017

Принцесса Ацерола стояла в полнейшем шоке. Платье, что я заказал для неё, было окрашено в красный цвет. И не только платье. Вся комната была окрашена в тёмно-красный. Пол, стены, потолок. Повсюду были разбросаны фрагменты тела Тропикалеска.

Он разлетелся на мелкие части.

Его голова, его челюсть, его шея, его плечи, его руки, его локти, его ладони, его пальцы, его ногти, его грудь, его спина, его живот, его бёдра, его ягодицы, его икры, его колени, его голени, его ступни, его кости, его сухожилия, его мышцы, его артерии, его вены, его сердце, его желудок, его лёгкие, его кишечник, его печень, его зубы, его язык, его губы, его нос, его уши, его волосы, его глаза.

Его золотые волосы, его золотые глаза.

Те золотые волосы, те золотые глаза, что я даровал ему, были рассредоточены вокруг принцессы, расходясь подобно лучам от центра к краю.

Вот единственный способ описать «это».

Только я способен определить, что «это»… «эти»… Тропикалеск Хоумэвэйв Догстрингс.

Что я наделал?

Мой верный слуга был уничтожен. Я держал его подле себя, потому что у него было замечательное лицо. Я был бы счастлив, если бы он остался со мной.

Мой единственный слуга.

— Мастер суицида…

Продолжая находиться в шоке, принцесса Ацерола назвала моё имя.

— Тебе не нужно ничего говорить.

Не произноси это. Я всё понимаю и без слов. Когда я впервые попытался съесть Прекрасную принцессу в той хижине, я уверен, что моё тело было разбросано подобным образом.

Что ж.

Очевидно, что Тропикалеск попытался сделать с принцессой Ацеролой, и что получилось из его атаки.

Верный раб более не мог выносить вида своего глупого хозяина. Но я не думаю, что он устал от меня. Нет, он попытался покончить с причиной моей глупости. Он попытался убить принцессу Ацеролу, которую я так идеализировал, как пищу ли, или как что-то ещё.

Конечно, я не приказывал ему этого. Напротив, я дал ему строгие указания держаться подальше от принцессы Ацеролы. Он должен был понять, насколько опасным может быть нахождение вблизи неё. Однако мой преданный слуга зашёл настолько далеко, что ослушался моего приказа, чтобы убить её. Он не подчинился мне ради меня самого.

Без разрешения.

Хотя рабы должны быть неспособны ослушаться своих хозяев.

— Он же вернётся к жизни, не так ли? Он такой же вампир, как и вы.

Принцесса Ацерола задала свой вопрос, сильно нервничая. В своей оригинальной манере. Она даже не пыталась вытереть кровь, украшавшую её лицо.

— Он же вскоре вновь оживёт, разве нет?

— …

Я не хочу отвечать.

Я не хочу признавать правду.

Но, вне зависимости от моих желаний, правда есть правда.

— Он не вернётся.

Я это признал.

— Он не такой же вампир, как я. Он бывший человек, и ему сильно далеко до меня в плане жизненных сил и способности к регенерации.

— Значит…

У меня сейчас не было достаточно хладнокровия, чтобы беспокоиться о чувствах принцессы Ацеролы. В самом деле, какой прок от вечной жизни, если у вас настолько скудный ум.

На самом деле, с точки зрения принцессы Ацеролы, эта ситуация подобна предательству.

Я сказал ей, что если придёт в мой замок и будет делать то, что я скажу, то она больше не будет убивать людей, поэтому, готовясь к тому, что с ней будут обращаться, как с едой, она приостановила своё путешествие и решила играть по моим правилам, но в конце концов наши усилия не возымели успеха. Прямо перед её глазами разлетелась в клочья ещё одна жизнь.

Тот факт, что Тропикалеск не человек, что он монстр или что-то в этом роде, что он не пытался принести ей себя в жертву, а просто убил себя — всё это не имеет значения для добросердечной принцессы.

Если кто-то погибает, она скорбит.

Ей не нравится разрушать страны.

— Значит ли это, — сказала принцесса Ацерола. — Мастер суицида… если вы продолжите умирать, то рано или поздно умрёте навсегда?

— Да. Я не могу бесконечно умирать.

Существует предел.

Существует предел, даже для бессмертия.

Я не стал говорить ей, что приближаюсь к пределу своих жизненных сил из-за многочисленных смертей от голода, но она умная принцесса, поэтому я думаю, она это поняла.

— Я ухожу, — немедленно заявила принцесса Ацерола.

Решительно.

— Я ценю вашу любезность, Мастер суицида.

— Подожди. Очевидно, что мои принципы в плане еды имели определённый риск. В том, что Тропикалеск умер, нет твоей вины. Сожалеть должен я, а не ты.

— Нет, я тоже должна сожалеть об этом. Если бы меня здесь не было, он бы не умер.

Верно.

Но несмотря на её слова, принцессе Ацероле, Прекрасной принцессе некуда идти, не так ли? Куда ей направиться, если она покинет этот замок? Разве куда бы она не отправилась, там не будут горы трупов и реки крови? Сможет ли принцесса продолжить своё бесцельное путешествие, даже зная это? Сможет ли она бродить до тех пор, пока не умрёт? Сможет ли она продолжить убивать, пока не умрёт?

Я должен её остановить. Но у меня нет возможности. Если я попытаюсь остановить её грубой силой, вся эта сила отразится на меня. В таком случае принцесса Ацерола получит ещё один повод для переживаний. Он будет всего лишь одним из множества, но принцесса не может проигнорировать ни одного.

Я ничего не могу сделать.

С самого начала она была едой, с которой я не в состоянии справиться.

Едой, с которой я не могу справиться, и женщиной, с которой я не могу справиться.

— Мне кажется, вы всё понимаете. В таком случае я покину это место, Мастер суицида. Скорее всего, мы более не встретимся.

— Я понимаю. Всё в порядке. Я не могу тебя остановить. Поступай как хочешь. Но подожди немного, пожалуйста. Прошу, не уходи со своего места, пока я ем. Я не хочу, чтобы ты наступила на эту драгоценную еду.

Единственный, кому дозволено ступить на него — это я.

Так я сказал.

Я протянул руки к фрагментам Тропикалеска.

К его голове, его челюсти, его шее, его плечам, его рукам, его локтям, его ладоням, его пальцам, его ногтям, его груди, его спине, его животу, его бёдрам, его ягодицам, его икрам, его коленям, его голеням, его ступням, его костям, его сухожилиям, его мышцам, его артериям, его венам, его сердцу, его желудку, его лёгким, его кишечнику, его печени, его зубам, его языку, его губам, его носу, его ушам, его волосам, его глазам.

К его золотым волосам и золотым глазам.К моему верному слуге, который отчаянно хотел, чтобы я утолил свой голод.

К моему верному слуге, который отчаянно хотел, чтобы я съел его, я протянул руки.