027
Я ослаб.
Так сказала Ононоки, и была совсем не права — ей следовало сказать, что я возвращаюсь к своему обычному состоянию, а не то, что я слабею.
Я не утратил свою вампирскую сущность, но она ослабела — то же самое можно сказать и про моё бессмертие.
На что же повлияла потеря нашей связи — ну, если задуматься, то всё выглядело совершенно логично, только вот эта самая «совершенная логика» не сулила ровным счётом ничего хорошего.
Что происходит?
Ситуация становилась всё хуже и хуже.
— Но, может быть, с Шинобу всё как раз наоборот, и теперь к ней вернулись её вампирские силы? Теперь, когда наша связь оборвалась, она стала более…
— Нет, скорее всего, она тоже лишилась части своего вампиризма, как и ты. Так устроена ваша связь — хотя, если бы ты умер, а не просто ослаб, братец-демон, то она вернулась бы на пик своих сил.
Верно.
Так это и работало.
Иначе говоря, всё стало хуже не только для меня. У неё сейчас были проблемы не меньше моих — мы сейчас можем быть уверенными только в том, что она жива, и неизвестно, когда она может исчезнуть.
Но нужно сохранять спокойствие.
Ещё ничего не кончено.
История — ещё продолжается.
— Учитывая чрезвычайную ситуацию, связанную с утратой вашей связи, я действительно считаю, что поспешить к вампирше — верное решение. Как и решение спуститься с горы. Всё равно не существует такого места, где мы могли бы защититься от тьмы, — заключила Ононоки. — Но на этот раз тебе придётся полагаться только на свои ноги.
В общем — так мы и поступили.
Мы совершенно не были подготовлены к спуску с горы, и это оказалось весьма непростой задачей — впрочем, фраза «Это не было прогулкой по парку» звучала бы, пожалуй, слишком уж пафосно.
Мы начали двигаться к подножию, однако, когда находишься в самом центре горного хребта, если мы на самом деле там находились, путь к подножию вовсе не гарантирует отсутствие подъёмов.
Ононоки, будучи странностью, не уставала ни от подъёмов, ни от спусков, чего я не мог сказать о себе — или о Хачикудзи. Она тоже была странностью, но не такого боевого типа, как Ононоки. Хотя её жизненная сила и была особенной, своей выносливостью она не сильно отличалась от обычного десятилетнего ребёнка.
Хотя, тот факт, что она способна пережить сверхскоростной перелёт, но не пеший поход, казался каким-то противоречивым… Может, она была из тех персонажей, чьи характеристики удваивались, когда её полоска здоровья начинает мигать красным?
— Эй, Хачикудзи. Иди впереди.
— А? — судя по выражению лица, мои слова были для неё совершенно неожиданными, если не сказать неприятными. — О чём ты говоришь, никчёмный мусор?
— «Никчёмный мусор», значит. Нечасто такое услышишь в реальной жизни.
— Разве не мужчина должен идти впереди по такой опасной тропе? Я читала об этом в «Бродяге Кэнсине».
— Почему ты решила сослаться именно на мангу?
— Знаешь, я и сама своего рода бродяга, — самодовольно ответила Хачикудзи.
Это правда, она была потерянным ребёнком.
— Мой сакабато[✱]Сакабато (逆刃刀) — меч, заточенный с внутренней стороны, которым пользовался главный герой манги, Химура Кэнсин. сегодня жаждет крови!
— Он так не говорил, я почти уверен…
Что это вообще за меч такой, у которого лезвие с обратной стороны?
Впрочем, удар таким мечом, вероятно, всё равно прольёт кровь.
— Что это за выражение лица, Арараги-сан? Неужели ты тоже из тех грубиянов, которые прочитали мангу и отпускают едкие комментарии вроде: «Хоть ты и поклялся никого не убивать, если ударить человека большой металлической палкой по голове, он всё равно умрёт, и неважно с какой стороны лезвие», да?
— Я ничего не имел ввиду, — пожал я плечами. — Я просто подумал, что тебе, как самой маленькой из нас, будет лучше, если ты пойдешь впереди. Я широко шагаю, так что ты быстро устанешь, догоняя меня…
Я посчитал, что, идя позади Хачикудзи, я смогу быстро среагировать, если вдруг что-то случиться, но, похоже, ей эта идея не понравилась.
Наверное, она чувствовала бы себя как канарейка в угольной шахте.
— Когда идёшь рядом с девушкой по тротуару, нужно стоять со стороны проезжей части, — тихо прокомментировала Ононоки, — Открывать ей двери и ждать, пока она пройдёт. Естественно, нести её пакеты и не садиться перед ней. Поднимаясь по лестнице, стоять позади неё, а спускаясь — наоборот, перед ней… Так что тебе стоит идти впереди, пока мы спускаемся с горы, братец-демон.
— …
Фамильяр учит меня быть джентльменом.
И это слова той, что позволяет Кагенуй кататься на своих плечах…
Хм?
Погодите, что она сказала?
— Мужчинам стоит подниматься по лестнице сзади девушки? Даже если она в юбке?
— …
— …
Хачикудзи и Ононоки синхронно взялись за подолы своих юбок — обидно, вообще-то. Я ведь просто спросил.
— Братец-демон, мужчина стоит позади, чтобы поймать девушку в свои широкие объятия, если она вдруг поскользнётся.
— Да, знаю. Кстати, полгода назад я уже ловил падающую с лестницы девушку.
— Теперь, услышав это, я думаю, что у тебя с самого начала был какой-то скрытый мотив…
— Хм, стоит ли мне рассказать об этом Сендзёгахаре…
Две девочки осыпали меня беспочвенными обвинениями.
Хм.
Похоже, без объяснений не обойтись.
Оправдываться как-то не по-мужски, но эти девушки явно многое потеряют, если не узнают, какой я на самом деле джентльмен. По доброте душевной, я должен был донести это до них.
Боже мой. Какой же я мягкий.
Но какой есть.
— Послушайте, вы двое. Да, у меня сердце колотится от одного взгляда на женщину в юбке, но мне не обязательно видеть, что под ней. На самом деле, одного взгляда на то, как юбка колышется и развевается по ветру, более чем достаточно. По сравнению с самой юбкой, то, что под ней, — не более чем вишенка на торте. Честно говоря, я бы, пожалуй, даже отвёл взгляд, если бы случайно заглянул девушке под юбку.
— Пожалуйста, иди впереди.
— Пожалуйста, иди впереди и будь готов к тому, что тебя укусит змея.
Девочки оказались позади.
Поверить не могу…
Я сказал им правду, надеясь прояснить недоразумение, но только усугубил непонимание. Возможно, мне не стоило объясняться.
Ну, они хотя бы оценили степень моей мужественности. В каком-то смысле…
Но, насколько я слышал, горные змеи кусают не первого, а второго идущего…
Также я слышал, что идти последним — самое рискованное.
Возможно, это всё значит, что не существует безопасной позиции, когда идёшь в горы.
Или что не стоит вообще вести дам вглубь гор, если хочешь быть благородным джентльменом…
— Арараги-сан, я думала, не сделал ли вампиризм тебя ещё большим извращенцем, но, похоже, он никоим образом не повлиял на это. Учитывая твоё нынешнее поведение, когда ваша связь была разорвана, — сказала Хачикудзи, оставаясь позади, вне поля моего зрения. — Похоже, ты просто с рождения был извращенцем.
— Хватит разбрасываться словами. Не спеши называть кого-то извращенцем. Своими словами ты формируешь извращённый образ.
— Действительно, слишком частое использование слова «извращенец» может обесценить его, и оно, возможно, даже перестанет звучать, как нечто серьёзное… Но, если бы кто-то вроде тебя, Арараги-сан, существовал в действительности, разве это не стало бы социальной проблемой?
— Я не вымышленный персонаж.
— Кстати, об извращениях, — сказала Ононоки.
Она правда собиралась использовать это слово в качестве отправной точки? Неужели она действительно собиралась перейти от одного извращения к другому?
Однако под этим словом она подразумевала кое-что другое.
— Когда гусеница превращается в бабочку, это тоже извращение? Что это за явление?
— А?
— Ну, одно существо эволюционирует в другое… Но, если честно, это просто мысли вслух. Не то чтобы я что-то понимаю в биологии…
— Хм, — с серьёзным видом начала Хачикудзи, — если говорить о метаморфозах, то я знаю, что существуют полные и неполные трансформации. Так что, возвращаясь к тебе, Арараги-сан, кем бы ты был? Назвать тебя полным извращенцем, пожалуй, было бы слишком.
— Если уж говорить об этом, Хачикудзи, то есть ещё и такое явление, как гиперметаморфоза, когда одно существо становится чем-то совершенно иным… Хотя интересно, что в таком случае происходит с идентичностью организма?
— Гиперизвращенец, говоришь. Да, кажется, это как раз подходящее слово для Арараги.
Сложно было сказать, действительно ли они вели осмысленный разговор или же каждая говорила о чём-то своём. Строго говоря, всё это время Хачикудзи только и делала, что оскорбляла меня.
— А как насчёт превращения человека в вампира? — перебил я, не найдя причин не влезть в их разговор. — Это считается?
— Ну, это даже больше, чем превращение одного существа в другое существа, — ответила Ононоки. — Это превращение существа в странность… Хм, интересно.
— Стадии куколки нет, так что это неполная метаморфоза. Вот как, Арараги-сан, ты неполноценный! Неполноценный извращенец — это твоё максимально точное описание!
— …
Хачикудзи, не могла бы ты заткнуться хоть на секунду?
Как бы редко я не испытывал к ней подобные чувства.
— Но это касается не только вампиров. В целом, все странности рождаются через трансформацию. Так что это можно назвать своего рода извращением, — продолжила Ононоки.
Она вообще не реагировала на Хачикудзи.
Честно говоря, казалось, у неё вообще проблемы с этим.
— Когда что-то трансформируется…
— Ага, — кивнула Ононоки. — Когда что-то из обычного становится странным. Поэтому их и называют странностями, не так ли?
— …
— Мы являемся странностями, потому что прошли через такую «странную» трансформацию. Это странно, когда человек становится призраком, а я, в свою очередь, — довольно странный труп. Любые мысли, лисы или енота могут пройти через странную трансформацию и в конечном итоге стать странностями, — сказала Ононоки, словно стараясь привести все возможные примеры. — Вот почему можно сказать, что превращение человека в вампира — это странность, отклонение от изначальной формы, извращение. Опять же, метомарфоза.
— Ты хотела сказать «метаморфоза»
— Я так и сказала.
«Я всё верно произнесла», — настаивала Ононоки.
Она даже не собиралась признавать свою ошибку.
— В такому случае, — сказал я.
Мне казалось немного глупым обсуждать эту тему глубоко в горах, настоящей сокровищнице насекомых-метаморфов, откуда в любой момент могли выскочить лисы и еноты, способные менять облик.
— Можно ли назвать извращением, когда Шинобу, вампир, стала богом?
— Хм?
— Ну, я к тому, о чём мы говорили, — я решил немного раскрыть свою мысль, потому что Ононоки, похоже, не совсем меня поняла. — Мне интересно, считается ли превращение одной странности в другую странность… Впрочем, наверное, это всё семантика…
— Такое случается. Говорят, ёкаи постоянно меняют форму, но…
«Но», — сказала Ононоки.
— Интересно, будет ли считаться извращением случай с Убийцей странностей?
— А?
— Она же не стала богом четыреста лет назад — ей поклонялись как богине, но в конечном итоге она продолжала оставаться демоном.
— …
— Да, она жила как демон — продолжала быть демоном.
«История о демоне, которую поведала Убийца странностей, так и осталась историей о демоне — она не была историей о боге».
Так сказала Ононоки.
— Хм.
Ну, конечно.
Конечно, можно сказать и так… По какой-то причине её очевидное заявление показалось мне довольно важным.
Но я не знал, почему…
— Кстати, Хачикудзи, а что насчёт улиток? Улитки — извращенцы?
— Я что, по-твоему, эксперт по улиткам?
— …
Услышав ответ Хачикудзи, я в недоумении склонил голову на бок.
Сегодня все наши с ней разговоры были странным образом неловкими.
Спросить её, извращенцы ли улитки, было явной попыткой выставить её извращенкой и должно было сработать, но она не повелась.
Я надеялся продолжать с Хачикудзи наш разговор про извращения.
Возможно, поход в горы действительно оказался для неё непростым испытанием.
Она же была призраком, бродящим по улицам, поэтому горные тропы были ей в новинку… Хотя в этой местности никаких троп не было.
— У улиток сразу после вылупления из яиц уже имеются раковины… Не думаю, что они каким-либо образом трансформируются, — наконец ответила Ононоки на мой вопрос самым прямолинейным образом.
— Что? Улитки рождаются из яиц? О, ну да, наверное. Они же моллюски.
— А как, по-твоему, они размножаются?
— Я думал, что они просто делятся или что-то в этом роде… В конце концов, они же моллюски.
— К твоему сведению, моллюски тоже откладывают яйца… Никогда не ел яйца осьминога, братец-демон?
— Яйца осьминога — не самое популярное блюдо…
И всё же. Ага.
Да, это имело смысл.
Делением размножались более простые существа, вроде гидр.
Не то чтобы я хотел делать отсылку на историю о первом слуге…
— Я слышала, что учёные обнаружили окаменелость беременного динозавра, так что организмы способны размножаться множеством способов, — сказала Ононоки.
— А как насчёт такого.
— Хм?
— Ну, даже после того, как была разорвана наша с Шинобу связь, мы точно знаем, что у меня всё ещё остаются остатки вампиризма… Другими словами, моё состояние всё ещё можно описать как «нечеловеческое». Что, если я однажды создам семью и в этом состоянии стану отцом? Каким будет мой ребёнок?
— …
Ононоки долго молчала после моего вопроса.
— Ты серьёзно? — спросила она. — Наша ситуация серьёзнее некуда, а ты ещё переживаешь о том, что будет, если ты переспишь с девушкой? У тебя извращённые мысли.
— Нет! Я же пропустил все подробности! Я сразу перешёл к самой милой, или, скорее, к самой серьёзной части, не так ли?! Например, как назвать ребёнка.
— То есть ты рассуждаешь на тему гипотетической проблемы, которая у тебя теоретически может возникнуть, если тебя угораздит жениться, но при этом посмел пропустить практически все подробности? — спросила Хачикудзи.
Когда мы, наконец, ушли от темы улиток, она вновь присоединилась к разговору. Я был впечатлён. Её дикция была настолько чёткой, что мне пришлось дважды обдумать сказанное.
— Как я уже сказала, люди и вампиры — это живые существа и странности. Они отличаются на биологическом уровне… но вот что интересно. Пожалуй, это то же самое, что спросить, может ли существовать гибрид человека и собаки. Хотя нет, учитывая, что вампиры даже не являются живыми существами, это скорее ближе к гибриду человека и телевизора.
Ононоки была так любезна, что даже наклонила голову, обдумывая мой вопрос.
— В таком случае это невозможно, — ответила она. — Если тебе так уж хочется размножиться и оставить потомство, братец-демон, тебе, наверное, придётся превратить женщину в вампира… Хотя нет, подожди, вампиры же размножаются при помощи вампиризма… Значит, у вас ничего не получится, даже если вы оба будете вампирами? Но я уверена, что слышала истории о вампирах-родителях, вампирах-детях, вампирах-братьях, вампирах-сёстрах…
— Вообще, если позволишь ответить на свой же вопрос, то я встречал мужчину полувампира, — вспомнил вдруг я. И, хотя это не совсем история о прошлом Шинобу, это воспоминание всё равно было не из приятных. — Разве это не значит, что он наполовину вампир и наполовину человек?
— Понятно. Тогда, возможно, всё зависит от того, кто является вампиром: мужчина или женщина… Если тебе так интересно, то, думаю, можно будет спросить Гаэн об этом.
— Эм, нет, думаю, я как-нибудь обойдусь…
Это была всего лишь мимолётная мысль.
И она интересовала меня намного меньше, чем Тьма… Даже если это однажды и станет проблемой, это случится не в обозримом будущем.
— В любом случае, я не думаю, что мы можем делать какие-либо выводы, основываясь на прошлом опыте, братец-демон… В конце концов, ты не настоящий вампир, а пародия на вампира. Лично я считаю, что, поскольку ты практически человек, проблем с зачатием ребёнка возникнуть не должно.
— С зачатием…
Это слово.
Оно прозвучало так, будто прошло по касательной, но в то же время попало в точку.
— Если бы будешь заниматься этим с человеком, я уверена, что родившийся ребёнок будет ещё более человечным, чем ты, по крайней мере… О, братец-демон, прости.
— А? — я наклонил голову в ответ на неожиданное извинение Ононоки. Неужели она только что допустила ошибку?
— Я сделала предположение, что ты создашь семью с человеческой женщиной, но совершенно не факт, что всё будет именно так. Существует вероятность, что твоим партнёром станет Убийца странностей. В таком случае…
— Достаточно. Разговоры о том, чтобы завести ребёнка с маленькой девочкой меня пугают.
— Хорошо, тогда возьмём в пример меня. Впрочем, это будет уже некрофилия.
— Да ладно, взяла бы в пример Хачикудзи.
— А почему я тебя устраиваю в качестве примера?!
Тем временем мы, нагруженные неразрешёнными тревогами, продолжали спускаться с гор — и сколько бы мы ни шли, даже после рассвета, мы не обнаружили ни города, ни деревни, ни каких-либо вообще признаков цивилизации. Но во время одного из наших привалов (их было так много, что я сбился со счёта) нам улыбнулась удача, и на моём телефоне появилась одна полоска сети.
Конечно, я знал, что порой можно случайным образом поймать сигнал, даже формально находясь вне зоны действия сети… Я слышал, что в горах бывают такие места, так что пускай и не получится поговорить, но у меня может получиться по крайней мере отправить сообщение, если совершить достаточное количество попыток.
— Ты же говорила, что мы можем связаться с Кагенуи, отправив сообщение, верно?
— Ага.
— Я забыл, Ононоки. У тебя есть телефон?
— Нет… нету, на всякий случай. Но я помню её адрес.
— …
Я бы понял, если бы она сказала, что всегда носит телефон на всякий случай, но в чём смысл на всякий случай его не брать? Она что, боялась его случайно выронить, или что кто-то его украдёт?
Если так, то Ононоки живёт в ещё более суровом мире, чем я себе представлял — она даже не могла себе позволить носить при себе устройство для связи?
Мне хотелось продолжить эту мысль, но на это не было времени — я просто набрал на клавиатуре набор букв и цифр, которые Ононоки мне сообщила, и подумал о том, какой же я холодный и равнодушный человек.
— Что мне написать?
— Убедись, что в сообщении будет наша секретная фраза… Ах да, и шифр, который значит, что ты будешь ждать её ответа. Но вот все подробности нашей ситуации лучше не раскрывать. Она может и не захотеть вмешиваться, если заподозрит, что у нас серьёзные неприятности.
— Она настолько бессердечна? Я думал, она их тех, что бросается в любую опасность сломя голову.
— Только в том случае, когда дело касается бессмертных странностей…
«В остальное время сестрица просто обычный человек, по большей части», — сказала Ононоки.
— И вообще, если она бросится к нам сломя голову, это может быть опасно. Если сестрица будет слишком взволнована по прибытии, то может и уничтожить тебя ненароком, братец-демон — о, или нет. Ты же сейчас теряешь свою силу, не так ли…
— В любом случае, я бы не хотел увеличивать количество моих врагов…
Знаю, что не стоит подавать это таким образом, но я заодно отправил сообщения Сендзёгахаре, Ханекаве, Карен и Цукихи, чтобы сообщить им, что со мной всё в порядке.
Хоть на самом деле я и не был в безопасности, им было бы спокойнее знать, что я как минимум нахожусь в ситуации, позволяющей мне писать сообщения.
Я не хотел, чтобы они обо мне беспокоились.
Хех. Я стал таким заботливым.
Отправка пяти сообщений заняла некоторое время, но я решил считать это небольшой передышкой.
— Арараги-сан.
— Что, Хачикудзи?
— Я понимаю, что уже поздно, но в письме, которые ты отправил Ханекаве и остальным, была написано: «Не вонуйся».
— Да, уже слишком поздно! Почему ты не сказала мне раньше?!
— Не знаю, хочешь ли ты чтобы они волновались или нет, но нормальной реакцией на такое неграмотное сообщение было бы как раз волнение.
— …
Хмм.
Что ж, это правда, меня сложно назвать экспертом в использовании мобильных телефонов, но какая же элементарная ошибка…
Я выключил телефон. Не для того, чтобы оборвать наш разговор или избежать дополнительных вопросов от Ханекавы и остальных, а для того, чтобы сохранить драгоценный заряд батареи. После этого мы продолжили спуск с горы, делая редкие остановки, и, наконец, к следующему утру мы достигли подножия горы.
Другими словами, настало двадцать третье августа.
В итоге спуск занял больше суток — даже скорее не спуск, а путь до ближайшей горной деревушки — как бы то ни было, мы полностью вымотались…
У меня одеревенели не только ноги, а всё тело.
Интересно, деревья всегда себя так чувствуют? Тяжко им, наверное.
Поскольку мы шли, не зная наверняка, когда перед нами появится Тьма, ментально мы также были истощены. К счастью, она так и не появилась, но это могло значить, что она появилась рядом с Шинобу, от чего всё равно было тревожно.
— Что же, братец-демон, полагаю, что тот факт, что мы не встретили медведя так глубоко в горах, уже достаточный повод для радости… Как у тебя со связью?
— Ну, я попробовал включить телефон, но… пока не очень. Но, по крайней мере, мы уже в зоне действия сети.
— Будем считать, что чуть ранее нам просто повезло.
— Пока не понятно. Мы так и не получили ответа от Кагенуи.
Меня также волновало то, что ни одна из девушек мне не ответила… Может, они уже решили, что я мёртв?
— Хм… В таком случае проще будет ей позвонить. Можем постучаться в один из домов поблизости и попросить позвонить с их телефона. Если тут такая слабая сеть, то у них наверняка должны быть стационарные телефоны.
— Ага… — сказал я, взглянув на Хачикудзи, сидящей на моей спине. Где-то на полпути у неё закончились все силы, включая силу воли, поэтому мне пришлось нести её на себе.
Её рюкзак несла Ононоки.
Теперь, когда я вернулся в нормальное состояние, ходить с кем-то на спине было довольно тяжело, даже если этим кем-то была десятилетняя девочка… С другой стороны, я сомневаюсь, что смог бы спуститься с горы, если бы нёс на спине кого-то крупнее десятилетней девочки.
Что же в этом состоянии нормального?
Опасно же.
— Сможем ли мы дозвониться до Кагенуи, если она уже закончила работу?
— Ну, как повезёт… Она довольно непредсказуема.
— Непредсказуема? Что ты имеешь в виду?
— Сестрица говорит, что рискованно жить, следуя шаблонам.
— …
Размышляя о словах Ононоки, я шёл по грунтовой тропинке в сторону деревни — до неё было уже недалеко. На самом деле, я был рад уже самому наличию тропинки. До этого мы шли по грязи и камням.
— Раз ты упомянула, Ошино тоже не придерживается каких-то закономерностей — это что, их общее правило в их клубе исследования оккультизма?
Ошино и Кагенуи вместе учились в университете и состояли в одном клубе — среди членов которого был также и Кайки.
Насколько серьёзным был их состав?
Хоть они и говорили, что занимаются исследованием оккультизма, насколько я знаю, на самом деле они всё время играли в сёги.
— Но мне кажется, что сёги — это игра, в которой особенно важно уметь продумывать тактику… Или это просто моё предубеждение?
— Гаэн Идзуко тоже, — пробормотала Ононоки. — Раз уж ты упомянул, она, похоже, тоже состояла в том клубе.
— Что? Правда? Значит, она и с Ошино знаком… Ошино и Кайки… Какая странная связь.
— Я слышала, что она была их сэмпаем. От сестрицы… Она говорила, что Гаэн Идзуко была очень неприятным сэмпаем.
— Она была неприятной?
Поверить не могу.
Неужели в том клубе не было ни одного порядочного человека?
— Ага. Я слышала, что её характер был хуже, чем у сестрицы, хуже, чем у Ошино, и хуже, чем у Кайки.
— Такое вообще возможно? Ты уверена, что это не выдумка?
Если честно, после всего, что я узнал об этом человеке, мне больше не хотелось просить её о помощи… Лучше бы я этого не знал.
— Может, найдём карту района? Хотя, здесь её, наверное, нет. Где я, чёрт возьми?
— Ты говоришь как Хибики Рёга.
— Откуда ты вообще знаешь?
— Пускай и слабый, но у тебя же есть сигнал? В таком случае, ты же можешь воспользоваться GPS, чтобы определить, где мы находимся?
— Я не знаю, как он работает… Я умею пользоваться телефоном только как телефоном.
— Точно, ты же даже сообщение без ошибок написать не можешь. Ладно, не волнуйся.
— Вот только не надо делать из этого долгоиграющую шутку…
Но прямо сейчас я бы хотел, чтобы они волновались.
Я не думал, что спуск с горы займёт так много времени… Честно говоря, я соскучился по Сендзёгахаре, Ханекаве и младшим сёстрам.
Учитывая наше положение, я даже не мог полноценно насладиться взаимными шутками с Хачикудзи… Моей единственной надеждой была Ононоки.
Но Ононоки была холодна.
Холодна, как труп.
Она была пугающей девочкой-подростком, чьим главным навыком было умение игнорировать всё вокруг.
— В какой дом будем стучаться за телефоном?
— В большинстве этих домов нет домофона… Но что лучше, позвонить в домофон или постучаться в дверь… Думаю, если бы ты был продавцом, то выбрал бы второй вариант.
Именно поэтому я чувствовал себя таким виноватым.
И от того, что я обдумываю план подобной деятельности, у меня впечатление, будто я делаю что-то плохое. Ну, может быть, не столько «плохое», но как минимум с корыстным мотивом…
Нет, сейчас не время кривить душой… Неважно, кто ответит, мне всё равно нужно, чтобы мой голос звучал настолько искренне, чтобы человек так или иначе позволил мне воспользоваться его телефоном.
Чтобы я мог воссоединиться со своим партнёром.
Партнёром по жизни.
— И всё же, я бы предпочёл, чтобы дверь открыла девочка, желательно школьница… Так будет легче её убедить.
— Это прозвучало отвратительно, братец-демон. Похоже, монстр внутри тебя всё ещё жив и здравствует. Браво, прекрасная работа.
В итоге мы более или менее наугад выбрали дом, у которого, как нам показалось, были довольно хорошие ворота — сперва я хотел выбрать первый попавшийся дом, но мы отказались от этой идеи после того, как их собака начала дико на нас лаять.
В этом доме не было домофона, поэтому я постучал в дверь.
— Извините. Я путешественник. Не могли бы вы мне дать мне чего-нибудь поесть… То есть, не могли бы вы позволить мне позвонить с вашего телефона…?
Объясняя, что я здесь делаю, я чуть не выдал свои истинные чувства (с тех пор, как моя вампирская сущность начала угасать, я стал быстрее испытывать голод. Правда, в горах я старался грызть разные веточки, чтобы его утолить).
Я продолжал стучать.
— Простите, я путешественник…
Я продолжал стучать, думая о том, насколько подозрительным я казался.
— Иду, иду~
Но каким бы подозрительным ни был мой стук, он и близко не стоял с тем подозрением, которое я испытал, услышав этот ужасно отчуждённый ответ.
По сравнению с обликом дома, голос казался очень молодым.
Очень молодым, хоть и не подростковым — но я не настолько устал, чтобы увидеть в этому какую-то возможность или что-то в этом роде.
— Прошу прощения за ожидание! — раздался голос, прежде чем дверь открылась.
Дверь с грохотом откатилась в сторону по неровным направляющим.
Как я и ожидал, передо мной стояла молодая женщина. Женщина лет тридцати, однако стиль её одежды был весьма подростковым.
На ней была бейсболка набекрень, мешковатые джинсы, рубашка размера XL, хотя нет, XXL, и аксессуары по всему телу: ожерелья, кольца и так далее. Я даже удивился что на ней не было солнцезащитных очков.
Она совершенно не соответствовала облику дома.
Простите за грубость, но выглядела она очень подозрительно.
— Эм…
— На самом деле, хоть я и сказала: «Прошу прощения за ожидание», полагаю, это я вас ждала. Приятно познакомиться, — шутливым тоном произнесла эта странная женщина, после чего с широкой улыбкой представилась. — Я Идзуко Гаэн. Сестрёнка, которая всё знает.