001

Дамы и господа, дорогие читатели, все вы, кто взял в руки эту книгу, ожидая, что рассказчиком будет Сэндзёгахара Хитаги, были обмануты. Урок, который вам следует из этого вынести, таков: всякое предложение, когда-либо написанное в книге, — фальшивка.

И это никоим образом не ограничивается романами.

Всякое слово, когда-либо записанное на бумаге, есть ложь.

Даже если на обложке книги крупно написано, что это нон-фикшн или документальный репортаж, — всё это ложь.

А чем, чёрт побери, ещё оно может быть?

Это всего лишь рекламная уловка — не ведитесь.

И вообще, меня поражает, насколько люди доверяют записанным словам — и подо «мной» имеется в виду Кайки Дэйсю, мошенник, хотя и это может оказаться неправдой.

И всё же нельзя сказать, что мне совершенно чужд этот до смешного человеческий порыв — верить в невероятное. В конце концов, именно на эксплуатации этого порыва я и зарабатываю себе на жизнь.

Люди хотят знать правду.

Или, скорее, хотят верить, что уже известная им информация и есть правда — а что там на самом деле истинно, вопрос второстепенный. Вот недавно сокрушительная «истина», дарованная нам теорией относительности Эйнштейна, согласно которой «материя, обладающая массой, не может превысить скорость света», с грохотом обрушилась у нас на глазах.

Было объявлено «фактом», что нейтрино — частица, о существовании которой большинство законопослушных граждан, вероятно, даже не подозревает, — движется на несколько нанометров в секунду быстрее скорости света, и этот шокирующий, ужасающий «факт» поверг людей в панику.

Но, если спросить меня, загадка как раз в том, почему эти люди вообще так свято верили в теорию Эйнштейна. Это бесконечно меня занимает — разумеется, не то чтобы я, невежественный и плохо образованный, хоть слово понимал в теории относительности, однако я полагаю, что большинство законопослушных граждан разбирается в ней не лучше, чем в нейтрино.

Так почему же они были настолько привязаны к «истинности» принципа о том, что «материя, обладающая массой, не может превысить скорость света»? Вероятно, потому что сомневаться в его истинности было куда сложнее.

Сомнение.

Изматывает.

Даже пустяковое подозрение о том, что «возможно, всё-таки существует материя, движущаяся быстрее света», со временем начинает терзать человека изнутри — а люди вообще плохо переносят стресс.

Суть не столько в том, чтобы не сомневаться, сколько в том, что люди «не хотят сомневаться» — им хочется верить, что окружающему миру, миру, в котором они живут, можно доверять, хочется чувствовать себя в безопасности.

Им нужна уверенность.

Поэтому они отвергают призраков сомнения — и верят.

По-идиотски, необъяснимо, но большинство людей предпочтёт поверить в абсолютную чушь, лишь бы не сталкиваться со своими сомнениями.

Для такого человека, как я, жить в подобном обществе — одно удовольствие. А может, дело и не в обществе, не в системе — может, дело просто в людях.

В самой человеческой природе.

Человеку свойственно верить людям, верить теориям — верить в призраков, верить в странности.

Как бы ни менялось общество, как бы ни менялся мир — люди не изменятся никогда.

Люди остаются людьми.

Человек остаётся человеком.

Они не изменятся — более того, они и не способны измениться.

Поэтому, дамы и господа, всем тем из вас, кто так легко поверил, будто эта история начнётся с монолога Сэндзёгахары Хитаги, я бы посоветовал как следует покопаться в собственной душе.

И я говорю это без малейшего стыда.

Если не хотите провести всю жизнь впустую — будьте скептичны. «Чтобы заработать деньги, нужно потратить деньги»? — и к этому тоже относитесь скептически.

Если хотите узнать правду — сперва вам придётся узнать ложь.

И неважно, если от этого пострадают ваше сердце и разум.

Разумеется, вам следует усомниться в существовании нейтрино, движущихся быстрее света, — и уж тем более вам стоит усомниться в том, действительно ли я вообще тот самый мошенник Кайки Дэйсю.

А может, я вообще Сэндзёгахара Хитаги, притворяющаяся Кайки Дэйсю — в конце концов, прецедент ведь уже был, не так ли? Одиннадцать столетий назад некий человек начал свой поэтический дневник словами: «Попробую-ка я посмотреть, сможет ли женщина написать один из тех дневников, которые, как говорят, пишут мужчины».

Хотя и это, почём знать, вполне может оказаться ложью.

Так что, если среди вас ещё остались терпеливые читатели, которые не захлопнули книгу в раздражении в тот самый миг, когда поняли, что их провели, — моё почтение. Вместо обычного вступления позвольте дать вам один совет.

Серьёзный совет.

Внимание.

Приготовьтесь.

В отличие от какого-нибудь малодушного и депрессивного повелителя бессмыслиц или хитрой переодевающейся ученицы средней школы (пусть они и лжецы с мошенниками ничуть не хуже меня), я вовсе не намерен соблюдать хотя бы минимальные правила честной игры, рассказывая эту историю.

Клянусь повествовать нечестно — как самый последний грязный Лжец.

Я буду лгать сколько душе угодно, буду выдумывать всё, что удобно выдумать, а ещё — без всякой нужды скрывать правду и искажать события.

Если для тех двоих ложь — всё равно что воздух, наполняющий их лёгкие, то тогда я — амфибия, что дышит через кожу.

Поэтому я советую вам, читая дальше, внимательно следить за тем, что здесь правда, а что ложь, — иначе говоря, сомневаться во всём, шарахаться каждой тени. Впрочем, спешу добавить, что к этому моменту вы, скорее всего, уже угодили в мою ловушку.

Итак.

Переплетая правду с вымыслом и ради забавы подмешивая туда щепотку полуправды, я сейчас поведаю вам историю любви Сэндзёгахары Хитаги и Арараги Коёми.

Меня никогда не интересовали школьные любовные шашни — даже когда я сам был школьником, — однако эти двое столько раз вставали у меня на пути, что будет вполне справедливо немного повеселиться за их счёт.

Городские легенды.

Уличные слухи.

Людские сплетни.

И злословие — всё это входит в сферу моей компетенции.

Это мой хлеб с маслом.

Доказательство того, что я — это я.

Честности я вам гарантировать не могу, зато могу гарантировать качество — и я надеюсь, что, добравшись до конца их истории, каждый из вас, читающих сейчас эту книгу, подумает: «Так им и надо».

От всего сердца.

Если у меня вообще есть сердце.

Если вообще существует это самое «я».

Что ж — начнём игру.

Начнём историю, которой суждено стать финальной — хотя, разумеется, и это может оказаться неправдой.