023

— Хачикудзи-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и!

Я рванул к Хачикудзи с ускорением, сопоставимым с Анлимитед Рулбук, версией для побега.

Я набросился на неё. Вернее, я прицелился несколько ниже требуемого и попал прямиком в её кровать, сделанную из парт — но даже так, она слетела со своей кровати и упала на моё скользящее тело, другими словами, в конце концов, всё получилось.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! — закричала она.

Как же я скучал.

Расслабляет не хуже концерта классической музыки.

— Отлично, ты проснулась! Я так волновался, что ты слишком сильно ударилась или что ты не сможешь оправиться от случившегося, ведь ты вообще не вставала! Я так переживал! Я думал, что, возможно, нам не стоило ехать вдвоём на велосипеде, даже если мы хотели сбежать! Я даже хотел пересмотреть каждое превью следующего эпизода «Каррейнджеров» — отряда по обеспечению дорожного движения! О, как же я счастлив, что ты проснулась!

— АААГХ!

— Ну же, дай мне ещё себя потрогать, дай мне себя облизать!

— АААГХ! АААГХ! АААГХ!

*Ррррр*

Затем, Хачикудзи впервые за долгое время укусила меня.

И не только Хачикудзи. Вампир и цукумогами тоже укусили меня.

Укушенный с трёх сторон, школьницей, маленькой девочкой и девочкой-подростком.

Блаженство.

— Рррр! Рррр! Рррр!

— Дурень, что ты творишь?! И хватает же наглости вести себя так у меня на глазах!

— Просто захотелось.

Меня избивали. На меня обрушился град ударов руками и ногами.

Думаю, это можно назвать небольшим групповым избиением. Или даже крупным.

— Э-эй, вы трое! Я понимаю, что вы чувствуете, но успокойтесь! Неужели вы считаете, что сейчас у нас есть на это время?!

Из всех людей, от которых они могли бы услышать эти слова, пожалуй, я был единственным, от кого они их слышать не хотели.

— Фух… — я глубоко вздохнул. — Прошло уже так много времени с тех пор, как я последний раз вёл себя подобным образом, что просто потерял над собой контроль. Я был в полном неистовстве, почти как член команды Бластазавров Рейнджеров.

— Да как ты смеешь произносить их имя?! — отругала меня Шинобу.

У нас ещё один поклонник рейнджеров?

— Да, не произноси это имя, ты, медведка, — отчитала меня ещё и Ононоки. И зачем-то добавила несуразное оскорбление.

У меня возникло ощущение, что я разговариваю с детьми.

— И всё же, Хачикудзи. С тобой всё в порядке? Когда я тебя ощупывал, мне так не показалось…

— Ты что, доктор? — спросила Хачикудзи, выпрямившись.

Ей не потребовалось много времени, чтобы вернуть одежду в то состояние, в котором она была, прежде чем я успел её расстегнуть. Но, похоже, у неё не было запасных резинок для волос, поэтому один из её хвостиков, который распустился, когда мы ехали на моём велосипеде, так и остался распущенным.

Если уж на то пошло, она могла просто распустить и второй хвостик, дабы соблюсти баланс… Неужели эта улитка была настолько придирчива к дизайну своих усиков?

— Я в порядке. Никаких проблем. Всё окей, олл грин, перфекто, — произнесла Хачикудзи, подняв свой рюкзак с пола (вы же не ожидали, что она будет спать с рюкзаком за спиной, верно?) и накинув его на плечи. — Никогда бы не подумала, что эта неопознанная штука может доставить столько проблем, Арараги-сан.

— …

Учитывая, насколько она была взволнована, пока за нами гнались, сейчас она была на удивление сдержанна — для такого поведения требовалось немалое мужество.

— Тем не менее, Арараги-сан, позволь мне поблагодарить тебя.

— Да ладно, я знаю, что друзья должны уважать друг друга больше, чем кого-либо, но не нужно формальностей, — сказал я, показывая ей большой палец вверх. — Обнять тебя сразу после пробуждения — это что-то вроде моего призвания.

— Нет, я не про это. Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты меня не бросил… Я была уверена, что в подобной ситуации ты оставишь меня и сбежишь в одиночку.

— Ууууу, ты мне совсем не доверяешь!

Её слова шокировали меня до глубины души…

Она мне настолько не доверяет? Но если задуматься, то Хачикудзи действительно никогда не видела, чтобы я делал что-то хорошее.

Честно говоря, казалось, что она всегда видела лишь то, какой я неудачник… Она, пожалуй, была самой главной жертвой моего невезения. Как, например, сейчас.

— А ещё, — добавила Хачикудзи. — Я рада, что ты не проехал на красный, на том перекрёстке. Ты ведь сделал это из уважения ко мне, не так ли?

— Хачикудзи…

— Но если честно, я бы не возражала. Я не настолько зациклена на этой теме.

— Я разочарован в тебе!

Почему у неё всегда наготове колкости в мой адрес?

Конечно, именно благодаря тому самому нелепому повороту на светофоре, который я попытался осуществить, мы выехали прямиком на Ононоки, бродившую по городу. Думая о том, что нас свела сама судьба, мне начинает казаться, что я всё-таки принял правильное решение подчиниться тому светофору — хотя, погодите-ка, не.

Я же проигнорировал тот светофор.

А затем меня настигла божья кара.

— Так, ладно. Теперь, когда я проснулась, давайте сменим тему. Шинобу-сан, Ононоки-сан. Хоть я и ценю вашу индивидуальность, на этот раз нам придётся работать сообща. Сегодня нам предстоит проверить на прочность наши навыки работы в команде.

— О-окей…

— Да…

Хачикудзи по какой-то причине взяла командование на себя, а эти двое почему-то решили последовать за ней.

Что с ними случилось?

Говорят что в любой хаотичной ситуации, лучшим решением будет взять на себя лидерство, и в этом смысле Хачикудзи добилась успеха.

Поначалу она казалась застенчивой или, скорее, человеком, плохо умеющим общаться в целом, но, возможно, это не относилось к её общению с другими странностями.

— В таком случае, агент «Золото», доложите о состоянии ситуации.

— Есть, мэм… эй, а это не слишком? — пришла в себя Шинобу.

Лидерство Хачикудзи моментально окончилось.

— Не вынуждай меня тебя есть.

— Хах. Думаешь, сможешь меня съесть? — несмотря на утрату лидерства, Хачикудзи сохраняла уверенность. Словно она скрывала свою истинную силу. — Ты ведь знаешь, что я очень токсична. Ты наверняка отравишься.

— …?

Шинобу выглядела ошеломлённой.

Будто не могла найти, чем ответить.

Может быть, она опасалась, что у Хачикудзи могут быть лейкохлоридии[✱]Лейкохлоридий — это такой паразит, живущий в теле улиток..

Не знаю, как Хачикудзи удавалось продолжать вести себя так уверенно, но её чрезмерное высокомерие было, в каком-то смысле, лучшей защитой.

— Братец-демон. То, о чём мы говорили ранее.

И тогда.

Ононоки отошла в сторону и потянула меня за рукав. Какая стесняшка! Она могла бы просто привлечь моё внимание поцелуем, как сделала недавно.

— Хм? Ранее? — спросил я.

— Насчет подсказок, что я могла вспомнить — ты думал, что я что-то вспомню, услышав историю этой старухи.

— Ононоки… Извини, но можешь, пожалуйста, больше не называть так Шинобу? —настойчиво попросил я, не в силах игнорировать их отношения. Один или два раза это одно, но слышать снова и снова было тяжко. — К тому же люди сейчас стараются вообще избегать этого слова.

— И как мне её называть?

— Сестрица-демон, или как-то так?

Я попытался придумать прозвище, которое бы соответствовало моему, однако внешне Ононоки выглядела старше Шинобу[✱]Обращения Ононоки вроде «братец» и «сестрица» подразумевают именно «старший братец» и «старшая сестрица». К младшим не принято обращаться с использованием слов, подчёркивающих статус родства..

Шинобу = восемь лет.

Хачикудзи = десять лет.

Ононоки = двенадцать лет.

Или, может… «девица-демон»? Нет, мне не нравится, когда к Шинобу относятся, как к старухе, но и принимать её за ребёнка тоже немного странно.

Если не смотреть на внешность, Шинобу было почти шестьсот лет, а Ононоки вообще только родилась…

— Тогда просто «Убийца странностей», — заключил я.

«Бывшая Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд» тоже вариант, но он слишком длинный… В томе было бы вдвое больше страниц.

— Эх, — громко вздохнула Ононоки, нарочито выразив свое недовольство. — Ладно. Думаю, я могу пойти на это, чтобы ты не потерял лицо.

— …

Опять же, почему она на каждой мелочи акцентирует такое внимание, будто делает огромное одолжение?

Может быть, это связано с её природой цукумогами, не позволяющей ничему пропадать зря?

— Итак, — начала она, — если не возражаешь, то готова поделиться выводом, к которому пришла после того, как совершенно случайно услышала историю Убийцы странностей…

— О, так ты что-то придумала? — спросил я, не питая особой надежды. История Шинобу внесла определённую ясность в события давних лет, но это никак не меняло факта, что мы всё ещё понятия не имели, что такое Тьма.

На самом деле, одни тайны лишь порождали другие тайны — можно сказать, что теперь всё стало вдвойне загадочнее.

Но что ещё больше угнетало, так это то, что даже у Шинобу на пике своего могущества не было иного выбора, кроме как бежать (хотя я не уверен, что она бы в этом призналась) — только вот…

Только вот наше отчаяние продолжало расти. Настолько наше положение казалось затруднительным.

В то время как я ещё не до конца осознал всю опасность, поскольку оказался в окружении трёх прекрасных дам, я обнаружил, что столкнулся с самым большим кризисом в своей жизни…

— Ты ведь не собираешься значительно упростить нашу жизнь, сказав что-то вроде: «Я поняла, что такое Тьма», не так ли?

— Собираюсь. Я практически всё поняла, — выпалила Ононоки. Да, она просто взяла, и произнесла эти слова.

— А? Прости, Ононоки, что ты сказала?

— Ты хотел сказать «Ононоки-сан»?

— …

Вот почему мне всегда было трудно понять её характер.

Как она вообще позиционировала себя по отношению ко мне?

— Я считаю, что нужно проявлять определённое почтение к тому, кого ты умоляешь рассказать тебе что-то, братец-демон.

— Почтение… Ты хочешь сказать, что я должен поклониться и умолять тебя?

— Я хочу, чтобы ты расшиб лоб об пол.

*Бам*

Я пнул девочку-подростка.

Я пнул девочку-подростка в живот.

Хоть она и была маленькой, но крепкой странностью, похоже, мой удар нанёс ей приличный урон. Возможно, свою роль сыграл эффект неожиданности. Ононоки упала и свернулась в клубок.

— Угх… Гххх…

Она продолжала издавать жуткие стоны. Наглости ей не занимать.

Только не думайте, что я буду чувствовать себя виноватым.

Ведь речь идет о том, кто неоднократно терроризировал Хачикудзи Маёй.

— Если ты что-то вспомнила, то поторопись и выкладывай. Нельзя медлить ни секунды.

— Ладно, я поняла. Ладно, ладно, — сказала Ононоки, вставая. Она выставила ладонь в мою сторону, прося перемирия. — Поняла, пожалуйста, больше никакого насилия.

— …

Честная просьба, от всей души.

Её низкая сопротивляемость насилию недвусмысленно говорила о том, как с ней обычно обращалась Кагэнуи.

— Проще говоря, братец-демон, всё очень плохо.

— Я и так прекрасно понимаю, что дела плохи… Честно говоря, я это понимаю даже слишком хорошо. Мы же именно поэтому и оказались в данной ситуации…

— Это не странность. Это нечто иное, — сказала Ононоки. — Вот почему Убийца странностей — и Первый Убийца странностей, или как его там, — не справились. Конечно, они не могли справиться, ведь эта штука работала по совсем другим правилам.

«И ты тоже не справишься, братец-демон».

Что-то в её словах создавало впечатление, будто ей было всё равно.

Нет, это всегда было чертой её характера. Возможно, я был слишком чувствителен, считая, что в ней что-то изменилось.

И всё же — не странность?

Мы рассматривали эту возможность с самого начала, и она отчасти подтверждалась историей Шинобу — но я не понимал, что это меняет для нас, раз она решила так декларативно об этом заявить.

Как и саму Тьму.

Я не понимал.

— Если это не странность — то что же это? — спросил я. — Разве не в этом заключается главный вопрос? Что это такое — эта Тьма?

— Я не знаю её точного названия, но знаю того, кто знает. Я владею лишь информацией из вторых рук, поэтому сначала я и понятия не имела, с чем мы имеем дело — но когда я услышала историю Убийцы странностей, то уловила едва заметную связь.

— Едва заметную… связь.

Если Ононоки получила эту информацию из вторых рук, это должно было означать, что она услышала её от Кагэнуи. Но от кого сама Кагэнуи об этом узнала?

Если бы мы только могли поговорить с этим человеком, кем бы он ни был.

Возможно, мы не решим проблему, но, по крайней мере, продвинемся вперёд — не правда ли?

— Кто это? Кто знает, что это за Тьма? Та едва заметная связь, о которой ты говоришь, — связь с кем?

— Гаэн Идзуко, — с губ Ононоки соскользнуло знакомое имя. — Она знает всё.