Медуза Надэко

001

Сенгоку Надеко, четырнадцать лет.

Родилась 3 июня, знак зодиака: близнецы, группа крови: третья.

Правша.

Зрение: 1,0 оба глаза.

Родители живы и здоровы.

Карманные расходы: 1200 иен в месяц.

Ученица второго класса государственной средней школы №701. Парта под номером 28.

Оценки за первый семестр. Японский: 3. Математика: 2. Обществознание: 4. Естествознание: 2. Английский: 3. Физкультура: 2. Музыка: 2. Рисование: 4. Технология и домашнее хозяйство: 5.[✱]В большинстве средних школ Японии используется пятибалльная система оценивания, и, в отличие от России, минимально допустимой оценкой является 2, а неудовлетворительной — 1.

Ни в каких предметах особо не сильна. Хуже всего даётся математика.

Состою в клубе «идущих домой».[✱]帰宅部 (kitakubu) — дословно «клуб возвращения домой». Другими словами, ни в каких клубах она не состоит.

В первом семестре первого года состояла в команде по софтболу, но менее чем через месяц ушла. Причина: «устала».

Велосипеда нет.

Мобильного телефона нет. Компьютера нет.

Читаю примерно по две книги в месяц.

Выписываю журналы, тоже два в месяц.

Друзей мало.

Лучшего друга нет. Парня нет.

Юбкам предпочитаю брюки.

В повседневной одежде почти их не ношу.

От школьной формы отказалась.

Люблю ходить босиком, в сандалиях на босу ногу.

Дома всегда хожу босиком, даже зимой.

В общем, ненавижу носки.

Чувствую себя в них отвратительно.

Не особо привязана к какой-либо причёске, но всегда ношу длинную чёлку.

Примерно с начальной школы.

Раньше меня стригли родители, теперь стригусь сама.

Моё хобби — коллекционировать шляпы.

Сейчас в моей коллекции двенадцать шляп. Есть очень разные (от шляпы для сафари, до шапочки для купания), но я люблю те, что с козырьками.

Так можно спрятать лицо.

Чтобы не было видно глаз.

Чтобы не встречаться ни с кем взглядами.

Не люблю смотреть в глаза.

Не люблю людные места.

Робкая, угрюмая и застенчивая.

Словарный запас небогат, в разговорах не сильна.

Не могу говорить, глядя собеседнику в лицо.

Не люблю чужие взгляды, не хочу, чтобы на меня смотрели.

Ненавижу как смотреть на других, так и быть в центре внимания.

Всегда смотрю себе под ноги, говорю тихо и коротко.

По большей части стараюсь молчать.

Держу рот на замке.

Ни слова, ни звука.

Любимая еда: Котлеты и якисоба.

Любимая манга: Манга 80-х.

Любимые книги: Подростковая литература.

Любимые фильмы: Фэнтэзи.

Любимый вид спорта: Фигурное катание (только в качестве зрителя).

Любимые игры: Ретро.

Любимый жанр музыки: Фолк.

Любимый цвет: Фиолетовый.

Любимый братик: Братик Коёми.

Любимый человек.

Арараги Коёми.

002

Это так прекрасно — влюбиться в кого-то.

Это чувство, которое заставляет забыть обо всём другом в этой жизни, такое приятное, мягкое и пушистое.

Мир — это сложное место с кучей разных вещей, которые вечно идут не так, как вам хочется, и жутко раздражают, к тому же, эти вещи никогда не кончаются, и вы вынуждены постоянно о них думать. Жизнь, которую вы считали нормальной, может рухнуть буквально в любой момент, правила или люди, на которых вы всегда полагались, внезапно оказываются не такими уж и надёжными, ваше тело и разум так быстро устают, что вы можете однажды просто упасть на землю без сил, но даже так вы продолжите думать о проблемах. Однако, когда вы влюблены в кого-то, то это словно помогает вам крепче стоять на ногах, будто ваш возлюбленный поддерживает вас.

И даже когда вам хочется плакать.

Вы находите в себе силы улыбаться.

…

……

………

…И всё же.

Даже если всё так, то почему?

Если всё так, то почему же… Надеко.

Почему Надеко прямо сейчас сидит на корточках?

Почему всё так?

Обняв свои колени, смотря в землю.

Откуда эти слёзы?

Не знаю.

Не знаю, не знаю, не знаю

Почему же?

Почему всё так обернулось?

Не знаю, и знать не хочу.

— Почему то, почему сё, какого чёрта ты вообще делаешь? Самой не надоело, ааааа? — недовольно заявил белый скранч[✱]Широкая и мягкая тканевая резинка для волос. на правом запястье Надеко — хотя, технически, это был не скранч.

Эта штука выглядела, как браслет — но это была белая змея.

Белая змея с щетинистой чешуёй.

Господин змей попросил называть его не змеёй, а Кучинавой — потому что ему нравится зваться «гнилой верёвкой».[✱]Кучинава (朽繩, kuchinawa) — дословно «гнилая верёвка». Является отсылкой к японской пословице «Укушенный змеёй и гнилой верёвки боится» (Hebi ni kamarete kuchinawa ni kowazu).

Он сказал, что такое имя ему в самый раз.

Впрочем, и «кучинава» и «змея», по сути, значат одно и то же, так что думаю, что ничего такого, если Надеко будет временами называть эту резинку для волос «змеёй».

Это не проблема.

Проблема в другом.

Этот скранч — этот змей разговаривал.

И его тон был пропитан злобой.

Почему то, почему сё.

— Ты же сама знаешь, что во всссссём виновата именно ты, Надеко-тян

— …Неправда, — резко ответила Надеко.

Надеко лучше других знала, что такой резкий ответ был не более чем защитной реакцией, и что в её словах нет никакой силы опровергнуть слова Кучинавы-сана.

Это всего лишь реакция, рефлекс.

Никакой это не контраргумент.

— Это не вина Надеко.

Слова слетают с губ, но они пусты.

Пусты и бессмысленны.

Всё равно что сказать: «Надеко виновата»

Но даже если Кучинава-сан и говорит в такой грубой форме, вряд ли он на самом деле считает Надеко плохой — Кучинава-сан далёк от таких моральных категорий, как добро и зло.

Для этого змея есть только чёрное и белой, никакого добра и зла.

Белое или чёрное. Чёрное или белое.

Только и всего.

Серого цвета попросту не существует.

Как не существует и такого понятия, как «суждение».

Потому что его мнение…

— Щщщщща ща ща — ты совершенно права, Надеко-тян. Нет, знаешь, я всегда считал тебя ненадёжной девчонкой, которая сама не знает, о чём думает, но похоже, что ты видишь меня насквозь, не так ли? Или ты лишь сейчас наконец-то увидела меня насквозь? Не поздновато ли, ааааа? — произнёс Кучинава-сан.

У него такая большая пасть, что он, наверное, мог бы целиком вас проглотить — а даже если и нет, то его острые обнажённые клыки всё равно очень пугали Надеко.

Страшно до дрожи.

… Нет, это ложь.

Клыки больше не пугают Надеко.

Они ничто для Надеко.

Впервые «увидев» Кучинаву-сана, Надеко была удивлена и напугана, но сейчас может с ностальгией вспоминать те дни, когда могла испугаться такого.

Надеко больше ничего не боится.

Ничто не способно её напугать.

Ничто больше.

Те дни, когда эти клыки казались страшными.

Те дни, когда Надеко была обычной ученицей средней школы.

…Когда Надеко была жертвой.

Сколько прошло времени с тех пор? Ох, эти слова буквально пропитаны ностальгией, хотя на деле прошло не так и много времени, чтобы Надеко говорила, что прошла через многое.

Это было на днях.

Все детали ещё свежи в памяти.

Но, в то же время, тот день уже никак не вернуть, значит он был очень давно — можно сказать, он уже стал далёким прошлым.

И хотя всем сердцем хочется, чтобы Надеко смогла вновь стать той, кем была тогда, но это, разумеется, невозможно.

— Ну, я бы не сказал, что это так уж невозможно, Надеко-тян. Вернуться в прошлое не так сложно, как вы, млекопитающие, думаете, — сказал Кучинава-сан.

Нет, строго говоря, Кучинава-сан не мог говорить с самой Надеко — он говорил непосредственно с разумом Надеко.

По его же собственным словам.

Он сказал, что его голос, это всего лишь воображение Надеко.

То есть, он ничего не говорил.

Он никогда и ничего не говорил Надеко.

Просто Надеко слышит какие-то звуки.

И кое-что видит.

Только и всего.

Вот что такое странность.

Что-то странное, ни на что не похожее.[✱]Слово «странность» (怪異, kaii) буквально состоит из иероглифов «загадочный» и «отличный от других».

Стоило понять это раньше, ведь тогда всё могло сложиться иначе.

Всё было бы по-другому. Но, как бы то ни было.

— Итак, Надеко-тян. Если ты действительно хочешь вернуться в прошлое, то я могу исполнить твоё желание — в конце концов, перед тобой сам Кучинава-сама, тот, кого вы обычно зовёте богом.

— Бог…

Почему?

Эти слова кажутся пустыми.

Они словно «вакуум».

Титул, который раньше для Надеко был достойным доверия, сейчас звучал ужасно сомнительно. Словно она читает учебник по математике, но не может уложить в голове прочитанное.

Бог.

Бог…

Бог живёт в сердце каждого, кто в него верит… Кажется, это чья-то цитата.

— …А если вернуться в прошлое, что это что-то изменит?

— О, нет, ничего не изменится. Всё лишь повториться вновь. Словно знакомый рефрен, или же к месту будет сказать, словно уроборос. Раз за разом, бесконечно ходя по кругу — Надеко-тян снова плачет, обнимая колени, и говорит, что хочет вернуться в то время. И каждый раз, когда она меня об этом просит, я исполняю её желание. Я же бог, понимаешь?

— …Какой трагизм.

Это ведь «трагизм».

Даже смерть была бы лучше, и это не преувеличение.

Даже жизнь.

Раз за разом испытывать те же чувства, что и сейчас — это же синоним «ада»! С другой стороны, Надеко уже думала об этом.

Этот белый змей, обёрнутый вокруг её правого запястья, — Кучинава-сан — ведь он тоже проходит через этот «ад» уже целую вечность.

Змей, живущий уже более тысячи лет.

Змей, умирающий уже более тысячи лет.

Живя и умирая, снова и снова.

Этот змей стал богом.

Да, верно. Кучинава-сан — это бог, в которого Надеко не верит.

Это бог, которого Надеко «воскресила».

— В таком случае, не надо возвращаться в прошлое… Надеко хочет просто остаться здесь навсегда.

— Вот как? Но послушай меня, Надеко-тян, ты так говоришь, но ведь даже не знаешь ни где находишься, ни чего хочешь, не так ли, а, Надеко-тян?

— …Неправда.

Есть много вещей, что Надеко сейчас не понимает, но она ещё не потеряла себя настолько, чтобы даже не знать, где она находится.

Всё в полном порядке. Нет, это ложь.

Надеко потеряла себя. Потеряла саму себя.

Но кое-что Надеко знает.

Знает, где она.

Она знает, что она сидит под полом храма.

Сидит, обняв свои колени, под разрушенным храмом Китасирахэби.

— …Интересно, что бы подумал незнакомец, увидь он сейчас Надеко в таком месте. Сидит и шепчется сама с собой под полом храма. Может быть, примут за воровку?

— Знаешь… Все человеческие существа в той или иной степени похожи на воров. Все только и думают о том, как бы урвать чужое.

— Ну не знаю…

— А я думаю, что знаешь. За последние несколько дней ты, должно быть, осознала это глубже, чем кто-либо другой во всё мире, не правда ли, ааа?

— …И всё же, существует много людей, которые совсем не такие.

— Если хочешь выразиться подобным образом, тогда ты должна сказать: «Всё далеко не всегда обстоит подобным образом» — потому что всё зависит от того, каким решил быть человек в конкретный момент времени, не так ли? Хороший человек с лёгкостью может стать плохим, а плохой — хорошим. Разве не так было со всеми людьми, которых ты встречала в своей жизни? Или ты уже забыла, ааа?

— …

Такое чувство, будто он пытается загнать Надеко в угол, но молчит она не поэтому.

Надеко часто молчит, когда не знает, что делать, но в этот раз всё по-другому.

Она молчит по другой причине.

Шелест.

Она замолчала из-за этого звука.

Казалось, будто он заглушил и галлюционный голос Кучинавы-сана, и голос говорящей с самой собой Надеко — «элиминировал», если можно так выразиться.[✱]Надеко время от времени использует слова, значение которых знает весьма примерно, а написание не знает вовсе.

Звук шагов.

Никого не видно, звук шагов очень слаб.

Но для Надеко он был громок.

Огромный, колоссальный звук.

Эти шаги звучали для Надеко подобно «нисхождению» «Минотавра».

Неотвратимые шаги, которые, казалось, разрушали всё, переворачивали всё с ног на голову…

— …!

Вдруг всё сдуло напрочь.

Что? Этот храм…

Храм, под полом которого пряталась Надеко.

Его просто сдуло — вы же знаете сказку о трёх поросятах? Надеко последний раз читала её в глубоком детстве, так что многое забылось, но там точно был волк, который сдул целый дом.

Поразительный объём лёгких. Господин Волк даже в сказке вызывал восхищение своими лёгкими, но сейчас всё было наяву.

Возможно, эта сказка и не выдумка.

Тем не менее, мы говорим о деревянном храме, а не о соломенном домике.

Такой так просто не сдуть.

— Даже в такой непростой момент ты беззаботно думаешь о сказках, Надеко-тян? Поразительно, я всегда считал тебя неженкой, но у тебя на удивление стальные нервы. Неужели научилась отделять разум от эмоций? Щщща-ща-ща. Если это так, то я рад, что выбрал именно тебя. С самого начала и до самого конца я не был в тебе уверен, но сейчас, в самом-самом-самом конце я окончательно убеждён.

Нет.

Это сумасшествие.

Кучинава-сан не выбирал Надеко, у них обоих не было выбора.

Это сумасшествие.

Над головой Надеко пролетел здоровый кусок храма, но она не поднимает головы, а всё так же сидит, обхватив руками колени — даже не вздрогнула.

— Эй, Надеко-тян, долго ты будешь пытаться убежать от реальности? Долго будешь сидеть, уткнувшись носом в землю? Ты можешь отвести взгляд, зажмуриться, закрыть глаза руками, но реальность никуда не исчезнет. Ты ведь уже поняла это? Поняла, аааа?

Само собой.

Надеко хотела, чтобы реальность исчезла, испарилась, но была бессильна.

Надеко это понимает.

Но не знает, почему всё так обернулось.

Теперь, когда исчезла крыша — вернее, не крыша, а пол — хотя нет, исчез весь храм, так что выражение «исчезла крыша», конечно, тоже справедливо — Надеко поняла, что идёт дождь.

Ливень.

Разверзлись хляби небесные.

…Надеко чуть было на мгновение не задумалась о том, как интересно звучит слово «хляби», но и без понуканий Кучинавы-сана было понятно, что сейчас для этого нет времени.

В одно мгновение Надеко промокла насквозь.

Возможно, это как раз то, что нужно.

Даже если одежда потяжелеет от воды, это было не важно, по крайней мере дождь сможет скрыть слёзы.

— Ты удивлена? Эй, Надеко-тян, неужто твоя память затуманилась, аааа? Разве не ты заползла под пол святилища, чтобы укрыться от дождя? Ты забежала на гору, как вдруг начался дождь…

— Вот значит… как всё было.

Забыла. Надеко такая рассеянная.

Воспоминания «помутнели».

Раз так говорит Кучинава-сан, значит так оно скорее всего и есть, но даже если вынести правдивость за скобки, всё равно лучшее слово, которым сейчас можно описать состояние Надеко — «замутнённая».

Запутанная.

Затуманенная.

Надеко в самом деле пребывает в полном замешательстве.

И сильно промокла.

— Может, ты и запуталась, но разум твой кажется мне довольно ясным, Надеко-тян. Впрочем, это лишь моё мнение. Щща-ща-ща, ты даже сейчас выглядишь весьма спокойной.

Спокойной?

Надеко?

Правда, что ли?

— О, да, ты выглядишь очень спокойной, или даже лучше сказать, хладнокровной. Ведь ты даже расслышала звуки шагов посреди этого ливня.

…

Расслышала.

Верно.

Хоть Надеко и смотрит в землю, а звук дождя заглушает звук шагов, но всё же.

Его шаги.

Эти шаги.

Надеко всегда их узнает.

Не может не узнать.

Потому-что он ей очень дорог.

Кое-кто, кого любит Надеко.

— Эй, Сенгоку.

Ту-дум.

Он назвал имя Надеко, и она почувствовала, как её сердце дрогнуло.

Почувствовала, как оно запульсировало и затряслось.

Удивительно, что у Надеко вообще осталось подобие сердца, и ей стыдно, что она так отреагировала.

Ох.

Получается, что даже остались эмоции?

Как же неловко.

Хочется исчезнуть.

— Что такое? Посмотри на меня, Сенгоку.

…

Не получается подобрать слова.

Но Надеко наконец-то подняла глаза.

Она хотела сидеть там, замёрзшая, до конца жизни, словно камень, но его слова — их было достаточно. Тело Надеко не врёт.

Нет.

Возможно, это то, чего хотела Надеко с самого начала.

Сбежать. Спрятаться.

Должно быть, Надеко просто хотела, чтобы он нашёл её.

Хотела, чтобы он бежал за Надеко.

Чтобы он спас Надеко.

И.

Чтобы он избавился от Надеко.

— Я здесь, чтобы убить тебя, Сенгоку.

Эти слова.

Эта захватывающая фраза. Надеко кажется, будто она тает.

Тело Надеко просто не могло не отреагировать на то, что его фигура оказалась в её поле зрения.

Арараги Коёми.

Фигура братика Коёми.

Она прекрасно видна по этим ослепительным дождём.

Отчётливо.

Да, очень отчётливо.

— Щщща-ща, ты же понимаешь, что нет никаких эмоциональных причин, по которым ты могла бы его увидеть, верно? Ты лишь ощущаешь тепло его тела, как это умеют делать змеи, — посмеялся надо мной Кучинава-сан.

Но я не жалуюсь.

Такая уж у него работа.

— Отныне ты, Надеко-тян, тоже змея, причём восхитительно ядовитая.

— …

Конечно, братик Коёми не слышит голос Кучинавы-сана — к тому же, он всего лишь насмехается над Надеко.

Потому что Надеко всё видит.

Чтобы ни говорил Кучинава-сан.

Надеко всё отчётливо видит.

И это никак не связано со змеиными органами чувств — просто Надеко способна видеть братика Коёми.

— Разве я не говорил тебе перестать убегать от реальности? Послушай меня, это невозможно.

Он прав.

Конечно.

Потому-что она гонялась за его образом почти шесть лет.

Он тот, от кого Надеко всегда отводила взгляд, но не переставала смотреть.

Его порванная школьная форма. Его растрёпанные волосы.

На его обнажённой коже живого места нет, его раны и не думали перестать кровоточить.

Его левая рука была жестоко вырвана. Нет, грубо говоря, она держалась на коже, но так хлипко, что в любой момент могла оторваться и упасть на землю, если он хоть немного её заденет.

Коёми говорит, что он вампир.

Демон-вампир.

Он не всегда таким был, но таким стал.

Он рассказал об этом Надеко, когда они воссоединились, и даже показал свои способности — однако, насколько я вижу, его регенерация не работала вообще.

— Ой, Надеко-тян, как это ужасно звучит, — произнёс Кучинава-сан. — Не ты ли сама сотворила такое со своим любимым? — он никогда не упускает шанса вставить едкий комментарий. — Змеиный яд эффективен даже против вампиров. Клыки, что ты вонзила в него, всё ещё там. Он их не вытащил.

—…О, правда?

Да.

И правда.

Эта всё Надеко. Надеко виновала.

Никаких оправданий и поблажек.

Надеко виновна.

— В таком случае… нужно сражаться, — сказала Надеко.

Она медленно поднялась.

В правой руке был Кучинава-сан. В левой — огромный клык.

Она восстала — с сердцем, пропитанным ядом.

Вода струилась по чёлке, но тело Надеко было уже готово к сражению, независимо от её воли.

Если выбирать между белым и чёрным, то определённо чёрный… Чёрный, подавляюще чёрный вампир, братик Коёми, стоял сейчас перед Надеко.

Волосы Надеко стояли дыбом.

Каждый из этих волосков был змеёй.

Змеиное гнездо.

Извивающийся клубок из змей.

Да.

Дело не только в Кучинаве-сане.

К Надеко присоединились сотни тысяч змей.

Надеко бессильна и не способна навязать им свою волю, поэтому они будут кусать в любом случае.

Нет.

Это не так.

Это лишь очередное оправдание — сто тысяч оправданий.[✱]Надеко, произнося «сто тысяч» использует счётный суффикс, используемый в том числе для змей.

Надеко ими воспользовалась — Надеко их призвала.

Это вина одного человека, Сенгоку Надеко.

Во всём виновата «я».

Одержимая змеёй.

Это «я» позволила змее проникнуть в сердце.

— Хм. Она, видать, вконец деградировала в странность. Или, лучше сказать, что она эволюционировала в странность?

Этот голос.

Немного старомодные слова исходили от маленькой блондинки, которую я только сейчас заметила, но, кажется, она была рядом с ним всё это время.

— Теперича я, наконец, поняла, почему тот щегол в гавайской рубашке так настаивал, чтобы я была осторожна с этой челкастой девочкой. Хотя, полагаю, она уже не челкастая девочка, а змеиная девочка. Нет — я бы сказала, что она стала змеиной богиней.

— …

— Ну же, господин мой, — блондинка обратилась к братику Коёми.

Так непосредственно, будто они очень близки.

Как будто они пара.

— Не смей сомневаться. Она более не подруга твоей сестры, и не твоя знакомая младшеклассница — она лишь злая, порочная странность, — уверенно подчеркнула блондинка, Ошино Шинобу-сан.

— Да знаю я, — кивнул в ответ братик Коёми.

У них прекрасное взаимопонимание.

Он продолжил.

— Она мой враг и твоя еда.

— …

— Иди и съешь её, Шинобу.

Так и сказал.

Братик Коёми и Шинобу-сан взлетели в воздух в направлении Надеко, несмотря на проливной дождь, им был не нужен никакой специальный сигнал, даже взгляд.

Я ревную.

К кому? К Шинобу-сан.

Именно на её месте хотела быть Надеко.

На стороне братика Коёми.

Хотела быть его парой.

Даже не будучи любовниками друг для друга, Надеко хотела хотя бы быть на его стороне.

Так почему же Надеко стоит напротив.

Не знаю. Не знаю.

Не знаю… почему Надеко?

Почему «я»?

Против него?

— Ненавижу тебя, братик Коёми!

Надеко взмахнула гигантским змеиным клыком в левой руке и вонзила его прямо в сердце братика Коёми.

Его сила была огромна.

Просто божественная сила.

Говорят, что можно убить вампира, воткнув деревянный кол в его сердце, а что насчёт клыка белой змеи?

Возлюбленный Надеко.

Сердце человека, которого так любит Надеко… а-а.

Оно разлетелось во все стороны.

Его мышцы и кровь выплеснулись на Надеко.

Как дождь.

Как ливень.

— Юхху! Ты действительно это сделала, Надеко-тян! — взревел Кучинава-сан.

Сто тысяч змей ликовали.

Нет.

Думаю, это мог быть её собственный голос.

Потому что Сенгоку Надеко смеялась.

Хотя ей так хотелось плакать.

Несмотря на льющиеся из глаз слёзы, Надеко смеялась.

— Ахаха, — смеялась она.

Всё смеялась, смеялась, смеялась, смеялась, смеялась.

А что её ещё оставалось? Это же так смешно!

— А-ха-ха-ха… А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Нет, правда.

Почему всё так обернулось?

Почему?

003

Этой истории более тысячи лет.

…Слишком давно?

Наверное, хехех.

Действительно, сама Надеко мало знает о том, что произошло тысячу лет назад. Эту историю рассказал Кучинава-сан, который, впрочем, уже не раз демонстрировал, что его словам не стоит слепо верить.

Слово «демонстрировать» начинается со слова «демон», звучит странно, но сейчас не об этом.[✱]В оригинале обыгрывается слово 信憑 (shinpyō, «доверие»), вторым иероглифом которого является «одержимость».

Слова Кучинавы-сана нельзя принимать за чистую монету — или, раз он змей, лучше будет сказать, что его слова нельзя «заглатывать, не прожёвывая».

Хотя события тысячелетней давности всё равно не интересуют Надеко.

Эмм.

Поэтому давайте вернёмся назад не настолько далеко, чтобы Надеко могла рассказать историю, основанную на собственном опыте — вернёмся в тот день, когда она встретила Кучинаву-сана.

Эта история будет демонстративно правдивой.

Во всяком случае, с точки зрения Надеко.

Возможно, в рассказе будут некоторые ошибки, или, скорее всего, их просто не может там не быть, но в мире так много разных вещей, которые невозможно забыть, как бы вы ни старались, как и вещей, которые невозможно скрыть, даже добавив немного лжи, и для Надеко её встреча с Кучинавой-саном — одна из таких вещей.

В конце концов.

Надеко уже волочила змей из своего прошлого — волочила змей, что когда-то обвивали её.

Тащила их… тащила, не отпуская.

Надеко непрестанно тащила свои чувства из начальной школы.

Тридцать первое октября. Вторник. Если вам интересно, то это был Хэллоуин, но, честно говоря, Надеко не очень хорошо знакома с этим праздником.

Без понятия, что это за день.

Ошино Меме-сан, авторитет в вопросах монстров и странностей, что когда-то жил в этом городе (Что, кстати, вообще значит слово «авторитет»? Является ли он «автором» чего-то?), как-то говорил:

«Мне кажется, что Хэллоуин и День благодарения должны были сильнее укорениться в японской культуре, раз уж так хорошо прижилось Рождество».

Так он и сказал, но День благодарения Надеко тоже не понимает.

Хотя она считает, что благодарности очень важны.

Надеко благодарна Ошино-сану.

И Камбару-сан, и братику Коёми.

Благодарна.

Если бы не они, Надеко не смогла бы жить в мире и покое — мир и покой?

Нет.

Они научили Надеко, что в этом мире нет ни мира, ни покоя.

Мир.

Такие вещи существуют только в телевизоре.

Peace? Ван Пис?[✱]В оригинале обыгрывается слово 平穏 (heion, «мирный» «безмятежный») и манга けいおん! (K-On!)

По-моему, есть такая манга, да?

Говорят, очень интересная.

Хотела бы Надеко мирной жизни, но это, вероятно, попросту невозможно в данной реальности.

Даже в школе.

Утро тридцать первого октября выдалось очень «меланхоличным» — хотя нет, «меланхолия» не ограничивалась лишь тем утром.

Надеко всегда «меланхолична» по утрам.

Если быть точной, то «меланхолию» нагоняет сама дорога в школу, будь то тридцать первое, тридцатое или первое число.

Будь то октябрь, ноябрь или же декабрь — не важно.

Для Надеко попросту не существует «не меланхоличной» дороги в школу.

С того самого дня.

С того самого июня.

Ещё в апреле, к примеру, всё было по-другому.

Не исключено, что в мае тоже

Один известный мошенник по имени Кайки Дейшу то ли в апреле, то ли в мае приехал в этот город, потому что до него дошли слухи о вампире, известной как Ошино Шинобу, но только в июне всё закрутилось, включая и то, что произошло с Надеко.

— Эй, не зевай…!

Надеко, «меланхолично» направляясь в школу и имея в запасе кучу времени, чтобы ненароком не опоздать, свернула за угол, как вдруг её чуть не сбил велосипед.

Велосипед. Пролетел словно легковушка.

Это был вовсе не девчачий велосипед, вроде такого, на котором обычно ездит братик Коёми (судя по всему, внешний вид велосипеда его совсем не заботил), а довольно стильный BMX.

У Надеко в голове мигом пронеслось множество мыслей: «Если бы Надеко не сумела среагировать, то её бы сбил велосипед, и она отправилась бы в больницу. Было бы больно, но зато какое-то время можно было бы не ходить в школу. Интересно, а братик Коёми пришёл бы в больницу навестить Надеко? Надо будет на всякий случай купить красивую пижаму», в общем, в голове был настоящий калейдоскоп из различных вариантов будущего, как вдруг велосипедист крикнул:

— Эй, не зевай… смотри как могу!

После чего развернул свой велосипед по какой-то невозможной траектории.

Переднее колесо оказалось перпендикулярно раме.

Только вот тормоза, кажется, не были задействованы вовремя, так что чисто конструктивно это было всё равно, что врезаться в стену.

По правде говоря, велосипедист мог бы с лёгкостью увернуться от такого миниатюрного человека, как Надеко, всего лишь наклонив руль в сторону — должно быть, он запаниковал.

Переднее колесо остановилось, однако заднее продолжило своё движение.

Велосипед подлетел в воздух.

В результате велосипедист увернулся от столкновения с Надеко, пролетев над её головой… нет, он даже чуточку задел её.

Будь это манга, она бы называлась «Лети!»

После этого велосипедист вместе со своим велосипедом приземлился на асфальт, оставив за собой сноп искр, похожих на фейерверк — как бы то ни было, Надеко не получила ни царапины, не говоря уж о переломе.

Но это всё равно было страшно.

…Это длилось всего несколько секунд, но опыт был по-настоящему ужасающий. Всякие монстры, привидения и прочие потусторонние вещи, конечно, пугают, но такая конкретная и очень реалистичная опасность вызывала неподдельный страх, страх «автомобильной аварии», который мгновенно перевешивал все прочие надуманные страхи.

«Меланхолия» по дороге в школу временно развеялась.

—Ты… в порядке?!

Надеко пришла в себя и побежала к велосипеду, который выехал на проезжую часть и лежал на боку — конечно, она беспокоилась не о состоянии велосипеда, а о девушке, которая лежала на земле, прижатая этим велосипедом.

Это была девушка.

Согласно правилам дорожного движения, если водитель выскакивает из-за угла, не посмотрев по сторонам, то он несёт ответственность за столкновение, но и Надеко тоже совсем не смотрела по сторонам — в любом случае, кто-бы ни был виноват, Надеко всё равно беспокоилась.

А как иначе, ведь если кто-то упал, это уже повод для беспокойства. Можно сказать, конечно, что это всего лишь падение с велосипеда, но если она ударилась головой, то это уже серьёзное происшествие.

Возможно, стоит вызвать скорую.

Но у Надеко не было телефона.

В наши дни из города почти пропали таксофоны, так что для того, чтобы позвать на помощь, пришлось бы бежать в ближайший дом — ой, только Надеко не может разговаривать с людьми, которых не знает.

В таком случае нужно вернуться домой и…

— Я в порядке!

— А-а-а!

Раздался крик Надеко.

Стоило только подбежать к девушке, как вдруг она резко села, словно у неё внутри туловища была установлена пружина. Буквально секундой ранее казалось, что ей очень больно.

Да.

В точности как… братик Коёми, который частенько умирает.

…

Стоит отметить, что выражение «частенько умирает» звучит довольно интересно.

— Ты не ранена, Сенгоку-тян? — спросила девушка, взглянув на Надеко.

У неё приятная улыбка. И выглядит она очень привлекательной.

Но Надеко эта улыбка почему-то пугала.

— Хмм? В чём дело, Сенгоку-тян? Мне показалось, что я смогла успешно увернуться. Только не говори, что я задела пару волосков на твоей голове! Мне очень жаль, Сенгоку-тян!

— Почему…

Надеко не сильна в разговорах. Нет, Надеко всегда застенчива, с кем бы ни разговаривала, но… сегодня, с этой девушкой слова давались особенно плохо, намного тяжелее обычного.

Откуда-то взялся «незаурядный» страх.

— Почему… имя Надеко…

— М?

— Откуда… ты знаешь… имя Надеко…?

— Мм?

Девушка широко открыла глаза.

На её лице была всё та же милая улыбка, но она явно была наигранной.

Её лицо словно говорило, что она только что облажалась.

— Ааа, точно! — воскликнула она, глядя в небо. — Чёрт, я же ещё не знакома с тобой, Сенгоку-тян!

— А…?

— Ну вот… Я перепутала порядок действий… Это всё из-за того, что Хачикудзи-тян так трудно найти. Она такая непостоянная. Эх, какая же неприятность. И что мне теперь делать? — сказала девушка, встала и подняла свой велосипед.

После чего начала всё заново.

— Приятно познакомиться, милая девушка!

Уже поздновато для этих слов.

Впрочем, нельзя не восхититься её храбростью.

— Меня зовут Ошино Оги!

— …Ошино?

Ошино? Ошино…

Ошино Меме — Ошино Шинобу.

Нет, не то.

Она сказала, что её зовут Ошино Оги.

Может быть, просто однофамильцы?

— Так, как бы мне лучше её обмануть? Возможно, стоит сказать ей об Арараги-сэмпае? Окей, ладно, тогда так. Сенгоку-тян, я услышала о тебе от Арараги-сэмпая. Думаю, ты узнала мою школьную форму, не так ли? Я кохай Арараги-сэмпая и Камбару-сэмпай. Не ёкай, а кохай. Я учусь на первом курсе старшей школы Наоэцу.

— …

Совершенно бессвязная история.

Словно лоскутное одеяло.

С таким человеком кому угодно было бы трудно разговаривать, не только Надеко.

И всё же, она кохай братика Коёми?

Не ёкай, а кохай.

Ещё и кохай Камбару-сан — её школьная форма действительно относилась к школе Наоэцу, где учатся братик Коёми и Камбару-сан.

Начало казаться, что это Надеко вела себя глупо.

Услышав её слова, напряжение немного сошло на нет. Достаточно было услышать, что эта подозрительная личность ходит в одну школу с братиком Коёми, значит, кажется, ей можно доверять. Вот почему Надеко почувствовала себя глупой.

Хотя не думаю, что эти мысли что-либо изменят в поведении Надеко.

Надеко просто уткнулась взглядом в землю, как всегда.

Не проронив ни слова.

Обычно в такой ситуации большинство людей сдаются и уходят, забывая, что что-то произошло.

Но сейчас всё было иначе.

— Что, не сработало? — произнесла девушка — Оги-сан — глядя в небо.

Она не сказала «ну и ладно» и не ушла.

Вот же прицепилась.

— Я с самого начала напортачила. Ну да ладно. В конце концов, твоя история, Сенгоку-тян, является всего лишь побочной сюжетной линией. Сомневаюсь, что всё получится так же, как в случае с Цубасой, что из дома Ханекава… в общем.

А потом.

Оги-сан протянула Надеко правую руку.

— Видишь ли, я племянница Ошино Меме.

— …

— Мой дядя рассказал мне о тебе, о том, что ты жертва. Полагаю, это всё вина Кайки-сана, но, когда дело касается странностей, невинные жертвы встречаются довольно редко.

«Однако», — бодрым тоном добавила Оги-сан.

— Люди не могут быть жертвами вечно, Сенгоку-тян. Одно время мы жертвы, другое — преступники. Или же ты всё ещё чувствуешь себя жертвой?

— …

— Никакой реакции, ха? — она пожала плечами. Как будто ей было весело. — Можешь оставаться жертвой, разглядывать землю, молчать, но получится ли у тебя в этот раз?

— …

— А что, если этот раз будет исключением?

— …

— Действительно, жертвой быть приятно. Ты получаешь сочувствие со всех сторон, все начинают хорошо к тебе относиться. Не знаю, слышала ли ты, но есть такой термин, как «пренебрежение жертвой». По своей сути он означает, что «преступник — тоже жертва». Полагаю, моему дяде не нравился подобный образ мышления, но если так подумать, то весь мир состоит из одних только жертв. А это значит, что и ты, Сенгоку-тян, возможно, не была жертвой на сто процентов — кто знает, что ещё всплывёт в твоей истории?

— В… истории?

— Да, — утвердительно ответила Оги-сан. — Сенгоку-тян, только не говори мне, будто считаешь свою жизнь простой повседневностью без какого-либо нарратива.

«Увидимся».

Оги-сан подошла к велосипеду — похоже, он был в полном порядке — провернула педали и, после небольшого акробатического трюка, уехала восвояси.

Как обычно.

Наверное.

Надеко не умеет разговаривать с людьми, поэтому люди разочаровываются и уходят от неё — как обычно.

Она не произнесла «ну и ладно», но результат в целом тот же.

Обычный «паттерн».

Нет никакого сюрприза.

Не должно быть никакого сюрприза.

Но…

— …Что?

Это было вовсе не удивление — скорее чувство дискомфорта. Да, такой очень лёгкий дискомфорт.

Настолько слабое, что завтра оно, скорее всего, уже забудется.

По какой-то странной причине казалось, что наш разговор был очень коротким, но оказалось, что прошло довольно много времени — очень много, если взглянуть на часы.

Как это можно объяснить?

Как будто время кто-то украл.

Разговор с Оги-сан определённо не был настолько приятным, чтобы можно было потерять счёт времени — тогда почему?

Почему казалось, будто нам ещё предстоит встретиться?

Нет.

Забегая вперёд, наши с ней шансы встретиться стремятся к нулю, поскольку, прежде чем это станет возможно…

Мы с братиком Коёми должны будем сразиться насмерть.

004

Кстати говоря, Надеко проигнорировала руку, протянутую Оги-сан минуту назад, но это вовсе не значит, что она её не увидела.

Надеко, конечно, избегала взгляда Оги-сан и смотрела в землю, но протянутую руку не заметить не могла. Наверное, Оги-сан рассчитывала на рукопожатие.

Немного подождав, она с улыбкой убрала руку, будто ничего не произошло. Обычно такая ситуация обижает людей.

Оги-сан, должно быть, обиделась.

Все эти малопонятные вещи, о которых она говорила перед своим уходом, о жертвах и о преступниках, о повседневной жизни и об истории, наверное, были своеобразным образом высмеять Надеко за её невежество.

Заставлять людей чувствовать себя неловко с помощью намёков — обычная и весьма эффективная тактика в разговорах.

Но.

Не в случае с Надеко.

Надеко этого не может, даже если знает, что это наверняка обидит другого человека.

Люди не могут прикоснуться к Надеко.

Надеко не может прикоснуться к людям.

О рукопожатии не может быть и речи. Физический контакт — это табу. Для Надеко прикосновения подобны ударам, и одна лишь мысль о них заставляет вздрагивать.

Аж мурашки по коже.

Надеко не переносит, когда кто-то хочет погладить её по голове.

Даже если вам очень хочется, лучше не Надеко.[✱]Первый иероглиф имени Надеко (撫) означает «гладить», и она обыграла своё имя как «Надэнайдэко», т.е. «не гладьте».

Вам это может показаться перебором, но лучше уж ударьте.

Потому что удар займёт всего одно мгновение — не успевает передаться.

Что именно не еспевает передаться? Температура. Тепло тела.

Именно.

Надеко не выносит чужого тепла. Она терпеть не может тепло человеческой кожи.

Надеко ненавидит, когда её тело соприкасается с кем-то другим.

К примеру, было бы ужасно пожать чью-то руку и почувствовать, какая она тёплая — или наоборот, ощутит её холод.

Для Надеко это большой стресс.

Но если кто-то всего лишь потрогает одежду, то тогда всё нормально.

«Чрезмерная неприязнь к общению с людьми является проявлением сильного чувства самосознания, не так ли? Руководствуясь этим, я могу сделать вывод, что Сенгоку-тян выглядит на удивление зрелой и обладает удивительно сильной волей, которая позволяет не полагаться на других».

Таким был ответ Ханекавы-сан, когда Надеко попросила у неё совета, но она, скорее всего, просто решила проявить доброту.

Она обладает чувством такта.

А я всего лишь трусиха.

Надеко боится полагаться на людей, вот и всё.

Конечно, если вы спросите Надеко, как она это видит, то ей скорее кажутся странными все остальные — почему они так поступают?

Почему они готовы так опрометчиво ослаблять бдительность? Почему они так легкомысленно дают себя трогать?

Надеко не хочет, чтобы её кто-либо трогал, и никогда не ослабляет бдительность.

Хорошо, до школы добралась. Эррайвал.[✱]Arrival (англ. «прибытие»).

Инцидент с Оги-сан (или, если быть точной, авария, в которую Оги-сан угадила сама собой) не смог задержать Надеко, хоть разговор и продлился дольше, чем ожидалось. Надеко всегда выходит из дома заранее, поэтому не боится проблем, которые могут возникнуть по пути в школу.

Хотя после того, что случилось в июне, неприятные ситуации стали случаться всё чаще.

Возможно, Надеко вовсе не стала более осторожной, а продолжает себя вести как обычно.

… Кстати об этом.

Когда это случилось, Надеко не было неприятно.

Ощущение змеи, обволакивающей кожу Надеко.

Как говорили на уроке естествознания, змеи — хладнокровные, так что у них нет постоянной температуры тела.

Сегодня 31 октября. Снег ещё не выпал, но уже достаточно холодно. Змеи являются рептилиями и уже, наверное, впали в спячку.

Надеко зашла в школу и сменила обувь.

С уличной на школьную.

Её обувной шкафчик второй сверху, и она не может до него дотянуться. Вот бы он был чуточку пониже.

Надеко сняла обувь, встала на одну из нижних полок и потянулась вверх.

Пальцы Надеко роются в шкафчике, как вдруг…

— Хя-а… Ува!

Снова вскрикнула. Уже второй раз за сегодня.

Голос у Надеко обычно тихий, но кричит она громко.

В прошлый раз, когда Оги-сан едва не сбила Надеко, она застыла на месте, но в этот раз упала прямо на пол.

Оказавшись в неприличной, с определённого ракурса, позе.

Глядя со стороны, вы бы увидели девушку, которая потеряла равновесие и упала, потому что стояла на гладкой деревянной полке в одних носках. Словно какая-то дура.

Но всё было не так.

Не в силах встать, Надеко посмотрела на свою правую руку — ту самую руку, которой она буквально только что копалась в шкафчике для одежды.

— …

Убедившись, что с правой рукой всё в порядке, Надеко посмотрела на шкафчик. Ничего, кроме старого обувного шкафчика, она не увидела.

Ботинки Надеко немного выступали.

Как бы она ни смотрела.

Никакой белой змеи она не видела.

— …

Но она её почувствовала.

Надеко знакомо это чувство, когда змея обхватывает голую кожу.

Мягкая и в то же время твёрдая.

Гладкая, но чешуйчатая.

И при всём при этом хладнокровная.

Эта жизненная энергия — это чувство, когда нечто овладевает тобой.

— …

Страшно-то как.

Надеко поднялась на ноги и попыталась заглянуть в обувной шкафчик, но роста всё равно не хватало.

Было бы неплохо, будь рядом какая-нибудь платформа, на которую можно было бы встать, но ничего подходящего видно не было.

Оставалось лишь кончиками пальцев достать почти выпавшую из шкафчика сменку и проверить, что у неё внутри.

Пусто. Внутри ничего нет.

Ни носков, ни чьих бы то ни было ног — и, конечно, никаких белых змей.

Её нет, нигде не видно.

— …

У Надеко куда меньше друзей, чем у среднестатистического человека, она молчаливая и стеснительная, к тому же она настолько странная, что ей не просто не нравятся прикосновения, но она считает их и вовсе отвратительными, — но Надеко никто особо не обижал, поэтому было непонятно, зачем кому-то класть в её шкафчик змею.

Честно говоря, это уже выходит за рамки издевательств. Человека, который на такое способен, стоит бояться больше, чем любого издевательства.

Я хочу сказать, что Надеко не настолько значима, чтобы над ней так шутить.

Быть ненавидимым — это тоже своего рода талант, для этого нужно быть выдающейся личностью.

Даже все те истории — всё то, что произошло в июне, — не имело к Надеко никакого отношения.

Сначала Ошино-сан, а затем и Оги-сан, сегодня утром, назвали Надеко «жертвой» — но, если так подумать, Надеко жертвой не была.

Наиболее подходящим описанием, наверное, будет «участник событий».

К тому же, сейчас.

Если посмотреть на то, какая удушающая атмосфера сейчас царит в классе 2-2, то поневоле задумаешься.

Да, именно так.

Дело не в личности, не в характере Надеко или в чём-то подобном — просто в нынешнем классе 2-2 издевательства невозможны.

— …Показалось, наверное.

Чтобы в этом убедиться, Надеко несколько раз подпрыгнула в попытке мельком заглянуть в шкафчик, но ничего необычного не заметила.

Но всё равно это странно.

Если это всего лишь разыгралось воображение, то так даже лучше — всё замечательно, но почему?

Это чувство, будто твою руку обвивает змея. Почему Надеко знала, что змея, которую она даже не видела, была белой?

— В чём дело, Сенгоку-сан? Всё в порядке?

Обратив внимание на странное поведение Надеко (наверное, так казалось со стороны) с Надеко заговорила девочка с того же года обучения.

— В порядке, — ответила Надеко тихим голосом, опустив взгляд в землю. — В порядке.

Достаточно ли громко ответила Надеко или нет, но девушке, казалось, такого ответа было достаточно, и она, удовлетворившись, ушла в свой класс. Она училась с Надеко в разных классах.

Ещё несколько учеников прошли мимо, не утруждая себя разговорами о странном поведении Надеко.

Они даже не смотрели в её сторону, даже не разговаривали друг с другом. Просто прошли в наш класс.

Да.

Вот как всё обстоит.

Такой сейчас класс 2-2.

Такая вот «меланхоличная» школьная жизнь.

005

Если вы спросите мнение Надеко, кто же во всём этом виноват, то, наверное, никого конкретного назвать не получится… Однако, если определять виновника анонимным голосованием, то победит несомненно он — Кайки Дейшу, мошенник.

Все однозначно выберут именно его.

Вам может показаться, будто Надеко знакома с ним, но это не так, даже не видела ни разу.

Но даже так, мы больше чем просто знакомые.

Если описать наши отношения, то он очень важный человек для Надеко. ВИП-персона.

Если не считать родителей Надеко, братика Коёми и Цукихи-тян, он оставил наиболее сильное впечатление, чем кто-либо другой, и это он виноват в том, что жизнь Надеко пошла не тем путём.

Сбил с пути. И всё разрушил.

…

Погодите, так это и значит, быть жертвой?

Ох, позвольте Надеко объяснить.

Всё вокруг Надеко пошло не так.

Все сбились с пути, всё было разрушено.

Не Надеко, а лишь её окружение.

Надеко всегда жила так, как живёт сейчас, задолго до приезда Кайки-сана.

Но есть одно «но».

Одноклассники Надеко стали такими же, как Надеко.

Можно сказать, что одноклассники Надеко стали жертвами.

Сменим тему, заглянув немного в прошлое, хоть это и покажется пустяком, но это важно.

Июнь.

Одна из афер Кайки-сана, с которой Надеко не слишком знакома, но наслышана от Цукихи-тян и её сестры, известных как «Огненные сёстры» средней школы «Цуганоки».

Кайки Дейшу — экстрасенс, называющий себя «охотником за привидениями».

Думаю, можно было бы сказать, что он коллега Ошино-сана, но его подход кардинально иной — Кайки-сан использует свои способности исключительно для собственного обогащения.

Называть его «фальшивым специалистом» было слишком «прямолинейно».

Но Надеко и должна быть «прямолинейной».

В этом году, он обосновался в городе, где живёт Надеко, и выбрал своей целью учеников средней школы.

Если быть прямолинейной, то он не просто «поселился», а обустроил здесь своё логово.

Он продавал учащимся фальшивые талисманы, да и просил за них не особо много.

Небольшую сумму, которая найдётся у каждого.

Таков его способ вести бизнес— низкая прибыль, большие обороты.

Конечно, были и ученики, которые заходили слишком далеко, что создавало проблемы и заставляло Огненных сестёр вмешиваться, но со временем именно нарастающее количество афер, незначительных по отдельности, стало настоящей проблемой.

Да.

Было бы лучше, если бы эти аферы стали чем-то настоящим — как в случае Надеко.

Наверное, именно поэтому Надеко смогла продолжить вести свой обычный (беспросветно унылый) образ жизни, без каких бы то ни было изменений.

Говорят, что решить проблему, которая стала по-настоящему серьёзной — это значимый «ритуал».

Так что те одноклассники, чьи проблемы не стали серьёзными, то есть те, кто не прошёл через этот «ритуал», каким-то образом со всем разобрались и живут дальше обычной школьной жизнью, но с мрачным чувством полной неопределённости.

Наверное, вам не очень понятно, что имеется в виду под «полной неопределённостью», поэтому Надеко скажет прямо. Если в двух словах, речь идёт о следующих вещах:

«Кто кому нравится».

«Кто кого ненавидит».

«Кто к кому какие чувства испытывает».

«Кто с кем хочет что-либо сделать».

…И прочие «мысли обо всех», которые выходят за рамки понятия «личной информации», однако стали «достоянием общественности».

Да, те талисманы, которые Кайки-сан распространял среди учеников средней школы и даже ввёл на них моду, в первую очередь касались именно отношений.

Фальшивые талисманы Кайки-сана были настолько фальшивыми, что едва ли были хоть сколько-либо эффективными — другими словами, они не приносили результатов, оставляя причины нетронутыми.

Если вы узнаете, что на самом деле думает о вас человек, которого вы считали хорошим другом, или узнаете скрытые мотивы того, кто был к вам добр — разве вы сможете общаться с ними так же, как раньше?

…Ну, можете догадаться, что было дальше.

Кайки-сан не интересовала личная жизнь учеников, всё, чего он хотел — их деньги.

Это был бизнес.

И это коснулось не только класса Надеко — он втянул в аферу учеников средней школы со всего города.

Возможно, вы могли бы назвать это иронией судьбы? Хотя нет, не стоит преувеличивать, это просто обычное совпадение — но по какой-то причине талисманы, что продавал Кайки-сан, стали особо популярным именно в классе Надеко.

Будь это не талисманы, а грипп, нашему классу определённо нужно было бы уйти на карантин.

Результатом стала нынешняя меланхоличная школьная жизнь Надеко — класс застенчивых и неуверенных в себе учеников, в котором никто не может говорить от чистого сердца и который является мирным лишь с виду.

Что бы ты не сказал, все будут думать, что ты лжёшь, что ты притворяешься, что ты имеешь в виду совсем другое…

Класс без происшествий.

Класс, в котором ничего не происходит.

Класс, в котором все притворяются спящими.

Класс, в котором никто ничего не хочет делать.

Все, должно быть, с нетерпением ждут следующего учебного года, чтобы поскорее сменить одноклассников — хуже, чем сейчас, всё равно быть не может, да и Надеко не станет отрицать, что чувствует примерно то же самое.

Неужели с этим ничего нельзя сделать.

Нет, скорее всего ничего сделать уже нельзя.

Да, здесь уже точно ничего не поделаешь.

— …

«Доброе утро», — хотелось было сказать, войдя в класс, но как-то не вышло, поскольку класс по-прежнему был молчаливым — некоторые ученики посмотрели в сторону Надеко, когда она вошла, в то время как другие никак не отреагировали, впрочем, это на самом деле её нисколько не заботило.

Надеко к этому привыкла.

Словно не в класс вошла, а в наполненный пассажирами поезд — подобное настроение уже стало привычным.

Сутулясь, чтобы лишний раз не выделяться, Надеко направилась к своему месту.

Сегодня утром на классном часе будет небольшой тест, так что нужно подготовиться.

— ………

…На этот раз Надеко не закричала.

В конце концов, это уже третий раз.

В поезде, крик привлёк бы ненужные взгляды, так ведь?

Что ж, это действительно уже третий случай, когда Надеко захотелось закричать, но лишь второй, что связан со змеёй.

Из стола Надеко появилась белая змея — в этот раз прямо у всех на виду.

Она ползла и извивалась, обнажая свои клыки.

И спустя мгновение она исчезла.

Надеко села на свой стул как ни в чём не бывало и начала готовиться к тесту — если так подумать, Надеко, скорее всего, не закричала бы, даже будь этот случай первым.

Этот класс и так был словно обвит змеёй.

Надеко не станет кричать только лишь оттого, что вокруг неё обвивается змея — во всяком случае, пока она не укусит.

006

...И все же это самообладание продлилось недолго.

И дело даже не в привыкании.

Когда «белая змея» регулярно появляется в вашей обуви, в рюкзаке, в пенале, в спортивной сумке, в шкафчике с инвентарём для уборки, в углу коридора или даже в учебниках и тетрадях, то тут кто угодно почувствует себя разбитым. Никаких нервов не хватит.

Это уже перестало удивлять. Но это утомляет.

Утомляет аж до тошноты.

Словно раз за разом открывать коробки с «сюрпризом», из которых постоянно кто-то выпрыгивает.

Вынужденная продолжать, зная, что произойдёт дальше. Своеобразная пытка.

Это галлюцинации.

Наверное.

Казалось, что всё было в порядке, но весь тот стресс, что накопился в душе Надеко, пока она вела свою меланхоличную школьную жизнь, мог стать причиной этим видениям с белой змеёй. Даже есть один известный пример: говорят, что автор одной манги настолько устал, что в какой-то момент ему начал мерещиться белый крокодил.

Но что, если… это не галлюцинации?

Если это «то самое».

…Это ведь и правда возможно.

Как говорил Ошино Меме, специалист, «Стоит повстречать странность, как тебя начнёт притягивать к странностям». То есть, достаточно встретить странность хотя бы один раз, и это значительно повысит шансы столкнуться со странностями снова.

С Надеко такого не случалось с самого июня — хотя, возможно, всё случается в первый раз, и этот первый раз настал.

Вернее, не первый, а второй раз.

И это, конечно, очень пугает.

Но Надеко была к этому готова.

Надеко думала, что этот день однажды настанет — честно говоря, те дни, когда ничего не происходило, были едва ли не страшнее.

Легче пережить что-то, чем постоянно этого опасаться.

Ожидание утомляет.

Это урок, который Надеко заучивает каждый день в школе.

И нет способа справиться с этим.

На самом деле, когда Надеко пыталась справиться с подобной ситуацией самостоятельно в прошлом, используя свои собственные знания (читая книги с полок книжного магазина), всё становилось только хуже.

Всё было бы прекрасно, если бы об этом можно было забыть.

Но забыть не получилось — и всё пошло наперекосяк.

Надеко постигла ужасная участь.

Дождавшись окончания урока, чтобы появилась возможность воспользоваться школьным телефоном-автоматом, Надеко позвонила Братику Коёми и сообщила ему подробности.

Однажды он сказал одну вещь.

Если Надеко когда-нибудь понадобится помощь с странностями, она должна немедленно позвонить ему.

Поэтому Надеко так и поступила.

— Змея? Змея значит…

Честно говоря, его реакция вызывала определённые сомнения.

Возможно, Надеко слишком сильно привыкла к сюрпризам и не осознала вовремя, что находится в кризисной ситуации — следовало позвонить ему сразу, когда она впервые увидела белую змею в шкафчике для обуви.

Поскольку тот раз был единственным, когда Надеко искренне удивилась.

— Это та же змея, что и раньше?

— Нет… Не та, другая.

Слова давались с трудом.

Отнеситесь с пониманием. Одного лишь факта, что собеседником Надеко является братик Коёми, ещё недостаточно, чтобы слова полились рекой.

Надеко нервничает независимо от того, с кем разговаривает. Даже если это её родители.

— Змея из прошлого была… как бы так сказать… точно, её не было видно. Но в этот раз её видно… В этот раз Надеко может видеть змею.

— Хм...

Надеко говорила довольно бессвязно, даже по её собственным меркам, но братик Коёми держался стойко и продолжал слушать.

Какой же он отважный.

— Значит, пока что она тебя не трогала? Помнится, в прошлый раз она сдавливала твоё тело, или что-то в таком…

— Д-да. Не трогала, — перебила Надеко, укоризненно кивая головой.

Словно Надеко была змеёй, хах.[✱]«Перебивать собеседника» в японском дословно значит «вгрызаться».

Надеко позвонила, потому что не хотела причинять никому беспокойства, но кажется, что именно это она и сделала. Может, у братика Коёми и довольно недобрый взгляд, зато на его лице всегда хорошо видны все его эмоции. Легко понять, что он чувствует, когда разговариваешь с ним лично, но невозможно понять, что он сейчас чувствует, разговаривая по телефону.

А когда Надеко этого не знает, ей ещё труднее говорить.

Ей даже трудно просто заставить свой мозг работать.

Как можно объяснить ситуацию, в которую она попала?

...Попала?

А действительно ли Надеко в неё попала?

— Она появляется в каких-нибудь щелях или каких-то пространствах, которые обычно закрыты, или что-то в таком роде…

— Хм… Значит, эта змея появляется в местах, которые ты «не могла видеть»? Ну да, змеи известны тем, что любят прятаться. Они ненавидят находится у всех на виду, — продолжал братик Коёми, будто изучая слова, сказанные Надеко. — Может быть, эта странность — привидение? Ну, знаешь, просто пугает людей без какой-либо причины…

— А такие странности бывают? Которые просто пугают людей…

Прямо как ноппэрапон.[✱]Ёкай, который днём выглядит как человек, но ночью его голова превращается в безликий лиловый шар, чем он очень любит пугать случайных встречных. Хотя нет, у ноппэрапона, насколько я помню совсем другая история появления, причём довольно печальная. Надеко, вроде как, читала об этом, когда собирала информацию.

— Ну, вообще, истории про ёкаев — это всего лишь попытка объяснить необъяснимое… А людям свойственно удивляться необъяснимому. Это, по сути, ничем не отличается от того, как если бы кто-то выскочил из-за угла и крикнул «Бу-у!» Странности и удивление всегда идут рука об руку, — сказал братик Коёми.

Он говорит, как настоящий специалист.

Как же круто. Восхитительно.

Надеко, конечно, знает, что он просто говорит то, что услышал от Ошино-сана или Ханекавы-сан, или от той белокурой девушки вампира, и повторяет слово в слово, но я всё равно считаю его классным.

…Хотя, если честно, всё равно интересно, что останется, если вычесть все эти приобретённые знания.

— Но… Надеко по-настоящему удивилась только в первый раз, когда змея показалась из шкафчика для обуви.

— Знаешь, Сенгоку… Я всегда знал, что ты ментально сильный человек.

— Правда?

Надеко очень слабая.

— Я хочу сказать, что я бы наверняка пугался каждый раз, если бы вокруг меня из каждой щели начали появляться змеи. Возможно, ты бы даже сочла мою реакцию довольно милой.

— Это потрясающе!

— …Ничего подобного… В любом случае, как бы там ни было… — братик Коёми на секунду замолчал. — Знаешь… Ведь не все змеи ядовиты. Некоторые из них вполне безвредны, так ведь? Ага…

«И в прошлый раз с Джагиринавой я напортачил», — заключил братик Коёми.

? Напортачил? Разве?

Казалось, что он очень даже преуспел в спасении Надеко…

— Как ты думаешь, может, есть ли какая-нибудь причина? — спросил он.

— Причина?

— Какой-то триггер или что-то вроде этого, что заставляет тебя снова и снова видеть белых змей… Можешь вспомнить что-нибудь?

— Вспомнить…

Надеко задумалась.

Но в голову ничего не пришло.

— Да нет, ничего особенного, — ответила Надеко.

— Хмм… Считается, что у каждой странности должна быть причина для существования, но в твоём случае всё несколько иначе — как и в прошлый раз.

— …

— В любом случае, если это не срочно, мы можем подождать до вечера.

— Вечера?

— Подождём, пока Шинобу проснётся — в последнее время она придерживается довольно строгого графика. В последнее время, или, скорее, в последние два месяца.

— Э… А почему?

— Ну, на днях она совершила огромную ошибку… Ну как ошибку. Строго говоря, больше половины из всего произошедшего было на моей совести, но Шинобу приняла это очень близко к сердцу и впала в депрессию. Всё настолько плохо, что какое-то время она даже разговаривала со мной в ужасно почтительной манере.[✱]Если быть точным, она разговаривала в стиле «кэйго» (敬語). Это самый вежливый из стилей японской речи, применяемый в разговоре подчинённых с высшим начальством, обслуживающего персонала с клиентом или… при обращении раба к своему хозяину. Хотя прежде Шинобу всегда разговаривала в максимально фамильярном стиле с любым собеседником.

— …

Надеко не знает, что же такое произошло, но, похоже, находясь в сильной депрессии, эта девушка становится очень серьёзной. И поскольку она вампир, это значит, что соблюдение строгого графика подразумевает дневной сон и ночное бодрствование. Звучит несколько иронично.

— Шинобу не помогала в тот раз с Джагиринавой — так что в этот раз я не могу не попросить её о помощи.

— …

На самом деле не в том, что она в тот раз нам не помогала. Просто Ошино Шинобу и братик Коёми тогда были ещё не в таких хороших отношениях, как сейчас, так что, скорее всего, он в тот раз даже не пытался её о чём-либо просить.

Надеко мало что знает об этой девушке, но определённо почувствовала себя чуточку счастливей, когда братик Коёми с ней помирился.

Меньшего от братика Коёми и не ожидала.

— Эм… Шинобу… Шинобу-сан поедает странности, верно? — вроде как, она именно такой тип вампира. Убийца странностей. — Значит она… съест белую змею, которую видит Надеко?

— Зависит от обстоятельств — но не похоже, что проблема решится, если она просто съест эту змею. Мне скорее нужны знания, которыми она обладает. Ценные знания, которые она почерпнула у Ошино. А если она будет жаловаться на голод, то я просто накормлю её пончиками, изо рта в рот.

— Ага, понятно…

Стоп. Изо рта в рот?

Нет, конечно, Надеко ослышалась. Должно быть он сказал «из своих рук».

Наверное, у них такой церемониал.

— Кстати, — продолжил он. — В последнее время она пристрастилась к запечённым пончикам. В каком бы она ни была настроении, она никогда не упускает из виду новинки от «Мистера Доната». Обычно, когда мне нужны знания, я полагаюсь на Ханекаву — но сейчас её нет рядом.

— Нет? А что случилось с… Ханекавой-сан?

Прошу прощения, нужно было представить её раньше. Ханекава-сан — одноклассница и подруга братика Коёми.

Он даже называет её своей спасительницей.

Надеко нечасто виделась с ней, но вам и не потребуется много времени, прежде чем вы подумаете: «Она точно особенная».

Совершенно не такая, как остальные.

Настолько другая, что при нашей первой встрече захотелось убежать от страха — братик Коёми, кажется, думает, что Надеко тогда убежала из-за того, что она очень робкая и застенчивая, но какой бы застенчивой ни была Надеко, она не собиралась убегать от человека, с которым видится впервые в жизни.

В действительности, испугавшись того, что будет дальше, независимо от того, насколько страшен собеседник, Надеко, вероятно, просто застыла бы, разглядывая землю.

Бегство — это решение, подразумевающее активное действие.

Надеко на такое не способна.

И всё же, в тот день убежала без раздумий — даже не оглянувшись.

Ведь это была Ханекава-сан.

Надеко чувствовала это своей кожей.

Как бы это объяснить? Тепло тела? Изменилась буквально температура всей окружающей среды.

Тепло человека.

Я чувствовала его в воздухе, даже не прикасаясь к ней — количество излучаемого ею тепла.

Словно я смотрела на огонь.

…Уже позже Надеко узнала, что Ханекава-сан — очень хороший человек. Сейчас она уже не кажется такой страшной, как тогда, но с ней всё равно что-то не так — братику Коёми достаточно произнести её имя, чтобы Надеко вздрогнула.

— Что-то случилось? — спросила Надеко.

Вопрос, скорее, подразумевал «чем сейчас занята Ханекава-сан?» — хотя это и невежливо.

— Да нет, ничего не случилось. Просто она путешествует.

— Путешествует?

Надеко наклонила голову, услышав неожиданный ответ. Путешествие?

— Но ведь занятия в школе всё ещё идут.

— Да… Но она, скажем так, взяла оплачиваемый отпуск…

— Оплачиваемый отпуск?!

Это шокирует.

В старших школах действительно существует такая система?

Или слухи о том, что Ханекаве-сан платят за то, что она ходит в школу, действительно правдивы? Это пугает.

— Нет, на самом деле это, конечно, не оплачиваемый отпуск. Она просто написала заявление на академический отпуск и уехала в путешествие… примерно на месяц. Не то чтобы ей нужно было беспокоиться о посещаемости, так как она не планирует поступать в университет или устраиваться на работу после окончания школы, но дело в том, что Ханекава настолько серьёзная, что постаралась соблюсти процедуру…

— Хм… И куда она отправилась путешествовать?

— По всему миру.

— По всему миру?!

Это шокирует вдвойне.

Но этот шок отличается от предыдущего — потому что план Ханекавы-сан после окончания школы состоял в том, чтобы «повидать мир» вместо того, чтобы поступать в университет или устраиваться на работу.

Ходят слуха, что её очень вдохновил образ Ошино-сана, но это не обязательно должно быть правдой.

По всему миру?

— П-получается… она будет доучиваться, как приедет?

— О, нет. Она сказала, что после выпускного она продолжит путешествовать по миру, поэтому сейчас устроила тестовое путешествие, пока ещё обладает простым и понятным статусом старшеклассницы, если вдруг ей придётся кому-то объяснить, кто она такая и чем занимается.

— Тестовое путешествие…

Она определённо необычный человек. Решила повидать весь мир и отправилась на разведку местности…. Похоже, предположения Надеко были верны.

— Это что-то вроде генеральной репетиции… Впрочем, у неё есть телефон, так что это не значит, что мы не можем с ней связаться. Просто я не хочу беспокоить её, пока она за границей.

— …

Такое чувство, что уважение братика Коёми к Ханекаве-сан выходит за рамки благоразумия — обычно он любит ей звонить, даже не имея никакого повода.

Или же сейчас он не хочет ей звонить как раз потому, что повод есть?

Это странный способ общения с кем-то.

— В общем… вечером?

— Да. Иди домой и жди — я тебе позвоню. Хм… Шинобу обычно просыпается около десяти вечера… Тогда я тебе и позвоню.

— Да… хорошо, — Надеко кивнула, согласившись с планом братика Коёми.

Десять вечера. Конечно, у меня нет никаких планов.

Правда по телевизору показывают шоу, которое я хотела посмотреть, но ничего. Я его запишу.

— Позвони мне, если ещё что-нибудь случиться — не думаю, что смогу что-то сделать, но по крайней мере смогу быть рядом с тобой.

Рядом.

То есть, это значит, что он будет рядом с Надеко?

— Да… Спасибо. Но я думаю, что со мной всё будет в порядке.

Пока есть братик Коёми, всегда готовый прийти на помощь, Надеко никакие змеи не страшны.

Просто нужно быть осторожнее с разными щелями и тенями, и даже если что-то действительно произойдёт, в худшем случае Надеко всего лишь удивится.

— Что ж, тогда до десяти вечера. Буду ждать с нетерпением.

— А? — братик Коёми понизил голос.

«А», — пронеслось в голове Надеко.

Правда, с совершенно другой интонацией и смыслом.

Чёрт. Проговорилась.

— Ой, Сэнгоку — с тобой точно всё в порядке? Что значит, что ты будешь ждать с нетерпением?

— …Эм.

Надеко замолкла.

Не получается подобрать слова.

Трудно найти хорошее оправдание.

— Может, мне стоит прямо сейчас прийти к тебе домой? У тебя такой растерянный голос — да и то, что ты только что сказала, беспокоит меня. С нетерпением ждать чего-то, что связано со странностью…

— Н-нет, дело не в этом…

Даже по телефону было слышно, что братик Коёми беспокоится о Надеко — и Надеко из-за этого чувствует себя виноватой.

— …Прости.

Но, в конце концов, Надеко не умеет объясняться, только извиняться.

У Надеко есть привычка извиняться, когда она не знает, что сказать — либо молчание, либо извинения.

Это все, что Надеко умеет делать, когда попадает в беду.

Такая у неё стратегия выживания.

«Не надо извиняться каждый раз, когда попадаешь в беду — смысл фразы «Если бы извинения решали все проблемы, полиция была бы не нужна» лежит куда глубже, чем всем кажется».

Однажды исключительная Ханекава-сан произнесла эти слова Надеко.

Эти слова стали для Надеко настоящим открытием.

Однако, воспользоваться ими так и не получилось.

Даже если вас тронуло чьё-то доброе слово, это ещё не значит, что оно обязательно изменит вашу жизнь.

— Прости… братик Коёми.

— Э-э, тебе не за что извиняться…

— Всё в порядке. Всё в порядке, так что... давай просто встретимся сегодня вечером. Э-э-э... в десять, верно?

— Ой, Сэнгоку…

— Т-телефонная карточка Надеко вот-вот закончится! О, нет, уже пищит, часто пищит! Би-ип, би-ип!

Щёлк.

Надеко положила трубку.

Карточка с примерно половиной оставшегося баланса выскочила из телефона (Надеко получила её в качестве бонуса в Animate. Братик Коёми даже поддразнил: «Ты ею правда будешь пользоваться?!»)

Боже мой.

Едва выпуталась… Хотя нет, получилось ужасно. Надеко проговорилась и обеспокоила братика Коёми, сказав то, за что он вполне имел право разозлиться. Не говоря уже о том, что это был едва ли не худший способ выпутаться из этой ситуации.

…

Тем не менее, Надеко действительно оговорилась.

Слов нет, чтобы описать, насколько сильно оговорилась.

С нетерпением жду? Да, слова, сорвавшиеся с языка Надеко, были истинными чувствами, но их никогда не следовало произносить вслух.

Братик Коёми.

Где-то в глубине души Надеко была счастлива, что собирается отправиться с ним в очередное «приключение со странностями».

Быть спасённой братиком Коёми.

Надеко позволила себе почувствовать восторг.

Увидев белую змею — за исключением первого раза, Надеко не удивлялась. Вероятно, потому, что была эмоция, которую она в тот момент испытывала сильнее, нежели страх или шок.

Радость.

Теперь Надеко может обратиться за помощью к братику Коёми.

Это всегда было у неё на уме. Должно быть, Надеко ждала такой возможности.

...Как неловко. Но именно эти чувства и были истинными.

Сэнгоку Надеко хотела, чтобы её спас братик Коёми — точно так же, как в тот раз.

…

По-настоящему смущённая тем, что пользуется добротой братика Коёми, и охваченная тревогой, что он мог это заметить, Надеко протянула руку за своей телефонной карточкой.

Затем, вслед за карточкой из щели появилась белая змея — конечно, это уже не удивляло, но поскольку прошло какое-то время, Надеко застали врасплох, и она инстинктивно отдёрнула руку.

При этом Надеко ударилась рукой о корпус телефона, и трубка сорвалась с крючка, повиснув на шнуре — подпрыгивая вверх и вниз, растягиваясь и сжимаясь, телефонный шнур был похож на змею.

Мгновения, на которое отвлеклась Надеко, хватило белой змее, чтобы бесследно исчезнуть.

«О… забыла спросить братика Коёми об Оги-сан».

Обдумывая эту вырванную из контекста мысль, Надеко потянулась за упавшей трубкой.

«Но всё-таки… серьёзно, что здесь происходит?»

Это странно.

У каждой странности есть причина — но и на этот раз Надеко не может вспомнить ни единой ниточки, которая связывала бы её с какой-либо…

— Ну же, моя дорогая Надеко-тян, прямо-таки ни одной, аааааааа?

Чей-то голос.

Он доносится… из трубки, болтающейся на проводе.

Нет, это невозможно.

Надеко вынула свою телефонную карточку из аппарата, да и всё равно уже повесила трубку — более того, звучащий голос был совсем не похож на братика Коёми. Как бы так сказать? В нём не было ни капли доброты или заботы —грубый, жестокий.

— Ни в чём не отдаёшь себе отчёт — это для меня уже слишком, знаешь ли. Ух, такие соплячки без самосознания, вроде тебя, раздражают меня больше всего — ты понятия не имеешь, кого топчешь, когда идёшь по жизни.

— ...К-кто...

Надеко поднесла трубку поближе к лицу и прислушалась к голосу.

Надеко была так потрясена, что это, вероятно, отражалось на том, что она говорит, но она не могла не спросить.

Услышав этот тон — который звучал так, словно он нападал на Надеко.

Разве можно тут промолчать.

— К-кто… кто ты такой?

Но ответа не последовало.

Вместо ответа… появилась белая змея.

И не одна.

Тысячи змей начали выползать из крошечных отверстий на обоих концах телефонной трубки, словно токоротэн…[✱]Токоротэн — блюдо японской кухни, представляющее собой тонкие желеобразные макаронины, сделанные из водорослей с помощью экструдера. Собственно, Надеко сравнила змей, вылезающих из маленьких дырочек, с макаронинами, вылезающими из экструдера.

— Кья! А-а-а-а-а-а-а-а!!

Теперь это был настоящий крик.

Дело было даже не столько в самих змеях, сколько в гротескных образах —

Дело не столько в том, что это змеи, сколько в том, насколько гротескно всё это выглядело — наверняка в аниме этот момент не экранизируют.

Естественно, эти змеи тоже являются галлюцинацией.

К тому времени, когда Надеко отошла от телефона-автомата, они исчезли.

— Приходи в храм Китасирахэби, Надеко-тян.

Голос раздавался из телефонной трубки, на которой уже не было никаких змей.

Но с такого расстояния не должно быть слышно никаких голосов в трубке.

Что происходит?

Неужели к визуальным галлюцинациям теперь добавились ещё и слуховые?

Что не так с Надеко?

С головой Надеко?

Не обращая внимания на её замешательство, голос продолжил:

— Я расскажу тебе, кого ты топчешь, идя по жизни.

— …

— Жертв не существует. В этом мире есть только преступники — как же вы все заблуждаетесь, сукины дети, каждый из вас.

007

В одной телепрограмме как-то обсуждалось, что существуют такие люди, которые чуть что — сразу сообщают в полицию, а при малейшем недомогании — вызывают скорую.

Они хотят быть «спасёнными» — другими словами, они хотят «быть теми, кого спасёт кто-то другой», как сказал один из комментаторов.

Они хотят, чтобы люди беспокоились о них, чтобы обратили на них своё внимание.

Потому что «быть спасённым» — значит «быть нужным». Даже с точки зрения психологии намеренно беспокоить людей и потом просить у них прощения — это один из способов убедиться в том, что ты кому-то нужен.

Очевидно, что всё это делается бессознательно.

И ни в коем случае не имеет под собой никаких корыстных мотивов.

Так это или нет, но Надеко хорошо понимает, как важно быть «обласканным» для людей, которые не могут найти смысла в своём существовании, не могут найти себе место в этом мире.

И сейчас Надеко в той ситуации, когда может обратиться за помощью к братику Коёми.

И будет враньём сказать, что эта мысль не будоражит Надеко.

Будет враньём сказать, что Надеко не испытывает восторг, а её сердце не колотится с бешеной скоростью

…Да.

Прямо как в тот раз.

— …

Да, Надеко может и заблуждается — но она всё же девушка, поэтому как минимум не может быть «сукиным сыном».[✱]В исходном оскорблении использовалось слово 野郎 (yarō), что весьма примерно может переводится как «мужик», из чего Надеко сделала поспешный вывод, что оно применимо только к мужчинам. На самом деле, конечно, это слово давно уже стало «унисекс».

Или это уже слишком придирчиво?

Сил нет дожидаться вечера.

На моём месте было бы правильно сразу же после школы пойти домой и ждать звонка от братика Коёми.

Это и так понятно.

Не то чтобы от услышанного голоса ситуация как-то изменилась — на тот момент никакого «реального вреда» не было.

Галлюцинации — это просто галлюцинации.

Слуховые галлюцинации — это тоже просто галлюцинации.

Но игнорировать тот голос тоже не получалось.

«Жертва».

Человек, которому причинили вред.

…Надеко не считает себя таковой — хотя у неё уже появилась паранойя, она не считает себя жертвой в чистом виде.

Не то чтобы вы автоматически становитесь жертвой, если вам причинят вред — совершенно не обязательно.

…Поэтому, услышав тот совершенно бесцеремонный, жестокий и грубый голос, Надеко была вынуждена действовать.

Надеко оказалась шокирована.

И поэтому не могла сопротивляться призыву к действию.

Надеко вернулась домой и сразу же переоделась в спецодежду.

В качестве спецодежды выступали комбинезон и куртка.

Комбинезон одолжила у мамы, а куртку у папы. Из-за того, что Надеко слишком миниатюрная, одежда была мешковатой, но это было даже на руку, сыграет роль маскировки.

Надеко считает, что её никто не должен заметить.

Поэтому вместо своей обычной шапки Надеко перед выходом надела красную вязаную лыжную шапку, которую купила, когда каталась на лыжах.

Натянула до самых глаз.

Обернув вокруг талии поясную сумку, предварительно набив её разными вещами, Надеко надела уличные мокасины и вышла из дома.

После чего направилась прямиком к горе.

Храм Китасирахэби — место, где Надеко встретится с братиком Коёми.

Велосипеда у Надеко нет, поэтому дорога до вершины займёт не меньше получаса.

Непростое путешествие для такого физически неподготовленного человек, как Надеко.

Ни за что бы не стала заниматься альпинизмом в качестве хобби.

Хотя, конечно, это не то, чтобы альпинизм. Надеко шла по прямой тропинке с ровными (пускай и очень старыми) ступенями, так что, если сильно не торопиться, то в какой-то момент времени она неизбежно доберётся до цели, даже если придётся сделать пару-тройку перерывов.

Доберётся до вершины. До того самого места.

…Да, именно так некоторые люди приходят к истине, просто прожив свою жизнь.

И Надеко скоро придёт.

Так, во всяком случае, Надеко будет себя чувствовать, когда дойдёт то храма Китасирахэби.

Когда в июне Надеко раз за разом поднималась на эту гору, вокруг её тела обвивалась «змея», так что это путешествие было куда более лёгким.

Но когда она всё-таки добралась до вершины.

Надеко упала как подкошенная.

Ни в коем случае не хочу сказать, что прошла будто целая вечность, но Надеко определённо не хватает самообладания даже для того, чтобы осознать, что с момента её последнего визита прошло немало времени.

— …

Нет, на самом деле Надеко не упала.

Скорее, была ошеломлена.

Ошеломлена увиденным.

Пройдя через ветхие, практически сгнившие ворота храма, Надеко увидела несметное количество распятых змей, разбросанных по всей территории.

Их было бесчисленное множество.

Не белые, а совершенно обычные змеи с обычной окраской. Тела этих змей были разорваны на куски и прибиты к земле, к деревьям и к самому храму.

Но они были всё ещё живы.

Они были живы и дёргались, несмотря на расчленённые тела и отрезанные головы, словно ожившие сашими.

Несмотря на их состояние, они не умирали.

Говорят, чтобы убить змею, надо отрезать ей голову, но эти змеи прямо сейчас были полны жизненной энергии.

Сомнительно, что змеи смогут долго продолжать жить в таком виде, так что, в конце концов, они умрут.

Ужасающая картина.

Такое точно не получится показать в аниме.

Не уверена, распространяются ли полномочия ассоциации по защите животных на рептилий, но практически любой человек, увидевший эту картину, не смог бы остаться равнодушным.

Однако Надеко ничего не сказала.

Сенгоку Надеко молчит.

Когда она в беде — она замолкает.

— Что, всё ещё не удивлена, аа? Даже не пытаешься закричать. Будто ты знала, что тебя здесь ждёт, — из ниоткуда внезапно заговорил голос. На этот раз голос исходил не из телефонной трубки, а звучал прямо возле уха Надеко.

Словно…

Словно что-то отвратительно обернулось вокруг Надеко — словно что-то вселилось в неё.

Но это не всё.

Самое отвратительное, что здесь было — это сама Надеко.

Потому-что…

— Да. Потому что этот адский пейзаж — дело твоих рук. Ты сама сотворила его, Надеко-тян.

— …

Этого нельзя было отрицать.

Но Надеко инстинктивно покачала головой.

— Н-Надеко… — с позором ответила она голосу. — Надеко… не заходила… так далеко.

— Ты права. Это просто галлюцинация.

Стоило голосу это произнести, как зрелище перед Надеко тут же преобразилось — все змеи, тысячи змей, в один мир исчезли, как какой-то «мираж» — хотя нет, исчезли не все.

Несколько змей остались.

Нельзя точно сказать, сколько их было, поскольку их тела были разорваны, но, если посчитать количество голов — около двадцати.

Двадцать…

— Та-ак, их ведь столько было? Стольких ты убила, Надеко-тян?

Число змей, что я…

Расчленила.

Разрубила.

Распяла.

Голос продолжил обвинять Надеко, загоняя её в угол.

— Значит вот насколько ты далеко зашла, не правда ли, а?

— …

Надеко прикусила губу.

Быстро схватившись за свою шапку, она стала тянуть её ещё ниже, чтобы полностью закрыть глаза.

Не хочу этого видеть.

Но не получается.

Тот образ стоит перед глазами Надеко.

Та сцена, она своими руками сотворила в июне…

— Да, наверное, у тебя всегда получается прикинуться жертвой, если будешь себя так вести — уткнёшь нос в землю, и будешь молча стоять, не проронил ни слова.

«Можешь оставаться жертвой, разглядывать землю, молчать, но получится ли у тебя в этот раз?»

Чьи это слова?

Верно — так говорила Оги-сан…

Ошино Оги-сан… Кажется, было что-то ещё…

Что-то, что она говорила…

—З… Змея.

— На самом деле, у тебя есть выбор, Надеко-тян.

Надеко закрыла глаза, но всё ещё слышала этот голос.

Этот грубый, жестокий голос, которому, как кажется, совсем не было дела до Надеко.

Как ни странно, но именно это безразличие и виделось единственным спасением.

— Вариант первый — ты возвращаешься тем же путём, которым пришла, и всё забываешь. Да, я могу вызывать у тебя галлюцинации, я могу говорить с тобой таким образом, но не более. Как ты и говорила этому своему братику Коёми, никакого вреда на самом деле нет. А раз нет вреда, то нет и жертвы. Поэтому ничего не случится, если ты просто уйдёшь.

— …

— Нет, серьёзно. Ничего страшного, если ты выберешь первый вариант, понимаешь? Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать, Надеко-тян — не хочу, да и не могу. Я не такой. Более того, я даже рекомендую тебе выбрать именно первый вариант.

— …

— Не отмалчивайся.

Из-за молчания Надеко, голос звучал раздражённо.

Но даже так, Надеко не может ничего ответить.

Показалось, будто кто-то цыкнул языком.

Хмм.

А умеют ли змеи цыкать? Учитывая строения их языка.

— Вариант второй — искупить вину.

— …

— Если хочешь выбрать первый вариант, то уходи через те же ворота, спускайся по тем же ступеням и возвращайся тем же путём — можешь больше не возвращаться в это святилище. И будет лучше, если ты этим правом воспользуешься. Просто повернись спиной ко всем моим братьям, которых ты убила, и никогда не оглядывайся — но послушай.

Странно. Почему-то показалось, будто в голосе промелькнула ухмылка.

— Если ты хочешь искупить свой грех, я предоставлю тебе такую возможность — раскрой свои глаза и посмотри на меня.

На меня…?

Признаться честно.

Надеко сняла свою вязаную шапку вовсе не из-за желания «получить искупление» — она просто так отреагировала на слова, рефлекторно, нет, механически.

Надеко — плохая девочка.

Думает только о себе.

Но именно потому, что она думает только о себе, ей только и остаётся, что смотреть.

Смотреть вперёд. Перед собой.

На голос — что обрёл форму.

— АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!

Такой громкий крик Надеко ещё никогда не приходилось слышать.

Это самый громкий крик в жизни Надеко.

Такой громкий, что Надеко упала.

Не просто упала на землю, а почти сделала сальто назад.

Надеко на такое не способна даже на уроке физкультуры.

Но по сравнению с гигантской белой змеёй, что обернулась вокруг храма, практически целиком закрыв его своим телом, этот крик — капля в море.

С трудом верится, что это может быть галлюцинацией.

Страшно не было.

Просто… она была слишком большой.

«Ничего себе», — вот единственная мысль, посетившая голову Надеко.

Это так по-детски.

— Ты увидела меня. Ты увидела Кучинаву, — произнесла огромная змея. Нет, произнёс Кучинава-сан. — Так что теперь ты мой соратник — мой партнёр. И ты заплатишь за всё, Надеко-тян.

008

Похоже, Надеко как-то неправильно поняла смысл слов Кучинавы-сана о том, что жертв не существует — или, возможно, лучше сказать, что она их интерпретировала так, как ей было удобно.

Поначалу казалось, будто он имеет в виду, что каждая жертва в какой-то степени разделяет ответственность за то, что с ней произошло, или что всё происходит по воле случая, и сегодняшняя жертва вполне может завтра стать преступником, если совершит ошибку — такие вещи часто можно услышать от людей, поэтому Надеко предположила, что он именно это и хочет сказать.

Предположила ради самой Надеко.

Но это была ошибка.

Он имел в виду совсем другое.

Нечто более простое и понятное.

Он имел в виду ровно то, что говорил.

Сенгоку Надеко виновна в совершении «массового убийства».

Она лишь очередная преступница.

Искажать смысл его слов не было никакой необходимости.

Это произошло четыре месяца назад, в июне, когда «амулеты», которые так активно рекламировал Кайки Дейшу-сан, впились своими ядовитыми клыками в учеников средней школы.

Как раз в это самое время.

Один мальчик признался Надеко.

Причём признался вовсе не в том, что совершил преступление, как это сделала Надеко, а признался в чувствах. «Ты мне нравишься» или «я тебя люблю» — такого рода признание.

Он состоял в баскетбольной команде.

Надеко не помнит его имени. Совсем забыла.

Честно говоря, такое чувство, будто он так и не сказал, как его зовут.

Наверное, он думал, что Надеко и так должна знать, кто он такой. Многие популярные ученики, состоящие в спортивных клубах, такие.

Они даже не сомневаются в том, что знамениты.

Но Надеко не интересовал спорт, и, что самое главное, её не интересовали отношения, поэтому она ему отказала.

Зачем встречаться с кем-то, кого даже не знаешь?

Ведь у Надеко уже был тот, в кого она была влюблена.

В итоге это привело к беде — то, что Надеко «отвергла» такого популярного мальчика, вызвало волну ревности.

И Надеко известно это чувство! Она прекрасно всё понимает!

Надеко точно знала, что чувствовали те девочки, недоумевающие, почему он вообще решил признаться кому-то вроде Надеко — даже сама Надеко считает, что он ошибся. Да, он скорее всего ошибся.

Но «истинность» всей этой ситуации была очевидна одной лишь Надеко — как бы ни было больно, но даже её лучшая подруга не понимала её.

Таким образом она перестала быть её подругой. Грустно.

Впрочем, это нисколько не удивляло. Если честно, Надеко всегда знала, что такая хорошая девочка, как она, рано или поздно перестанет дружить с такой, как Надеко.

Честно?

Вы можете сказать, что Надеко сейчас храбрится.

Что ж, в таком случае, позвольте Надеко немного похрабриться.

По словам других одноклассников (хотя их избыточная разговорчивость и была вызвана ничем иным, как амулетами Кайки-сана), тот мальчик решил подружиться с Надеко, чтобы потом начать встречаться с другой девочкой из бейсбольного клуба — в общем, всё достаточно запутанно.

Говорят, что «истина сокрыта во тьме» — нет, истина сокрыта в сплетнях.

А что из себя эта истина представляет, никто толком и не знает.

Это что-то старое и забытое.

Все просто играют в любовь.

Хотя, наверное, никто из пострадавших не имел достаточного опыта в отношениях, чтобы быть в состоянии описать свои истинные чувства — как бы то ни было, чем дольше мы об этом говорим, тем больше это сбивает с толку.

Проехали.

В общем перед тем, как подруга Надеко перестала быть подругой, она произнесла следующие слова:

«Я тебя прокляла».

Проклятие — это тоже один из «амулетов», которые распространял Кайки Дейшу-сан, и эта девочка наложила на Надеко проклятие змеи.

Судя по всему, ей было из чего выбирать.

Не только змея, но ещё и пчела, лягушка и, что удивительно, даже креветка — интересно, в чём заключается суть креветочного проклятия?

Оно приводит к перелому позвоночника?

Как бы то ни было, Надеко приняла эти злые слова близко к сердцу несмотря на то, что они целиком и полностью состояли из чистой злобы.

Та девочка вряд ли была злодейкой, или тем более демоницей.

Надеко пошла в книжный магазин и стала искать способы разрушить это «проклятие» — в этом случае правильнее было бы пойти к Кайки-сану, где бы он ни был, и заплатить ему за снятие проклятия. Но, к сожалению, Надеко тогда ещё не была в курсе истории с амулетами (о существовании Кайки-сана Надеко узнала только во время летних каникул. И тем более она тогда ещё не знала, что амулеты были поддельными), а даже если и была, просить помощи у незнакомца было бы для Надеко непосильной задачей.

Поэтому Надеко приложила все силы, чтобы снять проклятие самостоятельно — но это привело к непредвиденным последствиям, и фальшивое проклятие, которое никогда не должно было обрести силу, в конечном итоге стало настоящим (именно поэтому, вспоминая тот случай, Надеко решила в первую очередь обратиться за помощью к братику Коёми), но да ладно, давайте о другом.

Метод снятия проклятия, который решила попробовать Надеко, заключался в том, чтобы поймать дикую змею, разрубить её на пять равных частей и распять её на стволе дерева.

Надеко использовала долото.

Взяла змею — и разрубила на куски.

Чтобы приколоть тело змеи к дереву вместо гвоздей использовала то же долото.

И продолжала проводить этот ритуал около недели.

Дотошно следуя всем шагам, чтобы снять проклятие.

Но чем дольше Надеко продолжала это делать, тем сильнее становилось проклятие, и тем сильнее змея обвивала её тело — если бы братик Коёми не нашёл её, она, вероятно, была бы уже…

— Была бы уже кем? Убийцей ещё большего количества змей, аааа?

— …

У Надеко не было слов, чтобы ответить этому гигантскому белому змею — чтобы ответить Кучинаве-сану.

Верно.

Тогда Надеко не была жертвой.

Потому что, если бы Надеко ничего не сделала — проклятие никому бы не навредило. А даже если бы и навредило.

Касаемо всех змей, убитых Надеко.

Жизни, которыми Надеко пожертвовала, чтобы спасти себя…

Более десятка отнятых жизней.

Ответственность за них несёт Надеко.

— Знаешь, без лишней скромности отмечу, что я впечатлён — ты принесла в жертву всех этих змей, причём совершенно бессмысленно, но продолжала вести себя так, будто ничего и не было, продолжала играть роль жертвы и разглагольствовать о «братике Коёми» — наглости тебе не занимать.

— …

— Я с удовольствием напомню тебе, если ты вдруг позабыла, как именно ты убила всех моих братьев. Как ты выискивала змей в сорняках, как с отважным, но безмятежным выражением лица хватала их за головы и рубила своим долотом…

— П… Перестань, — наконец сказала Надеко.

Она вспомнила, как дрожали её руки.

Она чувствовала что угодно, но точно не отвагу.

— Н-Надеко помнит… Всё помнит, так что…

— О-о. Правда помнишь?

— Н-но… у меня не было выбора.

— Не было выбора? Ага, держу пари, что подруга, проклявшая тебя, сказала бы то же самое — у неё просто «не было иного выбора», кроме как проклясть тебя, — насмехался Кучинава-сан.

Выражение его лица было невозможно прочесть, потому что он был змеем, к тому же гигантским, в его словах не чувствовалось ничего — кроме злобы.

Просто.

Злоба.

Обыкновенная и повсеместная.

— «У меня просто не было выбора!» — так говорят все, кто отбросил мораль. Все эти инфантильные, дерзкие, бесчувственные тупицы!

— …Надеко…

— Люди не знают, кого они топчут — они считают землёй всех, кого касаются их ноги. Но нет, они топчут не землю, а муравьёв, гусениц, змей…

— !!

Услышав это, Надеко тут же шагнула в сторону.

Потому что вдруг она стояла на белой змее. Нет, вообще-то это галлюцинация, и ни на чём она не стояла.

На этот раз это просто галлюцинация.

Но люди всегда… Надеко всегда…

Наступает на что-то.

— Нет-нет-нет-нет, Надеко-тян, я не хочу, чтобы ты поняла меня неправильно. Я нисколько не пытаюсь критиковать тебя — в отличие от меня, «живым» приходится претендовать на чужие жизни, чтобы продолжать жить самим. Можешь называть это хоть первородным грехом, хоть кармой, хоть законом природы…

— …

— Но, конечно, убийство всех этих змей имеет мало общего с добычей хлеба насущного. Потому что змеи, которых ты убила — и те, которых ты не убила, но чьи жизни оставила висеть на волоске — не служили вообще никакой цели. Они умерли собачьей смертью. Странно говорить, что змея умерла собачьей смертью, но такая смерть ещё хуже, чем смерть напрасная. Умерев, они поставили тебя в ещё более худшее положение, так ведь, Надеко-тян, аааа?

— …

— Хотя, ты можешь быть другого мнения, да? Ты же воссоединилась с этим своим братиком Коёми, так что, возможно, эти змеи — мои братья, убитые тобою — всё-таки послужили какой-то цели…

— П-пожалуйста, прекрати, — выдавила из себя Надеко.

Она закрыла уши обеими руками, но это не могло избавить от галлюцинации.

Верно.

Даже закрыв глаза, она всё равно видела его.

Колоссальное существо, обвивающееся вокруг храма.

— Что… Что ты знаешь о братике Коёми…? Этот человек… Для Надеко он очень…

— Вообще, на самом деле, я довольно много знаю о братике Коёми, но сейчас это не имеет значения. Актуальный вопрос заключается в том, что натворила ты, Надеко-тян…

Что «натворила» Надеко…

Что я сделала — как я потерпела неудачу. Я всё забыла.

Первородный грех, о котором она даже не вспомнила.

— Ч-что… Т-так значит нужно извиниться? Ты хочешь, чтобы Надеко принесла извинения? Нет, ты п-привёл Надеко в такое место… Вызвал галлюцинации, загнал в угол… Что ты имеешь в виду под «искуплением»? Надеко…

Надеко лихорадочно присоединяла одно слово к другому.

Потому что казалось, что стоит замолчать, как Кучинава-сан вновь начнёт бросаться обвинениями в Надеко — поэтому, так или иначе, пришлось заставить себя связать слова воедино.

— Что… Надеко нужно сделать?

— Что сделать?

«Хах», — Кучинава-сан усмехнулся.

Его клыки обнажились.

— Обычно люди в такой ситуации просят прощения — я впечатлён, что до сих пор не услышал от тебя ни единого «простите пожалуйста».

— …

— Значит, ты считаешь, что потерпела неудачу, но при этом не сделала ничего плохого, угадал? Ведь ты сделала то, что «должно», верно? Ну конечно, ведь для людей змеи — это всего лишь рептилии.

— …Н-Надеко не…

— Не что? — Кучинава-сан пешал Надеко оправдываться. — Возможно, мне не стоило использовать такое иносказательное слово, как «искупление» — я многие годы не разговаривал с людьми, так что порой не знаю меры. Прости, прости… прошу прощения, аааа?

Теперь уже Кучинава-сан извинялся перед Надеко, но в его словах не чувствовалось ни капли искренности.

Напротив, он будто всеми способами издевался над маленькой, слабой Надеко — и если «издевался» звучит как преувеличение, то, наверное, можно сказать, что он с Надеко «играл».

— Что ж, тогда у меня есть к тебе одна просьба, Надеко-тян. Если тебя всё-таки хоть немного беспокоит тот факт, что ты убила более десятка моих братьев — я хочу, чтобы ты оказала мне услугу.

— Услугу…

— О, или мне лучше выразиться по-другому, а, Надеко-тян?

Кучинава-сан.

Огромная белая змея широко раскрыла пасть, и хоть на его лице не должно быть видно никаких эмоций, он весело подмигнул Надеко.

Это было совсем не мило.

— Помоги мне, Надеко-тян.

— …

Такое ощущение, что он просит невозможного.

Но ответить отказом кажется ещё более невозможным.

— К-Конечно, — произнесла Надеко.

Закрывая ушами. Не поднимая глаз.

Произнесла Надеко.

— Т-Только если ничего серьёзного, ладно?

Но если так подумать, финал всей истории был в тот момент уже предрешён — даже если бы Надеко знала, что Кучинава-сан собирается заставить её сделать — даже если бы она знала всю правду, то всё равно кивнула бы и ответила согласием. Так что, её судьба всё равно не изменилась бы.

Потому что истории — это всего лишь истории.

А вот будущее, в котором Надеко и братик Коёми сражаются насмерть.

Оно с каждой секундой всё ближе.

009

— Хмм… Так значит сейчас ты её не видишь? Ту белую змею, о которой ты говорила.

— Д-да… Уже всё в порядке. Наверное, те змеи, и та, что вылезла из ящика для обуви, и та, что вылезла из-под парты, были всего лишь галлюцинациями.

— Галлюцинации? Значит это всё-таки странность.

— Н-нет. Мне просто причудилось.

— Хм… Ну, хорошо…

— Д-да. Всё хорошо! Лучше не бывает!

Вечер.

Когда Надеко вернулась домой, ровно в десять вечера ей позвонил братик Коёми, как и обещал.

Не опоздал ни на секунду.

Вопреки своей репутации вечно опаздывающего человека, братик Коёми на удивление «пунктуален».

— П-прости. Заставила тебя волноваться… Наверное, Надеко просто поддалась эмоциям. Н-неправильно во всём винить странности.

— …Ну, так-то оно так… Подожди секунду, тут как раз Шинобу рядом…

С этими словами братик Коёми, судя по всему, убрал телефон от уха. Однако его телефон, похоже, был достаточно чувствительным и способным улавливать даже слабые звуки.

«Слушай, Сенгоку говорит, что её это всё просто привиделось. Что думаешь, Шинобу?»

«Такие вещи, даже когда они происходят всего лишь в воображении, вполне могут быть странностью. Хмм… Впрочем, это же та девочка с чёлкой, так что, думаю, всё нормально. Оставь её в покое».

«Ты так считаешь? На мой взгляд, в её случае осторожность лишней не будет, особенно учитывая прошлый опыт. Тебе не кажется, что лучше встретиться лично, чтобы во всём убедиться наверняка?»

«Не кажется. Совсем. Ни капли. Если девушка сама говорит, что с ней всё в порядке, то не надо копать глубже. Она же с самого начала сказала тебе, что дело несерьёзное, не так ли?»

«Да, но…»

Похоже, они совещались.

Как ни прискорбно, но приходилось болеть за Шинобу-сан, а не за братика Коёми.

Вперёд, вперёд!

— Хорошо, Сенгоку, — спустя некоторое время братик Коёми вернулся к телефону. — Раз ты так говоришь, сойдёмся на том, что всё в порядке. Но если вдруг окажется, что тебе не просто показалось, что это не просто воображение, а в самом деле странность, то сразу же сообщи мне. Договорились?

— Х-хорошо… Договорились… С-с-спасибо, братик Коёми, — произнесла Надеко, прежде чем повесить трубку.

В иной ситуации хотелось бы, чтобы наш разговор продлился как можно дольше, но даже Надеко понимает, что сейчас неподходящее время.

Поэтому просто положила трубку и вздохнула.

— Щщща-ща-ща, — послышалось со стороны правой руки Надеко.

Вернее, со стороны запястья.

Белая змея обвила правое запястье Надеко подобно браслету — нет, это скорее было похоже на резинку для волос.

Хотя, конечно, это и не браслет, и не резинка для волос.

Белая змея — это просто белая змея.

Это Кучинава-сан.

Из-за своей ощетинившейся чешуи он казался объёмней обычного.

— Ох, вот так просто взяла и солгала своему дорогому братику Коёми — тебя это устраивает? Выглядит так, будто ты пытаешься скрыть одно преступление, совершив другое. Начав идти по этому пути, не боишься однажды обнаружить, что точка невозврата уже пройдена, аааааа?

— …П-пожалуйста, не так громко.

Положив руку на запястье, Надеко кралась вверх по лестнице, надеясь, что её родители в гостиной ничего не заметят.

Затем она добралась до своей комнаты и заперла дверь.

Да, так намного лучше.

Теперь можно вздохнуть с облегчением.

— Нет смысла тихариться — ты единственная, кто может слышать мой голос, Надеко-тян.

— …

Это и так понятно.

Но всё равно не хотелось бы, чтобы кто-то видел, как Надеко разговаривает с Кучинавой-саном — пусть даже они не слышат его слов, они не могут не заметить, как Надеко ему отвечает.

К тому же.

Увидеть Кучинаву-сана теперь может кто-угодно — он в виде резинки для волос находился на запястье Надеко.

— Если ты можешь стать таким маленьким, то зачем было становиться таким огромным тогда в храме?

— Щщща-ща-ща! — Кучинава-сан, прежде чем ответить, посмеялся над простодушным вопросом Надеко. — Я устроил представление, не более того — торжественное появление. Какой смысл быть странностью, если не пугаешь людей?

Странность… что пугает людей.

Братик Коёми говорил об этом.

— …Насколько ты большой на самом деле?

— У меня нет размера. Само моё существование весьма абстрактно.

— Абстрактно…

Услышав это, Надеко вспомнила то, что услышала на уроке математике в первом классе.[✱]В первом классе средней школы, видимо.

Линия — это не физический объект, а абстрактный.

У неё нет ни длины, ни ширины.

Если ей задать длину или ширину, то она будет уже называться отрезком, а линия — это просто прямая, которую можно провести через любые две точки. Если говорить о её длине и ширине, то длина равна бесконечности, а ширина равна нулю.

Честно говоря, Надеко всего этого не понимает.

Что именно хотел сказать учитель?

Понимал ли он сам, что хочет сказать?

А что касается лучей, то Надеко даже не представляет, что это такое — но она точно что-то слышала о линиях, и это имеет что-то общее со словами Кучинавы-сана.

Короче говоря, это объект, существующей только в нашем воображении, чтобы лучше объяснять разные объяснения…

— Любой может видеть, как я обхватываю твоё запястье, Надеко-тян, но это лишь потому, что ты думаешь обо мне, как о «видимом для всех» — или, если зайти немного дальше, то можно сказать, что я овладел тобой.

— Овладел…

Овладел?

Разве это не очень плохо?

Разве это не то же самое, как в том случае, когда Камбару-сан стала одержима собственной левой рукой, или это что-то другое?

— О, можешь не волноваться, это лишь временное явление. Тебе придётся потерпеть это до тех пор, пока твоя работа не будет сделана, щщща-ща-ща!

Кажется, Кучинава-сан в хорошем настроении.

Похоже на то, что он был счастлив иметь физическую форму… Но разве странности могут испытывать счастье?

Ах да, Шинобу-сан прыгает от радости, когда её угощают пончиками.

Как всё сложно.

Надеко вздохнула и села на подушку посреди комнаты. Пускай и некрасиво так делать, но силы просто иссякли.

Нет, Надеко не устала врать братику Коёми — Надеко вообще не очень честная и время от времени лжёт.

Точно так же, как лгут все остальные.

Так что нельзя сказать, что Надеко впервые соврала ему … Впрочем, взбираться на гору Надеко тоже не устала.

Эта усталость вообще не была физической.

Будущее — вот то, что утомляет Надеко.

Постоянно думая о том, что же будет дальше, Надеко не может избавиться от «усталости», которую при этом испытывает…

— Ммм.

Но и оставаться в нынешнем состоянии вечно тоже нельзя, ведь если Надеко не продвинет историю вперёд, то ей придётся всю жизнь носить на запястье эту безвкусную резинку для волос.

— Это я-то «безвкусный», аааааа?

— …Ты что, можешь читать мысли? Надеко… не произносила этого вслух.

— Нет, по лицу твоему догадался — любому всё станет ясно, когда на него смотрят с таким отвращением. Но да, конечно, догадаться было несколько проще, учитывая, что мы с тобой теперь связаны ментально.

— …

Надеко беспокоила мысль, что Кучинава-сан может читать её мысли, но теперь, когда выяснилось, что он на самом деле этого не может, это даже слегка разочаровывало.

Умей он читать мысли, это бы облегчило задачу Надеко, поскольку отпала бы необходимость говорить…

— В таком случае… Кучинава-сан…

— «Кучинава-сан» значит… Вообще-то я бы предпочёл, чтобы ты называла меня Кучинава-сама, но я не жду особой набожности от девушки, которая даже лево и право спутать может. Что такое, Надеко-тян?

— Ч-что Надеко нужно сделать?

Искупление.

Или просьба.

Надеко не слышала подробностей ни того, ни другого.

В храме, как только Надеко согласилась, Кучинава-сан сразу же сжал своё колоссальное тело и обхватил её правое запястье.

«Все подробности расскажу вечером. Я устал», — сказал он и сразу уснул.

Наверное, Кучинава-сан потратил много сил, чтобы заставить Надеко видеть и слышать то, что она видела и слышала, так что Надеко вернулась домой, так ничего и не сделав.

Кучинава-сан проснулся уже после того, как Надеко вернулась домой, но прежде чем он успел что-либо сказать, ей позвонил братик Коёми.

— К-к-к-к… — трудно было заставить себя произнести эти слова, но Надеко собирается с духом. Это то, что мне нужно сделать. — К-к-какие непристойные вещи… нужно будет сделать Надеко?

— Что ты несёшь?!

Мы были словно комедийным дуэтом, в котором странность отыгрывала роль цуккоми.[✱]Цуккоми — роль в комедийном дуэте, заключающаяся в преувеличенной и прямолинейной реакции на очевидную глупость. Может сопровождаться побоями разной степени тяжести (нередко с использованием сложенного веера). Надеко отпрянула и откинулась на подушку.

Это было слишком страшно, чтобы воспринимать, как комедию.

— Откуда у тебя в голове вообще берутся таким мысли, Надеко-тян? Ужас просто.

— Н-нет? Но с точки зрения психологии змеи считаются сексуальным мотивом, так что…

— Не надо применять на меня эти мелочные концепции, Надеко-тян… Чёрт возьми, неужели твой братик Коёми настолько сильно на тебя повлиял? Или это вина Камбару-сан, ааааа?

— …

Мне было нечего сказать.

Так стыдно. Хотелось под землю провалиться.

— З-значит Надеко… не нужно будет раздеваться? Не нужно будет надевать ни школьный купальник, ни блумерсы?

— Верно. Я говорил совсем о другом.

— Вот как…

Значит грудь Надеко будет гладить лишь сама Надеко.[✱]Надеко произносит слово «nadeorosu» (撫で下ろす, «поглаживать»), использующий тот же иероглиф, что и в её имени.

Кажется, где-то сейчас послышался разочарованный вздох Камбару-сан.

— …? Н-но откуда ты знаешь о Камбару-сан?

— Я же уже говорил тебе, откуда я знаю. И о Камбару-сан, и о братике Коёми, не так ли, аааа?

— Значит, ты действительно умеешь читать мысли Надеко…

— Я же сказал, что не умею.

— Т-тогда, ты читаешь журналы «КороКоро» Надеко?[✱]CoroCoro — журнал комиксов, ориентированный на детей, преимущественно младшеклассников. В частности, там выходили «Покемоны» и «Дораэмон».

— Я не понимаю, зачем восьмикласснице вообще собирать такие журналы?

Почему бы и нет?

Они же интересные.

— В общем, нет. Я просто наблюдал за ритуалом, который вы все проводили в храме в тот день.

— …Значит ты —живёшь в том храме, Кучинава-сан?

Поэтому, да?

Поэтому он знает и о братике Коёми, и о Камбару-сан… и о резне, которую там устроила Надеко?

Но в таком случае…

Хм? Это значит…

— …Значит ты являешься «чем-то» для этого святилища?

— Только не говорит сейчас об этом, будто сделала какое-то великое открытие, Надеко-тян — могла бы догадаться хотя бы по названию храма.

— Название храма… Китасирахэби… Северный храм Белой Змеи… Верно?

— Ну ты даёшь… Ты увидела меня, настоящую белую змею, и всё ещё сомневаешься? А ты не слишком сообразительная, ааааа?

— …

Мне опять же нечего ответить, потому что он не ошибся, назвав Надеко глупой.

Хм? Но тогда это…

Получается, что Кучинава-сан на самом деле намного «величественнее», чем считала Надеко?

— Кучинава-сан… Ты и есть тот человек… то есть, змей, которому посвящён этот храм?

— Хотел бы сказать, что ты права, но прошло уже много времени с тех пор, как этот храм вообще был посвящён кому-либо. Сейчас это всего лишь притон, в котором собираются различные плохие вещи — нет, скорее это даже свалка, чем притон.

— …Если так подумать, кажется, кто-то уже говорил что-то подобное…

Храм всё ещё функционирует физически, но уже перестал быть божественным святилищем, ну или как-то так — Надеко уже не помнит, это слишком сложно. Наверное, эта история казалась бы не такой сложной, если бы Надеко услышала её с самого начала.

— Т-тогда… Тем не менее, тебя можно называть «величественным». Э-э, то есть, я хотела сказать, что вы очень «величественны». Ваше высочество!

— Если ты сейчас начнёшь передо мной раболепствовать, то это будет скорее проблемой. Нет, я уже не столь велик. Можешь со мной вести себя непринуждённо. Давай договоримся, что мы с тобой равноправные партнёры, Надеко-тян.

— Партнёры…

Он использовал то же слово, когда мы впервые встретились.

Слово, описывающее наши отношения.

— Мы не друзья. Ни один из нас так не считает.

— …

С этим можно согласиться.

Но хоть он и говорит Надеко не вести себя с ним вежливо, это очень непросто — то есть, если Кучинава-сан живёт в храме, это делает его (несмотря на все оговорки) богом.

Настоящий бог.

…Хм?

Но разве Ошино-сан не говорил когда-то, что концептуально все странности подобны богам?

Нет, он выразился более резко. По его мнению, всё, что не является человеком, как по существу, так и по концепции, является богом — отсюда и берутся восемь миллионов японских богов.

Они повсюду.

Этому он научил Надеко.

И тем не менее, было бы странно не проявлять уважение к очевидному богу только лишь потому, что он один из многих… С другой стороны, Надеко всё равно не умеет разговаривать так, чтобы её слова время от времени не казались грубыми, с кем бы они ни говорила, так что её попытки говорить вежливо не имеют никакого значения

Тем более, когда человек (или змея) сам говорит, что его устраивает общение «на равных», то всё нормально.

Итак, после длительного «э-э-э» Надеко продолжила прежний разговор.

— В таком случае, Кучинава-сан… если это не что-то непристойное, то что же должна сделать Надеко? Надеко больше ничего не может.

— …Преинтересный у тебя возраст, однако, Надеко-тян…

«Не принижай себя», — упрекнул Надеко Кучинава-сан.

Словно приподняв бровь, он откинул назад голову от запястья Надеко (вероятно, независимо от его эмоций, он не был способен на какую-то другую реакцию, кроме откидывания головы) и высунул язык.

Такое ощущение, будто он дразнился.

— Я хочу попросить тебя сделать кое-что другое — честно говоря, Надеко-тян, ты единственная, на кого я могу положиться. Прежде всего, хочу быть с тобой честен. Я пытаюсь воспользоваться твоей слабостью, шантажировать тебя и эксплуатировать твоё чувство вины, чтобы обратиться к тебе с просьбой — видишь, вот настолько сильно я хочу , чтобы ты сделала это для меня, Надеко-тян.

— …

— Я ожидал другой реакции… Хм, так значит ты поняла это с самого начала? Хорошо, значит ты не такая тупая, какой кажется на первый взгляд, не так ли?

— Н-Надеко… — тихо пробормотала она. — тупая… и ни на что не годная…

— Как знать, как знать. Что ж, ладно — вот моя просьба. Щщща-ща-ща, бог просит человека об одолжении. О времена!

— …

— Послушай, я хочу, чтобы ты кое-что нашла.

На этот раз слова Кучинавы-сана звучали не грубо и не жестоко. Он звучал как-то странно прямолинейно.

Прямолинейно? Нет.

Лучше сказать — торжественно.

— Надеко-тян, я хочу, чтобы ты нашла мой труп.

010

На следующее утро Надеко, как обычно, отправилась в школу.

Верно, сколько бы у тебя ни было галлюцинаций, сколькими богами ты бы ни была одержима, ходить в школу всё равно нужно — вот что значит быть ученицей средней школы.

Надеко проснулась, надела свою школьную форму и вышла из дома.

Прекрасная школьная жизнь.

Если и было что-то необычное среди всей этой повседневности, то это белая резинка для волос на правом запястье Надеко — будьте уверены, это всего лишь проявление чувства моды, не более.

— Эй, Кучинава-сан… ты, конечно, можешь и дальше висеть на запястье Надеко… Ладно уж… Но не мог бы ты стать невидимым для всех остальных?

— Дело не в том, что я не могу, я просто не хочу использовать больше сил, чем уже использовал. Теперь, когда я позаимствовал твоё тело, я хотел бы расслабиться и получать удовольствие.

— Удовольствие…

— Можешь не волноваться, они меня не услышат. Пока ты в школе, я буду притворяться простым старомодным аксессуаром. На твою повседневную жизнь я посягать не собираюсь.

— …

Надеко пыталась предупредить, что учителя могут забрать этот аксессуар, но по ходу разговора начала чувствовать, что не в состоянии что-либо объяснить, на чём наш разговор и закончился.

Это лишь вопрос времени, когда Надеко за это отругают.

И если его конфискуют, то на этом всё и закончится.

Будь что будет.

С этими мыслями Надеко дошла до школы и переобулась. Конечно, из шкафчика не выползло ни одной змеи.

Галлюцинации были лишь посланием Кучинавы-сана для Надеко, но теперь, когда мы общаемся напрямую, в них больше нет необходимости.

Очевидно, что он «использовал последние силы», чтобы отправлять эти сообщения Надеко…

— Эй, Надеко-тян, зачем ты меняешь обувь? Для чего это?

— …Не знаю. Никогда не думала об этом. Нуу, чтобы в школе было чище. Эм, пожалуйста, не разговаривай, хорошо?

— Да-да, знаю — не нужно повторять. Вообще я молчаливый. Как и ты, Надеко-тян.

— …

Что-то не верится. Неужели Кучинава-сан и правда сможет притворяться простым аксессуаром…

Реакция одноклассников на вошедшую в класс Надеко ничем не отличалась от обычной, и она как всегда молча села на своё место.

— Школа значит… Знаешь, когда-то и в том храме проводились подобные образовательные мероприятия.

— …

Надеко была права.

Кучинава-сан не собирался молчать, даже когда вокруг люди.

Хоть он и притворялся «простым аксессуаром» на запястье Надеко, выполнением обещания назвать это было трудно.

— Как тут всё неестественно упорядочено — мерзость какая. Хотя погоди, этот класс чем-то отличается от остальных? Все словно следят друг за другом, в воздухе столько напряжения.

— …

Надеко встала с места.

Затем вышла из класса. Прошла по коридору, поднялась по лестнице и подошла к двери, ведущей на крышу, куда нам нельзя.

— Эй, Кучинава-сан.

— Что такое?

— Заткнись.

Голос Надеко был максимально серьёзным. Это был первый раз в жизни, когда она попросила другого человека что-то сделать в такой манере.

Хоть он был не человеком, а змеёй. Даже богом.

Даже загадывая желание в храме на Новый год, Надеко никогда не была настолько серьёзной.

— Щща-ща-ща — прости. Полагаю, я солгал, когда сказал, что я молчаливый.

— Шипи потише…

Не то чтобы ему можно было верить.

Но даже то, что Надеко ему доверилась, не значит, что его наглость можно было просто проигнорировать. Честно говоря, то, как он спокойно признал собственную ложь, было возмутительно.

— Хорошо, Кучинава-сан?

— Что?

— Ты же в курсе, что Надеко — воспитанная девушка.

— Воспитанная?

— Воспитанная, застенчивая, спокойная девушка.

— Ты сейчас описала человека, которого никто никогда не замечает.

— Именно. Надеко как раз такая девушка, которую никто никогда не замечает, — ответила Надеко шёпотом.

…Поэтому то, как мы сейчас выглядели со стороны, было проблемой — благо здесь редко кто ходит.

Но проблема была значительной.

— Как ты думаешь, что подумают одноклассники, если вдруг увидят, как девушка, которую они обычно не замечают, разговаривает со своим запястьем?

— И что же?

— Что она «жалкая».

Повышение статуса от «воспитанной» до «жалкой» — хотя нет, будем честны, это скорее разжалование.

Со школьной жизнью Надеко будет покончено.

— Да? Мне не кажется, что мало что поменяется — как подобная смена статуса вообще повлияет на твоё положение?

— …

И как на такое ответить? Сложно…

— Ты и так с ними не разговариваешь, так не всё ли равно, что они о тебе думают? До тех пор, пока ты с ними не общаешься, они могут воображать себе что угодно. Разве я не прав?

— …

Хм? Подождите, разве он не прав?

Он почти убедил Надеко в своей правоте, но чувствовался и привкус лжи… Я не думаю, что бог станет обманывать человека, но вот что насчёт игры с человеческими чувствами, то это другое дело.

В конце концов, он же лжец.

И он выискивает слабости Надеко.

— В любом случае, Кучинава-сан.

— М? Эй, Надеко-тян. Неужели ты так и живёшь, постоянно бросаясь этими «в любом случае» и «как бы то ни было»? Ты вообще умеешь нормально разговаривать? Даже когда ты не согласна с тем, что я говорю, ты просто кладёшь мои слова на полку и даже не думаешь опровергать.

— …Как бы то ни было.

Надеко именно так и живёт.

Смотрит в пол и молчит.

Пока человек не уйдёт.

— Ты обещал, что Надеко сможет делать днём всё, что хочет… помнишь? Что Надеко сможет жить нормальной жизнью днём… Чтобы могла искать твой труп ночью…

— Ну, я бы не назвал это обещанием, но раз уж ты об этом заговорила.

— …

— Ладно-ладно, я действительно обещал. Ты права. Если ты готова проводить свои ночи со мной, то я не буду тебе мешать, Надеко-тян. Пусть я и обвиваю твоё запястье, но я не наручники.

— …

Прошлой ночью.

Кучинава-сан и Надеко обменялись обещаниями.

Может, назвать это обещанием сложно, но и сделкой не назвать, потому что… Надеко в итоге просто делает то, что ей велит Кучинава-сан.

«Надеко-тян, я хочу, чтобы ты нашла мой труп», — так он сказал.

Такое страшное слово — труп.

Охота за трупом?

— Ч-что ты имеешь в виду? Твой… труп…

— Ну же, Надеко-тян, не говори о моём трупе таким тоном, будто говоришь о чём-то мерзком — ты сейчас похожа на школьницу, которой сказали, что она в качестве наказания должна помыть туалет.

— П-почему ты выбрал именно такой пример?

Не пристало богу такое говорить.

— Щщща-ща-ща, — засмеялся Кучинава-сан. — Знаешь, я уже достаточно к тебе привязался. Пусть мысли и не читаю, но всё равно могу извлечь из твоей головы достаточно воспоминаний.

— …Разве воспоминания и знания — это не разные вещи…?

Ничего не понятно.

Это как отношения между братиком Коёми и Шинобу-сан, или между Белой Ханекавой-сан и Чёрной Ханекавой-сан? Нет, отношения между Надеко и Кучинавой-саном совсем другие.

— Знаешь, дети не любили мыть туалеты во все времена — но я прошу тебя не уборку делать, а всего лишь собрать мусор.

— Мусор?

— Я не могу назвать это охотой за сокровищем. Это даже не сокровище. Впрочем, некогда люди относились к этому трупу, как к божеству.

— …

— Объект поклонения. Другими словами, мой труп, который когда-то обожествляли в этом храме… В настоящий момент он потерян.

Потерян… и, вероятно, не только он.

В храме Китасирахэби утрачено абсолютно всё — божество, вера, сила…

В настоящий момент.

Это всего лишь «место».

Хотя нет, не просто место. Наверное, его стоит назвать «злачным местом».

— А-а, кстати. Это же чудо, что я сейчас могу быть в таком состоянии. Нет, эта вампирша — Ошино Шинобу, бывшая Киссшот. Ацеролаорион? Думаю, я должен поблагодарить Хартандерблейд.

— …

Когда Шинобу-сан, Убийца странностей, пришла в этот город, с ней пришло множество других вещей, например — Кайки Дейшу-сан.

Много плохих вещей.

И в особенности их тянуло к развалинам храма, где скапливалась сила.

Именно эти «плохие вещи» активировали «заклинание», которое должно было быть фальшивым, и сделали неэффективный «метод» его снятия эффективным…

А ещё.

Он тоже должен был быть мёртв — Кучинава-сан…

Но и он воскрес.

— Опять всё из-за Шинобу-сан… — произнесла Надеко, опустив плечи.

Братику Коёми об этом говорить нельзя.

Если так посмотреть, то Надеко правильно поступила, что отвергла его помощь.

— Просто будучи слишком сильной, она влияет на окружение, как позитивно, так и негативно. Она не способна это контролировать — к тому же, в любом случае, Надеко-тян, ты говоришь так, будто ответственность за всё несёт кто-то другой, но именно резня, что ты устроила, является одной из причин, почему всё это происходит.

— …

Подобрать слова для ответа не получалось.

Да и подбирать было не из чего — слов не было вовсе.

— Но даже моё восхитительное и чудесное воскрешение лишь временное явление — временное чудо. Можно сказать, я лишь иллюзия. Вскоре меня не станет, — сказал Кучинава-сан. — Сейчас я подобен призраку.

— …Призрак бога?

Или призрак странности? Трудно сказать.

Что-то вроде галлюцинации?

— Опустим детали, кто-то использовал все «плохие вещи», что скопились в этом месте. Именно эти «плохие вещи» были источником энергии, что питали мою нынешнюю форму, и вот вся та духовная энергия была истрачена на что-то совершенно бесполезное. Всё, что я мог — это молча наблюдать изнутри храма, — сказал Кучинава-сан.

В голосе Кучинавы-сана послышались нехарактерные нотки, он будто раскаивался.

Я не совсем поняла, но, похоже, какой-то ужасный человек использовал источник энергии Кучинавы-сана без его разрешения.

— К-кто… мог совершить такое?

— Ну, Шинобу-тян, кто же ещё.

Шинобу-тян. Шинобу-сан.

Она была и причиной, и следствием.

Устранила проблему, которую сама же и создала.[✱]В оригинале используется выражение マッチポンプ (macchiponpu, от англ. Match Pump) — происходит от слов «спичка» и «насос» и значит «одной рукой разжечь пожар, а другой рукой его потушить». Т.е. героически справляться с трудностями, причиной которой и являешься.

— Все эти «плохие вещи» собрались здесь из-за её силы, так что она была вольна делать с ними всё, что пожелает — в то же время, это привело к тому, что я исчезаю.

— И… тебе нужен твой труп, чтобы ты не исчез?

Новый источник энергии.

Чтобы выжить — хотя уместно ли в данном случае слово «жить»?

Чтобы просто «продолжить существование».

Чтобы «быть».

— Да, всё так. Другими словами, мне нужно сменить источник пропитания. Будь ты хоть человек, хоть бог, тебе всё равно нужно есть, чтобы продолжать жить.

— Есть…

— Есть, чтобы жить. Мне для этого даже убивать никого не нужно.

— …

— Мм? Кажется, ты хочешь сказать что-то вроде: «Надеко была вынуждена убить тех змей, чтобы выжить, поэтому её нельзя за это винить», верно?

— Н-нет, не верно… Надеко была неправа… Просто…

— Просто?

— Нет, ничего.

— Тц, — Надеко решила взять свои слова назад и Кучинаву-сана это раздражало — наверное, такое поведение не понравилось бы кому угодно, не только ему. — Если тебе есть, что мне сказать, то говори, иначе как мы построим взаимоотношения, основанные на доверии?

— Отношения, основанные на доверии…

— Или ты этого не хочешь? Так скажи это. Хотя я, в отличие от других людей, с которыми ты прежде общалась, Надеко-тян, никуда не уйду. Я останусь здесь, обёрнутый вокруг твоего запястья, и ты никуда от меня не денешься.

— Потому что ты… используешь Надеко в качестве источника энергии? Словно аккумулятор…

— Это временное решение. Я действительно собираюсь оставить тебя в покое, поэтому мне нужно, чтобы ты нашла мой труп, чего бы это не стоило.

— И ты… не можешь найти его сам, я полагаю?

Иначе бы он не просил Надеко о помощи.

— Ага. Вообще-то, я не могу покинуть этот храм.

— Ясно…

Обдумав его слова позже.

Надеко посчитала, что Кучинава-сан просто оговорился, поэтому приняла его слова про «невозможность покинуть храм» без особых раздумий…

А подумать стоило.

В чём причина, по которой Кучинава-сан «не может покинуть храм»?

— Поэтому, Надеко-тян, мне и нужна твоя помощь. Мне нужно, чтобы ты помогла мне найти мой труп.

— Хватит уже повторять это слово… Кучинава-сан. Это звучит страшно и… мерзко…

— Я же говорил, не называй мой труп страшным, мерзким или грязным. И не только про мой труп, а про любой труп в целом.

— Надеко не говорила «грязный».

Кучинава-сан сам сравнил это с уборкой туалета.

И хотя Надеко никогда не любила убираться, но от уборки никогда не отлынивала.

Надеко не хочет, чтобы кто-то на неё злился.

— Надеко было бы намного проще… если бы ты называл это «святыней».[✱]Слово «святыня» или «объект поклонения» (神体, shintai) звучит очень похоже на слово «труп» (死体, shitai).

— Как-то неудобно собственный труп называть святыней. Я не хочу, чтобы ты ему поклонялась, я хочу, чтобы ты его похоронила.

— …

Найти его труп, чтобы он мог жить.

Найти его труп, чтобы он мог быть.

Надо сказать, что при всей своей изощрённости, которую ему пришлось проявить, чтобы привлечь Надеко, сама просьба казалась очень простой.

Но.

Должно быть, Кучинава-сан считает эту проблему очень насущной — всё-таки, у него огромный опыт.[✱]Выражение 海千山千 (umisen yamasen), по сути, значит «умудрённый опытом». Оно состоит из иероглифов «море»-«тысяча»-«гора»-«тысяча», то есть «провести тысячу лет в море и тысячу лет в горах».

Говорят, что змея, прожившая тысячу лет в море и тысячу лет в горах, может стать драконом… Так что можно сделать вывод, что Кучинава-сан изначально был обычной змеёй.

После своей смерти он стал «святыней» в храме, а когда святилище потеряло всю веру, он умер во второй раз.

Что касается третьего раза.

Он этого не хочет — в том-то всё и дело.

— Слушай, Кучинава-сан.

— Что?

— Почему ты выбрал Надеко своим напарником?

Мне нужно было это спросить.

Надеко уже поняла, что у неё нет другого выхода, кроме как помочь Кучинаве-сану — поэтому она хотела узнать причину.

— Я тебя не выбирал.

Ответ Кучинавы-сана был немногословным.

Сказал, как отрезал.

Хладнокровен, как змея.

Правда Надеко не помнит точно, змеи ведь хладнокровные?

— Просто мне больше не на кого положиться, кроме тебя, Надеко-тян.

— …

Из его слов можно было бы сделать вывод, будто между Надеко и Кучинавой-саном существует какая-то сильная связь, но почему-то это совсем не чувствуется — Кучинава-сан ведёт себя очень отрешённо.

— Единственной, кто была настроена на мой «канал», была ты, Надеко-тян, смекаешь, ааааа?

— «Канал»…

— Я постарался использовать современный термин специально для тебя, но лично я бы назвал это скорее «кармической связью». Лишившись верующих, это святилище не имело связь ни с кем — кроме тебя, Надеко-тян, после того как ты занялась здесь истреблением змей.

— Значит ты не выбирал Надеко, просто никого другого не было… А как же братик Коёми и Шинобу-сан?

— Да, они бывали в храме, но этого мало для прочной связи. В конце концов, ты убивала моих собратьев, а этого достаточно, чтобы наша с тобой связь была довольно сильной. И всё равно потребовалось почти два полных месяца, чтобы всё получилось. Связь между нами была тонкой, как лапша.

— …

Вот значит, к чему всё сходится.

Наказание за преступление.

Надеко не выбирали.

Это лишь искупление вины.

Не важно, что и как говорит Кучинава-сан — для Надеко это будет искуплением после того раза.

Хотя метафора с лапшой была странной.

Может, он выбрал что-то тонкое и длинное, потому что он — змея?

— …Поесть бы.

— А?

— Еда. Люди едят.

— Ах да. Я тоже ел, когда был жив. К тому же, как я уже говорил, мне нужна энергия, чтобы продолжать существовать, и её-то я от тебя и получаю.

— К-Кучинава-сан, ты сказал, что тот поступок Надеко отличается от простого ежедневного приёма пищи, но… разве это не то же самое?

— Что я слышу? Оправдания?

— Нет, это не то…

Трудно объяснить. Надеко не может выразить чувства словами.

Это…

Надеко уже почти сказала это Кучинаве-сану, но потом остановилась.

Но ради нашего партнёрства должна была попробовать ещё раз.

Даже если это прозвучало неуклюже.

— Надеко хочет сказать… наверное… что «за еду должна быть плата», если уж существует такая вещь, как наказание за грех.

— …

— Как в пищевой цепочке… Всегда найдётся хищник покрупнее. Но… когда ты на вершине цепочки, тебя не могут съесть, — Надеко придумывала на ходу. — Людей не едят. Это они едят, убивают… и не несут наказания за свои грехи.

— …

— Когда люди говорят «спасибо за еду», интересно, как часто они думают при этом «спасибо за возможность забрать твою жизнь»?

— …Пищевая цепочка не так проста. Её представляют как пирамиду, поэтому она кажется такой простой, но на деле это замкнутый круг. Даже люди становятся пищей для микроорганизмов, когда умирают.

— …

«Правильный ответ» заставил Надеко замолчать, но это не то, что она хотела сказать.

Не были поняты ни слова Надеко, ни их смысл.

— В чём дело, Надеко-тян?

— Ничего… Ладно. В любом случае…

Ну вот, опять сказала «в любом случае».

— В любом случае, мне просто нужно найти эту святыню, так? И как только я её найду, ты освободишь Надеко?

— Освобожу тебя… Я же не заставляю тебя силой делать что-либо. Я лишь эксплуатирую твоё чувство вины, не более того.

— …

Прозвучало грубо, но это была правда. Кучинава-сан не заставлял Надеко искать что-либо.

У Надеко был выбор.

Галлюцинации в виде белой змеи (которые он накладывал с помощью своего «канала») были не угрозой повседневной жизни Надеко, а простым «призывом», всего лишь посланием…

— В любом случае… — вот, опять сказала, — Хорошо. Надеко найдёт твою святыню.

— Да, ты меня очень выручишь. Но благодарностей не жди.

— …

Почему бы и нет?

Потому что он бог?

— Итак, Кучинава-сан. Где твой труп?

— Не знаю.

— Он где-то на той горе?

— Не знаю.

— Где-то в городе?

— Не знаю.

— А когда он исчез?

— Не знаю.

— А каких он размеров?

— Не знаю.

— Он такой же большой, как в тот момент, когда ты впервые показался передо мной?

— Не знаю.

— Или он такой же маленький, как эта резинка для волос?

— Не знаю.

— Тяжёлый?

— Не знаю.

— Это кости? Или мумия?

— Не знаю.

— А сколько ему лет?

— Не знаю.

— Славно! — Надеко ударила себя по коленям и произнесла с широкой улыбкой, — Столько полезной информации! Можно считать, что Надеко его уже наш… Это как вообще понимать?!!

Ну вот, съюморила.

Это ещё называют «норицуккоми».[✱]乗り突っ込み (noritsukkomi) — жанр комедийной сценки, когда один человек говорит глупость, а второй поначалу ему поддакивает (или делает вид), после чего прерывает сам себя и говорит что-то вроде «Что это за чушь?!» Для пущего эффекта часто произносится с кансайским акцентом. Братик Коёми тоже так иногда делает.

Хотя кансайский получился не очень убедительным.

— Как мы вообще сможем что-то найти… Мы же, по сути, ничего не знаем?

— Ну, можно и так сказать.

А по-другому тут и не скажешь.

Диапазон выражений в японском языке не столь широк.

Честно говоря, даже иголку в стоге сена найти проще, потому что мы хотя бы знаем, что она где-то там.

— Это невозможно… Даже если всю жизнь потратить на поиски. Даже если переродиться принцессой, всё равно невозможно.

— С чего ты взяла, что ты переродишься принцессой? Ладно, не волнуйся ты так. Я же не просто так говорил про нашу с тобой связь, Надеко-тян — даже мой труп, моя «святыня», имеет с тобой более крепкую связь, чем с кем-либо ещё. Постарайся настроиться на мой «канал», и мы найдём её в мгновение ока.

— В мгновение ока…

— Если ты, конечно, приложишь усилия.

— Надеко не любит прикладывать усилия…

— В этот раз уж постарайся.

— …

Получается, от этой резинки для волос на запястье Надеко всё-таки будет какая-то польза в поисках? Что ж, в таком случае, возможно, это будет чуть легче, чем найти иголку в стоге сена.

Но всё равно.

— …А существует ли вероятность, что святыня была сожжена и её больше нет?

— Существует… И в таком случае нам просто придётся сдаться.

Кучинава-сан произнёс это так мужественно.

Впрочем, будь он таким мужественным, не просил бы помощи у Надеко с самого начала.

Даже Надеко бы сдалась, если бы узнала, что единственный человек, на которого она может положиться — это Надеко.

— …И сколько у нас времени? Как скоро Надеко должна найти твою святыню, чтобы… всё хорошо сложилось?

— Понятия не имею — я словно свеча на ветру, готовая угаснуть в любой момент. Хоть я и полагаюсь на твою энергию, чтобы продолжать существование в этом мире, но опять же, это лишь временное решение. К сожалению, наши стандарты не очень совпадают…

— Стандарты?

— Это всё равно, что втыкать японскую вилку в иностранную розетку. Не бойся, я не планирую завладевать твоим телом или оставаться с тобой до конца твоей жизни. Более того, Надеко-тян, если тебе что-то не нравится, ты можешь просто подождать, и через какое-то время я исчезну.

— …

— У тебя есть два варианта — либо старайся, либо терпи.

— …

Может показаться, что он предоставил Надеко выбор, но с точки зрения Надеко выбора не было.

По крайней мере, такое сложилось впечатление.

Очень не хотелось продолжать носить эту безвкусную резинку для волос, да и вообще, стараться и терпеть для Надеко одно и то же.

— Надеко поможет тебе, но… Кучинава-сан, — произнесла Надеко. — Надеко ведь сможет ходить в школу?

— Ааааа?

— То есть… сможет ли Надеко продолжать вести нормальную жизнь? Н-Надеко… не хочет, чтобы люди относились к ней с подозрением.

— Люди? Кого ты имеешь ввиду?

— …Братик Коёми, — Надеко прямо ответила на поставленный вопрос. — Надеко сказала ему, что дело пустяковое… Что это лишь воображение Надеко.

— …? В таком случае, Надеко-тян, не будет ли честным сказать, что ты просто боишься «беспокоить людей», а вовсе не «вызывать подозрения»?

— Н-ну…

Надеко сплоховала. Опять сказала, не подумав.

— Я полагаю, — продолжил Кучинава-сан, — что ты солгала ему, несмотря на то, что хотела, чтобы он тебя спас, потому что ты не хотела, чтобы он волновался — или я ошибаюсь?

— Н-нет, не ошибаешься… Да, всё так, Надеко не хочет, чтобы он волновался. Волновался…

Кучинава-сан бросил на Надеко вопросительный взгляд, словно она опять пыталась взять свои слова обратно, но, возможно, решил, что в этот раз можно и не заострять на этом внимание.

— Как знаешь, — отмахнулся он. — Ты права, я не могу просить тебя тратить всё своё время и день, и ночь, на одного меня. Это было бы слишком нагло. И вообще, если ты собираешься искать мой труп, то есть, мою святыню, то лучше бы это делать ночью.

— …

— Ладно, решено. Дни твои, а ночи мои. В знак благодарности за твоё самопожертвование я клянусь, не стану посягать на твоё личное время.

…

Именно так всё и было прошлой ночью.

Возможно, вы сейчас немного сбиты с толку из-за того, насколько долго это длилось, но всё это было воспоминанием. В настоящее время Надеко спорит с Кучинавой-саном на лестнице, ведущей на крышу. Хотя нет, подождите, сейчас…

Надеко сражается насмерть с братиком Коёми.

Перед глазами вращается калейдоскоп воспоминаний.

В голове проносится вихрь сожалений.

Сенгоку Надеко всё это время думала о том, в какой момент времени она была ещё в состоянии избежать подобной участи, которая теперь походила на дорогу с односторонним движением — и всё же.

Вернёмся к этому вращающемуся калейдоскопу.

Круть-круть-круть.

— …Обманщик. Хоть и бог.

— Подожди… Конечно, это была ложь, когда я назвал себя молчаливым, и я поклялся не посягать на твоё личное время, но я никогда не обещал, что буду молчать. Для бога ваш мир смертных в новинку — или же наоборот, давно устарел…

— …

— Есть такое выражение, что небеса не говорят, но позволяют говорить людям — я же вполне разговорчивое божество. Но я не хочу доставлять неудобства Надеко-тян. Я не хочу делать из тебя «жалкую Надеко-тян»… в этом нет ни нужды, ни смысла. Ладно-ладно, понял, мне лишь нужно заткнуться.

— …

— Тогда я немного вздремну. Довольна? Я не из тех, кто разговаривает во сне, — пообещал Кучинава-сан. — Да и вообще сейчас сезон спячки…

— Хорошо. Но, пожалуйста, не засыпай надолго. Обязательно проснись ночью, потому что Надеко одна не справится…

И.

В тот же момент, как Надеко собиралась дать наставления Кучинаве-сану…

— Эй, Сэнгоку. Что ты там делаешь?

Из-за спины Надеко послышался голос.

Точнее, он доносился с лестницы — это был учитель, Сасаябу-сенсей, смотрящий на Надеко снизу вверх.

У Сасаябу-сенсея было прозвище — Панда-сенсей. Это не потому, что он похож на панду (на самом деле он довольно худой), а из-за его имени, которое значило «заросли бамбука». Хотя, честно говоря, сейчас в классе 2-2 уже нет той атмосферы, чтобы ученики называли учителей по прозвищам.

— Ни… ни…

Надеко повернулась, чтобы ответить Сасаябу-сенсею.

Из-за того, что Надеко стояла на пол-этажа выше, длина юбки вызывала некоторые опасения.

— Ничего хорошего!

Оговорилась.

Выражения «Ничего такого» и «Всё хорошо» случайно смешались, и теперь Надеко выглядела слишком уж оторвой.

— ?

Сасаябу-сенсей удивлённо наклонил голову.

Ещё бы.

— …Всё хорошо.

Теперь формулировка была правильной. Надеко не настолько изобретательная, что как-то обыграть свою ошибку и превратить всё в шутку… У неё получается только создавать неловкие ситуации.

И эта ситуация теперь будет преследовать Надеко следующие три дня.

— П-просто захотелось подняться на крышу, чтобы подышать свежим воздухом, но дверь была заперта и… Надеко за… за…

«Зашла в тупик» — вот что Надеко хотела сказать, но это выражение показалось настолько лживым и претенциозным, что аж язык не поворачивался его произнести.

— …

Поэтому Надеко замолкла.

Надеко лучше уж помолчит, чем станет врать.

Не столько нежелания, сколько от неумения…

Даже сейчас, соврав рефлекторно, Надеко не может оторвать взгляд от пола.

— Ну Сэнгоку, ты же знаешь, что выход на крышу запрещён. Разве я недостаточно часто это повторяю?

— …

Сасаябу-сенсей говорил разумные вещи, но Надеко никак на них не реагировала.

Каждый раз, когда разговор заходит в тупик, Надеко замолкает.

Такая вот она, Надеко, приятно познакомиться.

Конечно, Надеко знала, что выход на крышу закрыт, потому и выбрала для «конфиденциального» разговора с Кучинавой-саном такое место, где обычно не бывает людей…

Сасаябу-сенсей, наверное, проходил мимо, возвращаясь с утренней репетиции клуба — должно быть, он курировал местный духовой оркестр, который собирался в музыкальном классе.

— … Простите, пожалуйста.

В конце концов, Надеко громко извинилась, потому что продолжать молчать перед классным руководителем было трудно.

Между «молчанием» и «извинением» выбрала «извинение».

Всё равно голова уже была опущена.

Когда Надеко смотрит в пол, можно подумать, что она склоняет голову в поклоне — хотя, возможно, сейчас это выглядело не так, потому что Надеко стояла на лестнице, причём выше, чем Сасаябу-сенсей.

— …Скоро урок начнётся, — произнёс он.

Кажется, он решил отбросить в сторону подозрительное поведение Надеко — его взгляд был таким же, как у многих других взрослых, которые смотрят на Надеко, может, не как на «жалкую», а как на «проблемную».

Если попытаться описать этот взгляд в двух словах: «Кажется, что есть какая-то проблема, но решать её так утомительно».

Хотелось бы, чтобы они поняли, как больно, когда они смотрят подобным взглядом на ребёнка… Но у Надеко нет столько смелости, чтобы это озвучить.

К тому же, это так утомительно.

— Хорошо, уже иду. Сегодня же у нас контрольная, верно?

— Да… Поможешь мне раздать распечатки… а? — Сасаябу-сенсей вдруг резко замолчал. Найдя это странным, Надеко посмотрела на его выражение лица, и по нему читалось: «Что это такое?»

Точно — извиняясь, Надеко инстинктивно прижала руки к бёдрам. Другими словами, показала свои запястья Сасаябу-сенсею.

И на правом запястье был Кучинава-сан.

Надеко нервно сглотнула.

Кучинава-сан молчал — он ничего не говорил и продолжал обвиваться вокруг правого запястья Надеко, ничуть не шевелясь.

В таком состоянии он действительно выглядел обыкновенной безвкусной резинкой для волос — его плохой вкус был единственным, с чем было невозможно поспорить.

Но, как бы то ни было, Кучинава-сан не произнёс ни слова.

Он притворяется аксессуаром, как и обещал.

Это хорошо, конечно, но притворяться аксессуаром в данной ситуации…

— …Ладно, проехали, — пробормотал Сасаябу-сенсей.

Он словно разговаривал сам с собой и не хотел, чтобы Надеко его услышала.

Думаю, его смутила вовсе не подозрительность Кучинавы-сана, а просто нарушение школьных правил.

Вызывающего вида аксессуары подлежат конфискации…

Но, похоже, Сасаябу-сенсей решил закрыть на это глаза.

Но благодарить его за это не хотелось.

Потому что от него вновь повеяло отношением «так неохота иметь дело с этой девчонкой».

Это было ожидаемо.

…Да и сама Надеко находит такого рода общение приятным и «беспроблемным». Приятно, когда классный руководитель не хочет особо вмешиваться в твои дела.

Вздохнув с облегчением, Надеко подумала, что в следующий раз стоит надеть в школу блузку с длинными рукавами.

— Кстати, Сенгоку. Как продвигаются дела насчёт того, о чём я тебя попросил на днях? — вдруг спросил Сасаябу-сенсей, словно уронив Надеко камень на душу.

Не то чтобы такая фигура речи существовала.

— …Д-дела?

— Решение проблемы намечается?

— …Ну…

Слова Сасаябу-сенсея ввергли Надеко в лёгкую… нет, в сильную панику.

Надеко даже почувствовала, как дрожат её кончики пальцев.

Колени тоже дрожали.

Паника была вызвана вовсе не тем, что Надеко не понимала, о чём говорит Сасаябу-сенсей, а как раз тем, что прекрасно знала, что он имеет в виду, и катастрофически сильно хотела избежать этой темы.

В ответ на паническую реакцию Надеко он произнёс:

— Эй, я же рассчитываю на тебя, — он постарался вложить в свой голос изрядную долю разочарованности. — Ты же понимаешь, что должна разобраться с этим как можно скорее?

— …

— Ты единственная, на кого я могу положиться, староста Сенгоку.

С этими словами он ушёл.

Как всегда.

Пока Надеко стоит и что-то невнятно мямлит, другой человек просто уходит.

Даже если это её классный руководитель.

Это можно было бы назвать коронным коммуникативным приёмом Надеко.

За всю её жизнь ни один человек не упустил возможности развернуться и уйти… за исключением одного раза…

— Так ты староста класса? — спросил Кучинава-сан, как только Сасаябу-сенсей скрылся из виду.

В его словах не было цинизма, только искреннее удивление — и Надеко была очень довольна собой, что смогла удивить странность, хотя это обычно их дело — удивлять людей.

Конечно, это ложь. Надеко ничуть не была довольна.

Такое чувство, будто её поймали с поличным.

Надеко хотела сохранить этот факт в секрете, чтобы не давать Кучинаве-сану лишний повод над ней посмеяться…

— Верно. Надеко — староста.

— Да ты врёшь. Староста? То есть та, кто заведует всеми делами, та, кто решает все проблемы и пользуется всеобщим уважением — это ты, Надеко-тян? Ааааа?

Кучинава-сан переигрывал — объективно говоря, он был сейчас невероятно груб, но его можно было понять.

— Не совсем так… Старосту класса никто не уважает…

Конечно, Кучинава-сан черпает свои знания из знаний Надеко, поэтому ситуация, в которой он задаёт вопрос, а Надеко отвечает на него отрицательно, по сути не имеет смысла… Хотя знания и чувства, а также подтверждение или отрицание этого знания, наверное, разные вещи.

Кроме того, учитывая, что до недавнего момента Кучинава-сан ни о чём не догадывался, тот факт, что Надеко — староста класса, следует отнести к категории воспоминаний, а не знаний.

— Одно дело быть всем старостам старостой, как Ханекава-сан… Но Надеко — другое дело.

— Другое дело? Это почему же?

— Надеко вытянула короткую соломинку, — наверное, рассказывать об этом было чем-то вроде разновидности «мазохизма», но шила в мешке не утаишь. — Ты заметил, что в нашем классе царит странное настроение, Кучинава-сан, не так ли? Это началось в первом семестре и продолжалось во время летних каникул… Поэтому, когда пришлось выбирать старосту на второй семестр, не было ни кандидатов, ни добровольцев… И после спора…

Нет.

На самом деле никакого спора никогда не было.

Просто воздух в классе словно потяжелел.

— …выбрали Надеко.

— Как такое могло произойти?

Похоже, объяснения Надеко были не очень убедительны для Кучинавы-сана — что ж, его можно понять.

Но описать, что из себя представляла та тягостная, мрачная атмосфера, царившая в классе в то время, очень сложно — в романах такую атмосферу передают между строк, потому что передать её словами невозможно.

В любом случае, Надеко недостаточно красноречива.

Не говоря уже о том, чтобы что-либо объяснять.

— Но… если попытаться описать… Можно сказать, что Надеко была единственной девочкой в классе, которая не была связана с теми заклинаниями… наверное.

— Э-э. Значит методом исключения. Мог бы и догадаться, — пробормотал Кучинава-сан.

Судя по интонации, он прекрасно понимал, как работает метод исключения, и вся ситуация обрела для него смысл — Надеко довольна, что смогла всё объяснить, но всё равно было немного грустно, что такое объяснение его удовлетворило.

Но Надеко лучше, чем кто-либо другой, знает, что она не достойна быть старостой класса, и за последние несколько месяцев остро это осознала, так что спорить с ним не могла.

Хотелось бы иметь такой темперамент, как у него.

Будь у нас в руках бокалы, Надеко непременно сказала бы тост.

— Короче говоря, тебе навязали работу, которую они и сами не хотели делать, и другим не доверяли — ну что за кучка никчёмных неудачников, ааааа?

— Не совсем… Надеко никто не заставлял…

Да, нельзя сказать, что Надеко эту работу навязали, но верно и то, что доверить эту должность кому-то другому было невозможно.

Можно сказать, Надеко была вынуждена.

— Что ж, по крайней мере они не заставляли силой робкую девчонку взять на себя эту возмутительную роль, потому что это уже было бы насилием — щщщща-ща-ща.

— Если уж мы говорим о принуждении Надеко к выполнению чего-либо, то разве это не касается и тебя, Кучинава-сан?

— А? Ну, может быть… тогда меня тоже можно назвать никчёмным.

Он признал это без тени сомнения и громко рассмеялся.

Словно говорил: «Ты меня подловила».

Действительно, стыда он не знал абсолютно.

— Может быть, так и устроен этот мир. Тихие девчонки, вроде тебя, в конечном итоге вытягивают короткую соломинку. Всегда.

— …

— И всё-таки, о чём только что говорил твой учитель? Что он просил тебя сделать?

— Это…

Кучинава-сан задал логичный вопрос, и Надеко знала, что он его задаст, поэтому произнесла заранее подготовленную фразу, как по сценарию.

— Это… Не твоё дело, не так ли?

— Не моё? Я думал, мы с тобой партнёры — одно тело, один дух.

— Н… Не надо так думать…

Голос Надеко был очень слабым.

Резко отказывать кому-либо так сложно.

А Кучинава-сан продолжил давить.

— Это очень даже моё дело — я ведь попросил тебя кое о чём, не так ли? И было бы очень неприятно, если бы кто-то вмешался и встал у меня на пути.

— …Если говорить, с чего всё началось, то всё началось с учителя… — неохотно произнесла Надеко.

Хотелось вести себя по-умному и выражаться максимально расплывчато, но Надеко не сильна в таком и не сможет исключить последующих вопросов, используя туманные формулировки, поэтому единственный вариант — рассказать всё как есть самого начала.

— Некоторое время назад он подошёл и сказал: «Сделай что-нибудь с настроением в классе.»

— А?

Кучинава-сан открыл рот, будто был ошарашен.

Его реакция словно сопровождалась звуковым эффектом.

— Ты сейчас серьёзно? Это же его работа, как классного руководителя, а вовсе не старосты класса, не так ли?

— Да, в этом ты прав…

Странность была совершенно права, и это тревожило.

Хотя, говоря о странностях, Кучинава-сан — бог. Конечно, иногда он бывает прав.

— Думаю… он повесил на меня свою работу.

— Щща-ща… Да он хуже меня! Разве не видно невооружённым глазом, что ни один ребёнок не сможет в одиночку исправить такую ситуацию изнутри, аааа?

— …Ничего, всё в порядке, — ответила Надеко.

То ли Кучинава-сан в самом деле сочувствовал Надеко, когда услышал эту историю, то ли он просто забавлялся и дразнил её (в любом случае, прочитать его выражение лица было невозможно), но от этой темы хотелось поскорее уйти.

Потому что для Надеко всё уже кончилось.

Ситуация себя исчерпала.

Это все равно, что спорить о том, что происходит в манге, дошедшей до последней главы.

Это бессмысленно.

— Что ты имеешь в виду, говоря «всё в порядке»? Ничего не в порядке!

— Просьба Сасаябу-сенсея не помешает твоей… Так что всё в порядке.

— Эй, слушай, не то чтобы меня сильно заботила остальная часть твоей жизни, пока моё желание исполняется, но знаешь что? Если тебе есть что сказать, я всегда готов тебя выслушать.

— Выслушать Надеко…

Советоваться с богом. Звучит несколько странно.

Это что-то вроде исповеди в церкви? Нет, Надеко не ищет утешения. Кучинава-сан идёт по неправильному пути.

— Всё не так… С Надеко всё в порядке, её всё это ничуть не беспокоит…

— Не беспокоит? И это после всего того, что на тебя повесили? Твои одноклассники и твой учитель?

— Не беспокоит. В конце концов, — произнесла Надеко, — Надеко всё равно ничего не делает.

— …Ничего?

— Ни свою работу старосты, ни поручение Сасаябу-сенсея.

Совсем ничего.

После чего Надеко начала спускаться по лестнице.

Как и сказал Сасаябу-сенсей, скоро уже звонок — он говорит много неправильных вещей, но тут он прав.

Поэтому Надеко направилась в класс.

— …

Кучинава-сан замолк.

До конца занятий он не сказал ни слова.

011

Той ночью.

Надеко, как и обещала Кучинаве-сану, отправилась искать его труп — тайком ускользнув из дома.

Ведёт себя как настоящая «плохая девочка», так что не стоит кому-либо знать об этих вылазках.

— Щщща-щща, вот теперь славно, — оставил свой комментарий Кучинава-сан, стоило только выйти из дома. Это были первые его слова за долгое время.

Он что, правда всё это время спал? Чтобы сохранить энергию?

— То, что ты сказала сегодня днём… Я думал, что, когда ты принимала мою просьбу, это были всего лишь слова, и боялся, что ничего не станешь делать.

— …Надеко бы так не поступила.

Как бы то ни было, Надеко попросила пока не разговаривать.

Пока мы не отойдём от дома, лучше помолчать.

Иначе другие посчитают Надеко «жалкой».

В кои-то веки Кучинава-сан послушался и сделал именно то, о чём его просят, лишь спустя время добавив: «Я волновался».

Услышав, как он повторяет это, Надеко подумала, что это не было притворством. Должно быть, он действительно волновался.

И теперь, наверно, действительно испытывает облегчение.

— Я же не проводил собеседование, не оценивал твой характер, когда выбирал тебя. Будь ты безответственной и трусливой лгуньей, то у меня были бы связаны руки. Не то, чтобы у меня вообще были конечности…

Его змеиная шутка получилась так себе.

Некоторые говорят, что Надеко в шутках «профан», но даже Надеко не может смеяться над несмешными шутками.

— Надеко не делает то, чего не может… Не может сделать того, что не делает и не делает того, что не может сделать. Вот и всё, — сказала Надеко по пути. — Но… Надеко может быть безответственной и трусливой лгуньей. Здесь ты прав… Не могу обещать, что Надеко не такая. Однако… что касается твоей святыни, Кучинава-сан… Думаю, Надеко справится…

— Интересно. И ты действительно думаешь, что сможешь найти её, не имея никакого энтузиазма?

— …

Как же раздражает, что Кучинава-сан всё ещё пытался «ёрничать» над Надеко, и это была одна из причин отсутствия энтузиазма, но да, нельзя его винить за то, что он считает Надеко несерьёзной. Особенно после того, как он увидел поведение Надеко, старосты класса, перед классным руководителем.

Конечно, Надеко в самом деле нельзя считать серьёзной девушкой… Хотя слышать, когда Надеко называют несерьёзной, тоже не нравится…

— Кучинава-сан, ты меня слышишь?

— Хм? Что?

— Прости, просто… Ты можешь меня выслушать?

— …? Конечно. Валяй.

— Таких тихих, застенчивый, не умеющих общаться с другими людьми девушек, как Надеко… Таких слабых, не умеющих заводить друзей и плачущих по любому поводу… По какой-то причине таких девушек считают «добротными».

— «Добротными?»

«Наверное, всё-таки добропорядочными», — поправил Кучинава-сан.

Надеко кивнула.

— Наверное, именно поэтому все хотели, чтобы старостой класса стала именно Надеко, и именно поэтому Сасаябу-сенсей обратился к ней с такой просьбой… Но всё не так… Надеко вовсе не «добропорядочная», не «невинная» и не «прилежная»… Честно говоря, это так неприятно, когда люди взваливают на тебя свои завышенные ожидания и считают, что ты их подвёл, потому что ты этим ожиданиям не соответствуешь, — произнесла Надеко, вспоминая разочарованное выражение лица Сасаябу-сенсея.

Ну вот, опять устроила нытьё.

Не стоило этого говорить.

И всё же, разочаровывать других так же неприятно, как и быть разочарованным. Даже если ожидания и были завышенными.

— Поэтому, Кучинава-сан, ты должен знать… Надеко хочет сделать всё возможное, чтобы искупить вину за то, что порезала твоих «братьев». Но Надеко не может гарантировать, что непременно найдёт твою святыню. И если так случится, пожалуйста…

«Не разочаровывайся».

Надеко разговаривала на ходу.

Даже не глядя на Кучинаву-сана, находящегося на её запястье.

Потребовалось немало мужества, чтобы сказать всё это. И оказалось, что проявлять мужество чертовски энергозатратное занятие. Учитывая, сколько работы мне ещё предстоит сделать, наверное, стоило бы отложить этот разговор на потом…

— Щщща-ща-ща. Я не заставляю тебя давать мне какие-то гарантии. Но, поскольку ты единственная, на кого я могу положиться, я просто не могу допустить, чтобы поиски велись спустя рукава.

— Суруга?

— Спустя рукава.

— Спустя рукава… ага.[✱]Кучинава произносит слово 縋る (sugaru, «положиться на кого-либо»), что Надеко расслышала как «Суруга».

«Что ж…» — Надеко решила сменить тему.

В этот раз обойдясь без выражений «как бы то ни было» и «в любом случае». Похоже, что мы, наконец-то, добрались до главной проблемы.

— Даже Надеко нужно спать по ночам, так что вести поиски всю ночь не получится… Кучинава-сан. Каким образом Надеко должна искать святыню Кучинавы-сана?

Не говоря уж о том, что эти поиски похожи больше на лозоходство[✱]Псевдонаучный метод поиска скрытых под землёй объектов (обычно это источники воды или залежи полезных ископаемых), основанный на различных экстрасенсорных практиках. Назван так из-за того, что в процессе поиска часто использовали лозу в качестве указателя направления поиска., чем на что-то определённое.

Если он не сможет сказать, как Надеко должна искать его святыню, местоположение и внешний вид которой неизвестны, то невозможно понять, куда двигаться дальше…

— Щща-ща. Да просто поброди по округе — забудь, что я говорил раньше. Я думаю, святыня должна быть не так уж и далеко от храма…

— …Почему?

— Честно говоря, даже не знаю, что тебе ответить, но разве это не логично — искать вещь неподалёку от того места, где она раньше находилась? В конце концов, не похоже, чтобы её кто-то крал.

— …

Так её не украли?

Но, ведь, она же была украдена… И даже если это не так, Надеко думала, что её «кто-то забрал».

В конце концов, предметы не умеют перемещаться самостоятельно. Как святыня могла пропасть, если её никто не трогал? Не сама же ушла?

…Впрочем, это же странность…

К тому же, эта святыня была не просто трупом, а трупом, которому поклонялись, как божеству, так что она, вполне возможно, способна самостоятельно перемещаться. Да, здравый смысл подсказывает, что трупы двигаться не могут. Но вот вампиры тоже по сути являются бессмертными трупами, так что можно сказать, что некоторые трупы всё-таки могут ходить по ночам.

— Эта святыня, в конце концов, является моим физическим телом. Если мы пройдём неподалёку от него, то я отреагирую — завибрирую, как мобильный телефон. Так мы сможем сузить круг поиска.

— …То есть, ты хочешь сказать, что Надеко нужно просто ходить, и всё?

Это даже чуток разочаровывало.

На Надеко сейчас была надета бейсболка, а не вязанная шапка, но она всё равно попыталась спрятать глаза.

Без какой-то особой причины. Просто привычка.

— С этого и начнём.

Слова Кучинавы-сана словно намекали на то, что поиски будут нелёгкими, но Надеко сделала вид, что не заметила этого.

Да и всё равно он не ответит честно, даже если на него надавить.

Надеко притворится, что не знает того, чего не хочет знать. Притворится, что не понимает того, чего не хочет понимать.

— …А может ли эта святыня быть зарытой в землю или вмурованной в стену? То есть, может ли она быть спрятана?

— Ну… я не знаю. Понятия не имею, в каком она состоянии. Как ты сама предположила, Надеко-тян, она вполне может быть разрублена на кусочки и разбросана в разных местах. Вместо того, чтобы быть спрятанной в каком-то одном месте, она может быть на виду, но в сотне разных мест. Щща-ща-ща.

— …

Он одарил меня очередной колкостью.

Жутко неприятное чувство. Что логично, для этого колкости и говорят.

Не думаю, что в этом мире существует такое понятие, как «приятная колкость».

— Хорошо, Кучинава-сан… Надеко всё уладит… Нужно просто бродить по ночному городу, пока она не найдёт… святыню Кучинавы-сана, верно?

— Да, именно это я и имел в виду. В общих чертах. Хотя твоя формулировка звучит как-то слишком уж идиллически.

— Надеко же не придётся сражаться с незнакомыми врагами или соперничать с кем-то в своих поисках?

— Э-э… нет, с чего бы. Или ты рассчитывала именно на такого рода приключение, Надеко-тян?

— Нет… но…

Надеко что-то подобное и представляла — скорее с тревогой, чем с надеждой.

Вот почему.

Это разочарование. Такое ощущение… пустоты.

— Кстати, что будет, когда мы найдём эту святыню?

— Что будет? Ну, я заберу её и оставлю тебя в покое, наверно… Это же моё изначальное тело, значит я вернусь в него, верно?

— …После чего наши пути разойдутся.

— Именно так. Хмм? Почему ты выглядишь разочарованной, Надеко-тян? Только не говори, что ты успела ко мне привязаться.

— Дело не в этом…

Мы вместе всего день, этого слишком мало, чтобы привязаться, и, честно говоря, мне трудно иметь дело с такими грубиянами как Кучинава-сан.

Проблема в его личности, а не в том, что он змея или странность.

— …Просто, Надеко совсем не умеет прощаться.

— Ммм?

— Когда кто-то… кто угодно, правда… Когда кто-то уходит навсегда… это так утомляет, разве нет?

— Утомляет? Странное же ты выражение выбрала. Звучит так, будто ты …

Кучинава-сан собирался было что-то сказать таким тоном, будто в чём-то меня подозревает — таким «сомневающимся» и «недоверчивым» тоном — однако, к счастью для Надеко, он так и не произнёс последних слов.

Потому-что в этот самый момент.

«Бзззззззззззззззззз»

Белое тело Кучинавы-сана, обёрнутое вокруг правого запястья Надеко, начало уверенно вибрировать — он сравнил это с вибрирующим телефоном, у Надеко не было мобильного телефона, поэтому о точности этой аналогии можно было лишь догадываться.

Если и пытаться это с чем-нибудь сравнить, то это чем-то похоже на массажёр отца Надеко — но, честно говоря, вибрация оказалась сильнее, чем представлялось ранее.

Настолько сильной, что было почти больно. Если использовать фигуру речи не «идиллическую», а пугающую, Надеко подумала, что ей сейчас оторвёт запястье.

— Чт… что?

— Щщща-ща… Смотри-ка, быстро среагировал. Надеко-тян, иди на пять часов!

— На пять часов?

Это в какую сторону?

Если он будет говорить с Надеко, будто они находятся в каком-то фильме, его будет сложно понять.

— Ну представь себе часы. Прямо перед тобой двенадцать часов, а тебе нужно на пять, это значит по диагонали назад и направо.

— По диагонали назад и направо…

Надеко всё равно не совсем поняла, даже после такого объяснения, но повернулась и пошла в указанном направлении.

Можете называть Надеко «послушной девочкой».

Да, конечно, Надеко шла не по пустыне, а по улице, поэтому не могла двигаться ровно по диагонали назад и направо.

По мере того, как мы обходили дома, Кучинава-сан постоянно вносил корректировки в наш маршрут (в своей раздражающе точной манере, говоря, на какой именно час нужно идти несмотря на то, что идти по диагонали не было никакой возможности), в результате чего мы оказались в парке.

Надеко, как всем известно, является домоседом, поэтому никогда не играла в парках, даже когда была совсем маленькой, но всё же о существовании этого парка она знала, пусть он и был небольшим.

Здесь было много всяких игровых конструкций: «джунгли»[✱]Если качалки (они же качели-балансиры) и простые турники распространены и у нас, то аналога «джунглей» нет. Представьте себе каркас куба, сделанный из металлических брусьев. А теперь представьте себе пирамидальную конструкцию, сложенную из множества таких «кубов». Вот это и называется в Японии ジャングルジム (jungle gym)., качалки, турники и всякого другого — говорят, что последнее время из парков всё чаще убирают игровые конструкции, но, похоже, что «муниципальные» власти решили отложить эту идею на потом.

Это хорошо или плохо?

— Так. Где-то здесь, — произнёс Кучинава-сан.

— Здесь… Но это же песочница.

Да, благодаря своему «зондированию» Кучинава-сан привёл нас в место, которое в некотором смысле можно было назвать самым безопасном местом во всём парке — к песочнице… Хотя нет, даже в песочнице может таиться «смертельная опасность», ведь всегда существует «опасность закопанного стекла», «антисанитария» или «опасность проглатывания».[✱]Надеко сейчас фактически цитирует предупреждающие надписи, которые зачастую делают на песочницах. Возможно, даже читает одну из них.

— …

Ну, возможно, песок и не настолько опасен, если его проглотить.

«Опасность проглатывания» может исходить от чего угодно, даже от еды.

— Чт…что? Ты хочешь сказать, что твой труп закопан в этой песочнице?

Надеко всё-таки произнесла слово «труп». Случайно.

Надо лучше следить за своими словами, иначе можно угодить в неприятности, но почему-то казалось неправильно называть «святыней» что-то, закопанное в песочнице.

— Да, я уверен в этом — щща-ща! Или ты сомневаешься в моей точности? Ааааа?

— Нет, дело не в сомнении…

Правильно.

Безусловно, Надеко более чем сомневается, но выносить это на обсуждение не хочет.

Если святыня закопана в песочнице, то наверняка ребёнком… нет, возможно даже собакой или кошкой.

— …Но, конечно, Кучинава-сан, раз вы так говорите… пожалуй, стоит глянуть.

— Почему я не наблюдаю энтузиазма?

— Надеко полна энтузиазма, — ответила Надеко, доставая из рюкзака садовую лопатку.

Надеко принесла её, потому что ей почему-то показалось, что она может пригодиться (в рюкзаке имелись также верёвка и долото)… Но кто же знал, что она понадобиться так скоро.

— Давай, поторопись и начинай копать. Вне всяких сомнений, моя святыня закопана именно здесь.

— …

— Щщща-ща — да мы с тобой словно выиграли в лотерею с первого же билета, разве нет? Разве ты не везучая, Надеко-тян? Всего каких-то полчаса прогулки, и ты уже почти свободна от меня…

Он был так взволнован, что, кажется, забыл, о чём говорила Надеко. Кучинава-сан обычно производил впечатление угрюмого циника, поэтому было немного удивительно наблюдать его таким радостным.

Впрочем… это не удивительно, ведь он же нашёл своё тело.

Да ещё и так быстро.

Не знаю, уместна ли аналогия с лотереей, но шансы и правда были малы.

Так что его радость можно понять.

— …

Надеко с характерным звуком вонзила лопатку в песок.

В любом случае, Надеко уже была готова попрощаться с Кучинавой-саном, хотите верьте, хотите нет — хотя мысли об этом всё равно «утомляли».

Но чувства Надеко не так уж и важны — по правде говоря, для такого занятия, как копание в песочнице, не нужна какая-то особая мотивация, ведь мы раньше или позднее, нет, рано или поздно всё равно должны были попрощаться.

И так уж сложилось, что этот момент наступил сейчас.

Наши отношения получились недолгими, но Надеко и не хотела долгих отношений — уж точно не со змеёй.

Пора прощаться с Кучинавой-саном.

Если Надеко найдёт здесь его святыню.

012

Не нашла.

Сколько бы ни копала, здесь был только песок, и так до тех пор, пока не достигла дна.

Надеко впервые узнала, что у песочницы есть дно.

Хотя это очевидно.

Но, по опыту Надеко из детства, в песочнице всегда было бесконечное количество песка, словно бездонное болото.

Ну, теперь в наличии дна можно было наглядно убедиться. И дно это было бетонным.

Скорее всего, это самый обыкновенный бетон, который залили на дно котлована по форме песочницы… как неэлегантно. Лучше бы не узнавала.

На глубине около полуметра. Наверное, для маленького ребёнка это действительно глубоко.

— …Кучинава-сан.

— …

— Эй, Кучинава-сан.

— …

Кучинава-сан был молчалив.

Мы словно поменялись ролями.

— Эй.

Эй. Эй. Эй.

Надеко продолжала доставать его.

Потому что, когда кто-то молча обхватывает ваше запястье, вы не можете просто взять и уйти от него.

Удручающее зрелище. Надеко с радостью ушла бы, но так сильно устала, что не хотела даже двигаться.

— Её здесь нет. Твоей святыни.

— …

— Нет её…

В конце концов, Кучинава-сан всё-таки ответил:

— Хмм.

Сама невозмутимость. Даже, скорее, суровость.

— Похоже, ты ошибся.

— Ошибся…

Как можно произносить такие слова с таким невозмутимым видом… И это после того, как он заявил Надеко, что ничуть в себе не сомневается.

После того, как он, словно тайфун, вибрировал на чужом запястье, и вдруг — ошибся.

— Ясно, ясно, значит и такое бывает. Век живи, век учись, да, Надеко-тян?

— …Ошибаться нормально, но… ты не мог сказать раньше? Ты же наверняка всё понял намного раньше…

Надеко редко жалуется, но в этой ситуации почему-то захотелось.

Она ведь не просто выкопала одну ямку… Она перекопала всю песочницу вдоль и поперёк, что здесь теперь можно играть в «ударь крота», причём в человеческом масштабе.[✱]«Ударь крота» (в оригинале もぐら叩き, mogura tataki) — это та самая игра, в которой игрок должен молотком бить по кротам (или не обязательно кротам), которые случайным образом вылезают из лунок. В англоязычной среде известна как «Whac-A-Mole».

Теперь, к тому же, придётся закапывать все эти дыры.

Столько сил потрачено впустую, и сколько ещё предстоит потратить впустую.

— В чём дело, разве ты не можешь просто оставить всё, как есть, аааа?

— Так нельзя… Это же будет «общественная проблема».[✱]Под «общественными проблемами» (社会問題, shakai mondai) в Японии подразумевают глобальные проблемы общества в целом, такие как старение населения, глобальное потепление, истощение ресурсов и т.п. Очевидно, Надеко имеет слабое представление о том, что значит этот термин. А что, если какой-нибудь ребёнок упадёт и поранится?

— Ты слишком сильно беспокоишься…

Может и так, но всё равно стоит всё вернуть в исходное состояние. Ну или почти в исходное состояние.

Так что, похоже, на сегодня наши поиски окончены. Не знаю, правильно ли говорить об этом в таком ключе, но первый день закончился тем, что мы просто поиграли в песочнице.

Как дети малые.

— И всё-таки, даже ты ошибся…

— Всякое бывает. Даже боги ошибаются.

— Разве богов не считают богами как раз потому, что они всесильны? Богов ведь называют всеведущими и всемогущими, разве нет?

— Быть «всемогущим» и «непогрешимым» — это не одно и то же. Если нужны подробности, можешь в словаре почитать.[✱]Кучинава предлагает сравнить термин 全能 (zennō) и 万能 (bannō). Действительно, между ними есть разница, хотя они и могут употребляться в качестве синонимов. Словом «banno» обычно называют человека, которой способен сделать что угодно, «мастера на все руки», но ничего сверхъестественного. Слово же «zenno» означает «всемогущий» в божественном смысле. Собственно, на письме эти слова отличаются весьма наглядным образом: иероглиф 万 означает «десять тысяч», а 全 означает «всё».

— Уу… нет у меня сейчас с собой словаря. Значит, твой не «непогрешимый» локатор продолжит давать сбои? Если да, то это будет довольно тяжело, с точки зрения потраченных впустую сил и времени…

— Не волнуйся, теперь я уже знаю, каково ошибаться. Этого больше не повторится.

Он вновь полон уверенности в себе.

И уже по одной этой причине не вызывал доверия.

Такое обычно называют «необдуманным согласием» — и в результате такого «необдуманного согласия» страдать будет опять Надеко, что совсем не радует.

Кроме того, из-за того, что Кучинава-сан обхватил правое запястье Надеко, правая рука, в которой находилась лопатка, устала сильнее обычного. Это, конечно, не «тендинит»,[✱]Тендинит — воспаление сухожилий, вызванное в том числе чрезмерными физическими нагрузками. но мышцы завтра точно будут болеть.

— А чем вообще была вызвана ошибка? Или это как «поисковая палка» Дораэмона с 70-процентной вероятностью успешного срабатывания?

— Нет, это не так.

Поскольку мы обменялись своими знаниями, Кучинава-сан с лёгкостью понял метафору Надеко, что добавляло в атмосферу некоторой недосказанности, но, как бы то ни было, он ответил на вопрос отрицательно.

— Это значит лишь то, что моя духовная энергия рассеялась.

— Рассеялась?

— Или, лучше сказать, была рассеяна.

Энергия была рассеяна… эээ.

Как будто Надеко уже где-то слышала что-то подобное — только вот где и когда?

«Злачное место».

Что-то там было про «плохие вещи».

Точно, именно поэтому братик Коёми…

— Другими словами, ты скорее металлоискатель, чем простая палка, верно? И мы словно сапёры, которые ищут зарытые мины в земле, полной всякого разного металлолома…

— Надеко-тян, ты что, только что сравнила моё тело с зарытой миной, аааа?

Он снова добавил в свои слова немного яда (змей всё-таки), словно пытался затеять ссору, но поскольку продолжать не стал, наверное, сделал это ненамеренно.

Надеко глубоко вздохнула.

Если Надеко права, то сколько ещё бессмысленных ям нужно будет выкопать? А что, если мы не успеем?

Если закончится время… Для Надеко это один из выходов, а вот Кучинава-сан…

Тем не менее, Надеко ненавидит напрягаться, а напрягаться напрасно она ненавидит тем более.

Впрочем, неважно.

Что касается «зондирования», то есть определения местоположения того, что мы ищем, то это зона ответственности Кучинавы-сана — Надеко, так сказать, играет роль живой лопаты, так что ей нужно просто довериться и послушно копать.

Верить и повиноваться. Как будто служить богу.

— Что ж… как бы там ни было, оставим это до завтра.

— Ой, Надеко-тян. Какой же из тебя искатель приключений, если ты так быстро сдаёшься? Давай, почему бы не проверить ещё одно место?

— Нет. Надеко устала.

Утомилась. Надеко-сан изволила устать.

Не обращая внимания на возражения Кучинавы-сана, Надеко принялась выравнивать песочницу, пытаясь представить, будто это не тяжёлый труд, а всего лишь игра.

Но, возможно, это была не самая лучшая идея.

Из-за несерьёзного отношения к делу эффективность несколько снизилась, и работа заняла больше времени, чем предполагалось — если вдаваться в детали, то, помимо закапывания огромных ям, Надеко использовала эту возможность, чтобы построить несколько маленьких горок и песчаных замков.

Можно сказать, что удача Надеко закончилась.

Учитывая результат, нужно было просто согласиться с Кучинавой-саном и идти в другое место, чтобы охватить территорию побольше.

Было уже слишком поздно возвращать джина в бутылку. Хотя, он же не из бутылки, да? Но так определённо было бы веселее…[✱]В оригинале Надеко произносит фразу 後のまつり (ato no matsuri), которой называют день после окончания фестиваля либо ситуацию, когда человек понимает, что ошибся, но исправлять эту ошибку уже поздно.

— О, Сенгоку. Вот ты где.

В процессе создания Нагойского замка (тут могут возникнуть проблемы с авторскими правами, так что давайте назовём его «чем-то похожим на Нагойский замок», ладно?) Надеко изо всех сил старалась как можно лучше изобразить сятихоко[✱]Сятихоко — мифическое существо с телом рыбы и головой тигра, изображение которого часто встречается в японской архитектуре. на крыше, как вдруг раздался знакомый голос.

Надеко подняла голову.

И поскольку она была столь неосторожна, что решила оставить свою шапку дома.

Взгляды пересеклись.

— Б… Братик Коёми.

В шаге от песочницы стоял Коёми.

Братик Коёми.

Полное имя? Арараги Коёми.

У него было довольно серьёзное выражение лица — хоть сейчас и середина ночи.

Неужели вышел прогуляться?

013

— Послушай, Сенгоку. Кто-нибудь другой на моём месте, был бы в ярости.

Текущее местоположение — дом братика Коёми.

Комната братика Коёми.

Начиная с июня, Надеко уже несколько раз была здесь, и, как всегда, вокруг было чисто и убрано, чего и следовало ожидать от братика Коёми, однако сегодня — в эту ночь в воздухе не было того чувства радости и веселья, как в предыдущие визиты.

Если можно так выразиться, в воздухе ощущалось сильное напряжение, похожее на то, когда Надеко была здесь впервые.

…Но, в отличие от того раза, Надеко заставили сесть на колени, так что этот раз, наверное, ещё более напряжённый.[✱]Если быть точным, Надеко заставили сесть в позу сэйдза — традиционную японскую позу сидения на полу, в которой неопытный человек обычно способен просидеть от силы несколько минут до того момента, как у него затекут ноги.

Разница примерно такая же, как между парком развлечений и тюремной камерой.

— Послушай, Сенгоку, — повторил он ещё раз.

Он говорил что-то о том, что не сердится, но он явно был зол.

Возможно, Надеко впервые видит Злую Версию Коёми. Так вот, что может его разозлить.

Это даже в некоторой степени восхищает.

— Улизнуть из дома посреди ночи и развлекаться, гуляя по городу… Если продолжишь в таком духе, то станешь такой же, как я, Карен или Цукихи.

— …

Что-о-о-о.

Звучит как-то странно.

Если вам интересно, почему он злится на Надеко, то он ругает её за то, что она гуляет по ночам, и это в целом правильно — ругать кого-то за то, что он тайком от родителей сбегает из дома, но поскольку содержательной частью ночной жизни Надеко было всего лишь строительство чего-то, напоминающего Нагойский замок, этого недостаточно, чтобы привести её в свою комнату и заставить сидеть на коленях.

По-видимому, братик Коёми, имея младшую сестру того же возраста, просто не мог не испытывать беспокойства из-за «преступного» поведения Надеко…

Он даже заставил её снять бейсболку.

Надеко чувствовала себя полностью раздетой.

— Я не хочу быть слишком строгим, но, Сенгоку, ночь — это время сна. Если ты не вампир.

— …

Надеко искала кое-что, но не могла сказать ему об этом.

Впрочем, братик Коёми тоже занимался поисками. Он искал Надеко — когда папа с мамой заметили, что Надеко сбежала из дома, они позвонили Цукихи-тян, то есть младшей сестре братика Коёми, поскольку она была её единственной подругой.

Слава Цукихи-тян дошла и до родительского комитета.

А Цукихи, будучи Цукихи, такая: «Да ладно вам, это же всего на одну ночь», — и глазом не моргнув солгала о том, что Надеко осталась у неё дома. Но потом братик Коёми случайно прошёл мимо комнаты младшей сестры (прошёл мимо комнаты младшей сестры?) и поймал её с поличным.

— Дура! А что ты будешь делать, если с Сенгоку что-то случится?!

Очевидно, после этих слов он выбежал из дома и рванулся искать Надеко по всему городу.

Надеко не смогла найти, что искала, но братик Коёми сумел найти Надеко, используя лишь свою интуицию. Даже если не принимать во внимание тот факт, что он был на велосипеде, у него невероятные способности к лозоходству — в отличие от Кучинаввы-сана.

Кстати говоря, Кучинава-сан уже некоторое время сохраняет молчание — похоже, он придерживается своего обещания не разговаривать на людях, хотя, если так подумать, Кучинава-сан должен знать о братике Коёми.

Он так и сказал. В тот день в июне.

Он наблюдал, как Надеко, братик Коёми и Камбару-сан проводили ритуал в храме Китасирахэби — и сейчас…

Интересно, о чём сейчас думает Кучинава-сан, глядя на братика Коёми?

— Цу…

Молчание всё равно ни к чему не приведёт, поэтому Надеко робко начала говорить.

Прилагая серьёзные усилия, чтобы сменить тему.

А Надеко очень не любит прилагать усилия.

— Цукихи-тян… Интересно, чем она сейчас занимается…

— А? Цукихи-тян? Эта бессердечная персона в настоящий момент имеет наглость спать в соседней комнате. Если хочешь, могу её разбудить.

*Верть-верть*

Надеко замотала головой.

Она вовсе не этого хочет… Не надо говорить такие страшные вещи…

Возможно, братик Коёми этого не осознаёт, потому что она его младшая сестра, но на самом деле Цукихи пугает.

Она очень террибл.

Не зря её называют одной из Огненных Сестёр…

Некоторые истории о ней совсем не смешные.

Хотя, она хорошая девочка. Надеко не отказывается от своих слов, она очень хорошая.

Просто её энергия, её аура отличается от таких людей как Надеко.

Словно из другого измерения.

Не все хорошие девочки являются «добропорядочными», понимаете?

— Сенгоку? Можешь не стесняться. У Цукихи всегда сонный взгляд[✱]Буквально имеется в виду たれ目 (tareme). Этим термином называют глаза с опущенными внешними краями, что создаёт впечатление усталости или сонливости. вне зависимости от того, спит она или бодрствует.

— Не важно, какие у неё глаза… Надеко уже доставила ей неприятности… Даже заставила солгать.

Нужно как можно скорее прояснить всю ситуацию, но прежде Надеко должна поблагодарить Цукихи-тян.

— Правильно. Но, прежде всего, ты должна извиниться перед своими родителями, Сенгоку. Я знаю, что много раз говорил тебе не торопиться с извинениями, ведь «прошу прощения» — любимая твоя фраза. Тем не менее, в этот раз ты должна извиниться перед ними должным образом.

— …Д-да… Ты прав…

— Ох. Кто знает, что могло бы случиться, если бы я не нашёл тебя…

Братик Коёми с облегчением вздохнул и несколько преувеличенно пожал плечами.

Что могло случиться в ином случае… Наверное, ничего особенного бы не произошло.

Скорее всего, Надеко бы закончила выравнивать песочницу, привела в порядок нечто, похожее на Нагойский замок, пошла домой… и после того, как мама с папой на неё поругались, легла спать, проснулась и пошла в школу.

У нас довольно безопасный город, если сравнивать с Токио и другими крупными городами.

Здесь почти ничего не происходит.

По тому, как он ведёт себя с Цукихи-тян и Карен-тян, можно сказать, что его забота о девушках младше него несколько чрезмерна.

Наверное, это можно назвать гиперопекой… Надеко рада, что он так добр к ней, но всё же кажется, что в отношении своих сестёр он перегибает палку.

Это уже гиперопека на грани вмешательства в личную жизнь.

Интересно, чего он так опасается?

— Ты слишком беспечна. И ты, и Карен-тян, и Цукихи-тян… Вы все как будто не понимаете, что вы ещё дети.

— Надеко понимает… наверное.

Хотя не уверена насчёт Цукихи-тян и Карен-тян — они обе стараются выглядеть взрослыми — но Надеко по праву считает себя ребёнком.

Ребёнок, который ничего не знает.

Знает лишь то, что у песочницы есть дно.

— Нет, дело не в том, что ты не понимаешь, что являешься ребёнком. Ты не понимаешь того, с какими неприличными мыслями мир смотрит на тебя, как на ребёнка.

— …

Какое жуткое мнение.

Нет слов.

Неужели тот, кого опасается братик Коёми, является им самим?

Однако Надеко чувствовала, что в его утверждении есть что-то неправильное.

— Прошу прощения.

Любимая фраза Надеко. Можете называть это привычкой извиняться, но это магическое заклинание, которое помогает заканчивать разговоры.

Волшебное заклинание, прямо как один из тех талисманов.

Его эффективность так же сомнительна.

— Ну, это хорошо, если ты и правда раскаиваешься… хм? Хотя погоди. Давай начнём с того, что ты вообще забыла на улице посреди ночи?

Сейчас, кажется, неподходящее время утверждать, что Надеко на самом деле не очень хорошая девочка, и это ничуть не облегчает задачу честно ответить на поставленный вопрос.

Если говорить о настоящей причине, то она заключается в поисках святыни Кучинавы-сана… Но об этом нельзя рассказывать братику Коёми. Если бы Надеко хотела его помощи, что попросила бы об этом с самого начала — вместо того, чтобы лгать по телефону.

В этот раз.

Для братика Коёми это секрет.

В конце концов — в отличие от июня…

Надеко не жертва.

Надеко — преступница, поскольку убила множество собратьев Кучинавы-сана.

— Сенгоку? Только не говори мне, что… — из-за молчания Надеко братик Коёми начал подозревать. — …Что ты меня вчера по телефону обманула и на самом деле у тебя проблемы…

— …

Рот Надеко вытянулся в прямую линию.

У него действительно хорошая интуиция.

Возможно, даже слишком хорошая — возможно, это результат опыта всех тех сражений со странностями, что он провёл?

Что ж, в этот раз странность не то, чтобы вселилась в Надеко, скорее поселилась вблизи неё.

Во всяком случае, именно это пришло ей в голову, когда она бросила взгляд на своё запястье.

Поэтому…

— Н-нет, это… не так, — ответила Надеко.

Нельзя сказать, что ответ получился чётким и убедительным — любой, кто бы его услышал, воспринял его, как наспех придуманную отмазку, рефлекторное отрицание.

— О, правда? Ну слава богу, — братик Коёми принял эти слова с облегчением.

…Кажется, он верит Надеко.

Возможно, такой лживый человек, как Надеко, не имеет права так говорить, но братик Коёми слишком добрый.

Он слишком хороший человек.

— Я действительно был уверен, что ты пряталась от меня и копалась в той песочнице, потому что какая-то странность заставила тебя оказать ей какую-то услугу, например, найти какой-нибудь потерянный предмет или что-то в таком роде.

Бинго.

Единственное, чего он не понял — так это то, что странность воспользовалась чувством вины Надеко. Хотя даже братик Коёми знает, что Надеко убила много змей, разрезав их на куски, но, похоже, даже он не мог себе представить, что какая-то змея выскажет своё недовольство по этому поводу.

Кажется, он действительно верит, что Надеко добропорядочная.

— Вовсе нет… Всё совсем не так. Просто… Ну, сейчас в классе Надеко много проблем, и… Надеко — староста…

Надеко пыталась придумать оправдание, но не могла сочинить полноценную ложь, поэтому была вынуждена рассказать правдивый эпизод из жизни.

Хотя, конечно, это ничем не отличается от лжи.

— П-поэтому… Надеко показалось, что ей тяжело… И просто вдруг захотелось прогуляться.

— О, ясно. Да, такое случается.

Кажется, братик Коёми поверил.

Надеко кажется несколько странным сбегать посреди ночи только лишь из-за того, что у неё в школе был плохой день, но это было достаточно убедительным оправданием для братика Коёми, который с тех пор, как стал старшеклассником, бывало ссорился с родителями и периодически не появлялся дома.

Возможно, именно поэтому он сегодня так ругает Надеко.

Видимо, ему есть что сказать, исходя из собственного опыта.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, Сенгоку. Но бегством проблему не решишь.

— Бегством… проблему не решишь.

— Если уж на то пошло, посоветовалась бы со мной. Итак… что за проблема у тебя в классе? Это как-то связано с теми талисманами Кайки?

— …

Очень хорошая интуиция. Очень.

Дело в том, что мы уже как-то говорили об этом, и с точки зрения братика Коёми эта история, должно быть, осталась в прошлом.

Нет, даже не с точки зрения братика Коёми, а с точки зрения кого угодно — с точки зрения Надеко, с точки зрения ребят из класса, как только Кайки Дейшу-сан покинул город, всё разрешилось.

Но есть проблемы, которые возникают именно в результате решения других проблем — одни вещи заканчиваются, другие вещи начинаются заместо них.

Скорее всего, братик Коёми знает об этом куда лучше, чем Надеко.

— …Нет.

С трудом смогла выдавить отрицание.

Как и ожидалось, оно не очень убедило братика Коёми, и на его лице появилось сомнение.

Поэтому.

— Сенгоку, — начал он. — Ты учишься в средней школе, и я уверен, что у тебя много забот и проблем, но нужно помнить, что ты не должна держать их в себе. Конечно, не мне тебе давать советы, но я, по крайней мере, могу тебя выслушать.

— …

Он произнёс это с таким серьёзным лицом.

Когда братик Коёми настроен серьёзно, он выглядит надёжным и немного страшным.

Потому что обычно он без конца шутит.

— Хорошо? Сенгоку. Ведь один в поле не воин…

Теперь он был похож на директора школы.

В его словах было столько пафоса, что аж дыхание перехватило — пришлось приложить усилия, чтобы не засмеяться.

Невероятно, что в наше время кто-то ещё так говорит…!

— …мог бы я тебе сказать, но кто-то наверняка бы подумал: «Невероятно, что в наше время кто-то ещё так говорит!»

Братик Коёми повторил мои мысли слово в слово.

Неожиданное развитие событий. Вот что значит «перевернуть с ног на голову».

— А некоторые даже могли бы ответить мне: «Нет, ну подожди, сильный человек и в одиночку может неплохо повоевать»!

— …

Речь братика Коёми стала настолько пылкой, что Надеко просто не могла ничего сказать в ответ.

Если бы на месте Надеко была та младшеклассница, Хачикудзи, которая вроде как дружит с братиком Коёми, она бы ни за что не оставила его одного в таком состоянии, но Надеко могла лишь молча наблюдать.

Даже слова не вставить.

— Очень грустная интерпретация. Могу поспорить, люди, которые говорят подобные вещи, пересмотрели голливудских фильмов. В реальности одиночки не побеждают в битвах!

— …

Ну, технически это не невозможно. Думаю, такое случалось.

— Или так. Если одиночки и побеждают в битвах, то только если ощущают поддержку близких людей, то есть мысленно они всё равно не одиноки!

— …

Интересно, случалось ли с братиком Коёми что-нибудь за последние несколько месяцев… Раньше он был не из тех людей, кто говорит подобные вещи, пускай даже и в шутку.

Нет.

Должно быть, всё из-за того, что он волновался за Надеко.

Как же стыдно.

Надеко исправится.

Нужно сделать всё возможное, чтобы в следующий раз Надеко не поймали.

И в первую очередь следует выходить из дома только после того, как родители крепко уснут.

— Да, точно, — подумав об этом, Надеко кивнула в ответ на слова братика Коёми. — ты прав, братик Коёми. Впредь, если у Надеко будут проблемы, она поговорит об этом с тобой, а не будет держать всё в себе.

— Да, надеюсь. А пока отдыхай, ты наверняка устала.

— Отдыхать…?

— Подожди секунду, — произнёс братик Коёми, после чего вышел из комнаты и оставил Надеко в одиночестве.

Куда он пошёл?

— Эй, Кучинава-сан… Всё в порядке? Нас ведь не раскрыли, да? — прошептала Надеко. — Кучинава-сан?

Хм. Никакой реакции.

Кучинава-сан, словно он действительно был резинкой для волос, простой и безвкусной, был обмотан вокруг правого запястья Надеко, совершенно не двигаясь… Он не шевельнулся даже после того, как Надеко потрясла его, постучала по нему, понажимала на него и потыкала в него лопаткой.

Почему…?

Хотя, конечно, это правильно, что он притворяется аксессуаром, ведь в нынешней ситуации никто не знает, когда братик Коёми вернётся в комнату, поэтому, возможно, будет разумнее не шевелиться…

Однако…

— Прости, немного задержался.

Братик Коёми вернулся.

В одной руке он держал что-то похожее на тонкое кимоно — судя по всему, это была женская юката.

— Вот, держи.

— ?

— Можешь спать в этом. Я одолжил её у Цукихи.

— Э-э…

Надеко не знала, что ответить.

Спать в этом? Это пижама?

Может, он хотел сказать не «спать», а что-то другое?

Хотя, было бы странно, если бы он хотел сказать что-то другое…, неужели братик Коёми прямо сейчас намекает Надеко, чтобы она осталась у него на ночь?!

— Оставайся на ночь. В конце концов, уже поздно.

Не намекает, а говорит прямо.

Прямо в лоб.

— Мы должны сделать так, чтобы ложь Цукихи стала правдой.

— Цу… Цу-цу… Цукихи-тян… Ты говоришь, что одолжил у неё… — Надеко заикалась в порыве смущения. — То есть, ты её всё-таки разбудил… Она проснулась?

— А? Нет-нет. Я просто без разрешения вошёл в её комнату, без разрешения порылся в её вещах, без разрешения посмотрел вблизи на спящие лица Карен-тян и Цукихи-тян, после чего без разрешения одолжил юкату. Ну, думаю, она бы не была против, правда?

— …

Надеко показалось, что одно из действий было совершенно лишним, хотя кто знает, возможно, это в порядке вещей.

И тем не менее, ночёвка.

Надеко была в полнейшем недоумении из-за столь внезапного развития событий.

В панике Надеко взяла пижаму (поверить только, пижама-юката, прямо как в рёкане[✱]Рёкан — традиционная японская гостиница со всеми традиционными японскими атрибутами, включая одежду, которую выдают всем гостям.) у братика Коёми.

— И… в какой комнате Надеко будет спать?

— А? Ну, знаешь, в моём доме не так уж и много комнат, так что тебе придётся спать здесь.

— В комнате братика Коёми… В его кровати?!

Паника усилилась.

Впрочем, про свою кровать он ничего не говорил…

Это был бы слишком смелый шаг.

— М? Ну да. Ты же, наверное, устала, так что ложись в кровать.

Прямо в яблочко.

Сегодня Надеко не сможет заснуть.

— Н-н-нет… Это же к-к-кровать братика Коёми! Н-н-н-надеко сможет поспать и под кроватью!

— Что за глупости…?

«Ты меня пугаешь», — пробормотал братик Коёми.

Ну, наверное, у кого угодно, не только у братика Коёми, были бы проблемы со сном, если бы он знал, что под его кроватью кто-то есть.

— Просто ложись. Если кто-то узнает, что я заставил школьницу спать под кроватью, будут большие проблемы. Меня бы ждал праведный суд Огненных сестёр.

— Н-но как же братик Коёми… Надеко не может отнять чужую кровать и наслаждаться ею в одиночку…

— О, не переживай, всё в порядке.

Братик Коёми как ни в чём не бывало улыбнулся Надеко, которая продолжала отказываться от его предложения.

— На этой кровати спокойно поместятся два человека.

014

И прямо в этот момент.

Из тени падающего на ковёр братика Коёми на свет вылетела маленькая светловолосая девочка.

— Вампирский удар!

С громким боевым кличем девочка ударила братика Коёми прямо в подбородок.

Отличный апперкот.

— Гхааа!

Братик Коёми откинулся назад и упал на спину.

Какой же он слабый!

Он проиграл, словно какой-то персонаж из самого начала бойцовской манги. Он оказался настолько слабым, что его можно сравнить с листком бумаги.

— Ха!

Девочка крутанулась в воздухе и беззвучно приземлилась на потолок.

На ней было надето свободное платье, но она ловко зажала ткань между бёдер, чтобы подол не задрался.

Хотя её волосы всё-таки встали дыбом.

…Если не изменяет память, в прошлый раз на ней был надет шлем, но это, скорее всего, было всего лишь её прихотью.

Да.

Вампиршей, нет, бывшей вампиршей, выпрыгнувшей из тени братика Коёми была Ошино Шинобу-сан.

Надеко чувствует себя немного неловко, называя восьмилетнюю девочку «Шинобу-сан», но говорят, что ей уже пятьсот лет, так что, возможно, к ней следует обращаться и вовсе как «Шинобу-сама».

…Вот значит что.

Наверное, у неё с Кучинавой-саном есть что-то общее. Теперь Надеко понимает, почему с недавнего времени Кучинава-сан стал таким тихим.

Вовсе не из-за братика Коёми — он молчал, потому что Шинобу-сан была рядом.

Кучинава-сан, по идее, должен быть старше её, к тому же он бог, пусть ему сейчас никто и не поклоняется, в то время как Шинобу-сан — вампир, так что, казалось бы, нет никакой нужды от неё прятаться, однако Шинобу-сан — королева странностей.

Убийца странностей.

Иными словами, все странности — ещё пища.

Звание «вершины пищевой цепочки» подходит Шинобу-сан лучше, чем кому-либо другому — она может с лёгкостью проглотить Кучинаву-сана в один присест (особенно при его нынешних размерах).

Проглотить змею в один присест — этой сейчас была не фигура речи.

Так что это совсем не смешно.

— Фух… Это было близко, — произнесла Шинобу-сан, прилипнув к потолку и вытирая пот со лба.

Словно закончила тяжёлую работу.

— Мы чуть было не нарушили Токийское постановление о публикации…[✱]«Постановление Токийского муниципалитета о здоровом развитии молодёжи», принятое в 1964 году, регулирует возрастной рейтинг печатной литературы. Боже мой. Несдержанность моего господина способна даже вампира заставить побледнеть. Честное слово, я подумала, что у меня может начаться анемия.

— …

А она неплохо разбирается в таких житейских вопросах.

Это не то, чего можно было бы ожидать от вампира, но Шинобу-сан, похоже, находится под сильным влиянием братика Коёми, так что, возможно, было бы неправильно требовать от неё уровня утончённости, который бы соответствовал её внешности.

— Значит так.

Шинобу-сан спрыгнула с потолка.

Проворно, словно опытная гимнастка, она приземлилась на пол, не задев братика Коёми.

После чего потёрла свой подбородок.

Примерно в том же месте, куда она ударила братика Коёми.

— Поскольку наши чувства связаны, боль моего господина становится и моей болью… Хех, но, если я вырублю его прежде, чем он эту боль почувствует, то тогда никаких проблем.

— …

Это немного пугает.

Братик Коёми всё ещё неподвижно лежал на полу. Это и есть то, что в боксе называют «встряхнуть мозги ударом в челюсть»?

Вообще, сотрясение мозга — это довольно серьёзная штука.

Это же мозг, в конце концов.

— Ты в порядке, девочка с чёлкой? — спросила Шинобу-сан, глядя на Надеко.

Судя по её взгляду, Надеко была ей не очень интересна — хотя нет.

Её выражение лица немного отличалось от отсутствия интереса… Как бы это описать.

Надеко не умеет читать чувства других людей.

Как уж тут прочитать чувства вампира?

— Опасность миновала. Хорошо, что я успела вовремя. Ещё немного, и тебе пришлось бы рожать в столь юном возрасте.

— В-всё к этому шло?

— Ну… — Шинобу-сан сделала шаг в сторону Надеко, от чего та слегка вздрогнула. — Глядя на тебя, нетрудно понять, почему мой господин так увлечён тобой. У тебя неплохое тело.

— …

Когда на тебя смотрят с настолько близкого расстояния, это пугает.

Особенно, если учесть, что она — вампир.

Хоть она уже и не испытывает жажды крови… но клыки, выглядывающие изо рта, было невозможно скрыть, да и она, похоже, не собиралась их прятать.

Клыки.

Совсем не такие, как у змей.

— Хм, — отведя свой взгляд от Надеко, которая была всё ещё не в силах пошевелиться, Шинобу-сан добавила. — По красоте ты вторая после меня!

— …

Это комплимент или нет? Очень непонятная оценка.

Тем не менее, когда Шинобу-сан приблизилась к Надеко, у Надеко тоже появилась возможность получше разглядеть черты её лица… И действительно, Шинобу-сан была настолько красива, что глаз не оторвать.

Намного милее Надеко.

— Э-э… Ш-Шинобу-сан…

— Не смей со мной фамильярничать, не называй меня по имени.

Надеко и не собиралась ничего говорить, непроизвольно обратившись к Шинобу-сан по имени, но Шинобу-сан категорически отвергла такое обращение.

Как бы объяснить.

Казалось, что в этом вопросе она не готова ни на какие компромиссы.

— Ибо чем чаще ты зовёшь меня по имени, тем сильнее я к нему привязана — впрочем, я не думаю, что мне суждено когда-либо вернуть старое имя, — говоря это, Шинобу-сан начала тащить тело упавшего братика Коёми. Он же оставался без сознания и не подавал никаких признаков пробуждения. — Но это не значит, что я позволю так со мной любезничать девчонке, что и десяти лет не прожила.

— …

Надеко уже больше десяти лет. И она учится во втором классе средней школы.

Но после того, как Шинобу-сан заткнула Надеко буквально минуту назад, смелости перебить её и заявить о своём настоящем возрасте, естественно, не было. Ни капли.

Для того, чтобы указать ей на ошибку, требовалось разрешение.

Несмотря на это, Надеко почувствовала, что Шинобу-сан стала намного активнее — при первой встрече в июне (не уверена, можно ли назвать это «встречей») она не произнесла ни слова и выглядела ещё более замкнутым человеком, чем Надеко.

Ну, не человеком, а демоном.

Хотя, она же сейчас была по большей части человеком, не так ли? Наверное, не стоит спрашивать о деталях… А даже если и спрашивать, то Надеко, скорее всего, ничего не поймёт.

Как бы то ни было, Надеко чувствует некоторую грусть от того, что Шинобу-сан, которая ранее казалась молчаливой, теперь стала настолько разговорчивой.

Нет, конечно, нельзя сказать, что раньше мы дружили или что-то вроде того… Она и в июне бросала на Надеко страшные взгляды, вызывающие мороз по коже.

Шинобу-сан тех дней, которая «молчала от злости», и Надеко, которая «молчала от страха», должно быть, были полными противоположностями…

— Хорошо, девочка с чёлкой. Как и сказал мой господин, можешь спать на этой кровати. Его самого я спущу на первый этаж и уложу на диван, так что будь спокойна.

— Сп…

Хотела сказать «спасибо», но почему-то это вдруг показалось неуместным.

С точки зрения Шинобу-сан, она скорее спасала не Надеко, а братика Коёми… Поэтому Надеко решила не произносить тех слов, которые собиралась.

— …Мне очень жаль.

Надеко не уверена, за что именно в этой ситуации нужно извиняться, но, наверное, имела в виду: «Простите, что были вынуждены напрягаться ради такой, как Надеко».

— Хм… Что-то ты больно часто извиняешься.

— …

— Но мне интересно. Ты извиняешься, потому что чувствуешь себя виноватой, или потому, что «в этой ситуации я должна извиниться», словно читаешь сценарий?

— …

— Утром положено говорить «доброе утро», перед сном — «спокойной ночи», перед едой — «приятного аппетита». Точно так же и с твоими извинениями, да?

— …

— Молчишь, значит. Что ж, не мне тебя винить за это — я и сама некогда играла в молчанку.

— …

— Ка-ка-ка.

Что бы ей не казалось смешным, она смеялась над Надеко, которая всё ещё сидела на коленях с опущенными глазами и ждала, пока Шинобу-сан не вынесет братика Коёми из комнаты.

В этом чувствовалось презрение.

Или лучше было бы назвать это насмешкой.

Казалось, что она смотрит на Надеко свысока.

— Ка-ка-ка… Ка-ка. Ка-ка-ка-ка-ка.

— …? Э-э… — не в силах больше терпеть, Надеко решилась задать вопрос.

Всё-таки решилась, хотя стоило помолчать.

Может быть, это из-за того, что они связаны, но, когда Шинобу-сан смеётся… Складывается впечатление, будто смеётся братик Коёми.

Конечно, это неправда — но именно поэтому.

Надеко не может не спросить.

Кроме того, росло и чувство беспокойства. Кучинава-сан всё ещё притворялся резинкой для волос на правом запястье, но как бы хорошо он не маскировался, это ещё не значит, что Шинобу-сан не сможет его обнаружить.

Наверное, Шинобу-сан не станет так вот просто есть Кучинаву-сана, ведь она поддерживает хорошие отношения с братиком Коёми… Но она по крайней мере с подозрением отнесётся к Надеко, у которой на запястье намотана странность.

И она вполне может рассказать об этом братику Коёми, как только он очнётся, ведь они в хороших отношениях…

— Ч-что… Что здесь смешного?

— Смешного? Хм, здесь нет ничего смешного. Я смеюсь просто потому, что всё поняла. Я же уже говорила тебе, да? Теперь я поняла, почему мой господин так увлечён тобой.

— …

Очевидно, что под «господином» она имела в виду братика Коёми, но… почему?

Братик Коёми, о котором говорит Шинобу-сан, звучит как-то очень далёко для Надеко.

— Вот, что я, наконец, поняла. Когда ты опускаешь в землю свой испуганный и безвольный взгляд, ты всем своим видом словно кричишь: «Посмотрите на меня, бедную-несчастную!» — и это естественным образом вызывает у моего господина желание тебя защитить любой ценой. Что уж там, это вызывает жалость даже у такого жестокого существа, как я…

— …

Жалкая. Жалкая девочка.

— Ты очень жестока, девочка с чёлкой. Должна ли я тебе объяснять, почему миловидность — это жестокое оружие? — продолжила говорить очень неприятным тоном Шинобу-сан.

Да.

Её нынешняя улыбка отличалась от прежней усмешки. Теперь это была «жуткая улыбка», как называет её братик Коёми. В июне Шинобу-сан была вампиршей, которая совсем не улыбалась, но теперь, когда на её лице появилась улыбка, она стала вызывать ещё больший ужас.

— Это оружие выживания слабых — используя свою внешность и своё поведение вызвать у остальных желание тебя защитить. Это верно для всех детёнышей животных, в том числе и для детёнышей людей. Хотя, только ли слабые на это способны? Даже я своей милой внешностью могу заставить кого угодно ослабить бдительность. Буквально на днях это сработало на Ононоки.

— …

— Это тоже своего рода маскировка. Как предостерегающий окрас, только наоборот.

После чего.

Кажется, Шинобу-сан бросила взгляд на правое запястье Надеко и ухмыльнулась — или так показалось.

Возможно, Надеко чувствует себя виноватой, потому что знает, что её есть за что винить…

Тем не менее, тело всё равно содрогалось от страха.

Язык заплетался, о каком-то разговоре не могло быть и речи.

— «Миловидность» — это такое же оружие, что и «сила». Я вовсе не хочу сказать, что являюсь сильнейшей, поскольку обладаю и тем, и другим. Это само собой разумеется. Я просто хочу сказать, что тебе чертовски повезло обладать способностью лишать других намерения убить тебя одной лишь дрожью.

— …

Это не так.

Надеко повезло?

Надеко — тихая, застенчивая, молчаливая, и из-за того, что её считают «серьёзной» и «прилежной», была вынуждена взять на себя роль старосты и выслушивать просьбы делать то, чего она делать не хочет.

Одно несчастье за другим. Надеко никогда не оправдывает ожиданий.

Подводить людей так больно.

— Нет… Надеко не повезло…

— Ты правда так думаешь? Мм? Разве люди не считают тебя милой лишь за то, что ты молчишь? Разве люди не считают тебя умной, лишь за то, что ты молчишь? Разве люди не считают тебя благоразумной лишь за то, что ты молчишь? Разве они не улыбаются, даже когда ты оказываешься неспособной на что-то? Разве молчание — это не всё, что тебе нужно, чтобы избегать неприятностей? Разве тебя не оценивают выше других за одну и ту же проделанную работу? Разве тобой не восхищаются больше, чем другими, за одни и те же произнесённые слова? Разве не ты избавлена от гнева этого мира даже в случае неудачи? Разве тебе не прощают даже твою ложь?

— Э-это… — Надеко замотала головой. — Надеко это ненавидит. Никакое это не везение… Для Надеко это словно дискриминация…

— Когда ты попадаешь в беду, — Надеко вложила в своё возражение все силы, но Шинобу-сан не слушала. Не обращая внимания на Надеко, будто той и не было вовсе, она продолжила. — Разве другие не помогают тебе по своей воле? Разве тебя не считают жертвой?

— …

— Хм. Я было подумала, что ты ведёшь себя так специально, но, похоже, это не так. Другими словами, ты не прилагаешь никаких усилий. Твоё милое личико и твоё поведение естественны. Как та, кто всегда стремиться к самосовершенствованию, я тебе безгранично завидую. — произнесла Шинобу-сан, в голосе которой не было ни капли зависти.

Атмосфера пренебрежительного отношения к Надеко никуда не делась.

Она лишь усилилась.

— Знаешь ли ты, как называют девушек, обладающих такой «природной миловидностью»?

— …

— Ну же, я задала вопрос — тебе позволено на него ответить.

Ох.

Хоть она и сказала, что Надеко позволено ответить…

— Не… не знаю. З-зловредными?

— Роковыми, — заявила Шинобу-сам, отрицая ответ Надеко.

Роковыми. Роковыми?

— Говорю тебе, в тебе больше от чудища, чем в некоторых странностях — ка-ка-ка, — Шинобу-сан снова рассмеялась. — Нет-нет, хорошо. Мои извинения, что зашла так далеко. Разве должно такой, как я, указывать простому человеку? Можешь не меняться. Живи как есть, это не моё дело. Живи как есть, умри как есть. Пускай твой братик Коёми беспокоится о тебе всю оставшуюся жизнь.

После этих слов Шинобу-сан, наконец-то, забирает тяжёлого на вид братика Коёми и без труда вытаскивает из комнаты.

Выйдя в коридор, она вдруг остановилась и вновь заговорила. Теперь она не смотрела на Надеко сверху вниз, её взгляд был полон презрения.

— Ужель не рада ты, что довелось быть милой?

015

Проснувшись следующим утром, Надеко обнаружила Цукихи-тян, спящую рядом.

— …

И хоть Надеко не закричала, но это не значит, что она не была удивлена.

Удивлена настолько, что не могла издать и звука.

Супер удивлена.

Можно сказать, что Надеко закричала ультразвуком.

Лёгкие и горло едва выдержали этот крик.

Похоже, желание спать вместе с Надеко — это обычай семьи Арараги… Цукихи-тян спала крепко и обнимала Надеко, как дакимакуру.

Было не пошевелиться.

Возможно, вам потребуется объяснение, поэтому Надеко повторится. Цукихи-тян пугала. Среди учащихся средней школы всем известно, какой жестокой она может быть.

За её способность выходить из-под контроля люди даже сравнивают её с ядерной бомбой.

Много ли людей могут честно сказать, что знают, насколько это страшно — проснуться в объятиях ядерной бомбы? Хотя, наверное, сцена того, как кто-то находится в объятиях ядерной бомбы — это тот ещё «сюр».

Надеко не любит, когда к ней прикасаются. Надеко противны прикосновения, чьи бы то ни было, даже родителей. Но когда тебя кто-то обнимает таким образом, то ничего не поделаешь, в особенности, если этот кто-то — Цукихи-тян.

Всё, что можно сделать в этой ситуации — это превратиться в пепел.

— Мхм…

В итоге Надеко сделала всё, что могла — другими словами, не сделала ничего — и Цукихи-тян проснулась с Надеко в объятиях.

— …О-о-о! Надеко!

— …

— Ты испугала меня!

Цукихи-тян выпрыгнула из кровати.

Она попыталась отодвинуться от Надеко, но в итоге скатилась с кровати. Слишком резкая реакция… Она в самом деле отличается от Надеко, не правда ли?

Неужели мы действительно одного возраста? Неужели мы одного пола?

— Ч-что ты делаешь в постели моего брата?! Я думала, что обнимаю его, а не тебя!

— …

Это было крайне неловкое заявление.

Судя по всему, Цукихи-тян на рассвете легла на кровать братика Коёми. Но его ведь всегда будят по утрам Цукихи-тян и Карен-сан, хотя… Наверное, дело не только в этом?

Как бы то ни было, Надеко осмотрела комнату.

Хм, кажется, Карен-сан здесь нет…

— …Доброе утро, Цукихи-тян, — сказала Надеко.

А как иначе. Уже ведь утро.

— Ага… Доброе утро, Надеко-тян.

Кстати, в начальной школе мы с Цукихи-тян называли друг друга «Сэн-тян» и «Рара-тян», но в нашем текущем возрасте это начало казаться слишком уж детским обращением, поэтому в последнее время мы называем друга просто по имени.

Н-нет.

Сейчас не время для таких комментариев.

Поднявшись, Цукихи-тян поправила задравшийся подол юкаты и встала с пола. Её юката была такой же, что и юката Надеко, и это было как-то странно.

Конечно, у Цукихи, должно быть, были такие же мысли. Увидеть одну из своих юкат на Надеко, без её разрешения (вряд ли братик Коёми объяснил ей ситуацию).

— ?

Она выглядела озадаченной.

На её лице было написано, что она не уверена, проснулась ли она, или ещё спит.

Братик Коёми тоже говорил о том, что Цукихи-тян примечательная своими опущенными уголками глаз. Она всегда выглядит очень сонной, даже если это на самом деле не так.

— Эм. Э-э… Это не то… что ты думаешь, — Надеко попыталась бессвязно извиниться.

Сейчас самым большим страхом Надеко было то, что Цукихи-тян подумает: «Надеко без спроса взяла одну из юкат Цукихи-тян и легла спать в постель братика Коёми».

Если Цукихи-тян, страдающая братским комплексом (прошу прощения), поймёт всё неправильно, то может в худшем случае настроить против Надеко всех местных школьников.

Это куда страшнее, чем быть одержимой любой странностью.

— Ээ, мм… Цукихи-тян, братик Коёми сказал, что…

— Надеко-тян! Ты замаскировалась под меня, и напала на онии-тяна?!

— …

Степень её непонимания слегка выходила за рамки ожиданий Надеко.

Серьёзно, что за пугающая младшая сестра…

Нет, что за пугающие брат с сестрой.

Да, она определённо сестра своего брата.

— Вот это смело!

Она по какой-то причине выглядела счастливой и показала Надеко большой палец — несмотря на то, что в этой ситуации вполне могло возникнуть серьёзное недопонимание, кажется, пока всё было более-менее.

Невозможно понять, что у неё на уме…

Невозможно даже предугадать, что и как может повлиять на её настроение.

— А… а что Карен-сан? — неуверенно спросила Надеко.

Огненных сестёр всегда представляли, как пару, и из-за того, что одной из них не было, Надеко не могла себе позволить расслабиться.

По идее, пока Цукихи-тян, мозг команды, не дала своего разрешения, ничего неординарного не должно произойти, но всё равно осторожность лишней не будет.

Если дела пойдут плохо, то Надеко может в любой момент получить пинка без каких-либо объяснений.

— Хмм, не знаю… Думаю, она на пробежке…

А?

Такой расплывчатый ответ. Неужели Огненный сёстры не так тесно связаны, как говорят?

Или между ними что-то произошло?

Что-то, что изменило отношения между Огненными сёстрами — не драка и не ссора.

— В любом случае, рада снова тебя видеть, Надеко-тян, — Цукихи-тян после длительной беседы поприветствовала Надеко, что как бы уже было поздно, но манеры на то и манеры.

Как говорится, нужно быть вежливым с человеком, с которым делишь одну постель. В прошлом мы с ней были одноклассницами, но сейчас учимся в разных школах и не настолько близки, поэтому вежливость просто необходима.

— Р-рада тебя видеть, — ответила Надеко, опустив голову как можно ниже. Отчасти причина этого была в том, что Надеко неловко, когда кто-то видит её лицо сразу после пробуждения.

— Ага.

Цукихи-тян улыбалась.

К слову о запоздалой реакции. Надеко только сейчас обратила внимание, что за то время, что мы не виделись, причёска Цукихи-тян изменилась. Она вообще часто меняет причёски, почти как вы меняете одежду.

Надеко не следит за модой, поэтому не знает, как называется её причёска, но её волосы маленькими зазубринами торчали в разные стороны.

Её можно было описать, как нечто среднее между «стильной» и «авангардной»… Надеко никогда бы не смогла сделать себе такую привлекающую внимание причёску.

На самом деле, всё, что Надеко делает со своими волосами — это отращивает чёлку. Всё остальное она смело подстригает.

Надеко никогда не была в парикмахерской. Надеко не нравится, когда люди трогают её волосы или голову… Кроме того, пришлось бы ещё и общаться с парикмахером.

Конечно, поскольку Надеко ни разу там не была, то, что там придётся общаться — это лишь предположение.

— О, я поняла, — сказала Цукихи-тян. — Мой мозг, наконец-то, начал соображать. Получается, онии-тян нашёл тебя и привёл сюда. Это значит, что он позволил тебе спать в его кровати, а сам ушёл спать на диване на первом этаже. Ох, какой джентльмен.

Вау. Неудивительно, что она мозг Огненных Сестёр.

Прямо в яблочко.

Она была права во всем, кроме того, что он джентльмен.

— П-прости, Цукихи-тян… за беспокойство. За то, что заставила тебя лгать. Наверное, это было неприятно. Что мои родители позвонили тебе посреди ночи…

— Ха-ха-ха, да не так уж и поздно было. Я всё равно сидела слушала радио. К тому же, мне не впервой придумывать алиби для друзей. Не волнуйся об этом.

— …

Это немного неправильно с её стороны, но именно эта неправильность и спасла Надеко, так что тут нечего ответить.

Тем не менее, с точки зрения родителей Надеко было очень глупо ей верить.

— Я сказала онии-тяну, что ты справишься сама, ведь ты уже не ребёнок, но он всё равно пошёл искать тебя. И хоть я считаю, что он слишком беспокоится и чрезмерно тебя опекает, всё равно удивительно, что он смог тебя отыскать.

— Д-да… братик Коёми потрясающий, — кивнула Надеко.

Однако слова Цукихи-тян всё равно беспокоили — нет, беспокоили не сами слова, а то, что её слова заставили меня вспомнить то, что произошло прошлой ночью…

«Слишком беспокоится». «Чрезмерно опекает».

Гиперопека.

Братика Коёми.

Хотя, зная, что он так думает о Надеко…

— Хмм? В чём дело, Надеко-тян? Плохо себя чувствуешь? Так наклонила голову. Я так не могу разглядеть твоё милое личико.

— П-пожалуйста…

«Не говори так», — взмолилась Надеко, ещё сильнее опустив голову.

Прошлой ночью Надеко даже на такой ответ была не способна.

— Не называй меня милой… Надеко не милая.

— Хмм? — Цукихи тоже склонила голову.

— Надеко… не милая.

— Что-о-о-о? Что за чушь? Ты очень милая, Надеко-тян. Ты не просто милая, ты настолько супермилая, что не будет преувеличением назвать тебя самым милым существом на всей планете. Не будь ты милой, разве бы люди не умилялись тобой? Ты милая, милая, милая, милая! Я сразу об этом подумала, когда впервые увидела тебя во втором классе начальной школы. «Уаа, вот это милашка!»

Цукихи-тян напала на Надеко с приливом умиления, словно хотела её задушить. Хотелось то ли исчезнуть, то ли свернуться в клубок. Одним словом «стесняюсь» это чувство не описать.

— Да, по милоте ты вторая после меня!

— …

Она сказала то же самое, что и та вампирша.

Цукихи-тян может и выглядит вечно сонной, но у неё пугающе сильное чувство самоуважения и гордости.

Может быть, она тоже странность?

Не исключено. В ней многое кажется сверхъестественным, в различных отношениях.

— Так что я поняла это с первого взгляда, — продолжила она. — «О, мне непременно нужно с ней подружиться! Если я не смогу с ней подружиться, это будет большим упущением!»

— П-получается, — начала говорить Надеко. Говорить то, чего не следовало бы говорить, — Если бы Надеко не была милой… мы не стали бы друзьями… наверное?

— Ха?

Задавая этот вопрос, Надеко смотрела в пол, но ей не нужно было видеть Цукихи-тян, чтобы понять, что она в замешательстве.

«В замешательстве» — хорошо звучит, хотя описывает ситуацию позитивней, чем она есть на самом деле.

Её реакция была скорее не простым девичьим «Ха?», а чем-то ближе к «Ааааааа?!», которое любит использовать Кучинава-сан, имея в виду «Что это эта дура вообще такое говорит?!»

Это была та самая страшная Цукихи-тян.

В сравнении с ней любой преступник — ничтожество.

— Что, прости? Что это значит?

— П-прости… Н-ничего.

— Нет, я не просила тебя извиняться. Я спросила тебя, что всё это значит. Думаю, ты в силах ответить мне, не так ли, Надеко-тян?

— …

Очень страшно. Почему с самого утра с Надеко такое приключилось?

— Ты что, оглохла? Ты меня вообще слышишь? Ты не можешь ответить на мой вопрос или не хочешь?

— Мне… мне очень жаль.

— Повторяю ещё раз, мне не нужны твои извинения. Или я как-то неясно выразилась? Это моя вина? Или же ты извиняешься потому, что чувствуешь вину за что-то? Ты сделала что-то такое, из-за чего сейчас извиняешься? Или ты сейчас думаешь о чём-то, что заставляет тебя чувствовать себя плохо?

— Н-н…

Страшно, страшно, страшно.

Это совсем не похоже на простую перепалку между школьницами.

То есть, ну, у Цукихи-тян были сжаты кулаки.

Опущенный взгляд Надеко позволял видеть Цукихи-тян не выше колен. Лица было не видно, но зато было видно, как она сжимала кулаки всё сильнее и сильнее.

Более того, она сжимала кулаки не просто из злости. Её большие пальцы были снаружи, как это делают в боевых искусствах. Цукихи-тян словно пыталась донести мысль: «в зависимости от твоего ответа я могу тебя ударить».

И ещё: «Если ты не ответишь, я всё равно тебя ударю».

Очень-очень страшно.

Впрочем, помимо прочего в голове была ещё одна мысль: «Круто!» — конечно, сейчас не самый подходящий момент, но тут уж как есть.

Вау. Как же круто!

Как она умудряется быть настолько популярной при таком характере?

Должно быть, в ней настолько много хорошего, что оно способно всё это компенсировать.

Да.

Конечно, дело не только в её внешности.

— Хорошо. Я ударю тебя. В живот.

— Подожди! Хорошо, хорошо, хорошо! Надеко скажет! — видя, как Цукихи-тян поднимается без каких-либо колебаний или нерешительности, а её гнев вскипает за считанные секунды, Надеко вскинула вверх руки и громко сдалась, что было очень необычно для неё. — Понимаешь, просто кое-кто сказал Надеко одну вещь. Он сказал: «Разве ты не рада, что оказалась милой?»

На самом деле это был не человек, а вампир, но Надеко не будет настолько честна. К тому же, если сказать всю правду, то она будет похожа на ложь ещё сильнее.

И тогда Надеко бы ударили. В живот. И тот факт, что целью было не лицо, доказывает, что Цукихи-тян не блефовала.

— «Разве ты не рада, что оказалась милой»?

— Д-да… Именно так. У тебя хорошо получилось передать интонацию. Прямо идеально.

— Я вовсе не собиралась передавать интонацию…

Похоже, эта похвала не показалась Цукихи-тян оскорбительной, и она с застенчивым видом села обратно.

Так значит достаточно просто её похвалить. Так просто…

Вообще-то, Надеко слегка исказила цитату, так что передать интонацию она не могла.

«Ужель не рада ты, что довелось быть милой?»

Именно эти слова произнесла Шинобу-сан с улыбкой на лице.

— Н-но… это уже не первый раз для Надеко… Люди постоянно говорят подобные вещи. Ч-что Надеко милая… Что выглядит…Ну, такие вещи.

«Ты вся такая милашка».

Так сказала одна моя подруга.

Девушка, которую Надеко считала своей подругой.

Лучшая подруга Надеко, как тогда казалось.

Та самая девушка, которая наделила Надеко теми «чарами».

— Это же нечестно, когда ты даже ничего не делаешь…

— Ха… Но разве это не обычная зависть? — спросила Цукихи-тян. — Попробуй перефразировать и сама увидишь, как странно это звучит. Например: «Разве ты не рада, что тебе посчастливилось быть умной?» или «Разве ты не рада, что можешь так быстро бегать?» или «Разве ты не счастлива быть богатой?» — если рассуждать таким образом, то окажется, что в мире вообще нет ничего неслучайного.

— Да. Это так, но…

— Например, что насчёт меня? Мне просто «посчастливилось» оказаться младшей сестрой своего старшего брата.

— …

Значит, первое, что Цукихи-тян решила отметить из своих сильных сторон, это то, что братик Коёми является её старшим братом?

Это пугает. Кем она вообще себя видит?

— Не волнуйся об этом. Честно говоря, когда ты прошлой ночью рассказала мне о своей ночной прогулке, я и не думала, что ты решила сбежать из дома, а оказалось, что это всё было оттого, что кто-то что-то себе сказал?

— Н-нет…

Всё с точностью до наоборот.

Конечно, слова, которые произнесла Шинобу-сан, стали для Надеко настолько сильным потрясением, что ей захотелось сбежать — но дело не в самих словах, а во враждебности, которая за ними стояла.

Это было желание причинить Надеко боль.

Враждебность, причинить боль Надеко.

Шок.

— Надеко-тян. Вопрос, стала бы я твоей подругой, если бы ты не была милой, не имеет ничего общего с реальностью, и я считаю его бессмысленным. На самом деле, я считаю, что такая постановка вопроса способна лишь создавать проблемы, поэтому и не стала на него отвечать.

— …

— Но если ты хочешь, чтобы я всё-таки ответила на него, то вынуждена сказать, что не стала бы твоей подругой. Ты этого от меня хотела услышать? Ты довольна? Счастлива? Ты что-то обрела от моего ответа?

— Н-нет…

— Нет? Тогда ты ненавидишь себя за то, что ты милая?

— Д-дело не в этом… Просто когда все так говорят будто у Надеко больше ничего нет…

«Ненавижу это».

Надеко произнесла это тихо, чтобы Цукихи-тян не услышала.

И затем продолжила. Словно в голову пришла запоздалая мысль.

— Надеко хочет, чтобы её ценили за что-то большее… То, чего не видно…

— Хочешь, чтобы тебя ценили?

— За то, что Надеко умная, или спортивная… или просто человек хороший. За что-то более… ценное, пусть даже это будет тоже что-то случайное… Что-то вроде таланта…

— Я не думаю, что здесь есть какая-либо разница, — Цукихи-тян пожала плечами, словно она уже перестала злиться и просто сдалась. — Талантливые люди могу чувствовать то же самое. Им тоже бывает больно, когда их отвергают лишь за то, что они не милые. Но это не причина отказываться от самой себя.

— Но Надеко… милая не потому, что хочет быть милой.

В общем.

Надеко просто повезло быть милой. Это нечестно, это обман. Поэтому Надеко ненавидит, когда люди говорят подобные вещи.

Хотя нет, не ненавидит.

Это скорее… утомляет.

Утомляет Надеко физически и морально.

— К Надеко относятся по-особому только потому, что она милая…

— И это заставляет тебя чувствовать себя виноватой, — закончила мысль Цукихи-тян.

Она умная — хотя в данном случае это было не нужно.

Это и так любому понятно. Любому, кто не является Надеко.

— Ты для этого отращиваешь чёлку? Чтобы скрывать лицо?

— …

— Я думала, что это потому, что ты стеснительная и не любишь смотреть людям в глаза… но Надеко -тян. Может ты и можешь скрыть лицо, но своё поведение скрыть не можешь. Как не можешь скрыть свой голос. Я имею в виду, в тебе милое абсолютно всё, что бы ты не делала.

— …

— С другой стороны, людям свойственно желать того, чего у них нет. Карен переживает, что она слишком высокая, а мне порой в голову приходит мысль: «Эх, если бы только я не была младшей сестрой Коёми».

Её сильная сторона является её же слабостью — братик Коёми?

Это по-настоящему неловко.

Как она может быть такой откровенной?

И что бы случилось, не будь Цукихи-тян младшей сестрой братика Коёми?

— Ясно. Так вот зачем ты отрастила свою чёлку, — произнесла Цукихи-тян, словно лишний раз убедившись в правдивости слов. — По той же причине ты предпочитаешь не одеваться по моде, а носить неприметную одежду.

— …

Нет.

Одежда Надеко…

— Так вот зачем тебе эта безвкусная резинка для волос.

— …

— Вот значит почему ты всё это делаешь — ну ладно. В таком случае, позволь мне дать тебе один совет, который учитывает всё это.

— Совет?

— Ага. Слушай внимательно. Хм… — Цукихи-тян кивнула, прежде чем продолжить. С широкой улыбкой на лице. — Я понимаю, о чём ты говоришь, но ты всё ещё просто милашка Надеко, и ты не сделала ничего плохого, глупая.

— …гх!

Сказала, как отрезала.

Она настолько откровенна, что это уже даже перестаёт шокировать.

Очевидно, что это не так, но всё равно не покидает чувство, будто Надеко неправильно её расслышала.

То есть, Цукихи-тян в самом деле потрясающая. При том, что она не сказала подавленной Надеко ни единого слова утешения.

Нет, она действительно удивительная.

Тем не менее, всё-таки хотелось в конце услышать хоть одно доброе слово, чтобы Надеко не чувствовала себя так постыдно.

— Если ты так сильно ненавидишь, когда люди благосклонно относятся к тебе и хвалят тебя только за твою внешность, тогда просто работай над другими своими сторонами. Приложи усилия, начни стараться изо всех сил. Я не понимаю, зачем пытаться отменить свою миловидность? Нужно ведь делать совершенно наоборот!

— Приложить усилия? Стараться изо всех сил?

— Да. Все именно так и поступают.

— …

Она говорит это так непринуждённо, что не знаю, как тут ответить.

Она, конечно, права, но…

Она очень-очень права, но.

— Н-но, Цукихи-тян.

— Что?

— Стараться изо всех сил… это… так утомительно.

— …

Цукихи-тян на момент замолчала, после чего произнесла:

— В этом вся ты, Надеко-тян. Это твоя лень… твоя расслабленность, она мне в тебе нравится.

— …

— Но мне вот интересно. Каково это, когда кто-то вот так вот прямо предъявляет тебе твои недостатки?

— А?

Слова Цукихи-тян вернули Надеко на землю.

Предъявляет недостатки?

— Ну вроде «Ты такая неряха, мне это в тебе так нравится!» или «Ты такая грубая, это так круто!» или «Мне так нравится, что ты всегда такая мрачная!» или «Я так люблю твою неуклюжесть!» Что ты чувствуешь, когда тебе говорят что-то подобное? Тебе от этого обидно? Или тебе от этого становится легче?

— …

— И вообще, кто это тебе сказал подобную вещь?

— К-кто…

Цукихи-тян сразу же задала следующий вопрос, не дожидаясь ответа на предыдущий.

— Ммм, не могу сказать…

— Уж не Коёми случаем?

— Н-нет… братик Коёми не стал бы так говорить… — Надеко решительно всё отрицает, чтобы не возникло никаких ложных подозрений.

С другой стороны, эти слова произнесла вампирша, ментально связанная с ним, Ошино Шинобу, поэтому, возможно, возражения Надеко были не очень убедительны.

И не то чтобы по этой причине, но Надеко решила добавить:

— Братик Коёми добрый…

— Ага. Я знаю, что он добрый. Я это знаю даже лучше, чем ты. Но именно поэтому он порой говорит вещи, которые ты не хочешь слышать.

«Вещи, которые ему не следовало бы говорить. Нет, возможно, вещи, которые нет необходимости говорить», — добавила Цукихи-тян.

— …

— Погоди, так ты что, влюбилась в него что ли?

Она будто достала туз прямо из рукава.

Мы словно играли в покер, и она вдруг одним действием перевернула весь расклад.

Да, Цукихи-тян удвоила ставку, в то время как Надеко хотелось спасовать. И правда, всё как в покере.

— Ч-что ты х-хочешь иметь под этим в виду?

Из-за сильного шока слова вылетали изо рта совершенно невпопад, в результате чего Надеко выглядела как типичный преступник из классического детективного романа.

С другой стороны, именно в таком положении Надеко сейчас и находилась…

— Г-где твои доказательства…

— Эй, тебе не нужно скрывать это. Все и так всё понимают. Это же очевидно. Единственный человек, который слишком глуп, чтобы ничего не замечать — это Коёми.

— …

— Я думала, ты будешь рада, что тебе удалось поспать в его кровати прошлой ночью.

Она прямо так и сказала.

Нет, боже.

Надеко не настолько бесстыдная девушка и не стала снимать свою юкату, чтобы полежать голой в постели, ни на секунду. Надеко хотела произнести это вслух, но не могла выдавить из себя и слова. Это ещё не полная паника, но в шаге от неё.

Хотя, если так подумать, можно было предположить, что уж как минимум Цукихи-тян догадается…

— …Вот я и подумала, что Коёми сказал что-то вроде «Разве ты не рада, что оказалась милой?», и это тебя так сильно задело.

— …Это был не он, — поправила Надеко, хотя слова Шинобу-сан действительно оставили глубокий след на сердце.

И всё же.

— И всё же, интересно, братик Коёми беспокоится о Надеко так сильно, что провёл всю ночь в поисках только лишь потому, что считает её милой…

— Может быть, если ты более ничего не стоишь.

Цукихи-тян безжалостна.

В ней нет ни капли жалости.

Что делает её младшей сестрой Братика Коёми? Ну, лица у них действительно похожи.

— Мой братец любит милых девушек… Нет-нет, я шучу. Не думаю, что это правда. Он помогает всем подряд. Поверь, твоя внешность для него ничего не значит.

— …

— Тебя что, и это не устраивает? Боже мой, ну и эгоистка.

— Нет, дело не в этом…

Просто хотелось понять, кто же прав — Шинобу-сан или Цукихи-тян. Хотя они обе вполне могут быть правы.

Шинобу-сан, с которой он связан.

Цукихи-тян, его младшая сестра.

Каждая из них видит вещи по-своему, у каждой своя интерпретация. Вот почему Надеко нужно иметь свой собственный взгляд на Надеко, её взгляд на саму себя, но…

У Надеко ничего нет. Никакого представления.

Свои чувства. Своё мышление.

Надеко даже не пытается.

— Кстати, Надеко-тян. Если уж на то пошло, то обратной стороной может быть то, что ты со мной стала дружить только потому, что я младшая сестра твоего «братика Коёми».

— Что? Это…

Паника.

Надеко вспомнила о той девушке, которая якобы подружилась с Надеко, чтобы сблизиться с парнем.

И эти воспоминания вызвали панику.

— Это неправда… То есть, всё не так… Надеко пришла к тебе поиграть, потому что подружилась с тобой во втором классе, и только тогда встретила братика Коёми…

— Хмм. И ты снова начала общаться со мной в первом семестре этого года из-за Коёми, не так ли? Другими словами, потому что я его младшая сестра?

— …

— Такие вот дела, — произнесла серьёзным тоном Цукихи-тян, когда поняла, что не дождётся ответа. — Ну что, не очень-то приятно, когда кто-то задаёт тебе подобные вопросы, не правда ли? Тут даже не важна правда — но несколько минут назад ты задала мне такой же вопрос. Ты даже не задумалась о том, что я буду чувствовать.

— Мне очень жаль.

Чёрт.

Опять же, Цукихи-тян были не нужны извинения…

— Н-но Надеко продолжает с тобой общаться вовсе не потому, что ты младшая сестра братика Коёми… К тому же Цукихи-тян страшная…

— Э?

— Нет, то есть, Цукихи-тян сашная!

— Сашная… Это вообще что за слово?

У Надеко не получилось выкрутиться из ситуации.

И всё же, должна признать, теперь стало понятно, к чему клонит Цукихи-тян. И хотя всё произошло в обратном порядке, второклассница Надеко, которая в то время не любила общаться с людьми ничуть не меньше, чем сейчас, приходила в гости к Цукихи-тян каждый раз, когда её приглашали, не только из-за того, что Цукихи-тян была очень настойчивой, но и из-за братика Коёми, вне всяких сомнений.

Так что получается.

Надеко не имеет право ни ворчать, ни жаловаться.

Да. Даже насчёт той подруги.

— На самом деле, мне всегда было это интересно. Я долго ждала возможности спросить. Чем тебе так понравился мой старший брат?

— Ч-чем?

— Стой, не говори. Я уверена, что было много всего. Давно, когда мы ещё учились в начальной школе. В конце концов, он классный. Он добрый. Он замечательный. А ещё он очень умный.

— …

Она так восхваляет собственного брата.

Даже немного страшно. Нет, не немного.

— Тебе вовсе не нужна причина, чтобы любить кого-то… Но ты вполне можешь считать, что любишь кого-то по определённой причине. Начиная от того, что считаешь кого-то милым, и заканчивая тем, что этот кто-то является чьей-то младшей сестрой. Но Надеко-тян. Что заставляло тебя любить его на протяжении шести лет?

— Что…

— Мы же начали общаться во втором классе, верно? Когда он был в шестом. После поступления в среднюю школу он начал важничать и перестал общаться с девушками младше него… Ты его, наверное, все эти шесть лет даже не видела. Так почему ты всё это время продолжала любить его?

— …

— Мне кажется, как бы это сказать… это выходит далеко за пределы простой привязанности…

На самом деле.

Когда братик Коёми впервые увидел Надеко спустя шесть лет, он её даже не узнал.

Это естественно. Это вовсе не значит, что он холоден или что у него плохая память. Его нельзя за это винить.

Просто Надеко «безответно» помнила о нём.

Ненормально помнила.

— Это… но… — начала оправдываться Надеко. — О нём ходили слухи уже когда Надеко была в третьем классе… Ты же знаешь, что он был очень популярным в средней школе?

«Прямо как вы с Карен-тян стали Огненными сёстрами, когда перешли в среднюю школу», — промямлила Надеко вдогонку.

Надеко вдруг стала слишком разговорчивой, и, как и следовало ожидать, Цукихи-тян стала смотреть на Надеко с подозрением.

— Наверное, — всё равно кивнула Цукихи-тян. Будучи младшей сестрой, она должна была лучше других знать, каким активным был её старший брат в средней школе — вернее, каким непоседливым он был. В общем.

В качестве оправдания.

Слова Надеко обладали определённым уровнем убедительности.

— Это правда. Даже после того, как он перешёл в старшую школу… Коёми был кем-то вроде знаменитости. При этом он сам, кажется, по какой-то причине считает себя обычным школьником.

— Представления братика Коёми об обычном, среднестатистическом школьнике сильно отличаются от представлений большинства людей…

— Ага… Ты, наверное, тоже считаешь себя обычной. Настаиваешь, что ты не милая, хотя очень даже милая.

— …

Конечно, Надеко уже успела и несколько раз оговориться, и разозлиться, но всё же Цукихи-тян была очень настойчивой.

В отличие от спокойной Карен-сан, Цукихи-тян никогда не спускает на тормозах.

Интересно, она вообще отпустит Надеко?

— Д-да… Так что в этом нет ничего странного, — заявила Надеко. — Нормально продолжать любить кого-то на протяжении каких-то шести лет.

— Каких-то шести лет… Это же почти половина всей жизни среднеклассника… Хмф.

Цукихи слегка фыркнула и продолжила.

— Я знаю, что мне не нужно лишний раз в этом убеждаться, но просто на всякий случай. — она на четвереньках подползла к кровати и посмотрела прямо в опущенные глаза Надеко таким образом, что скрыть своё лицо не было никакой возможности. — Когда ты говоришь, что тебе нравится Коёми, ты ведь не имеешь в виду, что он тебе нравится, как добрый и заботливый старший брат или как хороший друг?

— …

— Ты ведь имеешь в виду, что он нравится тебе в сексуальном плане, верно?

— С-сексуальном…

— Ну, то есть, как представитель противоположного пола, да?

— Д… да.

— И ты не хочешь быть его младшей сестрой, как я или Карен, а хочешь встречаться с ним или быть его любовницей. Это ты имеешь в виду, говоря, что он тебе нравится, верно?

— Да… это.

— Хочешь обнять его и прижаться к нему, верно?

— Д-да… Наверное.

— Хочешь сделать с ним всякое разное.

— Д-да…

У Надеко не оставалось иного выбора, кроме как продолжать отвечать.

Кучинава-сан на правом запястье Надеко…

Ничего не говорит и не делает.

Он ведёт себя так, будто его нет.

Интересно, что он думает о Надеко и Цукихи-тян, слыша их разговор.

— Н-Надеко… нравится братик Коёми. Нравится… как мужчина.

— Хорошо.

Цукихи-тян кивнула и продолжила смотреть на лицо Надеко снизу.

Учитывая ситуацию, можно было бы подумать, что она скажет что-то вроде: «Тогда я поддержу тебя! Не волнуйся, я готова стать посредником в ваших отношениях!» — однако то, что она произнесла далее, было прямой противоположностью.

В конце концов это же Цукихи-тян.

— Ты же в курсе, что у него есть девушка?

016

Зрачки Надеко расширились.

Мышцы лица напряглись.

Уголки губ подрагивали — остановить их не получалось, как не пытайся. Это физиологическая реакция.

Дыхание — неровное.

Цукихи же сидела и наблюдала за всем со стороны.

Казалось, что прошла целая вечность, но на деле прошло лишь мгновение. Глазом не успела моргнуть — фактически, Цукихи успела моргнуть один раз, прежде чем её зрачки сузились.

— Ха, — сказала она. — Ясно. Ты знала.

— …

— Твоя реакция говорит сама за себя. Ты не удивлена, но тебя «задело» — ну, знаешь, люди любят посплетничать о Коёми. Тяжело жить в этом городе, и не слышать ничего о нём. К тому же, он наверняка не скрывал этого от тебя, в отличие от меня и Карен.

С этими словами Цукихи отдалилась от Надеко и встала. На секунду показалось, что она готова ударить Надеко, но нет, она подошла к двери и открыла её.

Было интересно, решила ли она уйти, потому что испытывает отвращение к Надеко, но на самом деле она просто захотела проверить коридор.

Оглянувшись по сторонам, возможно, чтобы убедиться, что ни братика Коёми, ни Карен нет поблизости, она закрыла дверь и вернулась на то же место, где сидела.

Нет, не на то же.

В этот раз она села на кровать и оказалась лицом к лицу с Надеко.

Поскольку кровать была пружинной, показалось, будто произошло небольшое землетрясение — или, вернее сказать, что всё, включая землю, начало раскачиваться из стороны в сторону.

Она была так близко.

И это очень страшно.

Если думаете, что я себя накручиваю и слишком боюсь свою подругу, то попробуйте посидеть здесь на месте Надеко.

— Хорошо, Надеко, — произнесла Цукихи. Она смотрела прямо в глаза Надеко. — Давай поговорим начистоту. Как женщина с женщиной.

— …

Как долго это ещё будет продолжаться?

Не пора ли Надеко уже отправиться в следующую главу и продолжить поиски святыни Кучинавы-сана?

Казалось, что Цукихи резко перестала стараться хорошо выглядеть в моих глазах… хотя нет.

Ей наверняка было наплевать на то, что он ней думают остальные — в отличие от Надеко.

— И когда ты узнала? — просила она.

— К-Когда? Ну… ходили слухи… Но Надеко и до этого видела, как братик Коёми гуляет с девушками…

— …

«Поучился бы скрытности что ли, братец», — тихо пробормотала Цукихи.

В воздухе чувствовался витающий сестринский гнев, вызванный беспечностью старшего брата.

— И каждый раз это были разные девушки, так что Надеко думала, что он вряд ли с кем-то из них встречается…

— Какой же Коёми безответственный…

— Ах да, точно, Надеко ещё несколько раз видела, как он катался на плечах Карен…

— Несколько раз?!

— П-Поэтому Надеко и подумала, что они все ему как младшие сёстры…

— Когда у парня столько девушек, и все они для него как младшие сёстры, это куда хуже, чем просто парень, у которого есть несколько девушек…

— Но.

Но.

Среди всех них была одна, которая отличалась от других.

Одна из них — выделялась.

Она ему была не как младшая, и уж точно не как старшая сестра…

— Она ему подходила и была похожа на его возлюбленную.

— Подходила ему, говоришь? Хм, ты права, — согласилась Цукихи. — Она ему действительно подходит. Настолько подходит, что кажется единственной. Со стороны может показаться, что это Коёми является для неё единственным, но всё наоборот.

— Надеко заметила это в прошлом месяце… Ох, уже ноябрь, так что… два месяца назад.

— Хм. Значит, после начала второго триместра… Это заняло у тебя больше времени, чем я думала.

— …

— Ты ведь говоришь правду? Ты точно уверена, что не врёшь мне?

Цукихи подняла свой взгляд и уставилась на Надеко.

Её вечно сонные глаза были широко раскрыты, и это довольно страшно.

Надеко чувствовала, какая сила скрывается за ними.

— Если ты мне врёшь, то я тебя ударю, хорошо?

— Н-Надеко не…

— В нижнюю часть живота.

— Ты ещё и уточняешь…

— Хмф. Ладно, ничего страшного, даже если ты мне соврала. Сейчас наша главная проблема в том, что ты всё ещё влюблена в Коёми, зная, что у него есть девушка.

— Н-Наша проблема…

Надеко немного отодвинулась.

Такое чувство, что, если Надеко будет слишком близко, она точно ударит.

Но Надеко упёрлась спиной в стену, бежать некуда…

— А ты хочешь сказать, что это не проблема?

— Ну… Это же не значит, что Надеко…

Очень напряжённый разговор. Один неправильный ответ может закончиться встречей с кулаком… Как Надеко вообще оказалась в такой ситуации?

Отчасти потому, что мама и папа Надеко узнали, что она ушла из дома, но главной причиной был Кучинава-сан…

Змей продолжал безмолвно обвивать запястье Надеко. В какой-то момент показалось, что ему больше подходит имя Резинка-сан, нежели Кучинава-сан.

— Это же не значит, что Надеко собирается «увести» его… «Завоевать» его она тоже не может… И не то чтобы Надеко надеялась, что он расстанется со своей девушкой… Конечно, у Надеко есть чувства… ну… желание встречаться с братиком Коёми…, но… если у него есть девушка, то Надеко не хочет ему мешать… Достаточно просто быть рядом… это всё, что нужно Надеко для счастья…

— Вот в этом-то и проблема!

И тут Цукихи бьёт Надеко — или не бьёт.

Её внезапный возглас ощущался словно удар по голове, отчего Надеко вздрогнула.

Если бы Надеко была змеёй, то свернулась бы колечком.

— Очевидно, что он тебе нравится, но ты не хочешь встречаться с ним? Ты не хочешь быть его возлюбленной? Это же полная бессмыслица.

— …

— Тебе нужно просто быть рядом с ним? Тебе достаточно того, что он тебе нравится? Звучит, конечно, здорово. Так целомудренно, скромно и мило, но не кажется ли тебе, что в твоих словах нет совершенно никакого смысла?

Цукихи даже не пыталась быть помягче.

Похоже, она серьёзно злится на Надеко, но…

Надеко не понимает.

Почему Цукихи злится?

К тому же — ради Надеко?

— Другими словами, мой брат для тебя словно айдол, записанный на видеокассету? Для тебя он ничем не отличается от героя манги, которым ты восхищаешься?

— …

Видеокассеты уже порядком устарели…

— Ты же любишь его в сексуальном… прости, как представителя противоположного пола, но при этом это всё, на что ты способна?

— Д-Даже если ты права… — Надеко начала нерешительно отвечать Цукихи.

Глаза опущены, как всегда. Надеко пыталась отговориться, как умеет.

— Чувства к айдолам и героям вовсе не обязательно должны быть слабыми. Нельзя про них говорить «это всё, на что ты способна»… Для Надеко Братик Коёми — это словно…

— Я не это имела в виду, — перебила Цукихи. — Я хочу сказать, что ты ведёшь себя двусмысленно. Ты утверждаешь, что он нравится тебе ещё со второго класса, но это звучит неестественно рассудительно, пока я не подумала о том, как ты приглашаешь его к себе в гости, или носишь откровенную одежду, чтобы его соблазнить, или спишь в его постели — о том, как ты настойчива, притворяясь, что у него нет девушки, но всё равно не сдаёшься, а получаешь удовольствие от того, что заставляешь его о тебе волноваться.

— Получаю удовольствие от…

Верно. Так и есть.

— Если позволишь мне высказать своё впечатление о сложившейся ситуации, то оно такое, — высказала своё мнение Цукихи, прежде чем попросить разрешения его высказать.

Будь у Надеко выбор, она бы выбрала, чтобы Цукихи этого не говорила, но не похоже, чтобы Цукихи собиралась ориентироваться на мнение Надеко.

— Надеко, — Цукихи просто продолжила наступление. — Ты играешься в «безопасную» любовь, которая никогда не будет взаимной, не так ли?

— …

— Потому что, если у тебя уже есть любимый человек, тебе больше не нужно ни в кого влюбляться.

«Даже Ханекава-сан говорила, что слишком высокие идеалы могут погубить человека», — пробормотала Цукихи, словно это не её дело.

Ну, это действительно не её дело. Это дело Надеко.

— В этом смысле моя аналогия с айдолом на видеокассете и героем манги очень удачна. Это не был сарказм или что-то в этом роде — влюбиться в человека, до которого никогда не сможешь дотянуться, или в персонажа художественного произведения означает никогда не испытывать боли.

«Почти как двумерный комплекс, да?[✱]二次元萌えって奴 (nijigen moette yatsu) — человек, которого привлекают только двумерные персонажи. Шучу».

— Это же так легко — влюбиться в кого-то, кто тебя никогда не отвергнет.

— М-Может быть, тебя никогда и не отвергнут… но айдолы всё равно женятся, а герои встречают своих героинь…

— Да.

Цукихи небрежно кивнула, согласившись с аргументом Надеко. Словно тот факт, что она оказалась неправа в этом вопросе, не имеет для неё никакого значения.

Впрочем, Цукихи права.

Точка зрения Надеко ничем не сильно отличается от какого-нибудь неуместного вопроса вроде «Почему стеклянные туфельки не исчезли, когда волшебство закончилось?»

Потому что.

На самом деле всё, что она пытается сказать Надеко, это то, что у братика Коёми теперь есть девушка.

— Ц-Цукихи… Всё не так… Надеко вовсе не это имела в виду…

— Да? Но разве твоя жизнь не стала намного проще, благодаря любви к Коёми?

— Ч-Что ты имеешь в виду…

— Да ладно тебе. Когда парень говорит, что ты ему нравишься или что-то в этом роде, разве отказать ему не проще простого? «Прости, но мне нравится другой».

— …

Ответ вроде «Это неправда» мог бы положить конец этому мучительному разговору, если бы Надеко могла соврать. Но она не может.

Надеко использовала эту фразу, чтобы отказать парню из бейсбольного клуба во время первого триместра. И это был не первый раз.

Честно говоря, братик Коёми был просто идеальным вариантом, пресекающим все дискуссии — потому что он известен как «надёжный старший брат» «тех самых» Карен и Цукихи.

— Ну, ты не расстраивайся. Когда я училась в начальной школе, я отказывала мальчикам, которые мне признавались, говоря, что уже влюблена в своего старшего брата.

— …Кажется, они уходили совсем по другой причине…

Кстати, Цукихи же встречается с парнем старше её, не так ли?

Мидзудори, или Росокудзава…

Напомните, с кем из них?

Интересно.

Этот её парень, Цукихи любит его больше, чем братика Коёми?

— Не расстраивайся, но, — Цукихи полностью проигнорировала замечание Надеко (грусть-печаль), — Не знаю, наверное, тебе нужно просто смириться с тем, что некоторые люди думают, будто ты пытаешься выглядеть милой.

— В-Выглядеть…

— Подожди, нет. Для тебя это естественно, так что ты не «пытаешься выглядеть милой». Правда в том, Надеко, что ты на самом деле милая.

— …

— Тем не менее, называть мужчину, который тебе нравится, «братиком» — это совсем неубедительно. Так мне сказал Росокудзава…

Значит всё-таки Росокудзава.

— Поэтому я и пошла с ним на свидание.

— Только по этой причине?

— Только по этой причине. Мне было этого достаточно, но мне кажется, что у тебя нет достаточно веской причины любить Коёми. Конечно, чтобы влюбиться причина не нужна — но это всего лишь такая красивая фраза, на которую легко кивнуть головой и согласиться, но это неправда. Как я уже сказала, неважно какая, но причина нужна, даже если ты придумала её позже. Даже если это что-то, понятное только тебе, и никто другой в это не поверит.

— Ч-Что…

Что-то уже много времени прошло.

Из-за занавесок уже просматривался солнечный свет, но вот который сейчас час, сказать было нельзя.

Интересно, если прямо сейчас пойти домой, принять душ, позавтракать и пойти в школу, реально успеть?

Именно такие вещи сейчас волновали Надеко.

— Н-Н-Надеко…

— Вот.

— А?

— Почему ты постоянно говоришь о себе в третьем лице — «Надеко»? Ты же уже не маленькая девочка и уж точно не персонаж манги…

Надеко была ошеломлена этим неожиданным замечанием.

П-первое лицо? Мы теперь говорим об обращении в первом лице?

— …Это что, ещё один элемент твоей милоты, Надеко?

— Ээ, ммм… Это не поэтому…

— Или твоя психика всё ещё застряла во втором классе? Ты не хочешь думать о сложных вещах, а хочешь просто быть маленькой девочкой, влюблённой в саму влюблённость?

— Н… наверное отчасти… Н-но, Цукихи. Просто, Надеко не хочет создавать проблем для братика Коёми…

— Проблем?

— Д-да… Как Надеко уже говорила… Единственное, чего она не хочет, так это быть помехой, — кивнула Надеко, понимая, что не освободится, если будет просто молчать. Возможно, она даже застрянет в комнате братика Коёми на всю оставшуюся жизнь, а этого бы не хотелось. — Это правда, Надеко была в шоке, когда узнала, что у него есть девушка… Проплакала всю ночь… Но у Надеко нет выключателя, которым можно было бы просто выключить чувства к нему.

Надеко тянет за собой все свои чувства, не в силах забыть.

— Тебе может показаться, будто Надеко просто играет в любовь… или что она слишком привязана… но для Надеко это нормально. Надеко не чувствует себя виноватой — ни капли.

— …

— Но Надеко… не хочет создавать проблем братику Коёми. Разве это неправильно? Неужели быть влюблённой в кого-то настолько непростительно?

Надеко не хочет создавать проблем.

И почти так же сильно не хочет, чтобы её сердце разбилось.

Надеко не хочет потерять свою любовь.

— Конечно, Надеко понимает, что не сможет создать ему никаких проблем… Потому что она никогда не сможет победить… её.

— Если бы я была мальчиком — хотя ладно, даже будучи девочкой.

Цукихи встала с кровати.

Судя по всему, она поняла Надеко — и это не могло не вызвать облегчение.

Но Надеко ошиблась.

Цукихи встала перед столом братика Коёми и потянулась к подставке для канцелярских принадлежностей.

— Услышав твоё заявление, Надеко, люди могут подумать, что ты очень милая. Какая ты очаровательная, смелая и милая.

— ...

— В том числе и я, конечно. Но знаешь, я его младшая сестра.

Цукихи взяла в руку один из предметов из подставки. Не то чтобы это было что-то необычное, вполне обычная канцелярская принадлежность.

— И это я была той, кто познакомил тебя со своим братом. И я считаю, что на мне лежит ответственность… поэтому я не могу сидеть сложа руки. Хотя, если честно, мне очень хотелось бы пустить всё на самотёк… но я чувствую, что это будет неправильно…

— ...

— Знаешь, как люди покупают лотерейные билеты? Даже если они не рассчитывают на победу. Если спросить их, зачем они это делают, они ответят, что «покупают мечту»… Каждый раз, когда я это слышу, то думаю: «Чёрт возьми, да купите вы уже реальность!»

—...

Надеко вдруг вспомнила, как Кучинава сравнил свой локатор с лотереей.

— Когда говоришь человеку «следуй за своей мечтой», это на самом деле значит «воплоти мечту в реальность» — так я считаю. И если бы ты на самом деле планировала признаться Коёми — если бы ты планировала сразиться с ней, я надеялась поддержать тебя. Я даже хотела этого. Пускай я бы просто молча наблюдала или тихонько тебя подбадривала. Так я думала всё это время, но… с меня хватит.

«Меня тошнит от этого. Я закончу всё здесь и сейчас», — сказала Цукихи и повернулась.

В её правой руке блестел инструмент — ну конечно…

Конечно, это были ножницы.

— Чик!

Звук донёсся словно откуда-то издалека.

Но на самом деле он был совсем близко.

Очень, очень близко.

Настолько устрашающе близко, что, если бы Цукихи немного не рассчитала расстояние, Надеко могла бы лишиться обоих глаз.

— Что...

Дрожь, дрожь, дрожь…

Надеко только и успела заметить, что перед ней что-то падает.

Но что это?

Несомненно, это было невозможно ни с чем спутать — как и невозможно было как-то по-другому назвать: чёлка Надеко.

Этот «чик».

Цукихи, держа в руке ножницы — одним решительным движением отрезала чёлку Надеко.

— …

Что ж.

Если сидеть в гробовом молчании, дело с места не сдвинется.

Значит, Надеко будет кричать.

Прошу вашего внимания, пожалуйста.

Раз, два…

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!

017

Окей.

Прошёл час после того, как Надеко закричала так, словно умирающий король демонов, что был пронзён легендарным мечом в самое сердце.

Что было дальше — неизвестно.

Воспоминания расплывчаты и запутаны.

А что ещё более загадочно, так это то, что Надеко по какой-то причине сейчас идёт в школу.

Это странно — тело шатает то слева направо, то справа налево, сознание балансирует между бодрствованием и сном, глаза затуманены, а ноги направляются в среднюю школу.

Почему Надеко всё ещё жива?

Это странно.

Чтобы сбежать от реальности, Надеко пытается выудить из головы слабые воспоминания, и первое, что приходит на ум, — братик Коёми, который, услышав крик, вбегает в комнату и ударяет Цукихи.

«Ух», — пронеслось в голове.

Девушку бьют кулаком прямо на глазах у Надеко… Сцена настолько шокирующая, что весь энтузиазм по поводу поиска вины Цикихи за совершённое ею «преступление» как ветром сдуло. Даже Соломон не стал бы разбивать свою младшую сестру надвое.

— Сенгокуууууууу! Держись! Успокойся, ты всего лишь лишилась чёлки!

Он держал Надеко за плечи и тряс вперёд-назад.

Надеко всего лишь лишилась чёлки?

Нет.

Разве это не то же самое, что лишиться всего?

Что останется от Надеко, если отрезать чёлку?

— Выглядит очень странно, но ты не волнуйся!

«Выглядит очень странно, но»?

Он даже не попытался успокоить Надеко… Просто выложил всё как есть…

— Карен! Иди сюда! Отведи Сенгоку в бе­зопасное место! Мне нужно срочно побеседовать со своей младшей сестрой, сейчас же! Нам двоим нужно побыть наедине!

— Хе-хе-хе-хе-хе, — Цукихи, прижатая братиком Коёми к полу, жутко засмеялась.

И пока она смеялась, из её рта продолжала идти кровь — пугающе реалистичная картинка.

Настоящий гиперреализм.

— К-как смело, Коёми. Хочешь побыть со мной наедине?

— Именно, смело! Я собираюсь делать с твоим телом такие вещи, что никакая цензура не пропустит! Тебе лучше быть готовой ко всему!

— Б-будь нежен со мной…

— О, я буду с тобой груб!

Битва между братом и сестрой готова была разразиться в любой момент.

Но Карен вытащила Надеко из комнаты. Братик Коёми призвал её, словно какого-то зверя, так что нельзя с точностью сказать, была ли их битва ужасной, или ещё хуже…

— К-какого чёрта ты успела натворить, Цукихи… Даже я не смогу тебя защитить… — нехарактерно трясясь и нервно обливаясь потом, Карен привела Надеко в туалет на первом этаже, после чего…

— Эмм… Я хочу сказать, что Цукихи обычно использует…

Она взяла с полки ножницы.

Это были не простые ножницы для бумаги, которые использовала Цукихи, а ножницы с зазубринами, специально для стрижки волос.

— Мы не можем всё оставить, как есть. Я хочу сделать так, чтобы это выглядело более естественно… хорошо?

Карен была очень тактична.

Карен, которая обычно была грубой и бестактной…

— А как сейчас? — спросила Надеко, глядя в зеркало расфокусированным взглядом.

В этом зеркале — кто этот человек?

Надеко задалась этим вопросом, увидев девушку без чёлки, чьи брови и лоб были на виду у всех.

Это конец.

— Ни за что, ни за что, ни за что, ни за что, ни за что, ни за что, ни за что, ни за что, — бормотала Надеко, направляясь в школу и пряча лицо обеими руками.

Хотелось надеть шапку и натянуть её до подбородка… Но в школе всё равно придётся снять шапку, какой бы она ни была…

Может быть, прогулять?

Как можно идти в школу с такой причёской…

Нынешняя причёска Надеко была результатом удивительного таланта Карен… Но всё же, дисбаланс между чёлкой и боками было никак не скрыть.

Такую короткую стрижку не получится сбалансировать.

Сколько бы Надеко не старалась скрыть своё лицо по дороге в школу, все усилия были тщетны — маленькие ладони не могли закрыть лицо целиком, дотягиваясь только до лба.

Кажется, будто все вокруг смеются над Надеко.

— Ни за что, ни за что, ни за что…

— В чём смысл, убегать от реальности, Надеко-тян, ааааааа?

В районе лица Надеко, теперь не защищённого чёлкой, послышался голос — ну, не совсем в районе лица, но где-то рядом.

Лучше будет сказать, что голос исходил от запястья правой руки, закрывающей правую половину лица.

Да.

Другими словами, Кучинава-сан, наконец-то, проснулся спустя столько времени.

— …

— Хм? Что стряслось, Надеко? Почему не отвечаешь?

— З-замолчи, — ответила Надеко.

Надеко редко бывает грубой.

Таким грубым тоном не стоит обращаться к кому-либо, даже если он не является божеством, однако в настоящий момент Надеко была на пределе.

— Надеко не может верить тебе… Кучинава-сан.

— Ты мне не веришь? Почему?

— Ты не спас Надеко…

— Да ладно, не смеши, что я мог тогда сделать? Я сделал именно то, что и обещал, молчал до самого конца, не так ли? Это не причина меня ругать. Может, даже стоит меня похвалить, ааааа?

— …

По сути, он прав.

Но дело не в логике.

Дело в чувствах.

— И даже так, а зачем мне спасать тебя? Довольно высокомерно жаловаться, что я этого не сделал. Я так смотрю, ты у нас настоящая эгоистка с синдромом принцессы, ааааа?

— Ты прав, но… угх, — пробормотала Надеко, опустив правую руку.

Когда Кучинава-сан начинает себя вот так вести, как странность, а не как резинка для волос, находясь так близко к лицу Надеко (говоря романтическим языком, наши губы едва не соприкасались), с ним трудно разговаривать.

Но, поскольку её руки и без того маленькие, закрыть лицо одной рукой Надеко тем более не сможет, поэтому она сдалась и опустила левую руку тоже.

Что ж.

Нельзя же весь день играть в «ку-ку»…

Не важно, сколько ты прячешься, люди тебя всё равно видят.

Видят эту девочку без чёлки.

— …

Ахх, так волнительно. Это словно ходить по улице голой.

Сколько бы Надеко не пыталась смотреть в землю или в сторону, скрыть лицо не получалось. Что это за… аморальное чувство свободы?

Камбару всегда чувствует что-то подобное?

Было бы замечательно, будь оно так. Надеко бы её зауважала.

Ну, не то, чтобы Камбару всегда ходит голышом.

— Нет, это просто норма. Что ещё за аморальное чувство свободы… — поддразнил Кучинава-сан, словно прочитав мысли Надеко.

Сил возражать просто не было.

И несмотря на это.

— Надеко не может… не может верить тебе, Кучинава-сан, — произнесла Надеко как бы про себя, но вслух. Повторять эту фразу снова и снова, как какую-то мантру — один из способов Надеко успокоиться.

Это всё происходит неосознанно. Наверное, лучше всего описать это состояние таким образом: Надеко в бреду.

— Ты такой жестокий, Кучинава-сан…

— Жестокий… Почему ты вообще винишь меня? Это самая неубедительная вещь, которую я когда-либо слышал. Это же не я отрезал твою чёлку. Это была Цукихи, не так ли?

— Мммммм.

Он прав.

Но, честно говоря, Надеко трудно сердиться на Цукихи… И не только из-за того, что Цукихи уже понесла за свой поступок некое серьёзное наказание.

— Н-но почему… Почему она так поступила с Надеко…

— Не думаю, что ты поймёшь причину.

Похоже, Кучинава-сан наслаждался.

Хоть он и связан с Надеко, но между нами нет никакой эмоциональной связи. Он не похож ни на Шинобу, ни на Чёрную Ханекаву.

Но что же ему так понравилось?

— Если вкратце, то ты, Надеко, погладила её против чешуи.

— Погладила против чешуи? Это какой-то новомодный аниме-сленг?

— Нет-нет. Никакой это не сленг. Ты что, не знаешь этой идиомы? А ведь для меня она весьма близка — в конце концов, у меня как раз есть чешуя. И когда тебя гладят против чешуи — это крайне неприятно. Другими словами, ты разозлила Цукихи.

— …

Что-то было не похоже. Не похоже на то, как обычно злится угрюмая и истеричная Цукихи. И всё же, она разозлилась?

И результат её гнева на голове Надеко.

Вот значит почему те ножницы сверкнули?

…

Нет, какой бы она ни была разозлённой, но отрезать волосы другой девушке — это ненормально.

— Цукихи действительно очень страшная…

— Уверена? Как по мне, ты намного страшнее, — произнёс Кучинава-сан.

— Почему…

— Я подумал об этом, когда услышал ваш разговор, щщща-ща-ща. Я понимаю чувства Цукихи намного лучше, чем ты. В конце концов, у нас много общего в плане способа существования, — сделал несколько бессмысленное замечание Кучинава-сан. — Хотя, конечно, её случай покруче моего.

— Ч… что ты имеешь в виду?

— Ничего. Не бери в голову. Если ты не понимаешь, о чём я говорю, значит тебе это и не нужно знать. В любом случае, Надеко-тян, ты же не забыла? С сегодняшнего вечера ты вновь будешь искать мою святыню.

— …

— Ооо. Только не говори, что забыла.

— Не забыла… Но ходить с такой причёской по улице… Пусть даже со школой всё равно ничего не сделать…

«И ты не спас Надеко, когда она была в беде», — тихо проворчала Надеко, но Кучинава-сан, кажется, ничего не услышал.

Голос Надеко был слишком тихим. Может, ей нужно быть немного более напористой.

— Эм, Кучинава-сан? Как насчёт простого предложения?

— А? Что за предложения?

— Предложение, обладающее преимуществами для нас обоих. Выслушай, пожалуйста.

— Конечно. В конце концов, мы же с тобой партнёры.

Да, верно…

Не хочется обвинять его в лицемерии, но прозвучало это действительно «по-змеиному». Он же змея, всё-таки.

Надеко выдвинула своё предложение. Выгодное обоим предложение.

— Мы можем продолжить поиски после того, как мои волосы отрастут?

— …И в каком месте это мне выгодно?!

— Иик!

Надеко вздрогнула, когда Кучинава-сан на неё накричал, но он прав.

— Ты можешь получить чувство удовлетворения, потому что сделал то, о чём тебя попросила Надеко.

— Кем ты себя возомнила, — возразил бог.

Как и ожидалось, предложение отклонено.

Надеко глубоко вздохнула.

— В таком случае… можно носить шапку ночью? А ещё солнечные очки и маску для лица…

— Ты что, на ограбление собралась? — Кучинава-сан казался ошарашенным. — Знаешь что, Надеко, ты действительно безнадёжна. Почему твоя причёска так важна для тебя?

— Это… Это очень важный вопрос для девушки.

— Да всё будет в порядке. Ты и так милая.

— !

Что бы он ни хотел сказать этими словами… возможно, он пытался успокоить Надеко, или произнёс их с какой-то другой целью, но замечание было неуместным.

Однако эти слова.

Словно шипы для Надеко.

Словно змеиные клыки, вонзившиеся в кожу.

— Надеко…

— Ты?

— Надеко не милая!

Надеко закричала.

Прямо по пути в школу. Закричала среди одноклассников, младшеклассников, старшеклассников и даже учителей.

Надеко быстро закрыла рот и прикрыла его левой рукой, после чего мигом проскользнула через школьные ворота и забежала в здание школы.

— Ой-ой, Надеко, в чём дело? Зачем так бежать? Так все только на тебя и будут смотреть.

— Угхххх…

Дело не только в замечании Кучинавы-сана, просто Надеко дошла до обувных шкафчиков.

Поверить только — чувствовать себя настолько неуверенно без своей чёлки.

И дело даже не в том, милая ли Надеко или нет…

Просто как-то не по себе…

Взгляд Надеко случайно остановился на зеркале во весь рост, что располагалось напротив шкафчиков. Хотя по пути в школу уже попадались случайные отражения в случайных стёклах, расположенных под нужным углом.

В этом отражении стояла незнакомая девушка. Новый персонаж. Достаточно оригинальный дизайн, в самый раз для аниме, или даже для игры.

Пусть такой игры и нет, но всё же.

— Видишь? Эта девушка не милая.

— Щщщща-ща-ща, но разве это не то, чего ты хотела? Тебе ведь не нравилось, что люди по-особенному относились к тебе только из-за того, что ты милая.

— Это не… не… — Надеко не смогла дать ответ.

— Это же просто волосы. Кому какая разница? Тебе даже не придётся ничего делать, чтобы они снова отросли.

— Нет… Надеко останется такой на всю жизнь.

— Ты же понимаешь, что это не так… Так какого чёрта? Это уже банальное упрямство. Вместо того, чтобы болтать чепуху, могла бы позаботиться о своих волосах и сделать всё возможное, чтобы ускорить их рост.

— Раз так… Надеко сделает всё возможное, чтобы стать более пошлой!

— Ты правда это сказала?

— Надеко прочитает все непристойные книги, которые сможет найти!

Судя по всему, волосы Камбару растут так быстро потому, что она пошлячка…

Ладно. Кажется, что дело далеко не в этом.

Надеко не совсем это хотела сказать. Но что такое нужно сказать, чтобы Кучинава-сан понял чувства Надеко?

Как бы то ни было, мы сейчас в школе, так что не можем разговаривать.

Поговорим сегодня вечером.

Несмотря на всё сказанное, всё же нужно найти его святыню… Энергия Кучинавы-сана может иссякнуть, если Надеко будет ждать, пока её волосы отрастут.

— А что, если.

— А?

— Если ты действительно так сильно переживаешь за свою чёлку, я мог бы её поправить.

— …

Внезапно, Кучинава-сан предлагает настоящее решение, и Надеко теряет дар речи.

Ха?

— А ты можешь… так сделать? — спросила Надеко шёпотом.

Чтобы никто не услышал. Надеко в этот момент переобувалась и, честно говоря, её пальцы дрожали, когда она доставала свою обувь из шкафчика.

— Я же бог, знаешь. Это мой долг — слушать людские мольбы. Я не планировал предлагать тебе что-то взамен, но если ты найдёшь мою святыню, то я мог бы исполнить твоё желание и вернуть тебе твою чёлку.

— …

— Выглядишь взволнованной. Я не хочу преувеличивать и давать тебе ложную надежду. Я могу лишь ускорить рост твоих волос, не более. Я не обещаю, что смогу вернуть всё на свои места.

«Я не обещаю, что смогу вернуть всё на свои места», — повторил Кучинава-сан несколько подчёркивающим тоном.

Но Надеко не важно, что именно он хотел подчеркнуть. Важно было только одно — чтобы волосы Надеко стали длиннее.

— То есть… прямо сейчас?

— Научись слушать, когда люди с тобой разговаривают. И змеи тоже. Как только ты найдёшь мою святыню, помнишь? Разве не очевидно, что сейчас я на такое не способен?

— Оо.

Это обескураживает.

Другими словами, чтобы вернуть себе чёлку, Надеко нужно «рыскать» по ночному городу в образе какого-то неизвестного оригинального персонажа.

Конечно, радует, что появилась хоть какая-то надежда — но вот что интересно.

Он ведь может лгать, чтобы Надеко почувствовала себя легче.

И даже если это не так, даже если слепо довериться ему, как будто ничто не может пойти не так, Надеко всё равно не имеет ни малейшего представления, где находится его святыня. Более того, мы недавно выяснили, что способность Кучинавы-сана к обнаружению может давать сбой, так что дальнейшие перспективы весьма туманны.

Складывается впечатление, что ситуация нисколько не улучшилась.

Кто знает, может, чёлка Надеко успеет отрасти, пока мы ищем святыню Кучинавы-сана…

Серьезно, сколько у него осталось времени?

— Нет, нет, Надеко — это как раз не проблема.

— Хм?

Не проблема? Почему?

— Ч…что ты имеешь в виду?

— Мы можем найти мою святыню уже сегодня ночью. Мы превратим проклятие в благословение. Ну, знаешь, когда жизнь даёт тебе лимоны, делай из них лимонад — как бы странно эта поговорка не звучала из моих уст. В любом случае, вчерашний сбой, возможно, пошёл нам на пользу, — усмехнулся Кучинава. Хотя, конечно, на самом деле он физически не мог улыбаться. — Пусть для тебя это было катастрофой, но для меня потеря чёлки может оказаться настоящей удачей. Твоя жертва не была напрасной.

— …

Пожалуйста, не надо приносить чёлку Надеко в жертву.

От этого совсем не легче.

— Но… что ты имеешь в виду?

— Щщщща-ща-ща. Может быть, для тебя это не более чем «нет худа без добра», но, по крайней мере, я бы не сказал, что не было бы счастья, если бы несчастье не помогло.

— …

Надеко не понимает, какая между этими пословицами разница.

Разве они не про одно и то же?

— В общем и целом, Коёми, приютивший тебя, дал мне представление о том, где находится моя святыня, хотя, естественно, не могу утверждать, что абсолютно в этом уверен.

— П-правда? Тогда…

Поиски Надеко могут закончится уже сегодня. В этом случае действительно можно сказать, что нет худа без добра.

Оно того… не стоило, конечно, но это хоть какая-то компенсация.

С другой стороны, прошлой ночью Надеко уже предавалась подобным чувствам. Так что рано радоваться…

— И-итак, Кучинава-сан. У тебя есть идея?

— Думаю, я скажу тебе сегодня вечером. Всё равно до тех пор мы не можем вести поиски, к тому же это место тебя скорее всего удивит. Ты ведь хочешь сосредоточиться на учёбе.

— …

Это не значит, что у Надеко куда-то делось нежелание сидеть на уроках с такой причёской… Просто из-за ощущения, что это будет против правил, Надеко ещё сильнее чувствует себя виноватой.

— Это место удивит Надеко… значит Надеко знает, где это?

— Да, значит.

— Получается, во вчерашнем разговоре с братиком Коёми… или с Шинобу, или с Цукихи, был какой-то намёк? Что-то навело тебя на эту мысль, Кучинава-сан?

Очевидно, что да. Но Кучинава-сан не дал чёткого ответа, ни утвердительного, ни отрицательного.

— Ну, я думаю, что так и есть — не то чтобы это было не так, — он дал расплывчатый ответ.

От такого ответа Надеко стало неуютно.

— Кучинава-сан… Если ты хочешь и дальше называть Надеко своим партнёром, то говори всё как есть, а не отвечай загадками… Ведь именно Надеко предстоит заняться поиском…

— О, нет, не волнуйся. Я вовсе не зазнался и ничего не замышляю. Я просто ещё не придумал, как лучше будет тебе сказать.

— Но…

— В любом случае, разве у тебя сейчас нет других вещей, о которых следует переживать, и других проблем, которые нужно решить, ааааа?

— …

И то правда.

Например, почему Цукихи внезапно отрезала Надеко чёлку — по словам Кучинавы, это потому, что Надеко «не так её погладила», когда она была не в настроении, но…

Цукихи может злиться от лица других людей.

Возможно, она переняла идеалы братика Коёми, переживающего за других… Но остаётся непонятным, почему её ярость привела к такому результату.

Может быть, стоит просто спросить её…

Но в то же время, это кажется бессмысленным…

И кроме того, учитывая приговор, вынесенный братиком Коёми, Надеко не может появиться в доме Арараги без причины.

Даже звонить не стоит.

— Да, об этом ещё нужно подумать… Первая мысль заключается в том, что она решила силой разбить Надеко сердце, отрезав чёлку, но это выглядит как-то недальновидно.

— Разве это не правильный ответ? Получается, ты всё поняла, Надеко. Бинго. Если же ты находишь этот ответ недальновидным, то, думаю, тебе стоит мыслить шире. Подумай не только о том, почему она тебя подстригла, но и о том, почему ты говоришь о себе в третьем лице.

Кучинава-сан, похоже, был потрясён.

Его слова смутили Надеко.

Мыслить шире? Он хочет сказать, что нужно мыслить всё время?

Всегда?

— Дай мне передохнуть… Думать всё время… было бы слишком утомительно, — начала говорить Надеко не задумываясь, но вдруг прервалась.

— О. Я замолкаю.

У Надеко не было времени этому удивляться, потому что в тот же момент…

— Сенгоку, — сзади послышался голос, после чего кто-то положил руку на её плечо.

Это не вызвало такого уж отвращения, поскольку это было прикосновение через одежду, но она была по-настоящему удивлена.

Надеко резко обернулась и увидела перед собой учителя — Сасаябу-сенсея.

Увлёкшись разговором, она совершенно забыла, что уже пришла в школу.

И вот, Надеко вновь напряжена.

Сасаябу-сенсей, видимо, ничего не слышал, так как Кучинава-сан заметил его первым и замолчал.

Подумав об этом, Надеко взглянула на его лицо.

— Хмм, хммм? — он смотрел на Надеко с неприкрытым подозрением.

Казалось, что он мог что-то заметить, но это не так. Сасаябу-сенсей не был удивлён ничему, связанному с Кучинавой.

Дело в причёске Надеко.

Он не мог увидеть её со спины, поэтому, конечно, удивился.

— Должно быть обознался… Прошу прощения.

— О, нет, я Сенгоку.

Сасаябу-сенсей уже было собирался уйти, но Надеко его остановила. В этом не было необходимости, но это получилось как-то рефлексивно.

— Это я, Сенгоку Надеко.

— Сенгоку… Так вот как ты выглядишь на самом деле…

Какие жестокие слова.

Надеко подумала то же самое о себе самой.

Но она не хочет, чтобы люди думали, что это и есть настоящая Надеко… Не хочет быть версией со странной причёской.

Сасаябу-сенсей, прокашлявшись, продолжил.

— Над тобой кто-то издевается? — спросил он.

…Так вот как это выглядит со стороны?

С точки зрения учителя, эта уникальная и стильная причёска выглядит как результат бессердечных издевательств сверстников Надеко — и знаете что? В принципе, так оно и есть.

Только вот мы ходим в разные школы, но Цукихи точно ровесница Надеко.

— …

Надеко молча покачала головой.

Прямое отрицание «Нет, надо мной не издеваются» может привести к обратному результату, будто Надеко пытается отрицать свершившийся факт.

Похоже план Надеко сработал, и Сасаябу-сенсей выглядит убеждённым.

— Хорошо, тогда.

Хоть он и чувствует облегчение, но выглядит немного разочарованным, и Надеко понимает, что он чувствует.

Возникни в классе такая серьёзная проблема, как издевательства, и учитель мог бы попытаться с ней справиться — во всяком случае, это бы значило, что произошёл некоторый сдвиг от нынешнего положения вещей.

Учителя, в конце концов, профессионалы. Если есть какая-то проблема, они могут её решить, но…

Они могут обеспечить разве что ситуацию, когда никто ни с кем не дерётся.

Они не могут заставить людей ладить друг с другом.

Поэтому Надеко понимает, почему ухудшение ситуации могло показаться ему улучшением.

…И всё же, он был бы последней сволочью, если бы произнёс что-то вроде: «Эх, если бы только над тобой начали издеваться, Сенгоку».

Оставь Надеко в покое.

— Кстати, Сенгоку. О том, что я просил тебя сделать на днях, есть успехи? — спросил он, меняя тему.

Во всяком случае, ему казалось, что он сменил тему, но Надеко, которая его слушала, так не считала.

Похоже, он именно на эту тему и собирался поговорить с Надеко — хорошо, что он не слышал разговора с Кучинавой.

Пусть она сильно устала, пусть она и на грани смерти, но прямо сейчас нужно собраться с силами. В то же время, она не может доверять Сасаябу-сенсею.

Да, конечно, нехорошо так относиться ко взрослому человеку, особенно к своему классному руководителю, но Надеко ничего не могла поделать с этим своим чувством.

Ну, то есть, он озвучил свою просьбу на днях.

Но эта проблема тянется без каких-либо признаков улучшения с самого начала второго триместра и, по сути, уже пустила корни — такую проблему невозможно решить за каких-то несколько дней.

Если придираться, то можно начать подозревать, что он воспринимает это как часть своей рутинной работы — спрашивать Сенгоку Надеко о ситуации в классе каждый раз, когда её видит. И что он готовит для себя алиби или оправдание своему провалу в качестве классного руководителя…

Выглядит довольно мерзко с такой точки зрения, правда?

Но Надеко не отличается добродушием, поэтому ничего не может поделать с тем, что ей в голову приходят именно такие мысли.

Кроме того.

Независимо от того, что на самом деле думает сам Сасаябу-сенсей, Надеко считает, что на его месте она поступила бы так же.

— …

Пускай эти мысли и проносятся в голове Надеко, она не выскажет их ему в лицо.

Ни за что. Надеко просто молчит и смотрит в пол — она будет ждать, пока Сасаябу-сенсей не сдастся и не уйдёт.

Неважно, каковы его намерения, неважно, прошло ли всего несколько дней или нет, Надеко не сделала ровным счётом ничего. Никаких новых событий не предвидится.

Ситуация всё ещё поставлена на паузу.

— …?

Но сегодня Надеко не получается использовать свой обычный способ решения проблем — Сасаябу-сенсей, похоже, сегодня на удивление настойчив и всё ещё ждёт от неё ответа.

Почему так?

Неужели со вчерашнего дня что-то поменялось? Надеко это кажется странным, но она быстро находит причину.

Что изменилось со вчерашнего дня.

Конечно же, причёска Надеко.

Она может сколько угодно смотреть в пол, но он всё равно видит её лицо, а если он может видеть выражение лица Надеко, то может понять, что она вовсе не так обеспокоена, как об этом говорит.

Какой ужасный эффект от стрижки. Очень неожиданно.

Фактор мрачности Надеко сильно уменьшился после того, как её чёлка исчезла…

С этим уже ничего не поделать.

Вряд ли Надеко сможет как-то скрыть своё лицо… Ей нужно просто придумать убедительное оправдание и убраться восвояси.

Но что сказать?

«Простите, Надеко сейчас проводит активное расследование, выявляет проблемы, разрабатывает план действий, подготавливает подходы с разных сторон и каждый вечер проводит мозговые штурмы», — что-то вроде того?

Нет, нет. Ничего подобного.

Нужно придумать нормальное оправдание.

Надеко начнёт как обычно.

Нужно начать с «извините», как всегда, с чёлкой или без чёлки. Остальное можно придумать на ходу…

— Да заткнись ты уже, задолбал!!

Хм?

Кто-то только что что-то сказал?

— Конечно у меня нет никаких успехов! Может уже перестанешь перекладывать свою чёртову работу на меня, аааааа?!

018

Но это была не Надеко, а какой-то старшеклассник, появившийся из ниоткуда у неё за спиной — было бы прекрасно, будь оно так, но нет, этот голос принадлежал самой Надеко.

Воздух вышел из легких Надеко.

Прошёл через голосовые связки Надеко.

И превратился в голос, издаваемый ртом Надеко.

Но Надеко не хотела этого.

— Как ни увидишь меня, так начинаешь заводить свою шарманку: «как успехи», «как успехи» — сам-то как думаешь, как мои успехи?! Да никак!!! Если уж взялся руководить классом, так мог бы вместо того, чтобы сразу вгонять своих учеников в депрессию, хотя бы доброго утра пожелать?!

— …

Сасаябу-сенсей молчал, будучи полностью ошеломлённым.

Как и все остальные — издалека смотрящие на Надеко с точно таким же выражением лица.

Ну, то есть, если бы Надеко могла посмотреть на себя со стороны, у неё тоже было бы такое лицо, но она могла лишь видеть своё отражение в очках Сасаябу-сенсея, и её отражение пылало яростью.

Её зубы скрежещут, брови высоко подняты, глаза налиты кровью — она обводит своим взглядом всех окружающих.

Надеко действительно впервые видит эту девушку, и дело даже не в причёске, но…

Это всё ещё Сенгоку Надеко.

Это всё ещё Надеко Сенгоку.

Вне всяких сомнений — это «я».

— Думаешь, что раз тебе в ответ молча кивают, то ты можешь говорить, всё что хочешь?! Ещё и так расстраиваешься, будто сам не знаешь лучше других, насколько нелепа твоя просьба!! Это что, твоя работа — говорить детям всякую чушь?! О чём ты, чёрт возьми, думал, когда давал ребёнку задачу, с которой даже взрослый не справится, ааааааа?!

— С-Сенгоку… с-с тобой всё хорошо? — спросил растерявшийся Сасаябу-сенсей, на что Надеко ответила, топнув ногой.

Бам!

Так, словно она собиралась своей ногой проделать дыру в полу коридора.

Причём не только её рот, не только её лицо, но и всё тело Надеко двигалось против её воли.

Против воли?

Так ли это?

— А сам-то как думаешь, всё ли у меня хорошо?! Кто бы не разозлился, если бы его просили сделать невозможное?! Ты ожидал чего-то другого, аааааа?!

Надеко кричала.

Кричала грубым, полным агрессии голосом.

Не Сасаябу-сенсею — всем.

Со всей возможной горечью и ненавистью, которая только у неё была.

Глядя прямо на них — глядя прямо в их глаза.

Кричала.

— Отстань уже от меня, грёбаный бюджетник! Мог бы хоть немного подумать о детях вместо того, чтобы релаксировать, выполняя свою халтурную работёнку! Хватит уже перекладывать всё на других! Говоришь, что уважаешь самостоятельность своих учеников? Ну да, конечно, как будто у людей есть какая-то самостоятельность! Присматривай за ними, как положено, заботься о них!

— С-Сенгоку…

Что говорит Надеко?

В этом нет никакого смысла. Нет, честно говоря, Надеко хотела бы сейчас стоять рядом с Сасаябу-сенсеем с таким же ошарашенным видом.

Хотела бы отреагировать точно так же, как и он.

Это не Надеко, а Хамлоко — нет.

Это на самом деле Надеко — она и никто другой.

Бесспорно, это Надеко.

С первого взгляда понятно, что это Надеко.

Это — «я».

Это та, «кем я являюсь».

— Ч-что случилось, Сенгоку…

Несмотря на замешательство, Сасаябу-сенсей продолжал разговаривать с Надеко, положив руку ей на плечо, словно пытаясь успокоить.

— Не трогай меня, будто мы друзья! — Надеко скинула его руку.

Конечно, Надеко не хотела этого, но тело Надеко двигалось само.

Руки Надеко махали в разные стороны.

— Вот как ты обращаешься с людьми! Они для тебя все словно марионетки, не так ли?! Ха… я знаю, что я милая, я с этим даже не спорю! Но это не значит, что у меня нет чувств! Не надо думать, что все люди, который выглядят безобидно, на самом деле безобидны! Если кто-то ведёт себя тихо, это не значит, что он не обдумывает разные вещи у себя в голове! У людей всегда есть своё мнение, даже если они молчат! Если ты настолько глуп, что не способен понять даже этого, то как ты вообще можешь кого-то чему-то учить?!

— С-Сенгоку…

Что за хамство.

Это совсем не то, как следует говорить с классным руководителем — собственно, так не следует разговаривать ни с одним взрослым, будь то ваш классный руководитель, простой учитель или любой другой человек.

— О-ой, Сенгоку? Что случилось? — с другого конца коридора раздался голос… Это мальчик, который, вроде как, учился в одном классе с Надеко в прошлом учебном году.

Надеко забыла его имя, но помнит, что он был очень заботливым — похоже, он проходил мимо, когда случайно наткнулся на этот переполох, и не смог скрыть своего недоумения.

— Тебе нужно успокоиться. Да, просто успокойся. Ты устала, вот что.

Оглядевшись по сторонам, Надеко увидела, что посмотреть на происходящее собралась огромная толпа — ощущение, словно Надеко стоит перед стотысячной аудиторией.

Конечно, на самом деле тут было около двадцати человек.

Под гнётом такого количества любопытных, назойливых взглядов Надеко кажется, что её дух вот-вот сломается.

Можно сказать, что их глаза обращены на «жалкую девушку», но в данном случае, возможно, всё ещё хуже.

Верно.

Их глаза обращены на «забавную девушку».

От этих взглядов никак не скрыться. В первую очередь, у Надеко нет чёлки, которая бы её защитила, но, что самое главное, она смотрит прямо перед собой.

— Успокоиться?! Да всё как раз из-за того, что я всё это время сохраняла спокойствие! Я устала?! Конечно, устала, это любому ясно! Перестань делать вид, будто проявляешь заботу, ведь всё, что ты сейчас делаешь — констатируешь очевидное!

Надеко выплеснула свой яд на мальчика, который, наверное, как и раньше просто беспокоился за неё — Надеко сошла с ума.

Нет, но.

Скорее всего, она вымещает свой гнев не на ком-то одном, а на всех и сразу.

Все в стенах этой школы — мишень гнева Сенгоку Надеко.

Она злится.

Надеко злится.

— Вы все, каждый из вас — аааааа?! Вы все просто кучка двуличных приспособленцев! Вы что, флюгеры? Смотрите в ту сторону, куда ветер дует, и всё крутитесь, крутитесь, крутитесь… Хватит уже нести чушь!!!

— С-Сенгоку… Я совсем не об этом думал, когда поручал тебе это задание, — попытался успокоить Надеко Сасаябу-сенсей таким тоном, словно речь шла о чём-то деликатном… нет, хрупком — можно сказать, что он был взволнован.

Казалось, это был хрестоматийный способ справиться с тихим, замкнутым учеником, который сорвался, но…

Если так подумать, он всегда так разговаривал с Надеко.

Словно он прикасался к чему-то хрупкому. Словно собирал осколки разбитого стекла.

Далёкими — не достигающими дальше определённой точки словами.

Что бы он ни говорил — это было очень далеко.

Его слова не достигали сердца Надеко и не находили в нём отклика.

— Просто твой учитель считает, что ты очень ответственная, и…

— Это я ответственная?! Насколько же ты плохо разбираешься в людях?! Неужели ты не можешь понять, насколько плохим человеком является Сенгоку Надеко?! Хватит обманываться внешностью! Да, верно, я всего лишь милашка!

«Какого чёрта ты в меня веришь?!» — прокричала Надеко.

Отвергая саму себя — целиком.

— …С-Сенгоку.

— Ох, хорошо, я поняла — вы ничего не поймёте, что бы я ни сказала, ни один из вас! Вы уже всё для себя решили! Я могу кричать, обнажать свою грёбаную душу, а вы только и будете думать, что «Она сегодня не в себе» — как вы меня все задолбали! Слушайте сюда, я сошла с ума уже давным-давно!

«Ааааааа?!»

Надеко покрыла свои слова как можно большим слоем яда, после чего начала идти.

Навстречу Сасаябу-сенсею — нет.

Он замер в ожидании, что Надеко набросится на него, но она практически отпихнула его со своего пути, чтобы пройти дальше.

— Т-ты куда… Сенгоку?

— Ааааа?! — Надеко ответила на вопрос, даже не потрудившись обернуться назад. — Куда мне ещё идти?! Я же должна исполнить свои обязанности старосты класса, не так ли?! Твоё чёртово поручение! Радуйся, тупица!

С-стой, подожди секунду.

Что ты задумала, Надеко?

Хоть Надеко и была в ещё большем недоумении, чем Сасаябу-сенсей или кто-либо другой, она не увидела ни капли недоумения, когда заметила своё отражение в зеркале, мимо которого прошла. Ничего кроме раздражения. Она шла прямиком к классу Надеко.

Класс 2-2.

Класс, что развалился на части, и у которого не было никаких проблем.

Каждая частичка воли Надеко пыталась остановить её ноги, её тело, но они не подавали никаких признаком замедления — такое ощущение, что Надеко стала марионеткой.

Марионетка.

В таком случае, кто же сейчас управляет Надеко? Кто манипулирует её телом или разумом?

Поднявшись по лестнице и оказавшись перед своим классом, Надеко заглянула внутрь через небольшое окошко в двери.

Странно, что она пытается действовать незаметно, учитывая все её недавние крики и действия — почти все её одноклассники уже собрались внутри.

Что она хотела увидеть?

Однако то, что Надеко сделала дальше, очень удивило Надеко… Да, это звучит запутанно, но прошу вашего понимания. Простите, но Надеко сейчас не в том психологическом состоянии, чтобы давать понятные объяснения. Даже физически она не в том состоянии, чтобы это сделать — и тем не менее, Надеко выбила дверь.

Выбила дверь. Выбила дверь?

— !!

Если попытаться описать этот удар, то он похож на технику, которую часто использует Карен: дерзкий, наглый, бесстрашный сават[✱]Сават — французское боевое искусство, в котором в равной степени используются как кури, так и руки. Также известен как «французский бокс». с широко расставленными ногами — один единственный удар, в который была вложена вся сила, сорвал раздвижную дверь с направляющих и отправил внутрь класса.

Тело Надеко обладает околонулевыми физическими способностями. Представить только, что в нём таится столько энергии… Дверь с громким звуком врезалась в учительский стол.

Все ученики в классе разом посмотрели сначала на учительский стол и разбитую дверь, а затем на Сенгоку Надеко, стремительно вошедшую в класс.

Она выглядела удручённо бледной, но на её лице пылала ярость — этот диссонанс сбивал с толку.

С другой стороны, Надеко кое-что поняла.

Почему Надеко заглянула в класс, прежде чем войти — ну, прежде чем выбить дверь.

Она проверяла, чтобы никого не было перед дверью, и осколки никого не заденут.

Хоть это радует.

Она могла показаться вспыльчивой и разъярённой, но её действия были хладнокровно просчитаны, а значит, на самом деле она не сделает ничего безумного.

Слава богу.

Надеко только что высказала несколько ужасных и оскорбительных вещей своему учителю, но, по всей видимости, у неё ещё осталось что сказать своим одноклассникам.

Конечно, её торжественное появление было чрезмерным, но, такими темпами, она, возможно, не скажет ничего слишком ужасного.

Надеко подошла к учительскому столу.

И обратилась к своему классу.

— Слушайте сюда, обмудки!

Ожидания не оправдались.

Можно ли это назвать простой грубостью? Даже не хочется причислять это слово к какой-либо группе. Что это вообще за приветствие?

Весь класс уставился на неё.

В их взглядах читался вопрос: «Кто это, чёрт возьми?» Конечно, у них не заняло много времени осознать, что Надеко — это Надеко. В действительности, у неё всего лишь не было чёлки… так что при ближайшем рассмотрении узнать её было не сложно.

Да и голос Надеко не поменялся.

Как бы грубо он сейчас ни звучал.

— Ну же, обмудки! Чего замолчали?!

Пожалуйста, хватит…

Хватит… Отпусти Надеко…

Если бы Надеко могла сейчас двигать своими руками так, как ей хочется, она бы первым делом опустила в них свою голову, а не просто закрыла бы ими лицо, но на самом деле она просто ударила ими по учительскому столу.

Удар был такой силы, что, казалось, мог разломить стол пополам— конечно, стол не сломался, но этот удар определённо отнял у него несколько лет жизни.

И, конечно, никто не собирался говорить.

Все смотрели с пустым взглядом.

— Слушайте, вы все! Вы должны взглянуть в лицо реальности!

Надеко было наплевать — она всё равно кричала на них.

Да, её речь можно было охарактеризовать только как крик. Гневный, пронзительный, неконтролируемый.

— Посмотрите на себя, вы позволяете своей драгоценной юности погрязнуть в пучине сказанных слов и совершённых поступков! Вы хоть понимаете, насколько вы расточительны?! Это совершенно нормально, что вы не можете доверять никому вокруг себя, так перестаньте вести себя как конченые придурки! Вы что, настолько нежные, ааааа?!

Надеко навалилась на стол всем телом — она била по нему изо всех сил снова и снова.

Словно этот стол был заклятым врагом Надеко.

Словно он олицетворял всех присутствующих в классе.

Надеко сражалась с этим столом, сражаясь со всем классом.

— Вы что, способны подружиться только с милыми, симпатичными и красивыми людьми?! Неужели вам нравятся только те, кому вы уже нравитесь в ответ?! Если вы хотите общаться только со святыми, то готовьтесь прожить в одиночестве всю свою жизнь! Если кто-то, кого вы считаете другом, начнёт вам завидовать, вы перестанете с ним дружить?! Вы вычеркнете его из своей жизни, если он вам солжёт?! Вы распрощаетесь с ним, если он сделает что-то непростительное?! Люди постоянно о чём-то думают, так они устроены, но неужели вы все — кучка придурков без единой мысли в голове?! Всё это будет продолжаться вечно, если вы сами не придумаете, как с этим справиться! Вы будете счастливы, что вот так провели свой второй год в средней школе?! Может быть, вы думаете, что если дотянете до апреля, то попадёте в новый класс, но я вас расстрою, потому что воспоминания — это навсегда! Вы будете помнить об этом и в старшей школе, и в универе, и когда вам стукнет двадцать лет, и даже после того, как вы начнёте работать! Вы никогда не сможете забыть класс 2-2, в котором никто никому не верил! Возможно, это будет вашим самым сильным воспоминанием! Так что вам нужно переписать его, чтобы вы потом вспоминали, что было время, когда в классе никто никому не доверял из-за каких-то странных заклинаний, но в конце концов все помирились!

Все потрясённо молчали — немного отступив назад.

Частично это было связано с тем, что они не понимали, как реагировать на странное поведение Надеко. Они не могли реагировать осознанно, но их тела двигались сами по себе, стараясь отдалиться от Надеко.

Ну конечно, как иначе.

Надеко бы поступила так же.

Если девушка, которую Надеко не очень хорошо знает, и которая почти не разговаривает, внезапно появится в школе и начнёт говорить всякую чушь — чушь?

Внезапно? Разве?

Что-то здесь не так.

Ну, то есть, с тех пор как Надеко стала старостой, она всё время думала о том, что только что сказала.

Сасаябу-сенсею не нужно было ни о чём её просить.

…Просто она ничего не делала.

Она ничего не сделала, даже когда он сказал ей об этом прямо.

Она и пальцем не пошевелила.

Потому что — ладно.

Это было бы так неприятно.

И так утомительно…

— Я бы хотела сказать всем вам, чтобы вы просто сдохли, но мне даже не нужно этого говорить, потому что вы и так всё равно что мертвы! Вы это понимаете, ааааа?! Боже, поверить не могу — особенно в то, как вы воспользовались моим покладистым характером и всучили мне роль старосты класса! Вы сами вырыли себе могилу! В такие моменты кто-то должен был взять инициативу в свои руки! Я-то что могу сделать?!

Не верится, что Надеко способна вести себя настолько дерзко.

Вы могли бы сказать, что Надеко тоже поспособствовала такому развитию событий.

Но Надеко абсолютно права.

Сделав Надеко старостой, можно было лишь усугубить ситуацию — ведь Надеко…

Девушка, что ничего не делает.

Что хочет оставаться жертвой.

— Знаете, вы просто отвратительны! Кучка мерзких лицемеров! Вы завидуете своим друзьям, без раздумий отворачиваетесь от тех, кто вам нравится, пускаете сплетни обо всех, кого ненавидите, и при этом подлизываетесь к ним, натягивая на лицо фальшивую улыбку, чтобы никогда и ни с кем не конфликтовать, после чего наносите удар в спину, как только вам поверят! Вы — отбросы этого мира! Самые низкие, самые ничтожные существа на планете! Но…

«Я уверена, даже в вас есть что-то настоящее!»

«Ведь даже ложь может быть правдивой, не так ли?!»

Надеко говорила — кричала.

Нет, наверно это единственное предложение, что она не кричала.

Это был не крик. Не было никакого гнева.

Это был, наверное, плач.

Надеко рыдала — от всего сердца.

Или же это была мольба.

— Какие проблемы, просто возьмите и простите друг друга! Конечно, вы все причинили друг другу боль, но в итоге пострадали лишь ваши чувства, верно? Никто же не умер! Вы будете выглядеть очень круто, если сможете простить друг друга!

С этими словами, словно Надеко была больше не в силах сдерживаться, она пнула учительский стол.

Вероятно, она это сделала тоже предварительно убедившись, что никто не пострадает.

— Вы все лжецы, предатели и мошенники! Так станьте же лучшей версией себя, чтобы простить лицемерие! С каких это пор кто-то из вас стал настолько важной персоной, что может выбирать людей вокруг себя?! Вы что, думаете, что способны выбирать свои круги общения основываясь исключительно на симпатиях и антипатиях?!

И затем — Надеко сказала одну последнюю вещь.

Прокричала, рыдая.

— Я ненавижу каждого из вас! Но вы, сукины дети, всё ещё мои одноклассники!

019

Из школы пришлось уйти пораньше. Естественно.

Вы можете сказать, что уже слишком поздно уходить пораньше, но оставаться было невозможно, и Надеко сбежала.

Прямо в сменной обуви, но это было уже не важно.

Не было даже сил прикрывать лицо.

Просто рассеянно шла.

Ещё более рассеяно, чем по дороге в школу.

Вспоминая, как же всё тогда было здорово, до прихода в школу.

Счастливейшие времена.

Как в раю.

Какие тогда вообще были заботы у Надеко?

— Эй, Надеко, — послышалось со стороны правого запястья.

Это был Кучинава-сан.

Точно, Кучинава-сан. Сколько времени прошло? Значит он всё ещё здесь.

— Ты в порядке? Выглядишь уставшей. Ты сейчас разве не по проезжей части идёшь?

— …Что? Кто-то позвал? — спросила Надеко, всё ещё пребывая в шоке.

Глаза Надеко беспорядочно вращались, но она по крайней мере была в состоянии отвечать.

У Надеко всё в порядке, как видите.

— Что тебе нужно от человека, чья жизнь окончена?

— Ой да ладно тебе… Ты знаешь, что твоя жизнь вовсе не окончена… Но твои глаза меня пугают. Они слишком пустые. Как две пещеры или что-то вроде того. Я на секунду даже подумал, что там пустота. Будь я змеёй, заполз бы туда.

— Угх…

Плечи Надеко опущены.

То есть, такое чувство, что опущено всё, не только плечи. На самом деле, кажется, что сама Надеко опустилась так низко, как только вообще возможно.

Образ, что она создавала все эти годы, рухнул в мгновение… всё рухнуло.

— Но ты же не хотела создавать себе именно такой образ, не так ли? Я не понимаю, почему ты так расстроена.

— Хе-хе-хе-хех.

— Жуть какая! Над чем ты смеёшься?

— …

Надеко смеялась.

Очень хотелось заплакать, но когда становится слишком больно, то нет сил даже на слёзы.

— Т-теперь Надеко… может забыть о свадьбе.

— Что? К чему это ты?

— Оговорилась… Может забыть о школе.

Тем не менее, следуя советам Кучинавы, Надеко вернулась на тротуар, скорректировав свой путь, который в какой-то момент вывел её на дорогу.

Если Надеко собьёт машина, люди могут подумать, что это было самоубийство.

Удивительно, насколько Надеко алчная, что даже сейчас пытается остаться в живых.

— Надеко… не вернётся в школу… С завтрашнего дня Надеко больше не выйдет из дома…

— Почему? Здорово же было — вот так всё выложить начистоту! И этот твой мерзкий учитель, и твои одноклассники, ты заткнула их всех!

— В… Все были… шокированы… тем, насколько нелепо выглядела Надеко.

Напомнив об этом Кучинаве, Надеко вновь вспомнила всё произошедшее и лица людей, смотревших на неё, после чего её охватила головная боль, ещё более сильная, чем головокружение.

— Все смотрели на Надеко так, словно она пыталась выглядеть круто. И от этого всем было неловко…

— Пыталась выглядеть круто…

— Это самый худший способ потерпеть неудачу… В конце они уже даже перестали смотреть на Надеко, как на «жалкую»… Они смотрели на Надеко, как на «больную», не заслуживающую даже жалости…

Да, больную. Ей очень больно.

Сенгоку Страдако.

— Поверь мне, всё в порядке. Всё не так уж и плохо.

— Да… Поскольку Надеко никто не преследует, значит так и есть…

— А ты хочешь, чтобы кто-то тебя преследовал?

— Нет, но…

— Так чего же ты хочешь?

Надеко сейчас была очень неустойчива, как эмоционально, так и во всех других отношениях.

Она не знает, куда идёт… Нет, правда, куда Надеко сейчас идёт?

Её тело снова делает то, что она ему говорит, но… Надеко сейчас не в том состоянии, чтобы что-то ему говорить.

— Послушай, Надеко. Я уверен, ты это и без меня знаешь, но так, на всякий случай, — похоже, Кучинава был уже сыт Надеко по горло, потому что он звучал так, будто тоже был потрясён её нелепостью. — Я не управлял твоим телом, чтобы ходить и говорить всё, что мне взбредёт в голову, ты же в курсе? Я просто не хочу, чтобы у тебя сложилось обо мне неверное представление.

— …

— Полагаю, это всё последствия нашего с тобой слияния — оковы, что ты обычно на себя накладывала, были сняты. В этом нет ничего странного. Твои обычные мысли и чувства просто вышли наружу естественным образом…

Обычные. Естественным.

— Знаю. Заткнись уже, — ответила Надеко.

…Просто взяла и сказала ему заткнуться.

Достаточно было ответить «знаю».

Но эмоциям нужен был выход.

— Это была Надеко… Сенгоку Надеко собственной персоной, и никто другой. Сама Надеко… Надеко сказала то, что хотела сказать. Это понятно. Ты не сделал ничего дурного, Кучинава-сан…

— Да, всё так — раз ты это понимаешь.

— Но это всё равно твоя вина.

— …

Тот факт, что Кучинава обхватил правое запястье Надеко и слился с ней воедино, означает, что он высасывает энергию из Надеко и тем самым оказывает какое-то воздействие на её тело и разум.

Другими словами, то, что произошло, было побочным эффектом — хотя, конечно, психическое состояние Надеко после того, как Цукихи отрезала ей волосы, тоже сыграло свою роль…

Надеко сказала ровно то, что и хотела сказать.

Это был не Кучинава, а Надеко.

То, что накопилось внутри — то, что оставалось бы там месяцами, пока она не окончила бы школу.

Эмоции взяли верх и вышли наружу, вот и всё.

Как ни ужасно — эта смешная, больная — и да, жалкая девушка была никем иным как Сенгоку Надеко.

Это высокомерие. Эта непоследовательность.

Всё это — Сенгоку Надеко.

Но.

— Что ж… Похоже, жизнь Надеко, как школьная, так и повседневная, подошла к концу…

«Фух», — вздохнула Надеко, пытаясь сменить тему.

Тема, конечно, не изменилась, но теперь, наверное, когда у Надеко нет чёлки, она вынуждена смотреть вперёд.

Надеко смотрит вперёд, пускай и только в том, что говорит.

— Раз уж мы здесь, почему бы нам не покончить со всем этим, Кучинава-сан?

— Хаа?

— Ты уже знаешь, где находится твоя святыня, так ведь? Так давай найдём её прямо сейчас, не дожидаясь ночи. Тебе же чем раньше, тем лучше, верно?

— О, ну почему бы и нет… В конце концов, сон мне не нужен.

— Да. Давай поторопимся. Найдём твою святыню, ты вернёшь свою истинную силу, после чего, — произнесла Надеко без особых эмоций, — мы расстанемся.

— …

— И тогда всё закончится — хорошо?

О том, что будет после… не хочется даже думать.

Ничего не приходит на ум.

Однако теперь, когда так много вещей подошло к концу, хочется довести до конца всё то, что должно быть закончено.

— Да, конечно, — согласился Кучинава.

В его голосе слышалось торжество — впервые за долгое время.

— Это именно то, чего я хочу. Никаких возражений. Больше никакого подчинения — мне нужно лишь вернуть моё тело, это самое главное. Меня не интересует твоя жизнь, Надеко. Всё то, что ты будешь делать после, меня не касается.

— …Верно.

С ним даже спорить не хочется. Это было бы глупо.

И вообще, Надеко чувствует то же самое — не похоже, чтобы её интересовало, что собирается делать Кучинава после.

Надеко ищет святыню Кучинавы не ради него, а ради себя и только себя.

Чтобы загладить свою вину. Искупить вину.

Она просто хочет почувствовать себя лучше.

Вот и всё, для чего это нужно. Итак.

— Хорошо… Тогда скажи мне, Кучинава-сан. Куда Надеко нужно идти, и где ей нужно искать?

Кучинава мгновенно ответил на вопросы Надеко, чтобы покончить с этим.

Другими словами, он, должно быть, тоже чувствовал решимость — покончить со всем этим.

— Дом Братика Коёми.

Однако истинное значение решимости Кучинавы — Надеко узнает его немного позже.

Ответ был кратким.

И он не слишком удивил Надеко.

— Вот где всё может закончиться.

020

Родители братика Коёми работают.

Надеко уже спрашивала, чем они занимаются, но и он, и Цукихи лишь давали расплывчатый ответ, вроде: «Ну, они госслужащие. Да, госслужащие».

Их объяснения были чересчур прямолинейными.

Это как-то подозрительно.

Должно быть, они не договаривают.

Интересно, не замешаны ли они в чём-то сомнительном.

Но, как бы то ни было, Надеко по крайней мере знает, что они точно не работают из дома и отсутствуют в районе полудня — как раз в то время, когда Коёми, Цукихи и Карен, очевидно, находятся в школе.

Опять же, нет никаких гарантий, что кто-то из них не решит вдруг прогулять школу, но даже если такое и случится, то они наверняка отправятся кого-нибудь спасать. Так или иначе, дома их быть не должно.

В полдень в доме Арараги никого нет.

Он совершенно пуст.

Если и пробираться в него, то лучше всего это делать днём, а не ночью.

— Щщща-ща-ща — а ты знаешь, говорят, что кражи чаще происходят днём, нежели ночью. А знаешь ещё что? Если оставить дверь незапертой или окна открытыми, то вероятность, что кто-то проникнет в твой дом, снижается. Нет, не потому, что в грабителях проснётся чувство благородства, а потому, это заставит их думать, будто дома кто-то на самом деле есть.

— …

Надеко даже не кивнула в ответ — как ещё относится к информации, которую он вытащил из головы Надеко, чтобы потом ей же и преподнести?

Впрочем, далее последовало мнение Кучинавы, а не просто случайная информация.

— Интересно, это прямо как ты — заставляешь окружающих защищать тебя, изображая из себя беззаботную и безобидную девочку. Хотя, конечно, в твоём случае дома кто-то действительно есть.

— Не могли бы мы прекратить этот бессмысленный разговор, Кучинава-сан?

— Ааааа?

— От подобных разговоров никакого толку. Нам осталось лишь обыскать дом братика Коёми и найти твой труп… Это можно сделать и молча.

Надеко заметила, что сказала «труп», а не «святыня», но поправлять себя не хочется. Надеко просто смотрела на то, что было перед ней — пустой дом Арараги.

Итак, как же в него проникнуть?

— И вообще… ты уверен, Кучинава-сан?

— Ха? В чём?

— В том, что тру… святыня находится в доме братика Коёми. Ты правда уверен, что это не очередной сбой?

Надеко высказала свои сомнения. На её месте любой бы сделал выводы из вчерашней неудачи Кучинавы.

Это нельзя даже назвать «на всякий случай».

— Нет, нет, как я уже сказал, та неудача сыграла нам на руку — на самом деле, можно даже сказать, что всё пошло по плану. Благодаря этому Коёми нашёл нас, и ты смогла проникнуть в его дом, и тогда уже я смог обнаружить, где находится моя святыня.

— Но… ты же ничего не делал в комнате братика Коёми, даже не вибрировал.

— Я сдерживался изо всех сил. Ты же понимаешь, что я не могу начать вибрировать в присутствии других людей, поэтому и молчал всё время, что мы были в той комнате.

— …

Дело не только в том, что рядом были люди — Кучинава не проронил ни слова даже после того, как Шинобу увела (или, скорее, утащила) братика Коёми из комнаты, и мы остались одни.

Наверное, дело в сохранении энергии?

— Точно… Так ты поэтому даже не попытался спасти Надеко от ножниц Цукихи?

— Ну, я бы всё равно не смог ничего сделать.

— Всё же… странно. Почему твоя святыня в комнате братика Коёми?

Это странно.

Коллекционирование антиквариата, вроде как, не входит в список его увлечений.

— Это братик Коёми или кто-то из его родных забрал твою святыню из храма?

— Нет, вряд ли — по времени не совпадает. Вероятно, кто-то нашёл мою украденную святыню раньше меня… и доверил её Коёми.

Верно, братик Коёми, похоже, не знал о существовании этой святыни — как и Надеко, пока она не начала искать способы избавиться от наложенных на неё «чар».

— Доверили… но кто?

— Кто знает — может быть, какой-нибудь специалист в гавайской рубашке?

— …

Несмотря на то, что Кучинава излагал свои мысли невнятно и уклончиво, кажется, он был вполне уверен в своих словах.

Но подождите, специалист в гавайской рубашке…

Разве под это описание не попадает всего один человек на всю Японию?

— В любом случае, гарантий нет. Кто знает, может, я снова ошибаюсь. Надеко, давай быстрее зайдём внутрь и осмотримся.

— Не мог бы ты не говорить об этом так непринуждённо?

Слушать его так утомляет.

Нам действительно нужно попасть внутрь… И он сам чуть раньше использовал такие слова, как «кража» и «грабитель», а это в точности описывает то, что Надеко собралась сделать.

Разумнее всего было бы получить разрешение от братика Коёми или Цукихи, но… братик Коёми всегда вместе с Шинобу, а Цукихи просто пугает, даже если не брать в расчёт недавние события… Даже просто спросить кого-то из них уже трудно. А объяснить причину ещё труднее.

Так что кража — единственный вариант.

Нет, серьёзно, Надеко собирается забрать что-то из чужого дома. Это кража чистой воды!

— Хорошо! Надеко постарается.

Если слишком долго слоняться по округе, это будет подозрительно (Надеко всё ещё в школьной форме, так что полиция может обратить на неё внимание). Набравшись смелости, Надеко открыла ворота и зашла на территорию резиденции Арараги.

Смело.

Как к себе домой.

…Поверить только, что Надеко, которая всю свою жизнь посвятила тому, чтобы быть тихой и незаметной, делает такие вещи… Стоит ли за это благодарить Цукихи, отрезавшую чёлку Надеко?

Не знаю.

Надеко больше сама себя не знает.

— …

Но всю её уверенность словно ветром сдуло, когда она обнаружила, что входная дверь заперта.

На два замка.

Вчера ночью было темно, и Надеко этого не заметила, но дверь, похоже, новая — они недавно сделали ремонт?

— Что делать, Кучинава-сан…

— Хе… Старая дверь, новая дверь — для меня это не имеет значения. Дверьми бога не остановить.

— Ха…

Он что, собрался использовать свои сверхъестественные способности, чтобы выбить дверь, как это недавно сделала Надеко в школе? Ох, как не хочется делать что-то, что в будущем приведёт к ещё большим проблемам…

Кстати говоря, считается, что вампиры, призраки и им подобные существа не могут входить в закрытые помещения, если у них нет разрешения от тех, кто находится внутри — разве это не относится к Кучинаве?

Ох.

Кстати, о закрытых помещениях…

Чик! Чик!

В этот самый момент.

Надеко услышала звук, раздавшийся изнутри, и не нужно много ума, чтобы понять, что это был звук открывающихся замков.

Надеко со страхом открыла дверь, и из неё сразу же, извиваясь, вылетели белые змеи. Две штуки — Надеко постаралась как можно быстрее уклониться от них, но они к тому времени уже исчезли.

Да.

Прямо как галлюцинации Надеко в школе.

— Закрытые помещения? Для меня это ничего не значит — я способен преодолеть любой барьер.

— …

Это обнадёживает, когда речь идёт об ограблении со взломом.

Похоже, что змеи были не просто галлюцинацией — теперь Надеко их не просто видела, она их ещё и чувствовала.

Зайдя внутрь, Надеко закрыла за собой дверь и вновь закрыла на оба замка.

Внутри неё никогда ещё не было столько энергии.

Но если так подумать, дверь не следовало запирать, и уж тем более открывать. Вместо этого стоило как можно быстрее покинуть дом, отбросив в сторону все этические вопросы.

Странность, что может преодолеть любой барьер. Скрывается в закрытых пространствах.

Если бы только Надеко тогда подумала, что всё это означает.

Но на это не было времени, Кучинава-сан завибрировал, нет, задрожал. Что за невероятная реакция — он яростно закрутился на правом запястье Надеко.

Если это и есть его «локатор»…

То вчерашняя песочница не идёт с этим ни в какое сравнение.

— Гха… Да, это здесь, точно, — произнёс Кучинава, перестав двигаться. Невооружённым глазом было видно, что это даётся ему нелегко. Если пытаться привести сравнение, то это как заставить себя перестать дрожать во время холода. Выглядит очень неприятно и даже болезненно.

— Д… давай поторопимся, Кучинава-сан.

Как тут не волноваться, когда кто-то так страдает прямо на глазах у Надеко.

Сняв обувь (школьную сменку), Надеко положила её в пакет, который взяла по дороге, и зашла в гостиную.

— Г-где она может быть? Для начала… проверим комнату братика Коёми?

— Да… Я сейчас словно компас на магнитном полюсе, так что не могу быть уверен, но его комната и правда кажется подозрительной. — произнёс Кучинава с ноткой сомнения в голосе. — Коёми, знаешь ли, сам на полпути к тому, чтобы стать специалистом, к тому же ему служит легендарный вампир.

— …

Служит?

Надеко видела их отношения несколько по-другому — хотя, конечно, то, что братик Коёми служит Шинобу, она тоже не считала.

Не знаю, их отношения…

Словно.

— …Надо спешить.

Надеко поднялась по лестнице.

Она знала дорогу, потому что была здесь буквально вчера, но всё равно осторожно поднималась на второй этаж на цыпочках.

В её голове тем временем прокручивались различные оправдания на случай, если кто-то окажется дома… «Простите, Надеко вчера здесь кое-что забыла и пришла, чтобы вернуть, а входная дверь была не заперта» — с этими мыслями Надеко потянулась к ручке двери в комнату братика Коёми.

Боже, это так аморально.

Смирившись с тем, что её жизнь уже кончена, Надеко погрузилась в отчаяние — у неё было сильное, сильное чувство, что ей уже всё равно, что произойдёт дальше.

Собственно говоря, произойти действительно могло что угодно, и Надеко действительно было бы всё равно, но она вовсе не ждала, что что-то подобное произойдёт, поэтому спокойно зашла в комнату братика Коёми.

Кто знает, возможно, в соседней комнате находится Цукихи и обрабатывает свои раны после того, как братик Коёми её побил — нет, скорее всего после такого её должны были госпитализировать, запоздало подумала Надеко, входя внутрь. Раз она до сих пор не вышла, чтобы снова бросит вызов Надеко, значит всё в порядке.

…Хочется верить, что она сейчас в школе, а не в больнице… Хоть она и сделала с Надеко нечто ужасное, но мы всё ещё друзья.

— Всё ещё друзья… Да… Было бы здорово, если бы Надеко всё ещё могла так думать.

— Ааааа?

— Это про те времена… Про ту девушку, что прокляла Надеко… После этого, Надеко перестала видеть в ней свою подругу… Возможно, всё могло сложиться иначе…

Оскорбления, которыми Надеко осыпала всех своих одноклассников.

Это то, что она хотела сказать самой себе — наверняка.

— …И всё же, это было невозможно, — продолжила Надеко. — Потому что мы не святые. Ни та девушка, ни Надеко. Если кто-то поступает с тобой ужасным образом, то ты начинаешь считать его ужасным человеком. Если же кто-то добр к тебе, то он тебе нравится.

— Вот это откровенность. Что-то случилось, Надеко?

— Ничего не случилось…

Надеко закрыла дверь в комнату братика Коёми и для начала решила заглянуть под кровать — хотя вряд ли там будет что-то спрятано.

Если этот специалист в гавайской рубашке, то есть Ошино-сан, действительно доверил эту вещь братику Коёми, то он наверняка надёжно спрятал её от посторонних глаз.

— Если так подумать, то так и есть… — продолжила свои размышления Надеко. — Надеко нравятся люди, что добры к ней, и она ненавидит тех, кто с ней груб…

— …

— Полюбить кого-то, кто вообще не думает о Надеко, не говоря уже о том, кому она не нравится… Это просто невозможно. Когда имеешь дело с людьми, очень важно то, как они к тебе относятся.

— А если для них так же важно, что ты о них думаешь — ох, не хотел бы я дружить с кем-то, похожим на тебя, моя дорогая.

— …

— Кстати, Надеко, ты же ничего не помнишь о том мальчике, который сказал тебе, что ты ему нравишься? Ни его имени, ни лица, ничего. Да, конечно, ты прежде не была с ним знакома, но не помнить имя человека, который сказал, что ты ему нравишься? Не кажется ли тебе, что это вскрывает определённые проблемы твоего характера, ааааа?

— …

— И чтобы скрыть эту свою черту, ты никогда не рассказываешь людям о своих чувствах, всегда смотришь в пол и молчишь — щщщща-ща-ща-ща!

— …Верно.

«О-о», — странно отреагировал Кучинава.

Он удивлён, что Надеко ответила, как честная девушка? Возможно.

Потому что Надеко не честная девушка.

Она не любит раскрывать людям свои чувства.

Она не любит ничего делать.

А всё потому, наверное, что она вовсе не добрая.

С ней совсем не просто иметь дело — совсем.

— Ты прав. Наверное, — ответила она Кучинаве, продолжая обыскивать комнату братика Коёми. Впрочем, хоть этот разговор со стороны и похож на диалог, но на самом деле Надеко скорее разговаривала с самой собой.

По крайней мере, она не ожидала никакой реакции.

— То, что сказала Цукихи, было правдой.

— Ааааа?

— Надеко любит братика Коёми, потому что так ей никогда не придётся страдать… Ну, то есть, романтика отнимает слишком много энергии — нет, не как у тебя, Кучинава-сан. Влюбиться в кого-то, быть кем-то любимым… Порой погрузиться с головой в любовь, которой никогда не суждено стать взаимной, бывает намного проще… Не нужно ни на кого отвлекаться, не нужно принимать никаких решений, так что Цукихи права.

— …

— Это единственное объяснение, которое имеет смысл, верно? Сегодня утром Надеко пыталась придумать столько оправданий… Но разве возможно, чтобы такая легкомысленная девушка, как Надеко, была беззаветно влюблена в старшего брата своей подруги на протяжении целых шести лет, хотя сама едва его знает? Нет, конечно.

Тут нельзя сказать ничего конкретного.

Было много всего, но ничего особенного — за всем этим не стояло никакой истории.

Цукихи, по её собственным словам, была совершенно уверена в своих выводах, но это не значит, что тогда, во втором классе, случился какой-то ключевой эпизод — братик Коёми спас Надеко, когда её чуть не сбила машина, или он вмешался, когда над Надеко издевались — нет, мы просто вместе играли в комнате Цукихи.

Если нужно назвать конкретную причину.

Всё потому, что он — старший брат Цукихи. Всё потому, что он — Арараги Коёми.

Другими словами, единственное возможное объяснение — любить его было безопасно, потому что он был вне досягаемости Надеко.

— …

— Быть влюблённой — это такое замечательное чувство: сразу появляется ощущение, что это всё, что тебе нужно в жизни, чтобы быть счастливой, чтобы всё вокруг стало мягким и пушистым.

— …

— Мир так жесток, в нём так много вещей, которые раздражают или идут не так, как хочешь, и всё то, что казалось незыблемым, может рухнуть в один момент, а правила, на которые, как казалось, можно положиться, оказываются вовсе не такими надёжными. Твои тело и разум устают, истощаются, и в один момент ты просто хочешь упасть на землю, но даже в таком случае ты можешь продолжить идти вперёд, если есть кто-то, кого ты любишь.

— …

— Ты можешь улыбаться, даже когда хочется плакать, вот почему… — Надеко сделала паузу, будто советовалась с кем-то. — Вот почему Надеко влюбилась в братика Коёми. Чтобы чувствовать себя более уверенной, будучи влюблённой.

— Чувствовать себя… уверенной.

— Разве это не отвратительно, если так подумать? Всё это? Мерзость. Готова поспорить, Цукихи хотела сказать то же самое. Быть влюблённой в человека, с которым шесть лет не виделась… Это могло бы звучать красиво и романтично, будь это сюжет какой-то сказки… Но на самом деле ты просто сталкер. Это так тяжело... — размышляла Надеко. — Надеко думала… о словах Цукихи. Это было утомительно, но заняться было нечем, вот и думала об этом.

— …

— Слишком высокие идеалы могут погубить человека — хотя, кажется, она сказала, что это слова Ханекавы… В любом случае, разве это не похоже на беззаботную погоню за мечтой в полной уверенности, что она никогда не сбудется?

Мечта, что никогда не сбудется.

Идеал, которого никогда не достичь.

Потерянный предмет, что никогда не найти.

Даже если она не сбудется, даже если ты никогда его не достигнешь, даже если ты никогда его не найдёшь — тебе никогда не придётся страдать.

Тебе не нужно меняться. Тебе не нужно ничего делать.

— Ну, то есть, если самая обычная мечта в итоге не осуществляется, то это серьёзное потрясение… Высокие же идеалы, вероятно, способ защитить себя. Ведь они никогда не сбудутся, и ты всегда может сказать: «Я так и знала».

Перестань мечтать. Взгляни в лицо реальности.

Сколько же неудач пришлось пережить Цукихи? Сколько всего ей пришлось узнать, прежде чем она смогла разговаривать с Надеко так, словно всё это знает?

Переживания, которые бы непременно сломили дух Надеко, испытай она их хотя бы раз — знания, из-за которых её жизнь закончилась бы.

Да.

Наброситься на учителя и настроить против себя весь класс, как это сделала Надеко — для Цукихи, наверное, это сущий пустяк.

Цукихи даже бы не стала уходить домой раньше времени — она бы сидела на уроках, будто ничего не случилось.

Но то Цукихи, а вот Надеко…

— Знаешь, возможно, Надеко влюбилась именно в Цукихи. Возможно, влюбившись в братика Коёми, она просто хотела стать сестрой Цукихи…

— …

— Иногда Надеко замечает, что пытается найти положительные стороны братика Коёми.

— …

— Мм.

Пока Надеко говорила, её руки активно двигались, но ничего похожего на святыню Кучинавы пока не находилось.

Может, не в этой комнате?

С другой стороны, комната братика Коёми — это самое большее, куда Надеко могут пустить, чтобы вести поиски в этом доме… Хмм.

Как бы то ни было, осмотрев его комнату, Надеко может сказать, что ей явно не хватает индивидуальности.

Наверное, в ней не чувствуется ничего «коёмистого»? Эта комната ничего не говорит Надеко о человеке, живущем в ней.

Здесь почти нет предметов, что могли бы рассказать о его хобби или вкусах. Все книги на полках достаточно известны, не было никаких признаков какого-либо фанатичного увлечения.

Словно номер в отеле.

С минимумом вещей… как будто он готов уйти в любой момент и уже приготовился.

…

Наверное, другим членам семьи немного неловко находится в такой комнате — такая вот мысль проскочила.

— Подожди-ка.

После чего.

Как раз в момент спокойного размышления об увлечениях, Надеко нашла предмет, который самым очевидным образом описывает его увлечения и вкусы.

Это был эротический журнал.

По факту, даже несколько. Они лежали в нижнем ящике его стола.

— Боже. Боже. Боже.

— Эй, Надеко?

— В-вот от этого другим членам семьи точно будет неловко…

Надеко взяла верхний экземпляр из стопки.

Обложка просто невероятна.

Чтобы вам описать… как бы сказать… там девушка с косичками и… нет!

Надеко не может сказать больше.

— В-вау. Настолько нишевая вещь… Ну, этого стоило ожидать от братика Коёми… Без шуток… Ну, это нормально, по-своему…

— Эй, Надеко.

— Помолчи. Святыня может быть спрятана среди страниц этого журнала.

— Нет… Она не настолько тонкая…

— Хммм.

Надеко тщательным образом его просмотрела.

Изучила каждую страницу, чтобы ничего не пропустить.

Будет плохо, если она упустит святыню Кучинавы.

— Надеко…

— Хм?

— Надеко избегает слов «я» или «мне»… Почему, как ты думаешь?

— Мне-то откуда знать? Сама себе ответь.

— Вот почему.

— Хаа?

— Наверное, это потому, что у Надеко нет собственного «Я», — заявила Надеко, закончив читать первый журнал и доставая второй.

Второй журнал был совершенно другим, его основным типажом были иностранки.

К… как непристойно.

Нет, Надеко не может этого сделать. Не может даже начать.

— У Надеко нет… собственного «Я», — пробормотала она.

Была ещё одна вещь, о которой она думала.

Хотя об этом совсем не хотелось думать.

— Нет собственного «Я»? Ты уверена, что не имеешь в виду уверенность в себе, дорогуша?

— Нет. «Я».

— Ты о чём, Надеко? Человек, находящийся прямо здесь, это ты, и никто другой.

«Эти руки. Эти ноги. Это тело».

«Каждый волосок на твоей голове — это всё ты», — подробно описал Кучинава.

— Конечно, у тебя есть своё «Я».

— Да… конечно, существует некто по имени Сенгоку Надеко. Кто-то зовёт её Сенгоку. Кто-то зовёт её Надеко. Ты, Кучинава-сан, можешь называть её «дорогушей» — она прямо здесь. Определённо, существует восьмиклассница, которая прямо сейчас копается в комнате братика Коёми.

Но это не «Я».

Надеко не может считать её «собой».

— Надеко — это кто-то другой, поэтому Надеко никогда не говорит о себе в первом лице.

— …

— «Я» — это не тот человек, которого все принимают за Сенгоку Надеко — если они считают Сенгоку Надеко милой, то они говорят не про «меня».

Такое чувство, будто Надеко живёт чужой жизнью.

Словно у неё нет себя.

Надеко живёт так, как ей говорят другие.

Она реагирует только на то, что говорят другие.

Она никогда ничего не делает сама — конечно.

Потому-что у Надеко нет своего «Я».

Она даже не пуста — внутри неё, как и снаружи, кто-то есть, какой-то неизвестный человек.

— Ты говоришь глупости. Иными словами, ты ещё ребёнок, — усмехнулся Кучинава.

— …

— Именно поэтому маленькие дети зовут себя по имени. Потому что все остальные так их зовут, вот они и «понимают» себя таким образом — по сути, это значит, что у них ещё не сформировалось эго. О, и поэтому твой учитель порой тоже называл себя «учителем» в третьем лице. Потому что, называя себя «учителем», он действительно чувствовал, что им является.

— Другими словами, у Надеко нет эго… нет того, кого бы она могла назвать собой…

— В этом нет ничего плохого — вообще ничего. Жить жизнью, которая соответствует твоей сущности, по сути, не так и значимо.

— Но… Если у Надеко нет эго, если нет своего «Я», тогда… нет и смысла находится здесь.

— Это слишком тяжело для тебя, Надеко, верно?

— …

Он прав.

Надеко вообще не желает своего «Я».

Если она чего-то и хочет, так это…

— Журнал номер три…

Ой.

А школьнику вообще можно иметь у себя такие вещи? Если кому-то станет об этом известно, это может всю жизнь разрушить.

— Может, нам стоит сказать, что это и есть твоя святыня, и забрать его с собой…

— Вот так ты ищешь мою святыню, да?

— Аx

Вжух.

Из журнала что-то выпало — закладка?

Братик Коёми ещё более дотошен, чем Надеко думала, раз он использует закладку в своей коллекции… Если он оставил закладку, значит ему нравится именно эта страница?

В таком случае, её непременно нужно проверить.

Так, посмотрим.

— Кучинава-сан, как ты и сказал недавно — Надеко не сожалеет.

— Хм?

— О твоих братьях? Детях? Подчинённых… рабах? Другими словами, об убийстве всех этих змей… таким жестоким образом.

Надеко не жалеет об этом. Не чувствует никакого раскаяния.

Надеко ничего — ничего не делает.

— Надеко просто считает, что не могла поступить иначе… ведь она думала, что иначе умрёт. Есть вероятность, что некоторое угрызение совести чувствует Надеко, но не «я».

— …Но ведь твоя резня оказалась бессмысленной и лишь ухудшила твоё положение, не так ли?

— И всё же, Надеко ничего не могла с этим поделать… Потому что она не знала.

— …

— Ничего не могла поделать. Да. Таким образом Надеко может справится с чем угодно. Потому что всё, что с ней происходит — это чужие проблемы.

Даже проникновение в дом братика Коёми — Надеко ничего не могла с этим поделать. Если он разозлится на Надеко, она скорее всего извинится.

В конце концов, если кто-то злится.

Конечно, Надеко извиняется.

Как будто это проблема кого-то другого.

— И именно потому, что ты злишься, Кучинава-сан, Надеко таким образом искупает свою вину.

— Да нет, я не особенно злюсь на тебя…

— Спорим, Надеко может убить человека, и всё равно сказать: «Я ничего не могла с этим поделать».

— Надеко! — прокричал Кучинава, чем заставил Надеко замереть, прежде чем она успела перевернуть очередную страницу.

— Ч-что… Что-то с девушкой на этой странице?

— Нет, нет… дело в закладке.

— В закладке?

Может быть, это специальный бонус к первому тиражу с фотографией девушки на обратной стороне? Надеко сделала то, что ей сказали, и подняла в руки упавшую закладку.

И затем…

— На лицевой стороне была изображена змея.

Та, что пожирает собственный хвост.

Изображение Уробороса.

— Подожди… Так это не закладка… а талисман?

Надеко вспоминает.

Да, талисман, который братик Коёми прикрепил к стене храма Китасирахэби в июне — талисман, который ему предположительно доверил Ошино.

Так вот такой он. Почти «идентичный».

Разве работа по установке этого талисмана на храм не стоила больше пяти миллионов иен? Конечно, на том талисмане были написаны иероглифы, а на этом — иллюстрация.

Говорить, что они похожи, нелогично.

Однако.

Красные чернила — они использовались как для рисования изображения, так и для написания иероглифов — даже мазки кисти, несомненно, выглядят похоже.

— Ясно, — сказал Кучинава. — Так вот в каком виде она была сохранена — моя святыня сохранилась не в своей материальной форме, а в виде образа… Я не ожидал такого. Щщща-ща-ща.

— В виде картинки…

Это был не труп.

Это была не куча костей, и даже не мумия…

В этом есть смысл: его легко носить, хранить и прятать, и это объясняет почему Кучинава, не смог найти его, несмотря на отличные поисковые способности. Но…

Картинка?

— Значит, люди могут поклоняться этому? Ну, то есть, это же тонкий лист бумаги.

— Конечно, могут.

«Даже если это тонкий лист бумаги», — Кучинава ответил без раздумий.

Он бессовестно противоречит тому, что говорил раньше.

— Вы, люди, не задумываясь поклоняетесь изображениям.

— Ну, это правда, мы влюбляемся и восхищаемся ими, но вся эта культура появилась совсем недавно…

— Нет, нет. Я не об этом.

— Т-ты имел в виду картины, а не фотографии?

— Я говорю о Рембрандте, Да Винчи и таком подобном.

— А-а…

Вот как.

Раз он так сказал, значит это и есть поклонение — верно?

— Не обязательно должно быть изображение, — пояснил Кучинава. — Музыка или литература — что угодно может стать объектом поклонения. И конечно, это касается трупов, камней, деревьев и так далее.

— …

Надеко снова посмотрела на талисман.

Для Надеко это просто рисунок.

Не из тех, которым поклоняются.

Если бы его не называли талисманом, он бы всё равно выглядел, как обычная закладка… но, возможно, именно поэтому данное место было идеальным тайником.

Обычно, вы не ожидаете, что святыня будет спрятана на страницах эротического журнала — разве это не действенный способ навлечь на себя проклятие?

Не исключено, что именно по этой причине братику Коёми в последнее время так не везёт, и его жизнь наполнилась множеством бедствий…

— Обратить существование, концепцию в образ, чтобы сохранить его навсегда — думаю, в этом есть определённая мудрость. Но подумать только, что у меня, Кучинавы-сама, может быть такое тонкое тело — щщщща-ща-ща. Ты права, Надеко. Познать себя намного сложнее, чем я ожидал.

— …То есть, всё в порядке? — спросила Надеко, глядя то на одну сторону талисмана, то на другую, чтобы уточнить у Кучинавы.

Последняя проверка.

— Теперь, Кучинава-сан, к тебе вернулась твоя энергия… А значит, ты можешь продолжить существовать, не беспокоясь, что она закончится.

— Ну, я сомневаюсь, что это продлиться вечно — этот лист бумаги всего лишь копия оригинала, и я не смогу вернуть всю утраченную в меня веру. Однако я смогу прожить несколько веков — гораздо дольше, чем если бы я был электронной книгой. Ну же, Надеко. Не медли, и дай мне наконец проглотить этот талисман.

— Дать проглотить…

— Не волнуйся, я сдержу своё обещание — я обязательно воскрешу твою чёлку. Хотя нет, наверное, я должен сделать нечто большее в качестве благодарности. Если у тебя есть ещё какое-нибудь желание, я его исполню.

Кучинава пребывал в лучшем настроении, чем когда-либо — можно даже сказать, что он был опьянён.

Его нельзя винить.

Он, наконец-то, нашёл то, что искал, своё тело — свою энергию, её источник.

— …

— Хм? Ничего? У тебя нет желаний? Я не против и чего-то амбициозного. Например, отменить то, что произошло сегодня в школе — у меня должно быть достаточно энергии, чтобы это провернуть.

— Амбициозного…

Чего-то невозможного.

Желание.

Как будто Надеко посещает храм — что же она пожелает?

Чего «я» хочу?

Для девушки по имени Сенгоку Надеко.

— Не нужно исправлять этот день.

— Хм? Ты уверена, Надеко? После всех тех разговоров, что твоя жизнь закончена? Ну, я бы всего лишь стёр всем память — ты действительно не против, что всё осталось так, ааааа?

— Это бы всё равно не имело значения… Понимаешь, Надеко плохо работает в группе.

— Хах. Конечно, я так и предполагал.

— Но иногда Надеко думает, что это высокомерно — говорить, что она плохо работает в группе. Ведь это значит, что она не причисляет тебя к тем, кто её окружает. Надеко боится слов «Разбейтесь на пары с теми, кто вам нравится», ведь ей никто не нравится.

— …

— Вот почему это не имеет значения — для Надеко всё было кончено с самого начала. Давным-давно. Она просто этого раньше не замечала. Всё уже давно кончено, и дело не в сегодняшнем дне, и даже не в тех чарах. Это всё не важно.

Все уже кончено.

— …Так что, ничего? — упорствовал Кучинава. Его хорошее настроение и все его волнения исчезли. Он был серьёзен. — Ничего, о чём бы ты хотела попросить бога?

— Попросить…

— Можешь помолиться, если хочешь.

Надеко задумалась.

Этот вопрос заставил Надеко хорошо подумать.

Это было утомительно, но Надеко думала.

— Мой любимый…

Надеко заговорила.

Начала произносить утомительные слова.

— Мой любимый братик Коёми… Если Надеко попросит сделать так, чтобы он полюбил её в ответ… Сможешь ли ты это сделать?

— Ты просишь слишком многого, Сенгоку.

Произнёс голос из-за спины Надеко — голос, принадлежавший не Кучинаве.

За спиной.

Братик Коёми.

Арараги Коёми был здесь.

021

Позвольте Надеко вам опишет, насколько жестока, невообразима и серьёзна текущая ситуация, которая должна стать более или менее кульминацией всего повествования — просто для ознакомления.

Словами такое, скорее всего, не передать, но Надеко будет стараться изо всех сил.

Важно попытаться.

Надеко не любит усердно стараться, но, возможно, это последний раз в жизни, когда ей придётся прикладывать усилия — кхм.

Во-первых, Надеко сейчас находится в доме братика Коёми, в его комнате. Находится, причём, совершенно незаконно. Она без спроса открыла запертую входную дверь и даже положила свою обувь в пластиковый пакет, который принесла с собой, чтобы скрыть следы преступления, которое осмелилась совершить — взлом с проникновением.

Вдобавок ко всему, она устроила обыск в комнате братика Коёми.

Такое не позволено даже членам семьи.

Надеко перед ним в огромном долгу, который вряд ли когда-либо смогла бы вернуть —он, без преувеличения, спас Надеко жизнь, а она вот так отплатила за его доброту.

Надеко вломилась не только в его дом, но и в его личную жизнь.

И если бы на этом всё закончилось — хотя, конечно, так говорить нехорошо — то это ещё куда ни шло. Но что ещё хуже, Надеко нашла эротические журналы, которые братик Коёми хранил в ящике стола, прочитала два верхних от корки до корки, бросив их после этого на пол, а третий оставила в открытом виде лежать на её коленях.

И вот, после всего этого.

После того, как её поймали с поличным — она говорит эти слова.

Мой любимый Братик Коёми…

Надеко хочет, чтобы он полюбил её в ответ.

Взяла и сказала это…

— …………………………угх!

Лицо Надеко то бледнело, становясь похожим на мрамор, то краснело, словно её щёки пылали огнём.

Она не могла пошевелиться. Она не могла встать.

Она не могла даже повернуть голову — даже моргать.

Сон. Это просто сон.

Надеко всего лишь спит — ай-яй-яй.

Нехорошо, Надеко.

Помнишь, что говорила тебе Цукихи?

Тебе нужно взглянуть в лицо реальности…

— Послушай, Сенгоку. Сенгоку Надеко.

Голос братика Коёми доносился из-за спины, словно его совершенно не интересует попытка Надеко уйти от реальности — он подавлял все эмоции, было невозможно догадаться, какое у него сейчас выражение лица.

Он не позволит Надеко сбежать от реальности.

Надеко не может погрузиться в сон.

— Я тебе ничего не сделаю… так что просто успокойся. Хорошо?

— …

Успокоиться? Какое необоснованное требование.

Братик Коёми просит Надеко о невозможном.

Успокоиться?

То есть, другими словами — умереть?

— Медленно — положи его на пол.

Надеко не понимает, о чём он говорит.

Ни одно из его обычно успокаивающих слов не доходит до мозга Надеко.

Почему братик Коёми здесь?

А как же школа? Как же спасение людей?

Что вообще происходит — ладно, Надеко не знает, спасает ли он людей.

Но в таком случае, что он задумал?

— Ты слышишь меня, Надеко? Положи эту вещь на пол. Это всё, что тебе нужно сделать, всё хорошо. Просто сделай это, и всё разрешится.

— …

Эту вещь?

Может, он имеет в виду эротический журнал на коленях Надеко? Да, он прав, его нужно убрать как можно скорее. Это не то, что должна читать Надеко.

Но пожалуйста, послушай, братик Коёми, ты ошибаешься. Надеко рылась в твоей комнате не ради этого.

Она совершила преступление вовсе не по этой причине.

Но Надеко сейчас не в том положении, чтобы оправдываться — как ни посмотри, Надеко сейчас выглядит любознательной девочкой, развитой не по годам.

— Ку, ку, ку, ку, ку, ку, ку, ку…

Голос Надеко дрожал, язык дрожал, губы дрожали.

Никогда в жизни ей не было настолько трудно выговаривать слова — даже голова кружится.

И всё же, собрав все силы, Надеко взывает к нему — к Кучинаве, что был на её правом запястье — просит о помощи.

— В-всё в порядке, Кучинава-сан… В-всё в порядке, если он обо всём узнает…

Ничего страшного, если он будет в курсе.

Что Надеко не жертва и всё такое. Ничего страшного, если братик Коёми узнает — так что, пожалуйста, просто объясни ему всё.

Теперь всё в порядке. Всё — хорошо.

— К-Кучинава-сан…

Но он не отвечал.

Но он даже не шевелился — словно превратился в обыкновенный аксессуар в тот же момент, как в комнату зашёл братик Коёми.

— П-Почему…

Почему ты молчишь?

Больше нет никакого смысла в обещании не говорить и не двигаться на людях…

— К-Кучинава-сан…

— Сенгоку. Ты слышишь меня?

Низкий голос братика Коёми продолжал звучать так, будто он не замечал, как Надеко взывала к Кучинаве.

— Послушай меня. Положи его, — произнёс братик Коёми. — Этот талисман — положи его на пол.

Так и сказал.

Братик Коёми.

— ………………

…………….

Талисман?

Этот талисман?

Который лежал в этом журнале — в качестве закладки.

Изображение Уробороса.

Он говорит… о святыне Кучинавы?

— Б…

Хм?

Что-то не так? Надеко в чём-то ошибается?

Подождите секунду — другими словами… Братик Коёми знает, что именно Надеко искала в его комнате?

Даже без объяснения Кучинавы — почему?

Ну, то есть, братик Коёми не должен ничего об этом знать.

— Б…

Надеко — с журналом, всё ещё лежащем на её коленях — едва сумела повернуть голову.

— Братик Коёми… П-почему?

Затем она спросила его.

— Почему — ты всегда… всё знаешь?

— Я не знаю всего, я знаю лишь то, что знаю.

Теперь Надеко увидела, что это был не просто братик Коёми в школьной форме — рядом с ним стояла маленькая блондинка в платье, Ошино Шинобу.

Она стояла на стороне братика Коёми…

Как будто она принадлежала этому месту.

С этой жуткой улыбкой на лице — она сверлила Надеко своим взглядом.

Её клыки были обнажены, а подбородок высоко поднят, словно она смотрела на Надеко сверху вниз, презирая её.

Эта девочка, что должна вести ночной образ жизни, смотрела на Надеко посреди дня.

— …

— Сенгоку…

Братик Коёми же напротив, глядя на Надеко, он выглядел серьёзным.

Его взгляд был самим воплощением пронзительности.

Он выглядел рассерженным, но ещё сильнее — встревоженным.

Встревоженным?

Нет — это Надеко заставляет его тревожиться.

Доставляет проблемы любимому братику Коёми.

— Эта вещь, — он указал на талисман.

«Эта вещь» в левой руки Надеко — он назвал его «этой вещью».

— Она намного опаснее, чем ты думаешь — но ещё не поздно. Да, ты совершила небольшую ошибку — но это нормально. Все ошибаются — в этот раз ошиблась ты.

— …

Ошибка? Ещё не поздно?

Этот талисман, который держит Надеко… не то, что она думает —что это значит?

Если это не то, о чём она думает… тогда чего же именно о нём она не знает?

И как много знает братик Коёми?

И чего он не знает?

— Н-Надеко не ошиблась… — настояла Надеко. Несмотря на всю ситуацию, она говорила это прямо в лицо братику Коёми. Да, Надеко очень робкая, но в противном случае что-то очень ценное внутри Надеко может разрушиться.

Как нелепо.

Что-то очень ценное внутри Надеко уже давно разрушено.

— Н… Надеко делает… то, что должна сделать… Это утомительно, но она должна… Она на самом деле не очень-то хочет… но она должна…

Она звучала уверенно только в самом начале — да и начало, скорее всего, звучало не очень убедительно со стороны — а затем её речь становилась всё более и более запутанной.

Бессвязной.

Надеко не выносит взгляда Братика Коёми… и отворачивает голову, чтобы снова смотреть вперёд.

Будь у неё чёлка, она бы могла просто опустить глаза.

Но сейчас — она повёрнута спиной к братику Коёми.

Как будто бросает ему вызов.

Как будто противостоит ему.

— Надеко… Надеко должна, должна, должна…

— Да. Я знаю. Всё в порядке, Сенгоку…

Голос братика Коёми звучал по-доброму.

В нём не было ни капли агрессии, он словно обволакивал своей заботой — так хотелось просто взять и положиться на него.

— Но эта вещь очень опасна. Опаснее некуда. Этот талисман проклят. Я согласился оставить его у себя, мне доверили его, но я не знал, что с ним делать, поэтому в итоге просто спрятал его там. Я хотел просто забыть о нём, вот насколько эта вещь ужасна — даже Шинобу не может его съесть. Это не то, с чем ты можешь совладать. Так что…

— …

Наверное — это правда.

В конце концов, это же святыня.

Что-то, что было провозглашено божеством — в обычных обстоятельствах такая вещь никогда бы не попала в руки такой школьницы, как Надеко.

Но…

— В-всё равно, братик Коёми… На… Надеко должна сама с этим «разобраться»… потому что таким образом Надеко искупит свою вину.

— Искупит вину?

Братик Коёми отреагировал на эти слова.

Его реакция была настороженной.

Как будто он услышал слово, не соответствующее ситуации — реакция, которую можно ожидать от человека, увидевшего швейную машинку на операционном столе.[✱]Надеко использует отсылку к «Песням Мальдорора» французского сюрреалиста Лотреамона. Впрочем, она использует цитату, упуская заложенный автором смысл, ведь Лотреамон говорил о сюрреалистичной красоте, и подобное сочетание несочетаемого вызывало у него восхищение, а не настороженность.

— Д…Да. Искупить вину, — повторила Надеко.

Как будто если она сделает всё возможное, чтобы объясниться, это хоть немного улучшит ситуацию — как будто Надеко наивно считает, что может хоть что-то сделать с ситуацией, которая уже закончена.

— Н… Надеко не жертва… Надеко не жертва… Она жертва, но она тоже виновна…

Поэтому.

Ей нужно искупить вину — подождите.

Что-то здесь не так?

— Я понимаю. Ты возложила на себя тяжёлое бремя. Мне так жаль, что я никогда не замечал этого.

«Я также слышал о том, что случилось в школе», — добавил он. Подождите, в школе?

Он имеет в виду, когда Надеко стала Хамлоко?

Как братик Коёми узнал об этом? Хотя нет, возможно, тут нет никакой загадки.

В средней школе полно учеников, которые дружат с Цукихи и Карен, поэтому они всегда в курсе, когда случается какой-нибудь инцидент, а этот случай был достаточно громким, чтобы назвать его инцидентом.

Если об этом узнали Огненные сёстры, то и братик Коёми знает, особенно после того, что случилось сегодня утром.

Так вот почему он вернулся домой?

Потому что он узнал, что Надеко ушла с занятий пораньше? Нет, это не могло быть единственной причиной. Он бы не догадался, что Надеко пойдёт именно сюда.

Должно быть что-то ещё.

Что-то, чего не знает Надеко, но знает братик Коёми.

…Но что с того?

Какое это имеет значение?

Это уже ничего не значит.

Что бы ни знал братик Коёми, что бы ни знала Надеко — сейчас это уже ничего не значит.

Потому что — он уже знает.

Единственное, что Надеко хотела от него скрыть.

Для неё больше ничего не имеет значения — всё кончено.

Если всё должно закончиться — пускай.

— Я никогда не замечал, прости, — говорил братик Коёми, но Надеко не понимала, о чём он.

Он никогда не замечал Надеко — так он сказал.

Но Надеко и не хотела, чтобы он замечал.

Она хотела, чтобы он оставил её в покое — она хотела оставаться незамеченной. Братик Коёми был единственным человеком, от которого Надеко хотела скрыть, какой ужасной девушкой она является.

Надеко просто хотела оставаться милой девушкой.

— Я обещаю, что извинюсь должным образом, но сейчас, Сенгоку, отдай мне этот талисман.

— …

— Ты… — произнёс братик Коёми с лёгкой ноткой грусти в голосе. — Ты всегда выглядишь такой удручённой, когда разговариваешь со мной.

— …!

Что?

Секунду.

Это неправда.

Это не так. Надеко вовсе не поэтому опускает взгляд, когда мы разговариваем. Надеко…

— Ты так со всеми общаешься? Тебя раздражает, когда кто-то обращается к тебе? Ты во всех видишь врагов? Даже если так, то это тоже нормально. Если ты ненавидишь меня, то я ничего не могу с этим сделать.

Он говорит, что ничего не может сделать.

Пожалуйста, не надо.

Ты не услышал Надеко? Разве Надеко уже не сказала это?

Или ты не слушал?

То, как Надеко относится к братику Коёми…

— И всё же, Сенгоку, этот талисман…

— Тебе ещё не надоел этот затянувшийся разговор, господин мой?

В этот момент Шинобу, которая до сих пор молчала, прерывает братика Коёми. Её тон был ужасно грубым, без малейшего намёка на сочувствие. В отличие от братика Коёми она была настроена воинственно.

— Нет нужды обращать внимание на чувства столь невежественного, избалованного ребёнка. Просто ударь её и забери талисман. У тебя будет полно времени, чтобы объясниться. Хотя нет, тебе даже не нужно ничего объяснять. Пускай себе живёт в неведении и держится подальше, так будет даже лучше. Жалкая милашка. Позволить ей и дальше быть жертвой будет слишком милосердно, не так ли?

— Шинобу… — братик Коёми отреагировал на её слова, но Шинобу продолжила говорить откровенно.

— Тебе не нужно обращать внимание на девчонку, которая даже в такой ситуации может думать только о себе. Ты, как всегда, пытаешься спасти всех и каждого по любой причине — ко всему прочему, ты всё равно никак не можешь ответить на эгоистичные желания этой девчонки.

Её слова так холодны — даже сложно сказать, к кому именно она холодна.

Железнокровный, теплокровный, хладнокровный вампир.

У Шинобу, вроде, есть такая коронная фраза — но сейчас она была на сто процентов хладнокровной.

Как змея.

Хладнокровная.

— У неё нет ничего, кроме её милого личика — и ей самой ничто не мило, кроме неё самой, так что тебе следует оставить её. Хватит филантропии — преступления заслуживают наказания. Она должна усвоить это — как в своё время усвоила я.

— Т-то, что ты говоришь… — не сдержалась Надеко.

У Надеко нет ничего, кроме милого личика?

Всё, что ей мило, это она сама? После таких слов Надеко не могла промолчать.

Надеко не может молчать.

— Э-это не так… Т-ты, возможно, права, но… Надеко делает это для себя, потому что должна… Она заглаживает, искупает свою вину, но, но…

Кучинава-сан.

Он потерял свою энергию и был подобен свече на ветру — и чтобы спасти его.

Где-то в глубине души Надеко действительно так думает…

— С… скажи что-нибудь, Кучинава-сан, — обратилась Надеко к странности на своём правом запястье — к богу внутри неё. — Не молчи… Пожалуйста, помоги Надеко. Спаси Надеко.

Ты.

Разве ты не бог?

— Хватит, девочка с чёлкой, — сказала Шинобу, будто ей это уже надоело.

Такое обращение было уже неактуальным, но Шинобу, скорее всего, было всё равно.

Тривиальные различия между людьми ничего не значат для Шинобу, странности. В конце концов, она специалист по пожиранию странностей…

— Вместо того, чтобы вечно полагаться на этого Кучинаву, какого-то бога, который даже не был воскрешён, прекращай медлить и отдай нам уже этот талисман. Этот проклятый талисман, который Гаэн Идзуко доверила на хранение моему господину.

Что?

Услышав это, Надеко посмотрела на талисман с нарисованной змеёй.

И на своё правое запястье.

И на обвивающуюся вокруг него — нет.

Надетую на него.

Простую белую резинку — которой очень легко и удобно убирать волосы.

022

— Шинобу, не говори ей ничего провокационного — Сенгоку!

Услышав крик братика Коёми, Надеко взяла талисман, который держала в левой руке — и съела его.

Проглотила его.

Она засунула талисман с нарисованной змеёй себе в рот.

Засунула в рот и, словно змея — проглотила его.

— Стой, Сенгоку! Ещё не слишком…

— Уже слишком поздно!

Надеко почувствовала, как Шинобу прыгнула в её сторону после того, как оборвала реплику братика Коёми — очень хорошо почувствовала.

Потому что теперь Надеко может видеть мир не только глазами.

Она способна чувствовать тепло.

Тепло человеческого тела.

Тепло человеческой кожи — она его видит.

Потому что теперь Надеко подобна змее.

— Я должна съесть её! Для этой девчонки уже всё кончено!

— В-всё кончено? Это…

Надеко развернулась, на этот раз всем телом.

Нет, если быть точной — это произошло прежде, чем Надеко успела развернуться.

Изменение.

Поздно. Они опоздали.

— Это то, что я знаю лучше всех!!

Змеи.

Змеи, много змей — все волосы на голове Надеко стали змеями — более того, они стали белыми змеями.

И это не просто галлюцинация.

Это по-настоящему — сотни тысяч змей теперь гнездятся на голове Надеко. Хотя нет, «гнездятся» — странное слово, ведь все эти сто тысяч змей — это всё Надеко. Нет, все они — это я.

Змеи любят Надеко.

И Надеко похожа на змею.

— Щщщща-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Змеи — стали длиннее.

Они росли подобно живым существам — или же, подобно волосам, которыми ещё недавно были — но делали это с невероятной скоростью, опутав Шинобу, которая собиралась впиться зубами в шею Надеко.

Опутали.

А затем принялись кусать.

— Агх… ты проклятая… рептилия!

Она была вынуждена отступить.

По её внешнему виду нельзя сказать, насколько велика её сила, — Надеко понимает, что иногда её возраст меняется в зависимости от её силы, а иногда нет. Во всяком случае, такого количества змей было достаточно, чтобы остановить её.

Растущие змеи.

Растущие волосы Надеко.

Её чёлка также отросла в одно мгновение — Кучинава сказал, что сможет ускорить рост волос Надеко, когда вернёт свои силы, и, похоже, он не лгал.

Только вот.

Само существование Кучинавы было одной сплошной ложью.

Будучи одним из миллионов богов, он состоял из сплошной лжи.

Один из богов — первый из лжецов.

— Угх, ааа, а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-!

Сотня тысяч змей повалили Шинобу на пол и принялись кусать её — снова и снова вонзая свои клыки в её нежную бледную кожу.

— Гх… Гха…

Они даже заставили Шинобу кричать от боли.

Помнится, в июне кто-то говорил, что яд эффективен даже против бессмертного вампира.

Значит ли это, что в волосах Надеко есть яд?

Есть ли яд в Надеко?

Или Надеко — и есть яд.

— Шинобу…!

Братик Коёми поспешил на помощь Шинобу — он стряхивал змей, чтобы вытащить вампиршу, погребённую под ними.

Она была вся покрыта болезненными на вид ранами, и он запихнул её прямиком в свою тень, желая укрыть в этом своего рода убежище.

И как только она окажется там.

Змеи не смогут —Надеко не сможет до неё добраться.

Её волосы не смогут достать до неё.

Не смогут укусить.

— Почему…

Именно в этот момент Надеко, наконец-то, закончила поворачиваться.

Она встала на одно колено, поэтому журнал упал на пол.

Тем временем талисман — достиг желудка Надеко.

— Зачем ты спасаешь Шинобу — братик Коёми?

— Сенгоку…

— Особенно сейчас, когда ты не спас Надеко!

Надеко выдернула один свой волос.

Одну из змей. Надеко держала её в правой руки, в этот момент она начала утолщаться и вытягиваться, превращаясь в твёрдое, прямое копьё.

Похожее на клык.

Большой клык. Острый клык.

Ядовитый клык.

— Братик Коёми — братик Коёми, братик Коёми — братик Коёми — братик Коёми, братик Коёми, братик Коёми…

Надеко подняла клык над головой — словно обнажила меч.

Безумно.

Возмущённо — кричит.

— …А как же Надеко.

Клык вонзился в бок братика Коёми.

Это было ужасно.

— А как же Надеко — как же Надеко.

Но на этом дело не закончилось. Надеко продолжала размахивать огромным клыком — братик Коёми даже не пытался увернуться.

Почему?

Это из-за Шинобу? Неужели он — защищает её?

Почему? Зачем?

— А как же Надеко? Она тоже любит братика Коёми!

Острие клыка, которым размахивала Надеко…

Вонзился в кожу братика Коёми.

Яд Надеко, её смертельный яд.

Наполнял тело любимого братика Коёми.

023

…А теперь наш рассказ возвращается к тому, с чего мы начали.

С возвращением.

Вам было интересно?

Надеко рада это слышать.

На территории храма Китасирахэби — на этой гнилой и обветшалой горной тропе не осталось ни одного здания, лишь красные тории дают представление о том, что это за место, и именно здесь Надеко стоит в полном одиночестве под проливным дождём, настолько сильным, что дальше носа ничего не видно.

Одна.

Совсем одна.

Надеко была единственной, кто стоит на ногах.

Двое других пали — братик Коёми и Шинобу были наполнены ядом с головы до ног, от чего их тела стали мутно чёрными — а разорванное в клочья сердце Коёми всё еще не восстановилось.

Но он всё ещё бессмертный вампир.

Поистине достойно.

Кажется, что они каким-то образом ещё живы. Ни один из них не встретил смерть — хотя, конечно, смешно говорить о ком-то бессмертном, что он всё ещё жив.

К тому же — «живыми» их можно назвать только в том случае, если так можно описать их физиологические реакции на проливной дождь, подобно лягушачьим тушкам, дёргающимся в конвульсиях под воздействием электрического тока.

— Не стоило тебе идти за Надеко, — прошептала она себе под нос, размахивая клыком в левой руке, рассекая воздух. — Ты должен был позволить ей сбежать. Незачем было беспокоиться, если ты не собираешься её спасать. Ты мог бы по крайней мере избавить этот мир от Надеко — ты мог хотя бы убить её.

Слишком слаб.

Надеко даже вздрогнула от того, насколько холодно прозвучали её слова, когда он смотрела на него пустым взглядом — возможно, ледяной дождь тоже сыграл свою роль, но точно не решающую.

К настоящему времени.

Надеко, должно быть, стала совершенно хладнокровной.

Даже больше, чем Шинобу — гораздо.

Тело и разум Надеко, её кровь и сердце были холодны.

Сразу после того, как Надеко нанесла удар братику Коёми и, ошеломив его, она выбежала из его комнаты.

Бегая всюду, Надеко в итоге оказалась здесь, в храме Китасирахэби, где всё и началось. Когда за ней явился братик Коёми, Надеко пряталась под полом храма.

Даже будь у него какие-то идеи, он не смог бы найти Надеко вслепую.

А он правда искал её всё это время?

Как и в ту ночь — да, возможно.

Должно быть, так и было.

Потому что братик Коёми, в которого влюбилась Надеко, был именно таким человеком.

Он именно такой — и никакой больше.

— Ты сказал, что вы пришли сюда, чтобы убить Надеко… и съесть её… Но Надеко уверена, что ты не собирался делать ни то, ни другое. К тому времени, когда вы разнесли в щепки весь храм, наверняка, ты уже пытался придумать способ помочь. Потому что в этом весь ты — только и делаешь, что болтаешь.

Конечно, если бы Надеко была одержима, то можно было бы найти способ помочь.

Надеко продолжила.

Её слова становятся всё холоднее.

— Ты всегда такой… Ты всегда так себя ведёшь… Ты не думаешь о победе, не говоря уже о своих шансах на неё, ты делаешь всё, что взбредёт в голову, и надеешься на лучшее…

Он просто бессмертен, но в нынешнем состоянии братик Коёми не очень силён, как и Шинобу. Даже их бессмертие не абсолютно, особенно при плохом раскладе, как, например, против змеиного яда — да.

И вот результат. Это «отвратительное» зрелище.

— Что ж, в любом случае, — произнесла Надеко, не сводя глаз с них двоих.

Она всё ещё сверлила их своим взглядом — смотреть на своё правое запястье более не было смысла.

— Что это было? Зачем это было? Кучинава-сан, почему всё закончилось именно так?

— Разве я не говорил тебе уже много раз, дорогуша, что это ты во всём виновата, ааааа? — ответил Кучинава, как всегда, настолько циничным тоном, будто затевал драку.

Хотя нет… «как всегда» — это не то слово.

Кучинава — странность, именуемая «Кучинавой», несколько часов назад был воскрешён Надеко, когда она съела талисман, и теперь является богом.

До того момента никакой странности с таким именем не существовало.

Он существовал только в воображении Надеко.

— Обычно, этого достаточно — странности, и даже божества, существуют лишь внутри людей. Внутри, не снаружи. Тот образ, что ты мне навязала, уже сам по себе стал символом веры.

— Вера… Значит, Надеко использовала образ, чтобы создать в своём сознании странность, под именем «Кучинава»?

— Верно, а потом ты пошла дальше и единолично возродила давно умершее верование. Ну, благодаря этому я и стал похож на такого странного персонажа. Ох, до чего же порой доводят человеческие заблуждения.

Заблуждение. Это слово запало в душу Надеко.

— Заблуждение… То есть, хоть Надеко и считала тебя своим партнёром, на самом деле она просто что-то видела и что-то слышала?

— Ага. Видела то, что никто не видит, слышала то, что никто не слышит. Принимала эти галлюцинации за послания и верила, что ты избранная — как называют таких людей, Надеко?

«Ааааа?» — насмехался Кучинава.

Нет слов.

Жалкая девочка.

Больная девочка.

Сенгоку Надеко.

— Воображать, что с тобой разговаривает божество… Ну прямо Жанна Д’Арк.

Теперь ясно, почему Надеко заранее знала, что в том обувном шкафчике была белая змея, хотя она даже не могла увидеть её под таким углом.

Это было лишь её воображение. Поэтому она не могла этого не знать.

Вот почему белые змеи всегда появлялись только из замкнутых пространств, а Кучинава не мог покинуть храм — в ином случае заблуждение бы не сложилось в цельную картину.

Закрытые пространства — именно в тех трещинах и тенях, что нам не видны, мы можем вообразить себе странности.

Этот разговор звучит несколько глупо, не так ли?

Нет, даже не разговор, а эта история…

— Тем не менее, впечатляет, что ты вот так вот смогла воскресить меня, бога — щщща-ща-ща-ща. Говоря проще, Надеко, тебе удалось сфабриковать историю, чтобы это произошло.

— Сфабриковала… историю.

— Если тебе интересно, что это была за история, то знай, что никакой истории не было вовсе.

— …

— Ты полностью, выдумала её, сочинила сказку, которой никогда не существовало, и разыграла в своей фантазии грандиозное приключение. Настоящая Надеко просто жила своей повседневной, ничем не примечательной жизнью. Ты всегда была хороша в эскапизме, но это, пожалуй, твой величайшее достижение.

— Но… — Надеко прекрасно понимала, что Кучинава говорит правду, но всё ещё продолжала бороться с этим. — Если ты всё это время был галлюцинацией, Кучинава-сан… ты всё равно знал то, чего не знала Надеко.

Опираясь на её знания, читая её мысли — как легко понятные, так и очень специфичные аналогии — всё это можно легко объяснить тем, что он был фантазией Надеко. Но Кучинава также знал то, чего не знала она, ведь она никоим образом не была специалистом в области странностей…

— Щщща-ща-ща. Ты издеваешься? Я был всего лишь твоей фантазией, так как я мог знать то, чего не знаешь ты?

— Т-тогда как…

— Ты забыла об этом, только и всего. Чтобы избавиться от наложенного на тебя проклятия, ты приобрела некоторый опыт во время своих июньских походов в книжный магазин. Да, это можно сравнить с подготовкой к экзамену — ты забыла большую часть, однако человеческая память так устроена, что не может был предана полному забвению. Ты можешь быть сколь угодно убеждена, что ты что-то забыла, но это всё равно остаётся в твоём мозгу. Точно так же, как ты не способна забыть свои грехи.

— …Ясно.

Надеко, наверное, выглядела нелепо, как человек, который снова и снова пересматривает запись спортивного матча и каждый раз испытывает восторг. Если Надеко может бесконечно перечитывать одну и ту же книгу и продолжать наслаждаться ею, то насколько же она неприхотлива?

— Но как ты узнал о братике Коёми, о том, что он и Шинобу использовали духовную энергию храма или что-то в этом роде, о чём Надеко не знала…

— Ты тоже знала это, дорогуша, — заявил Кучинава.

После такого решительного заявления было затруднительно продолжать его расспрашивать — но серьёзно, как?

Быть не может — Надеко никак не могла этого знать.

От кого она могла это услышать? Кто…

— Надеко полностью запуталась… Не мог бы ты объяснить, Кучинава-сан? Почему всё так обернулось?

Надеко не пытается повернуть время вспять. Уже поздно что-то исправлять.

Она просто сделала то, что сделала, вот и всё.

Но Надеко хочет знать, как всё пришло к этой точке — это вопрос ответственности.

Надеко хочет принять ответственность, или, может быть, искупление.

По крайней мере, как преступница.

Даже Надеко больше не хочет убегать от реальности.

…

Сейчас в этом уже нет необходимости.

— Не случилось ничего, заслуживающего того, чтобы называться событием. Твои воспоминания переплелись с твоими фантазиями, вот и всё — как большой клубок змей.

— Хватит уже метафор… С каких это пор у Надеко в голове всё перемешалось? Просто ответь. Ты точно знаешь это — Кучинава-сан.

Не так ли?

Теперь, когда он больше не иллюзия Надеко, а действительно воскрес.

Но именно поэтому весь этот разговор и является сплошной глупостью — ведь Кучинава теперь и есть Надеко.

Преодолеть иллюзию, преодолеть одержимость — одно и то же.

Кучинава, запечатанный в том талисмане — воскрес внутри Надеко после того, как она его проглотила.

Кучинава — это…

Надеко.

Надеко просто разговаривает сама с собой — как обычно.

— Галлюцинации начались, когда Надеко увидела белую змею в обувном шкафчике?

— Да, но это вовсе не точка отсчёта — если говорить о том, когда для тебя всё началось, то я бы сказал, что примерно в начале позапрошлого месяца.

— Позапрошлый месяц… Начало сентября?

Если это начало сентября, значит…

Примерно тогда, когда ты узнала, что у братика Коёми есть девушка — когда ты увидела, как он счастливо гуляет с ней. Тогда для тебя всё и «началось».

«Или, может, на этом всё и закончилось», — поправил себя Кучинава.

Конец.

— Ты, конечно, пыталась казаться взрослой, когда разговаривала с его младшей сестрой, но на самом деле, Надеко, ты немного сломалась.

— Сломалась?

— Ну, наверное, это не совсем правильное слово. В конце концов, это же нормально. Это совершенно обычное чувство. Точно так же, как и твоя подруга по отношению к тебе, так и ты, дорогуша, просто приревновала — к его пассии.

— …

Ревность. Зависть.

Любовь и сопутствующее ей собственничество — одержимость.

О.

Так вот когда Надеко была укушена.

Змеёй. Ядовитой змеёй.

Когда она была поражена не любовью, а богом.

— И потом… что потом сделала Надеко?

— Почему ты спрашиваешь меня о себе? Я же говорю, ты почувствовала то же самое, что и твоя подруга, понимаешь? Она же не просто так стала твоей подругой. Вы с ней одного поля ягоды, не согласна, аааа?

— Одного поля ягоды…

После услышанного, необходимость в вопросах больше не было, какими бы запутанными ни были воспоминания Надеко — история была сфабрикована, но Надеко всё равно было нужно подтверждение.

Из уст Кучинавы.

Надеко не могла не спросить — так было нужно.

Да, так было нужно.

Потому что Надеко полагалась на Кучинаву лишь с этой целью — воскресить его после того, как он лишился своих последователей, канул в безвестность и был запечатан, чтобы упокоиться с миром.

Для того, чтобы сфабриковать его.

— Если бы Надеко думала так же… То попыталась бы использовать «чары», чтобы избавиться от этого человека — девушки братика Коёми.

— Нет, нет, за то время, что ты провела в этом классе, ты лучше, чем кто-либо другой, поняла, насколько ненадёжными могут быть подобные «чары» — ты бы так не поступила. Но насчёт попытки избавиться от неё ты права. Ничего себе, ты и правда попала в точку!

— …Ну, мы же говорим о Надеко.

— Конечно, ты не пыталась занять место его возлюбленной. Просто само её существование стало препятствием — для твоего дальнейшего обожания братика Коёми.

— Как эгоистично.

Надеко говорит о себе.

Но ведёт себя так, будто это касается кого-то другого, но не её.

— Погрязнуть в любви, которой не суждено быть, потому что влюбляться так утомительно… И после всего, что он для тебя сделал, испытывать ревность из-за того, что этот человек нашёл себе девушку.

— Возможно, это чувство и не было ревностью — но что ты могла поделать? Ты не могла оставаться влюблённой в человека, у которого есть девушка, но и добиваться его ты не собиралась.

— Верно, что Надеко могла сделать…

Ничего, наверное…

Должно быть, это и сказала Надеко самой себе.

— Но… если Надеко не стала полагаться на чары, что она тогда сделала?

— Ты выбрала более надёжный способ, — объяснил Кучинава. — Другими словами, ты помолилась богу.

— Богу?

То есть — Кучинаве? Верно?

— Узнав, что у братика Коёми есть девушка, ты посещала этот храм при каждом удобном случае. Неужели ты совсем ничего не помнишь?

— …Нет. Значит, Надеко совершила сотню молитв?[✱]Одно из синтоистских поверий гласит, что для исполнения желания нужно сто раз посетить храм и совершить сто пожертвований, совершив сотню молитв.

— Ну, нет, не сотню.

— Ты же сказал, что это надёжный способ, но…

Разве это правда? То есть…

— Ты права. Просто молиться богу — это не очень надёжно. Так может подумать каждый. Но для тебя, дорогуша, всё было иначе, не так ли? Ведь это то самое святилище, где ты освободилась от проклятия, наложенного на тебя твоей подругой в июне.

— …

Однажды встретив странность, ты начинаешь их притягивать.

Так вот, в чём дело?

Другими словами, зная о странностях, ты в конечном итоге веришь в них…

— О. Значит, тогда Надеко узнала, что обращение к богам работает.

Именно поэтому она посетила храм сотню раз.

Ну, скорее, раз пятнадцать, наверное.

Настолько часто, насколько это было возможно с учётом её ежедневного распорядка.

— Всё же, не верится, что Надеко могла забыть об этом… Или она стёрла свои воспоминания, потому что они были неприятными?

— Ты думаешь, что смогла бы осуществить нечто настолько удобное? Ты не та, кто на такое способен.

Не та? Значит, кто-то так может? Кто бы это мог быть?

Кучинава и Надеко больше не разделяли одни и те же знания, так что она не знала, кого он имеет в виду.

— Ты лишь притворяешься, что забыла, дорогуша. И этого более чем достаточно.

— …

Притвориться, что забыла… То есть, лгать.

То есть Надеко солгала?

Значит Надеко — лгунья?

Впрочем, почему бы ей не лгать?

Раз уж она врёт братику Коёми, она может соврать и себе.

— Но даже если молитва богам и сработает… Даже если так, нет смысла делать это здесь, — отметила Надеко.

В конце концов, этот храм заброшен.

Святилище, лишённое веры. Здесь не было богов.

— Верно. О чём тебе, дорогуша, рассказала та девушка по имени Ошино Оги. Тем утром.

Тем утром — когда Надеко чуть не сбил велосипед.

Утро вторника, тридцать первого октября.

(Скажи, Надеко. Я просто много раз видела, как ты постоянно ходишь к этому храму, и я не знаю, о чём ты молишься, но это бессмысленно).

(Ты разве не знаешь? В этом храме нет бога).

(Это, конечно, всё ещё храм, но он уже давно перестал быть обителью чего-либо божественного).

(Ты можешь молиться сколько захочешь, но это ничего не даст).

(Другое дело, если бы там снова появилась святыня).

(Кстати, у Арараги Коёми как раз есть такая — Гаэн Идзуко доверила её ему всего несколько месяцев назад. Она должна быть где-то в его доме. Учитывая, о ком мы говорим, она должна храниться в надёжном месте).

(Талисман).

(Можно сказать, что бог запечатан в этом листе бумаги — кстати говоря, знаешь ли ты, что оммёдзи, который запечатал бога в этом талисмане тысячу лет назад — это тот же самый человек, который сделал амулет, которым пользовался Арараги-сэмпай, когда спасал тебя? Этого достаточно, чтобы понять, насколько ценен и страшен этот талисман, верно?)

(И насколько могуч бог).

(Если бы этот бог воскрес — если бы печать была снята, я уверена, что он с лёгкостью исполнил бы любое твоё желание — нет, правда).

(Как снять печать? Откуда же мне знать?)

(Это же бог-змея, так что, возможно, тебе нужно заставить какую-нибудь змею проглотить этот талисман целиком…)

— Тем же утром ты получила от той школьницы эту дурацкую резинку для волос. В знак вашей «зарождающейся дружбы»…

Если мы были настолько «поглощены разговором»…

Тогда неудивительно, что время пролетело настолько быстро.

— …И это побудило тебя начать придумывать историю.

Да, Надеко впервые увидела белую змею сразу после того, как повстречала Оги.

— Значит то, что Надеко искупала вину за убийство змей… Даже это было лишь пустым оправданием. Сказкой, которую она сочинила, чтобы обыскать комнату братика Коёми в поисках талисмана — святыни Кучинавы…

Надеко даже совершила преступление для достижения своей цели.

Заблуждение. Вымысел. Наглая ложь.

Надеко пыталась воскресить божество лишь ради того, чтобы исполнить своё эгоистичное желание.

И чтобы его воскресить — она даже создала его голос.

У Надеко были не просто галлюцинации — она совершенно оторвалась от реальности.

Используя сказку собственного сочинения в качестве приманки…

Надеко замышляла, прикрываясь ею, воскресить бога.

— …Но как Надеко открыла дверь дома братика Коёми изнутри? Это наверняка дело рук какой-то странности. Одной галлюцинацией этого не объяснить.

— Ты открыла дверь ключом, всё просто, — пренебрежительным тоном ответил Кучинава. Как трезво и неромантично. — Ради чего, по-твоему, ты ушла из дома накануне вечером таким образом, чтобы это заметили твои родители и рассказали об этом Цукихи и братику Коёми? Разумеется, чтобы попасть в дом Арараги и взять ключ — план должен был состоять в том, чтобы вернуться и не спеша обыскать дом, когда он опустеет после обеда. Конечно, ты могла бы попробовать поискать и той ночью, но не было никакой гарантии, что он находится именно в комнате братика Коёми, к тому же в любой момент могла зайти его младшая сестра.

— Цукихи действительно зашла.

Однако, несмотря на все расчёты Надеко, не просто вторгшейся в чужой дом, но и ограбившей его, она всё равно была поймана с поличным братиком Коёми и Шинобу.

Сложно представить себе будущее, в котором Надеко становится профессиональным домушником.

Вообще сложно представить хоть какое-то её будущее.

В конце концов она просто смотрит в землю.

— Эй, нет, ты смогла воскресить меня, Надеко. Уж я вижу кое-что в твоём будущем.

— Ты видишь… Что?

— Становление богом.

— …

— Я не шучу — ты теперь богиня. Меня, некогда запечатанного в этом талисмане, в этой святыне, ты воскресила внутри себя, телесно.

— Но Надеко вовсе не…

Не то чтобы Надеко пыталась стать божеством…

Однако можно с уверенностью сказать, что во всём виновата Надеко, впавшая в ступор и проглотившая талисман, в то время как Оги сказала, что его должна проглотить змея.

Надеко действительно ужасный слушатель.

— Или это должно быть своего рода уроком, что только собственными усилиями возможно воплотить в жизнь собственные желания? И не стоит полагаться на какого-то бога?

Хоть Надеко и сказала это, но на правду совсем не похоже.

Ни капельки в это не верится. Надеко всё ещё в ловушке выдуманной истории, которую сама же и создала.

Она всё ещё — притворяется, что забыла.

— Наверное, Надеко… в самом деле поступала, как хочет, слушая и не слушая других людей, искажая правду и обманывая себя.

— Ну, то же можно сказать про всех нас.

— Но Надеко ничего не могла с этим поделать.

Не могла, правда ведь? Она была вынуждена.

— Надеко просто… ничего не могла поделать.

— …

— Разве люди не считают себя милыми, какими бы они ни были? Просто Надеко чувствовала то же самое…

— …Ведёшь себя как жертва.

— Ка-ка, — услышала Надеко.

От того места, где упала Шинобу — слабый смешок.

— Как же легко меняются местами жертва и преступник — точка зрения и обстоятельства, вот и вся разница. Права обвинителя, права обвиняемого… По правде говоря, между ними нет разницы…

— …

Надеко молча опустила клык в левой руке.

И снова тишина.

Хотя, она права, наверное.

Шинобу права — однако, независимо от этого, реальность такова, что она отравлена и лежит на земле.

Теперь понятно, почему Кучинава никогда не говорил при ней — ведь в присутствии такого гурмана заблуждение сразу бы развеялось.

— Хм… Ладно, может быть, Надеко ещё что-то не поняла? — она искала сомнения, словно это было обычным делом, стараясь избавиться от всех неувязок. — Ах да. Почему братик Коёми вернулся в свою комнату именно в тот момент, когда Надеко рылась в ней? Если бы не это…

Если бы не это — то что? Что бы было?

— Он говорил так, будто всё знал. Что Надеко делала, что пыталась сделать, какую историю выдумала — всё.

— Без понятия. Я этого тоже не знаю. Ты говоришь уже о чём-то, совершенно не относящимся ни ко мне, ни к тебе, дорогуша.

— Даже если он узнал от Цукихи, что Надеко раньше ушла из школы, после того, что сделала и сказала столько неприятных вещей…

То буйство Надеко. Вспоминая о нём теперь…

Появление Хамлоко — это же всего лишь Надеко, которая вышла из себя, не более.

В этом не был виноват ни Кучинава, ни какая-то другая странность.

Это всего лишь результат вышедшего из-под контроля заблуждения.

— Братик Коёми не мог знать, что Надеко пошла обыскивать его комнату.

— Кто знает, может, это было просто совпадение? Может быть, прежде чем в очередной раз отправиться на твои поиски, он зашёл домой, чтобы переодеться или как-то подготовиться, и случайно наткнулся на тебя.

— Ммм…

Едва ли это можно назвать объяснением… Но ответ «так совпало» на самом деле звучит весьма убедительно.

Совпадение. Звучит просто замечательно.

— К… какой удобный ход мыслей. Другого от маленькой девочки ждать и не приходится… Но это не объясняет, почему я, ночное существо, бодрствовала посреди дня, —Шинобу была очень настойчива. — Ка-ка… Всё-таки она провела меня, эта псевдо-племянница… Наконец-то я слышу голос этой резинки, но, полагаю, это всё было частью её плана…

— ……….

Бам.

Одним взмахом клыка Надеко заставила её замолчать.

Нет, Надеко ударила ещё несколько раз, просто на всякий случай.

Хм?

Ох, странно. Она всё ещё движется.

Что ж, значит нужно остановить её.

Вжух. Вжух. Вжух. Вжух. Вжух. Вжух.

Остановилась.

Она остановилась.

— …Ладно, не важно.

— Ты уверена? — спросил Кучинава.

— Всё в порядке… Знание правды уже ничего не изменит. Это просто означает, что у братика Коёми есть своя собственная история. Та, которую он, в отличие от Надеко, не выдумал… Только и всего. Этого недостаточно, чтобы Надеко захотела её услышать.

— Как по мне, звучит довольно легкомысленно.

— Всё равно. Надеко не знает, почему всё так обернулось, но, в конце концов, Надеко не особо и хочет это знать. Если честно, ей наплевать.

«Итак», — сказала Надеко, повернувшись.

Она слегка наклонилась сначала к Шинобу, а затем к братику Коёми.

— Пожалуй, его надо убить. Братика Коёми.

Он всё ещё казался живым, ведь он всё-таки вампир, но он наверняка не сможет сохранить свою форму после ещё нескольких сотен инъекций яда.

— Ааа? Ты уверена? Мне кажется, что ты ставишь телегу впереди лошади.

— Телега с самого начала была там — или, может, она похожа на змею, пожирающую собственный хвост? Или же это дракон со змеиным хвостом.[✱]Японская идиома, примерно соответствующая «начать за здравие, закончить за упокой». Т.е. что-то, имеющее грандиозное начало и бесславный финал.

— …

— Ммм, ну, Надеко должна это сделать, верно? Если он останется жив, то будет продолжать находить себе подруг и любовниц. Если сердце Надеко будет и дальше раз за разом разбиваться, то это так утомительно.

— …

Забудем о героях и айдолах — давайте сделаем его тем, кого уже никто и никогда не сможет достичь.

— Конечно, от его девушки Надеко тоже избавится… Но с точки зрения любви, которой не суждено осуществиться, разве не будет намного романтичней, если братик Коёми умрёт? Хотя Надеко не хочет доставлять ещё больше неприятностей.

— …Значит ты настолько сумасшедшая, — тихо произнёс Кучинава. — Ты безнадёжна. У меня были проблемы с суждением, но у тебя проблемы с головой. Тебя уже никто не спасёт. Никто.

— Ничего не поделать.

Надеко подняла клык. Полностью отросшая чёлка загораживала ей обзор, но это не беда.

Теперь сама Надеко стала бедой, стала злом.

Стала змеёй. Стала истиной.

Стала чудовищем. Стала странностью.

— Ведь Надеко — странность, но… — занеся клык над головой, собрав все свои силы в удар, направленный в сердце, произнесла Надеко.

Произнесла я.

— Но это Надеко, а не я…

Вжух…

В тот самый момент, как Надеко начала опускать клык, территорию храма заполнил какой-то электронный звук. Нет, на самом деле из-за сильного ливня сам звук казался не таким уж громким.

Вымощенная камнем дорожка к храму.

От неё исходила вибрация — Надеко чувствовала это.

Чувствовала вибрацию, словно ползущая по земле змея.

— Локатор…

Нет, это не имеет никакого отношения к делу.

У Кучинавы нет такого навыка — это была одна из выдумок Надеко. Не было никакого сбоя, как и самой способности.

Всего лишь синдром фантомной вибрации.

Мобильный телефон — но у Надеко его нет.

— …

Присев рядом с братиком Коёми, пока он медленно восстанавливался и регенерировал, Надеко достала из его кармана всё ещё вибрирующий мобильный телефон.

Наверное, он водонепроницаемый, но, сделав рукой импровизированный зонтик, чтобы телефон не намок от дождя, Надеко его проверила.

Она думала просто его выключить, но, увидев имя звонившего, она передумала.

Она сменила своё мнение.

Нажав указательным пальцем на кнопку вызова и откинув в сторону змеиные волосы, Надеко осторожно поднесла телефон к уху.

— Алло, это Сенгоку Надеко.

— Алло, это Сендзёгахара Хитаги.

Её голос такой спокойный, такой холодный.

Невероятно ровный и лишённый какой-либо интонации.

Или, лучше сказать — лишён драматизма.

Такой тихий голос, словно она ничего не чувствует, словно она ни капельки не удивлена — чего быть не может.

В конце концов, Надеко ответила на звонок братика Коёми без его разрешения — разве это показалось бы вам странным, если вы звоните человеку, а трубку снимает кто-то другой?

Но эта особа сохраняла полное спокойствие.

— Добрый день, Сенгоку, — сказала она. — Мой мужчина ещё жив?

— …Пока что, едва-едва.

Не то чтобы Надеко была поражена её подчёркнутым спокойствием, но отвечала честно.

Сендзёгахара Хитаги.

Имя, которое Надеко знает.

Имя, которое Надеко не может не знать.

Это имя.

То есть, это имя девушки братика Коёми — и человека, от которого Надеко пыталась избавиться с помощью «чар».

Имя, о котором в течение последних двух месяцев Надеко, пожалуй, думала даже чаще, чем об Арараги Коёми.

Как она могла его не знать. Как она могла его забыть.

— О. Славно. Значит едва успела, — произнесла она, не выказывая особой радости.

Но это по-своему странно — ведь когда Надеко видела, как она разговаривает с братиком Коёми — когда Надеко украдкой следила за ними — она была похожа на обычную девушку.

Значит она такая, когда злится?

— Едва успела? Почему ты так думаешь? — спросила Надеко. И ей правда было интересно. — Если только ты не находишься где-то в секунде от этого места, то вряд ли так можно сказать. — Надеко бросила взгляд на братика Коёми и Шинобу. — Или ты уже здесь?

— Ой, брось, — отмахнулась Сендзёгахара. — Я сейчас дома, ем чипсы.

— …Для тебя это шутка?

— Я смотрела телевизор и ела чипсы, как вдруг меня осенило, насколько фраза «щёлкать каналы» похожа на «щеголять кандалами», поэтому я решила позвонить Арараги и сообщить ему об этом.[✱]В исходнике Хитаги восхищается внешней схожестью слов 収録 (shūroku, «собирание», «записывание») и 奴隷 (dorei, «раб»).

— …

Для неё это шутка.

Она что, пытается таким образом разрядить обстановку?

Или она, как его девушка, настолько сохраняет самообладание?

Надеко уверена, что в данной ситуации она не должна себя так вести…

Поистине загадочная личность.

— Но я думаю, что успела вовремя, — сказала Сендзёгахара, быстро вернувшись к теме. У неё это замечательно получается. — Я имею в виду, что если бы позвонила после того, как ты убила моего мужчину, то мне пришлось бы совершить убийство.

«Так что теперь моё будущее спасено», — съязвила она, не изменив тон ни на йоту.

— Большое спасибо, Сенгоку. За спасение моего будущего.

— …

— Ну, технически, это было бы убийство в результате нанесения тяжких телесных повреждений с применением запугивания и незаконного лишения свободы, но в любом случае, Сенгоку, позволь мне сразу перейти к делу. Давай заключим сделку.

— Сделку?

— Ты можешь убить меня, так что не могла бы ты пощадить Арараги? — слова Сендзёгахары звучали настолько просто и прямолинейно, будто она просит купить ей что-нибудь попить на её же деньги. — Я предлагаю тебе всё моё будущее, которое ты только что спасла. Так что пощади Арараги — а заодно и Шинобу, если она ещё жива.

— …О чём ты вообще говоришь?

— Не пойми меня неправильно, мне нет никакого дела до этой бывшей вампирши лоли, но она — сокровище Арараги. Если её нет в живых, то нет смысла сохранять ему жизнь…

— Это… не то, что Надеко имела в виду, — сказала Надеко, гадая, о чём же могла подумать Сендзёгахара.

Но сразу же прекратила.

Это не имеет значения.

— Нет.

— …

— Надеко убьёт братика Коёми, и тебя. И Шинобу тоже. В этом и заключался план с самого начала, так что твоя сделка не интересует Надеко.

— О. Это очень плохо.

«Что ж, ничего не поделаешь», — Сендзёгахара с лёгкостью соглашается.

Хотя её реакция и разочаровывает, она продолжила:

— В таком случае, пожалуйста, прислушайся к совету той, кто старше тебя. Очень хорошо подумай, в каком порядке ты убьёшь нас троих.

— Ха?

— Ни в коем случае не убивай Арараги раньше Шинобу — это разорвёт связь между ними, и она вновь обретёт свою истинную силу легендарного вампира. Она сожрёт тебя в мгновенье ока.

— …Ясно.

И правда.

Её совет бесценен — если бы не это, Надеко сначала убила бы братика Коёми, потому что он для неё более важен.

— Ты права. Понятно.

— И знаешь, я думаю, тебе стоит сначала убить меня.

«В противном случае. Я убью не только тебя, но и всех», — произнесла Сендзёгахара в той же манере, что и все остальные слова,

— В-всех?

— Всех значит всех. Что это ещё может значить?

— …

Ужасные слова.

Она ведь даже не странность — просто девушка братика Коёми.

— Не стоит недооценивать меня в гневе.

— …Хорошо. В таком случае, я сначала убью тебя — затем Шинобу, и в конце братика Коёми. Так сойдёт?

«Спасибо», — сказала Надеко.

Надеко умеет благодарить тех, кто к ней щедр.

Люди, которые проявляют доброту к Надеко — это хорошие люди.

— Мне не нужна твоя благодарность. Вместо этого, Сенгоку, не выслушаешь ли мою просьбу?

— Ха?

Что? Почему она начинает казаться назойливым продавцом?

— О, ничего особенного — ты же теперь богиня, которой поклоняются, хозяйка этого святилища, так почему бы тебе не прислушаться к просьбе простого смертного? Я даже сделаю тебе подношение, как насчёт этого?

— …Надеко как минимум выслушает.

Это интригует.

Что может сказать Сендзёгахара?

Что может попросить возлюбленная братика Коёми у Надеко — у бога?

— Ты можешь убить нас в таком порядке, Сенгоку. Но не могла бы ты дать нам немного времени?

— Время?

— Теперь, когда ты стала странностью, разве ты не будешь существовать вечно, пока люди поклоняются тебе? В таком случае, что тебе стоит немного подождать? Например, день, два, неделю, месяц или… полгода.

Последнее слово, «полгода».

Впервые в её речи было отчётливо слышно, как она сделала акцент на слове.

— Если твои намерения убить нас подлинные, то ты не должна возражать. Если это не просто импульсивное решение, а истинное намерение — если это не спонтанная эмоция, а твои настоящие чувства, то ты должна быть в состоянии подождать.

— Полгода… Что будет через полгода? — спросила Надеко в ответ.

— Выпускной, — Сендзёгахара даже не пыталась солгать. — Мы уже некоторое время очень усердно учимся, чтобы выпуститься вместе… К тому же, было бы ужасно жаль Ханекаву, если все эти усилия пропадут даром.

— …Выпускной.

Поверить только. Поверить только, что это слово — такое обыденное слово — могло появиться в такой момент.

Такое естественное слово.

Выпускной….

Надеко больше не может ходить в школу. Она больше не человек, все её волосы стали змеями, и она пытается убить свою любовь, но… выпускной?

— Х…

Надеко.

Нет, я реагирую на слова Сендзёгахары.

— Х… ха-ха-ха. А-ха-ха-ха… ха.

Как-то так.

Надеко рассмеялась — как тут не рассмеяться?

Вроде и превратилась в странность, но всё равно смеётся взахлёб — ох, какая неудобная черта характера.

Нет, правда. Лучше бы её не было.

— Хорошо… Тогда я подожду полгода.

— Ах. Большое спасибо, — ещё раз выразила свою благодарность Сендзёгахара.

В её словах до сих пор не чувствовалось никаких эмоций.

Даже было ощущение, будто разговариваешь с программой синтеза голоса, но это был самый настоящий голос.

Естественный голос, которым она разговаривала с Надеко.

— Полгода… — подтвердила Надеко, — До выпускного, если быть точной. Как только церемония закончится, отправляйтесь в храм Китасирахэби. Надеко будет вас ждать.

— Что? Мы не сможем даже отпразновать?

— Неа.

О чём она вообще думает?

Ну, тоже самое и касается Надеко.

— В любом случае, эти шесть месяцев — всего лишь отсрочка приведения приговора в действие… В течение этих шести месяцев тебе лучше не делать ничего, кроме как держаться с братиком Коёми за руки.

— Боже мой, — послышалась с другого конца. Такое ощущение, что на лице Сендзёгахары появилась ухмылка. — Ты что, хочешь отравить наши отношения?

— …

Надеко не смеётся.

Это даже нельзя назвать хорошей шуткой…

В то же время Надеко чувствует, что не ненавидит её — если бы только Надеко поговорила с ней.

Если бы мы поговорили, возможно, всё обернулось бы иначе.

Эта мысль пронеслась в голове Надеко.

Если бы только Надеко не чувствовала ревности, враждебности, ненависти и жажды убийства только потому, что она — девушка братика Коёми.

Если бы только Надеко не загадывала желания — и знала.

Если бы только Надеко её знала.

Может быть, всё сложилось бы иначе.

Если так подумать, Надеко ни разу не пыталась ни с кем познакомиться.

Ага.

Так почему — всё обернулось таким образом.

— Сендзёгахара-сан… — произнесла Надеко. — Если бы мы встретились при других обстоятельствах, мы бы могли стать друзьями.

— Невозможно, — отбилась она, не оставляя ни малейшего пространства для компромисса. — Прости, Сенгоку Надеко, но я ненавижу таких милых соплячек, как ты. Даже больше, чем ту, которой была сама когда-то.

Звонок завершился. Без прощаний.

Сложив телефон под проливным дождём, Надеко была полностью с ней согласна.

024

Никакого эпилога не будет.

Не будет и концовки. Ведь всё уже и так кончено, не так ли?

Сенгоку Надеко стала богом. Конец.

Эту историю вполне можно закончить одной фразой — верно, так что Надеко понятия не имеет, что в последствии стало с классом 2-2 её средней школы.

Было бы прекрасно, если в результате «выступления» Надеко всё-таки произошла какая-то химическая реакция и в классе вновь, как раньше, воцарился мир и покой, но почему-то верится в подобный исход с трудом, а вернуться и проверить Надеко не может и не хочет.

Надеко не хочет фабриковать ещё больше.

Однако чутьё подсказывает, что ничего особенно не поменялось — на самом деле, не исключено, что ситуация лишь ухудшилась.

Но, конечно, Надеко надеется, что ситуация начнёт изменяться к лучшему, было бы здорово.

Давайте оставим это дело в надёжных руках Сасаябу-сенсея.

Вы уж постарайтесь. Надеко болеет за вас от всего сердца.

Надеко также думает о маме и папе, но ничего не может с этим поделать. Это не такая уж и редкая история, когда эмоциональная и ранимая девочка-подросток сбегает из дома и больше не возвращается, так что Надеко молится, что они смогут принять это.

Надеко молится, хоть и сама уже бог.

Тем не менее, со стороны Надеко было бы не очень мило оборвать историю прямо на этом месте, как она оборвала жизни тех змей, поэтому, вместо эпилога, почему бы не сделать трейлер?

Трейлер:

Одним мартовским днём, спустя полгода — если подумать, Надеко не знает, в какой именно день будет проводится выпускная церемония старшей школы Наоэцу, надо будет узнать как-нибудь — на территории храма Китасирахэби Надеко сидит на ступеньках спиной к ящику для пожертвований.

Она использует резинку для волос, именуемую Кучинавой, не в качестве браслета, а чтобы собрать в хвост сто тысяч змей — ну, то есть, прошло уже полгода, и Надеко надеется, что к тому времени будет выглядеть хоть немного по-другому.

Кстати, храм уже восстановили, или планируют скоро восстановить.

Это не только желание Надеко, но и план городских властей, так что к марту строительство должны уже закончить — пока храм стоял заброшенным, его реконструкцию откладывали, но как только он оказался «разрушен вследствие проливных дождей», снова начались активные разговоры по поводу его восстановления. Надеко действительно не понимает мир взрослых.

Тем не менее, это может в некоторой степени возродить уровень поклонения. К марту Надеко должна стать ещё более могущественной.

Все волосы Надеко смело собраны в хвост, даже чёлка, так что её лицо прекрасно видно, а это значит, что она смотрит прямо вперёд.

Ей нечего скрывать.

Естественно, обретя способность чувствовать тепло, у Надеко нет причин смотреть прямо перед собой — но сегодня, в этот самый день, она обязана.

Потому что сегодня для Сенгоку Надеко особенный день — день, когда она лишится человечности.

Как и последний день, когда она будет смотреть своими глазами.

…Нууу, по крайней мере, Надеко хочет выглядеть сильной и решительной, пока ждёт их.

Они прямо сейчас поднимаются по ступенькам.

И как только они пройдут через тории, Надеко хочет, чтобы они увидели её именно такой.

Арараги Коёми.

Ошино Шинобу.

Сендзёгахара Хитаги, та, кого Надеко видела только издалека, поэтому не может хорошо представить, но она наверняка появится, прижавшись к братику Коёми.

Она нарушит обещание, но Надеко бы хотелось, чтобы они по крайней мере держались за руки, иначе получится плохой кадр.

Ошино Шинобу не будет выглядеть, как маленькая девочка — хоть она и не примет свой истинный облик, но на вскидку ей будет столько же лет, сколько и братику Коёми.

Вероятно, она извлечёт урок из прошлого раза.

Вне всяких сомнений, братик Коёми тоже повысит степень своего вампиризма — не то чтобы это имело какое-то значение против яда Надеко.

Вероятно.

И, хотя это тоже не то, о чём мы договорились, но как было бы здорово, если бы Камбару и Ханекава тоже были там, позади этих троих.

Полный актёрский состав.

Надеко очень счастлива быть финальным боссом.

Конечно, не имеет значения, придут ли они все — Надеко не чувствует, что может потерпеть поражение.

Она встаёт на ноги.

Когда она это делает, бесчисленные змеи, скрывающиеся на территории храма, обнажают клыки. Они — рабы Надеко, продолжение её воли.

И что может быть лучше, чем начать финальную битву с этой убийственной фразы:

— Добро пожаловать, братик Коёми. Надеко позаботится о тебе.

Затем наступает время романтической комедии.

Финальная битва во всех смыслах этого слова.

Скоро увидимся. Ведь на то воля божья.