031
В тот день я не пошла школу.
И на следующий, и на следующий за ним.
Иного выхода у меня не было.
После бега ночь напролёт мышцы ужасно болели — казалось, всё тело переломано.
Вот, что происходит, когда человек не думает о последствиях. Я глубоко пожалела о своих действиях, но благодаря тому, что я не думала о последствиях, смогла встретиться с Арараги-сэмпаем, так что я рада.
Фраза «в конце концов всё образуется» довольно глубока.
Всё же третий выходной брать, наверное, не стоило, тем не менее в школе мне хотелось быть в отличной форме, потому перестраховалась.
Были и другие варианты, конечно.
Как в случае «Всемогущего Дьявола», три варианта: Изи, Нормал, Хард — на изи, естественно, можно с отвращением взглянуть на таинственную мумию, которую прислал некто, и избавиться от неё. И на следующий день жила бы себе тихо и мирно как ни в чем не бывало.
Это самое простое.
Если бы это было книгой, то вышел бы неплохой финал истории моего взросления. И можно закончить последнюю страницу шедевральной фразой «вот так девочка наконец стала взрослой».
Нормал, да — передать таинственную мумию собирателю, который так её желает. Тоже неплохо, тогда мы сможем притвориться друзьями и попрощаться как следует, обменявшись душевными фразами. Прости, спасибо, прощай. Для истории эта версия самая красивая и, возможно, оставит приятное послевкусие.
Но естественно я выбрала хард.
Другого выбора и не стояло.
В целом как и всегда.
Даже в играх я с самого начала всегда выбираю самый высокий уровень сложности.
Поэтому...
В качестве финала истории выбран невероятный сюжет — использовать Дьявола в качестве приманки для появления Дьявола, а затем пришедшего Дьявола изгнать.
Сомневаюсь, что тот некто, кто отправил мне эту мумию, хотел, чтобы я поступила именно так — он, этот мошенник, наверняка думал, что я выберу режим изи.
Но не думаю, что я та, кем бы он хотел меня видеть.
Так же я не могла поступить так, как хотела моя мама — хотя я и не знаю, чего она хотела, когда оставила мне левую руку мумии.
Я спортсменка.
Потому я прекрасно понимаю, как важно оправдывать ожидания окружающих — но если для меня важность в том, чтобы предать эти ожидания, то я должна твёрдо отстоять своё.
Если школьная пора это про создание воспоминаний — то надо по крайней мере надо создавать приятные.
Даже если в конце концов я их забуду.
— ...А я уж думала, что никогда больше тебя не увижу, игрок Камбару.
В пятницу, после уроков.
Обычный будний день не на неделе экзаменов, однако в спортзале никого из спортивных кружков не оказалось — так же, как и в понедельник, кроме меня, здесь ни одного человека не было.
— Как будто вспоминаешь что-то, уже практически заснув.
...На площадке стояла девушка с каштановыми волосами в спортивном костюме, в руке у неё костыль, а две конечности скрыты гипсом, однако её нельзя засчитать за «одного человека».
Потому что она уже не человек.
— Так и думала, что ты здесь, Нумачи... Кайки наверняка рассказал тебе.
На мои слова она недовольно нахмурилась, что довольно редко для неё.
— Этот мошенник, — фыркнула она. — Так и знала, что у него что-то есть, да и к тому же такая важная часть — голова... не могу поверить. Говорил про принцип рассказывать только половину правды, а сам с самого начала собирался обмануть меня. Неужели он хотел потом выкрасть у меня все части?.. Или хотел продать их мне...
— Вероятно, последнее. Особенно, если бы цена достигла максимума... Хотя нет, в первом варианте он собрал бы куда больше, если бы продал собранные части какому-нибудь ученому.
Ну как-то так.
Можно, конечно, вполне считать Нумачи коллегой, но такому крупному мошеннику, как Кайки, крайне мало смысла продолжать подпитывать знакомство с Нумачи, потому как-то весьма странно, что они поддерживали связь несколько лет... Однако подобный подтекст добавляет смыла.
Но завязывать будущую выгоду на призрака уже слишком жадно.
Мне довольно не по себе, что он добр только ко мне... Но да.
Ради меня он обманет практически любого — так он сказал.
Потому только на этот раз я преодолею это неприятно чувство.
Использую всё, что только можно использовать.
...Но вообще такая шаблонная фраза мне не подходит. Если бы я действительно так действовала, то попросить Арараги-сэмпая о помощи было бы самым быстрым решением.
— Игрок Камбару. Так отдашь мне эту мумию, голову Дьявола? — спросила Нумачи.
Для неё это выглядело компромиссом, ведь она дала мне поблажку отдавать не сразу — всё-таки она пацифистка.
Даже в такой ситуации пытается найти способ не причинить никому вреда.
Не знаю, изи это или нормал, но вполне возможно. Но и вполне можно избежать конфликта, отложить решение и оставить проблему на будущее.
Только мы думаем по-разному.
Она права.
Должна быть.
Но и я права.
Должна быть.
Вопрос не в том, что кто-то не прав — когда две правды сталкиваются друг с другом, одна из них обязана победить.
— Не хочу, — сказала я. — Не хочу грубить давнему врагу, которая взяла на себя труд прийти ко мне... Но я не могу отдать голову тебе.
— ...Почему?
— «Почему», спрашиваешь?
Вопрос Нумачи всерьёз обеспокоил какую-то половину меня.
— Если так нужна причина, то я боюсь, что однажды ты соберешь все части Дьявола и сама станешь им.
— Играя с Дьяволом сам становишься Дьяволом, да? Я не такая как вы все, я не слабачка.
— Кто знает. Это же голова... даже мозг. А, наверное, нет. Думаю, не стоит. Ты сильная. Ты не станешь что-то желать у Дьявола. Если у тебя будет желание, то ты исполнишь его сама. Потому, если прямо сказать о причине... — проговорила я, тщательно подбирая слова и не решаясь. — ...потому что я не могу на тебя смотреть.
— Не можешь?.. Ну и не смотри тогда.
Я покачала головой на её полные подозрения слова.
Всё так.
Но другого выхода нет.
Потому что для меня ты видима.
То ли потому что у нас одинаковые части Дьявола, то ли потому что пережила несчастье, достойное консультации «Всемогущего Дьявола», то ли потому что мы когда-то были врагами, причины не знаю.
Я вижу тебя.
И потому что вижу — не могу на тебя смотреть.
— Если разобраться, то именно так всё и происходит в мире. Корень всех мотивов в том, что не можешь смотреть, не можешь оставить как есть. Правильное или плохое, в конце концов «не можешь смотреть» — не можешь смотреть, потому что видишь то, что не хочешь видеть.
Она молчала.
— Сыграем, Нумачи, — сказала я и, достав из рюкзака ящик из павловнии, демонстративно показала её Нумачи. — Один матч. В этом спортзале, на этой площадке, один на один. Если ты победишь, отдам этот артефакт. Взамен, если проиграешь, то навсегда прекратишь «коллекционировать несчастья» и «собирать Дьявола».
— Что за чушь, — ответила Нумачи с незаинтересованным видом, будто это действительно чушь. Будто и не собиралась принять вызов. — Мне же нет никакой выгоды с такими ставками.
— Есть. Как минимум, если ты примешь вызов, то я не размажу эту мумию молотком.
— Молотком?.. Шутишь?
— Не шучу. Как у коллекционера у тебя нет другого выбора — да и разве как баскетболистка ты можешь от такого отказаться?
— Предупреждаю, — Нумачи с прищуром уставилась на меня, явно предостерегая. — Если ставка эта мумия, то игра будет уже не такой как в прошлый раз. Буду играть всерьёз.
— Вот как? Я думала, ты и тогда играла всерьёз.
— Всерьёз это с полным использованием руки и ноги Дьявола. Игрок Камбару, неужели ты веришь, что у человека, вроде тебя, есть шанс на победу?
— Ну... Если бы не верила, то играть бы не стала.
Всё-таки полной уверенности во мне не нашлось, но я продолжала притворяться до последнего.
Арараги-сэмпай наверняка блефовал бы куда сильнее.
— Так что, забились?
— Да. Конечно же, да. Но перед этим хочу кое-что спросить. У меня в этом матче безусловно есть выгода. А у тебя? Какой профит тебе принесёт этот спор, игрок Камбару?
— Я же сказала. Если выиграю, ты перестаешь заниматься «коллекционированием несчастий» и «сбором Дьявола». Несчастья не моё дело, но я возьму ответственность расправиться с частями Дьявола, которые ты собрала.
— Значит... Моё наказание это твоя выгода?
— Нет, — сказала я и поставила на пол ящик из павловнии. — Твой проигрыш будет моей выгодой.
— А... понятно.
Нумачи смутилась, осознав всё.
— Ты меня ненавидишь.
— Именно, — кивнула я. Тоже смутившись. — Или ты думала, что с таким характером тебя кто-то любить будет?
— ...Знаешь, игрок Камбару. Как бы не закончился матч, я же могу воспользоваться демонической рукой и ногой и силой забрать у тебя ящик с головой Дьявола. Ударить тебя и отобрать, понимаешь? Ты не... боишься?
— Боюсь? Нет, — выделываться я не стала и честно ответила о своих чувствах. — Нумачи. Ты может и воровка, но грабёж это точно не твоё.
— ...
— По крайней мере мне хочется так думать.
Думаю, это в твоём духе.
С этими словами я начала переодеваться прямо тут.
Мне не хотелось тратить время и идти в раздевался, потому решилась здесь переодеться — ну, кроме Нумачи, меня всё равно никто не видит.
Из рюкзака я достала не обычную спортивную форму, а памятная униформу с национальных соревнований, на которых играла в первый год в Наоэцу.
Это не совпадение.
Практично рассудив, что знакомый мяч и такой вид наилучшим образом раскроет потенциал игрока Камбару Суруги, я перерыла комнату вверх дном в поисках этой формы.
Кроссовки тоже того времени.
Всерьёз? Я тоже играю всерьёз.
И ни грамма меньше.
— Ты такая доверчивая. Бросила ящик на полу и раздеваешься прямо передо мной.
— У меня лёгкая склонность к эксгибиоционизму.
— Раз так, то последний год с замотанной рукой был для тебя адским.
— Угу.
Я честно согласилась.
Я не из тех, кто умеет хранить секреты.
— Что ж, давай уже. Начнём матч. Если получу эту голову, то оставшиеся части сами придут ко мне в руки. Как ты и сказала, это ведь буквально мозг...
С этими словами Нумачи, как и несколько дней назад, разбила свои гипсовые повязки, освобождая свою демоническую форму. Затем она сняла олимпийку, оставшись в футболке Heattech.
Понятно.
Под этой тонкой тканью открывалось действительно адское зрелище.
Повсюду дьявольское.
Похоже на низкопробную или даже просто безвкусную восковую фигуру.
И кроме того даже некоторые внутренние органы под кожей — явно дьявольские.
Она говорила, что собрала меньше трети, но но разве не больше половины её тела стало Дьяволом?
Даже после такого не терять желание собирать части Дьявола, это уже не дух коллекционера, а какое-то патологическое расстройство с навязчивой идеей.
Или, может, первое время Нумачи действительно собирала Дьявола по своей воле — но сейчас уже Дьявол велит ей продолжать собирание?
Буквально становясь её руками и ногами.
Если играешь с Дьяволом, сам становишься Дьяволом.
Она сказала, что она не слабачка, но.. разве есть хоть один такой человек?
Если сказать, что всё сбудется,
То кто бы не загадал желание?
Если такие и есть, то это уже не люди — сущности из других измерений.
Бог или Дьявол.
— Только давай не будем затягивать как в тот раз, долгая игра даст мне преимущество — тогда не будет ощущения «победы».
— Как так. Не нравится иметь преимущество?
— Вовсе нет, мне не нравится, когда после матча начинают жаловаться на это.
— Вот как... Ну попробуем. Игра на вылет, где каждый использует свои сильные стороны.
— Игра на вылет?
— Я в нападении, ты в защите. Одна игра один на один. Если закину мяч в корзину, то я выиграю, если ты сможешь меня остановить, то выиграешь ты — для меня как спринтера, это забег на 50 метров, для тебя как футболистки это пенальти.
— Это...
Нумачи насторожилась и задумалась, а потом всё обмозговав сказала:
— ...не слишком ли мне много даёт преимущества?
Настоящая «Ядовитая трясина».
Полная уверенность в себе.
Однако уверенности и у меня не меньше.
— Ничуть. Я бы не установила это правило, если бы не подумала о своих преимуществах.
— Ладно... Если мы обе уверены в своём преимуществе, то никаких проблем. Что ж, быстрее начнём, быстрее закончим. Тягостно мешать новому поколению заниматься.
— Эй, Нумачи.
— Чего тебе?
— Ты не хотела бы упокоиться с миром? — спросила я Нумачи, которая переместилась к линии штрафного броска.
Этот вопрос я обязательно должна была задать перед началом матча — однако.
Однако...
— Что? — удивилась Нумачи. — Это типа какая-то метафора на то, что моё тело превращается в Дьявола? Если так, то как-то неправильно, в случае Дьявола стоит сказать изгнание. Упокоиться звучит будто я призрак. Кстати, Камбару, не одолжишь обувку? Просто кроссовки сойдут, баскетбольных не надо. Что-то подумала, что босиком мне тебя не победить.
— ...Понятно. В раздевалке, наверное, у кого-нибудь есть запасные, сходи посмотри.
Интересно, какое выражение отразилось у меня на лице, когда я ответила на её просьбу.
Я сразу же повернулась к ней спиной, так что какое бы выражение лица у меня не было, она не смогла бы его прочитать — тем не менее дрожи в спине, плечах да и всем теле мне не скрыть.
— Хорошо. Раздевалка сюда?
Нумачи сошла с линии штрафного броска и направилась к раздевалкам — как только она скрылась из виду, я рухнула на колени, не в состоянии стоять.
Бог ты мой.
Такого положения я совсем не ожидала
Нумачи Рока... Не осознаёт, что уже умерла.
Не знает, что превратилась в призрака.
Не понимает, что стала странностью, которая собирает несчастья.
Забыла... про своё самоубийство.
— Разве такое... возможно?..
Нет, вполне возможно.
Издавна расходятся истории про призраков, которые не осознают свою смерть.
Мои чувства притупились из-за разномастных событий прошлого года — глазом моргнуть не успела, как стала воспринимать странности как нечто вполне обыденное.
Это не так.
Для большинства людей это не так.
Поэтому... ничего странного в том, что людям даже не приходит в голову безумная мысль о том, что они уже умерли.
Очевидно статистику о такой информации не собрать, но вероятнее всего этот вариант встречается довольно части.
Никто...
Не хочет признать, что он умер, и более того, не хочет в это верить.
Как бы Нумачи не была сильна духом, не старалась казаться беззаботной, не любила разглагольствовать с умудрённым видом — это вовсе не значит, что она из тех, кто способен принять свою смерть.
Она не врала мне.
Она искренне верит, что используя деньги, полученные по страховке, странствует по стране и собирает несчастья — такие мысли помогали ей сделать ситуацию логичной.
Поэтому ни о каком упокоении речи не идёт.
Ничего не понимая, она продолжает собирать несчастья и собирать части Дьявола.
— ...Ладно. Раз всё так...Я постараюсь всё провернуть.
Это даже не хард, это ещё выше.
Мне нужно сказать своей бывшей сопернице: «Ты уже мертва» — в манге такая фраза звучит невероятно круто, но в жизни это очень жестоко.
Но я сделаю.
Сделаю эту жестокость.
Поздно сдавать назад — я уже всё решила.
В результате бродячий призрак, призрак с хобби в виде двух нездоровых коллекций — освободится от связей с этим миром, в некотором роде это можно даже назвать спасением.
Но это не должно меня успокаивать.
Ни в коем случае.
Сбор несчастий Нумачи тоже в конечном итоге помогал людям — если в результате добро, это ещё не оправдание.
Необходимо стремление к доброте и справедливости, без примесей иных чувств — я же ей помогать не пытаюсь.
Просто.
Она это та, кем могла стать я — вот.
Поэтому я не могу на неё смотреть.
Всего лишь избавляюсь от этого всего.
— Как бывший враг я хочу сказать поминальное слово.
Если это не сделаю, сделает кто-то другой.
Точно так же, как и проблемы старшеклассников, которые те передают Нумачи, решает время — даже если и оставлю Нумачи вот так, проблему её существования кто-нибудь решит, Ошино-сан или, может, Кайки.
Но я займусь этим.
Я хочу.
Я не должна этого делать, нет никакого чувства долга — да, если поразмыслить, вероятно, всё куда проще.
Я просто.
Хочу победить Нумачи.
Она.
Она не я — хочу убедиться в этом.
Хочу быть уверена.
— Задержалась. Ну что, начнём?
Нумачи вернулась из раздевалки, на её ногах разные кроссовки — один из них вообще мужской. Нужно было найти что-то подходящее для ноги Дьявола, так что ничего удивительного.
И дело не только в одолженных кроссовках.
Всё её тело совершенно несбалансировано.
Неестественно.
Нестабильно.
Мне кажется, я могу найти ещё целый ворох причин, почему я не могу оставить её — чем больше думаю, тем больше их всплывает, но всё уже давно определено.
Да.
Я хочу сыграть с ней.
Боец из меня никакой, но я хочу.
Только это.
Победить или проиграть.
В любом случае у меня нет достаточных слов, чтобы отправить Нумачи на упокой — мне нечего ей сказать.
Нечего ей сказать.
Только передать всё игрой.
Когда Нумачи вновь встала на линии штрафного броска, я нарочито медленно пошла к ней, постукивая мячом.
Каждый шаг будто уводил меня всё дальше от точки невозврата и пути назад уже нет.
Я встала прямо перед Нумачи и, наклонившись, держу мяч перед грудью.
— Как странно. В средней школе нас считали врагами, игрок Кабару. Но если подумать, то серьёзная борьба у нас впервые.
— Да? Думаю, мы часто играли друг против друга.
— Мы встречались на тренировочных матчах и смешанных тренировках, но на официальных ни разу не пересекались. Команда Хигасы мне попадалась — и не раз, но... удивительно, как судьба складывается. Ну, на больших турнирах это вполне возможно.
— Странно... Мне почему-то казалось, что в средней школе мы постоянно сталкивались с тобой. Возможно, это из-за сильных чувств друг друга, и не только из-за совершенно разных стилей игры.
— Но закончив среднюю школу, ты ведь всё забыла? В твоей голове осталась одна Сендзёгахара-сан.
— Действительно забыла. О тебе, — честно сказала я.
Настолько жестко, насколько могу.
Тем не менее я твёрдо добавила, чтобы убить всяческие сомнения и колебания, которые ещё шевелятся во мне.
— Но я вспомнила.
— ...
— И сегодняшний день я сразу же забуду, а затем когда-нибудь снова вспомню. Эй, Нумачи. Что думаешь о словах: «Лучше сделать и жалеть, чем жалеть и не делать»?
— Скулёж неудачников, — отрезала Нумачи. — Всяко лучше не сделать и жалеть.
— Да. Тоже так думаю. Говорить, что сделать и жалеть лучше, может только какой-то безответственный простофиля, который ни разу даже не ощущал, что такое «сожалеть о сделанном». Но, — сказала я. Продолжая неотрывно смотреть в глаза Нумачи. — Но самое лучшее — сделать и не жалеть.
Бам.
С этими словами я рванула.
Точнее попыталась.
Но в этот же момент Нумачи задавила меня, опрокинув мой рывок — она по мельчайшему сокращению мышц, которое нельзя даже назвать подготовительным движением, уже поняла, что игра началась.
Другого от неё ждать и не стоило.
В то же время я прямо физически ощутила, что пять дней назад мы всего лишь забавлялись — всего лишь матч в рамках тренировочной игры.
А теперь матч официальный.
Нет, даже больше.
Сила Дьявола освобождена на всю катушку — полный режим болотной защиты Нумачи Роки.
Дьяволиная защита.
— Гх...
Конечно же, я не недооценивала её способности, но единственной моей реакцией оказался всего лишь стон, да по сути и всё.
Да.
Нумачи не даст мне пройти.
Я живо поняла, что прозвище «Болото-без-прыжков» это не более, чем половина правды — она не только не давала мне прыгнуть, мне в принципе оставалось лишь стонать.
Ни дриблинга, ни броска.
Она тесно прилипла ко мне даже не будто маска, а намертво приклеилась словно наклейка.
Ощущение, как если бы к голой коже приклеить вязкую наклейку — чем сильнее пытаешься отодрать, тем больнее выходит.
Нумачи молчит.
Естественно, ведь во время игры не до болтовни — всё всерьёз. Вложено всё упорство превратившейся в призрака после смерти.
На эту защиту она ставит всё своё существование, а мне же нечего терять... нет!
Мне тоже есть что терять.
Если я сейчас не одолею её, то потеряю — утеряю в истинном смысле свою личность.
Чтоб моей жизнью начали крутить как им вздумается кто-то вроде тебя... Да ни за что.
За исключением моего короткого стона мы не обменялись ни словом, однако между нами бурно шёл разговор.
Что ни говори, и я, и Нумачи настоящие спортсменки — как же я всё-таки люблю баскетбол.
С кем угодно.
Даже с тем, кого ненавидишь, даже с тем, кого не понимаешь, и даже с тем, кто уже умер — можно вести бурный разговор.
— Хгх...
Выдохнув весь кислород из лёгких, я сделала два шага от корзины — я сказала, что не могу двинуться, но это касалось лишь по направлению к корзине, полностью на 360 градусов в одиночку невозможно обеспечить совершенную защиту, и это моё движение Нумачи просмотрела.
Хотя, наверное, стоило бы сказать не просмотрела, а отпустила — просто не стала меня преследовать.
С такого расстояния мячом в корзину не попасть. Не говорю, что у меня совсем нет силы на трёхочковый, но шансы на гол стремительно падают.
Да и нет смысла так рисковать для выигрыша.
Выиграть в азартной игре с вероятностью 50% — чем тут гордиться?!
Я играю честно!
С моим некогда врагом... нет!
С моим нынешним врагом!
...Что же ты задумала?
Взглядом спрашивала у меня моя соперница — я сделала два шага с мячом, но дальше двигаться так и не могла. Первое правило, которое усваивают новички-баскетболисты, — пробежка.
А уж если соперник — странность, объездившая всю Японию, как-то неприятно отдавать мяч из-за пробежки.
Другими словами я твёрдо решила окончательно разобраться с Нумачи, и мне ничего не оставалось, кроме как прорвать её оборону.
Но я уже на собственном опыте убедилась насколько это чудовищно сложно. С мячом в руке прорваться мимо Нумачи для человека просто невозможно — но это не значит, что я начну молиться Богу или просить Дьявола.
На них полагаться не стоит.
У ведь меня есть те, на кого я могу положиться.
Нумачи.
Ты сильна.
Даже когда в первой классе старшей школы я своими глазами видела игру спортсменов национального уровня, то не сталкивалась с такой жесткой защитой.
Вероятно, сейчас это из-за силы Дьявола... Но даже без этого, ты всё равно, наверное, сильнейшая во всей Японии.
Страшно представить, насколько ты была в отчаянии, когда сломала ногу... Но думаю, тогда тебя в отчаяние привела не сама травма ноги.
Если спросить об этом прямо, то она будет всё отрицать.
В любом случае прорваться сквозь болотную защиту непросто — только моими силами.
Не надо забывать.
Баскетбол — это не одиночная игра.
— Пфу...
За временем никто не следил, но я сделала бросок прямо на истечении пятисекундного интервала.
Бросок наудачу?
Нет. Совсем нет.
Я дала пас.
Пас от груди.
Прорваться сквозь ядовитую трясину с мячом невозможно. Но если мяч возьмёт кто-то другой...
Но кто? Кто примет пас?
Игра один на один, кому дать пас? Это очевидно. Раз игра один на один, то на площадке только один может принять пас.
Да.
Нумачи Рока.
А когда на тебя с огромной скоростью летит мяч, руки отреагируют рефлекторно, неважно, человек ты или Дьявол.
Поймают его.
Даже не убедившись, что она схватила мяч, я резко рванула вперёд — полностью доверилась ей.
Иногда на врага больше надежды, чем на союзника.
Ближе, чем союзник.
Потому что заклятый враг.
Ненавидеть.
Презирать.
Но признавать силу.
Я пронеслась мимо Нумачи на полной скорости — и, естественно, вместе с этим выбила мяч, который она держала в руках.
Кража.
В этот раз мяч оказался наоборот у Нумачи, и она замедлилась — я промчалась мимо словно в отработанном танце.
А затем оттолкнулась ведущей ногой.
Один раз я ударила мячом и, крепко ухватив его двумя руками, прыгнула к кольцу.
Это не вероятность.
Честная победа.
Поэтому этими руками...
Своими руками прямо в кольцо...
Я закину мяч абсолютно точно!
— Чег?!
Но тут я вскрикнула от удивления — произошло нечто, что не вписывалось ни в одно из предположений.
Между мной и кольцом выскочила рука.
Рука Нумачи.
Я обогнала её, но она мгновенно развернулась и сразу же вернулась к обороне.
Сделала блок.
Но этого не может быть — «Нумачи-без-прыжков» не может!
Вялые движения она превратила в своё преимущество, звучит похвально, но это так же означает, что ей не достаёт ловкости, что уже является существенным недостатком. Именно поэтому лучший защитник Нумачи середнячок в нападении — ей не хватает реакции на мгновенные решения.
Её терпеливость в откладывании проблем, пока они не исчезнут, тоже подходит под эту её черту характера. Именно поэтому я провела эту схемку с пасом противнику — я знала, что она замешкается.
Мой расчёт всё-таки оказался верен, но я никак не могла подумать, что она мгновенно сориентируется...
Это из-за частей Дьявола в теле?
Руки и ноги Дьявола позволили двигаться так, как она раньше не могла?
Вероятно.
Но может и нет.
Всё-таки между мячом и кольцом Нумачи выставила правую руку, а не левую...
— Проиграть...
Вряд ли бы она могла произнести это вслух. Не было ни времени, ни возможности.
Поэтому я не могла услышать.
Прочувствовала.
— Я не хочу проиграть!
— Как и я!
Техника и планы уже не имели значения.
Я с силой заталкиваю мяч в кольцо — словно сминая правую руку Нумачи.
Мяч пролетел сквозь кольцо и упал на площадку, одновременно с ним упали на площадку и мы с Нумачи, сцепившись телами.
Я едва не упала прямо на Нумачи, но в последний момент я выставила руки вперёд и удержалась.
Со стороны могла показаться, будто я повалила Нумачи — ровно так же, как она склонилась надо мной несколько дней назад.
И, наверное, даже ближе друг к другу, лицами, по крайней мере.
Я и Нумачи под звук укатывающегося мяча смотрели друг на дружку с расстояния каких-то пары сантиметров.
Продолжали смотреть.
— Кх.
— Хо-хо.
— Ха-ха... Ха-ха-ха.
— Хо-хо... Эй-эй.
Нумачи неожиданно засмеялась... И я тоже...
Но так и не двинулись.
— Разве я не выиграла, когда взяла мяч?
— Ты мяч не держала, так что игра шла дальше.
— Держала.
— Да? Тогда бы ты не кинулась за мной... Я удивлена, что ты догнала.
— Ты сама назвала слэм данк читерством.
— Я обязана победить, иначе никак.
— Даже в своей команде я пасов никогда не получала. А уж получить от своего врага за гранью.
Я промолчала.
— Приятно. Да, я уж и забыла. Нет, я даже не понимала. Баскетбол — командная игра... Так и не поняв этого, я ушла из спорта, — проговорила Нумачи, закрыв глаза.
Я подумала, может, она хочет поцелуй, но нет, быть не может. Если мы продолжим находиться в такой позе, то станет слишком неловко, потому я приподнялась на руках, а затем встала.
Проверила, не ушиблась ли после приземления от этого прыжка. Мяч пришлось закинуть в крайне неудобной позе, так что растяжения, наверное, не избежать.
— Э-эх, — вздохнула Нумачи, продолжая лежать раскинув руки и ноги звездочкой.
Лицо у неё безмятежное.
Рассказчик я — потому как-то смущающе использовать такую метафору спокойствия...
Лицо, словно избавилась от одержимостью демоном.
Да.
Довольно милая... она.
Как-то даже жалею, что так и не поцеловала.
— Вот и поражение. Наконец-то проиграла как полагается.
— Как полагается?
— Потому что всю жизнь я не понимала, чему я вообще проиграла... Черт. Забудь ты об этих экзаменах и возвращайся на площадку, игрок Камбару. Помимо школьной команды, есть куча мест, где можно твоим способностям раскрыться. Ради чего ты топчешься на месте? Нет, в твоём случае... опустила руки? Жизнь тебе времени на раздумья не оставит.
— Забавно, что мне это говоришь ты, — сказала я, глядя на потолок спортзала.
Нет, там мне разглядывать нечего, я просто разминала шею, чтобы убедиться, что не потянула мышцы.
— Но если воспринимать это как ценный совет от «Всеведущего Дьявола», то не так и плохо.
А затем я начала опускать взгляд.
— А от меня тоже требуется какая-нибудь вдохновляющая речь? Эй, Нумачи...
Однако когда я посмотрела обратно, там уже никого не было.
Но не ничего.
На том месте, где лежала Нумачи, расположились иссохшие части мумии обезьяны, словно на демонстрационном столе.
Аккуратно, в форме человеческого тела.
Разложены.
— Тц. Такая неторопливая, а сматывается уж больно быстро...
Ни сожаления, ни удивления.
Легко приняла произошедшее.
В конце концов она так и не осознала, что уже мертва — она упокоилась, так и не поняв, кто она такая?
«Всю жизнь я не понимала».
Это слова полны живых чувств.
Всю жизнь не понимала, чему проиграла, но наконец смогла проиграть как полагается.
Я привела её к проигрышу.
— Но... у меня как-то нет ощущения, что я выиграла как полагается.
Нумачи исчезла, и все члены спортивных команд с опозданием хлынули в спортзал.
Я быстро собрала части мумии, разложенные словно экспонат на площадке, в пакет майку, который принесла с собой. Коллекционер Нумачи пожаловалась бы на такое грубое обращение, но мне недосуг обращать внимание на надоедливых собирателей.
— Ты стремилась к командной игре... Но с высоты своего опыта в командной игре, я бы хотела как ты, в одиночку сдерживать сразу пятерых.
Хотела бы как ты, вести себя свободно, не беспокоиться из-за чужого мнения, не робеть из-за внимания.
Люди стремятся к жизни, отличной от их собственной.
Чтобы стать кем-то, кем они не являются, чтобы обрести то, чего сейчас лишены.
Другая внешность, другой характер, другое окружение.
Добряк стремится стать плохим, а злодей тянется к хорошему.
Человек возжелает даже несчастие, если оно принадлежит другому...
Нумачи исчезла.
Она полностью вернула коллекцию, которую собирала.
Да.
Я не ненавидела Нумачи.
— Я ей... завидовала.
Осознав это, я словно перешла на новую ступень.
К чему-то.