004

«Девушка была настолько прекрасна, что вся страна оказалась у её ног», — Я знал эти строки, но если адаптировать «Прекрасную принцессу» под рассказ Тропикалеска, то я бы сказал, что она была настолько прекрасна, что вся страна оказалась на грани смерти.[✱]Автор использует игру слов, заменив в выражении 傾国の美女 (keikoku no bijo, бесподобная красавица) первый иероглиф, получив 亡国の美女 (bōkoku no bijo), где «bōkoku» значит «разорённая страна».

Принцесса, уничтожившая в одиночку целую страну одной лишь своей красотой.

Принцесса геноцида.

Интересная сказка, ничего не скажешь.

В целом было забавно наблюдать, как Тропикалеск рассказывает такую глупую историю с таким серьёзным лицом, но даже так это вызвало мой интерес.

И возбудило мой аппетит.

Я не могу удержаться, чтобы не облизнуть губы.

— Итак, ты говоришь, что эта принцесса уничтожила свою страну, покинула её границы и забрела в наше королевство, в результате чего оно тоже было разрушено?

— Да, — ответил Тропикалеск с покорным выражением лица. Настолько покорным, что даже смешно. — Похоже, что весь народ, в том числе и королевская семья, и дворяне, с радостью пожертвовали свои жизни Прекрасной принцессе, пытаясь отдать ей самое ценное, что у них было, чтобы воздать за её красоту.

— Но она уничтожила страну просто находясь в ней, что за чудовище, эта женщина? — сказал я с иронией.

— Она не чудовище, она — человек.

Он ответил таким же серьёзным тоном, как и всегда. Мог бы и поддержать своего мастера, когда тот пытается пошутить.

Вот поэтому ты так и останешься всего лишь запасным пайком.

— Эта женщина — человек, и похоже, что она уже уничтожила немало стран, просто проделав свой путь до сюда.

— Теперь я понимаю, почему ты назвал это чумой.

Это эпидемия чрезвычайных масштабов. Вампиров тоже часто сравнивают с чумой, но она просто само воплощение чумы. Можно сказать, что людская погоня за красотой — тоже в некоторой степени чума. Может быть, даже неизлечимая болезнь. Множество людей, находясь в наивысшей точке своего стремления к красоте, сами просили меня выпить их кровь. Ну, в большинстве случаев, я их в конечном итоге съедал.

В любом случае, подобно стремлению к бесконечной молодости, человеческая натура преследует красоту тела. Может, это их карма.

— Хорошо, я решил, Тропикалеск. На этот раз моей первой едой после пробуждения будет эта принцесса. Безусловно, в качестве моей первой еды за долгое время она меня не разочарует.

— Э… М-мастер, понимаете…

Тропикалеск впервые позволил себе сменить свою коленопреклонённую позу и встал. Этот человек, который никогда не теряет самообладания, был взволнован. Приятно видеть. Настолько приятно, что я даже задумался, а не съесть ли одну из его рук. Нет, всё же первое, что я съем, это будет Прекрасная принцесса.

Она станет моей целью.

Первое, что я съем на пустой желудок, должно быть чем-то особенным. Нет нужды быть умеренным в приёме пищи, когда прерываешь пост. Просто набить живот можно и во время ночных перекусов, но к первой трапезе после пробуждения должен быть особенный подход. Правда, так как я вампир, для меня завтрак и есть ночной перекус.

Это была шутка с расчётом на Тропикалеска, который когда-то был человеком, но этот чванливый вампир даже не улыбнулся (или, может быть, он просто неподходящая аудитория).

— Если позволите мне сказать, Мастер, не будет ли лучше вам сейчас остановиться…

С этих слов он начал свой доклад.

С большим уважением, с большим раскаянием.

Он снова опустился на колени.

— Пожалуйста, переосмыслите своё решение. Я умоляю вас.

— Почему, Тропикалеск? Ты хочешь, чтобы я снова голодал? Нет никакой гарантии, что я снова смогу вернуться к жизни. Особенно, если все люди в королевстве были уничтожены.

Я — вампир, и как все вампиры, я, конечно, живу за счёт того, что питаюсь людьми. Вампиры могут существовать только там, где живут люди. И я сейчас имею в виду не только еду и питательные вещества. Демоны и злые духи не могут существовать без людей, которые дрожат в страхе перед ними. Пока есть люди, которые боятся меня (или служат мне), я могу царствовать на своём троне. Королевство не может существовать без подданных.

— Н-но, как я уже говорил, эта Прекрасная принцесса гораздо опаснее, чем любой другой обычный монстр.

— Тропикалеск, слуга мой. Ты обеспокоен тем, что я стану жертвой этой женщины? Что я так же, как и остальные люди, буду настолько ею очарован, что захочу расстаться с жизнью?

— Н-нет, что вы, об этом не может быть и речи.

Сказав это, Тропикалеск упал ниц передо мной. Я бы предпочёл, чтобы он просто преклонил колено. Он же мой слуга, и я хотел отругать его за то, что он так унижает себя. Его раболепство поразило меня.

Это не может не беспокоить его Мастера.

Мне это совсем не по нраву.

Хотя, даже для раба, это была необычная поза; Тропикалеск будто бы вовсе лежал на полу.

— В таком случае, разве вы не могли бы отведать уже имеющиеся трупы, чтобы восполнить силы, Мастер? В этой чрезвычайной ситуации я поступил именно так, — сказал он.

Судя по всему, он проигнорировал мои слова про желание съесть что-нибудь особенное в качестве первой трапезы (Трупы? Серьёзно?), но я вижу, что Тропикалеск действительно пытается найти какой-нибудь компромисс. Я ничего не имею против этой его манеры сглаживать углы. Как слуга, он безусловно заслуживает моего доверия. Но, тем не менее, я пойти на компромисс не могу. Это вопрос совершенно другого плана. Это вопрос, касающийся еды. Человек вы, или же вампир, привычки в еде — это не то, что можно так легко поменять.

— Послушай, Тропикалеск. Питаться таким образом — это твоё личное решение. Я не намерен навязывать тебе своё мнение, так что и ты не лезь в мои дела. Можешь съесть столько трупов, сколько пожелаешь, но это твой выбор, а не мой, — сказал я. — Я же ем только тех людей, которых убил собственноручно.