025

Мы в мгновение ока переместились в новое место — как я узнал позже, Ононоки сумела обычным образом стартовать из открытого окна, так что ей не пришлось проламывать потолок.

Не то чтобы полёты из окна были чем-то «обычным», но… возможно, Ононоки не решилась уничтожить заброшенную вечернюю школу, которая хранила столько моих воспоминаний.

Я говорю «узнал позже» и «возможно, Ононоки не решилась», потому что не был уверен в том, что сумел прочитать её выражение лица в момент нашего грандиозного побега.

Все произошло слишком быстро.

Если верить словам Шинобу, прыжок Ононоки не мог сравниться с её суперпрыжком — однако, если судить по нашей скорости, сила ног Ононоки в данном случае могла быть сопоставимой.

К тому же, я потерял сознание от кинетического удара — моё сознание даже близко не могло выдержать такую скорость.

— Потому что я не осторожничала как тогда — на этот раз это был настоящий побег. Тебе повезло, что твоё тело не разорвало на части ударной волной, братец-демон, — объяснила Ононоки.

Звучало как оправдание.

Она так и не извинилась…

С другой стороны, она, наверное, решила, что мы не сможем сбежать, если не разовьём такую скорость, и у нас действительно получилось. Мне не следовало жаловаться… Но и благодарить не хотелось.

Люди — эмоциональные существа.

— Итак… Где мы?

Придя в сознание, я обнаружил себя в незнакомом месте — казалось, что мы в горах, но я не знал этой местности.

Все горы выглядят одинаково, когда ты забрался на них… но по крайней мере эти я знал плохо… или, скорее, не был так глубок связан с ними, как например святилище Китасирахеби. Я не находил в этом месте ничего знакомого.

Хмм…

Впрочем, место не так важно. Который час?

Небо было… ночным… близился рассвет.

— Я не знаю, братец-демон. У меня не было времени выбрать место приземления, но я уверена, что прыгнула на север от вечерней школы.

— На север… Хм, а почему мы в горах?

— Три четверти Японии — это горы. Если прыгнуть наугад, то наверняка окажешься на одной из них.

— …

Шинобу говорила, что три четверти планеты покрывает океан, и, прыгнув наугад, ты приземлишься именно в воду. Ононоки сказала нечто похожее, но куда в меньшем масштабе.

— Ну, не думаю, что мы так уж далеко… — сказала она мне. — В первый раз я прыгнула практически вертикально, поэтому по прямой мы пролетели всего несколько километров.

— А оно… не следует за нами? Я имею в виду, Тьма?

— Похоже на то. Судя по всему, вертикальное перемещение даётся ей с трудом… Именно так Убийца Странностей и сбежала четыреста лет назад. В этот раз мне тоже стоило прыгнуть повыше — но мы полетели как пушечное ядро, потому что я целилась в окно, и угол был не таким большим.

«Думаю, мы в нескольких десятках километров. Возможно, больше сотни», — с равнодушным видом прикинула Ононоки.

Всё выглядело так, что мы сбежали, нисколько не думая о том, что с нами будет дальше.

Ну, она летела так быстро, что я потерял сознание, так что, скорее всего, мой сон, в котором я ехал со скоростью 100 км/ч, был не сном… На самом деле я уверен, что скорость была намного больше 100 км/ч, так что я рад уже тому, что меня не сбросило ветром.

— Подожди, а где Хачикудзи? Только не говори, что она потерялась по пути…

— Всё в порядке. Благодаря тому, что ты, братец-демон, крепко схватил её за грудь… словно ремень безопасности. Она спит вон там, в тени.

— Спит… Она снова потеряла сознание?

— Нет, когда мы приземлились, она бодрствовала. Просто сказала, что хочет спать, потому что сейчас ночь, легла и уснула.

— …

Умеет же она вести себя нагло, когда не находится перед лицом опасности.

Стальные нервы.

— Ночь, значит… Точно, время… Который час? Точнее… как долго я был без сознания?

— Как долго? Достаточно долго, чтобы мы с Хачикудзи-сан успели повеселиться с тобой.

— Что вы делали со мной, пока я спал?!

Погодите-ка, «Хачикудзи-сан»?

Когда они успели подружиться?

— Если точнее, то всю ночь — с раннего вечера, — просветила меня Ононоки, — так что, думаю, около двенадцати часов.

Двенадцать часов…

Какой здоровый сон.

Я и так был уже истощён морально, поэтому мой организм, вероятно, воспользовался возможностью, когда я отключился, чтобы перейти в режим сна — впрочем, я не чувствовал себя отдохнувшим.

— Хоть я и сказала, что мы повеселились с тобой, но на самом деле мы с Хачикудзи-сан позаботились о тебе, братец-демон.

— О-о… Прошу прощения за доставленные неудобства.

— Ты сейчас серьёзно? Извинения в карман не положишь, знаешь ли… Если ты правда искренен, почему бы тебе не поклясться, что ты не рассердишься, когда увидишь всё, что мы нарисовали у тебя под одеждой?

— А что, если я разозлюсь прямо сейчас?

Бам.

Нет, я хотел ударить, но сдержался.

Независимо от того, заботились ли они обо мне на самом деле, парень, потерявший сознание во время авантюры, в любом случае был большой обузой. Я был благодарен, что они не сбежали, бросив меня там.

— Как бы то ни было, нам нужно быть осторожными, ведь наше правило, что Тьма не преследует нас, если мы двигаемся вертикально, основано лишь на прошлом опыте. Пока что это сработало, но невозможно предсказать, как всё сложится в следующий раз.

— Да… Но несмотря на прошлый опыт, я всё равно не могу понять это правило. Как работает Тьма? Что это вообще такое?

Возможно, я бы меньше тревожился, если бы она всё время преследовала нас.

Даже в этот момент, она могла возникнуть прямо рядом со мной — и я бы вздохнул с облегчением, но это не наш случай.

— Итак, Хачикудзи…

Я подошёл к ней, чтобы убедиться, что она спит. Была вероятность, что она поранилась, и Ононоки заботится и о ней.

С другой стороны, я не был уверен, что призрак может получить настоящую травму…

Так или иначе, мои волнения были излишними. Она выглядела самим воплощением здоровья, мирно отдыхая под деревом.

Я даже дотронулся до неё, чтобы убедиться.

Да, она была здорова.

— Хорошо, в таком случае… что теперь? Мы даже не знаем, где находимся… — пробормотал я, достав свой телефон.

Хм.

Ожидаемо, но он был вне зоны действия сети — это означало, что мы находились глубоко в горах, вдали от городов…

Это казалось немыслимым, но неужели Ононоки приложила усилия, чтобы отправить нас в другую страну? А что, если мы вдруг оказались в Большом каньоне?

…Хотя Большой каньон это не гора.

— Я бы с радостью нанёс ответный удар, но разве эту штуку вообще возможно ударить? — начал я размышлять вслух. — Сложно даже сказать, действительно ли она преследует нас… Мы даже не можем быть уверены, что она преследует Шинобу, ведь это тоже основано лишь на нашем опыте…

— И для того, чтобы нанести ответный удар, для начала нужно внимательно послушать, — сказала Ононоки.

— Послушать?

— Сбор информации — ты забыл, что я сказала тебе перед тем, как появилась эта штука? Я же говорила, что есть кое-кто, кто знает о ней, и что это не странность, а феномен. Помнишь?

— …

Эм.

Теперь, когда она об этом упомянула — у меня возникло ощущение, что она действительно говорила нечто подобное.

Мои воспоминания были смутными, поскольку я сразу же потерял сознание… Но мне кажется, что было имя…

— Гаэн…

Гаэн — Гаэн Идзуко.

Итак, нам нужно послушать, что она скажет? Она ведь знает Кагенуи… верно? Неужели нам придётся сначала найти её?

— Ононоки… А что насчёт твоей работы? Всё хорошо?

— Конечно, не всё хорошо. Но я не могу просто так вас оставить — я не настолько жестока.

— А у тебя есть возможность связаться с Кагенуи? Вчера ты сказала, что не можешь, но с тех пор прошло уже немало времени. Она, должно быть, уже закончила свои дела, верно?

— Связаться с сестрицей… Хм. Учитывая наше затруднительное положение, думаю, стоит попробовать, даже если у нас не получится, даже если она всё ещё работает. На такой случай у меня есть пару заготовленных трюков, чтобы связаться с ней… но я не могу использовать ни один из них так глубоко в горах.

— А у тебя нет с ней телепатической связи или чего-то похожего?

— К сожалению, наша связь не так уж сильна. Чтобы связаться с ней, нам придётся спуститься с горы, а потом позвонить или написать ей — причём немедленного ответа можно даже не ждать. У меня довольно беспечная сестрица.

— Беспечная… Ну, я действительно не вижу в ней человека, отвечающего на сообщения в течение минуты.

Но какой бы Кагенуи не была, она оставалась нашей единственной надеждой, и единственным способом связаться с Гаэн Идзуко.

— Телепатия — это слишком уж круто. Было бы неплохо, если бы сестрица хотя бы научилась пользоваться своей интуицией. Хотя я уверена, что она с готовностью бросила бы кого-то столь неважного, вроде меня, если бы ей пришлось.

— …

— К тому же, братец-демон — ты не думал, что пора бы уже вытащить эту Убийцу Странностей из твоей тени? — спросила Ононоки. — Либо она не хочет со мной разговаривать, либо крепко спит, потому что с момента нашего приземления она так и не появилась. Сомневаюсь, что она могла потерять сознание от такого прыжка.

— Подожди, Шинобу?

Что?

Когда Ононоки обратила на это внимание, я обнаружил, что моей партнёрши не было рядом — нет, я с самого начала заметил, что её нет. Поэтому я, естественно, предположил, что она была в моей тени — в отличие от Ононоки и Хачикудзи, мы с Шинобу были неотделимы друг от друга.

Наши тени.

Наши сердца — само наше существование, связывало нас.

Мы не могли разъединиться — другими словами, если мы не видим Шинобу, единственным логичным выводом было бы то, что она прячется в моей тени — но…

Если так подумать, то получается какая-то бессмыслица.

Потому что сейчас — была ночь.

Не совсем полночь, ведь уже близился рассвет, но определённо была ночь — ни намёка на солнечные лучи.

Так почему же?

— Почему Шинобу… не бодрствует?

— Почему? Не ко мне вопрос, братец-демон, — ответила Ононоки растерянно, несмотря на бесстрастное выражение лица. Должно быть, она тоже задавалась этим вопросом, и теперь, когда я это спросил, её подозрения, что что-то не так, усилились. — Ну, то есть, что я должна ответить? Наверное, потому что она меня ненавидит…

— Я понимаю, что ты с Шинобу не в самых хороших отношениях, и она определённо тебя недолюбливает, но это не та причина, по которой она стала бы прятаться в моей тени в такое время… Это на неё не похоже.

— Значит, ты ей доверяешь, — с сарказмом заметила Ононоки.

Это всё, что она смогла ответить.

Казалось, даже ей не оставалось ничего другого, кроме как признать, насколько великодушна Шинобу. Отсюда и сарказм, полагаю.

— Тогда… В чём может быть дело? — спросила она. — Я думала, что это невозможно, но неужели она в самом деле потеряла сознание внутри твоей тени? Или, может быть, она каким-то образом серьёзно пострадала…

«Сейчас у неё не такая хорошая регенерация, как в тот раз, когда мы сражались, верно?» — спросила меня Ононоки и была права, но всё же.

— Можно ли вообще получить серьёзную травму, находясь в чьей-то тени? Она ведь там находится, словно в своём собственном измерении. На неё не должны влиять никакие физические факторы… — размышлял я, коснувшись своей тени.

Тусклая, лунная тень, её нельзя было спутать ни с чем другим — именно там должна была быть Шинобу. Было бы странно, если бы её там не было…

— А ты не можешь войти в свою тень, братец-демон?

— К сожалению нет… Но…

Я похлопал по всей площади тени, но не получил никакой реакции — тревога и напряжение, что я испытывал, должны были передаться Шинобу через мою тень, но она и на это не реагировала.

Несмотря на то, что её реакция была несравненно лучше, чем четыреста лет назад.

Что значило… А что это значило?

— Ононоки! Ты знаешь, что это значит. Мне придётся тебя поцеловать.

— Как ты вообще пришёл к такому выводу?

— Наш единственный выход — достучаться до неё, заставив моё сердце биться чаще, как вчера. Нам нужен поцелуй — глубокий французский поцелуй!

— Как скажешь… Хотя я бы предпочла отказаться.

«Думаю, не стоит этого делать», — возразила Ононоки.

Она была против — как грустно.

Но другого выбора не было.

Хочет она того или нет, единственным вариантом для меня было украсть поцелуй у Ононоки!

— Эм.

Стоило мне ухватиться за Ононоки, как из-за дерева выскочила Хачикудзи.

— Арараги-сан.

Ох.

Казалось, всего мгновение назад она спала, но теперь, очевидно, проснулась — неужели мы с Ононоки слишком сильно шумели?

Я старался говорить тихо…

— Что такое, Хачикудзи? Ревнуешь? — спросил я, глядя в её сторону. — В таком случае, я бы лучше поцеловал тебя. Могла бы раньше дать о себе знать.

— Умри, пожалуйста, Арараги-сан. Ой, то есть, подожди, пожалуйста, Арараги-сан.

— Подождать чего? Ты собираешься взять ответственность за моего персонажа и совершить самоубийство?

Растерявшись, я начал говорить и делать вещи, не имевшие никакого смысла, но хочу вас заверить, что я, по крайней мере, осознавал их бессмысленность.

И переживал, смогу ли что-то связать обратно.

— Эм, ээ… Прошу прощения, что уснула в такой кризисной ситуации, — сказала Хачикудзи, будто на самом деле чувствовала себя виноватой.

Но что ей оставалось делать?

Да я и сам провалялся всё это время без сознания, так что не мне её критиковать.

— Всё хорошо. Ты просто спала. И вообще, Хачикудзи, почему мне нужно ждать, чтобы поцеловать Ононоки?

— Нет — Арараги-сан. Причин этому бесконечное множество, но прежде всего, или даже важнее всего, насчёт Шинобу…

Хачикудзи подошла ко мне, пока говорила. Видимо она окликнула меня сразу после пробуждения, ведь на ней не было её рюкзака.

— Она сейчас не в твоей тени, так ведь?

— Ну, я не могу сказать, что её там нет…

Спала Шинобу или была без сознания…

Но она всё равно связана с моей тенью или могут быть исключения? Она ведь покидала мою тень, когда сражалась с Ононоки. Но в тот раз у неё было куда больше вампирских сил, так что…

— Братец-демон, позволь мне, — Ононоки последовала словам Хачикудзи и прикоснулась к моей тени так же, как это сделал я чуть ранее.

Закрыв глаза — казалось, она пыталась что-то нащупать.

— Ононоки…

— Тихо. Я проверяю… ищу, — оборвала она меня, сосредоточившись на своих ладонях, которыми, закрыв глаза, водила по моей тени. Даже я не был настолько оптимистичен, чтобы поверить, что она ждёт моего поцелуя.

Я просто ждал.

Когда Ононоки вынесет вердикт.

Её заключение — ответ, о котором я уже догадывался.

— Её там нет… — наконец сказала Ононоки.

Своим бесстрастным голосом.

— Её там нет.