031
— Ай! — вскрикнула Хачикудзи.
Она вздрогнула от внезапного возгласа Гаэн, который, казалось, заполнил всё пространство вокруг нас.
Нет — наверное, Хачикудзи и не спала.
Всё это время, как и сказала Гаэн — Или, по крайней мере, в какой-то момент времени она начала притворяться, что ещё не проснулась. А это означало…
Если она лишь притворялась спящей.
Если она притворялась спящей в тот самый момент времени, когда мои руки касались её тела…
— Ох, прости, что напугала, Маёй. Я не хотела кричать. Просто, если бы ты продолжала притворяться, то это вылилось бы в настоящую проблему.
— …
Хачикудзи на мгновение замолчала, но всё ещё выглядела удивлённой.
— Эм… — сказала она. — Арараги-сан?
— Всё в порядке.
Остановив Хачикудзи на полу слове, я взял её за руку.
Нет… мы держались за руки.
— Успокойся. Я не знаю что тут происходит, но, по крайней мере, я на твоей стороне.
— Хорошо, — кивнула Хачикудзи. Мне захотелось посадить её себе на колени и обнять так же, как Гаэн обнимала Ононоки.
— Ты так говоришь, будто я злодейка. Выслушай меня, Коёмин, и ты, Маёй. Я тоже на вашей стороне, — бодро заверила Гаэн.
Несмотря на то, что её честность не вызывала таких подозрений, как, скажем, в случае Ошино, однако моё чувство дружеской солидарности было не настолько слабым, чтобы позволить кому-либо называть Хачикудзи обманщицей прямо в лицо.
— О чём вы? В чём вы обвиняете Хачикудзи?
— Думаю, ты знаешь.
— Не знаю… Ни то, о чём вы говорите, ни то, в какой мы ситуации оказались.
После её рассказа я понял, что собой представляет это совершенно странное и таинственное явление — Тьма — пускай и в общих чертах. И всё же — ситуация ничуть не стала лучше.
Я ещё многого не знал.
Всё это казалось огромной тратой времени — такими темпами лучше уж я вернусь в свой город, чтобы снова увидеть Шинобу, вместо того чтобы разговаривать с Гаэн.
Я хотел увидеть Сендзёгахару и Ханекаву.
Я хотел увидеть Карен и Цукихи.
Во всяком случае.
Я не хотел знать — её правду.
— Тогда я выскажусь в стиле одного известного детектива, которому не чужды неловкие ситуации — её ложь в том, что она сейчас здесь.
— …
— Ты ведь уже давно должна была покинуть этот мир и отправиться в мир иной. Не так ли, Маёй? — обратилась Гаэн к Хачикудзи прямо поверх моей головы. Затем, несмотря на то, что она сама втянула её в разговор, Гаэн продолжила, прежде чем Хачикудзи успела что-либо ответить. — И всё же ты здесь. Ты продолжаешь лгать. Лгать о том, тебе здесь место. Конечно, это заслуживает порицания. Такое не сходит с рук ни живым, ни мёртвым.
— Ложь? Но я не хотела… — сказала Хачикудзи. Она выглядела достаточно смелой, когда говорила с Гаэн, не глядя в землю и не задыхаясь от волнения — и тем не менее Хачикудзи не могла посмотреть ей в глаза.
Она отводила взгляд.
Словно она отворачивалась от правды.
— Это совсем не то, чего я хотела.
— Как я уже сказала, ложь уже в том, что ты вызвала недоразумение — Хачикудзи Маёй, — продолжила Гаэн свою безжалостную речь. — Ты словно призрак призрака — и, к сожалению, мир не принимает таких мета-существ. Существам, подобным тебе, суждено быть поглощённым небытием.
— Призрак… призрака.
Хачикудзи повторила эти слова, и, как показалось, сглотнула.
Возможно…
Эти слова отозвались в её душе — однако мне они были совершенно непонятными.
— Гаэн-сан? Не могли бы вы объяснить, что вы имеете в виду?
— Мне казалось, что уже всё рассказала — на самом деле, я бы уже пошла домой. Но если хочешь объяснений, я с удовольствием расскажу. Я очень люблю всё объяснять.
— …
— Хачикудзи Маёй — призрак девочки, погибшей в аварии одиннадцать лет назад — вернее, Хачикудзи Маёй — странность-улитка, известная как «Заблудшая корова».
Заблудшая корова.
Странность, из-за которой люди сбиваются с пути.
Странность, что мешает найти дорогу домой. Странность, из-за которой человек не может добраться до пункта назначения, лишь ходя кругами.
— Н-но это…
— Да. Это то, что ты, твоя девушка и неопытной Меме решили за неё — заблудшая корова Маёй больше не должна быть заблудшей, — сказала Гаэн. — И всё же — эта девочка всё ещё здесь. Что это, если не ложь?
— …
Ну, конечно.
Всем казалось, что в этом есть что-то странное.
Мы сомневались, действительно ли всё так, как должно быть.
Нельзя сказать, что мы не задавались вопросом, почему Хачикудзи так долго оставалась на улицах нашего города, когда должна была отправиться в загробный мир, но мы отбросили сомнения.
Даже не видели в этом проблемы.
Мы не считали этой проблемой, и приняли на веру слова Хачикудзи о том, что её повысили посмертно.
Поверили в то, во что хотели верить.
Мне казалось, что это хороший исход — даже весёлый.
Встречая её на улицах, мы всегда весело болтали.
Вот почему…
— Вот почему этого не может быть, — заявила Гаэн. — Ты действительно думаешь, что мир так удобно подстроится? Под нелепый, счастливый конец. Скорее даже лицемерный. Я признаю, что в этом мире существует ложь во спасение. Я прекрасно это знаю. Но видишь ли, Коёмин — не существует приемлемой лжи.
«Ни перед лицом правды. Ни перед лицом правил», — добавила Гаэн.
— Она лжёт, просто существуя и счастливо болтая со всеми вами, и это неприемлемо.
— Почему нет…
— Я не говорю, что это неприемлемо по моему мнению. Но вот по мнению мира — определённо. Может быть, однажды правила поменяются, но сейчас всё именно так.
— …
— Странность не может менять свою суть — она не может вести себя как другая странность или делать что-то, из-за чего их можно было бы спутать.
«В конечном счёте».
«В конечном счёте, Хачикудзи Маёй, всего лишь заблудшая корова».
— Я уверена, что всё было бы хорошо, если бы она сняла рюкзак и превратилась в обычного призрака, словно моллюск, лишившийся своей раковины, — но если она заблудшая корова, то она должна сбивать людей с пути. Но она этого не делала. С тех пор, как ты её спас.
Я ходил к дому Сендзегахары вместе с Хачикудзки.
Я никогда не терялся, пока был с ней.
И на самом деле, это она показывала мне дорогу.
Вот почему я думал, что Хачикудзи больше не заблудшая корова — вот, что я думал о ней.
Именно так я её воспринимал.
И именно так — был обманут.
— Посмотри, как она тебя обманула — впрочем, ничего нового. Разве она не лгала тебе с самого начала, Коёмин?
— Нет. Хачикудзи…
Я крепко сжал руку Хачикудзи.
— Хачикудзи никогда…. не лгала мне. Ни разу…
— Арараги-сан… — я услышал бормотание Хачикудзи позади себя.
Но я не обернулся.
Я продолжал смотреть на Гаэн.
— Полагаю, ты прав, это моя ошибка, — Гаэн спокойно отказалась от предыдущего заявления… но не от вопроса.
Она спрашивала моё мнение.
— Думаю, она лгала самой себе.
— …
— Как бы то ни было, наши собственные доводы, наша версия истории, которую мы внушаем сами себе, не имеют никакого значения для явления, которое не является живым существом и не обладает собственной волей или самосознанием. До тех пор, пока Маёй сбилась с пути заблудшей коровы, она будет подвергаться суду и наказанию.
— Суду и наказанию… но это… — я попытался возразить.
Я попытался опровергнуть слова Гаэн.
Я пытался доказать то, что Гаэн ошибается не только в сказанном, но и во всём остальном.
— У вас нет доказательств… Мы не знаем наверняка, что оно охотится за Хачикудзи.
— Конечно, ведь эти правила нигде не записаны, а вердикты не доступны публике. Если говорить о вероятности, то, конечно, существует вероятность, что оно охотится за тобой или Шинобу, поскольку вы отдалённо напоминаете вампиров. Как она и говорила ранее, — Гаэн обняла Ононоки, сидящую на коленях, как плюшевую игрушку.
Ононоки оставалась бесстрастной.
Я понятия не имел, о чём она думала.
— Пусть я и повторяюсь, эта неопределённость — не ложь. Шинобу и Коёмин подлинно, безо всякой лжи «изменились» и стали новым видом странностей. Вы изменились — преобразились в своей сути. Поэтому, хоть эта история и звучит неправдоподобно, ложью её не назвать. Вы двое остались верны своим характерам. А значит, лжец у нас только один — Маёй.
— …
Что ж.
От правды я побледнел, и Гаэн взяла меня за плечо. Без колебаний, словно мы дружили десятки лет.
— Ты прав, физических доказательств нет, но ведь есть множество косвенных, не так ли? Тьма не преследовала тебя, пока Маёй была без сознания, так ведь?
— А?
Мой мозг не успевал обрабатывать, что она говорит.
Но да. Разве это не правда?
Сразу после того, как она нагнала нас, и мы остановились на светофоре, как раз в тот момент, когда Ононоки спасла нас с помощью Анлимитед Рулбук, Хачикудзи потеряла сознание.
И Тьма прекратила преследование.
Она не преследовала нас, после того, как мы сбежали, использую Версию для побега — я не был уверен в том, что Тьма не может двигаться вертикально, но это не имело значения — она просто перестала преследовать нас.
«Сознание», известное как Хачикудзи Маёй, на время исчезло.
— И в качестве доказательства, Тьма ведь появилась сразу после того, как она проснулась в вечерней школе?
— А когда мы убегали через горы? Может из-за того что она устала и много спала? Если она не могла преследовать нас, то…
Нет, не важно, как часто она спала… Я же не носил её на спине всё это время…
Мы шли вместе, окружённые настолько высокими горами, что даже просто стоять между ними изматывало, а потом мы спускались вниз, не зная, куда идти, и снова и снова терялись…
— Ох.
— Понял? — Гаэн кивнула, словно прочитав мои мысли. — Именно так. Прямо сейчас ты не можешь найти дорогу — независимо от намерений Маёй, ты понятия не имеешь, как вернуться домой… Так что можно сказать, что Маёй выполняет свой долг заблудшей коровы. Вот почему — Тьма не появляется.
— …
Гаэн сказала, что может гарантировать нашу безопасность, и вот почему.
Тьма не пришла бы за Шинобу.
Как и за Маёй.
Ну конечно — именно поэтому, когда Гаэн хвасталась своими смартфонами, она не поделилась с нами маршрутом до дома, несмотря на то, что показала нам наше расположение. Потому что Тьма могла появиться в любой момент, если я не продолжу блуждать.
Хотя я теперь даже не уверен, действительно ли она нам показала, где мы находимся — существовала немалая вероятность, что она подсунула мне ложную информацию, чтобы запутать, если я спрошу кого-нибудь в деревне, где мы находимся…
Гаэн была гораздо большим лжецом, чем Хачикудзи…
Но я не собирался её критиковать.
Как и Хачикудзи.
Они не сделали ничего плохого.
Никто не сделал ничего плохого.
Однако — речь не о том, что правильно, а что — нет.
Вероятно, дело было в…
— С другой стороны, Коёмин… Это значит, что Маёй снова перестанет играть свою роль странности, если ты вернёшься домой — она нарушит правила, и Тьма активизируется. Хотя я уже говорила, что Шинобу очень повезло, должна сказать, что вам всем тоже очень повезло, и надеюсь мне тоже.
— Так что? — спросил я Гаэн, говоря так, будто занавес вот-вот опустится. Нет… я продолжал настаивать. — Так что же теперь делать?
— А? — Она наклонила голову, смущённая. Она действительно выглядела так, будто не понимала, зачем я вообще задал этот вопрос. — Что тебе делать? О чём ты?
— Ну… хорошо, я понимаю что Тьма, вероятно нацелена на Хачикудзи.
— Эм, мы уже не обсуждаем другие варианты.
— Вопрос в том, как её победить. Даже если нам повезёт убежать от неё, мы не решаем основную проблему, не так ли? Я хочу узнать, что мне нужно сделать, чтобы справиться с Тьмой…
— Я же уже говорила… ну, может, и не говорила, но ты сам должен догадаться, взяв пример с Шинобу. Верно, Маёй?
Хачикудзи ответила лишь молчанием.
Взяв пример с Шинобу? Но я думал, что в случае Шинобу…
Она сбежала, используя свои силы.
А потом перестала быть богиней.
Она вновь стала вампиром, а затем…
— …Вы хотите сказать, что Хачикудзи должна вернуться к роли заблудшей коровы?
— Это единственно возможный выход.
Ей нужно перестать лгать и во всём сознаться — снова жить честной жизнью.
Стать странностью…
Если она продолжить сбивать людей с пути, как ранее…
— Я не хочу этого делать, — ответила Хачикудзи.
Недвусмысленно, своими собственными словами.
— Я не хочу снова быть такой.
— Но Хачикудзи…
— Благодаря тебе, Арараги-сан, мне больше не нужно этим заниматься, и я смогла посетить свой дом. Поэтому я больше никогда так не буду делать, и никогда больше не буду лгать.
— …
Верно.
Я знал, какими были для Хачикудзи одиннадцать лет в качестве заблудшей коровы — разве мог я сказать ей снова вернуться к этой роли?
Это не то же самое, что быть вампиром.
Я не был демоном. Я не мог сказать ей этого.
В таком случае — мы оказались в тупике.
В такой ситуации мы бессильны.
— Г-гаэн-сан. Тогда есть ли способ победить Тьму…
— Как я уже говорила, она не является чем-то, что можно победить. Я специально использовала такие термины как «феномен» и «небытие», но, честно говоря, она является чем-то вроде закона природы. Словно гравитация — ты можешь взлететь в воздух, если подпрыгнешь, но, в конце концов, всё равно приземляешься, верно? И неважно, где ты находишься — на озере, в океане или на горе.
«Неизбежно, ты приземлишься», — сказала Гаэн, и я не мог ответить.
Я хотел возразить, но не мог.
Со мной никогда не случалось ничего подобного.
Я никогда не оказывался в ситуации, когда было так мало вариантов…
— Всё в порядке, Арараги-сан.
Хачикудзи сжала мою руку, произнеся эти слова.
Почти как старшая сестра.
Прямо как в день нашей встречи…
Она звучала уверенно и целеустремлённо.
— Есть кое-что, что мы можем сделать.
— Правда? Что мы можем сделать против этой неизвестной сущности…Она говорит, что это как антиматерия для странностей, даже Шинобу на пике своей силы не смогла с ней справиться… даже если бы мы вновь воссоединились, чёрт, даже если бы Ошино был здесь, чтобы мы могли сделать…
Мы столкнулись ни с чем иным, как законом природы.
Какие бы проблемы мы ни испытывали, насколько бы абсурдной ни казалась наша ситуация, мы всегда справлялись с ними в соответствии с законами природы, какие бы уловки мы ни использовали.
На этот раз мы были лишены этой возможности. И уж точно мы не были способны нарушить этот закон.
— Нет, Арараги-сан, я это и пытаюсь сказать — мы можем поступить как обычно. Нужно просто следовать правилам и мы справимся с этой ситуацией.
— Что значит «следовать правилам»? — повторил я, не понимая, что она говорит. — Что это значит, Хачикудзи?
— Если говорить точнее, — сказала она, и на её лице расплылась улыбка. Довольная улыбка, без страха и тревоги. — Мне просто нужно исчезнуть.