, — кивнула я и взглянула на него.

В конце прошлого года... точно не помню в каком месяце, он перевёлся в Наоэцу, его зовут Ошино Ооги.

Ошино.

Судя по всему, родственник того самого Ошино-сана, но как-то не уверена — Арараги-сэмпай легко принял это, такой он человек, однако Ханэкава-сэмпай открыто сомневалась в их родстве.

Редкий случай, когда они так сильно разошлись во мнениях — ну, вообще Ооги-кун, как сказать, ощущается как-то неопределённо, так что ничего удивительного не вижу.

Ооги-кун?

Кун?

— А? Ооги... кун. Ты вроде же был девушкой?

— М? О чём это ты, Суруга-сэмпай? Я всегда был парнем. С самого появления на свет я ни на секунду не менялся и был парнем.

— Лад... но?

— Да. И к трапам, которые стали популярны по всему миру, я никак не отношусь.

— Не думаю, что это настолько разошлось.

Всё-таки они популярны далеко не у всех.

Просто, ну, такова человеческая натура, считать, что мир ограничен только тем, что самому человеку известно. Несмотря на то, что кажется, будто мир стал шире благодаря интернету, но если забыть, что глубже совсем не значит шире, то можно пораниться.

Поранилась.

Или нанесла раны.

Как знать, что же.

Я очень устала бояться, что так и проживу всю жизнь, размышляя над этим.

— Хм-м... Ну ладно, ты был парнем, Ооги-кун. Прости, почему-то ошиблась.

— Аха-ха. Всё хорошо, иногда случается. Жизнь была бы слишком жестка, если бы мы не могли себе позволить ни единой ошибки.

— Ошибки?

Ошибки.

Неосознанно я повторила слова Ооги-куна, глядя как моя левая рука сильно размахивается вперёд и назад во время бега.

— Жизнь это череда ошибок.

— Ох, только первый день нового года, а я уже не узнаю тебя, Суруга-сэмпай, какие мрачные мысли.

Ооги-кун озадаченно склонил голову набок, продолжая ехать на велосипеде.

Это опасно.

Пока я беспокоилась о его безопасности, Ооги-кун налёг на педали и обогнал меня, а затем резко развернул велосипед, оказавшись со мной лицом к лицу.

Так мы бы неизбежно столкнулись, однако он закрутил педали в обратную сторону и поехал спиной вперёд, не мешая моему бегу.

Так, секунду.

Я в велосипедах не разбираюсь, но в них же нет такого механизма, чтоб они ехали назад, если педали крутить в обратную сторону, разве нет?

Это же не сегвэй[✱]Электрическое самобалансирующееся транспортное средство с двумя колёсами, расположенными по обе стороны от водителя, внешне напоминает колесницу..

Даже Арараги-сэмпай, большой любитель велосипедов (я как-то уничтожила одного из его любимцев), никогда так не ездил...

— Как это совсем не похоже на звезду школы Наоэцу, лидера, который вывел слабую команду по баскетболу на национальные соревнования, совсем не похоже на тебя, Камбару Суруга-сэмпай. Сказать «Жизнь это череда успехов» больше бы тебе подошло.

— Что за наглость так говорить. Кто это так считает? Позови его, я научу его уму-разуму.

— Позвать? Но ведь это ты сама и есть.

— Нет.

— Это факт.

— Факт прошлого. Довольно давнего, — ответила я.

Никто уже не вспомнит славу прошлого, нет, позапрошлого года. Имя игрока, ушедшего из команды из-за травмы, полностью забудется, такова судьба.

Мои одногодки тоже ушли из команды несколько дней назад.

Сменится поколение, и памяти не останется.

— Прошлое, значит. Прошлое? Такие слова совсем не радуют. Тем более меня, ученика, который поступил в старшую школу Наоэцу ради звезды Суруги-сэмпай.

— Врёшь. Я поражаюсь, как ты так можешь врать и не краснеть. Ты же из клуба идущих домой.

— Ага. Но я ас этого клуба.

— И чем же занимается ас?

— Раз в три дня я ухожу пораньше.

— Вот, что значит ас.

Разговор меня уже вымотал.

Темп не сбился?.. И тут мне вспомнилось, что Арараги-сэмпай часто именно так отзывался обо мне самой.

«Должно быть, я ему тогда нехило надоедала», — слишком поздно осознала я. Впервые я поняла чувства сэмпаев, оказавшись на их месте.

Позже отправлю смс с извинениями.

Я уже давно умею отправлять смс.

Даже я чему-то учусь.

Вы глубоко ошибаетесь, если думаете, что раз дура, то не учится.

Ну вообще, думаю, Ооги-кун и я слишком разные.

Для начала я даже не особо помню, почему начала общаться с парнем, который не мой ровесник и даже не состоит ни в одном спорт-клубе — не успела я и глазом моргнуть, как он уже оказался рядом, как будто так и должно быть.

К тому же он встал на близкую позицию к той, на которой находились Арараги-сэмпай с Сендзёгахарой-сэмпай и Ханэкавой-сэмпай.

Очень естественно.

Именно поэтому это кажется неестественным.

Вот как, раз сэмпаи ушли, то остались только мы вдоём.

Тяжеловато.

Наверное, даже тяжелее, чем если бы я была одна.

— Что такое, Суруга-сэмпай?

— Нет, ничего...

Всё-таки непросто так в лицо сказать: «Мне тяжело идти в школу с тобой вместе».

— Кстати, «прошлое», 過去, записывается через кандзи в слове «ошибка», 過ち. Не значит ли это, что прошлое это полновесные ошибки?

— ...

Я думала указать ему на не совсем верное употребление «полновесные», но не стала. Не хочется выглядеть сэмпаем, который придирается к каждому слову младших.

Однако неправильное использование слова в разговоре о значении слов это несколько парадоксально.

— Если подумать, слово «будущее», 未来, тоже пишется с отрицательной приставкой «ещё не», 未, то есть буквально «ещё не пришло». Выходит, жизнь полна негатива, что в прошлом, что в будущем, — заключил Ооги-кун, продолжая крутить педали в обратную сторону — продолжая ехать спиной вперёд.

В отличие от мотоцикла у велосипеда нет зеркал заднего вида, так что такая езда крайне опасна.

Опасность очевидна, достаточно лишь взглянуть.

Вряд ли это так, но у меня зародилось беспокойство, что он так и продолжить ехать задом наперёд, пока я бегу, потому я резко остановилась.

— Ох. Что случилось, Суруга-сэмпай? У тебя заболел живот из-за бега?

Как я и планировала, Ооги-кун затормозил — только не тормозами на руле, а подошвами ботинок о землю.

Каждое его действие опасно.

Нервничаю.

— Я пробежала всего несколько километров, тут болеть нечему, — ответила я и пошла широкими шагами.

Похоже, (механизм так и не ясен) спиной вперёд ехать в медленном темпе нельзя, потому как Ооги-кун нехотя развернул велосипед и покатил рядом со мной обычным ходом.

Выглядит упрямым, но послушен.

Как кривая линия, что на самом деле прямая.

С нынешними кохаями неожиданно легко обращаться — если сравнивать с тем, как приходилось с управляться в спортивном клубе в средней и старшей школах.

— С таким темпом мы разве не опоздаем?

— На последнем подъёме я сделаю рывок, так что всё в порядке.

— Ох-ё. Пожалей меня, я же тогда опоздаю. Я не очень хорош на подъёмах.

— Тогда иди вперёд.

— Ох, как же я могу променять честь идти в школу с Сургой-сэмпай, которую уважают все ученики, на возможность не опоздать?

— Не припоминаю, чтоб ты поклонялся мне... Да и я не звезда.

— Звезда. Нет, наверное, правильнее даже Путеводная звезда.

— Путеводная... Да если и так, то это уже в прошлом.

— Ну, конечно, как ты и говоришь, та твоя харизма может и пропала... Но часть одержимых фанатов до сих пор продолжает поддерживать тебя, Суруга-сэмпай.

— Если это правда, то я благодарна... Но я же больше не занимаюсь баскетболом, как они поддерживают-то?

Одержимые это страшно.

Вспомнилось время, когда я сама была страшна.

Когда была одержима.

— Звезда является такой одним лишь своим существованием. Очень важно быть тем, кто ты есть. Быть и сиять.

— Да не сияю я уже. Лишь тускнею.

— Мы ходим по кругу... Конечно, сейчас ты не известна на всю страну, но ты местный талант, Суруга-сэмпай.

— Не припоминаю, чтоб я тяготела к этому городу... Ооги-кун, ты хотел мне что-то сказать? Иначе ты бы не окликнул меня.

— Ох.

Ооги-кун удвлённо моргнул.

Любит он всё-таки переигрывать.

Живёт наигранно.

Чтобы проще объяснить, играй он какого-нибудь «персонажа», у меня бы сердце выпрыгивало из груди.

Чувствую, он понемногу показывает то, что я ненавижу в самой себе.

Понемногу.

Но отчётливо.

— Какие холодные слова, Суруга-сэмпай. Боюсь, как бы у меня не случилось обморожение. Неужели мне нельзя просто поболтать с тобой без всякой на то причины?

— Хм, я бы сказала, ещё хуже, когда тебя эта причина есть.

— Ха-ха-ха, тепло, — засмеявшись, Ооги-кун перешёл к главному.

Своей специфической манерой разговора, при которой после долгой беседы о совершенно сторонних вещах происходит резкий переход к сути дела, Ооги-кун очень напоминает того мужчину в гавайской рубахе.

— Суруга-сэмпай, доходили ли до тебя слухи о «Всемогущем Дьяволе»?

Всемогущем Дьяволе?

006

Опаздывать в первый день новой четверти я не собиралась (посещаемость меня не беспокоит, но я не настолько толстокожий человек, чтобы ничего не чувствовать после того, как наблюдала бедовый и жалкий выпуск из школы Арараги-сэмпая), потому, что бы там Ооги-кун ни сказал, я рванула изо всех сил на последнем холме и влетела в школу вместе со звонком.

Ооги-кун, похоже, действительно плох на подъёмах — он отстал и остался позади. Ну, прежде всего, велосипед с корзинкой сам по себе тяжелый и для подъёмов не подходит.

Мне подумалось, что раз его модернизировали так, чтобы он мог задом ехать, то и на подъёмах сможет себя показать, однако, похоже, механики это не учли.

Конечно, не без боли в сердце оставляешь собеседника позади, но всё-таки бежать вместе я не обещала.

К тому же у меня стойкое ощущение, что он каким-то образом умудрится не опоздать. Даже если и опоздает, то без труда заговорит зубы учителю, язык подвешен.

Так что я изменила план.

Быстрая смена плана — это моя фишка.

Наверное, всё-таки я дура.

Перед тем, как зайти в здание школы, я свернула к спортзалу, проверить новые списки классов. С кем я теперь в одном классе, кого в другие раскидали. Хм-хм. Ну, в общем-то новый состав класса меня вполне устраивает.

Кстати, никогда не задумывалась, но что, если всё это решается обсуждением учителей? «Вот этих вот в один класс никак нельзя, а вот эту группу лучше оставить вместе».

Прям переправа какая-то.

Но всё же такое перераспределение кажется мне довольно интересным.

Вот так размышляя о том, как повеселиться с новыми друзьями в новом классе, я направилась в наш новый кабинет.

Кабинет третьего года обучения.

Прозвучит будто я намеренно стараюсь излишне драматизировать ситуацию, но в прошлом году в этом кабинете учились Арараги-сэмпай, Сендзёгахара-сэмпай и Ханэкава-сэмпай.

Каких-то мыслей на этот счёт у меня не то, чтобы нет.

То есть, есть.

В кабинете пусто. Похоже, все ещё в спортзале предаются радости и печалям. Возможно, им трудно переключиться на новый класс с новыми одноклассниками.

Я медленно побрела по классу, размышляя, как же отличить парты, за которыми сидели сэмпаи, как заметила, что одна парта резко выделяется среди остальных.

Иначе говоря.

Иначе говоря, на ней глубоко вырезано «Арараги Коёми» — во дела.

Сперва я удивилась силе самоуверенности Арараги-сэмпая, но подумав, поняла, что он не из тех, кто придёт в школу с резцом.

Значит, это парта Сендзёгахары-сэмпай.

Легко представить, как во время урока сэмпай от нечего делать вырезает на парте имя своего возлюбленного, я полуулыбнулась.

Полуулыбнулась — не сказала бы, что это приятно.

Боюсь, мне не хватает фантазии представить, как отреагировал Арараги-сэмпай на это безобразие. Размышляя, я села за парту.

Сегодня первый день и первый урок, так что следовало бы, наверное, сесть по списку, но обычно это решается правилами, которые устанавливаются в самом начале.

В таком случае я, как пришедшая первой, установила правило «сидеть, где захочется».

То, что я сижу на месте, на котором когда-то сидела та, которую желаю больше всего, и думала о своём возлюбленном, должно пролить свет на мою новую, только начавшуюся жизнь, но что-то у меня только досады прибавилось.

— Руга! Доброе утро, на третий год мы с тобой наконец в одном классе!

Пока я предавалась своим неописуемым эмоциям, Хигаса незаметно прошла в класс и села на место передо мной.

Моя подруга из баскетбольной команды.

В прошлом году она была заместителем капитана, а посте того, как я ушла, стала капитаном — правда, упорно продолжала говорить, что она лишь ио капитана, но в итоге недавно Хигаса тоже покинула команду, так и не дождавшись моего возвращения.

Любой бы признал в ней спортсменку, но она вошла в радостные ряды учеников, готовящихся к вступительным в университет.

А я?

Я тоже готовлюсь, конечно же.

Если б не левая рука, я за свои заслуги в баскетбольной команде без проблем получила бы квоту на место в спортивном университете, но поскольку я уже объявила о том, что травмировала руку, ничего не останется, кроме как отказаться, если придут рекрутеры. Я, конечно, пожинаю плоды своих ошибок, однако мысли о будущей учёбе вгоняют меня в тоску.

Учёба не мой конёк.

Дура я.

В эту школу с уклоном в подготовке к поступлению в университеты я прошла имея наисильнейшую мотивацию — следовала за Сендзёгахарой-сэмпай.

— Угу, похоже на то, — ответила я Хигасе.

С Хигасой у нас сильная духовная связь, благодаря баскетболу, но учимся в одном классе мы впервые.

И только после того, как мы обе ушли из команды, мы оказались в одном классе, как-то иронично даже.

Нет, не иронично?

Обычное дело?

Даже в одной параллели большинство закончит школу, так и не проучившись в одном классе, потому, думаю, не стоит преувеличивать подобное событие.

— Ещё с начальной школы перетасовка классов для меня самое отвратное время, но от того, что мы с тобой в одном классе, мне полегче.

— Отвратное? Почему?

— Я просто застенчивая.

— Хм-м.

— А больше всего меня пугает «поделитесь сами на пары».

— Почему? Разве не лучше, если выбираешь в пару того, кого хочешь?

Никогда бы не вообразила, что Хигаса, которая более спортивная, чем я, будет стесняшей, однако реальность и наши представления нередко расходятся в совершенно разные стороны.

Я в своём представлении и я в видении окружающих, должно быть, так же сильно отличаемся, но мне кажется, в этом вопросе правых не найти.

Правильность зависит от того, как посмотреть.

Прошлый год показал мне это.

— Но что больше отвратно, так это месяц после перетасовки классов.

— Почему?

— Мне приходится наблюдать, как те, с кем я думала, что дружила в предыдущем классе, теперь дружат с новыми людьми из другого класса.

— Приходится...

— Это ужасно, когда у твоих друзей новые друзья. Друг моего друга — мой враг, — проговорила Хигаса, устало опустив плечи.

Такие открытые слова о том, о чём не принято говорить, думаю, Хигаса всё же спортсменка и вовсе не застенчивая, но, наверное, она просто не смогла скрыть настоящие чувства.

В самом начале.

Когда я только увидела отношения Сендзёгахары-сэмпай с Арараги-сэмпаем, наверное, я испытала те же чувства. Легче понять, когда пытаешься выразить это словами.

Какое-то собственничество.

Хотя все чувства в основе своей направлены на самого себя.

— Так заводи новых друзей, Хигаса.

— Завожу, — ответила она. — Просто порой думаю, что за всю мою жизнь подобные перетасовки и перемены мест повторятся не раз, и мне придётся отстраняться, пусть и без неприязни, от тех, кто мне дорог, тех кто мне нравился, тех, с кем дружила, от самых разных людей, от этих мыслей даже не отвратно, а тоска чёрная.

— Хм, и правда, — я согласилась со словами Хигасы.

С этими словами нельзя не согласиться.

— Жизнь сплошная перетасовка классов и пересадка на другие места.

Я веселилась с Арараги-сэмпаем и Сендзёгахарой-сэмпай, как будто наши отношения будут длиться вечно, но какая уж вечность, после того, как они закончили школу, всё уже не сможет продолжаться так же, как раньше.

Им необходимо построить новые связи в новых местах — необходимо даже сильнее, чем мне, оставшейся в прежнем месте, старшей школе.

И хуже всех адаптация у Арараги-сэмпая.

От него до сих пор ужасно часто приходят смски.

И больше чем половина с грязными шуточками.

Думаю, отчасти причина и во мне, но частью это всё же присутствует его огромное недопонимание относительно меня.

Новые одноклассники поделились на небольшие группки, последним, с некоторым запозданием, в класс вошёл классный руководитель и начал вещать о всяком необходимом для подготовки к экзаменам.

Год жизни в жертву учёбе.

От этих слов учителя, сказанных в полушутку, мне, конечно же, вспомнилась моя мать.

— Пошли домой вместе, Руга, — окликнула Хигаса, позвав в группу новых друзей, которых она только что завела (ни следа застенчивости).

Однако я вежливо отказалась.

Мне нужно сходить в одно место, но рассказать об этом прямо не могу, потому я выдала вескую причину: «Заскочу за пособиями и потом пойду домой».

Соврала, не моргнув и глазом.

Ни толики сожаления.

— Что? Руга, ты что, прониклась словами учителя? Тебе надо было просто вид делать, что слушаешь.

— Да дело не в этом. Мне надо постараться, чтобы пройти в универ с моими оценками.

— А-а, ты же дура, — открыто сказала Хигаса.

А она откуда знает?

Это же секрет!

Кстати, Хигаса умная, так что оценки получает приличные. Когда-то она говорила, что у неё цель — поступить в приличный университет.

Приличная жизнь.

Такой у неё лозунг.

Учитывая, что она не нацелена на спортивный университет или сборную, то баскетбол для неё всего лишь «воспоминания из старшей школы».

Нет.

Дело не только в ней.

Для большинства школьные годы это время создания воспоминаний — в таком случае, это уже не год в жертву, а целых три.

Людей, которые ищут себя эти три года, а не создают воспоминания, меньшинство — я собиралась войти в это меньшинство, но третий год уже, а я не преуспела в этом, да и воспоминаний никаких.

Реально, эти два года.

Чем я вообще занималась?

И оставшийся год — как я его проведу?

— Давай тогда, до завтра.

— Угу... А, точно, Хигаса, — окликнула я её и задала вопрос как можно небрежнее. — Ты знаешь что-нибудь о «Всемогущем Дьяволе»?

— Чегось?

Судя по реакции, она не в курсе, так что не стоило и спрашивать, но потом Хигаса проговорила:

— Откуда такая позитивная девушка знает об этом слухе?

007

«Всемогущий Дьявол» звучит как-то странно.

Почему вообще проклятого демона именуют таким почётным титулом? Хотя, если рассмотреть дьявола как противопоставление «Богу», то, наверное, именовать его всемогущим, так же, как и всемогущего Бога, привнесёт некий баланс в мир.

Да и дьявол несомненно занимает более высокое положение, чем человек, так что называть его по-простому будет невежливо, в этом есть своя правда.

Ну, вспоминая различные истории о нём, думается, «всемогущий» добавляют не из уважения, а как ироничная шутка.

Часто бывает.

Но я знаю, что такие глупые «шутки» нередко влекут за собой неприятные последствия.

Какие-то чары, которые ходят среди учеников Наоэцу... из-за случившегося с Сэнгоку-тян, я чувствительна к слову «чары», но как бы выразился Ооги-кун, реакция нервозная.

Невинный слух.

Если рассказать «Всемогущему Дьяволу» свои проблемы и заботы, то они обязательно решатся — слово «обязательно» наоборот только добавляет фальшивости слуху.

Но какими бы фальшивым это слух ни был, если это очередной обман Кайки Дэйсю, и «дьявол» «решает все проблемы», то я, даже если бы не стала свидетелем случившегося с Сэнгоку-тян, всё равно не смогла бы не вмешаться.

Потому что.

Этим «Всемогущим Дьяволом» могу оказаться я...

— «Обязательно» это конечно так, но тут есть кое-какие условия — «Всемогущий Дьявол» не берётся за что-то чрезмерное, — разъяснил Ооги-кун.

Тон как всегда беззаботный, будто говорит о чём-то незначительном — нет, на самом деле это и есть не более чем незначительная сплетня.

Для него.

Даже если бы Ооги-кун знал о моей левой руке и о том, что я натворила.

Для него любой разговор незначительная чушь.

Всё перед ним чепуха.

— Чрезмерное это, как правило, «случаи, когда лучше обратиться в полицию».

Как же это.

Странно конкретно, даже ясно.

Как-то не то условие, которое выставит демон «за выполнение желания» — я получила по заслугам, но всё же у меня отняли частичку души и тела.

— Вот так вот. Да и этот «Всемогущий Дьявол», похоже, вполне конкретный и ясный человек.

— Человек?..

— Девушка, думаю, старшеклассница.

— То есть какая-то старшеклассница притворяется «Дьяволом» и выслушивает учеников Наоэцу?

Старшеклассница

Всё больше... похоже на меня.

— Ну, это да, но всё же тонкий вопрос, притворяется она или нет. Возможно, она является тем, кем себя выставляет, — проговорил Ооги-кун с намёком.

— Конкретным и ясным, человеком же?

— Никто не запрещает конкретному и ясному человеку быть дьяволом. Потому... что решает проблемы «обязательно». Не думаю, что она обычная добрячка.

Хотелось бы услышать от Ооги-куна побольше подробностей, но я что-то не горю желанием показывать ему свою заинтересованность, так что просто хмыкнула с притворным безразличием.

Вероятно, это выглядит слишком неподходяще для сэмпая, однако вокруг Ооги-куна витает такая атмосфера, что его довольно сложно расспрашивать.

Будто этими вопросами себя глупой выставляешь.

Арараги-сэмпай кинулся бы с расспросами, не обращая никакого внимания на атмосферу, как-то угнетает, что я не могу поступить так же, как он.

Я хотела разобраться в этом слухе независимо, знает о нём Хигаса или нет, но раз ей о нём известно, то это не какая-то шуточка Ооги-куна (считайте меня скептиком, но за ним на самом деле уже числятся подобные делишки).

Однако со слов Хигасы слух не так положителен, как говорит о нём Ооги-кун, скорее вызывает впечатление негативного.

Эти слова о том, что позитивные люди не должны знать об этом слухе — выходит, об этом слухе известно только негативным людям.

Да.

Негативным — таким же, какой я была когда-то.

Но никто не бывает только позитивным, как и нет полностью негативных людей. Всем приходится иногда смотреть вперёд, иногда оглядываться назад, и, конечно же, не забывать проверять справа и слева.

Да, индивидуальность и исключительность лишь иллюзия.

Если не понять этого, то обожжёшься — так же, как я, примерив свой идеал, свои фантазии на Сендзёгахару-сэмпай, была отброшена и разбита на кусочки.

И важно — тогда тоже был замешан «дьявол». Но то был бес-плакса, низший демон, странность недостойная титула «Всемогущего».

Хигаса очевидно не хотела ни о чём рассказывать — с ней у меня, в отличие от Ооги-куна, дружеские отношения, и я могу расспрашивать её без проблем, но всему своё время и место. Как-то жестоко заставлять её перед новыми друзьями из нового класса выкладывать всё о дьяволе, так что я прикрылась подходящими словами: «Да не, мне просто Арараги-сэмпай недавно об этом написал».

«Арараги-сэмпай?!», «А? Камбару, ты сказала Арараги-сэмпай?!», «Тот самый Арараги-сэмпай?!», «Он же легенда!», «Легендарный Арараги-сэмпай?!», «Легендарное сообщение от легендарного Арараги-сэмпая?!», «Э? Что-что-что-что, Камбару, ты переписываешься с тем самым Арараги-сэмпаем?!», «Реально?!», «Чем он сейчас занимается?!».

Суматоха дошла до другой группки девушек. Слова не то, что подходящие, великолепные...

Хм-м.

Имя Арараги-сэмпая везде работает.

Он звезда, даже суперзвезда.

Отложу расспрос Хигасы на потом, сегодня после школы я займусь расследованием этого «Всемогущего Дьявола».

Возможно, я не стала ученицей, с первого же дня приступившей к подготовке к экзаменам, но младшие растут, посматривая на старших.

Даже если не способны поступать так же.

008

— Я тоже слышала слухи о «Всемогущем Дьяволе». Супер! Думала, скоро Цукихи-тян начнёт действовать, а то я сама вошла в режим простоя. Огненная справедливость прокатится пожаром по Земле! — бодро ответила мне по мобильному Карэн-тян.

Хотя я ни разу и не видела, чтоб Карэн-тян была не в бодром расположении духа.

Но ладно.

Выходит, эти слухи ходят не только в старшей школе Наоэцу.

— Итак, Суруга-сан, что там с этим «Всемогущим Дьяволом»?

— Да нет, ничего особенного... Карэн-тян, ты знаешь, как можно встретиться с «Всемогущим Дьяволом»?

— Ну-у-у.

Я испугалась, что она из осторожности ничего не расскажет на такой прямой вопрос, но Карэн-тян, словно невинный ребёнок, не ведающий сомнений, выдала мне всё, что знала сама.

Нет, она не болтушка.

Как-то неправильно, что я получила от неё даже больше того, что просила, а сама отмолчалась, но я никак не могу рассказать ей свой секрет.

— Так для чего тебе это? А, Суруга-сан, наверное, ты хочешь просить помощи у «Всемогущего Дьявола»?

— Нет-нет, я — никогда, — ответила я, но «Дьявол» уже однажды исполнил мои желания, так что тут я немного неискренна.

Нет, не немного.

Совершенно неискренна.

От ощущения, что я просто использую девочку, которая меня искренне уважает, чувство вины в моём сердце скапливается в неприятный осадок.

— Хм-м. Хорошо, если так.

Легко мне поверила.

Её позиция, исключающая любые сомнения, неожиданно подуспокоила моё чувство вины, думаю, такая открытость и стала причиной, по которой Карэн-тян была популярна по всему городу во времена средней школы.

Гены семьи Арараги восхитительны.

— Угу, спасибо. Кстати, Карэн-тян. Когда Огненные сёстры собираются действовать? — спросила я, поразмыслив, что было бы плохо или скорее неловко столкнуться в одном месте, но Карэн развеяла мои опасения:

— М? О, нет-нет, Суруга-сан. Огненные сёстры больше не собираются действовать. Понимаешь, Огненные сёстры недавно расформировались.

— А, точно.

Так и было.

Во-первых, само название «Огненные сёстры из средней Цуганоки», состоящее из дуэта сестёр Арараги Карэн и Арараги Цукихи, уже является недействительным, поскольку в этом году старшая сестра, Карэн, перешла, как по эскалатору, из частной средней школы Цуганоки в частную старшую школу Цуганоки.

Говорят, в конце прошлого месяца они устроили грандиозную вечеринку прощания... помню, потом ещё Арараги-сэмпай носился с уборкой.

Он жаловался, что они собираются ездить на нём до самого конца, но выглядел одиноким, осознав, что это и есть тот самый конец — впрочем, может, это всё моя сентиментальность.

— Угу. Так что Цукихи теперь действует одна в средней Цуганоки под именем Лунное Пламя(Имя Цукихи состоит из кандзи Луна и Огонь.).

— Лунное пламя...

Как-то простовато.

Словно название дурацкой команды супергероев.

Заявлять вслух такое я не стала, а то вдруг действительно есть команда с таким названием.

— Вообще-то ничего не поменялось, мы как и раньше действуем вдвоём... Но знаешь, когда я вспоминаю, что мы больше не Огненные сестры, это меня очень расслабляет, даже в такие моменты пробуксовки как сейчас. Я пугаюсь, этому спокойствию, — проговорила Карэн своим обычным беззаботным тоном, но такие строки заставляют задуматься. — Это и есть взросление?

— Думаю, это просто жизнь, — вспомнив разговор с Хигасой, я попыталась хотя бы звучать как сэмпай.

Смена класса и смена места это всё жизнь.

А дальше выпуск из школы.

— Угу. Это верно. Люди не могут вечно оставаться одними и теми же. Я вчера измерила свой рост, и оказалось, что он стал больше, а я даже не замечала.

Ты всё ещё растёшь, Карэн-тян?

Она уже выше 175 сантиметров...

Как баскетболистка я очень завидую.

— Ну, когда Цукихи-тян перейдёт в старшую школу, вы же сможете стать «Огненными сёстрами из старшей Цуганоки», — сказала я, хоть и понимала, что это не более, чем утешение.

На самом деле, когда я ходила в среднюю школу Киёкадзэ, меня с Сендзёгахарой-сэмпай все называли «Вальхалакомбо», но когда я поступила в старшую Наоэцу и снова стала общаться с Сендзёгахарой-сэмпай, то так нас называл лишь Арараги-сэмпай.

Ну, как-то так.

Наверное, у человеческих отношений есть подходящее именно этому времени название... Даже если они кажутся на века, долго они длиться не будут.

Так же, как поток воды состоит по сути из отдельных независимых капель, так и отношения людей не запечатать одним словом.

— Но мы отклонились от темы, — проговорила Карэн-тян. — Сейчас не слышно о жертвах, как в прошлые летние каникулы, так что Цукихи-тян, скорее всего, ничего предпринимать не станет.

— Хм-м...

— Хотя, человек, который называет себя Дьяволом и раздаёт людям советы, на порядочного ну никак не походит.

— А вдруг этот «Всемогущий Дьявол» и есть настоящий Дьявол?...

— А? Что? Аха-ха.

Карэн сперва изумлённо выдохнула, будто её застали врасплох, а после засмеялась в голос.

— Да ладно, не рассказывай, Суруга-сан. Никаких дьяволов не существует. Я уже старшеклассница и во всяких приведений не верю.

— ...

Ну, оно и верно, наверное.

Карэн-тян наверняка удастся прожить свою жизнь без какой-либо связью со странностями — подумалось мне, но с другой стороны я знаю, что никаких гарантий нет.

Даже Хигаса заметила.

Она сказала, что было бы странно, если бы я оказалась связана с «Всемогущим Дьяволом»... Да и любой бы сказал подобное. Даже Арараги-сэмпай, хоть и в курсе про мою левую руку.

Арараги-сэмпай, да и Сендзёгахара-сэмпай считают, что в прошлом году я обратилась к Дьяволу «оступившись» — и продолжают так считать.

Но это неправда.

Тогда мой шаг был тверд.

Попросила Дьявола.

Полагалась на него, потакала ему, поклонялась... прислуживала ему.

— Да нет никаких призраков. А если бы были, то мой братик точно один из них. Вот послушай, Суруга-сан. Братик просто что-то с чем-то. Недавно со словами «Я свободен, давай поиграем» заявился в мою комнату полуголый, а я там без одежды, вдруг кусачки для ногтей...

— ... Мне точно стоит слышать эту историю?

Это же секрет между братом и сестрой?

Даже если сама попросила послушать.

Полуголый?

Кусачки?

Такое сочетание в одном предложении ввело меня в ступор.

Кусачки для ногтей...

Я была очень рада идее использовать ножницы вместо кусачек, но сейчас что-то ноль эмоций.

— Вот что и удивительно. Братик говорил, что мы невероятно его раздражаем и даже осмелился заявить, что не пойдёт наши похороны, а как только я окончила среднюю школу, вдруг припёрся поиграть. Видимо тоже взрослеет.

Искренне надеюсь, что причина не в том, что Карэн стала старшеклассницей. Надо выяснить отношение Арараги-сэмпая к Цукихи-тян... Хотя я не так часто общалась с этой третьеклассницей средней школы.

Ну и дела.

Арараги-сэмпай так опасался, что я соблазню его младшую сестру, но при этом сколько бы не рос, что бы ни закончил, сколько бы не изменялся всё равно остаётся всё тем же человеком, в этом плане у меня впечатление противоположное мыслям Карэн.

— Ну ладненько. Карэн-тян, в следующий раз тогда приходи поиграть ко мне. Там всё и обсудим спокойно.

— Ох, я так рада, что ты пригласила меня, Суруга-сан.

— Пока. Подружись там со всеми на новом месте, — выдав эту банальщину я положила трубку.

Я научилась отправлять смски, спокойно пользуюсь телефоном... и даже могу откровенно поговорить с Карэн-тян, которая сперва была напряжена, хм.

Впредь я буду продолжать превращать эти новые вызовы в обыденность.

Жизни без изменений нет.

Так она устроена.

Тем не менее.

Как бы сказал Арараги-сэмпай: «Вернёмся к теме».

По информации, которую я получила от Карэн-тян, есть три способа встретить «Всемогущего Дьявола», три пути, но они не параллельны и делятся на разные ступени.

По степени сложности, я бы сказала.

По игровому слэнгу их можно классифицировать «Easy», «Normal», «Hard» — и самый лёгкий по сложности это «письмо».

Пишешь от руки на бумаге свои проблемы и оставляешь в назначенном месте — на скамейку в парке, в шкафчик на вокзале и тому подобное.

На этом всё.

Если письмо исчезло, то «Всемогущий Дьявол» принял твою просьбу — если же осталось на месте, то, к сожалению, Дьявол тебе отказал.

Думаю, какой-то слишком небрежный способ рассказать о своих проблемах, но это изимод, ничего не поделаешь.

Малый риск — малый доход, один из принципов экономики.

Вообще-то даже несколько удобно, поскольку не приходится напрямую контактировать с «Всемогущим Дьяволом».

Так, если интересно, что представляет из себя режим Нормал, то это телефонный звонок. Средство сообщения на ступеньку выше письма.

В данном случае предстоит, хоть и по телефону, но прямой разговор с «Всемогущим Дьяволом», что, конечно, поднимает сложность, однако хотя бы не потребуется литературный талант, чтобы выразить свои мысли.

Даже неумелыми словами, или скорее именно ими и выразить насколько ужасны твои проблемы.

Позвонить можно даже со скрытого номера, так что если хочется передать всю тяжесть своих бед, то следует, конечно, выбрать Нормал, а не Изи — тот номер, кстати, тоже временами меняется.

Голос на том конце провода мутный, словно микрофон прикрыт носовым платком, так что не понять, парень это или девушка, да и говорит очень мало, потому сложно сказать, что идёт разговор. Слышно лишь хмыканье и поддакивание, так что беседу не поддерживает, как делал бы настоящий советчик.

Другими словами, это словно автоответчик, которому изливаешь свои проблемы.

И в конце даётся ответ, принята твоя проблема или нет. Могу только представить чувства человека, который получил жестокий отказ после своей проникновенной речи, однако получить чёткий ответ всё-таки как-то добрее, чем неопределённость изимода.

Услышав про нормалмод, мне подумалось, равно как и предположила Карэн-тян, что это всё работа человека, притворяющегося «Всемогущим Дьяволом».

Телефонный звонок, да и сам сотовый телефон это части хорошо понятной реальности. И кажется, что связи со странностями нет.

Люди не обязательно не демоны...

Но поскольку чёткой уверенности у меня нет, то отступать ещё рано.

И наконец хардмод — как бы вы и сами могли догадаться, это прямая встреча, и естественно, я выбрала этот вариант, чтобы связаться с «Всемогущим Дьяволом».

— Итак, куда же мне пойти, чтобы встретиться с «Всемогущим Дьяволом» прямо сегодня?

— Ну-у. Встретишься ли ты с ним или нет зависит от удачи. Если не встретишь, то значит «отказано», — проговорила Карэн, перед тем, как рассказать мне необходимое место. — Место...

И.

Однако когда я услышала адрес, то можно сказать, других вариантов у меня не осталось — даже выбирать не из чего. Можно ли назвать это совпадением?

Это место...

Остатки развалин частной школы... остатки.

То выжженное поле, полное воспоминаний.

009

Мне очень памятны те развалины подготовительной школы, которые некогда были базой для Ошино Мэмэ, знатока в ёкаях, но не потому в одной из комнат я по-настоящему дралась с Арараги-сэмпаем, а позже ещё и ночевала здесь из-за событий со странностями, и не потому что вблизи видела, как при пожаре здание окончательно разрушилось.

Нет, это конечно всё яркие события жизни, однако я без лишнего вранья могу сказать, что у меня в жизни есть и более важное, помимо этого.

Я никогда не говорила Арараги-сэмпаю.

Не могла сказать, если точнее.

И рот до сих пор на замке.

Я когда-то, когда эта школа ещё была школой, а не покинутыми развалинами, ходила в неё на подготовительные занятия.

Если конкретно, то в период со второго по третий классы средней школы — узнав, что Сендзёгахара-сэмпай собирается поступать в Наоэцу, я рассудила, что с нынешними оценками мне в туда вряд ли поступить, и упросила дедушку и бабушку отправить меня на подготовительные занятия в эту частную школу, она называлась частная школа Эйко, раз уж рассказывать всё.

И в самом разгаре моих занятий у школы возникли проблемы с финансами, и здание забросили. В школу ходило довольно много младше- и среднеклассников, так что для нас всё события проходили совершенно не очевидно, но позже я услышала, что в конкурирующей крупной подготовительной школе рядом со станцией репетиторам платили очень большую зарплату, так что работать тут стало невыгодно — учителя, поднявшие мои оценки до уровня приемлемого для Наоэцу, давили на руководство школы, что в конечном счёте привело к её закрытию, мне с этим, если честно, очень трудно смириться.

В общем-то за одной из этих парт, которые служили постелью Ошино-сану и Арараги-сэмпаю с Шинобу-тян, возможно, сидела я во времена средней школы.

И это собственно ничего не значит.

Это память, но не привязанность — причина, по которой я не могла сказать Арараги-сэмпаю и остальным, у меня банально не появилось возможности рассказать, тогда время было не самое подходящее для этого.

Даже если остатки развалин подготовительной школы, выгоревшей, но всё же продолжавшейся виднеться, полностью исчезнут из этого мира я не чувствую ни печали, ни тягости.

Как бы сказать... Звучит холодно, но думаю, после поступления в старшую школу это «вырезалось» из воспоминаний.

Ну вообще, я, конечно, сама попросилась, и мне невероятно стыдно перед дедушкой и бабушкой, ведь они отдали свои деньги, но меня невероятно раздражало ходить на эти подготовительные уроки, потому что приходилось изменять расписание тренировок в баскетбольной команде.

Потому.

Поэтому.

Когда школа обанкротилась и закрылась, я на самом деле не особо-то и расстроилась, ведь именно этого мне и хотелось тогда.

Не из-за этого ли я не могла рассказать?

Ну, может, такое чувство тоже было, но... В любом случае, похоже, у меня есть своя связь с этим местом.

Отличная от Ошино-сана, который устроил здесь обиталище, от Арараги-сэмпая, который здесь проводил ночи — даже после того, как здание выгорело дотла, когда для всех в этом месте всё должно уже закончиться, я тем не менее снова направляюсь туда.

«Можно эгоистично воображать, что путь, по которому идёшь, ведёт к твоему желанному будущему, но реальность большей частью не такая, этот путь это прямая дорогая в прошлое, люди сломя голову бегут назад. И здесь строго одностороннее движение, можно потерять душу, если неосмотрительно оглянуться назад».

Так сказала моя мама, но ведь невозможно идти не оглядываясь.

Так что закончив разговор с Карэн, я подрубила ускорение и в чём была кинулась к выжженному полю развалин моей бывшей подготовительной школы (ну и нагромодила)... И вот я здесь.

Теперь.

Встретиться лицом к лицу с «Всемогущим Дьяволом».

Я конечно сказала «выжженное поле», но прошло уже больше полугода с тех пор, как здание сгорело, и естественно муниципалитет не оставил всё как есть, место красиво расчистили строительной техникой, так что правильнее сказать «пустырь без единой травинки» — и прямо посреди этого пустыря...

Стояла девушка на костыле.

Девушка моего возраста.

Старшеклассница — всё оказалось, как сказал Ооги-кун. Это кажется естественным, но всё-таки невероятно раздражает.

Она в спортивном костюме — Карэн-тян круглый год ходит в спортивном костюме, и тот факт, что мы только говорили об этом месте только подтверждает догадку, однако у Карэн-тян костюм опрятный, а у этой девушки какой-то «неряшливый».

Спортивки мешковаты.

Мешковаты словно пижама.

Взъерошенные, нечесаные и неподровненные каштановые волосы только усиливают это впечатление — я вообще впервые вижу человека с каштановыми волосами.

В современном мире это не такая уж и редкость, но у нас всё-таки провинциальный городок, максимум, что можно увидеть это выцветшие из-за хлорки волосы команды по плаванию (золотые волосы Шинобу не в счёт), так что я, естественно, смутилась из-за этого цвета.

В некотором смысле каштановые волосы пугают меня больше, чем Дьявол.

Поэтому... поэтому я сразу насторожилась.

Нет.

Не только поэтому.

Есть ещё кое-что.

— Несмотря на выбор из трёх вариантов, почти все выбирают первый, — она обратилась ко мне первой, пока я ломала голову, как начать.

Она посмотрела на меня.

Дьявол-шатенка смотрела на меня.

— Из десяти семеро обратятся к «Всемогущему Дьяволу» письмом... Двое из оставшихся позвонят.

— А затем последний придётся сюда встретиться лично... так?

— Нет, последний «сдастся». Перед третьим вариантом. Тот, кто придёт прямо поговорить с «Всемогущим Дьяволом», одиннадцатый из десяти.

Тон её голоса более мальчишеский, чем у меня.

Голос тоже низкий, спокойный, к тому же темп речи до странного медленный. Это не что-то милое, как у расслабленного человека, её медлительность... не особо хочется употреблять это слово, из-за его неприятного оттенка, но слово «клуша» подойдёт кстати.

Ожидание следующего слова раздражает.

Вот такая скорость.

Будто воспроизведение знакомой кассеты в замедленном темпе.

— Ну, у этих детей частенько действительно серьёзные проблемы, потому я перенаправляю их в полицию, к адвокатам и в органы опеки. До этого момента было лишь два одиннадцатых, которые пришли встретиться с «Всемогущим Дьяволом», и с обоими так и поступили... тем не менее, — проговорила она, открыто пялясь на меня. — Похоже, ты здесь за другим, Камбару Суруга-сан.

Я опешила, когда она внезапно назвала моё имя.

Однако это не было «шок от того, что кто-то, кого я не знаю, знает моё имя» — мой собеседник «Всемогущий Дьявол», обладающий мистической силой, ничего такого, что он знает моё имя, хоть я и не представлялась.

— Так и есть, Нумачи Рока-сан, — ответила я.

Назвав её имя.

Девушка... Нумачи впервые улыбнулась:

— Я рада, что ты меня помнишь

Да.

Она покрасила волосы, так что сперва я её не узнала, но «Всемогущий Дьявол» — моя старая знакомая.

Хотя особо-то её лицо я не запомнила — я узнала её по костылю, на который она опиралась под левой подмышкой.

Нумачи Рока.

Баскетболистка из другой школы, с который мы жестко месились здесь во времена средней школы. Мы так часто соревновались, что нас можно назвать скорее заклятыми врагами, чем соперниками

Я не помню явного проигрыша, но и четкой победы вспомнить не могу.

Я нападающая, которая преуспела в быстрой атаке, а Нумачи же лучшая увёртливая защитница. По слухам она как-то всю вражескую команду заблокировала, но кто знает...

Подумав о её стиле игры, то становится более понятны её «клушевская» манера речи и внешний вид.

Ну, как я уже сказала, мы из вражеских команд, так что хоть и были знакомы во времена средней школе, но никогда вот так просто не говорили...

— Хе-хе, Камбару, твоя левая рука.

Нумачи указала пальцем правой руки, не держащей костыль, на повязку на моей левой руке.

— Слухи о твоей травме оказались правдой. Да ты прям как я. Великие спортсмены слабы перед травмами, такая жизнь. Хотя, наверное, высокомерно назвать себя великим спортсменом? Нет, тебе совсем так не кажется, спортсменка Камбару...

Вместо ответа я посмотрела на её левую ногу.

Из-за мешковатого спортивного костюма на первый взгляд трудно заметить, но если приглядеться, то становится понятно, что толщина ног разная. Я заметила, потому что «знаю, куда смотреть», но... Левая нога.

Её левая нога закрыта в гипсе.

Крепко.

Прочно.

Защищает от ударов.

Защищает от мира.

Поэтому на левой ноге обуви нет — она открыто касается земли.

Левая нога... травмирована.

Да.

Поэтому и костыль.

На последнем турнире средней школы... Прямо перед матчем с моей школой Нумачи сломала левую ногу во время игры. Она была вынуждена уйти из команды, и как я вижу, она до сих пор полностью не восстановилась — прошло уже три года, и тот факт, что она до сих пор не вылечилась, говорит о том, что с этой травмой, похоже, придётся провести всю жизнь.

О таком трудно спрашивать, но сейчас и не следует спрашивать.

— Ты травмировала руку тоже во время игры?

...О таком трудно спрашивать, но меня всё же спросили о том, о чём сейчас не следовало спрашивать.

Возможно, она посочувствовала той, кому тоже пришлось уйти из спорта из-за травмы, но я могла лишь опустить голову.

Моя левая рука это не почетная рана — всего лишь ошибка прошлого. Сравнить наши травмы на одном ринге уже слишком самонадеяно.

— Эм, ну...

Я не в силах рассказать правду лишь неопределённо кивнула.

— Эта форма Наоэцу? Значит, с той подготовительной школой ты смогла выйти на национальные соревнования... Удивительно. Ещё и умная.

— Да вовсе нет... — промямлила я, глядя на спортивный костюм Нумачи.

Яркий костюм красного цвета.

На груди вышито название бренда, не знаю, из-за расстояния ли это — вышивку известного бренда было бы видно издалека, так что похоже, это какая-то малоизвестная фирма.

Ну, даже если если нет, то по крайней мере на школьную спортивную форму не похоже.

— Эм? Я? Я не пошла в старшую школу. Я завалила экзамен на реабилитации. Так что сейчас я всего лишь хожу на подработки, это довольно популярно. Ну, с такой ногой на работу особо не устроиться, так что я даже не на неполном рабочем дне, а безработная, — проговорила Нумачи, засунув правую руку в карман спортивок.

Не ходит в старшую школу?

Раз так, то слова Ооги-куна про старшеклассницу всё же оказались неверными. Аж в груди полегчало, всё-таки я не такая уж честная личность, как обо мне думают.

— Поэтому я стала «Всемогущим Дьяволом».

— ...

— Хобби такое.

С этими словами она вытащила из кармана мобильный телефон, что-то потыкала и вернула его обратно.

Похоже, проверила историю звонков.

Может, кто-то где-то взывает к «Всемогущему Дьяволу»? Хотя нет, тогда бы она ответила на звонок, так что наверное, просто играется с телефоном, устраивая представление для меня.

В средней школе на площадке Нумачи так и делала — она прослыла умелым игроком, которая деморализовала своих соперников.

— Раз с травмированной ногой работы не найти, то получается, «Всемогущий Дьявол» это у тебя заместо подработки?

— А?

Нумачи удивилась.

На представление не похоже, она действительно изумилась моему выводу — хотя не знаю, может такая актерская игра.

Повторюсь, мы не достаточно близки, чтобы я могла читать её эмоции.

— О нет-нет... Камбару, это недоразумение. Не знаю, кто тебе такое сказал, но ты всё поняла неправильно.

— Что я поняла неправильно?

Ну, если подумать, то услышала я про «Всемогущего Дьявола» от Ооги-куна...

— Я конечно стала «Всемогущим Дьяволом», но денег я за это не получаю совсем. Бесплатная консультация, — добавила Нумачи.

Эти слова застали меня врасплох — но вообще-то ни Ооги-кун, ни после Хигаса, ни Карэн-тян не говорили о том, что «Всемогущий Дьявол» требует вознаграждение за решение проблем.

Скорее даже подчеркивалось, что клиент не несёт никаких рисков...

Если это правда, то я, похоже, забежала вперёд — у меня почему-то наложился образ на Ошино-сана, который потребовал компенсацию в 5 миллионов йен с Арараги-куна, и Кайки Дэйсю, который выманивал карманные деньги у среднеклассниц, и мне показалось, что в деятельности «Всемогущего Дьявола» замешаны деньги.

Бесплатная консультация, бесплатный советник.

Прямо же как...

— Прямо как Арараги-сэмпай.

— М? Что говоришь, Камбару?

— Нет, ничего, Нумачи...

Я покачала головой.

— Я действительно неправильно поняла. Прости, — извинилась я. — Понятно. То есть, ты «добряк», раздающий советы всем без разбора, попавшим в беду.

— Хе-хе. Ты меня смущаешь такими словами...

— Раз так, почему ты называешь себя «Всемогущим Дьяволом»?

Я не собиралась её хвалить, чувствую себя неловко, смутив её. Не дослушав до конца речь Нумачи, я перебила её вопросом.

— Если так назвать себя, то очевидно же, что к тебе будут относиться предвзято?

— Сейчас эпоха впечатлений. Впечатлений и громких заголовков. Если ты сперва не взбудоражишь клиента, то тебя никто не заметит. Индустрия развлечений, культура, политика — во всем сейчас нужно думать прежде всего об эффекте неожиданности. Какой бы черствой атеисткой я ни была, я не настолько бесстыжая. Чтобы назваться «Господь Всемогущий» или «Карающий Ангел».

— ...

— Люди с проблемами прежде всего застряли в своих комплексах. В таком душевном состоянии люди склонны полагаться скорее на нижайшего демона, чем на всевышних «Бога» или «Ангела».

— Ну, в чём-то можно согласиться.

— Удивительно, ты с чем-то можешь согласиться? Даже такие люди, у которых подготовлено место под солнцем... хотя, травма руки, небось, повлияла на твою человечность?

— Ну, это... не так.

Моя левая рука, конечно, символ искажения моей человечности, но это не причина, а следствие. Однако всё же её проницательность ничуть не изменилась с времён активного участия в спорте.

Хотя, возможно, после ухода из баскетбола, эта её способность даже усилилась — для открытия бесплатных консультаций эта сила, наверное, является основой?

Нет.

Да, в средней школе мы лишь едва обменивались парой фраз во время матча на баскетбольной площадке, тем не менее, думаю, за игрой мне всё-таки удалось понять её «человеческую натуру»

Нумачи Рока игрок в баскетбол.

Она не из того типа людей, которые готовы давать советы другим, — и не была.

И никогда не стала бы использовать проницательность на благо других людей.

Если так, что изменилось в ней за три года?

Перемена... взросление.

Но всё-таки...

— Я разрывалась между «Демоном» и «Падшим Ангелом»... Ну, «Падшего Ангела» всё же пришлось отбросить, звучит чересчур круто, парни бы не стали открываться со своими проблемами. Так что остался лишь «Всемогущий Дьявол».

— Почему... — спросила я прямо, так как так и не смогла осмыслить. — Раз ты не получаешь денег, то почему?

— Мне нужно объяснять?

Она ответила вопросом на вопрос. Я поняла, что она совсем не обязана этого делать, и на секунду впала в ступор, но проговорила:

— Нужно.

Так твёрдо как только могла.

Она с удивлением посмотрела на меня, потребовавшую объяснений, а затем игриво пожала плечами — все движения медленные, так что я не могу избавиться от налёта актёрства — и расплылась в улыбке.

— Ну ладно. Когда такой человек, как ты, от нечего делать начинает интересоваться «Всемогущим Дьяволом», то пора закругляться. А ведь нынешнее название мне нравилось больше всего, — с досадой проговорила Нумачи.

— Нынешнее? То есть ты уже занималась этим прежде?

— Угу, ну... все три года с тех пор, как ушла из баскетбола, постоянно меняя имена, ставки и явки, я выслушивала проблемы множества людей.

Вот как?

В голове вновь всплыл образ Кайки Дэйсю, так что я предположила, что она начала заниматься этим как максимум в прошлом году... Но тут всё глубже.

— Если раскрыли, сразу отступай. А затем начинай заново. В этом хитрость.

— Хитрость чего?

— Долголетия? — ответила Нумачи с лёгким изумлением.

А затем повторила.

Медленно.

— Когда такой человек, как ты, от нечего делать находит меня, то пора закрываться, «продолжить позже» — это путь к долголетию и процветанию. Хотя тут скорее путь «проб и ошибок», а не «продолжить позже». Сейчас таких игр уже практически не найти, но лет 30 назад они были на каждом шагу...

— Я пришла сюда не от нечего делать...

— Ты пришла сюда на консультацию без потребности в совете, никак, кроме «от нечего делать» мне это не назвать. Как по мне, так от полнейшего безделья.

Я ничего не ответила, и Нумачи с довольным видом, продолжила:

— Эм, ну так почему я этим занимаюсь, так? «Если не ради денег, то ради чего»?

— Да, Это я и спросила..

— Конечно же, это не ради мира и людей. Ты меня спрашиваешь из-за предубеждения, что я никогда бы не стала заниматься подобной благотворительностью? Раз так, то ты абсолютно права. Ты оценила мою проницательность, но и у самой есть чем похвастаться.

— Так ради чего?

— Ради себя. Ради стойкого профита Нумачи Роки. Можно даже сказать ради моей левой ноги, — ответила Нумачи. Без стыда, тем не менее без гордости, даже холодно. — Выслушивая людей, которые находятся в беде или чем-то обеспокоены, я успокаиваюсь: «Отлично, как много таких же несчастных, как я, и есть люди даже несчастнее меня», ради этого я и занимаюсь «Всемогущим Дьяволом».

— ...

— Ох, и сразу презираешь меня. Порядочная. Твоя прямолинейность это хороший момент в игре, но в то же время для твоих противников это то слабое место, в которое следует ударить.

Увидев, что я нахмурилась от её речи, Нумачи начала разглагольствовать с уже явной гордостью.

— Ты ведь несерьёзно?

— О чём? Все правда целили именно в эту твою слабость. Ты не замечала? Или осуждаешь за подлость? Срок давности уже прошёл, да и думаю, судиться за такое только противоречит спортивному поведению.

Провокационные слова, похоже, пытается вытянуть меня на эмоции — однако это позитивный взгляд, правдивее интерпретировать её слова как издевательство надо мной.

Более правдивое не обязательно правда.

Я коротко глубоко вздохнула, словно не замечая её выпада, и сказала:

— Не об этом. Я спросила, ты ведь несерьёзно говоришь о том, что питаешься несчастьем других людей?

— Питаться несчастьем других... Это немного неверно. Не припоминаю таких слов от себя. Мне просто хочется думать, что я всё ещё лучше, после несчастий других. «Всю оставшуюся жизнь я не смогу бегать, но ещё множество людей испытывает трудности, не я одна». Эти мысли помогают сохранять моё душевное равновесие.

— Равновесие...

Такие слова часто говорил Ошино-сан.

Человек, который всегда сохранял нейтралитет.

— Кстати, игрок Камбару. Мне даже полегчало, когда я увидела твою руку. Увидеть, как топ-спортсменка попадает в такое же положение, как я... Нет, всё же не полегчало. В отличие от меня, ты, похоже, не особо беспокоишься о своей левой руке.

— Всё... не так, — сказала я.

Однако я не уверена, должным ли образом дошло до неё отрицание.

Ведь моя левая рука... Это плата за мои ошибки, и я приняла её, но Нумачи, похоже, нет.

Поэтому неудивительно, что с её позиции я выгляжу беззаботной.

— Хе-хе.

Нумачи улыбнулась.

— Для меня письма старшеклассников, обращенные к «Всемогущему Дьяволу» и записи телефонных звонков самая лучшая коллекция. «В этом мире есть несчастные люди», «В этом мире множество несчастных людей», эти факты меня спасают. Реальные истории людей. Это пробирает меня сильнее, чем слезливые придуманные романы. Три года я, меняя названия, собираю людские несчастья. Так что это не питание, а рецензия.

— Не сказала бы, что за такое хобби можно похвалить.

Возможно, мне следовало рассказать свои чувства ей (возможно, именно этого Нумачи и хотелось), но вместо этого я выдала смягченную фразу, прошедшую через тысячи фильтров.

— Ведь к тебе приходят люди только с серьёзными проблемами.

— В этом-то и ценность коллекции, звучит как-то по-злодейски, да? Хе-хе, не будь такой серьёзной, Камбару. Собираешься меня ударить? Не подходи ближе, мне страшно от твоего взгляда.

— Твоя опека игрока так далеко не выстраивалась.

— Когда это было? Так давно, что уж и не помню. Я больше не баскетболистка, теперь я консультант.

Я ударила.

Удивлена, не думала, что я могу вот так просто ударить кого-то — однако не успела я даже подумать, как вдарила ей по щеке правой рукой.

Хотя какое-то самообладание всё-таки удалось сохранить, ведь я ударила не своей чудовищной левой рукой.

Нумачи усмехнулась с покрасневшей щекой — её выражение ясно говорило: «Ты проиграла».

— Не будь такой серьёзной, игрок Камбару. Смотри, вот так, — проговорила Нумачи неожиданно непринужденным тоном и положила мне рук на плечо, будто мы давние подруги.

Спокойно, непринуждённо.

— Ты действительно думаешь, что люди с серьёзными проблемами обращаются ко мне? Когда случается беда, к «Всемогущему Дьяволу» не обращаются. Всего лишь обычные проблемы. Мелкие проблемки. Если вижу что-то серьёзное, то переправляю в нужное учреждение... И я уже говорила об этом.

— ...

— Я не тревожу несчастья своих клиентов, просто их добросовестно выслушиваю. Добросовестно, как ты во время игры в баскетбол. И кому от этого плохо? Я внутренне злорадствую, но выражение лица серьёзное. Даже когда читаю письма, даже когда отвечаю на звонки. Это вежливость по отношению к тем, кто преподносит мне свои проблемы.

— Когда ты внутренне злорадствуешь, ты уже неискренна... всё это бессмысленно.

— Бессмысленно, значит.

— Нумачи, ты хочешь сказать, что нечего жаловаться, раз ты решаешь их проблемы, за исключением тех, кто за пределом твоих возможностей?

Проблемы обязательно решатся.

Таково объявление «Всемогущего Дьявола».

То есть, Нумачи преданно расправляется с проблемами своих клиентов. Что бы она там внутри не чувствовала, она справляется с их несчастьем, берёт в покровительство.

Как консультант может и нет, но как коллекционер она искренна.

Таков её довод.

— Нет.

Но это не так.

Она неискренна и как коллекционер.

— Я ничего не делаю. Только выслушиваю.

— Что?..

— Выслушав их, я ничего потом с этим не делаю. В случае режима 1, беру письмо и всё. В случае режима 2 отвечаю по телефону «Твои слова приняты». В режиме 3 я вслушиваюсь только в основу, не обращая внимания на подробности, а потом, всё так же ничего не делая, как конвейер просто передаю подходящему учреждению. Потому что слишком несчастных историй мне не потянуть. Это слишком.

С этими словами Нумачи спустила ниже руку с моего плеча и ухватилась за мою правую грудь.

Насильственное действие, которое прямо выражало слово «ухватиться», ни ласки, ни обаяния.

Тихая ясная боль.

Это такая месть за удар по щеке?.. Тогда не так просто стряхнуть её руку.

— «Всемогущий Дьявол» только слушает. И ничего не делает.

— Почему...

— Почему? Если сунешься в проблемы других людей, это только всё усложнит. Если действительно хочешь спасать людей, нужно быть готовой все эти несчастья принять на себя. Мне такого счастья не надо.

— Нет, «почему» не из-за этого... я и так знала, что с тобой бесполезно говорить. Однако если всё так, «почему» ходят слухи, что «Всемогущий Дьявол» обязательно решит проблемы? Ведь ты ничего не делаешь.

— Послушай, время прекрасно решает большинство подобных проблем, — беззаботно ответила Нумачи, будто раскрывая ответ на подлую задачку для младшеклассников.

Правая рука не отпускает мою грудь.

— Буквально дело времени. Основа беспокойства на самом деле «беспокойство о будущем». Предчувствие, что всё станет хуже, чем сейчас, рушит душевное равновесие — так что людям в действительности нужно услышать «я займусь этой проблемой», без действительного её решения.

— И это секрет стопроцентного решения проблем?

Другими словами, Нумачи просто «выигрывала время» для своих клиентов. «Я решу эту проблему, нужно только немного подождать» — и клиент просто отпускал «проблему» из своего сознания.

Не решение, а освобождение.

А между тем проблема со временем рассеется, либо же просто станет неактуальной.

— Говорят, полегчает, когда расскажешь о своей проблеме... и действительно так и есть. Это правда. Даже если я ничего не стану делать, всё со временем будет в порядке.

— Но разве это не уход от проблемы? Ты ведь просто уходишь. Отворачиваешься от просителя и от его проблемы.

— И что в этом плохого? Большинство проблем можно решить уходом от них. Пока ты отворачиваешься от неё и медлишь, проблема уже перестаёт быть проблемой. Те, кто пытаются решить её «сейчас», только страдают.

— ...

Такое чувство, будто мне морочат голову — нет, мне действительно морочат голову.

...

Нет.

Возлагать ответственность за то, что меня дурят, на Нумачи как-то трусливо.

Я согласна.

С её словами.

Да.

Если бы тогда... когда я заключила сделку с настоящим дьяволом, если бы я не кинулась на проблему, если бы просто потерпела, так настойчиво не пытаясь всё решить...

Я бы никого не ранила.

Что ни скажи и как ни скажи, Нумачи Рока, выслушивая проблемы старшеклассников в качестве «Всемогущего Дьявола», похоже, действительно помогает им.

Поэтому Огненные сёстры, точнее бывшие Огненные сёстры не станут выступать против.

Сёстры, провозгласившие себя воплощением справедливости, бессильны, если объект атаки «правильный»

— Убери руку.

— М?

— Я сказала, убери руку от моей груди.

— Хе.

Я думала, она ещё немного посопротивляется, но Нумачи спокойно выполнила мою просьбу — убрав руку, она в том же положении сжала и разжала ладонь.

Медлительное движение, медлительная улыбка.

— Так что теперь, игрок Камбару?

— Пойду домой.

Брови Нумачи поднялись вверх.

Она действительно удивлена.

— Я ожидала ещё одно удара, но ты на удивление разумна. Скажу сразу, я снова сменю имя и продолжу заниматься тем же самым. Страсть к коллекционированию, похоже, уже отравила меня, хм, наверное, этот яд даже смертельный.

— Извини, что ударила тебя. Прости.

— Ты простодушна.

— Я не одобряю того, что ты делаешь, и не особо понимаю твои мысли и склонности, но не похоже, что твои действия приносят людям несчастья. На первый взгляд вообще кажется, что ты даже помогаешь им.

— Я рада, что ты поняла.

— Я не поняла, — сказала я, отдалившись от Нумачи.

Она не попыталась приблизиться — для этого нет причин.

— Пока, игрок Камбару. Сожалею, что наше воссоединение получилось таким. Я бы хотела встретиться с тобой на площадке, но, похоже, это уже для нас обеих несбыточно. Реальность жестокая штука.

— Может, и эти проблемы в конце концов решит время?

— Конечно, — без колебаний ответила она.

Я же без слов прощания развернулась. А затем быстрым шагом покинула это место, оставив Нумачи одну в выжженном поле развалин подготовительной школы.

На самом деле хотелось побежать, но я почему-то не смогла — и даже не из-за беспокойства о её травмированной ноге.

В конечном итоге всё наладилось.

«Всемогущим Дьяволом», разбирающимся с любыми проблемами старшеклассников, была не я — одного этого факта уже достаточно.

Я буду продолжать повторять бесполезное подтверждение этого факта всю жизнь. Меня никогда не отпустит навязчивая мысль, что во всём зле, совершаемом в мире, виновата я.

Я утомительно продолжаю сомневаться в себе.

Я беру на себя вину за ошибки, совершенные в прошлом, это моя кара.

На этот раз преступником оказалась не я, удивительно, что преступник — моя старая знакомая, и хотя мне не понять её чувств, но тем не менее думаю, что в том выжженном поле вполне вероятно меня могла бы ожидать и я.

Каждое утро, читая газету, я просматриваю имена пойманных преступников и отождествляю себя с ними, даже не зная их.

И всё повторяется.

Всю жизнь.

Целую вечность.

Или эту проблему тоже решит время? Возможно, и для меня настанет день, когда я смогу нормально прочитать газету и пропускать слухи мимо ушей.

И ночь.

И настанет ли... день, когда я смогу заснуть, не стягивая левую руку бинтом?

Я так не думаю.

В некотором смысле Нумачи, которая уже почти три года занимается подобным, такая же — она повредила ногу и чтобы смягчить шок, от так резко оборвавшейся спортивной карьеры, делает вид, будто «собирает история чужих несчастий», но ведь согласно её теории время должно решить и её собственную «проблему»?

Даже если бы она не собирала истории несчастий...

Или за три года это невозможно?

Будет ли её проблема преследовать её всю жизнь?

— Ну, уже неважно.

Мой заклятый враг занимается чем-то странным, и это порождает у меня запутанное чувство, которое не выразить словами, но вообще-то мне ничего не сделать для неё.

Я назвала её заклятым врагом, но если бы обстоятельства нашей встречи были иными, я бы прошла на улице мимо, не узнав её.

Тем не менее.

Тем не менее Арараги-сэмпай не должен сунуться в её занятие?

Или.

Решившись, я написала Арараги-сэмпаю смс. Если я подробно объясню всё, то он совать свой нос не станет, потому я высказала всё кратко, оставив только важное.

«Моя старая знакомая потрогала мою грудь».

Обычно Арараги-сэмпай настолько быстро не отвечает на смски, но сейчас ответ последовал мгновенно.

«Я в деле!».

— ...

С улыбкой я выключила телефон.

010

После длинного рассказа о всех событиях подобное выглядит, как резко перевёрнутый стол в порыве чувств, но такие эпизоды для меня нередки, обычное дело.

Зацепляюсь за пустяковые слухи, с тревогой выдвигаюсь и рассеиваю греховные навязчивые мысли — как уже говорила, я постоянно повторяю это с прошлого года.

Повтор, повтор, повтор. Бесконечно.

Нет, с прошлого года всё стало хуже, ведь я начала активно действовать, а подобные мысли посещали меня ещё с младшей школы — с самого начала, когда я только заключила сделку с демоном, всё бесконечно повторяется.

Как мысли, что это из-за меня школу забросили.

Я сталкерила за Арараги-сэмпаем по схожей же причине, сама бы первой назвала это помешательством, но с другой стороны даже эта ненормальность просто рутина, к которой Камбару Суруга уже привыкла.

Должна привыкнуть.

Как только привыкнешь, ненормальность становится обыденностью, ненормальность и есть обыденность.

Чудаковатость всерьёз становится обычностью.

Так что встреча с Нумачи Рокой на том выжженном поле, конечно, неожиданность (естественно, внезапное появление знакомой, с которой я уже не думала встретиться, заклятого врага из средней школы, было несколько шокирующим), но я только удивлена да и всё.

Ушедшие спортсмены забываются. Я не помнила о ней, пока не встретила, и она не помнила обо мне до встречи.

Течение времени загадочная вещь, человеческие отношения странная штука — правда до таких банальных мыслей дойдёт любой, кто возьмёт в руки классический роман, даже не стоит упоминать это как какой-то опыт.

Каждый день встречаются подобные сюрпризы.

Звучит холодно, но так и есть, это истинная правда — Нумачи права, я смотрю на мир только прямо, если я буду эмоционально вовлечена в каждое событие, как Арараги-сэмпай и Сендзёгахара-сэмпай, то мне здоровья не хватит, даже скорее душевного.

Для Арараги-сэмпая я, наверное, безрассудная сорвиголова, но для других я больше холодная и флегматичная.

А для себя я... Нет, не будем об этом сейчас.

Опасно разворачивать эти мысли.

В любом случае для меня встреча с Нумачи Рокой рядовое событие, и если бы я пользовалась современными системами передачи слухов, вроде твиттера, то оно бы не заставило меня поделиться им.

Вообще бы ничего не твиттила.

Если начистоту.

И раз уж говорить начистоту, то естественно, на самом деле всё не так, да, на самом деле для меня Нумачи Рока, мой заклятый враг времён средней школы, теперь не забудется.

Не забудется?

Я несознательно использовала эти слова, но вообще-то в глубине души у меня сильное желание скорее забыть о ней... Но ладно, перенесёмся на следующий день.

Мой второй день в качестве третьеклассницы старшей школы.

Утром второго дня своей новой жизни в новой четверти я проснулась как обычно.

«Если нахмуришься с волнением, то будешь выглядеть умной, но это просто заблуждение. Думать лишнего не стоит. Тот, кто живёт расслабленной жизнью и ни о чём не думает, держит в руках весь мир. Волнения пустая трата времени. Если есть время подумать, действуй. Забудь о проблемах. Не жалей, если не станешь первой», — сказала мне мама в моём сне.

Я действительно часто вижу маму во снах, но два дня подряд уже давно не бывало, с этими мыслями я поднялась.

Когда я попыталась сесть, меня дёрнула левая рука, примотанная к столбу.

— М-м...

Полусонная я стала разрывать скотч — когда закончила с ним, то уже полностью проснулась. Получается, это у меня что-то вроде утренней зарядки?

Короче, моё обычное пробуждение.

Всё как всегда. Так я думала.

И тогда под мой постепенно проясняющийся взгляд попали кусачки для ногтей — те самые, которых я вчера обыскалась, но так и не смогла найти.

Нет, вообще-то не так уж сильно я их и искала... Но ведь когда ищешь, то никогда не найдёшь, а как только смиришься, то вот она пропажа.

Закончив со скотчем, я принялась разматывать повязку на левой руке. Если я не подстригу ногти, пока кусачки здесь, то опять их потеряю. В конце концов меня вчера отвлёк Ооги-кун, и мой план купить новые в супермаркете провалился.

Ну, раз они нашлись, я чувствую прилив удачи. Может, купить Ооги-куну сока на сэкономленные деньги? Нет, не буду баловать нахального мальчишку. С этими глупыми мыслями я подстригла ногти левой руки.

Большой, указательный, средний.

Остались только безымянный и мизинец, когда до меня наконец доходит.

С заметным опозданием.

Но ничего не поделать.

Потому что она такая, какой и ей быть и полагается — до вчерашнего дня вид был неестественный, сколько бы я к нему не привыкала, и понятное дело, что для осознания потребуется какое-то время.

Да.

Моя левая, открытая от повязки рука — не обезьянья.

Не демоническая.

Она вернулась к человеческому виду, какой и должна быть.

011

Я ещё сплю? Мне снится, как «я проснулась»? Но это не так.

Вообще, сама идея «может, это всё сон?» отдаёт мангой, и я не настолько мечтательная девица, чтобы начать щипать себя щёку — тем не менее вот она, моя гладкая, тонкая левая рука.

Не звериная, а человеческая.

И снова я пристально рассматриваю её, затаив дыхание.

Глазам своим не верю.

Я спонтанно разделась догола и посмотрелась на своё отражение в трюмо, стоящем в углу комнаты — какие бы позы я не принимала, рука по-прежнему отражалась той же.

В зеркале «правая рука» была человеческой.

Моя милая... позабытая рука.

...Если так подумать, то полностью раздеваться не надо было, но я просто поддалась панике.

Небезосновательно.

С мая прошлого года эта рука постоянно находилась в состоянии «лапы зверя» — эта лапа вынудила меня уйти из команды по баскетболу, которым я занималась со средней школы, и вот так внезапно, неожиданно, без всякого предупреждения вернулась в исходное состояние, в такое не так просто поверить.

Как это вообще?

Нет.

Конечно же, я чувствую радость.

Не было ни дня, чтобы я не хотела возвращения своей руки — я внушала себе, что я это заслужила, что это карма, мужественно себя убеждала в этом, но в то же время, когда я переодевалась или принимала ванну, и мой взгляд падал на эту звериную лапу, то чувствовала сильную тоску.

Я прятала лапу под повязкой, чтобы скрыть от внимания других — но даже в большей степени я скрывала её от себя.

Поэтому я и не развязывала повязку, даже если оставалась одна в комнате, даже когда сплю — поэтому.

Так что не радость я не могу испытывать.

Но шок по своему уровню отталкивает эту радость в дальние дали.

Почему?

Почему моя рука... освободилась?

Вот так вдруг именно сегодня? Так внезапно?

Так-то Ошино-сан сказал, что проблема решится со временем — по словам этого специалиста моя рука освободится от демона, когда мне исполнится двадцать.

Срок немного сдвинулся?

Раньше на два года?

Это в пределах погрешности?

...

Но так ведь даже лучше? Я столько всего наворотила, заслуживаю ли я такой удачи?

Хотя, есть ещё один вариант.

Печальный вариант, который рассматривать не хочется.

Изначально моя левая рука превратилась в «обезьянью лапу» из-за того, что я загадала желание демону — «Арараги-сэмпай должен исчезнуть», я ненавидела его всем сердцем.

Ясным воплощением этой ненависти является «рука демона» — из-за того, что желание не сбылось полностью и зависло на полпути, моя рука продолжала оставаться рукой демона.

Раз рука вернулась, значит... неужели что-то случилось с Арараги-сэмпаем?

В тот день год назад.

Тогда.

Мои негативные мысли, которые я загадала... моё непростительное желание, неужели оно сбылось?

Этот вариант, о котором не хочется думать, промелькнул у меня в голове, и я сразу же потянулась к мобильному, который стоял на зарядке.

Вчера я выключила его и оставила так, но теперь поспешно включила — я пробегаю 20 километров по утрам, поэтому просыпаюсь гораздо раньше обычных старшеклассников, так что сейчас скорее рассвет, чем раннее утро, но это не так важно. Сейчас нужно связаться с Арараги-сэмпаем.

Я замешкалась с открытием списка контактов и поиском имени Арараги-сэмпая, как тут мне пришло сообщение.

Сообщение от Арараги-сэмпая.

«Как вовремя», — подумалось мне, но, похоже, сообщение только пришло с сервера, из-за отключенного телефона.

«То сообщение было шутка. Почему ты не отвечаешь? Может, злишься? Не сердишься же? Извини меня, я не хотел, я всё возмещу».

...

Слабый!

Если есть за что извиняться, то такие сообщения не помогут.

Хм-м, судя по сообщению чувствую, что с Арараги-сэмпаем всё в порядке...

Конечно, он испытал некоторые муки после отправки этой смки, но торопиться со звонком не вижу смысла.

Точнее не нахожу желания на это.

Если уж и злиться, то сейчас.

Вернее я уже...

Тем не менее, раз с Арараги-сэмпаем ничего не случилось, то почему рука стала прежней?

Удивительно... Настолько, что удивления куда больше, чем радости.

Если честно, мне даже поплохело.

Узы, которые словно цепи сковывали меня денно и нощно, внезапно распались — и мне до тошноты свободно.

Без причины... как такое могло произойти?

Странности имеют соответствующую причину, так ведь говорил Ошино-сан?

Проблема, которая решится временем.

Действительно лишь им?

Всё правильно?

Не беспокоиться понапрасну, не думать лишнего — можно просто веселиться и жить как обычно?

Но мне пришла мысль.

Воспоминание о той девушке, стоящей на выжженном поле.

Мой некогда заклятый враг, Нумачи Рока.

012

Но я не настолько увлеклась в своих мыслях, чтобы думать, будто она как «Всемогущий Дьявол» чудодейственным способом решила мою проблему.

Это невозможно.

Как минимум, она только слушает и не решает чужие проблемы, к тому же я хоть и пришла на встречу с ней, но о помощи не просила.

Какие ещё чудеса?

Нумачи наверняка подумала, что руку я травмировала во время тренировки.

Не зная, что меня беспокоит, она проблему решить не может — да даже если бы знала, чем бы помогла?

О моей левой руке знают только Арараги-сэмпай, Сендзёгахара-сэмпай и Ошино-сан.

Ну, может, ещё Ханэкава-сэмпай и... Ооги-кун? Наверное.

Даже Хигаса, моя подруга из команды, не знает.

Нумачи никак не может знать.

А если бы и знала, то ничего не могла бы. Как коллекционер несчастий она была бы рада услышать моё «нытьё» (впрочем, ложь оскорбит её как спортсменку), но проблема бы от этого никуда не делась.

Я всё это понимаю.

Но всё равно... Когда я смотрю на свою вернувшуюся руку, мне вспоминается она.

Девушка с каштановыми волосами, в спортивном костюме и медлительными движениями.

— И что теперь делать...

Я осознала, что стою полностью голой, и поспешила одеться. Меня ещё не отпускает травма от того, что бабушка увидела меня обнаженной в комнате не так давно.

Даже сейчас мне не прервать своей рутины: я оделась подобающе для пробежки.

Линии тела хорошо видны.

Одежда дала мне нужный тонус.

Но в то же время и свободу.

Собрала отросшие волосы в высокий хвост и напоследок наложила повязку на левую руку. Рука вернулась в человеческую форму, так что нет смысла прятать её под повязкой, но я уже больше года хожу с повязкой под предлогом «травмы», поэтому нельзя просто так выйти без бинта.

Очертания изменились, и это не скрыть — закончив, я вспомнила, что так и не достригла ногти, из-за чего собственно повязку и разматывала, но уже поздно.

Я прямо Хиэи с печатью-повязкой[✱]Персонаж манги и аниме «Отчёт о буйстве духов», Хиэи носил повязку на правой руке, сдерживая силу Чёрного Дракона в ней, после он смог полностью подчинить его себе и повязка больше была не нужна, но он продолжал её носить..

Порой я поражаюсь, ну не дура ли я, думать о подобном бреде, но вообще-то и так дура, думаю.

Нумачи сказала, что мой порядочный стиль игры это моя слабость, так что я порядочная дура.

Шутка за шуткой.

У Арараги-сэмпая болезнь выдавать всякие приколы, и в этом плане мы два сапога пара.

Надев кроссовки, я вышла в промозглый утренний полусумрак и побежала — постепенно набирая темп.

— Уф...

Равновесие нарушено.

Нет, вообще-то баланс теперь правильный, обе стороны симметричны, но левая сторона тела резко полегчала, так что с увеличением темпа меня всё больше наклоняет, как бы тут не упасть.

Ну я и упала.

Не удержалась на повороте и плюхнулась... Нет, как-то слишком мило, грохнулась на асфальт на левый бок.

Больно. Очень больно. Невероятно больно.

Я пыталась держать равновесие и не смогла.

Если бы я блокировала падение левой рукой, то было бы не так больно, но размер её уменьшился (вернулся), и справиться мне сложнее, рефлексы промахнулись.

— Ай-яй-яй... Эх.

Повязка разорвалась из-за падения, и на моей только вернувшейся руке уже царапины и кровь. Я уже давно так не падала при беге, и такой вид для меня в новинку.

Чувство, будто я купила новый мобильник и в первый же день уронила его на землю, сильно разбив — но я теперь смогла полностью ощутить, что это действительно моя рука.

Эта рука моя.

С кровью, нервами, чувствительностью.

Моя левая рука.

Она помогала мне играть в баскетбол — поддерживала меня.

— Ай... Ха-ха, больно-больно... Аха-ха-ха.

Я залилась смехом, продолжая лежать на земле и баюкать ноющую руку всем телом, не только потому что я мазохистка.

Да я к тому же ещё и плакала.

Я придерживала вернувшуюся левую руку и непонятно отчего плакала.

— Аха-ха-ха... Ха-ха... Больно-больно... Ха-ха, ой... ай-ай...

Я счастлива.

Вот ответ.

Ох, вот чёрт.

Все эти красивые слова о том, что шок затмил радость, что тошнота закрывает радость, обычная показуха.

Всё равно на причину.

Я просто рада.

Это всё, что я сейчас чувствую.

013

На меня пожаловались.

Когда кто-то посреди дороги плачет и смеётся в голос, такое естественно.

Я объяснила ситуацию прибывшим полицейским — ну, правду я им сказать не могу, так что я просто оправдалась тем, что упала во время пробежки, а плакала и смеялась одновременно потому что мазохистка. На меня смотрели глазами, будто чудовище увидали.

— Ну и старшеклассники нынче пошли... Совсем другие времена. Я думал, Арараги-кун один такой... эх, и где он теперь, чем занимается?

Такой вот комментарий я получила.

Хм-м.

Ты чересчур знаменит, Арараги-сэмпай.

Ну, ничего плохого я не сделала, а царапины на моей руке не такая уж страшная травма, так что меня без привода в участок просто отвезли домой на патрульной машине.

Я впервые ехала на патрульной машине.

Мини-патруль их называют, вроде?

Я не смогла закончить свою пробежку и чувствую дикий дискомфорт от этого, но отделаться от прибывших полицейских, чтобы продолжить бежать, я не могу, так что к сожалению, утреннюю зарядку придётся остановить на этом.

Я поблагодарила их и вернулась в свою комнату. Дедушка поливал цветы в саду и немало удивился полицейской машине, остановившейся перед домом, ну, я позже всё объясню — вернувшись в комнату, я первым делом отрыла аптечку, а затем обработала царапины и наложила лейкопластырь.

Пластырь был из последних разработок, он соединяется с раной (вот же мчится наука?), потом я наложила новую повязку — ощущение, что я чересчур беспокоюсь из-за таких пустяковых царапин.

После этого позавтракала как обычно.

Как обычно проверила новости на тв и в газете, доказывая свою невиновность в преступлениях, в которых меня не обвиняли.

Я не вспотела, так что пропустила душ и как обычно направилась в школу.

Что бы не случилось с рукой, ничего не поменяется, пока.

— Ох, Суруга-сэмпай, что-то плохое случилось?

По дороге.

По дороге в школу Ооги-кун с каким-то непонятным воскликом подвалил ко мне так же, как вчера. Поджидал меня, что ли?

Он из остатков неофициального фанклуба Камбару Суруги «Послушницы Камбару»[✱]В оригинале используется слово «soeur», на французском обозначающее «сестра, монахиня», это же слово используется для обозначения учениц академии в ранобэ «Дева Мария наблюдает за вами»., таинственной организации, которую Арараги-сэмпай распустил (уничтожил) в прошлом году?

Раз так.

То слишком неучтиво получается.

Плохое случилось?

Называет себя племянником Ошино-сана, но говорит противоположную ему фразу?

Что за дела?

— Ох. Впервые вижу, что Камбару-сэмпай просто идёт. Что случилось? Повредила ногу?

— Нет, ничего такого.

— Значит, эти дни?

— Ты больше безрассудный, чем бесцеремонный.

— А, блин. Я же сейчас парень.

— М?

— Нет-нет, неважно.

Ооги-кун пробормотал какую-то невнятицу: «Вот оговорка, с двойным смыслом» — а затем развернувшись так же, как и вчера ко мне лицом, поехал спиной вперёд на велосипеде.

Вчера мне стало любопытно, и я уточнила у Хигасы, и судя по всему, велики для трюков, вроде MTB, могут двигаться задом наперёд, если крутить педали в противоположном направлении, прямо как одноколёсные велосипеды — Ооги-кун ездит на обычном велосипеде с корзинкой, но видимо, конструкция похожая.

Всё равно выглядит крайне неустойчиво и опасно.

— Так почему ты идёшь? Говорят же, ты реинкарнация Идатэна[✱]Сканда (санскрит), Итдатэн (яп.), Вэй-Туо (кит.) — одно из божеств китайского буддизма, славящееся быстрым бегом., Суруга-сэмпай.

— Чего...

Реинкарнация Идатэна?

Если кто и говорит подобное, то только Арараги-сэмпай.

Он постоянно даёт странные пафосные эпитеты своим близким.

Моя левая рука вернулась, и баланс теперь смещён вправо... нет, баланс вернулся в правильное положение, так что пока не привыкну, буду падать, на секунду я поколебалась, стоит ли объяснять всё это Ооги-куну.

Я так рада, что желания рассказывать это нет никакого желания — Ооги-кун, хоть и косвенно, знает о моей руке, так что можно без проблем говорить с ним об этом, но...

...Мне не хочется, чтоб первым, с кем я поделюсь этой новостью, будет Ооги-кун.

Вот что мне думается.

Первым я бы хотела рассказать Арараги-сэмпаю или Сендзёгахаре-сэмпай... В идеале вообще поговорить с ними обоими одновременно.

Поэтому я соврала:

— Немного лихорадит. Похоже, рановато ещё спать голой.

— Суруга-сэмпай. Я парень.

— Ох, точно. Но мне казалось, ты не заинтересован в моём обнажённом теле, Ооги-кун.

— Нет-нет, это не так. Я люблю всех обнажённых девушек. Среди обнажённых плохих нет.

— Брачные аферисты по тебе плачут, — в шоке выдавила я.

Но он попался на уловку. Хитромудрый и на удивление простодушный Ооги-кун, приняв мой обман, сказал:

— Но если продолжишь идти в таком неспешном темпе, то опоздаешь.

— Это да.

Верно.

Я собиралась идти быстрым шагом, но если слишком ускорю темп, то опять упаду.

Первым уроком у нас классный час с объяснением курсов, так что я шла в школу, заранее понимая, что придётся опоздать...

— Садись на задок. Поедем вдвоём.

— Мне сейчас не до этой эротики.

— Ехать вдвоём эротика? Откуда такие мысли?..

— ...

Арараги-сэмпай.

И к тому же.

— Нет, мне не нравится слово задок. Что за вульгарщина, мне задницы в жизни хватает...

— Задниц я тебе прибавлять не собираюсь... Но ты можешь сесть за руль, Суруга-сэмпай.

— Предлагаешь заболевшей девушке катить велосипед? Думай прежде, чем говорить. Не беспокойся обо мне, иди вперёд, — говорю я, будто персонаж из сёнэн-манги, махнув рукой вперёд.

Словно отгоняя Ооги-куна.

Однако он это во внимание не принял и продолжил разговор:

— Кстати!

Ооги-кун наводит на мысли о выгоде неумения чувствовать атмосферу — впрочем я и сама большей частью настроение других не улавливаю.

— Насчёт «Всемогущего Дьявола», о котором мы вчера говорили, Суруга-сэмпай. Ты помнишь?

— М? Нет, не помню. Что там было?

— Кошмар. Надо прислушиваться с словам других. Я про «Всемогущего Дьявола», который обязательно решает проблемы... — надувшись и с явным недовольством продолжил Ооги-кун. — Так вот, он, вроде как, исчез.

— Исчез?

— Да. Видимо, «Всемогущий Дьявол» вернулся в ад? Хм, Дьявол же в Аду обитает? Или там чёрти? Может, путаница из-за перевода? Ладно, новость о том, что справочное бюро по чужим проблемам закрыто, ходит со вчерашнего вечера. Разместить объявление о закрытии, как благочестиво с его стороны... Это характерная черта Дьявола?

— ...

Нумачи действительно «закрылась»?

Потому что её обнаружил не клиент и не проситель, а третья сторона — я, которая пришла «от нечего делать».

Конечно, заканчивать всё это она не намерена, это закрытие лишь предзнаменование для нового продолжения — думаю, Нумачи пустила это благочестивое объявление, чтобы не конкурировать с новым «учреждением коллекционера несчастий».

Я не собиралась её ни в чём убеждать, да и сомневаюсь, что она из тех, кто легко сдастся.

Хм.

Я в тупике.

Это всё же добавит сложности.

Нумачи скрылась, и теперь будет труднее связаться с ней — несмотря на медлительность, она довольно быстра в отступлении. После школы я снова собиралась спросить у Карэн-тян про место встречи в хард режиме и ещё раз встретиться с Нумачи.

Рука вернулась в исходное состояние.

В этом есть какая связь с Нумачи, но пока это лишь моё предположение, подкреплённое лишь интуицией...

Да, я рада.

Обманывать не буду.

Лгать и не собираюсь.

Это моя заслуженная кара, но я очень рада избавиться от неё — наверное, я не заслужила эту радость, но это чувство истинно.

Но я хочу знать причину.

Мне прожигает желание узнать, почему Бог... Дьявол освободил меня.

Я думала, что первым делом стоит снова встретиться с Нумачи... Ну, всё равно ведь должен быть способ найти её, даже если она оставила деятельность «Всемогущего Дьявола».

Наверное, стоило вчера обменяться номерами или почтой, но атмосфера была не та, да и я, если честно, совсем не собиралась с ней ещё когда-либо видеться... Тем не менее я знаю её настоящее имя и среднюю школу, в которую она ходила, так что найти её адрес не составит труда.

— И почему он перестал? Должно быть, этот «Всемогущий Дьявол» спас множество людей...

— Люди не спасают других.

— Похоже на слова моего дяди, но Дьявол же не человек?

— Дья...вол? — переспросила я, поглаживая повязку левой руки.

— Всё-таки нельзя быть одновременно человеком и дьяволом. Максимум дьяволочеловеком.

Дьяволочеловек.

Или... Человекодьявол?

Но это не указывает на Нумачи... и не указывает на мою мать.

В конечном счёте дьяволочеловек это не злодей или грешник, а тот, кто приходит со своим желанием к Дьяволу.

Другими словами, это я.

014

Однако с этого момента развитие истории стало утомительно медленным, подобно словам и действиям Нумачи Роки.

Я собралась спросить Хигасу, известную баскетболистку со средней школы, как я и Нумачи, надеясь, вернее наивно полагая, что в тот же миг узнаю местонахождение Нумачи, однако когда я пришла в школу (каким-то образом мне удалось практически не опоздать) и сразу же спросила...

— Не, не знаю, — Хагаса покачала головой. — Нумачи, да? Это та Нумачи Рока, которую прозвали «Токсичное Болото[✱]Кандзи фамилии Нумачи буквально значат «болото».» за защиту на поле как вязкая трясина?

— Её так называли...

— Кстати, тебя звали «Летящий Бог[✱]Первый кандзи в фамилии Камбару означает «бог».» Камбару.

— ...

Думаю, «Гамбару Суруга-тян», которое я придумала, всё ещё прикольнее.

Стыдоба какая.

— А ещё кстати, я была «Саншайн Амбрелла[✱]Кандзи фамилии Хигасы буквально означают «зонт от солнца».».

— Почему только у тебя на английском?

— Ну, я в отличии от тебя была капитаном слабенькой команды, та что мы разного вида. Даже разного рода.

— Слабенькой? Колковато для простой скромности. Таких, как ты, зовут тёмной лошадкой.

— В любом случае, я не знаю... Она сразу, как ушла из команды, перевелась из той чемпионской средней школы.

— Да?

— Угу. Я хорошо запомнила, потому что история впечатляющая. Она получала спортивную стипендию, и ей не приходилось платить за обучение, а после травмы она всего этого лишилась, и пришлось уйти.

— Пришлось не только уйти из спорта, но и заставили перевестись в другую школу?

Это как сказать... полная безнадёга.

Вспомнился костыль, на который она опиралась.

Эта травма отняла у неё действительно всё.

— Да, наверное, нет, наверняка есть какие-то дотации на подобные случаи. Школа всё-таки приличная. Так что если б всё шло хорошо, то она могла бы остаться учиться, но думаю, ей гордость не позволила.

— Гордость?.. Она не похожа на такого человека.

— Людей без гордости нет, — странно твёрдо ответила Хигаса.

Это в её духе... Хотя нет, я не Ооги-кун, но очевидно оговорилась.

Просто.

Высказалась без гордости.

— Слышала, они всей семьёй уехали, так что её и в городе не должно быть.

— Не должно...

Это неверно.

Я виделась с ней вчера... Наверное, она действительно переехала, но переехала в наш город из того, в котором жила.

Под фонарём и света не увидеть... Нет, всё-таки я бы Нумачи не узнала, и мы бы прошли мимо даже рядом на улице.

Каштановые волосы и спортивный костюм, вообще не подходящий для спорта.

Эх, полностью изменилась — Хигаса рассказала мне столько про Нумачи, но сама даже не могла опознать её.

Да и я нисколько не лучше.

Пока она первой не назвала моё имя, я не была уверена, что передо мной та самая Нумачи, «Токсичное Болото».

Странные отношения, если так подумать.

На тесной площадке мы сражались, бились, играли в битвы, максимально близкие к не на жизнь, а не смерть — и при этом практически друг друга не знаем.

Если бы в старшей школе мы с Хигасой не оказались в одной команде, я бы никогда не узнала названия её любимого сёдзё-комикса, не узнала, что она считает себя застенчивой, и в конечном итоге просто бы забыла о её существовании.

— Связи между людьми?

— М?

— Не, ничего... Значит, нынешний адрес Нумачи неизвестен.

— Угу. Я бы сказала, адрес неизвестен это некоторое преувеличение. Если так нужно, я могу поспрашивать старых знакомых, чтобы выйти на бывших сокомандников Нумачи, но... Это спортивная школа, сразу и средняя, и старшая, так что там тема со спортсменами, ушедшими из-за травмы, в некотором плане табу. Расскажут ли мне они...

— Нет, спасибо. Это уже чересчур. Это не настолько важно, я просто вчера читала роман, там попался персонаж с такой же фамилией, вот и вспомнилось.

— Ого. Укэ[✱]Пассив.? Сэмэ[✱]Актив.?

— С чего ты решила, что это яой?.. В общем, это неважно, — сказала я.

— Лады, — Хигаса, похоже, согласилась.

Конечно, для её это всего лишь обычная болтовня.

Но не для меня.

В конце концов тут завязаны странности, мне не хочется втягивать в это подругу, так что я оборвала разговор, хоть и проблем это прибавило.

И что мне делать? Хотя, что делать очевидно — будет лучше просто смириться.

Я приложила кучу сил, чтобы встретить ещё раз Нумачи, но всё бесполезно, ничего не поделать.

Всё путём, ты хорошо постаралась.

На этом можно сворачивать историю... Никто не пострадает от того, что не я смогла с встретиться с Нумачи.

Повторюсь, я не знаю, действительно есть ли какая-то связь между ней и исцелением моей левой руки. Это лишь догадка. Низко летящие ласточки не обязательно означают, что скоро пойдёт дождь — наверное, просто случайность, что за день до моего исцеления я встретила старого заклятого врага?

Даже «наверное» не нужно, вероятность довольно высокая.

Допустимая степень совпадения.

Так что... мне стоит смириться.

Жили они долго и счастливо, конец.

Беспокойство, оставшееся висеть в моём сердце... Думаю, всё решится со временем.

— Уф...

Но я не могу.

Я уже давно ушла, но всё-таки всю жизнь провела в баскетболе, так что в меня глубоко вбито: смиришься — конец игры.

Поэтому я не могу смириться.

Не позволю себе.

Я обязана найти Нумачи Року.

И вот прошла неделя.

015

И вот через неделю — если быть точной в воскресенье, через пять дней после того вторника, когда выяснила, что адрес Нумачи не найти, я впервые за долгое время села на электричку и уехала из города, в котором живу.

Я отправилась на день открытых дверей в местном университете — поступать в него не собираюсь, просто Хигаса потащила меня с собой, впрочем для самой Хигасы этот универ тоже не был целью на поступление, это что-то типа «репетиции перед посещением дня открытых дверей в университете мечты», такой проверочный ивент вполне в стиле осторожной Хигасы.

Ну, я ещё чётко не определилась, что делать после школы, но, наверное, всё-таки надо пойти в университет, так что несмотря на то, что употребила «потащила с собой», я с интересом наслаждалась необычным пространством вуза.

Этот универ, конечно, не станет моим выбором, но в конечном итоге я понаблюдала всё собственными глазами и наконец осознала, что уже практически абитуриент.

Интересно, спустя год...

Чем я буду заниматься?

До недавнего времени я подобного будущего и представить не могла, но... раз уж моя рука вернулась в человеческий вид, то не так уж и невозможно провести следующие четыре года за игрой в баскетбол.

Мой камбэк это реальная реальность.

Возможно, возвращение левой руки в человеческую форму это временное явление, и я боялась, что на завтра или послезавтра рука снова станет обезьяньей лапой, но уже прошло пять дней и никаких признаков.

Без предупреждения вернулась в человеческий облик, так что ничего странного не будет в том, что так же без предупреждения вернется в обезьяний вид, так что терять бдительности нельзя (будто я как-то смогу убрать бдительность и настороженность). Пока что я думаю, что моя рука действительно вновь стала «человеческой».

Так что он есть.

Прямо передо мной — выбор.

Право выбора.

Все варианты пути — изи, нормал, хард или, может, есть ещё что-то с более высоким уровнем сложности? Не уверена. В любом случае я теперь вижу пути к местам, которые я уже думала, закрыты для меня.

То, что уже должно было остаться позади...

Теперь маячит впереди.

Осталось только выбирать либо не выбирать.

Времени решать не так много — но перед тем, как сделать выбор, я должна кое в чём убедиться.

Нумачи Рока.

Нужно убедиться причастна она или нет — если не связана, то всё путём.

Пока не разберусь с этим, я никак не могу сообщить радостную новость Арараги-сэмпаю и Сендзёгахаре-сэмпай.

Поэтому, чтобы удержать свой секрет, я даже ограничила себя в эротической переписке с Арараги-сэмпаем.

Ограничила в ограниченной эротической переписке.

В различных смыслах.

Чувствую себя виноватой из-за того, что скрываю что-то от своего спасителя.

Тем не менее за эти пять дней.

Я всё перепробовала, но так и не нашла ни одной зацепки, чтобы найти Нумачи.

Это просто немыслимо.

Невозможно, чтобы не было никакой информации о девушке с такой примечательной внешностью.

Выцветшие волосы до неестественного каштанового цвета.

В некотором плане найти её должно быть проще, чем натуральную блондинку Шинобу-тян — вот только Нумачи никак не отыскать.

Будто одновременно с закрытием дел «Всемогущего Дьявола» она покинула вообще этот мир.

Будто за солнечным зайчиком гоняюсь — нет, солнечный зайчик поймать попроще будет.

Чувствую себя так же противно, будто схватила паука, и следовало бы убрать руку, но я не могу заставить себя прекратить.

Есть вариант выведать информацию у Карэн-тян, но я оставила это на крайний случай. Не то, чтобы я боюсь, что она расскажет своему старшему брату, что я задаю странные вопросы, но и нарочно просить её не говорить об этом как-то неестественно, да и мне как-то неловко обращаться к такой поборнице справедливости по поводу Нумачи, которая «злодеяний» не совершала.

Хм-м, если уж так подумать, то понятие «справедливости» довольно сложное. В большинстве случаев люди не считают зло врагом.

Но при таком темпе развития событий придётся всё-таки прибегнуть к крайним мерам...

«Твоя работа доставлять людям неприятности. Мне отвратительны люди, которые никому не доставляют проблем».

Слова мамы, которые сейчас пришли на ум, многозначительны, но большей частью бесполезны.

Какое-то извращенное самоутверждение.

Мама оставила мне «обезьянью лапу» — «руку Дьявола», но почему она это сделала?

Она сказала не спрашивать (мне так кажется).

Она не подумала, что это бросит тень на жизнь её ребёнка? Не догадывалась, что это извратит жизнь её ребёнка? Нет, я не собираюсь перекладывать ответственность за свою левую руку на маму — я до сих пор считаю, что рука это моя вина за просьбу к Дьяволу.

Но не знаю.

Я не знаю.

О чём думала эта женщина, когда доверила мне эту «лапу»? Что за безнадёжное наследство она оставила мне?

И куда эта рука сейчас делась? Когда я использовала «лапу» в начальной школе, она на следующий день после исполнения желания снова оказалась в коробке.

Ту коробку я постаралась откопать — на этот раз она оказалась пуста.

Раз так, то куда Дьявол...

— Наконец встретил. Наследие Гаэн.

Как только.

День открытых дверей закончился, и мы с Хигасой, обсудив в кафешке свои впечатления, разделились на станции — Хигаса поехала на электричке, а я решила пробежаться до города.

Меня заметил и окликнул подозрительный мужчина.

Что конкретно подозрительного в его виде я сказать не могу, но я полностью уверена, что одним этим словом можно передать всего этого человека.

Чёрный классический костюм, словно похоронный.

Усы и бородка, волосы зачесаны назад, глаза за линзами очков в тонкой серебряной оправе очень тёмные.

Внешность будто сама тьма.

Я слышала о нём только из рассказов Арараги-сэмпая и лично никогда не встречала — и то, что слышала это лишь действия без описания, однако я сразу поняла кто это.

Этот мужчина.

Мужчина средних лет, внезапно появившийся передо мной, — ровесник Ошино-сана, специалист по странностям и, прежде всего, мошенник...

— Кайки... Дэйсю.

— О?

Кайки-сан удивлённо поднял брови, услышав своё имя от меня — нет, выражение удивления на лице оказалось более чем скромное.

Даже не моргнул.

— Ты меня знаешь? Ясно, слышала от Арараги и Сендзёгахары, видимо. Так будет даже быстрее. Благодаря этому я избавлен от необходимости представляться. Мне везёт. Урок, который следует извлечь из этого случая: никогда не знаешь, где могут пригодиться связи с людьми.

Я затаила дыхание... А затем резко развернулась и приготовилась бежать.

— Эй, подожди, наследие Гаэн. Я ждал тебя...

— Кх!

Я почувствовала его ладонь на плече и рванула вперёд. Само собой я сейчас в кроссовках. Я словно ракета с первого же шага перешла на максимальную скорость, отрываясь от земли.

Рука восстановилась уже пять дней как.

Почти неделя.

Достаточно, чтобы привыкнуть к новому балансу тела.

Я, не посмотрев по сторонам и не оборачиваясь, махом отдалилась от Кайки...

— Не беги так резко. Это опасно.

— М?!

Я не смогла отдалиться от него.

Меня обогнали.

Мужчина в обтягивающем костюме и кожаных туфлях с громким топотом обошёл меня с левого бока с невероятной скоростью и, резко развернувшись, встал передо мной раскинув руки в стороны.

— Гх...

Я развернулась с такой силой, что можно было оборвать ахиллово сухожилие, и оставила Кайки позади.

Он по-любому должен был остаться позади.

Должно быть, я неосознанно недооценила его, ведь моя скорость это сама я и моя причина существования, единственная моя чёткая черта, так что такому подозрительному дядьке, не имеющему отношения к спорту, я проиграть в скорости...

— Ты не на стадионе, не надо так резко разбегаться. Какая егоза... Упадёшь, будь внимательней.

...смогла.

Кайки, пригнувшись, снова обошёл меня и остановился передо мной, закрыв проход, как и до этого.

И сил на повторный разворот у меня уже не осталось.

От чрезмерных усилий по моему бедру пробежала острая боль, да и даже если б её не было, то мне всё равно ничего не оставалось, как остановиться.

Бред...

Полный бред...

Силу моих ног, которую я закаляла с младшей школы, обошёл такой... гуманитарий.

Я полностью разбита.

Тут никак не оправдаться тем, что гонка проходила на длинной дистанции, он обошёл меня всего за несколько секунд, так что это считается бегом на короткой дистанции.

Проиграла в спринте.

Этот факт дал мне мощный удар, буквально, и я рухнула на пол.

— Эй, дурашка. Ты всегда падаешь на колени, когда тебе не удаётся убежать от мужчины? Я так опасно выгляжу? Наверняка да.

Кайки не издевался, он говорил крайне серьёзным тоном, на что у меня не было сил спорить.

Но как быть?

Моим первым желанием к «обезьяньей лапе» было «хочу бегать быстро», что подразумевает, что если появится человек быстрее меня, то... Хотя, это уже неважно.

Ведь моя левая рука больше не обезьянья... Это сильно успокоило меня, но никак не смягчило сокрушающее чувство поражения.

Проиграла...

Ещё и такому мошеннику...

Этот мошенник разрушил семью Сендзёгахары-сэмпай, навёл странность на сестру Арараги-сэмпая и даже дотянулся со своими злонамерениями до Шинобу-тян, и я полностью проиграла ему в единственной области, в которой преуспела...

Я раздавлена своей слабостью.

Какой стыд. Хочу лечь и умереть.

Этой планете пора на этом заканчивать...

— Эх, что за дела. Ты точно наследие Гаэн?

Не в силах наблюдать это дальше Кайки схватил меня за шкирку и приподнял как котёнка (или как якорь), возвращая пораженную и уставившуюся в землю меня на на ноги

Такое милосердие от врага только усилило моё желание исчезнуть.

Уже подступают слёзы.

Но если бы я расплакалась здесь, то мои слёзы пять дней назад оказались бы лживыми, поэтому я использовала последние остатки воли, чтобы сдержаться.

— Что такое? Жуть, что у тебя с лицом?

Сам Кайки, похоже, никакого милосердия проявлять не собирался и, выдав эти грубые слова без тени доброты, просто отпустил мой воротник.

— Не убегай. Как я уже сказал, мы наконец встретились, — проговорил он. — Сендзёгахара и Арараги закрыли для меня вход в тот город... Так что я с прошлого лета постоянно жду тебя здесь.

— Ждал... меня?

— Да. Нет, я соврал.

Мошенник выдал что-то на мошенниковском и начал идти. Он не держит мою руку и убрал от меня свой взгляд. Если попробовать сбежать, то на этот раз может получиться — но я не настолько оптимистична, чтобы так думать.

Вероятнее Кайки полностью уверен, что сможет обогнать меня и остановить, как бы я не бежала и не мчалась, поэтому не ограничивает меня даже взглядом.

Такая разница в способностях.

Между моими ногами и ногами этого мужчины.

Не хочется признавать, но это факт.

— В чём дело? Иди за мной.

— Арараги-сэмпай сказал мне, как только увижу тебя, сразу убегать без слов.

— А, вот из-за чего ты так вдруг побежала? У тебя заботливый сэмпай. Однако он не придумал план на случай, если ты не сможешь убежать, это незаботливо. Урок, который следует извлечь из этого случая: есть вещи, которые не решить просто убегая.

Вещи, которые не решить просто убегая — есть.

Проблемы, которые не решит время...

Есть.

— Не волнуйся. Я не намерен обманывать тебя и не намерен использовать. И естественно не намерен совершать непристойности с старшеклассницей. У меня только разговор для тебя, наследие Гаэн. О таком не говорят на оживленной станции, так что я просто приглашаю тебя в ближайшую чайную — подобное невозможно, даже при стихийном бедствии, но только сегодня и только для тебя сделаю исключение. Я угощу тебя чаем.

Угостит чаем.

В его словах нет лжи, из объяснений сэмпаев я поняла, насколько редка и беспрецедентна эта уступка.

— Хорошо. Идём. Я должна пойти, похоже.

Я неохотно согласилась.

Крайне унизительно, я ничего не могу сделать.

Если не пойду, то продолжу проигрывать — а я ненавижу проигрывать.

Похоже, в скорости мне с ним не сравниться — я не буду не я, если вернусь в свой город, не отплатив в каком-либо виде этому мошеннику.

Я смогу тогда в глаза посмотреть Арараги-сэмпаю и Сендзёгахаре-сэмпай... К тому же, он сказал «Гаэн».

Обращается «Наследие Гаэн» ко мне.

Гаэн это девичья фамилия моей мамы.

Значит, этот мужчина... знает мою маму.

016

Ну, думаю, это потому что у меня характер очень простой, но у меня какое-то безоговорочное уважение к быстрым людям.

Наверное, я просто придаю большую ценность скорости бега, конечно, я знаю, что это ничего не значит, и быстрость или медленность бега никак не связана с характером человека, но естественно, крайне естественно одна только «быстрота» заставляет меня чувствовать, что человек не такой плохой.

Повторюсь, головой я прекрасно понимаю, что это не причина доверять человеку. Я не дура, нет, я дура, я всё понимаю, но ребёнка из души не выкинуть.

Кайки дважды обогнал меня, и я, конечно же, чувствую досаду и желание отомстить — тем не менее именно это поспособствовало тому, что я согласилась выслушать его, стоит признать это как факт.

Мне немного... нет, очень тягостно вот так предавать Арараги-сэмпая и Сендзёгахару-сэмпай, но...

Место, куда он меня привёл, как ни смотри не кафе, это якинику ресторан[✱]Рестораны-барбекю, в которых посетители жарят себе еду на решётках-грилях. Внутри царила высококлассная атмосфера, так что даже якинику рестораном назвать язык не поворачивался, должно быть более подходящее слово, и, наверное, чайная в чём-то намекает на него, но мой словарный запас позволяет только назвать это заведение якинику рестораном.

— Заказ на имя Кайки, — сказал он, как мы только прошли занавеску.

Заказ?

Когда?

Голова кругом от такой чрезвычайной спланированности.

Меня проводили в заранее подготовленную отдельную комнату (комнату?!) и даже усадили во главе стола. Секундочку, с каких пор Камбару Суруга стала юной леди? Я в замешательстве.

Арараги-сэмпай называет меня богатой, но я всего лишь могу купить всё, что мне захочется, все деньги у моих дедушки и бабушки, я всегда себя ощущала самой обычной старшеклассницей.

Поэтому в этом ресторане с подобной непривычной атмосферой я чувствовала себя не в своей тарелке.

Кормит меня мясом, хотя заявлял о чае, к тому же в таком месте, где фартуки подают не бумажные, я попыталась себя с силой отрезвить, что этот мужчина по многочисленным слухам всё-таки мошенник, но понимала, что это уже не кажется таким разумным.

— Давай, мясо ешь, мясо. В ресторане якинику овощи заказывать не надо. Если хочешь овощей, надо идти в ресторан овощику[✱]Якинику буквально означает «жаренное мясо», на что и намекает Кайки.. Спокойно, я всё пожарю.

С этими словами Кайки быстро хватает щипцами кусочки мяса и один за другим выкладывает их на круглую решетку гриля. Он их не жарит, а быстро переворачивает, обжаривая лишь поверхность пару секунд при высокой температуре.

Ему нравится рейр?

Ну, в таком заведении мясо наверняка должного качества, и его можно есть сырым, но...

Следуя своему правилу, Кайки листья салата или кимчи заказывать не стал, так что на нашем столе, помимо мяса, стояли только миски риса.

Впечатление от этого образа Повелителя Мясного Гриля не самое хорошее, но если честно, не такое уж прямо неприятное.

Никакого вреда.

Скорее уж можно посмотреть на это как на заботу, взрослый беспокоится о подростке, которая оробела в незнакомом месте.

Я даже думаю, что Кайки предпочёл бы заказать к мясу пива, но, чтобы быть со мной на одной волне, пьёт улун.

Чёрт.

Почему он такой любезный?

— Когда ты молод, мясо прежде всего. Человек счастлив, когда ест мясо, наследие Гаэн. И стар, и млад, волнения в жизни не иссякают, но поешь вкусного мяса, и проблемы решены.

Прекрати.

Хватит этой доброты.

Ты заклятый враг моих глубокоуважаемых сэмпаев — так что хватит говорить такое, что заставляет меня меньше тебя ненавидеть.

Однако на самом деле эти мои слова не особо имеют смысла. Звучал Кайки, конечно, как проповедник, но это всего лишь последовательная рекомендация поесть мяса, и такое ощущение, что его слова нежно погладили краешек моих нынешних проблем.

Ругать его тут не за что, да вообще лучше поблагодарить.

Однако я благодарить врага своего спасителя не собираюсь и вытолкнула из себя злое насколько могла:

— Я не хочу, чтобы меня звали «Наследие Гаэн», это странно.

— Хм. Понятно, так и есть. Однако называть тебя «Камбару» мне претит. Эта фамилия не принадлежит Гаэн... Могу называть Суруга, сойдёт?

— Всяко лучше Наследия Гаэн.

— Ясно, вот как просты нынешние старшеклассницы. Позволяют мужчине при первой встрече называть себя по имени. Так вот, Суруга. Быстрее ешь мясо. Горячее мясо это путь к победе.

Как победа связана с поеданием мяса? Вдруг я осознала, что разрешила называть себя по имени, какой разврат... от этого мысли в моей голове ещё сильнее перемешались и запутались.

Однако нельзя вот так просто молча смотреть, как мясо, которое мне положил Кайки, остывает.

В мясе ничего грешного.

Осуждаю грех, а не мясо, его совершающее[✱]Переделка высказывания «Осуждай преступление, но не преступника», приписывается Конфуцию..

— Приятного аппетита, — с этими словами я взяла палочки в правую руку и начала есть.

Краем сознания подумала, что надо, как появится возможность, написать бабушке, чтоб ужин на меня не готовила.

— Ого? Суруга, ты правша? Гаэн была левшой... Твоя левая рука травмирована, поэтому ты используешь правую руку?

Не отвечать. Я не обязана отвечать.

Но всё верно.

Нет, он прав лишь на половину — моя левая рука стала «обезьяньей», и я ношу повязку, чтобы скрыть это, лишь притворяясь, будто у меня травма — это одна из причин, почему я использую палочки правой рукой, хотя на самом деле левша.

К палочкам я привыкла быстро, а на письмо понадобилось время. Я только недавно научилась выписывать иероглифы так же ровно, как и правой рукой.

Почерк изначально был ужасный, так что «так же» это дело такое.

Но теперь моя левая рука вернулась в прежний вид, так что продолжать использовать правую руку нет смысла... Тем не менее по крайней мере пока рука в повязке, придётся пользоваться правой. Я, наверное, уже вообще разучилась есть и писать левой рукой.

— Ну как, вкусно? Вкусно же.

— ...

— Эй, где твоя вежливость. Нельзя есть мясо с таким мрачным молчанием.

— Ты не заслуживаешь вежливости.

— Это вежливость не ко мне. Это вежливость к мясу. Мясо это сама жизнь. Не забывай, что ты сейчас поедаешь жизнь.

— ...Вкусно.

Что ещё я могла сказать, когда он прикрывается коровкой?

Какой же трус, но с другой стороны из разговоров сэмпаев мне кажется ему бы скорее подошли такие слова:

«Деньги за это мясо из моего кошелька. Моим деньги это моя жизнь. Ты поедаешь мою жизнь, так что сотри эту угрюмую гримасу с лица».

Вот так ведь?

Однако прямо передо мной настоящий Кайки продолжал поглощать мясо без особой радости на лице и, даже не заикнувшись о деньгах, спросил:

— Какого-нибудь ещё мяса хочешь поесть?

Похоже, он не намерен угощать ничем, кроме мяса, но он уже больше напоминал «хмурого, но доброго дядюшку».

Прошу прощения.

Сделай что-нибудь, чтобы я могла тебя ненавидеть.

Осуждай яой-романы.

Заяви, что поддерживаешь Токийское постановление о здоровом развитии молодёжи.

Иначе я больше не смогу сдерживаться.

У меня не настолько сложный характер, чтоб меня обыграли в моем любимом деле, накормили вкусной едой и любезно относились, а я продолжала ненавидеть этого человека.

Я простушка.

Когда ко мне добры, я хочу поблагодарить за это.

— Ты в третьем классе старшей школы... готовишься к экзаменам. Ты выехала из города на день открытых дверей в университете? Помню, я тоже когда-то был абитуриентом. Но тесты я не зубрил. Я с давних пор хорош только в уловках... Так что у меня нет никаких советов перед поступлением. Ты в игре с уловками плоха. Ну, кушай хорошо и учись.

Кайки всё больше говорил словами дядюшки, и я наконец заставила себя заговорить:

— Что ты хотел?

Уловка, чтобы втянуть простачка в обман, это «заставить задавать вопросы», и, наверное, моё поведение идёт в точности по его замыслу, однако больше я от него доброты и любезности вынести не в состоянии.

— Ты, вроде, собирался что-то рассказать?

— А... Ну да. Хм, так и есть.

Кайки неопределённо пожал плечами, будто позабыв об этом, пока я не указала.

— Ну, на данный момент можно сказать, что дело уже решено.

— Хм?

— Думаю, ты уже поняла, Суруга. Я знаю твою маму.

— ...

— Э-эм, кстати, в августе прошлого года ты не встречала свою тётю? Ну, Гаэн Идзуко...

— ...Нет.

Я покачала головой в ответ. Даже немного радостно, что смогла ответить «нет» словам Кайки, но ощущаю злость к себе за то, что схитрила.

— Она назвалась мне другим именем. Я узнала, что она Гаэн только, когда её уже не было в городе.

— Вот как... это в её духе.

— Я думала просто однофамильцы...

Вот как?

Вот что это было?

Та женщина, значит, младшая сестра моей мамы.

Внешне они не особо похожи, да и впечатление от неё совершенно другое — так что я даже не подумала о таком.

— Ну, в роду Гаэн много необычных женщин. Но даже среди них Гаэн Тооэ и Гаэн Идзуко выделялись особо — на хорошем контрасте между собой. С Идзуко я не слишком ладил... Но твоей матери я во многом обязан.

— ...

— Мы познакомились детьми, ещё младше тебя, наше общение продолжалось до университета. Она словно наставник мне? Она горячо пыталась направить меня на путь истинный.

...

То есть мы с Кайки жили в одном городе на Кюсю?

Выходит, в детстве...

Я могла видеть Кайки — я впервые пристально всмотрелась в его лицо.

Ничего не вспоминается.

Впервые вижу — так думаю.

— Тогда Гаэн и попросила меня: «Если со мной что-то случится, позаботься о моей дочери».

— Мама попросила... тебя?

Ложь.

Интуиция подсказывает.

Мои мама и папа погибли вместе в автокатастрофе — совершенно неожиданно. Она не могла вот так предвидеть свою смерть.

К тому же с чего бы ей просить Кайки за меня... Хотя, может, тогда Кайки ещё не был мошенником, но студента просить о таком ответственном деле...

Нет.

Её совершенно не заботило, мошенник ли, студент ли... Я была ещё совсем ребёнком, а она хотела видеть во мне уже самостоятельную личность.

Оценивать каждого только по «личности», независимо от положения и должности — это конечно замечательно, но вещь несколько нездоровая для жизни в обществе.

На самом деле я будто проклята тем, что воспитана этой женщиной — и этот подозрительный мошенник передо мной тоже.

До сих пор хранит просьбу, которую получил ещё в университете, и из-за неё пришёл ко мне.

Что это как не проклятие.

— Я вместе с другом бросил университет и уехал из родного города, поэтому о дальнейших событиях не в курсе... Идзуко-сэмпай не изменяет себе, я не знал о её семье, даже когда мы ходили в один клуб в универе. Я совсем недавно услышал о смерти Гаэн. А единственную дочь-наследницу забрали к себе родители мужа — я не мог поверить своим ушам. Не казалось, что она так просто умрёт... Хотя, может, именно поэтому так и погибла?

— Ты поэтому пришёл в город в прошлом году?

Если так, то что за дела?

Он приходит в город ради меня, чтобы проверить как у меня дела, и по пути разводит на деньги среднеклассниц...

— Наоборот. Заглянуть к тебе получилось случайно — Гаэн денег мне не давала, так что так стараться не было причин. Просто воспользовался возможностью взглянуть на тебя.

— ...

Думаю, это, наверное, правда.

Но от того, что это правда, мне не легче.

И раз всё так, то с чего он сегодня ждал меня на станции, да ещё и угощает в ресторане?

Воспользовался возможностью это довольно...

— ...Ты был влюблён в мою маму?

— А? Хм, вот же молодёжь. Всё связывают с любовью, — Кайки ответил на мой вопрос без какой-либо обиды. — Простая до тошноты. Будешь продолжать так думать, попадёшься на удочку мошенникам.

— Но ты называешь её Гаэн. А по твоему рассказу она уже должна быть «Камбару», когда вы встретились, — сказала я. Блефуя изо всех сил.

Я намерена отомстить.

— Тебе не хочется признавать то, что она вышла замуж? Ведь «Камбару» это фамилия твоего соперника...

— Нелепость. Но твоя проницательность достойна похвалы. С таким уровнем проницательности, наверное, даже легче попасться на обман.

— ...

— Отчасти ты угадала. В университете я восхищался твоей мамой, — очень легко и открыто признался Кайки.

Слишком легко и слишком открыто, настолько, что вкуса мести я не чувствую.

Больше ощущаю, что не попала совсем.

— Она была хорошей — в отличии от её младшей сестры. В то время я сам был в отношениях, так что между нами ничего не случилось, не волнуйся. Я пришёл к тебе, не потому что я твой настоящий отец. Просто ностальгия. Воспоминания, просто воспоминания, — проговорил он. — Воспоминания не стоят ни гроша.

А это ложь.

Сомневаюсь, что не стоят ни гроша, но про «воспоминания» это правда.

Вот как.

Это естественно, слишком естественно... Знакомство с моей мамой стало уже давнишним воспоминанием для него?

А я?

Моя мама для меня уже просто воспоминание?

— Я похожа на маму?

— Ну, я же был знаком с Гаэн лет пятнадцать назад. Насчёт похожа ли, вы же мать и дочь наверняка похожи, я смутно помню лицо Гаэн.

— Ты забыл лицо возлюбленной?

— Да, я сухарь — и ты тоже.

Кайки отреагировал, почувствовав оттенок упрёка в моих словах.

— Ты называешь Гаэн «она» и «эта женщина»... Так ли обращаются к матери? Она умерла десять с лишним лет назад, уже начала забывать её?

— ...

Это не так.

Мама пустила глубокие корни во мне, выгравирована на моём сердце. Мы уже неделимы.

Она мне снится, слышу её слова.

Глубоко врезана.

Просто...

С самого детства — с младенчества, если хотите, я привыкла называть эту женщину, Гаэн Тооэ, этой женщиной.

...Обезьянью лапу я тоже считала неделимой частью меня, а она легко отделилась — наверное, и эта женщина когда-нибудь исчезнет из моего сердца.

Думаю, мне не стоит знать в каких всё же на самом деле отношениях был Кайки с моей мамой в старшей школе... Однако он, похоже, решил разжевать это полностью.

— По крайней мере твоя мама не из тех людей, кто забивает голову мыслями. Я назвал тебя простой, но Гаэн, наверное, даже проще, чем ребёнок. Её образ мыслей чрезмерно прост, что все вокруг просто смотрят на неё с недоумением. Кстати, вот её слова: «Как только подумал, ты подумал неверно. В жизни не стоит тратить ни секунды на размышления» — мы с ней придерживаемся несовместимых идей.

Эти слова очевидно принадлежали ей, и то, как он их сказал убедило меня в том, что Кайки до сих пор испытывает чувства к этой женщине. Доброжелательность с угощением якинику происходит явно из этого.

Он пригласил не «меня, её дочь», а «её дочь, меня» — в то же время я уверена, что его доброжелательность замыкается на нём самом.

Он не пытается обмануть.

Он пришёл посмотреть, как я, между делом — всё же придётся принять это за чистую монету.

Как самый обычный человек.

Просто листает фотографии в альбоме.

Когда-нибудь и меня ожидает подобное?

День, когда нереализованные чувства к человеку станут ностальгическим воспоминаниями.

Разочарование и безответная любовь.

Наступит ли когда-нибудь день, когда я смогу со смехом говорить о них?

— Всё меняется. Игрушки и куклы, которые ты любишь в детстве, рано или поздно опротивят. Но, наверное, это слишком жесткое слово? Следует сказать перерастёшь их.

— Перерасту...

— Ну, как бы то ни было, Суруга, я рад, что у наследия Гаэн всё хорошо. Да и твоя левая рука на самом деле здорова, не так ли?

Он произнёс это самым обычным тоном, так что мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что моя тайна, которую я храню уже больше года раскрыта, однако за эти несколько секунд прежде, чем я успела отреагировать, Кайки достал из пиджака визитницу и протянул мне одну из бумажек.

— Ох, — заметив что-то, Кайки убрал карточку и ручкой из нагрудного кармана зачеркнул что-то, а после снова предложил мне.

С видом будто сушит её над грилем.

Я посмотрела, косая черта пересекала звание «Охотник за привидениями».

«Охотник за привидениями Кайки Дэйсю»

А снизу два номера телефона (мобильных) и два эмейла (gmail и почта телефона).

— Эм?..

— Сомневаюсь, что это произойдёт, но если будут какие-то проблемы, свяжись со мной. В знак обещания перед ней я позабочусь как-нибудь.

— Ты собираешь обмануть меня? —неосознанно сказала я, хотя совсем об этом не думала. Но и сказать это я не могла. — Так же, как Сендзёгахару-сэмпай.

— Нет, обманывать не стану, —прямо ответил он.

Именно так мошенники и говорят, но несмотря на взбунтовавшееся сердце, мне добавить было нечего.

— Ты так уважаешь своих сэмпаев, Суруга. Ты так стараешься, что чувствуешь, будто предаешь своих любимых сэмпаев, если не сможешь продолжать ненавидеть и отвергать меня.

Слова Кайки смотрели прямо мне в сердце.

— Но это бессмысленно. Я не собираюсь обманывать тебя и причинять вреда. Поэтому ты не можешь ненавидеть меня.

— ...

— Точно так же, как тот, кого ты любишь, не обязательно любит тебя, тот, кого ты ненавидишь, не обязательно тебя ненавидит. И даже не обязательно заставит ненавидеть себя.

— Да... может быть.

— Так и есть. Если думаешь, что я послушно позволю себя ненавидеть, то глубоко ошибаешься. Можно сказать об этом так. Допустим, ты кого-то уважаешь, но при этом обязательно есть тот, кто ненавидит до желания убить тех, кого ты уважаешь. Арараги и Сендзёгахара кажутся тебе героями, но при этот существует по крайней мере один человек, который ненавидит до безумия этих двоих.

— ...

— Мы не персонажи манги. Нет людей, которых только ненавидят, как и нет полностью злых людей. Нет плоских личностей, с какой стороны и когда на них не смотри. Ты хороша в беге, но ты же не только бегаешь? Ты ходишь и лежишь. То же самое. Я люблю деньги, но при этом я их и трачу. И даже любезен с теми, к кому не испытываю особых чувств.

Кайки скривил губы — это можно расценить, как самоуничижительную улыбку, но что она означает я не понимаю.

Ну, в конце концов так всё и есть.

Так же, как я безусловно превозношу быстро бегающих людей, так и зачастую люди считают людей с высокими способностями превосходными.

Но на самом деле всё не так просто.

Частая история, когда человек, которого считают великим, жестоко обращается со своим ребёнком или является абьюзером в отношениях — раз так, то возможно и обратное.

Люди, которых в обществе ненавидят, как злодеев, дома, в семье являются отличными отцами или послушными дочерьми — даже есть скряги, которые удавятся за каждую копейку, но при этом делают пожертвования на благотворительность.

Злодеяния могут даже спасти людей, злодеяния совершаются для людей... Ладно, хватит. Не нужно тут всё раздувать до размышлений уровня «Опыта о человеке»[✱]Философская поэма английского поэта Александра Попа..

Достаточно просто сказать:

У людей, которых я ненавижу тоже есть друзья.

Людей, которых я ненавижу, кто-то любит.

Не признав этот очевидный факт, нельзя жить в человеческом обществе.

Да.

Этот человек ранил мою любимую сэмпай и младшую сестру моего уважаемого сэмпая — но мне ничего плохого не делал.

И сколько бы я не старалась ненавидеть его, исполняя свой долг перед сэмпаями — он продолжает быть любезен со мной.

Кайки исполняет свой долг перед моей мамой.

Враг моих сэмпаев...

Для меня добрый дядя.

— Если будут какие-то проблемы, связаться?..

— Ага. Я обману кого потребуется.

— Если так, то связываться не хочется.

Если будут какие-то проблемы.

Это напомнило мне о «Всемогущем Дьяволе»... о Нумачи. Нумачи Рока, пропала без вести, местонахождение неизвестно. Девушка, собирающая несчастья — проблемы и страдания.

— Ладно, я возьму это.

С этими словами я выхватила у него визитку и в театральной манере запихнула в карман. Это единственное сопротивление, которое я могла оказать.

Я не должна брать её. Нужно поставить долг перед сэмпаями на первое место. Я должна была бросить эту визитку на гриль и сжечь.

Однако доброжелательность Кайки направлена не ко мне, а к моей маме, поэтому я не могла не взять её.

В доброжелательности, любезности, ещё чем-то я всего лишь посредник.

— Что такое? Твоя рука с мясом остановилась. Мясо, мясо, мясо-мясо-мясо. Говядина, говядина, свинина, курица, говядина, говядина, внутренности, внутренности, ешь в таком порядке. Ты выглядишь худой. Ешь мясо и набирай вес.

— Мне сложно набрать массу и нарастить мышцы. У меня с упражнениями всё плохо. Я была худой девочкой. Раньше я вообще очень медленно бегала...

Я тут же вспомнила, как проиграла Кайки в беге.

Да.

Поэтому я обратилась к «руке Дьявола» — и в итоге сама исполнила своё глупое желание.

Поэтому мои ноги это моя гордость.

И доказательство моей вины.

Это как раз та история, когда ошибки делают сильнее?..

— Хм. Похоже, ты сильно расстроена тем, что проиграла мне в беге. Ну, я в средней и старшей школе ходил в команду по лёгкой атлетике.

— Лёгкой атлетике...

Совсем неожиданно.

Взглядом не раскрыть человека, а его прошлое тем более.

— Да, хочешь научу тебя стилю бега, который я сам придумал? Называется мах Кайки.

— Я откажусь..

Он предложил из доброты, но это слишком унизительно. Да и не смогу я пользоваться техникой, носящей его имя.

— Да и я не в команде по лёгкой атлетике, а в баскетбольной. Но уже ушла.

— Точно. Лёгкой атлетикой занималась Сендзёгахара.

— ...

— Да и вообще-то я больше по метанию ядра.

Так и не понять, шутка это, или он серьёзно (тогда выходит, что про лёгкую атлетику было ложью). Кайки добавил:

— Если тебе моя помощь не понадобится, то так даже лучше. Я так думаю. Но лучше уж попросить помощи у меня, чем у «обезьяньей лапы».

— А?..

— Ты же получила её? От «мамы». Мумию «обезьяньей лапы», —сказал как ни в чём не бывало. — Предупрежу, никогда ей не пользуйся. Скоро появится собиратель, отдай лапу ей.

— Собиратель?..

— А. Ну если по-другому, коллекционер, —уточнил Кайки.

Коллекционер.

— Кое-кто пытается собрать все части тела Дьявола. Она попытается отнять у тебя «обезьянью лапу» — не спорь с ней, просто отдай, как появится.

— ...Ага.

Я кивнула и перевела взгляд на свою левую руку — ту часть, которая до недавнего времени была «рукой Дьявола».

И она...

Уже... украдена.

— Хорошо. Как появится коллекционер, просто отдам «лапу», полученную от этой женщины.

— Ты странно послушна. Может, уже выбросила? Если так, то отлично... Что ж, я смотрю, моё угрюмое лицо тебе мешает есть.

Кайки поднялся, снял фартук, а затем выложил из бумажника несколько купюр и положил их на стол.

— Я пойду... А ты не торопись. Закажи ещё две-три порции. Мясо. Ешь мясо, мясо. Пока.

Кайки без долгих прощаний собирался уже выйти из комнаты, но я неосознанно задержала его:

— Подожди...

— М? — Кайки обернулся.

Несмотря на то, что я окликнула его, сказать мне совершенно нечего, да и продолжать есть вместе с ним, усиливая чувство вины тоже не хотелось.

Но дело сделано.

Я его задержала.

— Ну, эм...

— Что такое? Неужели влюбилась в меня?

— ...

— Шучу. Ты слишком прямолинейна.

— Что-то все меня такой называют, — тихо пробормотала я, жалуясь самой себе. — И я уже сыта по горло этим.

— Ого? Разве это не комплимент, по сути?

— Я не заслуживаю такой переоценки. Я дура и тупица. И клоуниха. Прямолинейность мне совсем не подходит.

— Да... может быть.

— Это так. К тому же я трусиха.

Лживая трусиха.

У меня нет права в чём-то обвинять Кайки — я обманула своих товарищей по команде, сказав, что получила травму, и ушла.

Это мой грех. Как ни посмотри.

— Не сказал бы, что прямолинейность и трусость несовместимы. Ну, прямолинейна ты или нет, это не имеет значения. Так что? Почему ты остановила меня?

— Эм... да, вот.

Покопавшись в мыслях, мне наконец удалось придумать, что спросить и спасти положение:

— Откуда ты узнал, что я сегодня появлюсь на станции? Почему ты ждал именно там?

— Мне подсказали. Твоя подруга.

Этот вопрос я задала только чтобы спасти ситуацию, но вообще-то об этом следовало спросить в первую очередь — чувство, что я должна ненавидеть Кайки, перебило мне ощущение, что что-то идёт не так.

Для Кайки же безразлично, его спросили, он ответил.

— Подруга?.. То есть Хигаса?

— Хигаса?

Хигаса повела меня на день открытых дверей, и только она могла рассказать об этом Кайки. Однако мне с трудом представляется, где могли сойтись Кайки и эта самопровозглашенная скромница, да и он отреагировал так, будто впервые слышит эту фамилию.

— Её не так звали.

— И как же её зовут?

— Нумачи, —ответил Кайки. — Нумачи Рока. Вот её имя.

017

Запах якинику, казалось, пропитал всё тело, так что я решила принять ванну, как пришла домой.

Тщательно помыла волосы и тело, а затем опустилась в ванную, полную горячей воды. По плечи, нет, по шею.

Волосы сильно отрасли с тех времён, когда я ещё занималась баскетболом, и сейчас плавали в воде, словно водоросли.

Как связана Нумачи с Кайки? Не знаю, я не смогла спросить. Возможно, Кайки знает, где найти Нумачи, но если бы я спросила, то пришлось бы рассказать и о «Всемогущем Дьяволе», и о «левой руке».

Мне показалось опасным раскрывать столько информации этому мужчине.

Как бы «добрым дядюшкой» для меня он не был, опасно безоговорочно доверять Кайки Дэйсю. Мне может ничего и не быть, но у близких возникнут неприятности.

— Но... Больше, чем Кайки, меня беспокоит Нумачи, которая всё ему выдала...

Почему она это сделала? Какая у неё цель? Или она заметила, что я пытаюсь выйти на неё?

Ладно, хватит уже играться.

Наигралась в хорошую девочку.

Я считала, что пыталась найти её изо всех сил, но если не получится, то ничего страшного, однако, похоже, пора уже прекратить это спортивное поведение.

На этой площадке честная игра никому не нужна.

Что надо, чтобы разобраться наконец с ней, так это твёрдая решимость — возможно, сюда подключилась и горечь от проигрыша в спринте с Кайки, но так даже лучше.

Из-за её наводки я потерпела это унизительное поражение, это непреложный факт.

После тридцати минут отмокания в ванной я поднялась и обернула полотенце вокруг головы, как тюрбан, накинула халат на влажное голое тело, а затем вернулась в свою комнату и позвонила Карэн.

— У меня есть одна просьба, ты выслушаешь, Карэн?

Я рубанула сразу, и Карэн ответила мне странным секундным молчанием, а после быстро согласилась:

— Да, конечно.

Чувствую себя дико виноватой за то, что пользуюсь таким доверием — к «справедливости» это дело отношения не имеет, моя личная проблема.

— У нас в городе живёт девушка, Нумачи Рока, ты сможешь её найти?

— Палюбэ.

Приняв решение, она колебаться не будет — быстро согласилась.

Хм. Настолько, что заставляет беспокоиться.

Братик, защищай её.

Однако самая большая угроза её безопасности это и есть старший братик.

— Средняя школа, в которую она ходила...

Я выложила её всё, что только знаю. Вперемешку и то, что сама знала, и то, что выведала за последнюю неделю.

— Поняла. С такой информацией и при помощи Цукихи, мигом найдём. Так... Позвоню тебе завтра.

— Завтра? Можно так не торопиться...

— Не торопиться будет сложно для Цукуихи — она в последнее время очень торопится. С чего бы с ней такое? Раньше она была такой расслабленной, будто бессмертная.

— Хм-м?..

Не знаю.

Я не особо знакома с Цукихи-тян.

Мы даже виделись всего пару раз.

— Хорошо. Действуйте, как нужно. Я обязательно отплачу за всё.

— Каво. Давай просто вместе повеселимся ещё как-нибудь, — бодро ответила мне Карэн-тян.

Надёжный и радостный ответ.

Я влюблена.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

Однако в итоге эта просьба к бывшим Огненным сёстрам оказалась напрасной.

Нет, конечно, не полностью напрасной.

Они тщательно обыскали всё в поисках Нумачи.

Рвение достойное семьи Арараги — однако сама эта просьба оказалась не нужной для продвижения истории.

Потому что на следующий день, в понедельник...

Я внезапно встретила Нумачи Року в классе своей школы.

018

— В школе я считала, что верх невоспитанности одноклассников это то, что они обращались к учителю просто по фамилии. Мне было стыдно за них, они, ещё дети, притворялись взрослыми и равными учителям. Я твёрдо верила, что должна обращаться к учителю как к учителю, поэтому, как бы другие не называли его и каким бы никудышным не был, я обращалась с должным уважением. Я думала, что очень грубо называть кого-то просто по имени. Такой вот вежливый хороший ребёнок.

На утро следующего дня.

Когда я вошла в свой новый класс третьеклассников, к которому уже начала привыкать, там никого не оказалось, только Нумачи как ни в чём не бывало сложа ногу на ногу сидела на моём месте.

«Заждался уже», — сказал бы Ошино-сан.

Я не пришла в школу слишком рано — у меня вообще куча дел с утра, так что я обычно прихожу позже большинства учеников, и сегодняшний день не стал исключением.

Тем не менее в классе, кроме Нумачи, никого.

Она всех выгнала? Нет, когда девушка с такой внешностью, как у Нумачи, явная чужачка, расположилась посреди класса, то тихие травоядные скромняги, которые собрались в Наоэцу, не смогут даже переступить порог, словно из-за какого-то барьера.

Если бы мы не были знакомы — если бы не наша недавняя судьбоносная встреча, я бы тоже, наверное, тотчас же развернулась.

Эти нечёсанные каштановые волосы, словно акт некоего самобичевания к своим волосам, чем просто покрашенные, обладали такой силой.

Благоразумный видит беду и укрывается[✱]Цитата библии, притча 25:17 «Благоразумный видит беду и укрывается; а неопытные идут вперёд и наказываются»..

Хотя в данном случае лучше процитировать другое: «ничем не рискнул, ничего не получил».

— Однако теперь мне эти дети, которые звали других просто по именам, кажутся на удивление правыми. Вежливость это одно, но думаю это правильно — они оценивали людей не по их положению, а по личности. Я была правильно вежливой, но оказалась не права. Сейчас же я совершенно забыла тех, к кому вежливо обращалась и уважала. Даже не помню, кого как зовут. Родной язык, математика, естествознание, обществознание, труды, домоводство, музыка, физкультура. Я не понимала, что все они люди со своими жизнями, а не просто абстрактные учителя.

— ...

— Такие мысли мне пришли в голову, когда я наконец снова посетила школу, игрок Камбару. Хотя средняя и старшая школа, конечно, отличаются.

Нумачи медленно пожала плечами и, взяв костыль, прислонённый к парте, так же медленно поднялась.

— Почему ты здесь? Нет, не так... — спросила я, сбитая с толку.

Да, сбита с толку. «Всемогущий Дьявол», которого я ещё вчера никак не могла найти, стоит прямо передо мной... К тому же ещё и в моём классе моей школы, что должно быть полностью моей территорией.

У меня чувство, что взаправду встретилась с Дьяволом.

— Для чего ты пришла сюда?

— Да так, мимо проходила... Ага, десять раз. Это была целая тяжелая операция по проникновению в твою школу так, чтобы никто не заметил. Естественно, я пришла встретиться с тобой. Подумала, вдруг тебе захочется меня увидеть.

— Ну...

Я выдавила что-то невнятное.

У меня всплыла мысль, что встреча — оперативный результат моей вчерашней просьбы к Карэн-тян, но это не так.

Как ни крути чересчур быстро.

Выходит, мои поиски на прошлой неделе... каким-то образом дошли до Нумачи...

И вот она пришла сама.

Но почему?

Встретиться со мной?

Зачем?

Всё смешалось в голове.

— Что такое, игрок Камбару? — спросила Нумачи. — Ничего не хочешь спросить? Я ради этого любезно притопала сюда.

Нумачи деланно подняла ногу — нону, которая закрыта гипсом.

Деланно.

Раздражающе.

— Мне уже нечего спрашивать.

— М?

— Я встретила тебя и вижу эту левую руку.

Я указала пальцем.

На левую руку Нумачи Роки, так же закрытую в гипс, — конец его выглядывает из рукава мешковатой олимпийки.

В прошлую встречу его не было.

Попала в аварию и сломала руку?

Слишком надуманное и дурацкое предположение.

Спорить тут не о чем, но если хотите доказательств, то костыль она держит именно левой рукой, закрытой гипсом.

Если б правда был перелом, то она бы не могла опираться на эту руку. Да даже если бы могла, то не стала бы.

Следовательно ответ тут один. Единственный.

— Ты... — сказала я. — ...украла мою левую руку.

— Всего лишь подобрала. Нет... собрала в коллекцию, скорее, — ответила Нумачи и, будто ей плевать на разговор, вынула жвачку из кармана спортивок.

Это не просто пластинки, а целая баночка жвачек. И она легко вместилась у неё в карман. Спортивный костюм реально оверсайз.

Открыла крышку, вытряхнула штук шесть на ладонь и, закинув в рот, начала жевать.

С большим удовольствием.

— Хошь?

— Не надо...

— Лан.

После моего отказа Нумач с некоторой досадой, но впрочем без сожаления сунула баночку обратно в карман.

Всё это она делала левой рукой.

Руку закрывал гипс, но пальцы обмотаны обычным бинтом, так что она использовала их как обычно.

— Когда? Когда ты украла её?

— Когда ты наслаждалась моей рукой на своей груди. Правда это была всего лишь подготовка. Всё произошло только к следующему утру, вероятно, — ответила Нумачи.

Её предположение верно — только для самого деятеля угадать ничего особенно.

Довольно комично, будто преступник, хвастающийся своим преступлением.

— Ой-ой, что за взгляд. Игрок Камбару, разве тебе не стоит поблагодарить меня? Я порешала с твоей левой рукой, источником твоих проблем.

— Я... моя левая рука...

— Не доставляла проблем? Вспомни своё лицо, когда ты увидела мою ногу.

И какое выражение лица у меня было?

Посмотрела на сломанную ногу врага, который ушёл из спорта из-за травмы... стоп.

— Эй. А твоя левая нога? Неужели она тоже...

Я начала озвучивать возможность, пришедшую мне на ум, но нет, это нереально. Ведь в отличие от меня (лгуньи), Нумачи получила травму во время игры.

Другими словами это случилось у людей на глазах, и солгать не получится.

Травма самая настоящая.

Однако раз она на самом деле украла мою руку... пусть и не мою, а руку Дьявола, значит, разумно предположить, что Нумачи и есть тот «коллекционер», о котором упоминал Кайки.

Есть чувство неуместности, но это неуместность из-за нахождения ответа.

— Кайки...

Я сделала паузу — о таком совершенно не стоит спрашивать в лоб.

— ...не знал, что ты «коллекционер»?

Вопросительная форма лишь последняя мера моего упрямства. Сам вопрос подтверждал, что «сборщик» Кайки это и есть Нумачи.

Но вообще-то она уже призналась, что украла мою левую руку, так что вопросы с самого начала бессмысленны.

— Так. Значит, вы вчера всё же встретились. Отлично-отлично, — беззаботно проговорила Нумачи. — Нет, этот мошенник прекрасно знает, кто я такая. Мы давно знакомы и хорошо понимаем друг друга. Странный мужик — я не про мошенничество, просто с кем бы и когда бы он не вёл дела, он готов предоставить только половину информации, которая у него имеется. Мне не особо понятен этот его принцип, но видно хочет всегда быть «добросовестной третьей стороной». Или, может, какую-то информацию специально «придерживает»? Не хочет быть решающим фактором в истории. Это даже не второстепенная роль, это кукловод за кулисами. Он не только знал, кто я на самом деле, но наверняка и заметил, что руку у тебя уже украли. Но не говорил. Почему? Не знаю. Стратегия такая, наверное, а может, не хотел сглазить.

Говорит только половину того, о чём думает.

На чём основывается этот принцип мне никогда не понять, однако я не могу не согласиться с пользой этого ужасающего системного механизма.

Это соответствует образу Кайки, который я составила из слов Арараги-сэмпая и Сендзёгахары-сэмпай — они оба говорили, что он выдаёт информацию крайне неохотно.

Вот как.

Значит, и вчера он... утаивал что-то?

Ну, будет несколько натянуто сказать, что этим он обманул меня, однако я чувствую странное облегчение от того, что этот мужчина всё-таки по природе своей обманщик.

Но ладно.

Значит, Нумачи это «коллекционер»... раз так...

— С какой целью ты рассказала Кайки, что я вчера приду на день открытых дверей? К счастью, ничего не случилось, но могло.

— Но не случилось же?

— Результат не показатель.

— Говоришь так, будто есть что-то важнее результата. Я слышала о тебе от Кайки. Он хотел с тобой встретиться, но почему-то не мог. Разве я могу пройти мимо, когда у человека проблемы?

— Сейчас стошнит.

— Шучу.

— Ладно, твоя цель уже неважна. Но каким образом ты узнала, что я пойду на день открытых дверей? Мне жутко, расскажи.

— Я умею собирать слухи.

Увиливает.

Разговор не идёт.

Раз так, вернёмся к теме.

— Нумачи... ты ведь только несчастья собирала? А теперь собираешь ещё и Дьявола? Не понимаю, почему ты...

— Чтобы объяснить это я сегодня и пришла в школу, полную примерных учеников. Эй, игрок Камбару. Ты свободна после уроков?

— ...Да, — ответила я.

Ответила бы да, даже если бы нет.

— Тогда буду ждать тебя после уроков в спортзале. Уже скоро прозвенит звонок, я отойду, позже поговорим.

Не знаю, откуда у неё столько выдержки, чтобы назначить местом встречи такое общественное место, в плане защиты от внимания других людей спортзал, в котором проводятся занятия у клубов, просто нереален, однако мне строго навязали эти условия, так что я не смогла что-то вставить.

Ну, она легко вторглась в класс.

Видимо, у неё какой-то план — наверное, после встречи в спортзале она намерена переместиться в другое место.

Чтобы снова поговорить.

— Хорошо... Я хочу послушать, что ты скажешь.

— Ага, и я тоже. И хочу услышать, что ты расскажешь об этой левой руке...

Она приблизилась и выставила левую руку передо мной.

Ещё недавно эта рука была моей.

Тыкнула ей в меня.

Словно отталкивая.

— В смысле? Почему ты хочешь знать о моей левой руке...

— Это же очевидно.

Губы Нумачи медленно растянулись в ухмылке.

С толикой какой-то одержимости она сказала:

— Тем ценнее коллекция, когда предметы имеют свою историю.

019

Как только Нумачи вышла из класса, все мои одноклассники хлынули внутрь, будто дожидались в коридоре.

Сомневаюсь, действительно ли это было «будто», и если так, то не слишком ли бесчувственно просто стоять в коридоре и издалека смотреть, как я говорю с опасным на вид человеком, но всё не так, все просто случайно именно сегодня вышли поздно из дома и по совпадению подошли прямо перед звонком на урок.

Кому расскажешь — не поверят.

Случайность, которая словно заранее спланирована.

Сразу вспоминается известная байка про то, как молния ударила в церковь во время мессы и вызвала сильный пожар, но все обычно пунктуальные прихожане в тот день опоздали по разным причинам, и в итоге никто не пострадал.

Меня ждёт кара Божья за сравнение с церковью.

Ведь устроил это совпадение не Бог и не ангел, а «Всемогущий Дьявол».

Это уже не просто звучное название для привлечения клиентов — по крайней мере, её левая рука уже превратилась в дьявольскую.

И, возможно, левая нога тоже...

— Что стряслось, Руга? Что такая мрачная?

— Хигаса....

Я не смогла рассказать своей как обычно энергичной подруге о том, что в наем классе только что находился мой давний враг.

И насколько она изменилась — полностью переменилась внешне и внутренне настолько, что её уже сложно назвать человеком.

— Да ничего. Кстати, круто вчера сходили на день открытых дверей. Я не про этот конкретно, но университет будоражит. Хм, теперь надо постараться на экзаменах...

Хигаса явно почувствовала неловкость от такой вымученной смены темы разговора, но ничего на это не сказала, как хорошая подруга.

Уроки по моим ощущения прошли в мгновение ока — и вот после.

Когда пришла в спортзал.

Нумачи Рока ждала меня в пустом, словно огромная пещера, зале.

Костыль, который должен поддерживать тело, лежит на полу — она стоит нормально на обеих ногах, а загипсованной левой рукой, которой раньше держала костыль, сейчас живо отбивает баскетбольный мяч об пол.

Она ждала меня.

Нумачи Рока ждала Камбару Суругу.

— Один на один го? — без всякого приветствия сказала Нумачи.

Понятно.

Именно ради этого Нумачи и назначила встречу в спортзале, а не в каком-то другом месте.

Баскетбольное кольцо у нас только здесь.

И так же, как и утром, всё полностью подготовлено и избавлено от людей. Все из волейбольной, бадминтонной и, конечно же, баскетбольной команд несомненно по своим самым разным причинам опоздают.

Раз так, я отвечу.

Если не отвечу, то я не баскетболистка.

— Го.

020

Подобные слова от той, кто прославилась тем, что вывела женскую команду по баскетболу из Наоэцу на национальные соревнования, немного неожиданны, и пусть Ооги-кун разочаруется, но выскажу непопулярное мнение: мне кажется, что в таком спорте, как баскетбол, нет ни выигравших, ни проигравших.

Непопулярный абсурд?

Или неуместный?

И я говорю это, не чтобы выставить себя крутой эксцентричной спортсменкой. Это мои истинные чувства.

Почему-то чем больше я занималась этим, чем больше увлекалась, тем больше чувствовала, что с этим спортом не всё так однозначно.

Дело не в победе или поражении.

Естественно, любой матч имеет исход, однако мне чувствуется, что это немного отличается от победы или поражения.

Возможно, у меня такое ощущение, потому что игроков, которые бы попадали со стопроцентной вероятностью, не существует ни среди мужчин, ни среди женщин.

Говорят, важнейшее в баскетболе это подбор мяча[✱]Элемент при игре в баскетбол, спортивная «кража» мяча, при котором игрок овладевает мячом после неудачной попытки двух- или трёхочкового броска или последнего штрафного броска., но прежде всего это благодаря тому, что происходит достаточное количество промахов.

Ни один игрок не делает бросок с намерением промахнуться, и защита в свою сторону изо всех сил старается заблокировать удар.

В конечном итоге успех броска зависит от множества вероятностей — даже при одинаковых бросках можно попасть, а можно не попасть.

Да, вероятности.

Существуют сильные и слабые команды, и это факт, однако если углубиться в детали, то в матче между командами, достигшими определённого уровня, всё будет решать удача.

Удачливая команда побеждает — неудачливая проигрывает.

В какой-то момент ко мне пришли такие мысли.

Не думаю, что кто-то согласится с этим мнением, а некоторые баскетболисты (даже Хигаса, например) так вообще разозлятся от такого хода мыслей, однако на самом деле наша команда обыгрывала команду, которая явно превосходит нас в мастерстве, но при этом случалось и обратное.

Так сказать, человек в «потоке матча».

Приукрашиваю реальность, но хотелось бы назвать это «ляпсус», или лучше «казус».

По итогу, не знаю, как там с точки зрения болельщиков, но с точки зрения игрока между выигравшим и проигравшим нет большой разницы. Малейшее изменение в потоке, и они бы поменялись местами.

Это ведь не только в баскетболе так, в большинстве видов спорта такая же ситуация — основа это тренировки на оттачивание мастерства, а игра это приятный бонус, своего рода испытание на удачу.

Слова «иди на тренировку как на соревнования, и на соревнования как на тренировку» стоит принять как есть.

Поэтому когда два года назад моя команда проиграла на национальных соревнованиях, я, честно говоря, особо не расстроилась.

Сэмпаи даже заплакали, но я не чувствовала, что мы уступаем противникам как команда, другими словами я не ощущала «поражения».

Обидно проигрывать в игре на удачу из-за недостатка удачи (Арараги-сэмпай часто подшучивает надо мной за это), но если проигрываешь из-за недостатка удачи в таком спорте как баскетбол, то тут нет причин ни стыдиться, ни сожалеть.

Такие вот ощущения.

В основании такой системы ценностей, думаю, лежит то, что я начала заниматься физически как спортсмен из-за «бега».

В соревнованиях по лёгкой атлетике...

Тут уже не так много места для свободного потока.

Ни тебе ляпсусов, ни казусов.

Быстрый выигрывает, медленный проигрывает, состязание в полном соответствии с навыками, нет элемента случайности.

Ну, я в команде по лёгкой атлетике не состояла — думаю, человеку, ненавидящему проигрывать, не надо соваться в мир чётких «побед и поражений».

Что я сделаю, когда проиграю?

Без понятия.

Такие, как я, вообще не подходят для соревнований.

Я затянуто излагаю тут свою теорию, но.. короче, что я хочу этим сказать, я хочу объяснить, что баскетбол для меня это спорт, которым занимаются для развлечения.

Спорт, которым можно наслаждаться от всего сердца, без каких-то негативных чувств.

Если обвините меня в несерьёзности и оскорблении баскетбола как спорта, то я могу только смиренно склонить голову.

Так и есть.

Я несерьёзная.

И даже в матче один на один с Нумачи, которая у меня никаких положительных чувств не вызывает, я забыла обо всём.

И о Всемогущем Дьяволе, и о демонической руке.

Потому что была полностью поглощена игрой.

Мы влились в игру, головокружительно меняясь с атаки на защиту, и даже не обременяли себя счётом.

Ну, по итогу к нам где-то пришло осознание, что Нумачи победила по очкам, а я по содержанию.

Нумачи всё-таки в каком-никаком спортивном костюме, так что у неё некоторое преимущество передо мной в школьной форме, но это преимущество на самом деле практически нулевое. По крайней мере, незначительное.

Нумачи двигала загипсованными левой рукой и левой ногой прямо как обычно (по моему опыту «демонические» части по силе совсем не равны человеческим, так что «как обычно» тут, наверное, не особо уместно), но тем не менее сама гипсовая повязка сковывает движения, потому игра у нас вышла не особо красивой.

Если бы я нападала с левой стороны — или сконцентрировалась на защите своей правой, то могла бы разбить эту её крепость.

Но многие важные броски она заблокировала, так что всё-таки Нумачи выиграла по очкам.

Болотная защита Нумачи Роки до сих пор живёт и здравствует, несмотря на годы простоя.

Кстати, в те времена, когда мы обе активно играли, у её весьма сильной команды был странный девиз: «Если не проиграли — выиграли».

В команде она выглядела отстранёно, но, похоже, Нумачи к неожиданности олицетворение этих слов.

Даже это «собирание несчастий» в качестве Всемогущего Дьявола — нейтрализация проблем при помощи времени, костяк идеи просматривается в её действиях.

Всё как обычно.

Она получила травму, ушла из спорта, перешла в другую школу, и несмотря на всё это до сих пор продолжается оставаться баскетболисткой.

— Тебе нужно было сделать слэм-данк, — проговорила измотанная Нумачи такой же измотанной мне спустя где-то час безрассудных атак и защиты. — В один на один мне не остановить тебя.

— Я не люблю слэм-данк на самом деле.

— Да? Реально?

— Для меня это против правил.

Против правил это, наверное, преувеличение.

Уместнее назвать трюком или козырем — наверное, среди японских старшеклассниц, кроме меня, никто не в состоянии сделать слэм-данк, так что я не могу избавиться от наваждения о нечестной игре и стараюсь часто не пользоваться этим приёмом в матчах.

Ну, а если уж говорить о вероятности и потоке, то закидывать мяч прямо в кольцо это стопроцентный успех.

Неужели я скупилась на слэм-данк, чтобы избежать чёткости в вопросе победы или поражения?

— Ну, это ведь фристайл. Суть не в игре, а в том, чтобы развлечь зрителей.

— Хм-м. Таким полторашкам, как я, завидно, это достойный приём.

— Я тоже не особо дылда.

— Да? Ты в старшей школе ещё подросла, а у меня же все точки роста закрылись на первом году средней.

Рост Нумачи действительно не изменился ни на сантиметр со средней школы.

Я обращала внимание только на цвет волос, и у меня сложилось впечатление, что она сильно изменилась, но если вернуть волосам чёрный цвет и надеть на неё ту форму, то вполне воскреснет Нумачи тех дней.

Или нет?

За эти три года она слишком далеко зашла по кривой дорожке, чтобы вернуться в те времена. Даже если сама она не изменилась, образ её жизни совершенно другой.

Не мне такое говорить, но всё-таки я, по крайней мере, не собираю все части «Дьявола».

Не тянусь устраивать буквально дьявольскую коллекцию.

Левая нога.

Левая рука.

Гипсовые повязки не только закрывали поверхность конечностей.

— Если загадывать желание Дьяволу... — проговорила Нумачи.

Маленькое тельце игралось с огромным мячом.

— Я бы загадала стать выше.

— ...

— Хотя, тогда я, наверное, просто убью всех, кто выше меня — и так я стану относительно выше. С помощью беса-плаксы, — с намёком сказала мне Нумачи. — А ты что загадала, игрок Камбару?

— Не хочу об этом говорить. Довольно.

— Эй, игрок Камбару, мы уже начали наш жесткий разговор, вот этим.

Нумачи по полу мне перекатила баскетбольный мяч.

— Чего теперь скрывать?

— Допустим, но если так, то поклянись, что тоже ничего скрывать не станешь.

— Лады. Но что мне рассказать?

— Чем ты занималась эти три года.

— Я, вроде, уже говорила.

— Включая то, о чём ты не говорила... — Я перекатила ей мяч обратно. — Эту левую ногу... и левую руку.

— Хорошо, — Нумачи легко согласилась. Даже немного разочаровывает. — Но ты говоришь первой.

— ...

— Чем интереснее будет твой рассказ, история этой левой руки, тем больше я расскажу в ответ... Эй, Камбару, у тебя есть любимый тип парней?

— Не думала об этом.

— А... Ну, ты всегда походила на лесбиянку. Ходили такие слухи.

— Не скажу, что слухи беспочвенны. Но парни мне тоже нравятся. Если маленькие и нежные.

— Вот как. У меня тоже есть любимый тип парней. В нынешнем возрасте, — проговорила Нумачи, словно пожилая дама, хотя мы с ней одногодки. — Характер и внешность мне уже неважны. Как он жил, его история и биография, вот, что меня привлекает — надеюсь, история этой левой руки будет мне интересна.

— Не стоит ждать от меня интересной истории, — сказала я, раздражённая окольными словами Нумачи. — Почему-то меня неправильно воспринимают — я крайне неинтересный человек.

Да.

Я не интересная — просто двуличная.

021

Действительно неинтересная история.

И к тому же я бы не сказала, что сама вообще правильно улавливаю суть этой левой руки — «обезьянья лапа» или «рука демона» неважно, как сказал Кайки, я всего лишь унаследовала её от мамы.

Мама.

Если уж говорить о наследии Гаэн Тооэ, то у меня есть лишь эта иссохшая левая рука мумии в обшарпанной коробочке из павловнии.

Только её мне мама и оставила.

Печально, если так подумать.

Лучше бы вообще ничего не оставляла.

Возможно, именно моя мама привела мошенника Кайки в мир странностей, и при этом мне совсем ничего не рассказала о них.

Даже не объяснила, как использовать обезьянью лапу.

Если бы я знала, что это за предмет, то не воспользовалась бы им... Эх, нет, это оправдание.

Я бы воспользовалась, даже если бы знала.

Я такой человек. Слабачка.

Чувствую, что это навязчивое перекладывание ответственности на маму.

Она действительно оставила после себя только эту сомнительную руку, но помимо этого она дала мне ещё различные высказывания.

Слова, которые учат, как жить.

«Не стала лекарством, обернись ядом. Не можешь и этого — ты просто вода».

Учат... только учением я этим не пользуюсь.

Пустила по течению времени.

И забыла.

— Хм-м. «Хочу бегать быстрее» и «Хочу снова быть вместе со своей любимой сэмпай как раньше»... довольно простые желания. Я бы зашла дальше и назвала их банальными.

Высказала своё впечатление Нумачи после моего рассказа. Резковато для той, кто вынудил меня всё выложить — ну, если бы я скрыла, что Арараги-сэмпай вампир, то это бы приуменьшило общее влияние истории моей левой руки.

А об отношениях между Арараги-сэмпаем и Шинобу-тян можно до утра говорить, но я человек посторонний и болтать о том, что там между ними не стоит.

Об этом может рассказать только он сам.

Для Нумачи, пожирательницы несчастий других, Арараги-сэмпай стал бы настоящим пиршеством... Интересно.

Как бы Арараги-сэмпай...

Поступил с этой непостижимой шатенкой?

— Я слышала о Сендзёгахаре-сан. Слухи о Сендзёгахаре-сан и Ханэкаве-сан из Киёкадзэ ходили и в других школах, — сказала Нумачи. — Вот как, значит, она была больна. Какой кошмар. Я бы хотела послушать историю Сендзёгахары-сан. Что ж, теперь она здорова, и это главное.

Да, я солгала.

Естественно, я не могла рассказать Нумачи о том, что Сендзёгахара-сэмпай связалась со странностью-крабом, но когда я вижу её расслабленное лицо и как она со вкусом слушает мои слова и мои резкие эмоции «хвастовства своими бедами», то меня начинает мучить странное чувство вины, будто я соврала специально из собственного эгоизма.

Я не против лжи как таковой, однако я будто её обманула.

Интересно, Кайки Дэйсю... он всегда испытывает подобные чувства?

Дурацкое предположение про того, кто хорош в обмане людей, и к тому же считает нормой обманывать их.

Прямо как...

Только потому что она собирательница чужих несчастий, только потому что она делает это с удовольствием, не значит, что она к своему делу равнодушна.

Душа другого непостижима.

Тем более, что собирает не только «несчастья», но и части «Дьявола» — наверняка, у неё какая-то цель для этого всего?

— Ну, болезнь Сендзёгахары-сан отступила, видно, время решило её проблему? Лучше правда сказать излечило, а не решило.

— Нет. Ты не слушала? Парень решил проблему моей возлюбленной сэмпай, и они стали встречаться... этот парень решил и мою проблему.

— Хм-м... понятно. Тебя послушать, так это достойный джентльмен. Удивлена, что такой порядочный человек существует.

— ...

На «порядочного» и «джентльмена» лучший ответ: «Неправда, абсолютная ошибка».

С течением времени его личность всё больше выходит за рамки, и даже для меня, которая всегда отзывалась хвалебными речами, он стал человеком, за которым я больше не могу следовать. Печально, что между мной и уважаемым сэмпаем произошёл такой разрыв во времени.

Тем не менее...

Тем не менее Арараги-сэмпай всегда останется Арараги-сэмпаем — в этом я уверена.

Да, и неважно, насколько у него сомнительные отношения с младшими сёстрами...

— Хе-хе. Всё-таки ты больше по девочкам, чем по мальчикам, игрок Камбару.

— С чего это «всё-таки»?

— Нет-нет, я всегда думала, что как-то подозрительно посматриваешь на однокомандниц и противниц.

— Я никогда не посылала окружающим неприличные взгляды во время здоровой игры в баскетбол.

Но всё же.

Думаю.

Я не так прям совсем в этом уверена...

Может, она приукрашивает старые воспоминания... правда в старшей школе я и Хигасе доставила немало хлопот.

Давайте перейдём в направлении, которое не касается этой части истории...

— Эй, давай чмокнемся.

— Бха.

Я невольно прыснула от внезапного предложения Нумачи — ведь именно та фраза, которую я могла сказать.

— Хе-хе-хе. Я, знаешь, тоже предпочитаю девушек этим неотёсанным парням.

С этими словами она поползла ко мне на четвереньках. Она двигалась медленно, и я могла в любой момент убежать, но словно лягушка под взглядом змеи не двигалась, будто пригвождённая ягодицами к полу.

Паралич?

Отчего?

Словно оценив мой вид, Нумачи замедлилась ещё больше, а затем будто в борьбе придавила меня к полу спортзала.

Я сказала придавила, но она вообще-то маленькая.

К тому же её левая рука и левая нога, ограниченные гипсом, не двигались привычно.

Мои сила и мощь должны быть выше, и я могла бы стряхнуть её с себя, если бы хотела.

Даже если бы она легла на меня всем телом, я легко бы скинула её... к тому же Нумачи нависала надо мной нежно, словно с заботой, не придавливая на самом деле.

Ничего бы не изменилось, если бы она обвила меня руками, я в любой момент могла бы убежать.

Могла бы, но не могу.

— Значит, ты не хочешь убегать? — сказала Нумачи на мне. — Таких действительно много. Большую часть проблем можно решить убежав, но они думают, что проиграют, если убегут — их действительно много. Кайки, наверное, будет отрицать, но мне видится, что они добровольно идут к своему несчастью.

— Добровольно...

— Есть же и такие баскетболисты? Люди словно стремятся проиграть... что с ними такое? Они мчатся к своему несчастью.

— Не мчатся, а сбегают, — сказала я под Нумачи. — Тебе не хватает мотивации, поэтому трудно понять — к тому же трудно понять той, кто увлекается коллекционированием чужих несчастий, но эти люди ищут на площадке чего-то более важного, чем победа или поражение.

— Чем победа или поражение?

— Или чего-то важнее, чем счастье или несчастье...

И какая же была я?

Что я искала, когда решила заняться баскетболом? Как я уже рассказала Нумачи, самый первый мотив — разобраться с желанием, загаданным «руке демона».

Со временем я втянулась.

Но, думаю, это всё-таки не потому что я стремилась побеждать.

Наверное, мой стиль для Нумачи выглядел как раз, как «мчится навстречу несчастью»?

Словно я сбегаю.

— Если убежишь, то не проиграешь и не будешь несчастна. А если не можешь сбежать, то придётся смириться. Или, игрок Камбару, в глубине души ты хочешь, чтобы я силой тебя поцеловала?

— ...

— Мы с тобой обе пацанки, но ты почему-то всегда казалась мне нижней. Девочки восхищались тобой словно прекрасным принцем, а ты сама девушка больше, чем кто либо, крайне забавно. То, как нас ощущают другие, и как, мы ощущаем себя, расходится... и кто знает, какое из них истинно.

С этими словами.

Нумачи с подозрительной улыбкой мягко приближала губы к моему лицу.

— П-погоди...

В конечном итоге моё тело... от захвата Нумачи, от которого можно избавиться всего лишь перевернувшись, даже не пытается вывернуться.

— К-к-кто-то может зайти.

— Не зайдёт.

Нет, поэтому и погоди.

Я всячески хвасталась перед Арараги-сэмпаем и знаний достаточно в теории, однако в практике я совершенно...

— Чмок.

Нумачи легонько коснулась моей щеки, а затем быстро отстранилась, в полном контрасте с тем, как она приближалась.

— Разочарована?

Нумачи смотрела на меня с озорным выражением на лице, я, ничего не ответив, села и осторожно коснулась щеки, словно подтверждая это прикосновение.

Уф.

Она игралась со мной.

— Ну, продолжим правильно, правильно. Мы ещё молоды, и у нас вся жизнь впереди, с огнём стоит играть осторожно.

Нумачи подобрала откатившийся мяч и повела его правой рукой, направляясь к кольцу, словно бросая меня, а затем оттолкнулась от пола левой загипсованной ногой.

Я думала, она выполнит лэй-ап[✱]Бросок в баскетболе, совершаемый из-под кольца, большинстве случаев выполняется с отскоком мяча от щита., но она нацелилась на слэм-данк.

Слэм-данк не может выполнить ни одна старшеклассница Японии, кроме меня... и она сделала его блестяще и легко.

Рукой она закинула мяч прямо в кольцо.

— Фристайл, да. Хорошо сказано. Ну, наверное, это правда уличное представление... далеко от того, что я считаю сутью баскетбола.

Мяч, постукивая, катился по полу, а Нумачи так и осталась висеть на кольце.

— Но нельзя забывать, что уличное представление доведённое до совершенства тоже искусство. Игрок Камбару, ты не любишь слэм-данк, потому что считаешь его подлым? Способность делать то, чего не могут окружающие, вызывает у тебя обратный комплекс. Тяжело быть слишком талантливой, — проговорила Нумачи.

Слово тяжело значит давление, но к тому же имеет смысл несчастья.

Похоже, в глазах Нумачи что угодно может стать причиной и поводом несчастья — не сказать правда, что она в этом совсем неправа.

— В средней школе ты точно не могла делать слэм-данк. Я не знала прозвища «Ядовитое Болото», пока Хигаса не сказала, но вот «Болото без прыжков» я слышала.

Изначально её прозвали «Болото без прыжков» потому что её болотная защита лишала всякой возможности игроку прыгнуть, прозвище могло легко смениться, ведь её стиль игры полностью не исключал совсем «прыжки», однако слэм-данк ей не по силам точно.

Мы же не в манге.

— Ха-ха-ха. В любом варианте остаюсь болотом. Раз так, было бы прикольнее, если бы называли Бездонным болотом.

— К тому же... с такой ногой.

— Да. С такой ногой.

Она опустила кольцо и опустилась на пол — скорее нарочно, чем случайно, но довольно показушно приземлилась на загипсованную левую ногу.

— Ну, я твоё несчастье полностью забираю. Это дело «Всемогущего Дьявола». Больше не беспокойся об этом, забудь о «дьявольской» левой руке, живи счастливо.

— И как же?

Она звучала полусерьёзно, будто говорит с доброжелательными намерениями, но я не могу вот так просто принять эти слова.

— Эта рука доказательство моего преступления. Я не могу просто так непонятно как дать её забрать и передать свою ношу...

Арараги-сэмпай оставил в своём теле гены вампира. Для него это доказательство преступления — извинение перед Шинобу-тян, думаю, искреннее. Возможно, Арараги-сэмпай когда-нибудь снова сможет стать полностью человеком, если захочет. Так Ошино-сан сказал.

Но он не станет.

Никогда.

Поэтому и я эту руку вот так отдать...

— Эта рука моя.

— Нет. Это рука Дьявола.

— Ты же вроде перестала быть «Всемогущим Дьяволом».

— Тогда назову себя «Всемогущественным Дьяволом». И по словам одного подозрительного мужчины, эта рука принадлежала твоей маме. Она ни секунды не была твоей, — сказала Нумачи.

А затем закатала рукав своей свободной олимпийки, открывая мне гипс — и напрягла левую руку.

Мгновение, и гипс разошёлся.

Наверное, правильнее сказать, что он разломался.

То, что показалось изнутри, меня совсем не удивило, это знакомая... левая лапа зверя, покрытая густой шерстью.

— Хм?..

Нет, я, конечно, не удивлена — не удивлена тем, что левая рука Нумачи превратилась в демоническую, однако чувствую, что что-то не так.

Эта рука немного... короче чем та, которую я знала.

Точно, у меня эта демоническая рука поглотила плоть где-то до локтя — у Нумачи же она ушла не дальше запястья.

Она стала короче.

— Почему?..

— Разве не очевидно, игрок Камбару? Потому что она исполнила твоё первое желание. Тогда «рука Дьявола» и должна была вырасти. Ты сама уже говорила об этом.

— Да. Вообще-то верно... Но...

— Та часть души, которую пожал Дьявол, осталась внутри тебя. Поэтому эту рука вернулась к изначальному размеру.

— За первое... моя цена?

Это. Это бред.

Я заключила нерасторжимую сделку с Дьяволом, и я никак не могла бы вернуть то, что он забрал у меня.

Если выразить в стиле любимой манги Сендзёгахары-сэмпай, то это нарушение закона равноценного обмена — она использовала философский камень, что ли?

Нет.

«Коллекционер», «собиратель» и «коллектор» звучит просто и легко, но что вообще означает собирать части «Дьявола»?

— Идём дальше, Нумачи. Всё-таки есть предел на сколько может опоздать вся баскетбольная команда. Я согласно уговору рассказала историю этой руки. Теперь твоя очередь, — проговорила я, собравшись.

Честно говоря, мне уже хочется развернуться — сильное желание пойти домой, готовиться к вступительным экзаменам и не слушать Нумачи, однако я собрала волю в кулак.

В этой девушке...

Я должна разобраться полностью.

Иначе я не смогу отдать эту левую руку...

— Расскажи мне всё. Что случилось с тобой за эти три года? Что стряслось у тебя в жизни? Чем ты три года занималась?

— Думаешь, что обещания должны обязательно выполняться, какая ты порядочная. Обещание можно не выполнить и не нарушить. Просто уклониться.

— И в чём отличие от нарушения?

— Отличие есть. Всего лишь отложить — и делать это до того, как само обещание станет бессмысленным. Понимаешь? Люди могут убежать даже от своей судьбы... вот об этом и моя история.

С этими словами Нумачи ухватилась левой демонической рукой за гипс на левой ноге. А затем словно обычный бинт... Хотя нет, даже обычный бинт так не разорвётся, скорее как туалетную бумагу разорвала по линии сверху вниз.

— Скажу сразу, это не история. Это тягостное послесловие после того, как в жизни баскетболистки была поставлена жирная точка.

Левая нога под гипсом... естественно и совершенно очевидно.

Была волосатой ногой Дьявола.

— Если забыть о руке и посмотреть на ногу, то она явно кажется ближе к демону, чем к обезьяне, да?

— ...

— Однако, игрок Камбару, Дьявол в моём теле не только здесь...

022

Ладно, с чего бы тогда начать. Будет быстрее и, наверное, более понятно, если начну с тех районных соревнований, на которых я три года назад травмировала левую ногу. Одно это будет чересчур поспешно, чтобы понять мой взгляд на жизнь. Солдаты спешку уважают[✱]Высказывание из стратегии Сунь-цзы., но я с этим абсолютно не согласна, как ты уже знаешь. Понятность самая важна вещь в мире для меня. Мой стиль игры заключается в максимальном использовании того, что даётся в равной степени каждому, то есть времени, игрок Камбару, ты уже это всё хорошо знаешь.

Вообще-то странно думать, будто причиной всего стала эта травма — конечно, она оборвала мою спортивную карьеру, и моя жизнь сильно изменилась, но меня и раньше интересовали «несчастья других».

Но в обратном смысле, чем сейчас.

Я бы сказала в прямо противоположном.

Сейчас я вплотную занялась работой всякими «Всемогущими Дьяволами», чтобы найти «людей несчастнее меня», но тогда я сравнивала «счастливую себя» с «несчастными людьми» и удивлялась разнице.

«Почему у меня такой сильный талант?», «А у других нет таланта»... Талант в данном случае означает рефлексы.

Можно сказать, талант обращения с мячом.

Хотя нет… если углубиться, то «умелая работа ног».

Игрок Камбару, ты можешь подумать, что я была спортсменкой, укрепившейся только в баскетболе... Ну, в общем-то верно, но строго говоря, это не так. У меня в начальной школе вообще не было команды по баскетболу.

Ты изначально занималась спринтом, но не состояла в команде по лёгкой атлетике, вот и я занималась другим спортом — в начальной школе я играла в футбол.

Я веселилась и пинала мяч вместе с мальчиками. Я не боюсь мяча, мяч мой друг(Знаменитая фраза главного героя манги про футбол «Капитан Цубаса».) — но, как говорится, этот друг меня и предал.

Бойся друзей своих.

Нет, я просто перестаралась — сейчас всё может быть по-другому, но мы говорим про дела довольно давние. Когда девчонка играет в футбол вместе с мальчишками, да ещё и рвёт их в клочья на поле, то они начинают её ненавидеть.

Я была, так сказать, легендой гол-в-гол. В баскетболе это будет кольцо-в-кольцо, наверное?

Все мальчики в школе ненавидели меня. А если тебя ненавидят мальчики, то ненавидят и девочки, то есть в те времена я была врагом для всех в школе.

Думаешь, я преувеличиваю? Но тебе не кажется, что для младшеклашки нет ничего ужаснее «школы, где все против тебя»? И судя по твоему рассказу ты сама испытала нечто подобное.

И вот в такой обстановке я думала: «Если бы у всех был свой талант, то меня бы не стали ненавидеть, почему же в мире есть люди с талантом и без?»... Что ж, с тех пор я под давлением этих мыслей старалась скрыть свой талант. Больше никакой яркой игры гол-в-гол, я полностью сосредоточилась на защите. Если так подумать, это само зарождение моей теперешней болотной защиты.

Был ли мой талант мне в тягость? Да, думаю, да. Как бы я ни старалась не подавать виду. У тебя ведь тоже так же, Камбару. Ты стараешься выглядеть трудолюбивой и старательной, но это полная чушь. Всего лишь в тебе расцвел дремлющий талант — а все эти слова про трудолюбие просто забота о менее удачливых товарищах. «Смотрите, мы много работали и добились такого результата. Мы от вас ничем не отличаемся, надо просто чуть больше стараться» или «У нас нет никого преимущества ни от природы, ни от удачи», что означает «Пожалуйста, не отворачивайтесь от меня».

Людям с талантом больше всего стоит бояться традиционной забавы общества — забивать торчащие гвозди. Потому что в мире куда больше несчастных посредственностей, не обладающих никаким талантом. А те редкие одарённые люди, как я в младшей школе, каким бы талантом не обладали всегда проиграют перед большинством.

Страшно, очень страшно.

Обладать талантом это само по себе счастье, но с этой точки зрения радости от обладания им нет… из-за того, где я «сейчас», я могу переосмыслить те дни.

В те времена я поражалась неразумностью Бога. Нет, наверное, тогда я и почувствовала близость к Дьяволу, а не к Богу. В смысле, я чувствовала неразумность Дьявола.

Дьяволу свойственна неразумность.

Но всё же как ни крути реальность такова, что результат предопределён человеку при рождении. Реальность такова, что при одинаковых усилиях не достигнешь одинакового результата. Поразительная реальность. Весьма прискорбно.

Мальчишки из моей команды обсуждали свои мечты о будущем. Хм, японской лиги тогда, вроде, не было. Хотели быть в основном составе на каком-нибудь чемпионате мира… наверное, так? Да уж, замечательные мечты. Но слушая их, я понимала. Это невозможно. Я-то может ещё и смогу, а у тебя никаких шансов.

Я не только это подумала, но и реально сказала, из-за чего меня и возненавидели. В следующие года я уже научилась держать язык за зубами.

Я говорила, что мяч мой друг, но правильнее будет сказать, что мяч сам выбирает себе друзей. Думаю, это не только у футбольного мяча, но и у баскетбольного.

Есть ли причина, по которой я бросила футбол и перешла в баскетбол? Ну, никакой особой причины нет. Просто когда я закончила начальную школу, с ней закончила и футбол.

Просто захотелось попробовать другой вид спорта. У нас всего одна жизнь, и посвящать её только чему-то одному как-то расточительно.

Когда ко мне обратились насчёт спортивной рекомендации, я спросила: «А можно баскетбол, а не футбол?». Сперва рекрутер возмутился и начал ругать меня, но через три часа демонстрации моего таланта, он изменил своё мнение.

У меня в сердце закололо от того, что я заняла место в баскетбольной команде, а кто-то из-за этого не получил рекомендацию. Какая несправедливость таланта.

Причина, по которой я выбрала баскетбол из всех видов спорта… да нет её. Просто в футбол играют ногами, вот мне и захотелось попробовать вид спорта, в котором играют руками. Если бы в моей средней школе была команда по гандболу, я бы пошла туда.

О, я же сказала, что хорошо владею ногами? Так что, думаю, я просто решила повысить сложность.

От Изи к Нормал.

Да, Нормал. Баскетбол для меня был обычным. Не криви личико, игрок Камбару. Если тебе не нравится, когда тебя называют серьёзной, то не надо надуваться из-за такой лёгкой беседы. Думаю, в наказание за такое отношение я и потеряла левую ногу. Божья кара, так сказать.

Я не собираюсь рефлексировать об этом, просто принимаю как есть.

До сих пор помню ту игру.

А может и нет. Три года прошло, как-никак, — время излечило.

Что? Тебе кажется противоречивым, что я утешаю себя три года, при этом разыгрывая этот сбор несчастий? Ха-ха-ха, может быть — но не надо указывать на это с довольным видом. Эта тычка не навредит мне и не расстроит.

Я сама не считаю, что абсолютно права. Не считаю это и неправильным, а если всё же неправильно, то ничего менять не собираюсь. Жизнь людская противоречива.

Наверное, стоит даже сказать, что смерть противоречива. Даже после смерти противоречиям нет конца.

Противоречия, в конце концов, это по-детски грубые придирки.

Ну, когда-нибудь даже до тебя дойдёт. Даже до такой серьёзной Камбару.

Всё-таки нет никого более противоречивого, чем ты… Нет, неважно.

Оговорилась.

Ладно, вернёмся к тому матчу три года назад, хочешь услышать, на какой позиции я тогда была в команде?

Можешь себе такое представить? Хотя можешь. Ну, я превратила знаменитую команду в команду из меня одной... Позиция была не лучшая. Знаешь, как ни крути, я ведь номер один в команде, но номер у меня на майке всегда был 15. Мда уж, издевательства в спорте коварны, да? Поэтому я ненавижу этот девиз: «В здоровом теле — здоровый дух».

С другой стороны вы с Хигасой хорошо вписались в команду. Нет, я бы даже выразила вам своё восхищение. Удивительно, когда талантливый человек ладит с середнячками. Какой лестью ты смогла добиться этого?

Видимо, пошлостями и клоунизмом, которые невозможно ненавидеть — народ здоровых героев ненавидит.

Не смотри на меня так. Сказала мне говорить, вот я честно и открыто выкладываю свои чувства. Или мне лучше соврать? Но думаю, ты не хочешь слышать враньё. Или ты реально думала услышать «миленькую историю» от Нумачи Роки, которая вселяет в тело Дьявола и собирает несчастья?

Если хочешь миленькую историю, то почитай мангу или ранобэ. Их в книжном навалом.

Чего? Мне продолжать? Правда? Тогда продолжу.

История о том, как я сломала ногу.

Кто же тогда против нас играл. Реально уже не помню. Не особо какая-то сильная команда, думаю, обычая какая-то. Хотя раз уж они смогли свалить меня, буквально свалить с ног, то будет глупо, если они не продвинулись в турнирной сетке.

А? Та команда почувствовала вину за мою травму и отказалась от следующего матча? Ого... Они должны были играть против твоей команды? Хм-м. Что ж, думаю, это достоверная информация. Ну не дураки ли? Что за идея такая, отказаться от матча?

В моём переломе виновата одна только я.

Врач поставил диагноз «Стрессовый перелом[✱]Перелом плюсневых и/или предплюсневых костей, который возникает при длительной повторяющейся нагрузке.»

Место перелома уничтожило всё — и причина не в том, что я переутомилась, а в том, что забивала на заминку.

Частый итог для тех, кто полностью полагается на свой талант.

Просто так получилось, что мои кости достигли своего предела во время того матча. Это точно так же могло произойти и на тренировке, и когда бы я вытянула ноги под котацу дома.

М? Не, у нас дома котацу круглый год стоит. А что плохого? Интересно, а чего не выпускают кондиционер в форме котацу. Есть же обогреватель в виде вентилятора. И следом за вентилятором без лопастей кондиционер-котацу. Надо донести эту идею до компаний. Интересно, сколько заплатят? Я в предвкушении.

Ох, прости, я отвлеклась. Хотя, может, не так уж и сильно. Ведь я, имевшая честь быть асом своей команды, просто валялась дома — беспечно отнеслась к таланту, дарованном мне Богом и Дьяволом, им надоело, и они просто отобрали его.

Типа «Не надо тебе таланта? Ну и ладно».

С начальной школы я совершала только всякие глупости с помощью своего таланта. Я чувствовала тяжесть своего таланта и относилась к нему со злостью. А? Типа моих волос? Ха-ха, ловко сказано. Говорят, волосы это отражение женщины, и поэтому важнее всего в её жизни. Да, к особому таланту следует относиться так же бережно, как к сокровищу.

И они отказались от матчей, эх.

Мда-а. Ну, я могу понять их чувство вины за то, что игрок из вражеской команды упадёт во время матча... Но я бы заткнула уши перед голосом этой вины.

Чем слабее человек, тем серьёзнее живёт.

Нет, всё-таки серьёзными их не назвать. Если бы они действительно чувствовали вину, то пришли бы ко мне в больницу и извинились. Они пошли верным путём, но остановились на полпути.

Не пойми неправильно, я не говорю, что ненавижу слабых людей, они мне даже скорее симпатичны. Поэтому мне бы и хотелось, чтобы они бежали от этого. Мне бы хотелось, чтобы дурочка сама упала. Хотелось бы, чтобы они посмеялись над этим.

Ну смешно же, ну.

Игрок Камбару, ты действительно неправильно понимаешь. В слове «бежать» у тебя какое-то негативное представление, но это не так.

Чтобы сбежать от ответственности нужно определённое мужество. Может быть, даже большее, чем вставать и сражаться.

Почувствуй эту игру слов. Бегство это определённо трусость. Это не мужественный поступок. Тем не менее эту трусость в себе нужно принять.

Потому что это жизнь.

Если бы мы были персонажами манги, то без проблем могли бы пыжиться, чтобы выглядеть круто. Могли бы ненавидеть трусость и презирать малодушие.

Но это реальная жизнь.

Что ж, можно сказать, я в некотором смысле обидела ту команду. Я нанесла им глубокую травму в их чудесной школьной жизни своим разбазариванием таланта.

Но я же не могла знать, насколько они сами разбередят эту рану.

«Не мои проблемы», — сказала бы я им.

Хотя если бы они обратились ко мне за советом, то я бы помогла им с этим несчастьем... Кстати, игрок Камбару, возможно, тебе не понять, ведь ты всего лишь притворялась про травму руки, но от меня в больнице с этим переломом осталась одна пустая оболочка.

Нет-нет, я вся такая лёгкая и беззаботная благодаря своей коллекции несчастий. Я ведь тоже человек.

Я была убита и уничтожена.

Чувствовала глубокую обиду и сожаление.

Я занялась баскетболом, чтобы поднять планку сложности, но лишь потеряв его, поняла, как мне нравится играть.

Мой талант, с которым я так небрежно обращалась, на самом деле неоценимое сокровище. Талант, который был мне в тягость, для меня очень ценен.

Такие дела.

Пусть меня все ненавидели в школе, пусть я не сдружилась с командой, но я была счастлива.

А теперь несчастна.

Несчастный жалкий человек.

Забавно, что сокомандники, с которыми мы до этого не ладили, и учителя, которых я раздражала, внезапно стали добренькими и даже пришли меня навестить.

«Прости, мы слишком давили на тебя», выдали мне.

Я растрогалась и заплакала. Мы держались с девчонками за руки и извинялись друг перед другом.

Но когда они ушли из больницы, я удивилась. Что это вообще такое было? Я, конечно, растрогалась, но и что с того?

Тронута я или нет, но это уже никак не влияет на тот факт, что из-за ноги я больше никогда не вернусь в спорт.

Поэтому я перестала ходить в школу. Я не могла даже находиться рядом со школой и попросила родителей переехать... ну, мы вообще-то изначально туда переехали, чтобы мне поближе было ходить в эту школу, отец был очень взбудоражен.

Родительская любовь это что-то с чем-то.

Мама была не в восторге — впрочем мать единственная, у кого не нашлось добрых слов после моей травмы.

«О чём ты вообще думала? Я тебе постоянно твержу быть аккуратней с собой и своим телом, а теперь ты потеряла всё...» — что-то такое она выдала.

Ха-ха-ха. Мама строгая, да?

Но я не против. Тогда мне совсем не хотелось добрых слов, мне нужна была резкая критика.

Именно благодаря упрёку своей мамы я смогла без какой-то ложной храбрости сбежать.

Однако перед тем, как я переехала, перед тем, как сбежала, произошло то, что положило начало моему хобби, моей вредной привычке — «коллекционированию несчастий».

Девочка из моей команды, она пришла меня навестить и указала мне путь, по которому следует идти. Вот её надо от души поблагодарить.

Естественно, мы не друзья. Вовсе нет. До того мы перебрасывались максимум парой слов.

Как её зовут? Не помню. Это как с учителями, членов команды мы звали только по номерам.

Мне кажется, это было самое обычное среднестатистическое имя, а может, и нет — лучше вообще обойтись без упоминания этой информации. Без прозвища тоже обойдёмся, чтобы не усложнять.

Когда пришла в себя, я была просто в шоке от того сочувствия, которое на меня выливали посетители, ну, пока они это делали, я ничего против, конечно, не высказывала. И вот я как обычно уже обрадовалась, когда меня пришла навестить эта девочка, однако к моему удивлению, она пришла не для того, чтобы жалеть меня.

Она пришла попросить совета.

После пары банальных вопросов о самочувствии, она наконец выпалила: «я бы хотела попросить у тебя совет».

Темой были типичные переживания девочки в средней школе. Одноклассница её сделала то, а мальчик, который ей нравился, сделал это, такое вот. В отличие от её имени, содержание беседы я чётко помню (всё-таки нулевой номер в моей коллекции), но из соображений приватности подробности я сохраню в секрете.

Типичные переживания подростка.

Скажем так, не так далеко от того, что ты можешь себе вообразить, ты ведь сама училась в средней школе, Камбару.

Ну а вообще, игрок Камбару, мне бы больше хотелось, чтобы ты вообразила себе моё душевное состояние тогда. Мне всего пятнадцать лет, и вся моя жизнь перевернулась с ног на голову из-за того, что я сломала левую ногу, и виновата в этом я. А она меня о чём-то спрашивает. Что у неё вообще на уме-то. Вот у меня какие мысли были.

Я думала, может, в дальнейшем эта история будет иметь какое-то отношение ко мне, но этого не произошло. Ну а что я могла ей сказать? Я всю свою жизнь посвятила спорту, какой совет я могла дать влюбленной девчонке?

И со сломанной ногой я вообще никак не могла решить типичные проблемы девочки-подростка. «Ты выбрала наихудший вариант для совета», — думала я.

Но это оказалось не так.

По итогу раз уж у меня попросили совета я изо всех сил постаралась изобразить искренность, но смогла только отвечать невпопад, и, когда время посещений закончилось, она пошла домой. Я чувствовала себя не в своей тарелке, потому что не смогла дать дельный совет и думала, что она больше не придёт... Но она и на следующий день пришла навестить меня.

Не навестить, а за советом.

И вот она начала рассказывать то же самое, что и вчера — я, конечно, чувствовала себя виноватой вечером, но два дня подряд выслушивать то, к чему я не имею никакого отношения, довольно утомительно.

«Я понимаю, у девчонки трудные времена, но с чего это я должна волноваться за её дела? У меня своих проблем навалом...»

И только я об этом подумала, как весь трюк мне раскрылся. Полностью раскрылся.

Она не ошиблась с советчиком. Это был не худший выбор, а лучший для неё.

То есть ей хотелось поговорить с тем, кто несчастнее её, кому повезло меньше, чем ей. Да, она хотела, чтобы ей дал совет тот, чья жизнь уже кончена, как, например, у меня.

Понимаешь, что происходит, серьёзная Камбару?

Нет, это не загадка. Я тебе сразу же дам ответ, с доказательствами.

Короче, она переживала и волновалась, но не хотела, чтобы её жалели. Ну, я ведь так же со своей сломанной ногой только больше впадала в уныние от всеобщей доброты.

У неё свои проблемы, и ей не хотелось всяких советов свысока — поэтому для совета она выбрала ту, что младше неё и с серьёзными проблемами, с которыми обычная среднеклассница не столкнётся.

Можно понять её логику.

Это ведь то же самое, как ты изображаешь из себя клоунессу ради поддержки команды. Знаешь, такая логика, что звёздам и героям нужны какие-то изъяны, чтобы народ мог смотреть с них свысока, иначе их не примут. Удовлетворение через придирки к великим — это каждый проходит подростком.

Я всё это понимала, но не значит, что не злилась. Хотя больше на себя, чем на неё. Божечки, до чего докатилась Нумачи Рока. Девочки из команды, чьи имена она даже не помнит, смотрят на неё свысока, ещё и выбрали в качестве советчицы, куда я вообще не к месту.

Что? Почему я не разозлилась на неё, когда всё поняла?

Ну, потому что в одном она крупно ошиблась. Раз уж я сломала ногу, лишилась спортивной карьеры, никогда больше не смогу вернуться на площадку и решила уйти из школы, то от падшей до самого дна она не получит ни взгляд свысока, ни жалость — так она решила.

И ошиблась.

Ведь слушать её истории это было такое утешение.

Несчастья других на вкус словно мёд. И моя сломанная нога вкуса мёда никак не подпортила. «Мне тяжело, но есть те, кому ещё хуже», эта мысль как бальзам на душу. Я смогла вздохнуть полной грудью.

К слову, я не осознавала этого за собой, пока не поняла её цели — до того я искренне пыталась дать какой-то совет.

Какие же порочные создания — люди.

Зализываем друг другу раны и тут же сравниваем несчастья друг друга. Но когда я всё это осознала, то дела пошли веселее. Я изучила со всех сторон, как наиболее эффективно вытянуть из неё все её муки и страдания, и применила это. Думаю, это и была пора зарождения «Всемогущего Дьявола».

Я, считая себя самым дном, поглотила страдания той девочки — и почувствовала себя немного лучше.

Всё же я не могла просто слушать её и всё, так что когда она уходила, я сказала: «Я понимаю твои проблемы». Я не лгала. А затем добавила: «Я решу твои проблемы, можешь больше не переживать за них».

А вот это ложь. Откровенная ложь. Я лежу в больнице и даже не знаю, что со мной будет дальше, так что каким образом могла бы решить проблемы девочки в школе, из которой я уже собралась перевестись?

Это не та добрая ложь, которую говорят, когда переживают за тебя. Я уже выслушала её проблемы, и меня как-то не радовало, что она придет завтра и в третий раз начнёт рассказывать о том же. Такая вот корыстная ложь. Эгоистическая.

Можешь меня упрекать. Но не надо забывать, её бесчувственный поступок сам по себе стоит того, чтобы её выгнать взашей из палаты. Так что пусть это и не добрая ложь, но вполне себе вежливость в рамках этикета.

Она удивилась и с каким-то недоверчивым лицом сказала «Спасибо», а затем ушла. И за что это мне спасибо? Ну, хоть мне и стало чуть легче, я всё равно считала это какой-то пошлостью, так что вечер посвятила усиленному убеждению себя тому, что повторять это больше не стану.

К моему удивлению спустя какое-то время... Вроде, прямо перед тем, как меня выписали. Она в третий раз пришла ко мне.

Выглядела девочка беззаботно, будто избавилась от наваждения. «Спасибо!», — поблагодарила она меня с сияющей улыбкой.

Я вообще не понимала о чём она, из-за её радостного волнения, но в конце концов у меня получилось уловить, что все её проблемы благополучно разрешились.

«Это благодаря тебе, спасибо-о», — повторяла она, но я, естественно, ничего не делала. Вообще ничего, только весь день валялась на койке в своей палате.

В общем-то это и есть наилегчайший пример моих слов «Время решает все проблемы». Полностью поверить моим словам она, конечно же, была не в состоянии, но видимо всё же оставила место, чтобы частично довериться им — она поручила проблемы мне, и они, больше не беспокоя её, со временем решились сами собой.

А что там с той одноклассницей, что с парнем, который ей нравился? Может, её чувства с течением временем просто поостыли, ну, наверное, так.

В любом случае её наваждение пропало.

Можно сказать, дьявол изгнан — а её проблемы остались лишь во мне.

«Да благодарить не за что. Любой бы так поступил» сказала я, выпроваживая её. Возможно, она посчитала такое поведение признаком моей скромности, но честно говоря, без проблем эта девочка мне уже была не нужна.

И я подумала.

И ты тоже обмозгуй внимательно, игрок Камбару.

Я с удовольствием выслушивала её проблемы. И мне становилось лучше. Она смотрела на меня свысока и беззастенчиво советовалась о своих проблемах, после освободилась от них, передав мне, а затем проблемы с помощью времени (а с её точки зрения с помощью меня) решились.

И кто или что это сделал уже всё равно.

Все в выигрыше.

Назови это оптимумом Парето[✱]Суммарное благосостояние общества достигает максимума, а распределение благ и ресурсов становится оптимальным, если любое изменение этого распределения ухудшает благосостояние хотя бы одного субъекта экономической системы. или равновесием Нэша[✱]Концепция теории игр. Набор стратегий в игре для двух и более игроков, в котором ни один участник не может увеличить выигрыш, изменив свою стратегию, если другие участники своих стратегий не меняют. — неважно.

И помочь нуждающимся, и залечить мои душевные раны, двух зайцев одним ударом — к тому же наилучшее соотношение цены и качества.

Поэтому я сразу же приняла решение. Во мне не так много нравственности и морали, чтобы переживать (и уж тем более испытывать проблемы) об этом всю ночь. Вероятно, тот тип психики, что, возможно, и был у меня до того, ушёл вместе с моим переломом левой ноги.

Так что я решила, что посвящу этому жизнь. Хотя нет, посвятить жизнь это, наверное, слишком позитивно. Скорее уж как спортсменка я почувствовала, что это подходящее дело, с которым можно умереть. Оно станет моим надгробием.

Что ж, коллекционер несчастий.

Такое вот рождение собирателя чужих бед Нумачи Роки.

023

...Чем больше говорила Нумачи, тем тяжелее становилось у меня на сердце. Она рассказывала, что ей становилось легче после прослушивания несчастий других, но от её истории мне ни капли не перепало подобных эмоций.

Наоборот будто придавило... тяжким грузом.

Что бы она там не рассказывала, как по мне, получать удовольствия от несчастий других это пошлость и извращение.

Ну, так-то любитель поныть и фетишист на чужие несчастья вместе это обоюдовыгодный симбиоз покруче двух зайцев, но в жизни всё так красиво не бывает.

Или бывает?

Может, именно потому что так бывает, она до сих пор и продолжает пополнять свою коллекцию.

На удивление в жизни бывает, что всё красиво складывается.

Поэтому-то её образ мыслей правильный.

Раз она добавила в коллекцию и мою левую руку.

Конечно, я рыдала от счастья, когда моя рука из звериной снова стала человеческой, но это уже совсем другая история.

А может, я только хочу считать, что это другое, а на самом деле всё то же самое...

В действительности той «девушке» и правда помогла Нумачи. Она говорит, что ничего не делала, но выслушать и дать расслабиться — этого более чем достаточно.

Но я не могу всё просто так оставить.

Нельзя сказать, что Нумачи ошибается, но я просто не могу принять то, что её методы правильны.

И ещё...

— Весьма длинные мемуары... Но ведь это ещё не всё, игрок Нумачи?

— М?

Она наиграно склонила голову набок, будто не понимая о чём речь, но я сдерживая раздражение терпеливо продолжаю:

— Я понимаю, почему ты начала собирать несчастья. И твой мотив. Прекрасный мотив, совмещающий пользу и хобби, ещё и помощь другим в придачу. Я просто в восхищении.

— Сарказм тебе не идёт.

— Но это ещё не всё, — сказала я, проигнорировав ремарку Нумачи. — Я так и не услышала, как ты начала собирать «части Дьявола», а не только лишь несчастья.

— Конечно же, я собиралась рассказать об этом. Но взяла перерыв, всё же стоит предоставить тебе выбор.

— Выбор?

Её манера речи крайне раздражает.

Но одно мне удивительно — почему это я чувствую такую злость к ней?

И раз уж она меня так раздражает...

То зачем продолжаю с ней говорить?

Она мне кто вообще? Не то, чтобы я прям горю желанием вернуть обезьянью лапу, доставшуюся от мамы.

Кайки не особо-то и нужно было говорить, чтобы я просто передала лапу сборщику, который специально за этим явится.

Просто потому что я не могу принять свалившееся на меня счастье... позволяет ли это мне лезть в душу к Нумачи?

— Что ты имеешь в виду под выбором? Опять «изи», «нормал», «хард»? Мне выбрать, как ты будешь рассказывать?

— Нет-нет, сейчас без этих модных штучек. Простой выбор из двух: слушать дальше или нет., — проговорила Нумачи в своём обычном темпе, совершенно игнорируя моё раздражение.

Расслабленно.

Но слушать этот тон... чувствую, моё терпение подвергается серьёзному испытанию.

Хотя, возможно, скорее сила духа, чем терпение.

Слишком утомительно говорить с ней.

Я чувствую себя истощённой — конечно же, не из-за этого выбора слушать дальше или нет.

Нумачи продолжила:

— Дальше пойдёт по-настоящему дьявольская история. Думаю, лучше и не знать, если ты готова остаться с незнанием. И тогда легко вернёшься к обычной жизни. Да, лучше уж заводить друзей, влюбляться, читать книжки и играться с телефоном.

— Хватит, Нумачи. Выбор не за мной, а за тобой. Два варианта: или рассказываешь мне всё, или возвращаешь руку дьявола.

— Ох, боюсь-боюсь.

Нумачи театрально задрожала от страха на мои слова, принявшие угрожающий тон.

Похоже, она любительница повыделываться.

— Тогда продолжу. Как у меня всё завязалось с Дьяволом... Только эта история несчастья утешения не даст.

— Поздновато спохватилась, — тихо пробормотала я на слова Нумачи.

024

Вижу, тебя уже сильно затянуло в эти дела, хотя я, наверное, последний человек, от которого ты бы хотела такое услышать... Ну, я всё же понимаю, почему тебя тянет узнать всё.

Но, знаешь, я вообще-то до этого никому не рассказывала полную историю, так что даже не уверена, что смогу раскрыть всё как следует. Только часть про того, где я начинаю собирать несчастья, кое-кто слушал.

И не то, чтобы я не хотела рассказывать, просто никто не желал слушать про Дьявола.

Что ж, благодаря той девушке, которая пришла ко мне за советом в больнице, я начала «собирать несчастья». Ну, система в самом начале была такая же, как и с «Всемогущим Дьяволом» — только, естественно, сперва не такая отточенная.

Да, начала я с тех, кто поблизости. Перед тем, как перевестись из школы, моими подопытными стали одноклассники и кохаи... Хм, слово «подопытные» и правда производит плохое впечатление. Как-то слишком злобно. Я всего лишь «выслушивала и давала совет», так что не стоит выражаться, будто мошенница какая-то.

К счастью, почву для этого всего мне подготовила та девушка, которая приходила ко мне. Она распустила слухи о моем успешном успехе в деле с проблемами. Мда уж, успешный успех. Возможно, именно она и является автором этого рекламного слогана про «обязательно решит любую вашу проблему».

Знаешь, как-то совсем неблагодарно с моей стороны, что я забыла её имя.

Неловко даже.

Впрочем в то время у меня не было спокойного времени, чтобы её поблагодарить. «Спокойного» я имею ввиду душевное спокойствие. Сейчас я говорю об этом спокойно, но тогда я была совершенно потеряна.

Нет, волосы я перекрасила чуть позже. Вообще, игрок Камбару, ты как дошла до национальных соревнований с системой ценностей, где крашенные волосы равно распущенности? На общенациональных каких только фриков нет.

Ну, в общем как-то так я себя чувствовала и, поскольку уже решила переводиться, то для себя решила, что эта коллекция мой десерт перед уходом, так что действовала слегка грубовато, как мне кажется.

Неловко немного за свои методы — стоило бы собирать несчастья поаккуратней. Всё же мы всего лишь дети, которых судьба определила в одну школу.

Но знаешь, этот период так называемого «браконьерства» позволил мне отточить мою технику до естественной точности.

Все они любезно рассказывали мне свои проблемы — что естественно. И что естественно, кстати, ведь любой начнёт лить фонтаном, когда собеседник несчастнее, чем он.

Они мне выдали кучу своих секретов один за другим.

С непривычки мне было тяжеловато всё это выносить, но это мелочи.

Без понятия, что с ними случилось после, но когда я заканчивала разговор со словами «Эту проблему я беру на себя. Не беспокойся, я всё решу», они выглядели более расслабленно. Будто действительно всё решится. Первая девочка пустила реально убедительный слух. Будто эти мои слова стали каким-то заклинанием.

Смешно, да? Для меня они больше были с оттенком фразы: «Спасибо за угощение».

Тогда я постоянно думала, а не ошибаюсь ли я вообще? Тогда в больнице я серьёзно пала духом, и чужие страдания отдавали для меня сладостью мёда, но после выписки я, может, чуть подвоспряну и уже буду заниматься этим всем сдержаннее?

У меня были слабые надежды, что я всё-таки не падший человек, чтобы радоваться страданиям других — сейчас это смотрится наивно.

Впрочем эта наивность мигом исчезла.

Невероятно наглая ложь, что люди, перенесшие страдания, будут добрее к другим; что люди, познавшие боль, поймут и боль чужую. Тем девчонкам, которые обращались ко мне за советом, казалось, что я, прогульщица, после травмы ноги пошла на путь исправления, чтобы помогать людям, но вот дела, я наоборот глубже пала в бездны тьмы.

Я познала боль и поэтому хотела узнать о боли других — ну, я никому об этом не говорила, так что со стороны могло создастся впечатление, будто и вправду помогаю этим девчонкам.

Мир часто не такой, каким кажется. Наложенная повязка не обязательно значит, что у человека травма, и всё такое. Если попытаться найти в этом урок... Звучит вполне как мошенничество.

А, да. Я расскажу тебе, как связана с Кайки. Не напрягайся, обманывать я не собираюсь. Ни обманывать, ни хитрить. Я расскажу всё. Назовём это ценой за руку Дьявола от тебя. Говорить я буду, но если тебе больше не захочется слушать, то сразу дай знак.

С Кайки я познакомилась позднее, продолжим пока с того, как я перевелась в другую школу и стала коллекционером. Тогда я была осторожна со своими советами. Я ведь тоже человек, так что когда слушала проблемы, то думала «как бы её решить», а потом честно высказывала свои мысли, но девчонки смотрели на меня с сомнением.

А может даже с раздражением?

Понимаешь, они пришли за советом, но когда действительно получают его от несчастной калеки, на которую смотрят свысока, то настроение у них падает — как воды в рот набрали, и заставить продолжить нелёгкая задачка.

Знаешь фразу «Всего лишь выговориться о своих проблемах, и станет легче», на деле всё куда проще: «Всего лишь хотели выговориться». Кстати, я провела небольшой эксперимент и позже выяснила ещё один способ решения проблем. Написать все проблемы на бумаге, будто в дневник.

От постоянного прокручивания в голове мыслей, у которых ни решения, ни выхода, только тяжелее на душе, но если как-то вынести это наружу и посмотреть отстранёно, то к удивлению ноша становится куда легче.

Потому что сам акт «мышления» это всего-навсего «воспоминание». Если постоянно думать о проблеме, то найдётся решение — это иллюзия. Мысли человека это электрические импульсы, так что все наши идеи и замыслы лишь кратковременные искры, вспышки огней.

Беспокойства и размышления на самом деле будто перерыв. Говорят «плохого мыслителя от спящего не отличить», но вообще-то любые мысли больше похожи на сон.

Перестать думать. Не думать. Стоп мыслям. Благодаря тогдашним экспериментам я и поняла, что это решение проблем.

Как я уже говорила, я не знаю, что там с ними случилось потом. Ни малейшего понятия. Неумелый совет и последовательная рекомендация дадут только обратный эффект, к тому же я понимала, что это лишит меня сверхъестественных сил, потому результатов не проверяла.

Но всё-таки могу сказать, что по крайней мере после обращения ко мне никому хуже не стало. С тех же пор, если проблема мне кажется действительно серьёзной, я всегда отправляю людей к более подходящему советчику.

Как бы то ни было, эксперимент удался.

Более чем.

Я ушла из средней школы, в которой провела почти три года, с улыбкой на лице — правда, мне всё же понадобилось подождать ещё чуточку времени, чтобы в полную развернуться как коллекционеру.

Звучит пафосно, но причина очевидная: мне же нужно было заняться реабилитацией ноги.

После травмы, восстановление занимает всю жизнь. Это не как в манге: «Ура, я здоров!». Ах да, у Сендзёгахары-сан всё же вышло именно так? Ну, рада за неё.

Но у меня по-другому, и мне приходилось постоянно наведываться в местную больницу для реабилитации. Как же это тяжело, восстанавливаться. Я думала, что умру. Думала, что лучше уж умереть.

Думала попробовать утешить свою боль несчастьями других, но это всё-таки больница. Я не такая поехавшая, чтобы собирать несчастья в таком месте. Я уже говорил? Меня не завлекают слишком уж унылые случаи.

Как правило, меня не прельщает слушать историю, где человеку пришлось явно хуже, чем мне. Такой вот своеобразный стандарт, в этом деле всё же приходится выбирать.

Если чётко не определить правила, то застрянешь на месте, к сожалению, такова уж участь спортсмена, даже на пенсии.

Реабилитация занимала столько, что по итогу я закончила среднюю школу, практически не посещая ту школу, в которую перевелась.

Даже экзамены не сдавала.

Ну, я ещё с младшей школы занималась исключительно спортом, потому учёба прошла мимо меня. Мне изначально не удалось бы подать заявление в старшую школу, но я в принципе не видела смысла идти туда. Так что правильнее будет сказать, что я бросила учёбу по собственному желанию.

Но и работать я не пошла.

Моя левая нога так и не восстановилась достаточно, чтобы я могла работать — да и вообще никогда не восстановится. Врач сказал мне, что всю жизнь придётся провести с этим гипсом и костылями. Обидно, знаешь ли.

Где-то после этих слов я и начала красить волосы. Я просто хотела сменить имидж, раз уже не спортсменка, но для окружающих выглядела словно бунтарка.

Да, бунтарка. Хулиганка.

Тем не менее врач сказал: «По возможности, дома не сидеть, а почаще выходить на лицу», что стало для меня спасением. Это оправдывало перед родителями мои походы для «коллекционирования».

Пришло время «Всемогущего Дьявола» — тогда имя было другое, но сейчас оно будет слишком непривычным для тебя, Камбару. Это несомненно был предшественник «Всемогущего Дьявола».

Первым делом я ушла из своего района. Свой район это тот, в который переехала — своё коллекционирование я решила начать за пределами своей территории.

Во время своих экспериментов я выяснила, что будет лучше, если моя личность останется неизвестной. Встреча с совершенно посторонним человеком делает приходящего за советом спокойнее и открытей — хоть они и смотрят на меня свысока и считают ниже себя, но нет никакой гарантии, что я буду держать рот на замке. Мудрость, что незнакомец рядом лучше чем родственник вдали, в чём-то верна, но в критической ситуации для совета выберут далёкого незнакомца.

М? Думаешь, что город, в который я переехала, где-то неподалёку? Уф, какой абсурд. Если бы я на постоянку засела в этом провинциальном городишке, то сколько бы имён не сменила, всё равно начнут узнавать.

Лучше, если истинная личность «Всемогущего Дьявола», останется загадкой — это усиливает сверхъестественные силы. Правильнее на самом деле «демонические силы», но звучит сомнительно.

Твоя реакция говорит за себя: в этом городе с крашенными волосами невозможно остаться незамеченной.

Поэтому я часто меняю место своей деятельности — куда я двинусь дальше? Прошу, избавь меня от этого. Если собираешься прислать мне новогоднюю открытку, то я как-нибудь перебьюсь.

Кстати, номер телефона я уже сменила. Предупреждаю заранее, игрок Камбару, это последняя наша встреча и последний наш разговор. Так что если есть что сказать, то пользуйся сегодняшним шансом, выкладывай.

Вышла за пределы своего района — интересно, игрок Камбару, какую область ты представляешь при этих словах? Вероятно, в пределах префектуры? Ошибка. Моя деятельность развёрнута по всей Японии.

От Хоккайдо на севере до Окинавы на юге.

За эти три года я покорила все префектуры. Эхе, окружающие небось думают, что я просто путешествую в поисках себя, пока наконец не буду готова повзрослеть.

Или в поездке для заживления ран сердца.

Ну, по сравнению с Ханэкавой-сан, твоей сэмпай из старшей школы, это довольно жалкая по своему масштабу поездочка. Однако в отличие от неё у меня есть чёткая цель, так что я тут выиграла.

Ха-ха, я слышала слухи о Ханэкаве-сан. И слухи о твоей левой руке тоже — знаменитости, что сказать. Развернувшись в этом городе, я услышала много знакомых имён. Я забыла, как звали моего классного руководителя и девчонок из команды, но тебя, Ханэкаву-сан и Сендзёгахару-сан помню.

И ещё.

Арараги Коёми тоже.

Честно говоря, я знала. Но притворялась, что нет.

Хотя имя Арараги Коёми я узнала, когда перевелась в другую школу, а не когда зашла в этот город. Во времена моей спортивной карьеры о нём я не слышала — видимо, такой он парень.

Не надо подозрительных взглядов, это к делу не имеет отношения.

Вернёмся к нашему разговору. Конечно же, у меня есть чёткая цель — собирать несчастья. Когда собираешь коллекцию, хочется ухватить каждый узорчик, потому охватить всю Японию дело естественное. Честно говоря, если б могла, я бы по примеру Ханэкавы-сан охватила весь мир, но, к сожалению, не понимаю языков, кроме японского. Здесь уж умным людям я не конкурент.

Что? Говоришь, старшеклассница не может путешествовать по всей Японии, собирая несчастья?

Так я же не старшеклассница.

Ну, частенько меня пытаются заграбастать органы опеки, но... Знаешь, если у человека есть деньги и время, он способен на многое.

Если не идти в старшую школу, то времени открывается вагон. Единственное, почему мы не можем покинуть место, где живём, это потому что рядом школа, работа, любимая семья — но человек сам по себе волен быть, где хочет. Именно те, кто на словах ненавидит всякие ограничения, на самом деле ищут постоянное место для дома.

Деньги? А. Нет, я не работала. Сейчас такого нет, но когда я только начинала своё путешествие меня мучила постоянная жуткая боль. Терпела как могла.

Почему сейчас уже не болит? Ты, наверное, уже догадалась, и я объясню это позже. Ну, если коротко, то моя левая нога стала демонической, и в каком-то смысле травма излечилась.

Только я бы сказала не излечилась, а изменилась.

Родители богатые? Неа, я им благодарна, конечно, что они дали мне полную свободу, но они, к сожалению, из среднего класса. Я не такая, как ты, игрок Камбару.

М? Да все знают, что ты богачка. Ты живёшь в богатом особняке, не так ли? Но ты так глупо распоряжаешься деньгами, что тебе даже никто не завидует.

Мир добр к дуракам и шутам. Одно и то же преступление считается куда тяжелее, если его совершил выдающийся человек, нежели дурак, который никогда не соблюдает правила. Но знаешь, требовать от выдающегося человека иметь ещё и хорошую личность явно выходить за рамки «noblesse oblige»[✱]Нобле́с обли́ж — французский фразеологизм, означающий «положение обязывает»..

Сомнительно, что в здоровом теле здоровый дух, и уж тем более у широкого ума не широкая душа.

Раскрою секрет — страховка.

Мои ноги были застрахованы от травм.

Не знаю, как в твоей средней школе, но в моей была такая система.

Взносы немалые. Само обучение бесплатное, но за страховку приходилось платить. Возможно, когда мама сказала, что «я потеряла всё», то она имела ввиду именно эти деньги, но эти вложения окупились с лихвой.

Взносы платили родители, так что вообще-то это их деньги, но они никак не останавливали меня от моих безумных трат. А может и не могли остановить.

Ну, эти деньги когда-нибудь закончатся, так что мне естественно придётся как-то выкручиваться... Однако источником финансов для «Всемогущего Дьявола» стало не что иное, как моя нога.

В начале всё шло не очень хорошо, но шаг за шагом я научилась в незнакомых местах распространять слухи и вести консультации.

Может, у меня талант к подобного рода вещам? По моему мнению талант это всё, но тут дело может быть в другом. Отчаянные попытки раненного зверя выжить всегда вносят свои коррективы.

Естественный отбор.

Провал, бегство, разоблачение, захват, обнаружение, извинения, обман, оправдания — повторяешь всё снова и снова и снова, пока наконец не находишь свой метод.

Метод, с которым ты уже познакомилась.

Теперь-то, прозорливая Камбару, ты понимаешь, каким образом я познакомилась с Кайки Дэйсю? Наши интересы столкнулись в одном из городишек.

Его мошенничество и моё коллекционирование в чём-то схожи — я за деньгами не гонюсь, но методы у нас достаточно близки, чтобы назваться коллегами.

Скажу сразу, я его мошенничество не одобряю — вот так использовать свои знания об «амулетах», чтобы выбить из невинных людей деньги. Хорошего в нём ничего нет.

Но всё-таки не буду отрицать, что кому-то его амулеты помогли.

Конечно, при его работе, в отличие от моей, всегда бывают жертвы, и мне это не нравится, но эти амулеты на большинство людей вообще никак не действуют.

Твои знакомые реально пострадали от него? Если так, то понимаю твою злобу, но нужно понять и принять одну вещь.

Абсолютного зла не существует.

Это же зло кому-то и помогает.

И зло, и дьявол.

И наоборот справедливость тоже кому-то вредит — слова «нет в мире ничего абсолютного» подтверждают, что нет абсолютного зла и абсолютной справедливости.

Войны приносят великие изобретения, а природные катастрофы — стимуляцию экономики. И так с глубокой древности. На самом деле слово «благоприятный» давно пора заменить на «выгодный».

Конечно же, это не означает, что я подружилась с Кайки. У нас возник небольшой конфликт, а затем мы заключили соглашение «обмениваться информацией, чтобы впредь не мешаться друг другу».

Мы хоть и коллеги, но его методы не совместимы с моим, а мой — с его.

Он человек практичный. По-своему.

Его интересуют деньги, так что сделки вести умеет.

А, да, помимо существовании человека по имени Кайки я узнала ещё кое-что. Угадаешь? Да, про амулеты… и странности.

Как специалист Кайки Дэйсю рассказал мне о существовании странностей. Хотя нет, сам он в призраков не верит, так что правильнее будет «он рассказал мне теорию об их существовании», вот.

Это стало предвестием последующих событий.

Предвестием моей начала моей «дьявольской» коллекции.

Сколько же времени прошло с тех пор, как я собрала первый экспонат? Ты учишься в школе, так что тебе не понять, игрок Камбару, но когда не ограничена подобного рода организациями, то календарь теряет всяческий смысл. Понедельник, воскресенье, пятница, январь, февраль декабрь — всё одинаково. Это как ощущать смену времён года по изменениям в меню Макдоналдса. Поэтично. По-современному. Ну в общем я не знаю, сколько точно прошло времени, как минимум год.

Коллекцию я не нумерую, потому понятия не имею, какой по счёту была эта девочка. Наверное, больше ста, но меньше двухсот, где-то так.

Прости за неопределённость. Я поклялась говорить правду, но выражаюсь туманно.

Но одно здесь точно. Она — Ханадори Рока-сан — номер 01 в моей «дьявольской коллекции». Она училась в районной старшей школе, я не спрашивала, может, она даже старше меня.

Да, я помню её имя.

Это имя настолько впечатлило меня, что я порой забываю о приватности и пробалтываю его — отчасти от того, что наши имена произносятся одинаково, но не только из-за этого.

Между башенным цветком и восковым цветком[✱]Имена девушек читаются одинаково, но пишутся разными иероглифами. Первое 楼花 — «башня» и «цветок», второе 蠟花 — «воск» и «цветок». огромная разница — эта разница даже заставляет меня завидовать.

Однако её неприятности полностью развеяли мои зависть и ревность.

Я расскажу тебе, потому что так надо, но никому не говори об этом. И не надо разыскивать Ханадори-сан. Это дело моей профессиональной чести. Я официально этим не зарабатываю и могла бы просто закрыть глаза на что бы то ни было, но всё-таки у меня есть гордость.

Некий город, допустим. Я обосновалась в неком городе и вела свои обычные дела «Всемогущего Дьявола» — тогда мне и встретилась Ханадори-сан.

Уже с того времени у меня был фильтр на три стадии: Изи, Нормал и Хард — она выбрала последнее. И пришла ко мне лично. Знаешь о чём я тогда подумала?

Да… «Эх, похоже, дела в этом городе пора сворачивать». Нужно иметь как можно меньше «хард»-клиентов. Чем серьёзнее проблема, тем больше шансов, что она оставит после себя неприятности, независимо справилась ты или нет. Всё же есть проблемы, о которых нельзя лживо сказать «Доверь это мне». И к тому же, когда Ханадори-сан появилась передо мной, вся она выглядела так, словно уже пять раз побывала в аду.

Она посмотрела на мою левую ногу, но никак не отреагировала. Я нарочно выставила на показ свою «слабость» — костыли и гипсовую повязку — , чтобы клиенту было проще говорить.

«Спасите меня, пожалуйста...», — искренне выдохнула она. Само собой я тут же начала раздумывать куда обратиться, в полицию или в детскую опеку.

Однако эти раздумья мигом полетели в мусорку.

Под юбкой школьной формы она носила спортивные штаны. Свободные спортивки — прямо как у меня сейчас.

Я нередко видела подобное на девушках зимой, потому посчитала, что она просто следует этой моде, но была ли тогда зима? Вроде конец зимы. В любом случае спортивки под юбкой она носила не для защиты от холода. Ханадори-сан сняла их прямо передо мной.

Поняла, да?

Её нога — была лапой Дьявола.

Да, эта нога. Волосатая, толстая, никак не подходящая для тела старшеклассницы.

Однако Ханадори-сан жаловалась не на состояние своей ноги.

«Эта нога...», — сказала она. — «Эта нога пытается убить мою маму».

Я вкратце расскажу тебе то, что услышала от неё, но не вслушивайся и забудь всё поскорее. Не устану это повторять. У неё были отношения с парнем-студентом, который обещал ей совместную жизнь, ну, частая история, однако она забеременела от него. Ну и это довольно частая история, да? И конечно же её родители были категорически против и убеждали сделать аборт, тоже частое явление.

Обычная история, которая достойна бульварных романов, — однако обычность не делает её менее трагичной.

Что я? Я просто в шоке, решать такое точно не по мне. Что за жесть. Ко мне и раньше обращались с серьёзными проблемами, но это на порядок выше. С большим отрывом.

Возможно, стоило отправить её в больницу, но думаю, она ходила туда и без моих советов... И этот как раз тот случай, когда моё утверждение «Практически во всех случаях время решит проблему» не работает.

Беременность — не та проблема, которую решит время.

Даже наоборот время усугубит её.

Честно говоря, я просто растерялась. Я задумалась, почему она вообще доверила мне такую тяжелую проблему. Вот уж не думала, что подобное можно услышать на встрече с персонажем уровня городской легенды... Однако, как уже говорила, эта «обычная» история, которую она мне доверила, была лишь прелюдией.

Конечно же, она сперва не доверяла этим слухам — но её без сомнений загнали в угол. «Я не хочу убивать только появившуюся жизнь, но я слишком молода, чтобы стать матерью, моя мама винит меня, а на парня надежды нет...».

И она обратилась к Дьяволу.

Точно так же, как ты когда-то загадала желание левой руке мумии, она попросила помощи у левой ноги.

Я упустила момент спросить, откуда у неё такой артефакт. Это был первый раз, так что ошибки простительны. Поэтому в этот раз я от тебя получу всю информацию — вообще, она говорила что-то вроде память от отца? Неполная семья... Хе-хе. Наверное, ей повезло больше чем тебе, ведь хотя бы её мама жива. Ну, правда я точно не слышала, что её отец умер. Но именно из-за этих семейных обстоятельств её мать ещё больше беспокоилась за дочь и строго к ней относилась.

Что такое хорошо, что такое плохо?

В этом мире нет чего-то полностью определенного.

Так же, как и твоя мама была кем-то, так и её отец мог быть кем-то подобным. Может быть. Ну как бы то ни было, какое-то понимание у неё было, поэтому она загадала желание Дьяволу.

А потом сама стала им.

Ты-то знаешь это получше остальных, но истинная сущность этого Дьявола — демон, который исполняет желания хозяина в негативном ключе. И действительно первоочередные тревоги Ханадори-сан развеялись бы со смертью её матери. И всё бы решилось со смертью парня и ребёнка в утробе — это, вроде, комплекс Электры? Сыновья проклинают отцов, а дочери матерей — а может, её мать просто оказалась достаточно близко для расправы.

Так много интерпретаций, что даже не знаю, какая верная. В общем, она загадала желание Дьяволу, а дьявол начал исполнять его в форме «уничтожения матери» — и завладел ногой Ханадори-сан.

Он провалился. Сам. Глубокой ночью Ханадори-сан впала в транс и отпинала свою мать, спавшую с ней под одной крышей, однако та в итоге не умерла.

Ну, в отличие от случая с твоей рукой, Камбару, у Ханадори-сан усиленной была нога. Она если и пнёт, то особо не удержится со своим телом, так что травмы вышли не слишком серьёзные.

Арараги-сану тут очень повезло, что жив остался. Он там бессмертный, что ли?

Ханадори-сан быстро поняла, что именно она и отправила свою мать в больницу. Ну, корень всего в её собственном желании, к тому же нога превратилась в лапу зверя, тут уж любой догадается — вот так вот она оказалась в своём бедственном положении.

Пока желание не исполнится, нога такой и останется. Однако чтобы исполнить желание, нужно убить свою мать. Могла бы, конечно, и пойти на самоубийство, но так она убьёт своего ребёнка. И, естественно, с парнем это обсудить она не может — как показать ему такую ужасную ногу.

И вот она пришла ко мне.

Так отчаялась, что ухватилась уже за последнюю соломинку. Или даже схватилась за соломенную куклу.

Всё-таки я могу понять, почему она обратилась к городским легендам и слухам, вроде моего «Всемогущего Дьявола». Я больше всего подходила для совета не столько по практической проблеме беременности, сколько по странной проблеме её демона.

Тогда я не называлась «Всемогущим Дьяволом», но подобный зловещий образ необходим для антуража. Вероятно, эта тьма и притянула её. Словно мотылька к свечке.

Так вот, я повторяю свой вопрос ещё раз. Как считаешь, о чём я тогда думала? О чём, по-твоему, я, «коллекционер несчастий», думала после рассказала этой девушки?

...Неверно. Совсем не то. Даже роль капитана команды не помогла тебе понимать людские сердца.

Я подумала: «Я хочу её спасти».

Я не вру. Впервые в жизни... мне от всего сердца хотелось кому-то помочь.

Понимаю твоё сомнение. Я действительно хуже всех. Выслушиваю чужие несчастья, а после просто ничего не делаю. Утешаюсь чужими страданиями. Но как же ты можешь сомневаться в моём желании помочь человеку?

Я уже говорила, народ обожает скандалы знаменитостей. Но любой, кто имеет хоть толику здравого смысла, должен понимать, что одна провинность не затмевает всю прошлую блестящую карьеру. И сумасшествие старости не умаляет славы молодости.

Точно так же нельзя просто проигнорировать чувства хулигана, укрывшего в дождь бродячую собаку зонтом. Если обычно плохой человек делает что-то хорошее, это выглядит лучше, чем на самом деле — это, конечно, верно, но всё же не стоит отрицать чувств отморозка, который не бросил промокшую собаку.

Нет полностью хороших людей.

И нет полностью плохих.

Если хобби симпатяги коллекционирование эротических книг, а писанная красавица плохо справляется с таблицей умножения, это ещё не значит, что они недостойны чужого внимания.

Люди любят рассуждать о людях только с одной стороны, но всё не так просто. Всего лишь родители, которые видят в детях детей, и дети, которые видят в родителях родителей. Если меняется статус, меняется и личность; меняется собеседник, меняется и поведение.

И если время меняется,

То и человек тоже.

Даже на толику мгновения в дьяволе может промелькнуть ангел.

Я ужасный человек, но видимо не самый худший. Мне хотелось как-то помочь Ханадори-сан.

Хотелось занять её место, заменить её.

Может, это симпатия, потому что мы тёзки?

Может, хотелось, чтоб её жизнь наладилась там, где моя провалилась?

Неправда. Не складывается это. Мне хотелось помочь ей из чистого благородства.

Чистое благородство. Я сама больше всех удивлена, что во мне что-то подобное есть.

Но что же я могла сделать?

Я самопровозглашенный охотник за сокровищами, которой удалось дольше всех растянуть своё взросление. Благодаря своим занятиям я смогла в деталях узнать вариации человеческих бед, но не их решения. Тем более проблемы Ханадори-сан с беременностью и демонической ногой выходят далеко за рамки того, что собираю в свою коллекцию.

Сколько знания не перебирай, решения нет. Я выросла в среде вседозволенности и баловства, в мире спорта, не связанном с парнями — у нас одинаковое имя, но наши судьбы пошли совершенно разными путями.

Никакие мои слова не смогли бы достучаться до неё. Поэтому я не сказала ничего.

Ничего не сказала.

Потому что крепко её обняла.

Нумачи Рока обняла Ханадори Року.

Без слов, просто объятия.

Нежно? Нет, сильно-сильно, очень крепко.

Кажется, я плакала. Не стоило, наверное, так крепко сжимать беременную, хоть и на раннем сроке, но мне как-то об этом не подумалось.

А затем я заговорила.

Не в силах что-либо сказать я лишь повторила то, что говорила уже множество раз.

«Всё будет хорошо».

«Я забираю все твои проблемы».

«Я обязательно всё решу».

«Тебе больше не о чем беспокоиться», — шептала я ей на ухо все эти безответственные фразы.

И не один раз, я повторяла и повторяла, снова и снова — и плакала. Может, это не круто, но я плакала.

Честно говоря, не знаю, что оно обо мне подумала. Может, ей стало не по себе? Или, может, она посчитала это жалостью, и ей стал противно. В любом случае через какое-то время она ушла.

Она сказал, что может напасть на свою мать, потому не будет спать всю ночь — да, «так же», как и этой ночью.

Сколько ночей человек может не спать? Сон днём не гарантирует, что демон не появится — но мне оставалось лишь смотреть ей вслед.

Мои чувства не утихли, даже когда я осталась одна. Я всё продолжала размышлять, что же можно для неё сделать. Эти мысли расплавляли всё моё тело.

Естественно, я не могла ничего сделать.

Но для начала решила встретиться с Кайки Дэйсю. Он хоть и мошенник, но называет себя охотником за привидениями, значит, должен что-то в этом знать. Поэтому сразу позвонила ему на сотовый.

Он отозвался: «Это дорого».

Я ответила: «Неважно. Я заплачу любую сумму».

Как круто.

Но на самом деле мне не пришлось платить Кайки по итогу. На следующий день я проснулась пораньше на электричку, чтобы успеть на встречу с Кайки — тогда-то и заметила.

Под гипсом моя левая нога превратилась в демоническую.

025

— Твоя нога?.. Это как так? — перебила я, не сразу вникнув в смысл её слов.

Она, казалось, предвидела этот вопрос, но то, что такой вопрос ожидаем, совсем не означает, что у неё подготовлен на него ответ.

— Вот так. Мне думается, мои сильные чувства к ней сотворили чудо, и, когда я её обняла, то нога Дьявола перешла ко мне, — ответила Нумачи, сочиняя на ходу.

Она словно специально хочет позлить меня — и судя по её манере речи, всё-таки, похоже, не стоит ей доверять.

— Странности не ведут себя так гладко и небрежно.

— Ошибаешься. Именно так себя странности и ведут. Прямо как я, — ответила Нумачи. — Не надо принимать на веру слова эксперта-невежды, что у странностей всегда есть соответствующая причина. Мы говорим о народных поверьях, так что мнение любителя тут может быть правильнее.

Наверное, Нумачи, превратившая часть своего тела в демоническую, вполне имеет право так говорить.

У меня не нашлось слов — однако я выслушала её историю, и на мне лежит ответственность дать ей какой-то ответ.

Ответственность?

Нет, неверно.

Это не то.

Я говорю только то, что хочу сказать.

— ...Эта девушка. Ханадори-сан, что с ней случилось потом?

— Не знаю. Мы больше никогда не виделись.

— Никогда? Погоди... То есть, ты хочешь сказать, что не знаешь, что с ней стало после того, как нога Дьявола «перешла» к тебе?

Я подалась вперёд, спрашивая Нумачи.

— Ты, может, и не говорила с ней больше, но сходила же проведать, да?

— Наверное, мне стоило это сделать, но, к сожалению, я не знаю её адреса. Она обратилась ко мне через хард-режим, так что номера телефона у меня тоже нет. А даже если бы и был, то тогда бы пришлось говорить с ней, так что всё равно бы не стала звонить.

— Почему? Это уже...

Безответственность.

Это я собиралась сказать?

Если так, то стоило бы сказать.

Но какая ответственность?

Как я уже заявляла, такие слова как ответственность звучат фальшиво.

Чего я ещё могу требовать от Нумачи, которая и без того забрала у совершенно незнакомой девушки часть Дьявола и лишила её страданий, так же, как и меня.

Я могу с точностью сказать.

Даже Арараги-сэмпай или Ханэкава-сэмпай не смогли бы пойти на подобное.

Самопожертвование или самодовольство не подходящие определения для этого — бескорыстный поступок, который даже родитель не совершит для своего ребёнка.

Но почему?

Почему такая как Нумачи... пошла на такое?

— Ну, в общем-то, как и с коллекционированием несчастий, я постаралась минимизировать вовлечение... И да, раз хочешь другого оправдания, то если бы мы действительно встретились, то она бы узнала, что я забрала её «Дьявола», и, скорее всего, почувствовала бы тягость от этого.

— Тягость? Может, благодарность?

— Это одно и то же.

— ...

— Лапа перешла ко мне, а её нога вернулась в привычное состояние — если всё так, то дела уже сделаны. Может быть, ты изменила своё мнение обо мне, игрок Камбару, но это лишь одна из сторон проблемы. Вероятно, её положение особо не изменилось. Мне ничего не сделать с её беременностью, с отношениями с матерью, с отношениями с ненадёжным парнем, который обрюхатил старшеклассницу. Быть может, было бы лучше, если бы демон убил её мать, — добавила Нумачи, снова оставив меня в изумлении.

В её словах чувствуется позиция, близкая к позиции Ошино-сана, который всё разрешает по компромиссной золотой середине, однако между Нумачи и Ошино-саном есть решительное отличие.

Отличие специалиста от любителя.

Даже не отличие, а ощущение неуместности.

Чётко указать в чём дело я не могу... Может, как-то связано с стремлениями.

Такого стремления совать нос в чужие дела, лезть куда не надо у Ошино-сана никогда не было...

— Ну и кстати, не так уж я была бескорыстна. Кое-что я от неё получила. Сама подумай, вместо сломанной левой ноги мне прямо в руки приплыла левая нога Дьявола. Странно звучит, нога в руки приплыла.

— Значит, эти гипс и костыли обман?

— Ну, это да. Я могу спокойно ходить без боли, но всё равно не могу разгуливать с ногой напоказ. В отличие от тебя, игрок Камбару, у меня травма настолько серьёзная, что о ней даже написали в газете. Нельзя просто выйти и сказать: «Я исцелилась!». Мне пришлось притворяться, что травма до сих пор есть — прямо как тебе.

— Сплошные колкости. Постоянно задеваешь. Неужели ты ненавидишь меня, Нумачи?

— Долго доходит. Неужели ты думала, что нравишься мне? Или у нас тут Скарлетт по-твоему?

— Не понимаю.

— А нечего понимать. Точно, ещё одна причина, почему я продолжаю носить гипс на ноге — это удобно для «сбора несчастий». Статистика говорит, что травмированным люди легче раскрывают свою душу, потому я уже не могу бросить такой подходящий внешний вид.

— То есть..., — сказала я. — То есть после случившегося ты просто продолжила свою «коллекцию несчастий»?

—Продолжаю заниматься этим по сей день, естественно. Думаешь, я исправлюсь? Чушь. Правда теперь у меня параллельно появилось ещё одно хобби. Вот эта вот коллекция «частей Дьявола».

— ...

— По итогу Кайки нанимать я не стала, но информацией мы продолжали обмениваться, и позже от него я и узнала, что это за демон. Я осознала, что Дьявол — «мой враг».

— Враг?

— Да. Мой конкурент.

Впервые я увидела неприкрытую ненависть в глазах Нумачи — когда взгляд перешёл на её левые руку и ногу. Да, они были её, но в то же время и не её...

— Конкурент, который устраняет проблемы людей, но делает несчастья непоправимыми. Кайки мне коллега,а вот Дьявол конкурент. Поэтому я решила гнать его — как только до меня доходили слухи о нём, я сразу же приезжала в этот город и изо всех сил гнала. Хотя нет... коллекционировала?

— Коллекционировала... значит...

— Да. Как я уже говорила, не только ноги и руки, внутри моего тела множество частей Дьявола. Выражаясь словами из аниме «Навсикая из долины ветров»: кто станет моим мужем увидит немало страшного — надеюсь, ты не подумала, что я ношу этот свободный спортивный костюм из-за моды?

— Ну...

То есть, по той же причине, что Ханадори Рока носила спортивки под юбкой.

Вот как?

— Ха-ха. Надурила, это всё мода. Ну и конечно удобно скрыть недостатки фигуры. Моделью бикини мне не стать, — проговорила Нумачи и натянула рукав, а затем и штанину, скрывая дьявольские конечности.

Похоже, она расколола гипс для драматического эффекта, но не подумала о том, что надо будет как-то возвращаться домой.

Наверное, для подобных ситуаций спортивный костюм самое то.

— Это конец истории, игрок Камбару. Теперь поняла? Я забрала твою левую руку исключительно в своих личных интересах и по своим причинам. Если выразиться мягче, если я когда-то к кому-то и была на мгновение добра, то уж точно не к тебе. Так что благодарить не за что, — сказала Нумачи.

От этих слов у меня появилось ощущение, что она видит меня насквозь — и отчитывает.

А, вот как.

Возможно, я...

Хотела... поблагодарить Нумачи?

И хотела, чтобы она меня убедила?

Но теперь, когда она мне указала на это, для меня этот путь закрыт.

Мы с ней совершенно несовместимы.

— ...А сколько частей Дьявола тебе удалось собрать?

— Ещё нет и одной трети.

— Но если ты соберёшь все, то разве не станешь сама Дьяволом?

— Может быть, но я намерена растворить Дьявола в себе.

Возможно ли такое?

Вопрос не в том, возможно или невозможно. Нумачи собирается это сделать, а значит обязательно сделает.

Пожертвует собой — бросится в бой.

Но даже если возможно, почему она делает это?

Всего лишь из-за своей прихоти?

Той же, по которой собирает несчастья.

Она не хочет помогать людям, хотя в конечном итоге и помогает. И не собирает Дьявола, чтобы загадать какое-то своё желание.

У жизни Нумачи...

Какой вообще смысл?

...Никакого?

— По словам Кайки твоя левая рука застряла в процессе исполнения второго желания — ты решила оставить всё, как есть, думая, что Дьявол уйдет, раз не смог выполнить контракт. Но контракт лишь приостановлен, а значит никто не знает, когда он может возобновиться. Это не потухший вулкан, а спящий. Так что тебе повезло, что я забрала руку в таком состоянии, можешь считать это удачей.

— По-твоему я смогу так считать?

— Если сможешь, то хорошо, если нет, тоже неплохо. Мне-то какое дело. Мне всё равно, что у тебя там в голове. Или... хочешь попробовать отбить свою руку обратно?

— ...

— Ни за что не захочешь. Ну и всё, — сказав всё, что хотела, она легко оставила меня и покинула спортзал.

Нет, «сказав всё, что хотела сказать» это как-то неправильно — она ведь рассказала всё, что именно я хотела услышать.

Чего ещё желать?

Однако ушла она с баскетбольной площадки, на которой мы всё это время говорили, но не из спортзала.

Возможно, она пришла сюда из чувства долга объяснить мне всё, или всё-таки, как она сама и выразилась, пришла, чтобы узнать историю левой руки, нового предмета своей коллекции.

Но я вот думаю.

А вдруг она пришла сегодня в школу ко мне... чтобы мы сыграли в баскетбол?

Вроде недавно что-то такое говорила? Хочу встретиться на площадке... По крайней мере, это желание исполнила.

Желание.

Исполнила.

Травма её исчезла, но вот левая нога, да и не только, стала демонической — тем не менее одна я могу в баскетбол играть на том же уровне и притом знать все её обстоятельства.

Думаю, кроме меня никого.

Но смогла ли я достаточно дать ей?

Что я вообще могла сделать для неё?

Выслушала её историю... и Нумачи стало немного полегче?

— Ну что, игрок Камбару. Второй раз мы уже не увидимся, но ты там давай не болей. Делай всё как обычные люди: сдавай экзамены, заводи друзей, заводи отношения, устраивайся на работу, выходи замуж, заводи детей, ссорься с ними и всякое такое. Потому что я уже этого не смогу, — добавила Нумачи Рока, предвосхищая любые мои слова.

Она махнула левой рукой, скрытой рукавом олимпийки, и, придерживая правой рукой костыль, без всякой спешки, медлительно зашаркала прочь.

Тут же все члены спортивных команд разом хлынули в спортзал на свои занятия.

026

Повзрослев, можно разлюбить мангу, которая нравилась в детстве, или наоборот проникнуться романом, который раньше был непонятен.

Начинаем ненавидеть тех, кого любили, любить тех, кого ненавидел; то, что было ценно, становится безразлично, и начинаем жалеть о том, от чего отворачивались — если повторение этого всего и составляет жизнь, то как-то нечестно утверждать, что она не напрасна.

Именно поэтому фраза «Мы должны дорожить каждым мгновением» звучит так напыщенно и фальшиво.

Бережно хранимые воспоминания забываются, а всякие пустяки оказываются необходимы — если задуматься об этом, то жизнь превратится в сплошное сожаление.

Что мне надо было сказать Нумачи? Всё-таки попросить свою руку назад? Стоило ли так выделываться? Надо ли было притвориться решительной девушкой, которая готова принять свои недостатки?

Но я не смогла.

И не смогла поблагодарить.

В итоге я без всякого сопротивления пустила всё на самотёк, и конечно же ничего не сделала. Столько я её искала, наконец мы встретились, и я не сделала ничего.

Выслушала её историю.

И только настроение себе испортила — чувствую себя подавленно.

Я считала, что жизнь обошлась со мной жестко — однако по сравнению с Нумачи это сущие пустяки. Нет, это вообще нельзя сравнивать.

Но даже дома апатия меня не покинула, потому я просто повалилась на островок футона в океане бардака своей комнаты.

От тоски даже нет сил снять школьную форму.

Тем не менее здравый смысл, что форму лучше не мять, сработал подсознательно, будто уже ушел на уровень рефлексов, и я, продолжая лежать лицом в подушку, начала раздеваться.

Но на середине я вся запуталась.

Если использовать обе руки, то даже в таком положении можно раздеться — если использовать обе руки.

— Точно... точно. Я теперь всё могу. Левая рука... И раздеться, и в баскетбол...

Бормотала я, раздумывая: «А что, если я вот так и усну, а потом всё забуду, посчитав сном».

Но этому желанию не суждено исполниться.

Дьявол ушёл, и, вероятно, теперь ни одно моё желание не исполнится. И только я начала засыпать, как в кармане снятой юбки зазвенел рингтон моего мобильного.

Я протянула руку и взяла его, на экране высветился номер Карэн-тян.

— О, Суруга-сан? Эм, прости, ты спала?

— Нет, всё нормально... Просто лежу отдыхаю.

— Прости, я тогда быстро, — преданно проговорила Карэн-тян. — На самом деле я по твоей вчерашней просьбе. Я разузнала о Нумачи Роке и потому звоню.

— А... вот как, — ответила я Карэн-тян, с сожалением понимая, что в голосе слышна лень. — Но прости. Жаль, что тебе пришлось разыскивать, но я сегодня уже с ней встретилась.

— Встретилась?

— Угум.

Мне подумалось, что Карэн-тян ухватилась за мой намёк, что не хотелось бы встречаться по возможности... Однако всё оказалось не так.

— Это странно. Не может быть.

— Что? Не может быть?.. Но я вот только недавно...

— Вы никак не могли встретиться, — сказала Карэн-тян.

С тем же преданным волнением ко мне.

— Три года назад Нумачи Рока-сан покончила с собой.

027

— В средней школе она сломала ногу во время матча по баскетболу, и больше не могла заниматься спортом. Из-за этого ушла из школы... Она перерезала себе вены, даже не успев закончить год в новой школе.

Ножом в правой руке полоснула по запястью левой.

Запястью левой руки.

Левой руки.

Робкие слова Карэн-тян эхом отдавались в моей голове.

Впервые слышу её такой... Мне вдруг подумалось, что такой мрачный тон совсем ей не подходит.

Хорошие вести идут долго, а вот плохие накладываются одни за другими. Видимо, для окончательного убеждения.

Только я закончила разговор с Карэн-тян, как пошёл звонок от Хигасы — похоже, она по своему обыкновению после нашего разговора решила пробить о Нумачи Роке по своим каналам, а после приняла на себя труд связаться со мной, чтобы выдать результаты расследования.

Приняла на себя труд?

Звучит как насмешка.

С каких это пор я начала выражаться так о подруге, которая переживает за меня?

Нет.

Вероятно, у каждого случается момент, когда ты становишься таким человеком — например, когда оказываешься перед фактом, что человек, с которым ты только что виделась, умер три года назад.

— И дело не только в ноге... Дома у неё тоже всё не просто. Девочка мне рассказала: «Её мать и сама могла её убить»...

Естественно, Хигаса в шоке от такого позднего известия о смерти нашей соперницы из средней школы. Её голос тоже звучал мрачно и тихо.

— Она была такой беззаботной, никогда бы не подумала... Но, похоже, проблем у неё навалилось много. Она переехала далеко и там покончила с собой, так что видимо поэтому до нас новости не дошли...

«Но самоубийство...» — протянула Хигаса.

Будто говоря: «Она последняя во всем мире подходила для самоубийства». Действительно это слово идёт вразрез с её болотным стилем игры.

Однако это неоспоримый факт.

Карэн-тян прислала мне фото статьи из газеты, которую в библиотеке нашла Цукихи-тян. Небольшая статья в местной газете, вероятно, даже меньше той, которую опубликовали, когда Нумачи сломала ногу, однако это без сомнений некролог.

Мне тыкали в лицо неопровержимыми фактами, причём из нескольких источников, потому не оставалось ничего кроме, как признать очевидное.

Нумачи Рока умерла.

Три года назад.

Покончила с собой.

...Кто же тогда та девушка с каштановыми волосами, с которой я только что встретилась? Тёзка? Или двойник под именем Нумачи?

Нет.

Внешность я помню смутно, к тому же изменились цвет волос и поведение, и если покопаться в воспоминаниях, можно что-то выудить. Однако стиль игры в баскетбол точно не скопировать.

Болотная защита Нумачи Роки под названием «ядовитая трясина» только её.

Она без сомнений была Нумачи Рокой.

Я знаю.

Моя некогда противница — Нумачи Рока.

— ...Вот как. Значит, эта Нумачи призрак, — пробормотала я, продолжая лежать на футоне лицом в подушку.

Сам ответ я приняла без всякого удивления и сопротивления.

Не из-за простого довода, что раз существуют демоны, то существуют и призраки, а потому что это всё объясняет.

Во-первых её каштановые волосы.

Она сама же сказала, что с таким броским цветом волос про неё тут же бы пошли слухи в этом городе. Я искала её пять дней, но так и не могла найти никакой информации, если задуматься, то это просто невозможно.

Во-вторых, пустота класса и спортзала всё же не никакая не случайность — куда удобнее, что она это сделала сама. Можно даже отставить в сторону части Дьявола, она изначально была сверхъестественным существом.

«Проблема» травмы ноги Нумачи — естественно, время не излечило несчастье. Тем более её время остановилось три года назад.

Три года.

Кроме цвета волос, её рост и фигура совсем не изменились — совсем, ни чуточки.

И переход частей Дьявола проходил бы куда легче, если бы она сама была странностью. Дьявол, словно зараза, переходил к ней от одних лишь объятий, прикосновений — потому что Нумачи сама и есть странность.

Родство.

Сейчас мысль может показаться поздноватой, но ну никак не может девушка-подросток бродяжничать по всей Японии, даже если ей не надо ходить в старшую школу.

В стране слишком много любопытных.

Я слышала, Ханэкава-сан, которая сейчас путешествует по миру, столкнулась со многими трудностями при попытке выехать, и ей пришлось ждать до выпуска из старшей школы. Вероятно, только мужчинам средних лет, вроде Ошино-сана, дают спокойно жить самим по себе.

История с выплатой страховки за травму ноги может и быть правдой, но вряд ли этой суммы хватит на три года непрерывных скитаний. Это, конечно, не страховка от пожара или страхование жизни, но всё же.

Будь она призраком, заботы о деньгах на проезд и жильё исчезли бы сами собой.

...Хотя появление такого современного предмета, вроде сотового телефона, смущает, но если подумать, то учитывая их распространение, то вполне уже можно включать в истории о привидениях...

Даже я могу им пользоваться.

Если говорить прямо, я слышала от сэмпаев... рассказы о призраках, которые обитали в этом городе и бродили по его улицам.

А если говорить о всей Японии, то масштаб будет уже совершенно иной... Может, если рассматривать это как частный случай, то ситуация схожа.

Призрак.

Если блуждающая корова странность, которая сбивает людей с пути, то Нумачи — странность, которая собирает несчастья людей?

Странность, собирающая несчастья — мне известны странности, которые заменяют собой чужие несчастья.

Собиратель несчастий.

Коллекционер.

Если эта её привычка, мягко говоря, граничащая с патологией, объясняется тем, что она странность... Тогда становится понятна суть таинственной городской легенды «Всемогущего Дьявола».

Городская легенда.

Людская молва.

Уличная сплетня.

История, если хотите.

И почему я смогла её увидеть? Судя по моему опыту, только те, кого одолевают несчастья, могут увидеть Нумачи в этом мире.

Тем не менее... Нет.

Не сказала бы, что когда шла к выжженному полю руин школы у меня не было несчастий — для меня несчастье и демоническая левая рука это синонимы.

Для неё я была словно барашек, сам пришедший на заклание... Нет. Она изначально развернулась в этом городе ради моей части «Дьявола».

Развернулась.

Развернула сети и спокойно ждала, пока я в них не попадусь. Нумачи — охотник.

У меня чувство, что меня обманули, обвели вокруг пальца и действительно завлекли в ловушку, но с другой стороны у меня мысль: «Ну и что?».

В прошлом году я пережила настоящую кровавую баню.

Теперь один призрак меня не удивит.

Всего лишь история о давней знакомой, которая умерла неизвестно где — если бы я тогда и услышала о её смерти, то вряд ли бы пошла на похороны.

Мы не дружили и никогда толком не разговаривали.

Грусть была бы фальшивой.

И на самом деле даже когда я общалась с её, так сказать, призрачным обличьем, то хорошего впечатления у меня не сложилось.

Общаться с ней неприятно — проще говоря, мне и двух этих встреч с ней хватило, чтобы её недолюбливать.

Так что грусти никакой нет.

Не должно быть.

Но... что же тогда это за чувство?

Это чувство не дало мне сидеть спокойно, а уж тем более спать.

Я медленно поднялась и нашарила отброшенный мобильник. А затем набрала номер. Номер, который написан на визитке Кайки.

Он мошенник, но в то же время специалист по странностям, к тому же давний знакомый Нумачи, так что должен, вероятно, знать какие-то подробности — однако трубку не взял.

Возможно, он сегодня усиленно трудится, чтобы высвободить деньги, застрявшие в домохозяйствах, чтобы хоть как-то справиться с охватившей Японию рецессией.

Или, возможно, он в шоке от наглой дерзкой старшеклассницы, которая позвонила на следующий же день после слов, что она может звонить, если будут проблемы.

Ну и хорошо, что не ответил.

Я почувствовала облегчение.

Если бы Кайки действительно знал подробности, он бы придерживался своих принципов и рассказал бы только половину, да и на самом деле сомневаюсь, что мне хотелось бы знать эти подробности.

Да.

Можно простить.

Совсем не грех забыть об этом всём.

Что касается этой вот Нумачи, буду думать, что увидела привидение и забуду — сейчас, конечно, не смогу, но спустя время точно получится.

Если сосредоточусь на подготовке к экзаменам, то у меня уже не будет времени рассматривать левую руку и вспоминать былое.

Людские воспоминания — туман.

Даже травма, которую всю жизнь не можешь забыть, рано или поздно уходит в прошлое — короткая встреча с призраком весной последнего года старшей школы тут же вылетит из головы прочь.

— Ладно.

Я приняла решение.

Я поднялась и начала разминаться.

Сняла оставшееся нижнее бельё и не спеша размяла все мышцы тела.

А затем собрала волосы в хвост и надела легкую одежду для бега.

— Погнали!

028

Я немножко чересчур пустоголовая для размышлений и слишком дубоватая для переживаний. Всё, что мне остаётся это бежать.

Когда бежишь, то можно оставить всё позади.

Говорят, ноги — это второй мозг. Вероятно, это связано с тем, что люди часто черпают вдохновение во время прогулок, однако это справедливо только для ходьбы; человек, когда бежит, он не думает.

Сложно идти не оглядываясь — но вполне можно бежать не оглядываясь.

Тревоги и проблемы.

Всё это остаётся на линии старта.

Обычно, когда я ранним утром отправляюсь на пробежку, у меня составлен чёткий маршрут, но сегодня ночью всё наперекосяк.

Если вижу поворот, сразу же поворачиваю.

Я живу в этом районе, но по некоторым дорожкам и улицам до этого никогда не пробегала, это дало небольшое чувство освежающей новизны, но и это чувство осталось позади.

Приятно.

Приятно бежать во всю силу.

Если так подумать, разве не именно в беге открывается возможность выложиться на полную? В большинстве случаев люди обычно ограничивают себя, стараются, так сказать, схалтурить.

Если не ограничивать силу, то можно поломать.

И себя, и окружающих.

Поломать.

Поэтому люди посматривают на часы, следят за количеством оставшихся жизней и стараются не бросаться в крайности в переработках и лени.

Избегают использовать всю силу.

Из такой логики люди будут ограничивать себя и во время бега — никто не будет бежать марафон с такой же скоростью, что и спринт. Распределить темп необходимо во всём.

Только сегодня ночью это распределение темпа тоже осталось где-то там — я бежала во всю силу. Если перестараться, то темп замедлится. Но даже в замедленном темпе выкладываться на полную.

Бежать на пределе.

Бежать до истощения.

Неуклюжий бег без всякой техники. Потому дыхание и ширина шага совершенно сбились.

К моему бегу, наверное, «вместо бега со всех ног» больше бы подошло выражение «бежит как в тумане»... или «нет ни складу ни ладу».

Однако я продолжала так бежать без всякого отдыха всю ночь до самого рассвета, почти десять часов — не знаю, сколько раз я обежала город, в точности не уверена, но, должно быть, больше ста километров.

Одной только болью в мышцах не обошлось.

В худшем случае получу разрыв мышц бедёр, и даже не удивлюсь, если окажется стрессовый перелом.

Это не метафора: мои колени подкосились, и я рухнула прямо на асфальт.

Но я не выбыла из соревнования, а наоборот пересекла невидимую финишную черту.

Я завершила забег.

Неописуемое чувство восторга.

Никто не говорил мне бежать, я так ничего и не решила по поводу Нумачи, но испытала полное облегчение.

— Ноги... болят...

Не только ноги, всё тело болит.

Даже моргать тяжело.

Но боль Нумачи совсем не такая — Хигаса сказала, что, несмотря на внешнюю беззаботность, её беспокоило гораздо больше, чем только нога, но мне всё-таки думается, что из всех возможных причин именно боли в ноге подтолкнули её на самоубийство.

Что, кроме боли, может подтолкнуть на смерть? Душевные раны должны были подзатянуться сбором несчастий, который она начала ещё до переезда.

Но вероятно это лишь моё предположение.

Что касается её рассказа, трудно действительно различить, что в нём правда, а что ложь.

Если рассудить логически, то, что я видела, всего лишь галлюцинация, которая пришла ко мне из-за повышенной эмоциональности от изменения обстановки и ухода сэмпаев — да, лапа Дьявола тут тоже своё сыграла.

— ...Надо было хотя бы за техникой следить...

Я слегка приподняла голову с ощущением будто поднимаю ей штангу и замечаю, что подошвы моих новеньких кроссовок рибок практически полностью стёрты.

— Но тогда бы я не смогла закончить забег...

Эти слова заставили меня осознать, что я понятия не имею, где именно и как заканчивается этот забег, отчего горько улыбнулась, глядя в небеса.

— Кстати... Техника Сендзёгахары-сэмпай... была прекрасной... Да... Невероятно...

Слова про тяжело моргать, может, и были преувеличением, однако когда я закрываю глаза, то открывать их обратно просто невыносимо.

Мне на ум пришла (какая тут вообще ассоциация возникла?) картина времён средней школы, где Сендзёгахара Хитаги-сэмпай бежит по стадиону в составе команды по лёгкой атлетике школы Киёкадзэ.

Сендзёгахара-сэмпай была знаменитостью.

Я не знаю, но по словам Нумачи Ханэкава-сэмпай была настолько же знаменита — однако, если уж так говорить, то с Ханэкавой-сэмпай сблизиться куда сложнее.

Познакомившись с ней поближе, я поняла, что Ханэкава-сэмпай слишком идеальна — Сендзёгахара-сэмпай же с наоборот была довольно рассеянной, что сделало её популярной у младших.

Сендзёгахара-сэмпай может сказать, что всё это было притворством, но, если честно, при общении с другими притворяются все.

В этом мире не прожить, если не играть отведённую роль — когда Нумачи сказала, что я играю клоуна, она не так уж и неправа.

Ооги-куна здесь не в чем обвинить.

«Роль» Сендзёгахары-сэмпай в этом смысле идеальна — не совершенство, но идеал. Однако во время бега даже эта «роль» остаётся позади.

Прекрасна.

Пока я не увидела её бег, я даже не думала, что чей-то бег может быть таким красивым — даже не представляла, что вид человека, отчаянно выкладывающегося на всю, со сбитым дыханием, выглядит так прекрасно.

Поэтому тогда же мне и подумалось «Я не хочу бежать рядом с ней». Не хотела, чтобы нас сравнивали — я посвятила себя бегу, чтобы искупить собственную слабость, из-за которой загадала желание Дьяволу, но чувствовала, что рядом с Сендзёгахарой-сэмпай мне нельзя бежать.

Это неприемлемо.

Поэтому сколько бы Сендзёгахара-сэмпай не звала меня посоревноваться в спринте, я все два года постоянно отказывалась. Дьявол будет спокоен, если я выиграю — но я не хотела побеждать её.

Не быстрый бег.

А прекрасный.

Это совсем не подходит под соревнование.

— Она сказала, что села на диету, и в прошлом году снова начала бегать... Но как же она была прекрасна. Здорово было бы, если бы так же...

Как вдруг.

Стоило мне только прекратить бежать и погрузиться в безысходные ностальгические раздумья, как прозаический автомобильный сигнал вернул меня к реальности.

Я раскинулась звездой прямо посреди дороги, повезло ещё, что раньше не переехали.

Начало светать, но ещё самое раннее утро, так что если не проявить осторожности, то можно и жизни лишиться.

Я перевела взгляд и увидела поразительно ярко-жёлтый Нью Битл[✱]Volkswagen New Beetle, который остановился в нескольких метрах передо мной.

— Извините, я сейчас... — пролепетала я в ответ на сигнал, но голос настолько тихий, что никак не мог дойти до водителя.

Мои движения медленные.

Я так устала, что не могу даже встать.

Подумала, что могу перекатиться в сторону и так освободить дорогу машине, но не успела я и начать, как водитель открыл дверь и вышел.

Наверное, подумал, что алкаш какой-то уснул на дороге, или, может, машина сбила, но определенно забеспокоился.

— Эй, вы как там?

Я так и не смогла подняться, потому водитель подошёл ко мне, наклонился и посмотрел в лицо.

— Э, Камбару?

— О-о, — глупо протянула я.

Это же мой давний знакомый.

— Арараги-сэмпай.

029

— Какой ужас. Ужас. Ужас... Арараги-сэмпай водит машину...

— А ну тихо. В чём проблема с машиной? Ты знаешь, сколько труда надо, чтобы получить права?

— Но ты говорил, что велосипед вся твоя жизнь... говорил, что хочешь шоссейник... Я до сих пор втайне переживаю, что сломала твой горный велосипед, такая дура...

— Продолжай переживать дальше.

— Разве ты не говорил, что хочешь мотоцикл после выпускного. Разве ты не хотел права на огромный мотоцикл.

— Я сейчас учусь водить мотоцикл. Только сперва получил права на авто. Я не врал.

— И тем более машина Нью Битл. Она для мужчин вообще норм?

— Не смей смеяться над Нью Битл! Можешь смеяться надо мной, но не над машиной! Это самая крутая машина в мире!

— Разве ты не говорил, что мужчины ездят на суперкарах?

— Говорил?.. Но суперкар как-то задевает, когда слышишь от другого...

— Я не хотела видеть тебя таким, Арараги-сэмпай... Лучше бы ты на всю жизнь остался учеником третьего класса старшей школы...

— Не переживай. В следующем эпизоде я с невинным видом вернусь в третий класс старшей.

— Вот это свобода... Но я удивлена, что ты сразу после школы смог купить машину. Взял кредит?

— Нет, родители подарили на окончание школы.

— Ужас!

Арараги-сэмпай уложил меня на заднее сиденье, будто багаж, и повёз ко мне домой.

Вчера привезли на полицейской машине, сегодня Арараги-сэмпай привезёт, прямо две крайности.

Даже в своём диком воображении не могла представить, что именно в таком виде представится возможность, что желанный Арараги-сэмпай понесёт меня на руках как принцессу.

Когда он взял меня на руки и впихнул внутрь машины, мне стало немного неловко от тесных прикосновений, но я слишком изнурена, чтобы отпускать привычные шуточки.

Нет, я, конечно, устала.

Но сочетание Арараги-сэмпая и автомобиля оказалось настолько неожиданным, что у меня пропало всяческое настроение.

— Ох... Меня словно похитили...

— Это напрягает.

— Если я сейчас закричу, твоя жизнь будет разрушена, Арараги-сэмпай...

— Неужели это настолько тяжелый грех, чтобы моя жизнь была разрушена кохаем из моей бывшей школы? Вождение машины, в смысле.

— Хе-хе...

Я слабо хихикнула, продолжая лежать на заднем сиденье.

Бывшей школы?

Естественно, ведь Арараги-сэмпай окончил Наоэцу в марте и теперь у него новая эпоха жизни...

— Слова это одно, Арараги-сэмпай. Но в переписке ты о машине ни разу не упомянул, значит, всё-таки чувствуешь вину.

— Хм? Ну-у. На самом деле я так обрадовался новенькой машине и правам, что с раннего утра бесцельно катался по округе, и сейчас как-то неловко, что встретил тебя.

«Совсем не то время ты выбрала», — проворчал он, осторожно притормаживая на красный свет.

Типичный стиль вождения новичка.

— Не то время?.. Может, для тебя так и есть... — проговорила я, глядя на затылок Арараги-сэмпая.

Волосы у него и правда отросли.

Я слышала, что он отращивает волосы, чтобы скрыть следы укуса вампира на шее, но сейчас длина больше подходила музыканту или художнику — ну, можно оба варианта закрыть словом артист.

Артист Арараги.

Солидно.

Но пора уже подстричь.

— Для меня ты приехал в наилучшее время, Арараги-сэмпай.

— М-м?

Он не понял о чём я, но развивать тему не стал и лишь удивленно наклонил голову.

— Ну, вообще-то время не такое уж плохое. Ты первая в этой машине за исключением младших сестёр, ну и Шинобу, конечно.

— А Сендзёгахара-сэмпай?

— Она не доверяет моему вождению.

— В её стиле...

— «Я лучше проедусь на тебе, ползущим на четвереньках, чем на машине за рулём с тобой, Арараги-кун». Какое тут лучше, это же просто издевательство надо мной.

— Ха-ха. После окончания школы острый язык Сендзёгахары-сэмпай стал рейтингом 18+.

— «Указ? А? Это что такое» скажет она.

— Видимо, восстановилась ещё не до конца...

— «Я! Уже! Студентка! Мне уже скоро 19! Так что все эти указы с верхом и низом уже не имеют ко мне никакого отношения!»

— Крайне похоже... Но разве точно все возрастные ограничения отменены?

— Да. Но если смотреть позитивно, то правительство ставит в один ряд любовь к маленьким девочкам и любовь к взрослым дамам. В каком-то смысле лоликонщикам предоставлены базовые человеческие права.

— Так позитивно, что аж жутко.

— Но всё же не сказал бы, что Сендзёгахара подходит под «верха»... А ещё она сказала: «Издательствам нужно проявить смелость ради оборотов и занять эту нишу. Если конкретнее, создать раньше правительственных свои частные комиссии по проверке книг, проводить более мягкие проверки, одновременно загребая деньги от государства и родительских комитетов».

— Слишком по-деловому...

— «К тому же комиссия имеет перспективу на взятки и со стороны авторов».

— Ужасно!

— Угум. Мне бы не хотелось, чтобы такой человек сидел у меня на пассажирском сидении.

— Можно же Ханэкаву-сэмпай прокатить?

— Знаешь, у меня нет таких водительских навыков, которыми можно похвастаться человеку, работающему в НКО в зоне боевых действий и управляющимся с военной техникой по заминированным полям.

Вот чем она занимается?

Сложный путь поиска себя.

— Что-то случилось?

Без спешки... Арараги-сэмпай дал моему сердцу расслабиться.

Если и был какой-то знак, то это красный знак светофора, но они никак не связаны — пересядет он с велосипеда на машину, отрастит волосы или ногти, этот человек так и останется Арараги Коёми.

Изменится или нет.

Вырастет или нет, он всё равно мой Арараги-сэмпай.

— ...Дела идут неважно, — сказала я, застыдившись, что начала разговор с жалоб, несмотря на то, что мы давно не виделись. — Всё как-то наперекосяк. Не знаю, как быть.

— Ты и раньше не знала как быть.

— Да... Наверное, мне просто одиноко, в школе я осталась совсем одна без вас.

— Ооги-тян в школе.

— Тян?

Я удивилась этому суффиксу (он же не из тех, кто обратится к парню «тян»?..) и покачала головой.

Если так говорить, то есть и Хигаса.

Друзей у меня много, и всегда рада пообщаться с младшими из баскетбольной команды.

Однако.

Теперь у меня нет сэмпаев, на которых могу положиться, и в моём сердце образовалась огромная дыра.

— Вообще, Сендзёгахара тоже грустит. Она больше не может видеться с тобой часто.

— А ты, Арараги-сэмпай?

— Конечно, скучаю. Скучаю. Ты же единственная, кто поддержит мои нижние шутки.

— ...Вот как.

Приятно слышать.

Даже если это просто вежливость... Нет, он не из тех, кто говорит шаблонные фразы из вежливости.

Поэтому.

Поэтому я.

— Что же идёт не так? Бежать до потери пульса как-то не в твоём духе.

— В моём... Я уже совсем не понимаю, что в моём духе, а что нет.

— Не понимаешь?

— Угу. Что вообще значит «В моём духе»?Арараги-сэмпай, что по-твоему значит «в духе Арараги-сэмпая»?

— Ну-у, как-то не знаю. Я изо всех сил старался быть сэмпаем, достойным твоего уважения. Так что в этом смысле, что «в моём духе» определяла именно ты.

— ...Я?

— В конце концов все мы играем свои роли, которые нравятся тем, кому мы хотим нравиться — хотя тут есть нечто большее. Думаю, мы что-то теряем и упускаем из виду, когда разыгрываем этот спектакль.

— Теряем... Да. У меня такое чувство, что я уже очень многое потеряла.

Я осознала, что моя левая рука лежит подо мной. Она обмотана бинтом, так что Арараги-сэмпай наверняка не знает, что под ними.

На этой неделе я остро ощутила.

Эта левая рука уже стала достаточной частью «моего духа» — и всё же в один момент мне пришлось с ней расстаться.

Если эта рука была моим наказанием, за совершенное преступление, то я обязана нести это наказание.

Ужасная ошибка думать, что повторение до конца жизни приматывание левой руки к столбу каждую ночь и каждодневной проверки новостей из газет и тв будут искуплением.

Искупление это больше. Намного больше.

— Арараги-сэмпай, и ты... когда-нибудь сможешь?

— М? Смогу что?

— Не, ничего...

Я вздохнула с сожалением и разлеглась на заднем сидении.

Бремя Арараги-сэмпая и моё слишком разное, даже сравнивать бесполезно. О таком нельзя вот так легкомысленно спрашивать.

Вместо этого я спросила кое-что другое:

— Эй, Арараги-сэмпай. Как ты так смог пожертвовать своей жизнью ради других?

— Я такого не делал. Если кто на такое способен, то это Ханэкава.

— Она... У неё всё по-другому. Она принесла жертву, но не свою жизнь — а ты, Арараги-сэмпай, убил себя, продолжаешь убивать и это привело тебя к нынешнему. Как ты смог пойти на такое? — спросила я.

Хотя тон больше подходил на обвинение, чем на вопрос.

На самом деле.

Мне хотелось обвинить его.

Потому что я хорошо знаю, как Сендзёгахаре-сэмпай больно и невыносимо смотреть на такого Арараги-сэмпая, но молчать.

И.

Потому что мне тоже больно и невыносимо.

Тем более когда в начале второго семестра сгорели развалины подготовительной школы, с которым связано столько воспоминаний, а затем этот случай прямо перед выпускным...

Мне бы уже хотелось умереть.

— И дело ведь не в бессмертном теле. Это бессмертное тело чаще всего убивало тебя, Арараги-сэмпай, стало твоим, так сказать, надгробием.

— ...

— Скажи мне. Что, Арараги-сэмпай... движет тобой?

Обязательно.

Ответ должен быть связан и с коллекционированием Нумачи.

Настолько, что убиваешь себя.

Настолько, что совершаешь самоубийство.

Что нужно хотеть?

— Хоть ты так и говоришь... Но на самом деле я никогда о таком не задумывался. Это печально, но... Э-эм, вот так.

Арараги-сэмпай выглядел обеспокоенным.

Судя по его реакции, он действительно не задумывается об этом — для него, вероятно, об этом даже не стоит задумываться.

Но я хочу узнать.

Причину.

Нет, цель, вот, что я хочу узнать.

Хочу узнать, какие вообще принципы движут.

— ...Это ещё в начальной школе.

— М?

— Во время урока я думал. Если бы сейчас в класс явился пришелец и начал делать жуткие вещи с моими одноклассниками, что бы я делал?

— ...

— В моём воображении я бы без колебаний прибил пришельца — использовал бы убийственную технику, типа масл-бастер[✱]Muscle-buster — приём из манги и аниме «Кинникуман», и избил бы до полусмерти. Я — герой, — сказал Арараги-сэмпай.

Несмотря на сказанное тон его очень серьёзный — я так и не смогла понять, серьёзно он или шутит.

— Ну, подобные фантазии есть в разной степени у всех мальчишек, но Камбару, как было у тебя? О чём ты думала во время уроков в начальной школе?

— О чём?.. Ну...

Хм-м.

Наверное, таких фантазий у меня не бывало... Хотелось бы мне так думать, но своё первое желание Дьяволу я загадала в начальной школе... Тут уж я никак не могу смеяться на словами Арараги-сэмпая.

Я такая же.

— ...Ну, наверное, я бы солгала, если бы сказала, что никогда таких мыслей не было.

В конце концов выдала я мутный ответ.

— Вот как, — сказал Арараги-сэмпай. — Ну-у. После начальной школы я узнал, что «Все думают так же», мне стало стыдно, что я «не необычный», но с другой стороны я почувствовал облегчение. А самое главное — уверенность.

— Уверенность?

— Да, — кивнул Арараги-сэмпай и продолжил. — В том классе много учеников были готовы защитить своих одноклассников — когда я это понял, то убедился, что мир в безопасности. Если так много людей хочет стать героями, то мир может спать спокойно.

— ...

— Ну, это было поверхностное суждение, и эти соображения быстро улетучились впоследствии, но если что-то, помимо Ханэкавы, и сделало меня таким, какой я есть сейчас, то это, наверное, именно те чувства, — сказал Арараги-сэмпай и засмеялся.

Так и не поняла, насколько серьёзно он это говорил — последние фразы заставляют думать, что он всё это рассказал в шутку.

Но.

Я уверена, что Арараги-сэмпай дал мне самый искренний ответ на мой вопрос.

Да.

Ради людей, ради всех.

Сомнительные слова, но это не совсем ложь.

И самопожертвование.

И самоубийство.

На самом деле их не невозможно понять — но мы не хотим понимать.

И у меня стойкое ощущение, что понимать это — странно.

Хотеть что-то настолько, что пойти на смерть.

У меня нет ничего такого.

Девушка, которая желает что-то настолько, что готова к смерти.

Девушка, которая продолжает коллекцию даже после смерти.

Несчастья. Дьявола.

Она продолжает собирать.

— Эй, Арараги-сэмпай. Ты ведь дружишь с призраком, да?

— Дружить это слишком слабое слово. Уверен, в прошлой жизни мы были одним и тем же человеком.

— Ох, жуть какая.

— Ну так что?

— Как думаешь, в чём разница между людьми, которые становятся призраками и которые нет? Не все ведь становятся призраками? Если так, то весь город был бы переполнен призраками, просто кошмар — тогда в чём же разница?

Может, какие-нибудь сожаления?

Имеет ли значение, если остались недоделанные дела или какие-то обиды? Но если призадуматься, то, наверное, все люди сожалеют о смерти.

Каждый умирает, оставляя недоделанные дела и любимых близких.

— Ну-у, я не задумывался... Кто знает. А может, все становятся призраками. И город наводнён призраками, но простые люди их не видят.

— Значит, призраки есть, и некоторые люди могут их видеть, а другие нет — значит, дело не в том, что одни люди становятся призраками, а другие не становятся, а в том, что одних призраков люди видят, а других нет.

— Но знаешь, если после смерти все станем призраками, то теряется смысл усердно стараться жить.

— Это да. Если подумать, то после смерти даже веселее.

— Думаю, призраки и загробная жизнь были придуманы людьми, которые не хотели принимать «смерть» близких... Сомневаюсь, что превращусь в призрака, только потому что умру.

— Считаешь, призраки должны упокоиться?

— Вероятно, так и нужно, но мне будет грустно, если она упокоится. Нет, не грустно, я буду просто в ярости... Ероятно, именно поэтому она до сих пор в городе и не может упокоиться,— сказал Арараги-сэмпай и повернул.

Интересно, не сидела ли эта подруга на пассажирском сидении машины?

Ну, такая криминальная картинка получается.

— Я хочу что-нибудь сделать с этой ситуацией, — сказала я, глядя в окно на небо и ощущая, как мы постепенно приближаемся к моему дому. — Но почему-то мне кажется, что лучший вариант оставить всё как есть.

— Лучший вариант? Почему? — наивно спросил Арараги-сэмпай.

Я ведь никак не объяснила ситуацию, потому такой вопрос вполне естественен.

— Тогда никто не пострадает.

— ...

— Какой бы несчастной не была ситуация, если человек выглядит спокойно, то лезть к нему не надо. Какой смысл идти к нему с криками: «Ты несчастен»? Если человек сам наслаждается своим несчастьем, то никто с ним уже ничего не сможет сделать. А ведь есть ещё множество людей, которым можно помочь, если оставить этого в покое. Если ситуация, в которой я хочу что-то сделать, помогает всем и при этом никому не доставляет проблем, разве стоит эгоистично соваться из-за своего желания?

Даже после этих слов для Арараги-сэмпая ничего не прояснилось — я ничего не объяснила и лишь вывалила на него поток жалоб, какой он тут мог дать совет?

Сомневаюсь, что Карэн-тян что-то рассказала ему, и в самом деле Арараги-сэмпай по-простецки ответил:

— Ничего не понял.

Тем не менее даже от этого разговора мне стало намного легче.

Осознала. Полностью.

То есть в итоге-то Нумачи права? Время когда-нибудь исцелит и эти чувства?

Да, наверное, да.

И эти беспомощность, и тоска.

Когда-нибудь станут воспоминаниями.

Которые потом уже можно забыть.

А если так...

— Но знаешь, Камбару.

Однако.

Арараги-сэмпай, выслушав мой бессвязный рассказ и дав свой честный ответ, неожиданно продолжил:

— Это неправда, что никто не пострадает.

— Что?

— По крайней мере, один пострадает — ты, — сказал Арараги-сэмпай. — И этого достаточно, чтобы действовать. То, что беспокоит тебя, для тебя важнее всего.

«И кстати, если будешь страдать ты, то буду страдать и я, и Сендзёгахара тоже», — насмешливо добавил Арараги-сэмпай.

Это не просто тёплые слова, это слова естественной температуры, будто за долгое время касаешься человека.

Но да.

Это верно.

Он всегда скажет что-то подобное.

— Ошино тут не при чём, но только сам человек может спасти себя.

— ...Но Арараги-сэмпай. Эти мои чувства однажды исчезнут. Время решит те проблемы, которые лежат у меня на сердце.

— Это откуда? Ты бы так не сказала. Тебе кто-то сказал такое? Типа слишком не думай или мысли шире?

— Угу. Разные люди говорили мне разное.

И Нумачи.

И Кайки.

И мама — все они говорили мне то, что хотели.

— Не обращай внимания, — Арараги-сэмпай легко отмахнулся от этих «то, что хотели». — Эти кто-то это не ты. Слишком ты много думаешь об удобстве этих разных людей, с каких пор ты стала такой тактичной? Так же, как я, делаю то, что хочу сам — так и ты можешь начинать делать то, что хочешь сама.

Сказал Арараги-сэмпай, продолжая смотреть вперёд.

Во время вождения это естественно.

Если бы он говорил, повернувшись ко мне, было бы не очень хорошо.

— Так же, как я хотел оправдывать твои ожидания, если тебя устраивает, то можешь следовать чьему-то мнению, но если ты не согласна, надо бороться. Я так боролся с Сендзёгахарой, с Ханэкавой, с Ошино и даже с тобой и твоими ожиданиями.

— ...Вот как.

Да уж, мне следовало быть проще.

Растеряться настолько, что и шагу не ступить — это определенно не в моей роли.

Не в моём духе.

Слова Арараги-сэмпая заставили меня сесть на заднем сидении, несмотря на то, что поездка максимум десять минут вряд ли снимет усталость.

— Я согласна с твоим мнением, Арараги-сэмпай, — сказала я и добавила. — Поэтому буду бороться.

— Хм. Удачи... Я могу как-то помочь?

— Нет.

Арараги-сэмпай не в состоянии увидеть Нумачи.

Но дело и не в этом — теперь только я могу что-то сделать.

Да.

Мне ещё и выпуститься надо.

Выпуститься от Арараги-сэмпая и Сендзёгахары-сэмпая — я должна научиться жить в одиночку.

Я должна была показать себя именно такой сегодня.

Я не была одинока.

Но теперь я буду одна.

Должна.

— Вот как.

Хоть я и сказала Арараги-сэмпаю, что его помощь не нужна, но его голос почему-то звучал радостно.

— Это отлично.

— Угу. Но если уж ты настаиваешь, то можешь прийти прибраться в моей комнате.

— Поставь это на первое место в список на выпускной.

030

Арараги-сэмпай остановился у ворот моего дома и, наверное, собирался сразу же направиться домой, не выходя из машины, но всё-таки я ещё не настолько оправилась, чтобы идти самостоятельно — точнее сделала такой вид, и попросила Арараги-сэмпая отнести меня в дом.

Я надеялась, что Сендзёгахара-сэмпай не будет против, мне хотелось ещё раз почувствовать, чтобы меня поносили на руках, как принцессу, но Арараги-сэмпай не пошёл так далеко и просто предложил подставить плечо.

Ну, телесный контакт ещё теснее, так что тоже хорошо.

Однако к несчастью для Арараги-сэмпая мы наткнулись на бабушку, которая убиралась у входа в дом — они немного знакомы, к тому же бабушке Арараги-сэмпай нравится, потому не успел он опомниться, как она уже пригласила нас на завтрак.

Я бегала всю ночь, и потому есть у меня никакого желания. Сказав бабушке, что пропущу сегодня школу и буду отсыпаться, я поспешила вернуться в свою комнату.

Но тут меня окликнул дедушка.

Он сказал, что сегодня рано утром мне пришла посылка.

— Посылка?

— Да. Посылка, — кивнул дедушка.

Видимо, то, то оставили перед воротами, уже перенесли в комнату.

Как-то слишком подозрительно.

Оставили перед воротами.

А вдруг бомба?

Рассудив, что бабушка с дедушкой, так сказать, старомодны и не особенно бдительны на подобные вещи, я медленно поплелась, а если точнее поползла в свою комнату.

В комнате стояла коробка, завёрнутая в белую упаковочную бумагу. Слово посылка у меня ассоциировалось с картонной коробкой, но я прикоснулась и поняла, что ошиблась: под упаковкой находился деревянный ящик.

Я разорвала упаковку, и мне открылся ящик из павловнии.

Что-то напоминает — а может и нет — всё-таки этот ящик побольше того, который мне знаком.

На крышку ящика, словно обёртка, приклеено письмо.

«Этот предмет мне доверила Гаэн. Потому оплаты не требую. Если хочешь воспользоваться, используй. Если хочешь выбросить, выбрось.»

Почерк до отвратительного аккуратный, но подписи нет.

Однако судя по упоминанию оплаты и прежде всего судя по тому, что моя мама написана как «Гаэн», я всё-таки смогла приблизительно догадаться о личности того, кто оставил эту посылку у ворот.

И ответ на мой вчерашний звонок — вот этот ящик из павловнии.

Я сделала глубокий вдох и открыла ящик.

Как и догадывалась, внутри находилась... голова мумии Дьявола.

031

В тот день я не пошла школу.

И на следующий, и на следующий за ним.

Иного выхода у меня не было.

После бега ночь напролёт мышцы ужасно болели — казалось, всё тело переломано.

Вот, что происходит, когда человек не думает о последствиях. Я глубоко пожалела о своих действиях, но благодаря тому, что я не думала о последствиях, смогла встретиться с Арараги-сэмпаем, так что я рада.

Фраза «в конце концов всё образуется» довольно глубока.

Всё же третий выходной брать, наверное, не стоило, тем не менее в школе мне хотелось быть в отличной форме, потому перестраховалась.

Были и другие варианты, конечно.

Как в случае «Всемогущего Дьявола», три варианта: Изи, Нормал, Хард — на изи, естественно, можно с отвращением взглянуть на таинственную мумию, которую прислал некто, и избавиться от неё. И на следующий день жила бы себе тихо и мирно как ни в чем не бывало.

Это самое простое.

Если бы это было книгой, то вышел бы неплохой финал истории моего взросления. И можно закончить последнюю страницу шедевральной фразой «вот так девочка наконец стала взрослой».

Нормал, да — передать таинственную мумию собирателю, который так её желает. Тоже неплохо, тогда мы сможем притвориться друзьями и попрощаться как следует, обменявшись душевными фразами. Прости, спасибо, прощай. Для истории эта версия самая красивая и, возможно, оставит приятное послевкусие.

Но естественно я выбрала хард.

Другого выбора и не стояло.

В целом как и всегда.

Даже в играх я с самого начала всегда выбираю самый высокий уровень сложности.

Поэтому...

В качестве финала истории выбран невероятный сюжет — использовать Дьявола в качестве приманки для появления Дьявола, а затем пришедшего Дьявола изгнать.

Сомневаюсь, что тот некто, кто отправил мне эту мумию, хотел, чтобы я поступила именно так — он, этот мошенник, наверняка думал, что я выберу режим изи.

Но не думаю, что я та, кем бы он хотел меня видеть.

Так же я не могла поступить так, как хотела моя мама — хотя я и не знаю, чего она хотела, когда оставила мне левую руку мумии.

Я спортсменка.

Потому я прекрасно понимаю, как важно оправдывать ожидания окружающих — но если для меня важность в том, чтобы предать эти ожидания, то я должна твёрдо отстоять своё.

Если школьная пора это про создание воспоминаний — то надо по крайней мере надо создавать приятные.

Даже если в конце концов я их забуду.

— ...А я уж думала, что никогда больше тебя не увижу, игрок Камбару.

В пятницу, после уроков.

Обычный будний день не на неделе экзаменов, однако в спортзале никого из спортивных кружков не оказалось — так же, как и в понедельник, кроме меня, здесь ни одного человека не было.

— Как будто вспоминаешь что-то, уже практически заснув.

...На площадке стояла девушка с каштановыми волосами в спортивном костюме, в руке у неё костыль, а две конечности скрыты гипсом, однако её нельзя засчитать за «одного человека».

Потому что она уже не человек.

— Так и думала, что ты здесь, Нумачи... Кайки наверняка рассказал тебе.

На мои слова она недовольно нахмурилась, что довольно редко для неё.

— Этот мошенник, — фыркнула она. — Так и знала, что у него что-то есть, да и к тому же такая важная часть — голова... не могу поверить. Говорил про принцип рассказывать только половину правды, а сам с самого начала собирался обмануть меня. Неужели он хотел потом выкрасть у меня все части?.. Или хотел продать их мне...

— Вероятно, последнее. Особенно, если бы цена достигла максимума... Хотя нет, в первом варианте он собрал бы куда больше, если бы продал собранные части какому-нибудь ученому.

Ну как-то так.

Можно, конечно, вполне считать Нумачи коллегой, но такому крупному мошеннику, как Кайки, крайне мало смысла продолжать подпитывать знакомство с Нумачи, потому как-то весьма странно, что они поддерживали связь несколько лет... Однако подобный подтекст добавляет смыла.

Но завязывать будущую выгоду на призрака уже слишком жадно.

Мне довольно не по себе, что он добр только ко мне... Но да.

Ради меня он обманет практически любого — так он сказал.

Потому только на этот раз я преодолею это неприятно чувство.

Использую всё, что только можно использовать.

...Но вообще такая шаблонная фраза мне не подходит. Если бы я действительно так действовала, то попросить Арараги-сэмпая о помощи было бы самым быстрым решением.

— Игрок Камбару. Так отдашь мне эту мумию, голову Дьявола? — спросила Нумачи.

Для неё это выглядело компромиссом, ведь она дала мне поблажку отдавать не сразу — всё-таки она пацифистка.

Даже в такой ситуации пытается найти способ не причинить никому вреда.

Не знаю, изи это или нормал, но вполне возможно. Но и вполне можно избежать конфликта, отложить решение и оставить проблему на будущее.

Только мы думаем по-разному.

Она права.

Должна быть.

Но и я права.

Должна быть.

Вопрос не в том, что кто-то не прав — когда две правды сталкиваются друг с другом, одна из них обязана победить.

— Не хочу, — сказала я. — Не хочу грубить давнему врагу, которая взяла на себя труд прийти ко мне... Но я не могу отдать голову тебе.

— ...Почему?

— «Почему», спрашиваешь?

Вопрос Нумачи всерьёз обеспокоил какую-то половину меня.

— Если так нужна причина, то я боюсь, что однажды ты соберешь все части Дьявола и сама станешь им.

— Играя с Дьяволом сам становишься Дьяволом, да? Я не такая как вы все, я не слабачка.

— Кто знает. Это же голова... даже мозг. А, наверное, нет. Думаю, не стоит. Ты сильная. Ты не станешь что-то желать у Дьявола. Если у тебя будет желание, то ты исполнишь его сама. Потому, если прямо сказать о причине... — проговорила я, тщательно подбирая слова и не решаясь. — ...потому что я не могу на тебя смотреть.

— Не можешь?.. Ну и не смотри тогда.

Я покачала головой на её полные подозрения слова.

Всё так.

Но другого выхода нет.

Потому что для меня ты видима.

То ли потому что у нас одинаковые части Дьявола, то ли потому что пережила несчастье, достойное консультации «Всемогущего Дьявола», то ли потому что мы когда-то были врагами, причины не знаю.

Я вижу тебя.

И потому что вижу — не могу на тебя смотреть.

— Если разобраться, то именно так всё и происходит в мире. Корень всех мотивов в том, что не можешь смотреть, не можешь оставить как есть. Правильное или плохое, в конце концов «не можешь смотреть» — не можешь смотреть, потому что видишь то, что не хочешь видеть.

Она молчала.

— Сыграем, Нумачи, — сказала я и, достав из рюкзака ящик из павловнии, демонстративно показала её Нумачи. — Один матч. В этом спортзале, на этой площадке, один на один. Если ты победишь, отдам этот артефакт. Взамен, если проиграешь, то навсегда прекратишь «коллекционировать несчастья» и «собирать Дьявола».

— Что за чушь, — ответила Нумачи с незаинтересованным видом, будто это действительно чушь. Будто и не собиралась принять вызов. — Мне же нет никакой выгоды с такими ставками.

— Есть. Как минимум, если ты примешь вызов, то я не размажу эту мумию молотком.

— Молотком?.. Шутишь?

— Не шучу. Как у коллекционера у тебя нет другого выбора — да и разве как баскетболистка ты можешь от такого отказаться?

— Предупреждаю, — Нумачи с прищуром уставилась на меня, явно предостерегая. — Если ставка эта мумия, то игра будет уже не такой как в прошлый раз. Буду играть всерьёз.

— Вот как? Я думала, ты и тогда играла всерьёз.

— Всерьёз это с полным использованием руки и ноги Дьявола. Игрок Камбару, неужели ты веришь, что у человека, вроде тебя, есть шанс на победу?

— Ну... Если бы не верила, то играть бы не стала.

Всё-таки полной уверенности во мне не нашлось, но я продолжала притворяться до последнего.

Арараги-сэмпай наверняка блефовал бы куда сильнее.

— Так что, забились?

— Да. Конечно же, да. Но перед этим хочу кое-что спросить. У меня в этом матче безусловно есть выгода. А у тебя? Какой профит тебе принесёт этот спор, игрок Камбару?

— Я же сказала. Если выиграю, ты перестаешь заниматься «коллекционированием несчастий» и «сбором Дьявола». Несчастья не моё дело, но я возьму ответственность расправиться с частями Дьявола, которые ты собрала.

— Значит... Моё наказание это твоя выгода?

— Нет, — сказала я и поставила на пол ящик из павловнии. — Твой проигрыш будет моей выгодой.

— А... понятно.

Нумачи смутилась, осознав всё.

— Ты меня ненавидишь.

— Именно, — кивнула я. Тоже смутившись. — Или ты думала, что с таким характером тебя кто-то любить будет?

— ...Знаешь, игрок Камбару. Как бы не закончился матч, я же могу воспользоваться демонической рукой и ногой и силой забрать у тебя ящик с головой Дьявола. Ударить тебя и отобрать, понимаешь? Ты не... боишься?

— Боюсь? Нет, — выделываться я не стала и честно ответила о своих чувствах. — Нумачи. Ты может и воровка, но грабёж это точно не твоё.

— ...

— По крайней мере мне хочется так думать.

Думаю, это в твоём духе.

С этими словами я начала переодеваться прямо тут.

Мне не хотелось тратить время и идти в раздевался, потому решилась здесь переодеться — ну, кроме Нумачи, меня всё равно никто не видит.

Из рюкзака я достала не обычную спортивную форму, а памятная униформу с национальных соревнований, на которых играла в первый год в Наоэцу.

Это не совпадение.

Практично рассудив, что знакомый мяч и такой вид наилучшим образом раскроет потенциал игрока Камбару Суруги, я перерыла комнату вверх дном в поисках этой формы.

Кроссовки тоже того времени.

Всерьёз? Я тоже играю всерьёз.

И ни грамма меньше.

— Ты такая доверчивая. Бросила ящик на полу и раздеваешься прямо передо мной.

— У меня лёгкая склонность к эксгибиоционизму.

— Раз так, то последний год с замотанной рукой был для тебя адским.

— Угу.

Я честно согласилась.

Я не из тех, кто умеет хранить секреты.

— Что ж, давай уже. Начнём матч. Если получу эту голову, то оставшиеся части сами придут ко мне в руки. Как ты и сказала, это ведь буквально мозг...

С этими словами Нумачи, как и несколько дней назад, разбила свои гипсовые повязки, освобождая свою демоническую форму. Затем она сняла олимпийку, оставшись в футболке Heattech.

Понятно.

Под этой тонкой тканью открывалось действительно адское зрелище.

Повсюду дьявольское.

Похоже на низкопробную или даже просто безвкусную восковую фигуру.

И кроме того даже некоторые внутренние органы под кожей — явно дьявольские.

Она говорила, что собрала меньше трети, но но разве не больше половины её тела стало Дьяволом?

Даже после такого не терять желание собирать части Дьявола, это уже не дух коллекционера, а какое-то патологическое расстройство с навязчивой идеей.

Или, может, первое время Нумачи действительно собирала Дьявола по своей воле — но сейчас уже Дьявол велит ей продолжать собирание?

Буквально становясь её руками и ногами.

Если играешь с Дьяволом, сам становишься Дьяволом.

Она сказала, что она не слабачка, но.. разве есть хоть один такой человек?

Если сказать, что всё сбудется,

То кто бы не загадал желание?

Если такие и есть, то это уже не люди — сущности из других измерений.

Бог или Дьявол.

— Только давай не будем затягивать как в тот раз, долгая игра даст мне преимущество — тогда не будет ощущения «победы».

— Как так. Не нравится иметь преимущество?

— Вовсе нет, мне не нравится, когда после матча начинают жаловаться на это.

— Вот как... Ну попробуем. Игра на вылет, где каждый использует свои сильные стороны.

— Игра на вылет?

— Я в нападении, ты в защите. Одна игра один на один. Если закину мяч в корзину, то я выиграю, если ты сможешь меня остановить, то выиграешь ты — для меня как спринтера, это забег на 50 метров, для тебя как футболистки это пенальти.

— Это...

Нумачи насторожилась и задумалась, а потом всё обмозговав сказала:

— ...не слишком ли мне много даёт преимущества?

Настоящая «Ядовитая трясина».

Полная уверенность в себе.

Однако уверенности и у меня не меньше.

— Ничуть. Я бы не установила это правило, если бы не подумала о своих преимуществах.

— Ладно... Если мы обе уверены в своём преимуществе, то никаких проблем. Что ж, быстрее начнём, быстрее закончим. Тягостно мешать новому поколению заниматься.

— Эй, Нумачи.

— Чего тебе?

— Ты не хотела бы упокоиться с миром? — спросила я Нумачи, которая переместилась к линии штрафного броска.

Этот вопрос я обязательно должна была задать перед началом матча — однако.

Однако...

— Что? — удивилась Нумачи. — Это типа какая-то метафора на то, что моё тело превращается в Дьявола? Если так, то как-то неправильно, в случае Дьявола стоит сказать изгнание. Упокоиться звучит будто я призрак. Кстати, Камбару, не одолжишь обувку? Просто кроссовки сойдут, баскетбольных не надо. Что-то подумала, что босиком мне тебя не победить.

— ...Понятно. В раздевалке, наверное, у кого-нибудь есть запасные, сходи посмотри.

Интересно, какое выражение отразилось у меня на лице, когда я ответила на её просьбу.

Я сразу же повернулась к ней спиной, так что какое бы выражение лица у меня не было, она не смогла бы его прочитать — тем не менее дрожи в спине, плечах да и всем теле мне не скрыть.

— Хорошо. Раздевалка сюда?

Нумачи сошла с линии штрафного броска и направилась к раздевалкам — как только она скрылась из виду, я рухнула на колени, не в состоянии стоять.

Бог ты мой.

Такого положения я совсем не ожидала

Нумачи Рока... Не осознаёт, что уже умерла.

Не знает, что превратилась в призрака.

Не понимает, что стала странностью, которая собирает несчастья.

Забыла... про своё самоубийство.

— Разве такое... возможно?..

Нет, вполне возможно.

Издавна расходятся истории про призраков, которые не осознают свою смерть.

Мои чувства притупились из-за разномастных событий прошлого года — глазом моргнуть не успела, как стала воспринимать странности как нечто вполне обыденное.

Это не так.

Для большинства людей это не так.

Поэтому... ничего странного в том, что людям даже не приходит в голову безумная мысль о том, что они уже умерли.

Очевидно статистику о такой информации не собрать, но вероятнее всего этот вариант встречается довольно части.

Никто...

Не хочет признать, что он умер, и более того, не хочет в это верить.

Как бы Нумачи не была сильна духом, не старалась казаться беззаботной, не любила разглагольствовать с умудрённым видом — это вовсе не значит, что она из тех, кто способен принять свою смерть.

Она не врала мне.

Она искренне верит, что используя деньги, полученные по страховке, странствует по стране и собирает несчастья — такие мысли помогали ей сделать ситуацию логичной.

Поэтому ни о каком упокоении речи не идёт.

Ничего не понимая, она продолжает собирать несчастья и собирать части Дьявола.

— ...Ладно. Раз всё так...Я постараюсь всё провернуть.

Это даже не хард, это ещё выше.

Мне нужно сказать своей бывшей сопернице: «Ты уже мертва» — в манге такая фраза звучит невероятно круто, но в жизни это очень жестоко.

Но я сделаю.

Сделаю эту жестокость.

Поздно сдавать назад — я уже всё решила.

В результате бродячий призрак, призрак с хобби в виде двух нездоровых коллекций — освободится от связей с этим миром, в некотором роде это можно даже назвать спасением.

Но это не должно меня успокаивать.

Ни в коем случае.

Сбор несчастий Нумачи тоже в конечном итоге помогал людям — если в результате добро, это ещё не оправдание.

Необходимо стремление к доброте и справедливости, без примесей иных чувств — я же ей помогать не пытаюсь.

Просто.

Она это та, кем могла стать я — вот.

Поэтому я не могу на неё смотреть.

Всего лишь избавляюсь от этого всего.

— Как бывший враг я хочу сказать поминальное слово.

Если это не сделаю, сделает кто-то другой.

Точно так же, как и проблемы старшеклассников, которые те передают Нумачи, решает время — даже если и оставлю Нумачи вот так, проблему её существования кто-нибудь решит, Ошино-сан или, может, Кайки.

Но я займусь этим.

Я хочу.

Я не должна этого делать, нет никакого чувства долга — да, если поразмыслить, вероятно, всё куда проще.

Я просто.

Хочу победить Нумачи.

Она.

Она не я — хочу убедиться в этом.

Хочу быть уверена.

— Задержалась. Ну что, начнём?

Нумачи вернулась из раздевалки, на её ногах разные кроссовки — один из них вообще мужской. Нужно было найти что-то подходящее для ноги Дьявола, так что ничего удивительного.

И дело не только в одолженных кроссовках.

Всё её тело совершенно несбалансировано.

Неестественно.

Нестабильно.

Мне кажется, я могу найти ещё целый ворох причин, почему я не могу оставить её — чем больше думаю, тем больше их всплывает, но всё уже давно определено.

Да.

Я хочу сыграть с ней.

Боец из меня никакой, но я хочу.

Только это.

Победить или проиграть.

В любом случае у меня нет достаточных слов, чтобы отправить Нумачи на упокой — мне нечего ей сказать.

Нечего ей сказать.

Только передать всё игрой.

Когда Нумачи вновь встала на линии штрафного броска, я нарочито медленно пошла к ней, постукивая мячом.

Каждый шаг будто уводил меня всё дальше от точки невозврата и пути назад уже нет.

Я встала прямо перед Нумачи и, наклонившись, держу мяч перед грудью.

— Как странно. В средней школе нас считали врагами, игрок Кабару. Но если подумать, то серьёзная борьба у нас впервые.

— Да? Думаю, мы часто играли друг против друга.

— Мы встречались на тренировочных матчах и смешанных тренировках, но на официальных ни разу не пересекались. Команда Хигасы мне попадалась — и не раз, но... удивительно, как судьба складывается. Ну, на больших турнирах это вполне возможно.

— Странно... Мне почему-то казалось, что в средней школе мы постоянно сталкивались с тобой. Возможно, это из-за сильных чувств друг друга, и не только из-за совершенно разных стилей игры.

— Но закончив среднюю школу, ты ведь всё забыла? В твоей голове осталась одна Сендзёгахара-сан.

— Действительно забыла. О тебе, — честно сказала я.

Настолько жестко, насколько могу.

Тем не менее я твёрдо добавила, чтобы убить всяческие сомнения и колебания, которые ещё шевелятся во мне.

— Но я вспомнила.

— ...

— И сегодняшний день я сразу же забуду, а затем когда-нибудь снова вспомню. Эй, Нумачи. Что думаешь о словах: «Лучше сделать и жалеть, чем жалеть и не делать»?

— Скулёж неудачников, — отрезала Нумачи. — Всяко лучше не сделать и жалеть.

— Да. Тоже так думаю. Говорить, что сделать и жалеть лучше, может только какой-то безответственный простофиля, который ни разу даже не ощущал, что такое «сожалеть о сделанном». Но, — сказала я. Продолжая неотрывно смотреть в глаза Нумачи. — Но самое лучшее — сделать и не жалеть.

Бам.

С этими словами я рванула.

Точнее попыталась.

Но в этот же момент Нумачи задавила меня, опрокинув мой рывок — она по мельчайшему сокращению мышц, которое нельзя даже назвать подготовительным движением, уже поняла, что игра началась.

Другого от неё ждать и не стоило.

В то же время я прямо физически ощутила, что пять дней назад мы всего лишь забавлялись — всего лишь матч в рамках тренировочной игры.

А теперь матч официальный.

Нет, даже больше.

Сила Дьявола освобождена на всю катушку — полный режим болотной защиты Нумачи Роки.

Дьяволиная защита.

— Гх...

Конечно же, я не недооценивала её способности, но единственной моей реакцией оказался всего лишь стон, да по сути и всё.

Да.

Нумачи не даст мне пройти.

Я живо поняла, что прозвище «Болото-без-прыжков» это не более, чем половина правды — она не только не давала мне прыгнуть, мне в принципе оставалось лишь стонать.

Ни дриблинга, ни броска.

Она тесно прилипла ко мне даже не будто маска, а намертво приклеилась словно наклейка.

Ощущение, как если бы к голой коже приклеить вязкую наклейку — чем сильнее пытаешься отодрать, тем больнее выходит.

Нумачи молчит.

Естественно, ведь во время игры не до болтовни — всё всерьёз. Вложено всё упорство превратившейся в призрака после смерти.

На эту защиту она ставит всё своё существование, а мне же нечего терять... нет!

Мне тоже есть что терять.

Если я сейчас не одолею её, то потеряю — утеряю в истинном смысле свою личность.

Чтоб моей жизнью начали крутить как им вздумается кто-то вроде тебя... Да ни за что.

За исключением моего короткого стона мы не обменялись ни словом, однако между нами бурно шёл разговор.

Что ни говори, и я, и Нумачи настоящие спортсменки — как же я всё-таки люблю баскетбол.

С кем угодно.

Даже с тем, кого ненавидишь, даже с тем, кого не понимаешь, и даже с тем, кто уже умер — можно вести бурный разговор.

— Хгх...

Выдохнув весь кислород из лёгких, я сделала два шага от корзины — я сказала, что не могу двинуться, но это касалось лишь по направлению к корзине, полностью на 360 градусов в одиночку невозможно обеспечить совершенную защиту, и это моё движение Нумачи просмотрела.

Хотя, наверное, стоило бы сказать не просмотрела, а отпустила — просто не стала меня преследовать.

С такого расстояния мячом в корзину не попасть. Не говорю, что у меня совсем нет силы на трёхочковый, но шансы на гол стремительно падают.

Да и нет смысла так рисковать для выигрыша.

Выиграть в азартной игре с вероятностью 50% — чем тут гордиться?!

Я играю честно!

С моим некогда врагом... нет!

С моим нынешним врагом!

...Что же ты задумала?

Взглядом спрашивала у меня моя соперница — я сделала два шага с мячом, но дальше двигаться так и не могла. Первое правило, которое усваивают новички-баскетболисты, — пробежка.

А уж если соперник — странность, объездившая всю Японию, как-то неприятно отдавать мяч из-за пробежки.

Другими словами я твёрдо решила окончательно разобраться с Нумачи, и мне ничего не оставалось, кроме как прорвать её оборону.

Но я уже на собственном опыте убедилась насколько это чудовищно сложно. С мячом в руке прорваться мимо Нумачи для человека просто невозможно — но это не значит, что я начну молиться Богу или просить Дьявола.

На них полагаться не стоит.

У ведь меня есть те, на кого я могу положиться.

Нумачи.

Ты сильна.

Даже когда в первой классе старшей школы я своими глазами видела игру спортсменов национального уровня, то не сталкивалась с такой жесткой защитой.

Вероятно, сейчас это из-за силы Дьявола... Но даже без этого, ты всё равно, наверное, сильнейшая во всей Японии.

Страшно представить, насколько ты была в отчаянии, когда сломала ногу... Но думаю, тогда тебя в отчаяние привела не сама травма ноги.

Если спросить об этом прямо, то она будет всё отрицать.

В любом случае прорваться сквозь болотную защиту непросто — только моими силами.

Не надо забывать.

Баскетбол — это не одиночная игра.

— Пфу...

За временем никто не следил, но я сделала бросок прямо на истечении пятисекундного интервала.

Бросок наудачу?

Нет. Совсем нет.

Я дала пас.

Пас от груди.

Прорваться сквозь ядовитую трясину с мячом невозможно. Но если мяч возьмёт кто-то другой...

Но кто? Кто примет пас?

Игра один на один, кому дать пас? Это очевидно. Раз игра один на один, то на площадке только один может принять пас.

Да.

Нумачи Рока.

А когда на тебя с огромной скоростью летит мяч, руки отреагируют рефлекторно, неважно, человек ты или Дьявол.

Поймают его.

Даже не убедившись, что она схватила мяч, я резко рванула вперёд — полностью доверилась ей.

Иногда на врага больше надежды, чем на союзника.

Ближе, чем союзник.

Потому что заклятый враг.

Ненавидеть.

Презирать.

Но признавать силу.

Я пронеслась мимо Нумачи на полной скорости — и, естественно, вместе с этим выбила мяч, который она держала в руках.

Кража.

В этот раз мяч оказался наоборот у Нумачи, и она замедлилась — я промчалась мимо словно в отработанном танце.

А затем оттолкнулась ведущей ногой.

Один раз я ударила мячом и, крепко ухватив его двумя руками, прыгнула к кольцу.

Это не вероятность.

Честная победа.

Поэтому этими руками...

Своими руками прямо в кольцо...

Я закину мяч абсолютно точно!

— Чег?!

Но тут я вскрикнула от удивления — произошло нечто, что не вписывалось ни в одно из предположений.

Между мной и кольцом выскочила рука.

Рука Нумачи.

Я обогнала её, но она мгновенно развернулась и сразу же вернулась к обороне.

Сделала блок.

Но этого не может быть — «Нумачи-без-прыжков» не может!

Вялые движения она превратила в своё преимущество, звучит похвально, но это так же означает, что ей не достаёт ловкости, что уже является существенным недостатком. Именно поэтому лучший защитник Нумачи середнячок в нападении — ей не хватает реакции на мгновенные решения.

Её терпеливость в откладывании проблем, пока они не исчезнут, тоже подходит под эту её черту характера. Именно поэтому я провела эту схемку с пасом противнику — я знала, что она замешкается.

Мой расчёт всё-таки оказался верен, но я никак не могла подумать, что она мгновенно сориентируется...

Это из-за частей Дьявола в теле?

Руки и ноги Дьявола позволили двигаться так, как она раньше не могла?

Вероятно.

Но может и нет.

Всё-таки между мячом и кольцом Нумачи выставила правую руку, а не левую...

— Проиграть...

Вряд ли бы она могла произнести это вслух. Не было ни времени, ни возможности.

Поэтому я не могла услышать.

Прочувствовала.

— Я не хочу проиграть!

— Как и я!

Техника и планы уже не имели значения.

Я с силой заталкиваю мяч в кольцо — словно сминая правую руку Нумачи.

Мяч пролетел сквозь кольцо и упал на площадку, одновременно с ним упали на площадку и мы с Нумачи, сцепившись телами.

Я едва не упала прямо на Нумачи, но в последний момент я выставила руки вперёд и удержалась.

Со стороны могла показаться, будто я повалила Нумачи — ровно так же, как она склонилась надо мной несколько дней назад.

И, наверное, даже ближе друг к другу, лицами, по крайней мере.

Я и Нумачи под звук укатывающегося мяча смотрели друг на дружку с расстояния каких-то пары сантиметров.

Продолжали смотреть.

— Кх.

— Хо-хо.

— Ха-ха... Ха-ха-ха.

— Хо-хо... Эй-эй.

Нумачи неожиданно засмеялась... И я тоже...

Но так и не двинулись.

— Разве я не выиграла, когда взяла мяч?

— Ты мяч не держала, так что игра шла дальше.

— Держала.

— Да? Тогда бы ты не кинулась за мной... Я удивлена, что ты догнала.

— Ты сама назвала слэм данк читерством.

— Я обязана победить, иначе никак.

— Даже в своей команде я пасов никогда не получала. А уж получить от своего врага за гранью.

Я промолчала.

— Приятно. Да, я уж и забыла. Нет, я даже не понимала. Баскетбол — командная игра... Так и не поняв этого, я ушла из спорта, — проговорила Нумачи, закрыв глаза.

Я подумала, может, она хочет поцелуй, но нет, быть не может. Если мы продолжим находиться в такой позе, то станет слишком неловко, потому я приподнялась на руках, а затем встала.

Проверила, не ушиблась ли после приземления от этого прыжка. Мяч пришлось закинуть в крайне неудобной позе, так что растяжения, наверное, не избежать.

— Э-эх, — вздохнула Нумачи, продолжая лежать раскинув руки и ноги звездочкой.

Лицо у неё безмятежное.

Рассказчик я — потому как-то смущающе использовать такую метафору спокойствия...

Лицо, словно избавилась от одержимостью демоном.

Да.

Довольно милая... она.

Как-то даже жалею, что так и не поцеловала.

— Вот и поражение. Наконец-то проиграла как полагается.

— Как полагается?

— Потому что всю жизнь я не понимала, чему я вообще проиграла... Черт. Забудь ты об этих экзаменах и возвращайся на площадку, игрок Камбару. Помимо школьной команды, есть куча мест, где можно твоим способностям раскрыться. Ради чего ты топчешься на месте? Нет, в твоём случае... опустила руки? Жизнь тебе времени на раздумья не оставит.

— Забавно, что мне это говоришь ты, — сказала я, глядя на потолок спортзала.

Нет, там мне разглядывать нечего, я просто разминала шею, чтобы убедиться, что не потянула мышцы.

— Но если воспринимать это как ценный совет от «Всеведущего Дьявола», то не так и плохо.

А затем я начала опускать взгляд.

— А от меня тоже требуется какая-нибудь вдохновляющая речь? Эй, Нумачи...

Однако когда я посмотрела обратно, там уже никого не было.

Но не ничего.

На том месте, где лежала Нумачи, расположились иссохшие части мумии обезьяны, словно на демонстрационном столе.

Аккуратно, в форме человеческого тела.

Разложены.

— Тц. Такая неторопливая, а сматывается уж больно быстро...

Ни сожаления, ни удивления.

Легко приняла произошедшее.

В конце концов она так и не осознала, что уже мертва — она упокоилась, так и не поняв, кто она такая?

«Всю жизнь я не понимала».

Это слова полны живых чувств.

Всю жизнь не понимала, чему проиграла, но наконец смогла проиграть как полагается.

Я привела её к проигрышу.

— Но... у меня как-то нет ощущения, что я выиграла как полагается.

Нумачи исчезла, и все члены спортивных команд с опозданием хлынули в спортзал.

Я быстро собрала части мумии, разложенные словно экспонат на площадке, в пакет майку, который принесла с собой. Коллекционер Нумачи пожаловалась бы на такое грубое обращение, но мне недосуг обращать внимание на надоедливых собирателей.

— Ты стремилась к командной игре... Но с высоты своего опыта в командной игре, я бы хотела как ты, в одиночку сдерживать сразу пятерых.

Хотела бы как ты, вести себя свободно, не беспокоиться из-за чужого мнения, не робеть из-за внимания.

Люди стремятся к жизни, отличной от их собственной.

Чтобы стать кем-то, кем они не являются, чтобы обрести то, чего сейчас лишены.

Другая внешность, другой характер, другое окружение.

Добряк стремится стать плохим, а злодей тянется к хорошему.

Человек возжелает даже несчастие, если оно принадлежит другому...

Нумачи исчезла.

Она полностью вернула коллекцию, которую собирала.

Да.

Я не ненавидела Нумачи.

— Я ей... завидовала.

Осознав это, я словно перешла на новую ступень.

К чему-то.

032

Эпилог или скорее кода.

Нет, наверное, надо сказать финишная черта.

Этой ночью я видела сон.

— Зачастую стремление к справедливости в основе своей есть зависть к злу. А стремление к злу есть неприязнь к справедливости. Старики поучают молодых из зависти к юности, а дети бунтуют против взрослых, прежде всего преисполняясь зависти к чужой мудрости. Подчинённые стремятся поскорее стать просиживающими кресла начальниками, а заваленное бумагами начальство с тоской вспоминает времена без нагрузки ответственности. Бедные мечтают разбогатеть, а богачи желают свободы бедных. Холостяки хотят брака, но после свадьбы жалеют об утерянной жизни в одиночестве. Собственно, об этом, Суруга, твоя нынешняя история?

К снисходительному тону матери я уже привыкла, но этой ночью во сне появилось одно отличие от других: я возразила своей матери.

— Нет, матушка? — ответила я.

Ох, вспомнила, с какой почтительностью я говорила с ней.

И это не создавало дистанции между нами.

Однако же она была именно такой, с кем необходимо было обращаться в такой манере — с уважением, а может, даже страхом.

В любом случае таким тоном со своей мамой не говорят.

Но я общалась с ней так.

Это уже не изменить.

— Нынешняя история о том, как я случайно встретила старую знакомую и отлично повеселилась с ней...

У мамы вырвался смешок от моих слов, и раз больше они ничего не сказала, то наверное приняла их за блеф.

Ну, а что поделать.

Даже без комплекса Электры матери и дочери придётся столкнуться друг с другом — рано или поздно такая возможность может представиться, так что не вижу смысла избегать этого ни в своих снах, ни в галлюцинациях.

У Кайки, похоже, есть чувства к моей маме, но я не обязана их разделять — как он сам говорил только потому, что человек нравится кому-то, он не обязан нравиться мне.

Знаете, немного безумно оставаться благодарной матери за то, что она доверила мне такую ужасную штуку — хотя, вероятно, тут всё не так просто как кажется.

Когда-нибудь я смогу поблагодарить её.

Когда пойму её чувства.

Но пока ещё это время не настало, и, наверное, в ближайшее время не наступит — мне нужно превзойти маму, или хотя бы выйти на один уровень.

Сейчас чувства мамы мне непонятны.

— Не стала лекарством, обернись ядом. Не можешь и этого — ты просто вода. Хотя та девушка была ни ядом, ни лекарством, просто водой, но вода ощущалась мутной. Какая ты, Суруга?

— Как знать... Может, безбашенная?

— Бред, — ответила она.

Ну, да, согласна.

Я ведь... совсем неинтересный человек.

— Ладно, матушка. Пока.

— Да, пока.

А затем я проснулась.

Вернее меня разбудили.

И притом вовсе не бабушка с дедушкой.

К моему удивлению это сделал Арараги-сэмпай.

— Что? Чего?! Почему Арараги-сэмпай в моей постели?! Н-не может быть!

— Ничего такого.

Видимо, он заглянул ко мне, и бабушка отправила его прямиком ко мне в комнату. «Разбуди Суругу», — и вот он у моей постели.

Никакой безопасности.

— О какой безопасности речь, если ты спишь полностью голой... Знаешь, теперь твоё голое тело меня особо не трогает.

— Такие слова доводят до суда.

— Но вид обнаженной младшей сестрёнки меня всё ещё переполняет эмоциями.

— Двойной приговор.

— У меня две младших сестры, так что тройной.

— И когда ты видишь своих сестёр голыми?

— Естественно, когда снимаю с них одежду.

— Может, пропустить фразы из суда, и сразу перейти к фразам из тюрьмы?

— Уф. Тогда надо поскорее закончить с уборкой.

Так я и поднялась.

Сегодня суббота, и на самом деле мне надо быть на уроках, но я проспала до полудня — так что на такое пробуждение жаловаться нечего.

Матч с Нумачи в некотором плане оказался даже тяжелее бега длиной в ночь, наоборот стоит порадоваться, что смогла проснуться хотя бы сейчас.

Мышцы ноют... Всё-таки я прошла через сверхъестественный опыт, так что ничего удивительного, что телу и разуму нужен отдых.

«Может, он даст мне ещё немного отдохнуть», — подумала я, но никак не могла позволить себе выпроводить Арараги-сэмпая, который пришёл впервые за долгое время навести порядок у меня в комнате.

Об уборке в эту субботу мы договорились в нашу прошлую встречу — и, честно говоря, если б к субботе с Нумачи не разобралась бы, то попросила бы совета у Арараги-сэмпая.

Подстраховка.

Возможно, моя слабость, но эта страховка мне серьёзно придавала уверенности.

— Да уж, давно я не загадывал, снова бардак.

— Ну, такая вот я.

— Гордишься этим?.. Тут если я даже как раньше буду убираться два раза в месяц, то всё равно не управлюсь.

— Нет. Сегодня я попрошу твоей помощи в последний раз, Арараги-сэмпай.

— Вот как?

Я оделась, и мы вдвоём начали убираться в комнате — раньше, когда я просила Арараги-сэмпая прибраться, то, чтобы не мешаться сидела в коридоре, но сегодня мне разрешили помочь.

Ну, комната-то моя, так что помочь естественно.

За работой я рассказала Арараги-сэмпаю всё, что со мной случилось с начала нового семестра — теперь уже можно.

Когда уже всё закончилось, и я высказала всё, дело не казалось уже таким важным, тем не менее мне хотелось рассказать Арараги-сэмпаю.

— Вот как. Ты выложилась на полную. Тебе пришлось совсем не просто, — выдал своё впечатление Арараги-сэмпай.

— Нет... ничего такого.

— Непросто. Очень даже. Не знаю минус это или плюс, но ты слишком строга к себе. Я бы сдался ещё на полпути.

— Но я же подражала тебе, Арараги-сэмпай.

— Разве я не говорил? Ты меня переоцениваешь... Ты куда невероятнее, чем я.

Арараги-сэмпай говорит это не из лести или в утешение, а от сердца, от чистого сердца.

Но всё-таки, думаю, если бы главным героем был Арараги-сэмпай, то история вышла бы более продуманной.

— Кстати, Арараги-сэмпай. Я хочу кое-что попросить.

— М?

— Нумачи отдала мне мумию Дьявола. Я как-то не очень с ней. Может, ты заберёшь, Арараги-сэмпай?

— Без проблем, но что мне с ней сделать?

— Можно угостить Шинобу-тян.

— А... Понял. Это лучшее решение из возможных. Но разве это не ценные как экспонаты?

— Им не повезло попасть ко мне в руки.

Злой рок.

Можно, конечно, продать их Кайки, но я не уверена, что мумия не пойдёт на злые дела.

Отдать на съедение девочке это самый подходящий вариант.

Правильный конец для Дьявола.

— Чужие несчастья на вкус как мёд, значит? Мне не понять. Я бы помер от тоски, выслушивая чужое нытьё.

— Ну, для тебя так, Арараги-сэмпай. В мире нет человека несчастней тебя.

— Дурость. Я самый счастливый на свете.

— Да-да. Но, Арараги-сэмпай, а ты? Если бы можно было исполнить желание, что бы ты загадал?

— Интересно. Много желаний, не могу определиться.

— Ну... Для большинства так и есть, наверное.

С желаниями всегда так.

Слишком много.

И никак не выбрать.

И не надо выбирать.

Как только делаешь выбор, желание превращается в безумную цель.

И она может навредить тебе.

И навредить другим.

Нужно это понимать.

Не стоит легкомысленно или по-детски выбирать только одно желание, словно ты пишешь письмо Деду Морозу или украшаешь тандзаку на Танабату.

Даже три слишком мало.

Нужно выбирать не из списка в ряд — а совсем иное.

Образ жизни.

Саму жизнь.

Будущее — вот это.

Чтобы всё было именно так, как хочешь.

— А если прямо выбрать одно. Вот была бы Карэн-тян не моей сестрой...

— Только не это.

— Нет, если она не будет моей сестрой, то всё очарование теряется. Да, она моя младшая сестра, но сводная... Хотя нет, сводная сестра это будто попытка воспользоваться лазейкой в законе, вызывает чувство вины. Честно говоря, хочу, чтобы она была моей младшей сестрой. А раз так, то да, наверное, надо изменить закон...

— Карэн-тян... Надеюсь, ты в безопасности...

Арараги-сэмпай всерьёз задумался над моим незамысловатым вопросом, и я уже начала беспокоиться.

— А чего беспокоиться? Карэн-тян в полном порядке, я буду приглядывать за ней всю жизнь.

Нет слов.

Куда повернёт жизнь этого человека?

У меня скорее тревога, чем беспокойство.

Ну, пока это лишь желания, то никаких ограничений.

Не три, а сколько захочется.

— Знаешь, — сказал Арараги-сэмпай. Он делает вид, что всё сказанное ранее было шуткой, хоть я в этом как-то не уверена, и меняет тему. — Неважно, сбудется желание или нет. Желания исполняются самостоятельно, потому могут и не сбыться, но, наверное, самое ценное это уже в принципе загадывание желания.

— Загадывание... само?

— Ага. Не так важно получить желаемое, понять, что ты конкретно хочешь уже хорошо. Какие у тебя желание, каким хочешь стать, какой ты человек — не зная всего этого, можно заблудиться по жизни.

— Интересно, не поэтому ли она дала мне «обезьянью лапу»?

— Она? А, твоя мама. Наверное... кто знает. Детям не понять мысли родителей, — проговорил Арараги-сэмпай с какой-то странной интонацией.

Наверное, он думает о машине, которую купили родители — он всегда говорил, что не особо ладит с ними.

Что произошло я не знаю, но спрашивать не буду.

Хм-м.

Вот значит как.

Я думала, что она никогда со мной не обращалась как с ребёнком — но вот вдруг.

Она постоянно...

Относилась ко мне как к дочери.

Единственная милая дочь.

Или это лишь моё желание.

Спустя несколько часов с начала уборки огромный пласт мусора был вынесен из моей комнаты, но это лишь половина моих планов на сегодняшний день.

Попив чай с бабушкой и дедушкой, я постелила газеты посреди вычищенной комнаты и встала на них, накинув полотенце на шею, а за моей спиной Арараги-сэмпай уже подготовил парикмахерские ножницы.

— Правда хочешь?

— Да. Режь, не жалей.

О второй половине планов Арараги-сэмпай был не в курсе, ведь я надумали это лишь вчера вечером.

Арараги-сэмпай приноравливался ножницами, приговаривая:

— Какая потеря. Эта прическа так шла тебе.

— Угум. Мне тоже нравится, но спортом неудобно заниматься.

— Эх. Знаешь, я уже третий раз подстригаю волосы девушкам.

— Что за жизнь такая...

— Поэтому я уже привык, но у тебя же парикмахерская неподалёку?

— Да, есть, — ответила я. — Но я хочу, чтобы отрезал ты, Арараги-сэмпай.

— Почему?

— Это переломный момент.

Арараги-сэмпай хмыкнул и кивнул.

Не думаю, что он что-то понял, но я благодарна, что он не стал расспрашивать.

— Точно. Арараги-сэмпай, а можешь отвезти меня?

— Конечно, куда?

— Думаю съездить на могилу Нумачи.

— А... Тогда надо попросить Цукихи-тян узнать место.

— Угум... Мне бы хотелось собрать оставшуюся половину частей Дьявола вместо Нумачи, но чувствую, надолго меня не хватит.

— Ничего. Не нужно всё взваливать на себя. Будет безопаснее, если Дьявол будет разбросан по разным местам... Ладно, давай начнём.

Объявил Арараги-сэмпай и побрызгал из пульверизатора на мои волосы.

Нумачи Рока.

Она сравнивала свою жизнь не с историей, а с послесловием — пустая болтовня актрисы после спектакля, если так, то собирание несчастий и частей Дьявола это такое хобби пенсионерки.

Я не помогла ей.

И уж точно не спасла.

Бесспорно я избавила её от бесполезного хобби, но кому вообще позволено запрещать бездельничать и тратить время попусту?

Я ведь не её мама, чтобы ругать за бесполезное провождение времени.

Я чувствую, что помешала ей — какая неблагодарность за возвращение левой руки.

Но что я могла сделать?

Остаётся лишь молиться.

Молиться, что наш матч с Нумачи, наш первый матч она сыграла с удовольствием.

Остаётся лишь молиться.

Вымаливая у Бога, выпрашивая у Дьявола.

Конец жизни как человека был трагичным, но конец жизни как странности уже не такой — молюсь об этом.

Хотелось бы думать, она сожалела о том, что так всерьёз и не сыграла с той самой Камбару Суругой.

Она не хотела играть с Дьяволом.

Она хотела сыграть со мной.

Все эти три года.

Завершить можно было бы красивой строчкой: «Теперь я буду играть и за неё», но я никогда не выдам что-нибудь настолько бесстыдное.

Я не такой человек.

Но её упорство надо взять в пример. Мне бы не хватило упорства заниматься своим хобби даже после смерти.

Кстати, я же сегодня ещё не проверяла газеты. Ну ладно, один день не страшно. Или два. Или три.

И хорошенько выспаться.

Обвинять себя это не значит раскаяться.

Внутреннее наказание и самонаказание не одно и то же.

Ни внутреннее наказание, ни самонаказание не являются наказанием.

Когда предаёшься бесплодному хобби и постоянно прокручиваешь в голове прошлое, однажды всё-таки придётся посмотреть в своё будущее.

Встречи и расставания.

Смена места в классе и смена класса.

Учёба и окончание учёбы делают меня взрослой.

Приобретение чего-то, потеря чего-то, опыт, забывание — это создаёт моё будущее я.

Нынешние чувства я обязательно забуду.

Поэтому нужно жить настоящим, а не прошлым или будущим.

Нет.

Хотеть жить.

Лезвия в руках Арараги-сэмпая наконец рассекли мои волосы.

Щёлк.

Боль пронзила моё тело, но именно этой боли мне и хотелось.

Этот опыт, который мне нужен.

— Камбару. Когда люди узнают о твоём поступке, они будут судить по-разному. Кто-то скажет, что сделала всё правильно, а кто-то, что неправильно. Но дело не в этом. Не обращай внимания, что говорят. Ты не поступила правильно и не поступила неправильно.

Проговорил Арараги-сэмпай, подстригая мне волосы. Наверное, впервые, когда он мне говорит такие добрые слова.

— Это твоя молодость.