Приятель Ёцуги

001

Если подумать, то прошло довольно много времени с тех пор, как я познакомился с Ононоки Ёцуги. Когда я впервые встретил эту милую куклу-труп, я и представить себе не мог, что в итоге окажусь в таких сложных отношениях с ней... И хотя я сказал «отношения», я не могу найти в своём лексиконе слова, которые могли бы идеально описать мои отношения с этой цукумогами.[✱]«Цукумогами» (付喪神) — разновидность духа из японского фольклора. Представляет собой вещь, которая обрела душу в результате того, что просуществовала больше ста лет.

Друзья? Враги? Наблюдатель и наблюдаемый?

Преступник? Жертва? Третья сторона? Сторонник?

Партнёр? Сосед? Заинтересованное лицо?

Свидетель? Адвокат? Палач?

Всё это казалось вопиющей правдой. На самом деле, бывали случаи, когда я прямо заявлял об этом. Но стоило мне произнести это вслух, как возникало ощущение, будто я снова скатываюсь куда-то в неправильном направлении.

Безэмоциональная и монотонная.

Я понятия не имел, о чём она думает.

О чём она думает, что чувствует, что делает — всё это было совершенно непостижимо.

Сэндзёгахара Хитаги была моей девушкой.

Ханэкава Цубаса была моей благодетельницей, а Хатикудзи Маёй — моей подругой.

Камбару Суруга была моим кохаем, а Сэнгоку Надэко — моей старой знакомой.

Осино Синобу была моей напарницей, а Осино Оги — моим альтер эго.

Ойкура Содати была моей подругой детства, а Хамукай Мэнико — моей близкой подругой.

Арараги Карэн была семьёй, и Арараги Цукихи была семьёй.

Кем же, в таком случае, была Ононоки Ёцуги?

Что было между мной и ею?

Впрочем, беспокоиться об этом было пустой тратой времени... Можно даже сказать, что это было лишь затяжкой времени. Даже если я и был когда-то бессмертным, пусть и всего две недели, зачем мне нужно было прикреплять подходящий ярлык к моим отношениям с Ононоки Ёцуги? Имена даются для того, чтобы идентифицировать вещи и сделать их более понятными.

Но до тех пор, пока отношения между бывшим вампиром и зомби-шикигами больше нигде не существовали, отношения между мной и ней можно описать очень просто — «мы».

До тех пор, пока наши долгие отношения не превратятся в долгое прощание.

002

— Я жестоко обращаюсь со своей трёхлетней дочерью. Я просто не могу заставить себя думать о ней как о милой девочке, поэтому не могу воспитывать её должным образом. Пожалуйста, ты можешь помочь мне? Арараги-кун.

Когда доцент Иэсуми обратилась ко мне с подобной просьбой, у меня, честно говоря, в голове была лишь одна мысль: «Мне бы кто сейчас помог», — по крайней мере я не мог ей ответить что-то претенциозное, вроде: «Люди лишь сами могут спасти себя».

Мы находились в здании университета Манасэ.

Когда меня по электронной почте вызвали в кабинет доцента Иэсуми, которая преподавала швейцарский немецкий, я думал, что меня будет ждать строгая лекция по поводу первого промежуточного экзамена, который я сдал на днях, — или, говоря прямо, я думал, что получу уведомление о пересдаче или что-то в этом роде прямо перед моими первыми захватывающими летними каникулами в университете. Видите ли, я не очень способный студент.

У меня всегда были проблемы с учёбой.

Мне казалось, что я не обладаю способностями к обучению.

Готовясь к тому, что мне придётся отменить поездку на Хоккайдо за крабами, которую я планировал совершить со своей девушкой, Сэндзёгахарой Хитаги, впервые с момента поступления в университет, я нервно шагнул в её кабинет... Мм, я думал, что это будет похоже на то, как если бы меня вызвали в учительскую, но это было больше похоже на кабинет профориентации. Будучи частым гостем всех этих кабинетов в старшей школе, я хорошо разбирался в подобных тонкостях.

Я был «завсегдатаем Арараги».

Другими словами, завсегдатай Арараги был знаком с такими вещами, как учительская, кабинет профориентации, таинственный класс, который не должен существовать, и раздевалка для девочек — и уж точно он не был знаком с насилием над детьми.

Для протокола отмечу, что про женскую раздевалку я пошутил.

Если уж на то пошло, и её слова правдивы, то подобная консультация скорее должна проходить в стенах центра помощи детям. Так почему доцент Иэсуми рассказывает мне, студенту, я бы даже сказал, никчёмному студенту, о подобных моментах своей личной жизни? Даже будучи студентом университета, Арараги-кун всё ещё сам оставался ребёнком… Должен ли я также признаться, что иногда играю со своей девушкой в дочки-матери?

Для протокола отмечу, что про дочки-матери я не шутил.

— Эмм, — произнесла доцент Иэсуми, словно беспокоясь за меня, находящегося в полном замешательстве. — Возможно, мои слова прозвучали слишком резко. В этом отношении я не очень хорошо разбираюсь во всех тонкостях японского языка… Позволь мне поправить себя. Я не могу заставить себя думать о своей трёхлетней дочери как о милой девочке, поэтому я чувствую, что собираюсь причинить ей вред.

«Помоги мне, Арараги-кун».

Вот, что она сказала мне. Но хоть она и сказала это.

Согласно брошюре, которую я использовал, когда выбирал для себя дисциплины, полное имя доцента Иэсуми было Иэсуми Хагоромо[✱]家住羽衣 (Iesumi Hagoromo)., и она родилась и выросла в Швейцарии. Честно говоря, я выбрал для себя эту дисциплину только для того, чтобы соответствовать своей подруге, Хамукай Мэнико, и, будучи чрезвычайно непросвещённым парнем, пока я не пришёл на занятия, я и не знал, что в Швейцарии одновременно говорят на четырёх языках.

На четырёх? Серьёзно?

Естественно, среди этих четырёх языков не было японского… Для доцента Иэсуми, которая переехала в Японию, когда вышла замуж, японский язык, в конце концов, всё равно оставался иностранным.

Ну, когда она поправила себя, нюансы, конечно, изменились… Но общее впечатление осталось прежним.

Мои чувства, мои мысли остались прежними.

Я всё ещё был тем, кто хотел, чтобы его спасли.

Нет, конечно, я не имею в виду «пожалуйста, поставьте мне зачёт, чтобы я мог отдохнуть со своей девушкой на летних каникулах».

Трёхлетняя дочь…?

До этого момента я и не знал, что у неё есть дочь.

Честно говоря, она совсем не была похожа на женщину, у которой есть ребёнок. У меня сложилось о ней впечатление интеллектуалки, молодого перспективного профессора. Если бы мне пришлось гадать, какой она человек, то я разве что смог бы предположить, что хороший, потому что в её имени есть иероглиф «крылья»[✱]Иероглиф 羽, который также может читаться, как «ханэ». Тот же, что и в имени «Ханэкава». (так, завязывай с этим, Коёми!), но я бы ни за что не угадал, что она является матерью.

Мать…

Ладно, это просто мои предубеждения, я думаю. В конце концов, «материнность», точнее стереотипный образ матери является старомодным и навязанным… Да вот хоть на мою мать если посмотреть. Однако, когда я учился в старшей школе, у меня было довольно много возможностей общаться со взрослыми, которые были никудышными, самодовольными и не были взрослыми в полном смысле этого слова. Основываясь на этом опыте, я бы сказал, что доцент Иэсуми кажется вполне «порядочным человеком».

Письмо, которое она мне прислала, было довольно вежливым, и она даже предложила мне чашку кофе, когда я пришёл... По крайней мере, она не выглядела как человек, который мог бы жестоко обращаться со своей собственной дочерью.

Возможно, люди не всегда такие, какими кажутся?

Я слышал множество историй о мужьях, которые были жестокими дома, а на публике вели себя как добропорядочные отцы — это было отвратительно, действительно отвратительно...

— Мне нужно быть более конкретной? Мне стоит вдаться в подробности? Ты, похоже, специалист, Арараги-кун, поэтому я решила, что этого будет достаточно… Это не совсем та тема, которую я готова подробно обсуждать.

— С-специалист?

Я вздрогнул.

Для меня этот термин относился к тем самым никудышным, самодовольным и не вполне взрослым людям, которых я только что вспоминал… И пусть я не принимал особо активного участия, но всё же помогал им в их работе, когда учился в старшей школе.

Нет, я даже не могу говорить об этом в прошедшем времени. Я даже в университете им помогал. Неужели меня разоблачили? Если это так, то это совсем не то, чего я хотел. На мгновение я запаниковал, но не похоже, чтобы доцент Иэсуми имела в виду именно таких «специалистов».

По сути, я должен начать паниковать ещё сильнее.

— Арараги-кун, я слышала, что ты специалист по жестокому обращению с детьми… Так мне сказала Ойкура-сан. Это правда?

003

Я содрогнулся от страха, что она каким-то образом узнала о златовласой лоли-рабыне в моей тени, но это было не так... Очевидно, доцент Иэсуми узнала о моих внеклассных занятиях в старшей школе от моей любимой подруги детства, очаровательной Ойкуры Содати-тян.

К настоящему моменту отличий набралось уже столько, что хватит на головоломку «найди отличия»…

В настоящее время мы слегка порвали наши с ней связи, так что я уже давно не видел лица этой злобной девушки, но, очевидно, Ойкура пересеклась с доцентом Иэсуми на другом занятии... Был ли это швейцарский итальянский, швейцарский немецкий или даже романшский? Не похоже, чтобы она знала что-нибудь о лоли-рабынях или других странностях, поэтому я был уверен, что она просто наговорила доценту Иэсуми разных гадостей обо мне, как она всегда и делала со всеми, кого встречала, причём в довольно искажённом и нагло гиперболизированном виде, но с этого момента я, наконец, начал всё понимать, совсем чуть-чуть. Правда, совсем чуть-чуть...

«Специалист по жестокому обращению с детьми».

Мне очень не хотелось быть обладателем такого титула, но правда есть правда — я часто был свидетелем подобных сцен в прошлом… В частности, должен сказать, что мой выпускной год в старшей школе был весьма богат на события.

Ханэкава Цубаса была фактически брошена на произвол судьбы своими родителями. Сэндзёгахара Хитаги была папиной дочкой с катастрофически испорченными отношениями с матерью. Хатикудзи Маёй оказалась навечно потерянной по дороге к своей разведённой матери, не сказав об этом своему отцу. Камбару Суруга до сих пор собирает «наследство» своей матери после её смерти. Сэнгоку Надэко выросла слишком избалованной и испорченной. И, конечно, трудно сказать, что источник информации доцента Иэсуми, Ойкура Содати, чей смысл жизни заключался в ненависти ко мне, была воспитана правильно и безупречно.

Были и другие примеры.

Их слишком много, чтобы все перечислить.

У меня и самого не всегда были хорошие отношения с родителями — более того, какое-то время они были очень напряжёнными.

Сейчас, не кривя душой, я могу честно признаться, что, если бы не две мои младшие сестры, я, возможно, ушёл бы из дому ещё до окончания старшей школы… И вот этот нерадивый сын (то есть я) сейчас студент университета, всё ещё живущий со своими родителями, так что мир в самом деле сложен и причудлив.

Возвращаясь к основной теме. В каком-то смысле она довольно точно описала меня, как специалиста по жестокому обращению с детьми. Было ощущение, что она нанесла удар в моё слабое место. Однако, даже принимая всё это во внимание, я чувствовал, что доцент Иэсуми обратилась не к тому человеку, и что я обязан ей об этом сказать.

В конце концов, хоть я и был свидетелем множества случаев жестокого обращения с детьми, это не значит, что я все их разрешил — порой я, возможно, даже подливал масла в огонь, но не было ни одного случая, который я сумел бы разрешить.

Я был антиподом «Удивительного Зорро» — «Бесполезный Зэро».

Понимаете? Я — ноль, который только и умеет говорить разные депрессивные вещи, не моргнув и глазом… Нулевой студент. В первую очередь, что касается информатора доцента Иэсуми, моей дорогой Ойкуры, то её случай был одной из тех семейных ситуаций, которую я был не в состоянии разрешить.

Да уж, моя подруга детства работала не покладая рук.

Работала над распространением городских легенд про меня, независимо от того, правдивыми они были или нет… Даже преподавателям всякую чепуху рассказывает. Что ж, ладно, выскажу все свои претензии к дорогой Ойкуре лично, за порцией окономияки, зайдя к ней домой сегодня вечером. Хоть мы сейчас и не общаемся.

Сейчас передо мной сидела профессор.

Мм, это была проблема.

Это правда, для своих девятнадцати лет я довольно хорошо разбираюсь в подобных вещах, но поскольку я и сам был ребёнком (всё ещё им являюсь), я всегда воспринимал эти ужасные истории с точки зрения детей, подвергшихся насилию.

Даже после случая с Бэникудзяку-тян, произошедшего на днях.

Я никогда не думал, что со мной будет советоваться непосредственно родитель, жестоко обращающийся с ребёнком… Что я могу ей ответить? Честно говоря, я избегал прямого взгляда на вещи. До сих пор я думал о жестоких родителях — преступниках —только как о теоретическом понятии, но это было так же недальновидно, как и считать всех матерей стереотипными «мамочками».

Это всё не концепции, а живые люди. Даже не странности.

Живые люди. Как бы трудно ни было в это поверить.

Возможно, пришло время взглянуть правде в глаза: будь то случай с Ойкурой, или случай с Хитаги, или случай с Ханэкавой — одни люди подвергались насилию со стороны других людей.

Я уже понял это.

Я понял это довольно давно.

Но встретившись с самим родителем лицом к лицу, было довольно трудно подобрать слова критики или осуждения — конечно, такое сильное словосочетание, как «жестокое обращение» вызывало сильную враждебность, но я не мог выразить эти чувства должным образом.

Как главному действующему лицу, мне должно быть стыдно.

Но я не мог ответить быстро. Отчасти потому, что я ещё не знал подробностей, а также потому, что трудно вмешиваться в чужие семейные дела. В случае с Бэникудзяку-тян не было места для колебаний и принятия решения, и результатом такого рефлекторного шага стало то, что мы едва успели вовремя — едва успели благодаря не только моему, но и божественному вмешательству.

Проблема заключалась ещё и в том, что она была профессором университета, а я — её студентом, который посещал её лекции в течение трёх месяцев, так что нужно было иметь в виду ещё и субординацию… Как там это называется, «предвзятость нормальности»? Не могу отрицать, что пытаюсь сохранить ощущение нормальности, давая ей возможность подумать о том, что «могут существовать какие-то обстоятельства непреодолимой силы» или что «она просто преувеличивает и самоуничижается».

Её причёска и одежда, а также интерьер её кабинета были довольно чистыми, так что она определенно не выглядела злым человеком... Судя по её разумному поведению, она не казалась величайшей злодейкой века. Или это просто означает, что я повзрослел, но всё ещё веду себя как ребёнок? Если бы я всё ещё был старшеклассником, я бы пнул стол и вышел из кабинета, как только услышал фразу «я жестоко обращаюсь с моей трёхлетней дочерью»?

Трёхлетняя дочь…

Я внезапно начал рефлексировать.

Вплоть до третьего класса старшей школы у меня была плохая (или даже отвратительная) привычка видеть только то, что находится прямо передо мной, будь то реальность или иллюзия. Сейчас же мне нужно было думать не только о профессоре университета прямо передо мной, но и о её «трёхлетней дочери».

Точно так же, как жестокий родитель не был просто концепцией, подвергаемая жестокому обращению дочь тоже не была просто концепцией — она была вполне реальной.

У одного специалиста — специалиста-одиночки по странностям — был лозунг «люди спасают себя только сами», но как применить этот принцип, когда спасать нужно двоих?

— Арараги-кун, насчёт этого… Что ты думаешь?

— …? Что вы имеете в виду под «этим»?

Когда я ответил на расплывчатый вопрос, заданный доцентом Иэсуми, чтобы заполнить немного (или, возможно, больше, чем немного) неловкое молчание, она добавила:

— Что ты думаешь о теории, согласно которой дети, подвергшиеся насилию, становятся родителями, которые жестоко обращаются со своими собственными детьми?

А… «Это» значит…

— Ну, я выросла в не очень счастливой семье, и, по правде говоря, я вышла замуж и приехала в Японию, чтобы сбежать от своей семьи... Трудно отрицать это, когда люди напрямую осуждают меня, но я не хочу, чтобы говорили, что моя единственная особенность заключается в том, что у меня было несчастливое детство… Меня тошнит от мысли, что моя жизнь до сих пор находится под влиянием родителей... Это крайне неприятно... С другой стороны, когда я устаю быть эгоисткой, мне хочется опереться хотя бы на такую теорию, так что, возможно, мои обвинения собственных родителей в том, что я выросла неполноценным членом общества, говорят лишь о моей незрелости?

Сложный вопрос.

Я, конечно, слышал эту теорию раньше... Если так подумать об этом сейчас, то интересно, что староста, которая попала под чары кошки после того, как подверглась насилию со стороны отца, сама была сторонницей телесных наказаний, несмотря на то что была такой серьёзной и сознательной защитницей прав человека.

Хорошенько подумав, я пришёл к выводу, что доцент Иэсуми Хагоромо была хорошим человеком из-за иероглифа «крылья» в её имени, но фамилия человека, который ударил Ханэкаву, тоже была «Ханэкава»...

По правде говоря, я хотел ответить прямым аргументом, что есть много родителей, выросших в условиях жестокого обращения, которые не продолжают этот порочный круг жестокого обращения со своими собственными детьми, но я не встречался и не разговаривал ни с кем из таких родителей... Я чувствовал, что в данной конкретной ситуации, когда человек, о котором идёт речь, находится прямо передо мной, было бы не совсем корректно в качестве примера апеллировать к абстрактным «уважаемым людям».

В конце концов, если я скажу что-то вроде: «Есть люди, которые могут поступать правильно, так почему вы не можете поступать правильно?» — то эти слова будут практически тем же самым, что и слова, которые когда-то заставили меня захотеть умереть.

— Ну... Если вы родитель, у которого хорошие отношения с собственными родителями, вы, вероятно, получаете определённую помощь в воспитании своего ребёнка, так что у вас просто будет преимущество перед родителями, которые не могут попросить о помощи, не так ли?

— А ты и правда специалист.

На мой теоретический ответ, который я с таким трудом придумал, доцент Иэсуми кивнула головой — но давайте честно, никакой я не специалист.

Это были лишь поверхностные знания.

— С ребёнком действительно столько забот, а мне постоянно не хватает рук… Тем более, что мы сейчас живём раздельно.

— Раздельно…?

— У нас с мужем как-то не складывалось... Наверное, можно сказать, что мы не общались. Можно сказать, что причина в том, что я не могла заставить себя любить своего ребёнка.

Говорят, что дети скрепляют браки, но, возможно, были и обратные случаи. Конечно, их не могло не быть... Однако ключевое слово «раздельно» вызвало у меня два вопроса.

Первым был вопрос о её гражданстве.

Насколько я слышал, доцент Иэсуми, которая, по-видимому, родилась в Швейцарии и была гражданкой Швейцарии, получила статус резидента, выйдя замуж за гражданина Японии... Если дело дойдёт до того, что она официально разведётся со своим мужем, с которым и так живёт раздельно, то что произойдёт?

Можно ли будет сохранить статус резидента даже после развода? Хотя я слышал, что при разводе можно сохранить фамилию, если захочешь.

Нет, это всё моё детское мышление, поэтому я сразу ассоциировал слово «раздельно» с разводом, но в замужней жизни существует множество обстоятельств... Она может жить с мужем раздельно, потому что её мужа перевели по работе, верно?

А иногда даже для поддержания отношений нужно было сохранять дистанцию, как у меня с Ойкурой (с которой я на данный момент разорвал связи).

Однако если нагромождать гипотезу на гипотезу, как бы возводя крышу на крыше, то если доцент Иэсуми разведётся... Если это произойдёт, и ей придётся вернуться в Швейцарию, независимо от её гражданства или статуса резидента, возможно ли, что она воссоединится со своими родителями, от которых она, казалось бы, уехала?

Поэтому ли доцент Иэсуми спрашивала у меня совета... Впрочем, это было не более, чем моё невежественное предположение.

Подумать только, что она пытается решить проблему с насилием только для того, чтобы избежать развода, и, как следствие, избежать встречи с родителями — по крайней мере, я хотел, чтобы её мотивом было беспокойство за свою трёхлетнюю дочь.

Ладно, будем отталкиваться от этого.

Мысль о том, что преступник хочет, чтобы его остановили до того, как он совершит ещё более крупное преступление, была не новой, не нужно было даже искать детективный роман про социальную ответственность — даже предварительное уведомление, которое посылает потенциальный грабитель, можно интерпретировать как просьбу о помощи страдающего клептоманией, адресованную полиции.

Тот случай, когда тебе нужно остановиться, и ты хочешь остановиться, но не можешь. Мне было трудно заставить себя перестать играть на рёбрах своей златовласой лоли-рабыни, но я смог остановиться, когда это привело к обсуждению разрыва отношений с моей девушкой. Я остановился, но не потому, что хотел этого — я остановился лишь потому, что был вынужден оказаться в неприемлемой ситуации, когда у меня не осталось никакого иного выбора, кроме как остановиться.

Если такой же образ мыслей — хотя сравнивать их было несколько некорректно — был у профессора университета, то мне было бы неразумно винить её за это.

Она попросила у меня совета с тем же серьёзным и достойным выражением лица, которое она сохраняла во время занятий, так что я не мог предположить, о чём она думает... Но давайте просто поверим, что доцент Иэсуми с полной серьёзностью просит меня о помощи.

Но это уже вопрос долгосрочный перспективы.

Второй вопрос, который возник в связи со словом «раздельно», был более насущным — можно сказать, что это был вопрос как раз для такого человека, как я, который видел только то, что было прямо перед ним, но какова бы ни была причина, доцент Иэсуми сказала, что она с мужем живёт раздельно.

В таком случае, прямо сейчас.

Прямо в этот самый момент — где находится «трёхлетняя» дочь доцента Иэсуми?

Если её мужа не было дома, чтобы позаботиться о ней... Няня...? Нет, нет, она не могла нанять её, учитывая её предыдущие слова. Она сказала, что ей не хватает рук, чтобы позаботиться о дочке... Тогда детский сад? Неужели доцент Иэсуми, которая наполовину призналась в жестоком обращении со своим ребёнком, прошла через, как я слышал, чрезвычайно сложный процесс, чтобы оставить своего ребёнка в детском саду?

— Именно. У меня как раз есть к тебе конкретная просьба, связанная с этим. Ты действительно всё схватываешь на лету. Такое ощущение, что я пришла за советом к специалисту. Значит, Ойкура-сан, которая рассказала мне о тебе, всё-таки не была сумасшедшей.

Я хотел сказать ей, что в глазах этой девушки нет ничего, кроме безумия, но заставил себя промолчать, охваченный зловещим предчувствием, словно вот-вот стану мошенником.

— В последнее время я была очень занята, принимая экзамены. На самом деле, я уже три дня не была дома.

— Т-три дня?

— Я заперла её в клетке в её комнате, поэтому не имею ни малейшего понятия, как там обстоят дела с тех пор… Я дам тебе ключ, Арараги-кун, так что не мог бы ты пойти и проверить, как она там?

Это была не столько конкретная просьба.

Это была чертовски непонятная просьба.

004

— Ага. Всё ясно. В общем, демонический братишка, или, для краткости, братишка-демон устроился работать няней своего преподавателя, чтобы ему зачли проваленный экзамен.

— К твоему сведению, этот план был отнюдь не из простых!

И уж точно над ним не стоит иронизировать.

Да и не план это никакой.

В данный момент самой большой загадкой для меня было то, почему Ононоки-тян изящно лежала на заднем сиденье моей машины, «Фольксваген Нью Битл» — в то время как я мчался с одной из парковок университета Манасэ в сторону квартиры, о которой мне рассказала доцент Иэсуми, Ононоки-тян вдруг сказала мне: «Превышение скорости — это плохо, братишка-демон», — как будто это было совершенно естественно.

И почему она надела столь смелое длинное платье, демонстрирующее все изгибы её тела, вместо своей обычной драпированной юбки…? В моей машине нет дресс-кода, ты в курсе?

— Твоя сестра заставила меня надеть это. Эта девчонка думает, что раз я кукла, то меня можно по-всякому наряжать. В тот момент я не могла знать, во что меня оденут в следующий раз, поэтому прошлой ночью я эвакуировалась в чрезвычайном порядке, укрылась в твоей машине и провела в ней всю ночь.

— Не используй мою машину, как убежище.

— Тебе эту машину вообще родители подарили, избалованный ты засранец.

Ононоки-тян говорила своим обычным невыразительным тоном, ворочаясь на заднем диване — она повернулась спиной к водительскому месту, и, насколько я сумел разглядеть в зеркало заднего вида, её платье было настолько открытым, что были хорошо видны её лопатки.

В чём вообще моя младшая (самая младшая) сестра заставляет ходить девочку-подростка? Не надо повышать уровень обнажённости Ононоки-тян!

Её тело, на секундочку, является трупом.

В любом случае, похоже, что Ононоки-тян уже успела покататься на заднем сиденье моей машины, когда я ехал из дома в университет — поскольку она была куклой, да ещё и куклой-трупом, она мастерски умела скрывать своё присутствие.

И после этого она провела весь день в машине... Учитывая время года, живой человек мог бы получить тепловой удар. Если бы она захотела, то могла бы использовать свою специальную технику, чтобы самостоятельно добраться до дома, но, похоже, Ононоки-тян решила вздремнуть.

И такое бывает.

Если уж на то пошло, то даже я, старший брат Цукихи, скорее всего, испытывал бы схожие чувства, если бы меня заставили проводить всё своё время в одной комнате с ней.

Однако, с другой стороны, Ононоки-тян уже довольно долгое время нахлебничала в доме Арараги, и, сбежав из дома, она в качестве безопасного укрытия выбрала мою машину... Эта ситуация не вызвала у меня восторга, но я был немного тронут.

— Избалованный, значит… Ну, не знаю уж, насколько я избалован, но судьба мне определённо благоволит.

— Ещё бы. В конце концов, ты уже успел пару раз умереть и побывать в аду.

По ходу движения Ононоки-тян постоянно ворочалась, как будто искала наилучшее положение. В сочетании с новой одеждой она была похожа на рыбу, выбросившуюся на берег.

Несмотря на то, что она была трупом, она выглядела очень живо.

— По крайней мере, я никогда не подвергался насилию.

— Коне-е-ечно. Ведь все родители любят своих детей, пра-а-авда же, да.

Из-за её монотонного голоса и невыразительного лица, намерения Ононоки-тян было прочитать ещё сложнее, чем намерения доцента Иэсуми, но, вероятно, она сейчас сарказмировала.

Правильней было бы сказать: «Некоторые родители не способны полюбить своих детей» — и хотя к нынешнему моменту эта фраза уже определённо не кажется верной, но вне зависимости от того, каким тоном она произносится, «Все родители любят своих детей» звучит довольно жестоко.

Как по отношению к нелюбимым детям, так и по отношению к нелюбящим родителям.

— Знаешь, братишка-демон, я считаю, что оскорбления и насилие, которым ты когда-то подвергся со стороны Сэндзёгахары Хитаги, вполне можно считать домашним насилием… Смешно подумать, но не исключено, что это остатки дурного влияния, которое так называемая героиня получила от своей «матери».

— Тебя это смешит?

Лучше бы тебе оставаться без эмоций до конца жизни.

Я как раз посмотрел аниме-версию Zoku Owarimonogatari, и знаешь что... Неужели у себя в голове ты разговариваешь со мной именно в таком раздражающем тоне?

— Ты и сам любишь над этим прикалываться, братишка-демон, но вечный бардак в комнате Камбару Суруги тоже можно считать результатом тьмы в её сердце. Неудивительно, что Осино Оги продолжает общаться с ней. Как вообще Гаэн Тооэ воспитывала свою единственную дочь?

— Я сомневаюсь, что она жестоко с ней обращалась, но из нашей с ней встречи в зеркальном мире я могу сделать вывод, что она не похожа на человека, который хорошо воспитывает детей…

— Это также зависит от того, что мы подразумеваем под жестоким обращением.

— У нас тут не дебаты. Я не хочу этого слышать.

— Но я думаю, что если говорить о родителях Надэкоо[✱]Ёцуги заменила иероглиф 子 (ko, «ребёнок») на иероглиф 公 (kō, «общественный»)., то для них было бы полной неожиданностью, если бы ты обвинил их и сказал: «То, что вы с ней сделали, было жестоким обращением». Наверняка они во весь голос заявили бы, что окружили свою дочь максимальной заботой. Впрочем, сейчас они, наконец, дали ей пинка под зад за то, что она сидит в четырёх стенах, и говорят ей идти работать, если она не собирается продолжать обучение в старшей школе, но даже это можно назвать жестоким обращением, не так ли? Они пытаются выгнать пятнадцатилетнюю девочку, в конце концов.

Хмм…

Значит вот что сейчас происходит в семье Сэнгоку… Я не мог не волноваться за подругу моей сестры, с которой я порвал отношения совсем не таким «нормальным» образом, как с Ойкурой. Хотя, у меня уже нет права беспокоиться о ней.

— Тебе не нужны какие-либо специальные права, чтобы беспокоиться о ком-то. А теперь давай отправимся в дом Надэкоо прямо сейчас.

— Огонь наших с ней отношений давно потух, не пытайся его вновь раздуть. И перестань называть её Надэкоо.

— Это скорее ты, братишка-демон, не пытайся вмешиваться в мои отношения с Надэкоо. Если жизнь дорога.

— Ну, умирать я пока не планирую. И как вообще наш разговор дошёл до этого... Мы сейчас направляемся к дому доцента Иэсуми. Квартира номер 333. Ты меня вообще слушала?

Ладно, проехали, я всё равно был рад, что мне сейчас есть с кем поговорить, несмотря на всё моё ворчание… Если бы не наш разговор, то не исключено, что я бы запаниковал, превысил скорость и попал в аварию — ну или меня бы просто остановила полиция, но это ещё сильнее задержало бы моё прибытие.

— Девочка-подросток на заднем сиденье уже делает вероятность быть остановленным полицией достаточно высокой… Может, попробовать открыть окно и крикнуть: «Помогите!»?

— Ты сейчас звучала как сам дьявол во плоти. Не меняй характер своего персонажа посреди сюжета!

— Суть моего характера как раз в том, что он постоянно меняется. Забыл, что ли? В любом случае, разве ты не можешь просто сдаться полиции и объяснить им ситуацию?

— С чего бы это? Я ни в чём не виновен. Даже если бы я подумал о том, что хочу оторвать эти лопатки, как крылья, в своей голове я волен делать всё, что захочу.

— Подобный образ мышления характерен для гротескного убийцы, которого даже по телевидению показывать нельзя. Оторвать лопатки, как крылья… — похоже здесь не обошлось без твоих тёмных страстей в отношении сестрицы-кошки. Но вообще я говорю не о тебе. Я говорю о другом человеке с «крыльями» в фамилии, о Хагоромо. Меня интересует не твой случай, а случай доцента.

— Не мой случай? Что?

— Запереть свою дочь в доме и не возвращаться домой три дня — этого достаточно, чтобы вызвать полицию, не так ли? Ты что, послушно едешь туда в своей машине, чтобы просто проверить ситуацию? Как я уже говорила во время последнего случая с транзисторной стройняшкой, братишка-демон, тебе следует научиться оставлять дела полиции. Я понимаю, что ты чувствуешь, но полиция не враг тебе, братишка-демон.

— И какие же из моих чувств ты понимаешь? Я же не считаю полицию своим врагом. Не надо строить из меня преступника. Но, кроме этого, Ононоки-тян, ты правильно рассуждаешь, я был очень близок, чтобы так и поступить.

— Правда? Ты говоришь это не только потому, что не хочешь, чтобы я тебя убила?

— Я не хочу… Да откуда у тебя вообще эта навязчивая идея меня убить?!

— Если ты был очень близок, то назови мне причину, по которой ты этого не сделал. Иначе я могу превратить твою любимую машину в разрушенную машину. Вместе с тобой.

Это было довольно страшное заявление от девушки, лежащей на заднем ряду и даже не пытающейся встать... Но я не собирался превращаться в металлолом. Что ж, полагаю, она была тем человеком, с которым я мог об этом поговорить.

Она была специалистом, в конце концов. Не специалистом по жестокому обращению с детьми, но всё же...

— Во время нашего разговора доцент Иэсуми произнесла одну вещь, которая показалась мне любопытной. Если бы не это, я бы уже давно вызвал полицию. Игнорируя все правила этикета, без какого-либо уважения к её статусу, я бы незамедлительно донёс на неё. В конце концов, у меня есть такая удобная штука, как мобильный телефон.

— Ты хочешь сказать, что он даже удобнее, чем я?

— Хоть ты и столетний труп-цукумогами, но не нужно пытаться конкурировать с мобильным телефоном.

— Нет уж, прежде чем продолжать, давай проясним, какой из инструментов ты считаешь более полезным. Куклу-труп? Мобильный телефон? Что из этого?

— Почему я должен делать такой выбор… Ладно, кукла-труп.

— Молодец. На сегодня я тебя отпускаю. Тебе повезло, что всё не закончилось твоей смертью. Ну так что же такого любопытного ты услышал?

— Я бы даже сказал, что это кое-что… странное. Когда я стал более подробно её расспрашивать, доцент Иэсуми сказала мне, что дело совсем не в том, что она с самого начала не считала свою дочь милой. Даже наоборот — она считала, что у неё самая очаровательная, самая лучшая дочь во всём мире… Но однажды, ни с того ни с сего, она перестала так считать.

Она перестала.

Считать своего ребёнка своим.

— «Как будто её поменяли местами с другим ребёнком», — так сказала доцент Иэсуми. Эй, Ононоки-тян. Ононоки Ёцуги-тян. Не кажется ли тебе это немного знакомым? Будто это история о странности.

Словно что-то.

Очень близкое нам.

— …А эта девочка…

Ононоки-тян на мгновение замолчала, а затем спросила: «Как зовут эту девочку?»

Судя по всему, что-то заставило её чутьё специалиста отреагировать.

— Иэсуми Ииэ, — произнёс я.

Произнёс имя, которое услышал — по крайней мере, это было имя, данное с надеждой на то, что однажды ребёнок вырастет и сможет сказать «нет» той реальности, что не сможет принять.[✱]家住唯々恵 (Iesumi Iie) — имя созвучно слову «нет» (いいえ, iie).

005

История о странности, которую мы уже слышали прежде.

Вернее, это была история о странности, которую мы уже прежде слышали в отношении семьи Арараги — конечно, были отличия в деталях. Если честно, это были две совершенно разных истории. Настолько разных, что трудно было даже найти общие черты, однако эти два случая всё же слегка напоминали друг друга.

Моя младшая сестра. Нынешняя владелица Ононоки Ёцуги.

Эта история была похожа на случай Арараги Цукихи.

— А-а, а-а, а-а. Точно. У неё же были подобные заводские настройки. Я и забыла про Арараги Цукихи. Вот только сейчас вспомнила.

— Не ломай комедию. Я ничего не забыл и не простил тебя за то, что ты взорвала верхнюю половину моей сестры, слышишь?

И нет, это не её заводские настройки. Она и по сей день живёт с такими настройками.

Именно эта история о странности стала причиной приезда в наш город Ононоки-тян и её хозяйки, Кагэнуи Ёдзуру, — учитывая обстоятельства нашего знакомства, то, что мы вот так просто едем куда-то вместе, кажется невероятным чудом.

Не то чтобы нам было суждено помириться. Мы медленно, но верно налаживали взаимовыгодное сотрудничество, не говоря уже о том, что даже сейчас Ононоки-тян пыталась убить меня при каждом удобном случае... Я называл её нахлебницей, но на самом деле она вела слежку за мной и Синобу.

Ну, если подумать, моё примирение с Синобу проходило схожим образом — с этой мыслью я бросил взгляд на пустое детское кресло на пассажирском сиденье рядом со мной.

В общем, насчёт Арараги Цукихи.

Её истинной сущностью был феникс — кукушка, занявшая место жизни в утробе матери. Бессмертная странность, способная органично вписаться в общество... Именно поэтому она привлекла внимание Кагэнуи Ёдзуру и Ононоки Ёцуги.

Как зло, подлежащее истреблению.

Моя младшая сестра была чудовищем.

— Случай Цукихи-тян один из тех, в котором кукушка полностью влилась в семью… Вернее, один из тех, в котором она ассимилировалась с ещё не родившимся ребёнком. Так, что я на протяжении четырнадцати лет ничего даже не подозревал, но ведь должны же существовать странности, которые поступают иначе?

— Правильнее было бы сказать, что угасающая птица не ассимилируется, а захватывает... Что ж, можешь интерпретировать это как душе угодно. Твоё дело.

Несмотря на то, что Ононоки-тян была собой, ей не хотелось поднимать старый спор, так что она просто пожала плечами в лежачем положении — я имел возможность наблюдать её спину (посредством зеркала заднего вида), и движения её лопаток были весьма красноречивыми.

— Как-то твои обнажённые лопатки не сочетаются с твоим нездоровым видом, не находишь?[✱]Коёми выдаёт весьма бессмысленную игру слов 肩甲骨 (kenkōkotsu, «лопатки») и 不健康 (fukenkō, «нездоровый»).

— Заткнись.

Ответ был столь же резким, сколь и безэмоциональным.

— Знаешь, а ты проницателен.

— По поводу твоих лопаток?

— Братишка-демон, ты здесь единственный, кто вообще интересуется моими лопатками.

— Прости, я немного от ключицы… то есть, отключился от темы.[✱]Очередная глупая игра слов 鎖骨 (sakotsu, «ключица») и 粗忽 (sokotsu, «легкомысленный»). Так в чём же именно я проницателен?

— Основываясь всего лишь на коротком комментарии, ты пришёл к мысли о «замещённом ребёнке». Не могу не похвалить тебя за твоё чутьё. Словно даже и не хочется больше тебя убивать. Поздравляю.

— …

Я всегда считал, что она была цукумогами, но неужели всё это время меня преследовал синигами?[✱]死神 (shinigami) — буквально, бог смерти, или сама смерть собственной персоной.

И да, «замещённый ребёнок»?

Мне кажется, у этого феномена должно быть более крутое название.

— Ну, это просто показывает, насколько ты был обеспокоен судьбой Арараги Цукихи. Думаю, ты не забыл и не простил ту проблему, что мы отложили на потом на прошлых летних каникулах.

— Это… не совсем так.

Или так?

В моей памяти ещё свежи воспоминания, как я, будто бы желая загладить свою вину за прошлое бегство от семейных проблем Ханэкавы Цубасы, с головой погрузился в дело Бэникудзяку-тян, но пытаюсь ли я сейчас искупить вину перед Цукихи, занимаясь делом Ииэ-тян? Вот почему я не стал вызывать полицию, вот почему я без раздумий мчусь на машине к этой квартире…

— Нет, даже если так, я думаю, ты принял верное решение. Я серьёзно. Говоря твоим языком, я серьёзна, как моя бедренная кость.

— Я ещё ничего не говорил о твоей бедренной кости. Это был козырь в моём рукаве.

— Я серьёзна, как козырь в твоём рукаве. Хотя наверняка найдутся около десяти миллиардов человек, которые посчитают, что это всего лишь предвзятость нормальности, и ты помогаешь доценту только ради того, чтобы она обеспечила тебя желанными зачётами.

— Судя по твоим расчётам, ты посчитала даже марсиан. Неужели я похож на настолько прилежного парня, который пойдёт на такое ради зачёта?

— В конце концов, братишка-демон, ты же бывший прихвостень Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд — может, ты и не железнокровный, теплокровный и хладнокровный вампир, но, полагаю, ты всё ещё обладаешь чутьём, скажем, малокровного, вялокровного, картонного вампира.[✱]低血にして温血にして紙皿の吸血鬼 (teiketsu ni shite onketsu ni shite kamizara no kyūketsuki) — где первый титул означает буквально «малокровие», второй — «теплокровный» (в противовес Киссшот, у которой кровь названа «горячей»), а третий — это вообще не про кровь, это бумажная одноразовая тарелка (иероглиф «тарелка» (皿) визуально очень похож на иероглиф «кровь» (血)).

— Малокровный, вялокровный, картонный вампир? Куда вообще подевалась «кровь» в третьем слове?

— Хоть ты никогда и не был королём странностей, но ты когда-то был рабом странности, братишка-демон, так что если твоё чутьё тебе что-то подсказывает, то мы не должны это игнорировать.

«Возможно, нам и не потребуется обвинять столь уважаемого тобой педагога в жестоком обращении с детьми», — произнесла Ононоки-тян.

Я бы не сказал, что так уж сильно проникся к ней уважением… Сегодня я вообще впервые полноценно поговорил с ней, к тому же я не собирался требовать зачёт за выполнение этого поручения.

— Если все пойдёт по плану, братишка-демон, то ты будешь первым, кто обнаружит высушенный труп ребёнка в квартире своего преподавателя, но такова жизнь.

— Это было бы ещё более травматично, чем путешествие в ад.

— Значит у тебя есть все шансы обнаружить труп, находясь в сопровождении куклы-трупа. Как захватывающе. Вообще-то я планировала просто присматривать за тобой, но я тебе обещаю, братишка-демон, если ты попробуешь протянуть свои руки к этой трёхлетней девочке…

— Убей меня на месте. Это будет самый подходящий момент.

— Если это случится, то я буду на твоей стороне. В конце концов, мы с тобой в одной лодке.

Учитывая её злобный характер, она была на удивление сговорчивой… Неужели в этом и заключается её гордость, как инструмента?

Если я начну таким образом ладить с Ононоки-тян, то открою огромный потенциал для насмешек со стороны, к примеру, Оги-тян, но опять же, что я должен сделать, чтобы «официально» помириться с Ононоки-тян…? Не существовало никакого закона, согласно которому жертва обязана ненавидеть преступника до конца своих дней.

Точно так же, как дети, подвергшиеся насилию, не привязаны к своим родителям навсегда…

Постоянная обида на кого-то отнимает слишком много энергии.

— Насколько мне известно, подобный закон существовал в прошлом. Сестрица рассказывала мне о нём. Закон о мести… Как там было? Ребёнку, чьи родители были убиты, не разрешалось возвращаться в родной город, пока он не убьёт виновных, или что-то в этом роде.

— Какой-то безумный закон… Впрочем, звучит вполне в духе Кагэнуи-сан. Нет, возможно, в те времена это считалось нормальным. Если так, то законы, которые мы принимаем в наши дни, могут показаться абсурдными в будущем.

— Без понятия. Наверняка даже в то время были люди, которые считали это правило абсурдным. Поэтому оно и было со временем пересмотрено. Система не случайно пришла к нынешнему состоянию… Неустанные усилия тех, кто был угнетён, вот что её изменило.

«То же относится и к семейной системе», — сказала Ононоки-тян.

Похоже, ей было что сказать на этот счёт.

Ну, я не знаю всех подробностей об этом, и, вероятно, не хотел бы их знать, но Ононоки-тян была куклой-трупом с историей использования в качестве «инструмента» в течение ста лет.

— В любом случае, если мы предположим, что доцент перестала считать своего ребёнка милым, потому что произошёл феномен «замещённого ребёнка», то даже если она и была жестокой, я уверена, что обвинения в её адрес могут быть смягчены. Да, обвинения не будут ложными. Но поскольку это не её собственный ребёнок, она не обязана её содержать.

— Но это не значит, что проявлять жестокость —нормально.

Она многозначительно заявила, что чувствовала, будто хотела причинить ей вред, но запереть её в клетке и оставить одну на три дня было не просто неосуществлённым намерением… Она определённо уже причинила ей вред.

Я бы даже сказал, что это была умышленная халатность, причём в иных, менее странных обстоятельствах, это могло бы быть расценено, как попытка убийства.

Однако, если причиной всё-таки является странность…

— Это что, разновидность какого-то спиритического сеанса? Маленький ребёнок пропадает, и после долгих поисков он возвращается совершенно другим человеком, или что-то в таком духе…

— Трудно это как-то классифицировать, потому что существует много различных моделей «замещённого ребёнка», но знаешь, говорят, что дети принадлежат богам до семи лет. Ничего не поделаешь, если они вдруг поменяются телами по велению богов — но тебе не нужно даже цитировать старые легенды о ёкаях, чтобы знать, что матери, воспитывающие детей других матерей, — обычное явление в природе.

Не похоже, что она говорила только о Цукихи — ведь ситуация с Цукихи, в конце концов, была как раз связана с одной из таких легенд.

Выводковый паразитизм реальных кукушек был бы ярким примером... С другой стороны, в мире насекомых был случай с муравьём-самураем, который похищал муравьёв из других муравейников и выращивал их как рабов под своим контролем.

— Такое случалось и в мире людей, не так ли? Множество раз.

Ононоки-тян произнесла нечто, что сильно меня напрягло.

Конечно, это был шок — услышать такие слова из уст девочки-подростка… Что если я совершу ошибку, находясь за рулём?

— Не поддавайся своей бурной фантазии, братишка-демон. Я имела в виду систему опеки.

— Вот вообще ни разу не имела. Это отговорка.

— Но, к слову о чутье, интуиция этой доцентки впечатляет, если она и правда сразу обнаружила «замещённого ребёнка». В большинстве случаев люди попросту взращивают монстров, ничего не подозревая, прям как ты.

— Я даже не знаю, как тебе ответить.

В случае с семьёй Арараги, возможно, дело в том, что мои родители не видели ничего страшного в том, чтобы пригласить в свой дом чужого ребёнка... И Ойкура Содати была одной из них.

Хмм.

Если бы вы спросили меня, я бы сказал, что мои родители были довольно филантропичны — хотя это, возможно, несколько расстраивало меня в детстве — но если доцент Иэсуми заметила, что её ребёнка подменили, тогда...

— Это то, что люди называют материнской любовью, верно? Честно говоря, я не очень понимаю этот термин.

— Как ты можешь так говорить, если сам умолял свою маму купить тебе машину? Или ты умолял своего отца?

— Обоих. Такая схема потенциально позволила бы мне получить две машины, при определённой доле везения.

— Это тебя было бы неплохо кем-нибудь заместить, братишка-демон. Ну или хотя бы твои мозги. Вторая машина — это слишком корыстно. …Кстати, не то чтобы я пыталась соперничать с тобой, но есть кое-что в словах этой доцентки, что мне тоже показалось любопытным.

— Хм?

— Каким образом она рассталась со своим мужем? Я предполагаю, что не очень мирно.

Верно.

Я не спрашивал об этом, но тоже об этом думал. Что если причиной их разрыва была как раз внезапная нелюбовь к Ииэ-тян…

— Точно. Что думает муж — «отец» — на этот счёт? Неужели он тоже больше не считает свою дочь милой… А что если она не его ребёнок? По сути, вопрос в том, почему мать всё ещё пыталась вырастить эту девочку, вместо того чтобы попытаться спихнуть её мужу?

Меткий вопрос.

Возможно, мне ещё тогда следовало подумать о муже и задать ей этот вопрос… Наверное, я всё ещё продолжаю видеть лишь то, что у меня прямо перед носом. Вероятно, паршивая из меня «третья сторона», если я сам не думаю о мнении других «третьих сторон»…

Конечно, формулировка «спихнуть её» была немного неудачной, но если она решила, что ни физически, ни эмоционально не способна воспитывать этого ребёнка, то она могла оставить его кому-нибудь другому, живущему отдельно. Наверняка они с мужем обсуждали это. Ведь дети скрепляют брак.

— Возможно, они просто не хотели привлекать внимание. Ведь в японских бракоразводных процессах дети, как правило, остаются у матери, не так ли?

Если, конечно, в поведении матери нет каких-либо явных, однозначных проблем, как в семье Сэндзёгахары... Такое мнение, как «дети должны жить со своими матерями», всё ещё превалировало в обществе.

— Это правда. И это не очень хорошо как для отцов, так и для матерей. Как насчёт того, чтобы в качестве контрмеры начать праздновать День матери и День отца в один и тот же день?

— Я уже почти собралась оборвать тебя и попросить, чтобы ты перестал генерировать столь глупые идеи, но опять же, может быть, в этом всё дело...

— Поскольку именно мать имеет возможность кормить грудью, инстинктивно естественно, что дети скучают по матери, и поэтому мать должна воспитывать ребёнка — такова теория, которой придерживаются некоторые комментаторы.

— Если взглянуть на эту теорию немного шире, разве из неё не будет следовать, что неверность в браке — это всего лишь инстинкт сохранения разнообразия потомства…?

Хотя опять же, как можно брать в расчёт отлучение от груди… ведь это же касается только младенчества, не так ли?

— Я по своему опыту могу сказать, что после десяти лет дети уже теряют интерес к материнской груди.

— Ты переборщил с профессионализмом в этой области, братишка-демон.

— В то время обе мои младшие сестры начали быстро расти, в конце концов.

— Угасающая птица избрала для своего перевоплощения просто ужасную семью.

В определённом случае — а именно, в случае, если я слишком много надумал, и дело не имеет ничего общего со странностями — вероятно, будет лучше связаться с мужем доцента Иэсуми и попросить его взять Ииэ-тян под свою опеку.

Даже если я и сыграю свою роль в этом деле, это всего лишь временная мера — если я чему и научился в школе Наоэцу, до уровня которой я откровенно не дотягивал, так это тому, что «Есть пределы того, что ты можешь предпринять здесь и сейчас».

И вот, я надавил на педаль тормоза.

Мы приехали по указанному адресу.

— Приехали, найс бади. Вот и дом доцента Иэсуми.

— Ага. Похоже его недавно ремонтировали, так что он хотя бы внешне не выглядит жутким. …И да, под «найс бади» ты подразумевал, что у меня классное тело? Или ты назвал меня «приятелем»?[✱]Коёми использовал выражение ナイスバディ (naisubadi), что в самом деле звучит двусмысленно в транскрипции и может означать либо «nice body», либо «nice buddy». Это же слово использовано в названии рассказа.

С этими словами Ононоки-тян, наконец, поднялась с заднего сиденья, где она лежала всю дорогу, резким движением, похожим на брейкданс — несмотря на то, что она была одета в длинное платье, которое доходило ей до лодыжек, казалось, что её мобильность — её главное достоинство, как куклы-трупа, ничуть не уменьшилась.

— Вперёд, братишка-демон. Следуй за моими лопатками.

— Я рад, что ты сама идёшь со мной, но не беги впереди паровоза, найс бади.

И не только потому, что это моё поручение.

Я собирался взять в свои руки не только эти лопатки, но и инициативу.

006

Кстати говоря, даже когда я мотался в поисках Бэникудзяку-тян, мне также довелось вторгнуться в чужую квартиру вместе с Ононоки-тян. В тот момент Синобу тоже была с нами, но сейчас солнце было ещё высоко, поэтому вампирша, уязвимая к солнечному свету, всё ещё отдыхала.

В прошлый раз я зашёл с главного входа, а Ононоки-тян — через окно, мы разделились, используя тактику «клещей», но сейчас у нас был ключ, полученный от доцента Иэсуми, поэтому не было необходимости изобретать подобный план.

Не было ни необходимости, ни времени.

Мы просто нагло войдём.

Мы вторглись в чужое жилище по пути наименьшего сопротивления — открыли кодовый замок, поднялись на лифте и добрались до квартиры 333 на третьем этаже, где и жила доцент Иэсуми.

— …Если так подумать, то намеренное знакомство своего ребёнка с таким опасным человеком, как братишка-демон, вполне соответствует критериям жестокого обращения, не так ли?

— Ничего я не опасен! Взгляни только на мою дружелюбную улыбку!

Впрочем, даже если бы на моём месте был кто-то другой, она определённо была не в себе, раз в своё отсутствие послала какого-то студента к себе домой…

Стресс от возможности того, что она может причинить вред ребёнку, или возможности, что она уже причинила ей вред, должно быть, бушевал подобно шторму внутри, казалось бы, интеллигентного преподавателя — помимо сочувствия здесь определённо было ещё и место для размышлений.

Игнорируя кнопку интеркома, я вставил данные мне ключи в замочные скважины (одна дверь, два замка) и открыл дверь — дверной цепочки, не позволяющей открыть дверь шире, чем на десять сантиметров, тоже не было.

Казалось маловероятным, что трёхлетняя девочка смогла бы воспользоваться дверной цепочкой, но иногда и такое случалось… Вся моя жизнь состоит из подобных вещей.

Я жил и умирал из-за подобных вещей.

Но даже в худшем случае не было такой двери, которую нельзя было бы открыть при помощи «Unlimited Rulebook» Ононоки-тян, но я, по возможности, хотел бы избежать разрушений, поэтому почувствовал облегчение уже от того, что смог беспрепятственно открыть дверь, и ещё большее облегчение я испытал, когда сделал первый шаг в незнакомую для меня квартиру.

Как и ожидалось, моя догадка оказалась верной.

Не помню, чтобы мои догадки вообще когда-либо оказывались верны, а в тех случаях, когда моё предчувствие меня не подводило, это всегда было плохое предчувствие, но неужели Ононоки-тян своим предположением попала в самую точку…? Впрочем, если феномен «замещённого ребёнка» имеет место быть, то это можно называть «плохим предчувствием».

Как бы то ни было, я слишком забежал вперёд со своими рассуждениями, потому что… в общем-то, в квартире не было никакого странного запаха.

Конечно, это была чужая квартира. И естественно, определённый специфический запах присутствовал, особенно учитывая, что дом не проветривался три дня, но его нельзя было называть неприятным запахом, и у меня не было впечатления, что в квартире стоит невыносимая вонь.

Это было чрезвычайно важно.

Некоторое время назад Оги-тян довольно жёстко указала мне на это… Поскольку люди являются живыми существами, они источают сильную вонь, когда умирают. Если трёхлетнего ребёнка, хрупкого от природы и нуждающегося в защите, оставить одного на три дня… Мы не могли бы отделаться простым запахом «чужого дома».

Вне зависимости от того, жив он или мёртв.

— Примерно как оставить куклу-труп в машине посреди лета. Впрочем, моё тело надёжно защищено от разложения, так что никакого запаха я не источаю. Мой личный дезодорант.

— Дезодорант, говоришь… Ононоки-тян, я тут вспомнил, что ты ещё и сапоги свои сменила. Знаешь, мне нравилось, как в них было душно.

Несмотря на то, что у меня было официальное разрешение, я не мог отделаться от ощущения, что вторгаюсь в чужой дом, и я не хотел, чтобы меня заметили местные жители, поэтому я быстро закрыл за собой дверь — поскольку я не был вором, мы должны были оставить свою обувь у входа, и я внезапно обнаружил, что на Ононоки-тян были надеты сандалии, подходящие к её платью.

Они казались хорошо дышащими, поэтому в них, вероятно, совсем не душно. К сожалению.

— Не смей становиться фут-фетишистом. Ты же не принц из «Золушки», братишка-демон.

— Не называй принца из «Золушки» фут-фетишистом.

Ононоки-тян оставила свои сандалии у входа.

«Их, кстати, тоже предоставила Арараги Цукихи. А ещё она подстригла чёлку Надэко… Да, ей очень нравится унижать других», — добавила она.

— Тем не менее, ей удивительным образом нравится посвящать себя помощи другим.

— Какой понимающий старший брат. Восхитительно.

Мы вошли в коридор, я шёл впереди.

Я был в носках, в то время как Ононоки-тян была босиком, а у входа не было никаких… гостевых тапочек. Видимо, гости в этом доме были редкостью.

Ну, семья, в которой происходит насилие над детьми, вряд ли будет настолько общительной, чтобы приглашать друзей в свой дом… Так можно только испортить отношения и выставить на всеобщее обозрение ситуацию с жестоким обращением в семье.

— Не знаю, можно ли это назвать домашним насилием, но что до применения силы к свои родственникам, то тут братишка-демон точно не на последних местах рейтинга. Ты и твои младшие сёстры ведь постоянно колотите друг друга, не так ли? Да, в первую очередь бьют тебя, но это, безусловно, всё равно противоречит тому, что в наши дни принято называть «согласием».

После того, как я стал вампиром, я сильно снизил количество драк с сёстрами, но едва ли это можно назвать оправданием. Я всегда считал, что это нормально, и что так себя ведут все братья и сёстры; замкнутое пространство, сужающее взгляд на ситуацию, действительно пугает.

Замкнутое пространство[✱]Слово 密室 (misshitsu) дословно значит «запертая комната» или «потайная комната». — могла ли быть таковой эта квартира?

Комната казалась чистой и опрятной, такой же, как и её кабинет в университете, по моим впечатлениям… К тому же, коридор был просторным.

Как и ожидалось, работа должность доцента национального университета щедро оплачивалась… Хотя, может всё и не так. Может быть, просто, эта квартира предназначена для семьи. Если и она, и её уже бывший муж работали, то, вероятно, могли себе позволить такую арендную плату — они ведь жили здесь втроём, пока муж не ушёл?

Не похоже, что они недавно въехали… Ладно, лучше пока отложить попытки делать выводы в стиле Шерлока Холмса.

Прежде чем испытывать своё воображение, нужно было сперва найти клетку… Гостиная и три спальни. Я мог бы проверить их все по порядку, но если подумать, то, скорее всего, она должна быть в одной из спален, верно?

Конечно, никто в здравом уме не будет держать клетку с трёхлетним ребёнком посреди гостиной — скорее всего человеку в подобной ситуации захотелось бы отгородиться от неё, как от «чего-то, что он не желает видеть».

Но вот что касается того, была ли доцент Иэсуми в здравом уме или нет… Я просто должен был верить, что она сохраняет хотя бы минимальный уровень рациональности.

— Тц…

Я так лихо вошёл в квартиру, но у меня сразу пробежал мороз по коже, возможно, оттого, что я был слишком расслаблен. Если я и дальше буду так пугаться, то нет смысла проходить через все эти трудности.

Но моя уверенность в том, что феномен «замещённого ребёнка», как назвала его Ононоки-тян, имеет место быть, возможно, всего лишь «предвзятость нормальности». С другой стороны, вероятность того, что это не просто принятие желаемого за действительное, резко стала намного выше, и пусть я слегка расслабился, правда ещё и в том, что моё чувство опасности тоже обострилось.

Если мы столкнёмся со странностью, то я могу оказаться беззащитным. Мой опыт пребывания в роли раба странности остался далеко в прошлом. Что я собирался делать, если «замещённый ребёнок», запертый в клетке, окажется каким-нибудь неуправляемым злым духом или свирепым монстром?

Даже если это всего лишь удачное совпадение, очень обнадёживало, что Ононоки-тян, специалист по странностям, сопровождала меня в этот момент… Строго говоря, Ононоки-тян была специалистом по бессмертным странностям, так что она не обязана быть хорошо осведомлена о «замещённом ребёнке», да и было ли это в самом деле совпадением?

Нет, трудно поверить, что Ононоки-тян каким-то образом всё просекла и спряталась в моей машине… Скорее всего, эта кукла-труп действительно использовала моего «жука» в качестве кемпинга, дабы спрятаться от Цукихи.

И кстати — что насчёт Цукихи?

Если наше приключение именно в таком составе было не просто случайностью, а результатом планов Арараги Цукихи… Это чертовски пугает.

Цукихи же совсем без царя в голове.

И даже несмотря на это, и несмотря на то, что она была моей сестрой, она всё ещё оставалась фениксом.

— …Эх, будь что будет.

Я прошёл через гостиную вперёд по коридору и открыл ближайшую дверь. Я боялся, что если начну думать, какая из дверей правильная, то только запутаю себя — как в парадоксе Монти Холла — поэтому я решил действовать быстро… Но с лотереями мне всегда не везло, так что я не угадал.

Это была (скорее всего) спальня доцента Иэсуми… В мои планы не входило резвиться в спальне интеллигентной женщины, поэтому я всего лишь оглядел четыре угла комнаты, чтобы убедиться в отсутствии клеток, после чего быстро отправился в следующую комнату.

Вторая дверь.

Это была нужная дверь — возможно.

Я так подумал вовсе не потому, что открыл её и обнаружил внутри клетку с трёхлетним ребёнком, а потому... что дверь была заперта.

Как бы я ни толкал, как бы я ни тянул, дверь не поддавалась.

Уже в этот момент мне стало тревожно… Обычно в квартирах единственные помещения, которые можно запереть — это ванные комнаты, верно? Если у вас нет ребёнка, проходящего через период бунтарства, то вряд ли у вас в доме будет спальня с замком… К тому же, разве этот замок не из тех, которые можно запереть только снаружи?

Ещё до того, как посадить её в клетку, доцент Иэсуми запирала свою дочь в этой комнате…? Чтобы изолировать её как «нечто, что она не желала видеть»?

Это уже выходило за рамки жестокого обращения — было похоже на то, что она боялась собственного ребёнка.

Словно странность.

Дважды запертая комната… А если учитывать замок на входной двери, то, получается, трижды? Конечно, при условии, что клетка была в этой комнате.

— Братишка-демон, разве эта интеллектуальная сенсей не дала ключ от этой комнаты?

— К сожалению, нет. Не знаю, то ли она забыла об этом, то ли намеренно решила не упоминать об этом…

— Вот как.

Стоило мне краем глаза заметить, как Ононоки-тян несильно кивнула со своим обычным пустым выражением лица, как она одним пинком открыла дверь — даже без своего Unlimited Rulebook. Это был самый обычный пинок. До тех пор, пока речь не идёт о банковском хранилище или военной базе, обычного пинка было достаточно — вторая дверь влетела в комнату вместе с петлями.

— И впрямь «маленький танк».

— Много времени прошло с тех пор, как меня называли этим прозвищем. Это было ещё при Ватерлоо.

— Ты участвовала в той войне?!

И вот.

007

А внутри была, насколько я мог судить, детская комната… Могу предположить, что третья комната в самом конце коридора принадлежала ныне отсутствующему мужу.

Это была детская, причудливо украшенная любящими родителями — вернее, то, что от неё осталось.

Если это комната трёхлетнего ребёнка, то мобиль, свисающий с потолка, уже никому не нужен, верно? И тем более не нужна кроватка, стоящая под ним… Это всё больше походило на комнату малыша, которому едва исполнился год… Мягкие игрушки, обои пастельных тонов, остатки замысловатых украшений, остатки родительской заботы.

Шторы были плотно закрыты.

А что насчёт клетки?

Она тоже была там.

Как бы я хотел, чтобы её не было, но она была прямо передо мной.

Никакого внезапного поворота сюжета не случилось — рядом с кроваткой стояла прочная на вид клетка, предположительно, для содержания собаки.

Клетка была довольно большой, а её конструкция выглядела замысловато… Чтобы собрать такую, явно были нужны какие-то специализированные инструменты, не так ли? Сама клетка уже пугала, но усилия, затраченные на её сборку, пугали вдвойне… «Неужели ты зашла настолько далеко?» — подобная мысль не выходила у меня из головы. Она приложила столько усилий, чтобы собрать эту клетку. А ещё и замки на дверях… Я словно смотрел на сложное устройство, предназначенное для смертной казни.

Ну, наиболее вероятным предположением было то, что нечто подтолкнуло разум доцента Иэсуми зайти настолько далеко.

Хотя я и так это знал, поскольку она обратилась ко мне, студенту, с подобной просьбой. В этом тоже не было никакого таинственного сюжетного поворота.

В самой клетке.

Сюжетный поворот нас поджидал касаемо содержимого клетки. Согласно объяснению доцента Иэсуми, в клетке должна была находиться её трёхлетняя дочь — Иэсуми Ииэ, которая находилась взаперти на протяжении трёх дней.

Согласно моим умозаключениям, её дочь была не самой Ииэ-тян, то есть была не человеком, а странностью, «замещённым ребёнком» — однако же.

Внутри комнаты под тройным замком не было заперто ни то, ни другое.

— …Кукла? — прошептал я.

Мои глаза не врали мне.

Внутри клетки лежала кукла… Или, по крайней мере, то, что на первый взгляд казалось куклой.

— Это кукла, — согласилась Ононоки-тян.

Поскольку это заключение исходило от куклы-трупа, оно, несомненно, было верным.

Кукла назвала куклу куклой.

Однако, даже если кукла и была куклой, она явно была не из тех, что можно найти в магазине. Это была кукла ручной работы. И всё же, я не чувствовал в ней никакого тепла. Если можно так выразиться, она была жуткой.

Словно про́клятая кукла.

Знаете такие уличные представления, когда воздушные шарики скручивают в форме кошек или собак? Так вот здесь словно было проделано примерно то же самое. Толстую ткань, похожую на простыню, скрутили так, чтобы она приняла форму человека.

Если быть точным — форму ребёнка. А от того, что скручена она была довольно профессионально, складывалось ещё более жуткое впечатление.

При этом, казалось, что создатель этой куклы хоть и был искусен в создании мягких игрушек, художественными способностями был обделён… Лицо куклы, нарисованное маркером, представляло из себя «хэнохэномохэдзи»[✱]へのへのもへじ — это лицо, нарисованное при помощи символов японской азбуки. へ играет роль бровей и рта, の — глаз, も — носа, а じ — контура лица с ухом., словно это была какая-то шутка. Волосы тоже были нарисованы коряво… Было бы правильнее сказать, что вся голова была просто изрисована.

Изготовление кукол… Тэори Тадацуру? Нет, быть не может, чтобы он был в этом замешан. Запирание куклы в клетке явно не соответствует его «чувству справедливости». Он запирал в клетках не кукол.

Так, нужно успокоиться. Сейчас не время для паники.

Сейчас нужно всё хорошо обдумать.

— Здесь нечего думать. Это явно дело рук сенсея, разве нет? — сказала Ононоки-тян.

Так, словно ей стало скучно.

Конечно, мы не ожидали какой-то сверхмощной битвы с «замещённым ребёнком», но всё же… «маленький танк» уже переключила своё внимание с куклы в клетке и принялась осматривать комнату.

Ах да, это же была её специализация. Расследование, анализ.

— Скорее всего, ты уже обратил на это внимание, братишка-демон, но эта детская была будто создана для годовалого, в лучшем случае двухлетнего ребёнка.

— Да, до этого возраста доцент Иэсуми испытывала привязанность к своему ребёнку, верно? Но после она перестала считать дочку милой, или своей…

— Разве она не умерла? — произнесла Ононоки-тян отстранённо.

Она ходила по комнате из стороны в сторону.

— Когда ей было два года или около того. Из-за болезни, несчастного случая, происшествия или чего-то ещё.

— А? Но, даже если так, сказать, что она умерла…

— Если ты, братишка-демон, такой неженка, которому невыносима мысль о мёртвом ребёнке, то позволь мне предложить другой вариант. Что если дочь в настоящее время находится под опекой отца? В любом случае… Жива она или мертва, но уже более года назад Иэсуми Ииэ должна была покинуть руки этой доцентши, — декларировала она.

Казалось, что Ононоки-тян уже обнаружила несколько улик в этой комнате — или в коридоре, или даже в спальне доцента Иэсуми — которые я, будучи дилетантом, найти не смог.

— Да. По крайней мере, я не вижу никаких признаков того, чтобы в этом замкнутом пространстве проживали хотя бы два человека. В любом виде. Если ты позволишь мне взглянуть на содержимое мусорных баков или холодильника, то я смогу рассказать тебе ещё сотню вещей… Но нам не нужно заходить так далеко.

— …

— Во всяком случае, это очень трогательно. Я люблю такие вещи. Грустная история о матери, которая потеряла своего ребёнка и носит с собой самодельную куклу-младенца в качестве замены. Неважно, насколько это обыденно, насколько это обычно.

Безусловно, это была история, над которой можно и поплакать. По крайней мере, посмеяться над этим я точно не мог.

Я запоздало окинул взглядом интерьер комнаты, подражая Ононоки-тян — остатки замысловатых украшений, остатки родительской заботы. И эта… про́клятая кукла.

Если всё так.

То это был чертовски хорошо задизайненный ребёнок.

— Потеряв собственного ребёнка, она своими руками сделала другого ребёнка на замену — но всё равно это был не её ребёнок. Поэтому-то она и не считала его милым, и, естественно, она не считала его своим.

— Потому что это вовсе не ребёнок. Это просто комок ткани.

— Абсурд.

— Именно. В этом абсурдно много смысла.

Ононоки-тян всё ещё продолжала говорить своей монотонной интонацией.

Эта её черта нисколько не изменилась, несмотря на то что изменился фасон её одежды — она продолжала быть куклой. В этом отношении «хэнохэномохэдзи» казалась даже более очаровательной.

— Теперь понятно, почему она попросила помощи у братишки-демона. Насколько я знаю, по законам этой страны издевательство над куклой или лишение её свободы преступлением не является — если об этом станет известно, это лишь облегчит ей жизнь.

— Облегчит… Ты считаешь, доцент Иэсуми сама это понимает? То есть… как бы сказать… Она правда верит, что эта тряпичная кукла — Ииэ-тян? Или она знает, что это фальшивая кукла, и осознаёт, что это не её ребёнок, но просто не может остановиться?

Так может, она попыталась остановиться, обратившись за помощью к одному из студентов? Возможно, она попросила у меня помощи не потому, что я специалист по жестокому обращению с детьми, а потому, что я был удобной третьей стороной, никоим образом не заинтересованный в этом вопросе?

Просто потому, что я не имею к этому отношения?

— Даже если ты в этом и никак не заинтересован, всё равно существует такая штука, как иерархия. Когда ты преподаватель, то тебе намного проще заставить ученика слушаться тебя… Легче контролировать его.

— …

Она хочет сказать, что я, стоящий сейчас здесь, соответствую ожиданиям преподавателя университета? Ну, я не был настолько невинным, чтобы быть шокированным этим фактом. Я уже привык, что меня используют в своих интересах.

В конце концов, мне девятнадцать лет, а у меня уже есть опыт пребывания в рабстве.

Однако, в таком случае я бы предпочёл, чтобы в результате кто-то стал счастливее… Я не хотел становиться частью схемы «сделать хорошо не получится, так что пусть всё катится к чёрту».

— В защиту этого сенсея, с которой я никогда не встречалась, полагаю, она спланировала всё это бессознательно. Она тоже страдает. Как страдает мать, которая не смогла удержаться от насилия над собственным ребёнком.

— Это случаем не то, что обычно называют инсинуацией, Ононоки-сан?

— Да, я так и задумывала. Получилось? Ну, если позволишь, как специалист по странностям, я бы посоветовала этому твоему доценту обратиться к психотерапевту. Внешне может казаться, что она сохраняет здравомыслие, но, видимо, она стоит на краю пропасти. Что же касается вопроса о том, верит ли она, что эта самодельная кукла — её ребёнок, то я бы сказала, что она верит в это всем сердцем, и всем же сердцем сомневается в этом.

Она верит, и она сомневается.

Это так по-человечески.

Так что здесь с самого начала не было никаких странностей… Как и не было необходимости призывать бывшего вампира или труп-цукумогами. Раз так, давайте оставим всё как есть. Как и сказала Ононоки-тян, мы не должны заходить слишком далеко и проверять содержимое мусорного контейнера или холодильника. А также проверять комнату, которая, вероятно, была комнатой мужа.

— …Хм?

Как раз в тот момент, когда я, ощущая себя так, словно меня отвергли, собирался развернуться на пятках, я вдруг понял кое-что лишнее. Меня угораздило понять это.

Это самая плохая моя черта. Просто ужасно.

Возможно, из-за лишнего любопытства к всякой жути я решил в последний раз взглянуть на куклу в клетке — и я почувствовал кое-что неестественное в том, как она лежала.

Казалось, что её просто небрежно закинули в эту клетку, но в её позе было что-то не так… Разве может она устойчиво находиться в таком неестественном положении?

Может, у неё смещён центр тяжести? Например, внутри чучела находится гантель или что-то в таком роде… Это бы сделало её вес более реалистичным, чем у простого комка ткани… Нет, если бы это было так, то кукла имела бы более искажённую форму.

Или её сзади поддерживало что-то, что нам было не видно?

— В чём дело? Пойдём, братишка-демон. Или ты хочешь умереть?

— Эмм. Один момент…

Я успокоил Ононоки-тян, которая в очередной раз собралась меня убить, и с опаской подошёл к клетке… Клетка стояла в дальнем углу комнаты, прямо у стены, так что проще было заглянуть сверху, чем сзади.

Наверное, быстрее бы было открыть простой засов и достать куклу, чтобы осмотреть её, но даже если забыть, что я боялся её трогать, я не думал, что обладаю правом её трогать.

Единственный человек, которому должно быть позволено её трогать, — это сама доцент Иэсуми — с этими мыслями я опустил взгляд на клетку.

— …Эй, Ононоки-тян. Я бы хотел кое-что проверить, на всякий случай… Насчёт того, что жестокое обращение с куклой-младенцем и запирание её в клетке, в общем-то, ну, не является преступлением.

— О чём ты? На что ты намекаешь? Я тебя сейчас действительно убью, тебе ясно?

— Да, как раз насчёт «убью».

— ?

— Является ли в этой стране преступлением убийство куклы ножом в спину?

Когда я посмотрел.

Кукла действительно сохраняла неестественную позу, потому что сзади её подпирал глубоко воткнутый в спину нож для фруктов.

008

Хотел бы я, чтобы моя впечатлительность, с присущим ей нигилизмом, сказала мне, что между жестоким обращением с куклой и ударом ножом в спину кукле нет никакой разницы.

Однако, насколько мне известно, нож для фруктов не предназначен для нанесения ударов по предметам, не являющимися фруктами. Он не должен использоваться для нанесения ударов кукле, в особенности кукле, заменяющей собственного ребёнка.

Это всё полностью меняло смысл запирания на три замка — предполагалось, что это будет инцидент, связанный с заключением, а оказалось, что это убийство в запертой комнате.

Да, конечно, даже если кукла и имеет форму человека, она всё ещё остаётся куклой… Даже если её ударить ножом, она не закричит и не истечёт кровью… Выражение «убить куклу», чисто технически, не может быть истинным.

Кукла не может умереть. Потому что она с самого начала не была живой.

Кукла, если это, конечно, не кукла-труп, не умрёт, даже если её заколоть, зарезать или содрать с неё кожу.

Вот почему эта ситуация столь необычна: удар в спину кукле, не живой и не мёртвой, — это не было жестоким обращением, но было чудовищным преступлением, которое ввиду жестокости нельзя показывать по телевидению, на уровне вырывания лопаток.

Ну, нет нужды говорить, что если рассматривать это как убийство в закрытой комнате, то убийцей должен быть никто иной, как сама доцент Иэсуми. Она заколола куклу, бросила её в клетку и заперла на замок. Она вышла из комнаты и заперла дверь со стороны коридора. Затем она надела туфли, вышла на улицу и заперла входную дверь — в том, как всё произошло, не было никакой загадки.

Загадкой был её мотив.

Всё так противоречиво… Я могу понять, если бы она убила куклу после совершённого над ней насилия. Это было бы ужасно, но не непонятно… В горячке момента, будь то результат неумышленной эскалации или умышленной небрежности, хрупкую жизнь так легко оборвать.

Если вы запрёте младенца в клетке и оставите там на три дня, он, вероятнее всего, умрёт от голода или по какой-либо другой причине… Это было бы ужасно, но не противоречиво.

Но сначала зарезать, а потом запереть в клетке? Куклу, которую считаешь собственным ребёнком… В чём смысл подобного порядка действий? Что значит эта противоречивая комбинация?

Акт нанесения удара ножом в спину ясно показал наличие намерения убить, что ещё больше запутывало ситуацию.

По какой причине, с какой целью доцент Иэсуми поступила подобным образом? Неужели по её замыслу я, «первооткрыватель», должен был оказаться в подобном замешательстве, словно попал в бурю?

Ожидала ли она этого?

Даже если она действительно верила, что эта кукла — её дочь, она должна была лучше меня знать, какой ужасный эффект эта сцена окажет на меня, когда я стану её свидетелем.

Или сама попытка понять её уже ошибочна? Что ж, правда в том, что, если я хочу во всём разобраться, я должен расспросить её лично.

К слову, уже сложившийся передо мной психологический портрет был столь ужасен, что я не хотел бы даже знать о его существовании. И, по возможности, я бы не хотел иметь с ним никаких дел… Я твёрдо решил не посещать ни одного занятия по швейцарскому немецкому во втором семестре после летних каникул.

…Но, я не мог так просто взять и сделать это.

Вздохнув, я вышел из комнаты вместе с Ононоки-тян, которая оставила нож для фруктов без своего комментария.

Не то чтобы я так уж сильно хотел получить зачёт, но я не мог себе позволить не вернуть ключ, который дала мне доцент… Было слегка чересчур предлагать взрослому человеку, который был старше меня почти на десять лет, сходить к психотерапевту, но, независимо от обстоятельств, и независимо от того, в какой тьме она пребывала в настоящее время, как человек, которого попросили о помощи, я просто обязан был сообщить ей о том, что я видел, без каких-либо недомолвок.

Полагаю, мы не сможем теперь полностью доверять друг другу, особенно после того, как я увидел тот нож…, так что, на всякий случай, будет лучше, если при возвращении ключей будет присутствовать третья сторона.

Было разумно избежать встречи тет-а-тет. Это сулило опасность для обеих сторон…

Не было никакой гарантии, что в этой чистой лаборатории не припрятан где-нибудь нож для фруктов.

Чтобы не создать преступника, я должен не стать жертвой.

Очевидно, что я не мог попросить Ононоки-тян, чтобы она сопровождала меня, поэтому, если уж говорить об ответственности, третьей стороной, которая должна присутствовать при нашей встрече, должна быть Ойкура Содати… Но как бы она ни была дорога моему сердцу, мы с ней пока приостановили наши отношения… Хм, в таком случае, должен быть кто-то другой, на кого я мог бы положиться… Кто-то, кто всё ещё находился в универе в такой час и, желательно, знал бы доцента Иэсуми…

С этими мыслями в голове я поехал на своём «жуке» обратно в университет «Манасэ» с девочкой на заднем сиденье, но, как оказалось, мои рассуждения не были ни лопаткой, ни бедренной костью, а вовсе пустой тратой костной ткани.

Абсолютно беспозвоночные рассуждения.[✱]骨抜き (honenuki) дословно значит «вытащенные кости» и значит «бессодержательный».

Совершенно не то, ради чего стоит трудиться до боли в костях.[✱]骨折り (honeori) дословно переводится как «ломать кости» и значит «труд» или «старания».

Всего несколько часов назад я встречался с доцентом Иэсуми Хагоромо, преподавателем в университете и матерью ребёнка, у которой были определённые проблемы. Но когда я вновь посетил её кабинет, она исчезла.

Внезапно.

Пропала — испарилась.

Как и на следующий день, и на день после него, и ещё днём позже, и ещё спустя сутки.

Она перестала появляться на работе. Она оставила мне ключи от своего дома, заперла своего ребёнка в клетке, а затем скрылась в неизвестном направлении.

Прямо как будто унесённая призраками.

Но если так, то кем же её заменили?

009

Начались долгожданные летние каникулы! Йей!

Итак, как же мне со всеми повеселиться?

…Конечно же, события не могли развиваться подобным образом. Для такого развития событий не было ни возможности, ни соответствующего настроения… я даже представить себе такое не могу. «Как же всё так обернулось?» — этот докучливый вопрос уже давно стал моим клише, но в этот раз, я думаю, он очень даже в тему. Я же не допустил ни одной ошибки… вроде как. Или мне просто не стоило откликаться на просьбу преподавателя?

Будто я мог знать, что доцент исчезнет сразу после разговора со мной… Откуда мне было знать, что я стану последним, кто её видел? Ну никак не предвидел этого. Если вы вдруг ещё не в курсе, я когда-то был вампиром, но пророком не был никогда. Я никогда не имел ни желания, ни возможности говорить нечто такое, что могло бы создать у людей впечатление, что я вижу будущее, как один парень средних лет в гавайской рубашке, который до сих пор бродит незнамо где.

Преподаватель пропадает сразу после экзаменов. Конечно, такое событие подняло на уши весь универ и превратилось в огромную проблему… и, само собой разумеется, меня тоже расспрашивали о произошедшем. Но я был не настолько бесчувственным, чтобы поведать кому-либо о том, что увидел в детской комнате квартиры номер 333 без разрешения владелицы квартиры. Да и как я могу рассказывать о том, чего сам не понимаю?

Похоже, что мою экзаменационную работу оценил один из помощников или какой-то другой преподаватель, относящийся к этой лаборатории, поскольку я благополучно получил её на руки, проверенную и оценённую. Похоже, что исчезновения одного человека недостаточно, чтобы остановились все шестерёнки в системе целого образовательного учреждения. Оказывается, что даже здесь нет незаменимых людей. Кстати говоря, работа моя была оценена на «удовлетворительно». Впрочем, это меня сейчас беспокоило в последнюю очередь.

Если попытаться дать ситуации какую-нибудь реалистичную интерпретацию, не касаясь таких вещей, как спиритические сеансы или «замещённые дети», то… доцент Иэсуми, пославшая меня проверить её квартиру, судя по всему, вскоре пожалела о своём поступке, который может быть объяснён только как признак психического расстройства личности… Наиболее вероятным объяснением было то, что она боялась, что жестокое обращение с «её собственным ребёнком» станет достоянием общественности и поднимет шумиху, поэтому она приняла решение «сбежать».

Не было преступлением издеваться над куклой, как и не было преступлением воткнуть кукле нож в спину — так что, даже если бы я узнал и распространил эту информацию по всему миру, не было никакой необходимости в отчаянном побеге, но это только с юридической точки зрения. К тому же, как правильно заметила Ононоки-тян, было неизвестно, в какой степени доцент Иэсуми владеет своим рассудком.

Её симптомы и её восприятие окружающего мира вполне могли меняться день ото дня, так что, возможно, мне не следовало искать какую-то нормальную причинно-следственную связь, ведь и её просьба, и её побег казались совершенно иррациональными.

Это же не мистический детектив, в конце концов. И это не игра в «найди преступника».

По университету начали распространяться абсурдные теории заговора, вроде того, что доцент была похищена секретным агентством из-за её сверхсекретных исследований, которые она проводила по заказу государства, но если бы кто-то спросил меня, то я бы ответил, что доцент Иэсуми, скорее всего, решила всё оставить и вернуться на свою родину, в Швейцарию… Она говорила, что приехала в Японию, поскольку хотела сбежать от родителей, с которыми у неё были натянутые отношения, но даже вернувшись она может найти способ избежать встречи с ними.

Я даже могу себе представить такой хеппи-энд, в котором они решили оставить позади все разногласия и наладили отношения.

Сила моего воображения была безгранична, к счастью ли, к сожалению ли.

Может и к сожалению… ведь мне сейчас было ни к чему воображать то, как доцент Иэсуми в панике бежит от одного места к другому. Эти мысли очень тяготили… Нет, как бы я всё это не интерпретировал, одной лишь мысли о том, что я могу быть непосредственной причиной её исчезновения, уже достаточно, чтобы ввести меня в подавленное состояние.

Я был опустошён.

Теоретически, я понимал. Если бы я, «специалист по жестокому обращению с детьми», отказал ей, доцент Иэсуми просто обратилась бы к другому студенту, который выслушал бы её, и ситуация всё равно свелась бы к схожему исходу… В конце концов, всё, включая её жестокое отношение к «трёхлетней дочери», на деле было не более чем её «сольным выступлением».

От начала и до конца вся эта история была исключительно творением её рук.

Но это в теории. Мои эмоции говорили мне совсем другое.

Что ж, мои первые студенческие летние каникулы начались весьма мрачно… Нет, конечно, «адом» я их назвать не могу, но вот поездку на Хоккайдо вместе с Хитаги, которую я давно запланировал, вновь пришлось отложить.

Мы встретились с ней, чтобы обсудить это, но, как и ожидалось, она оказалась очень проницательна и не преминула отметить моё скрытое напряжение.

Ну, в принципе, изначально мы планировали поездку на сезон крабов… то есть на зиму.

Если бы мне позволили уединиться, то я мог бы провести всё лето в размышлениях о доценте Иэсуми, но мои коммуникативные навыки стали куда более развитыми, чем раньше, поэтому мне уже было трудно оставаться в одиночестве на столь длительный срок.

Просто прекрасно.

Итак, в то утро на мой телефон прошло сообщение.

Оно было от одной старшеклассницы и по совместительству моей подруги, Хигасы-тян.

«Арараги ☆ сэмпай ☆ сегодня ☆ в ☆ час ☆ дня ☆ в ☆ спортзале ☆ школы ☆ Наоэцу ☆ мы ☆ проводим ☆ большую ☆ встречу ☆ между ☆ сэмпаями ☆ и ☆ кохаями ☆ баскетбольного ☆ клуба ☆ и ☆ будем ☆ рады ☆ если ☆ ты ☆ придёшь ☆ в ☆ качестве ☆ нашего ☆ гостя ☆ ! ☆ Для ☆ начала ☆ встречаемся ☆ в ☆ доме ☆ Руги ☆ ! ☆ Прямо ☆ сейчас ☆ ! ☆ GO ☆ GO ☆ ! ☆☆☆☆»

Это было непросто прочитать.

Её имя означает «дождь из звёзд», и она, возможно, хотела превратить это сообщение в настоящий метеорный поток, но разве набрать такое сообщение не было чертовски сложно?

Я попытался дешифровать его… Хм… Встреча сэмпаев и кохаев…? Похоже, что за несколько месяцев женская баскетбольная команда школы Наоэцу, которая ещё недавно была на грани краха, наконец-то, встала на ноги, чтобы организовать что-то подобное.

Поскольку я помогал их команде в меру своих возможностей, это была отличная новость, и я с радостью посетил бы свою альма-матер, если моё присутствие хоть немного приблизит баскетбольный клуб к тому состоянию, каким он был в период своего расцвета.

Нет, на самом деле я не горел желанием быть местной знаменитостью, и, честно говоря, к своей альма-матер я не хотел бы приближаться и на пушечный выстрел…

Однако смена обстановки может быть полезна.

И не потому, что я облажался на своём задании. Просто мне всё равно хотелось почувствовать, что я кому-то полезен… Ах да, к слову о дешифровке.

Интересно, как продвигается «дело», которое я поручил Мэнико? С тех пор от неё ничего не слышно… Зная её, она могла и вовсе забыть об этом.

Что ж, я ничего не потеряю, если соглашусь.

Если из этого ничего не выйдет, то и ладно. Я бы даже предпочёл, чтобы из этого ничего не вышло.

Первым делом нужно встретиться в доме Камбару (она хотя бы спросила на это разрешение? У Хигасы-тян была привычка использовать дома своих друзей без спроса), поэтому я переоделся и спустился вниз, чтобы выйти из дома.

И у входа я столкнулся с Цукихи.

Моя сестра в кимоно, Арараги Цукихи… Она любит постоянно менять причёски и в настоящее время все её длинные волосы были убраны в один большой хвост.

Её лоб выглядел до такой степени мило, что это аж раздражало.

— Боже мой, это же онии-тян! Ты как раз вовремя. Ты не видел мою любимую плюшевую куклу?

— Плюшевую куклу…

Ононоки-тян, значит.

Ей, должно быть, надоело, что её используют в качестве куклы для переодевания, и она снова эвакуировалась из комнаты моих сестёр… Если так, то она могла опять прятаться на заднем сиденье моего «Жука», и насколько бы любимой сестрой ни была для меня Цукихи, я не мог позволить ей узнать об этом.

Я и так доставил Ононоки-тян много неприятностей, поэтому хотел по крайней мере защитить её от лап моей сестры… В итоге я так и не обсудил с ней инцидент с доцентом Иэсуми, но, будучи куклой, Ононоки-тян могла иметь свой взгляд на удар кукле ножом в спину.

Впрочем, несмотря на то что мы не обсуждали дело доцента Иэсуми, мы как обычно болтали о разных вещах вроде сериалов или нового мороженого от «Хааген-Дасс», так что велика вероятность, что Ононоки-тян пометила для себя это дело как «решённое».

Как бы то ни было, у меня был всего лишь один возможный ответ.

— Прости, я не знаю. Я не знаю всего, лишь то, что знаю.

— Это сейчас чьи слова были? Мне кажется, я уже слышала их раньше.

Прошлым летом она была просто без ума от Ханэкавы, а сейчас уже забыла о ней… Я даже немного завидовал её беззаботной забывчивости.

Я жалел, что не мог поделиться с ней своим паршивым настроением.

— Хотя не важно. Забудь про куклу. Мне пора бы уже купить себе новую.

— Вот это беззаботность!

— А ты, онии-тян. Куда направляешься такой весь нарядный?

— О? Известный во всём районе знаток моды, Цукихи-тян, правда считает, что я выгляжу нарядно?

— Ага. Выглядит так, будто ты нарядился с целью отпугнуть от себя всех старшеклассниц.

Проницательно.

Я приму это как комплимент.

— Я собирался встретиться с Хигасой-тян.

— А. С ней. Она же и так приходит к нам, примерно, три раза в неделю, разве нет?

Судя по всему, они таки познакомились.

Ну, да, она действительно приходит к нам три раза в неделю.

— Кстати, насчёт её имени. Оно пишется как «дождь из звёзд», верно? Но как его читать? Сэйу? Хосиамэ?

— По её словам, оба варианта верны. Точно так же, как имя Абэ-но Сэймэй можно прочитать, как Абэ-но Харуаки.[✱]Полулегендарный японский оммёдзи, предположительно живший в конце 10 века. Является героем множества мистических историй и легенд.

— Разве так можно…?[✱]Нет, так нельзя. Поэтому, строго говоря, и Коёми, и Хигаса не правы. Несмотря на то, что одну и ту же комбинацию иероглифов в имени можно прочитать двумя и более способами, всегда существует правильный вариант. Неоднозначная ситуация с именем Хигасы связана с тем, что по какой-то причине при первом появлении в сюжете её имени было дано однозначное прочтение «Хигаса Сэйу», однако в следующем томе Нисио Исин передумал, и нарёк её «Хигаса Хосиамэ». Была ли то авторская шутка, ошибка или же коварный план, мы, возможно, ещё узнаем. Или не узнаем.

— А ты куда направляешься? Это же кимоно для прогулок, верно? Патрулируешь с Карэн-тян?

— «Огненные сёстры» уже давным-давно распались, онии-тян. Для меня это теперь не более чем одно из прошлых увлечений. Карэн-тян отправилась в поход с друзьями из старшей школы, а я иду в поход с друзьями из средней школы.

Поход?

Это что, сейчас такой тренд у школьников?

В наши дни непросто угнаться за молодёжными трендами.

В случае с Карэн-тян, готов поспорить, это опять какое-нибудь серьёзное восхождение в горы… Но вот Цукихи, разве она относится к любителям активного отдыха?

— Видишь ли, до меня дошёл слух, что в горах недалеко от соседнего города зарыт труп, и мы решили проверить его. Прямо как в «Теле» Стивена Кинга, понимаешь?

— …«Тело»?

— Да. Я большая поклонница этого произведения.

Сколько же в ней напыщенности.

Ну, возможно, это более здоровое времяпрепровождение, чем быть одной из «Огненных сестёр», притворяющихся защитницами справедливости… Будучи старшим братом, который недавно пережил приключение, которое могло закончится не обнаружением трупа, закопанного глубоко в горах, а нахождением тела ребёнка, подвергнутого насилию, мне было трудно в чём-то её упрекнуть.

Даже моя напарница была трупом… Но, учитывая, что Цукихи также искала Ононоки-тян, возможно, она планировала отправиться в поход с куклой в руках.

Возможно, это тоже можно отнести к её проницательности.

Это всё равно что обвешать себя драгоценностями и отправиться на поиски сокровищ.

В любом случае, став студентом, я не должен был слишком сильно вмешиваться в жизнь своей младшей сестры… Позволить таким вздорным сплетням увлечь себя — это тоже часть юности.

Хорошо было и то, что две сестры, у которых были такие тесные отношения, теперь взяли здоровую дистанцию друг от друга после того, как их разлучила школа.

— Но если вы на самом деле найдёте труп, то обязательно вызовите полицию, хорошо?

— Конечно. За кого ты меня принимаешь?

— За Цукихи-тян, конечно.

Хм.

Когда все трое детей пошли собственным путём, в доме Арараги воцарился мир — во всяком случае, никто из нас не был заперт в клетке.

— Цукихи-тян, знаешь, нам сильно повезло.

— Хм? Ты о чём?

— Я имею в виду, что нам не нужно беспокоиться о том, что надеть, что поесть и где поспать. Возможно, мне стоит быть более благодарным нашим родителям.

— Что случилось? Что случилось с тем онии-тяном, который постоянно сбегает из дома на День матери?

— В этом году я никуда не сбегал! Как и обещал!

— А на День отца ты пропал. Ни слуху ни духу.

— На День отца я никаких обещаний не давал.

Я пока ещё не мог открыто выразить свои чувства по отношению к отцу.

А что до идеи объединить День матери и День отца, то я уже обсуждал это с Ононоки-тян, так что не буду повторяться.

— Знаешь, ты тоже на месте не сидела. То с крыши спрыгнешь, то тебя преступная группировка похитит.

— Ну да, было такое, вроде.

— Но я правда благодарен, что в нашем доме всё спокойно.

Я пережил и адские весенние каникулы, и кошмарную Золотую неделю, но это всё, по большей части, происходило за пределами моего дома.

Мой дом вовсе не превращался в ад, а семья не становилась кошмарной… Какими бы натянутыми ни были отношения между родителями и детьми, братьями и сёстрами, здесь я никогда не чувствовал, что моя жизнь в опасности.

У меня всегда было место за нашим обеденным столом.

Та покорность, которую Сэндзёгахара Хитаги была вынуждена проявлять к своей матери; тот факт, что Ханэкава Цубаса спала и просыпалась в коридоре; эти вещи я до сих пор не могу до конца осознать… Не важно, поговорим ли мы с ними по душам или же они будут кричать на меня изо всех сил, я всё равно не смогу до конца понять их чувства.

Даже когда я столкнулся с инцидентом, в результате которого я был близок к смерти, это всё равно была лишь ситуативная случайность — так сказать, трагедия ограниченной продолжительности.

Это не было чем-то вроде непредсказуемой вечности, когда теряешь защиту своего опекуна.

— Это правда. Если у нас дома были проблемы, нам с Карэн-тян не пришлось бы выходить на поиски зла, не так ли? Единственная проблема семьи Арараги в том, что старший брат рассматривает своих младших сестёр в сексуальном плане.

— Серьёзная проблема. И нет, я вовсе так не делаю. Я всего лишь смотрю на вас с презрением и пренебрежением.

— Я тоже должна быть благодарна. Хотя, полагаю, наши родители тоже познали радости родительства, так что это должно быть взаимно.

— Не тебе судить. Ты на стороне детей.

— Клянусь, когда я перерожусь, я стану мамой для мамы и папы и буду хорошо о них заботиться!

Очень сложно.

Хотя, к слову о перерождении, в её словах была доля правды… Учитывая, что она была кукушкой.

«Угасающая птица».

Другими словами — феникс.

— В таком случае, Цукихи-тян, разве ты не должна была сказать, что, когда ты переродишься, ты хочешь снова стать дочерью своих родителей?

— Конечно! Я так рада, что родилась в семье Арараги! Я так счастлива, что родилась дочерью своих мамы и папы и сестрой онии-тяна и Карэн-тян! Хотя я и никогда не просила меня рожать!

— Последняя фраза была лишней.

— Вообще, я бы хотела переродиться твоей старшей сестрой, онии-тян! Я хочу, чтобы ты был моим младшим братом, над которым я смогу издеваться!

— Ещё одна лишняя фраза.

Я как-нибудь обойдусь без твоих издевательств.

010

Я решил отправиться в свою альма-матер пешком, как это делают всякие спортсмены, но поскольку сам я от спорта был далёк, к месту нашей предварительной встречи в доме Камбару я решил всё-таки поехать на машине (возможно, из-за того, что хотел похвастаться перед кохаями своим водительским мастерством), и, к моему удивлению, на заднем сиденье не оказалось Ононоки-тян.

Так значит она прячется не здесь…? В таком случае, вероятно, она пошла в гости к Сэнгоку… Для трупа она вела на удивление активную жизнь.

Ну, в любом случае, я не мог привести эту девочку с собой на встречу женского баскетбольного клуба… Итак, если всё пройдёт по плану, я сегодня встречусь с двумя моими кохаями из Наоэцу, Камбару Суругой и Хигасой Хосиамэ, но…

— Эй, давно не виделись, Арараги-сэмпай. Как поживаете? Это я, самый главный фанат Суруги-сэмпай, второгодка Осино Оги.

Кохаем, встретившим меня у огромных ворот резиденции Камбару, была, вернее был, Осино Оги верхом на BMXе в образе парня-старшеклассника. Поскольку резиденция Камбару была территорией Камбару Суруги, судя по всему, он принял мужскую версию себя.

И, как обычно, он сопроводил своё появление небольшой самопрезентацией.

Как тактично с его стороны.

— …А где эта парочка старшеклассниц?

— Похоже, они задержались с покупками для вечеринки, поэтому оставили меня присматривать за домом. Суруга-сэмпай всецело доверяет мне, разве не очевидно, что мне было поручено составить компанию Арараги-сэмпаю?

Трудно было поверить, что Камбару настолько доверяет Оги-тян… то есть Оги-куну, что оставит присматривать за домом, но раз это очевидно, то, наверное, с этим ничего не поделать.

Это же очевидно, в конце концов.

— У меня как раз было одно неинтересное дело к Суруге-сэмпай, так что вы вовремя. Не беспокойтесь, я не собираюсь сопровождать вас на данном мероприятии. Как насчёт такой идеи? Пока мы ждём возвращения этих двоих, почему бы нам не объединиться в дуэт и не прибраться в комнате Суруги-сэмпай?

— Не следует двум парням копаться в комнате девушки, пока той нет дома.

— А-а, Арараги-сэмпай, так вы действительно воспринимаете Суругу-сэмпай, как девушку? Значит вот в каком ключе вы смотрите на мою Суругу-сэмпай?

— …

С мужской версией Осино Оги было трудно иметь дело. Хотя нет, полагаю, в женской версии он был таким же. В любом случае, для меня это был интересный опыт, ведь пока я учился в школе, у меня не было возможности пообщаться с другими старшеклассниками мужского пола.

Пока всё выглядит так, что Арараги Коёми нет смысла в чём-то не соглашаться с Осино Оги.

— Хотя, на самом деле, я тайный фанат Хигасы-сэмпай, — сказал Оги-кун. — Так что давайте не будем драться из-за неё, хорошо?

— Это не мешает тебе безостановочно восхвалять Суругу. Какой-то ты слишком уж тайный фанат. Да и драться из-за неё…

— Ха-ха. Что ж, тогда, может, вы желаете обменяться догадками на счёт «замещённого ребёнка»?[✱]Коёми произнёс 取り合いっこ (toriaikko, «драться»), на что Оги скаламбурил 取り替えっ子 (torikaekko, «замещённый ребёнок»).

— …Ха-ха.

Нельзя было позволять себе ослабить бдительность.

Даже если «Оги-кун» и был тьмой в сердце Камбару, он всё равно был таким же, как и «Оги-тян», которая была тьмой в моём сердце, поэтому я должен был ожидать, что он будет видеть меня насквозь.

Ведь он был племянницей Осино Мэмэ… племянником Осино Мэмэ.

— Нет-нет, я ничего не знаю. Это вы тот, кто знает, Арараги-сэмпай.

— Хотелось бы. Как я уже говорил сегодня Цукихи-тян, я знаю лишь то, что знаю.

— В таком случае, не желаете ли поделиться со своим преданным кохаем известными вам обстоятельствами? Можете воспользоваться своим правом сэмпая и заставить меня выслушать вас смиренно и без единого комментария.

— Я что, похож на такого сэмпая, который пользуется своим положением?

Тем более, что и ты не из тех, кто умеет слушать молча.

Только и делаешь, что оставляешь едкие комментарии.

Впрочем, вместо того чтобы попусту терять время перед домом Камбару, я с тем же успехом могу поднять тему насилия над детьми и исчезнувшего доцента.

Если я совершу ошибку и подниму эту тему в разговоре с Камбару или Хигасой-тян, то это ничего не даст, а лишь испортит атмосферу встречи сэмпаев и кохаев… Это, конечно, не сказка про короля с ослиными ушами[✱]王様の耳はロバの耳 (Ō-sama no mimi ha roba no mimi, «У короля ослиные уши») — древняя басня про короля, у которого были ослиные уши, о чём знал только его парикмахер. Парикмахеру было так трудно держать это в тайне, что он пошёл в бамбуковый лес и там прокричал об этом, однако его слова подхватил ветер и с тех пор любой человек в этом лесу мог услышать слова «У нашего короля ослиные уши», которые приносил ветер., но если я поделюсь с Оги-тян… э-э… с Оги-куном, то мне, возможно, станет легче.

Придумав себе подобное оправдание, я выплеснул свои эмоции перед Оги-куном, постаравшись описать всё как можно более сжато. Эдакий разговор с самим собой, доведённый до крайности. В общем-то, это была старая традиция Арараги Коёми — быть излишне разговорчивым, когда его собеседником является Осино Оги.

— Ясно. Трижды запертая комната. Меня это очень радует. Не так уж и часто мы слышим о трюках с запертой комнатой в наши дни, не правда ли?

— Не нужно изображать невинную радость по такому поводу. Может, там и были запертые комнаты, но никаких хитростей ни на одной из дверей не было.

Пожав плечами, я вспомнил, что с того самого дня я держу ключ от квартиры доцента Иэсуми в кармане брюк. Она исчезла прежде, чем я смог ей его вернуть, а просто выбросить его я не мог, поэтому носил с собой.

Возможно, мне не следовало так делать.

— Не говоря уж о том, что вторую дверь Ононоки-тян и вовсе выбила.

— Действительно. Прозвучит скучно, но производство таких невозможных преступлений, как убийство в запертых комнатах, вероятно, не то, чем обычно занимаются преступники-интеллектуалы. Хотя, нет профессии более интеллектуальной, чем преподаватель университета, — произнёс Оги-кун с ухмылкой.

Даже прослушав историю, наполненную такими тяжёлыми словами как «жестокое обращение» и «исчезновение», он ничуть не изменился в лице. Чего и следовало ожидать от Осино Оги, вне зависимости от пола.

— Ну, так что ты думаешь, Оги-кун?

— Что вы имеете в виду, спрашивая, что я думаю?

— Я о противоречии. О правильности и неправильности поступка, когда она зарезала куклу, похожую на собственного ребёнка, а потом заперла её в клетке.

— Если под правильностью и неправильностью вы имеете в виду «добро» и «зло», то этот поступок безусловно относится к неправильным. Но если вы имеете ввиду противоречие «копья» и «щита», то это безусловно «щит».[✱]Первое слово, 是非 (zehi) состоит из иероглифов «правильный» и «неправильный» и значит «положительные и отрицательные стороны». Второе же слово, 矛盾 (mujun), состоит из иероглифов «копьё» и «щит» и буквально значит «противоречие».

— Щит?

— Это самозащита. Оборона. Для справки отмечу, что «копьё» означает агрессию, основанную на обиде и намерении убить.

— …Удар ножом в спину беззащитной кукле — это самозащита?

— Да. Преступление, совершённое из трусости — убить до того, как убьют тебя.

Он только что заявил, что это не то преступление, которое бы совершил преступник интеллектуал, а преступление из трусости… Да уж, его критика доцента Иэсуми была довольно интенсивной.

Неужели это всё исходит из моей собственной психики?

Но Оги-кун отличался от Оги-тян, и основой его существования была Камбару… Но, с точки зрения того, что было в голове у Камбару…

— О, нет, Арараги-сэмпай. Я ни в чём не обвиняю доцента Иэсуми.

— Э?

— В конце концов, у нас нет никаких доказательств. Мы не можем утверждать, что именно доцент Иэсуми — та, кто ударил беззащитную куклу ножом в спину.

«Таков принцип презумпции невиновности», — заключил Оги-кун.

Конечно, как гражданин правового государства, я знал об этом принципе… Но, что?

Это правда, доказательств не было. И теперь, когда он упомянул это…

Никакие криминалисты не снимали никакие отпечатки пальцев с ножа для фруктов, а что важнее, никто даже не проводил опрос того человека, о котором идёт речь… Все выводы я сделал сам.

Я был тем, кто знает…

— Не было никакого уголовного расследования, а если что-то и было сделано, то только для вида, не так ли?

— …

Подождите. Мне надо обдумать это.

Это вопрос гражданских прав… Оги-кун не в первый раз набрасывается на один из моих неосторожных комментариев, но если мы имеем дело с распространением ложных обвинений, то его слова нужно серьёзно обдумать.

Верно.

В этом и было противоречие.

Мне было очень неуютно находиться в детской, поскольку я чувствовал, что акт нанесения ножом удара в спину кукле, похожей на собственного ребёнка, был непоследовательным, но если интерпретировать ситуацию по частям, то противоречие «копья» и «щита» не возникает.

Что касается «правды» о том, что она заперла свою «трёхлетнюю дочь» в клетке, то она призналась в этом сама запинающимся голосом, когда обратилась ко мне с просьбой… Поэтому, когда я увидел лезвие, воткнутое в куклу, заключённую в клетке, я без колебаний согласился с мыслью, что это тоже дело рук доцента Иэсуми.

— Это такого рода вещи, которые кажутся странными уже сами по себе, не так ли? Когда люди чувствуют что-то вроде: «Это странно» или «Как это произошло?» или «Почему всё так обернулось…», то это обычно потому, что в ситуацию было активно вовлечено множество людей. Вот почему это выходит за рамки ваших представлений.

Несколько человек — несколько виновных.

Нет, это звучит так, будто был какой-то сообщник, но в данном случае имеет место быть полное разделение труда между отдельными людьми без какой-либо связи друг с другом…

Система, в которой конфиденциальность поддерживается за счёт разделения работы на мелкие сегменты и поручения их большому количеству не связанных друг с другом людей, чтобы никто не мог увидеть всю картину целиком. Система, в которой не только посторонний наблюдатель, но и сами участники не знали, что они делают.

Проще говоря.

Я совершенно не рассматривал возможность того, что преступник, «посадивший в клетку» Ииэ-тян, и преступник, «зарезавший» Ииэ-тян, были совершенно разными людьми.

Акт насилия и акт убийства.

Кусочки головоломки, казалось, были расположены очень близко друг к другу, и всё же их не нужно было соединять.

— …

Но… Это вызывало несколько вопросов.

Во-первых, если мы примем идею о том, что помимо насильника существует ещё и убийца, тогда возникает вопрос, кто это и где он находится?

И как ему удалось совершить преступление? Это уже второй вопрос. Это как раз и есть суть старых добрых загадок. Трижды запертая комната и невозможное преступление.

Большая часть логики, основанной на том, что местом преступления был дом доцента Иэсуми, рухнула, в результате чего личность, мотив и трюк убийцы стали необъяснимыми.

— Не совсем.

— Что ты имеешь в виду, Оги-кун?

— Нет, типовая роль помощника вам совсем не подходит, Арараги-сэмпай. Я ничего не знаю, поэтому, пожалуйста, задействуйте свои извилины, чтобы подумать о главном. Дайте поработать своим маленьким серым клеточкам.

Какое притворное равнодушие.

Но мне действительно нельзя полагаться на него. Я расправлю крылья своего воображения настолько, насколько смогу, чтобы произнести подобающую мне фразу: «Это же элементарно, мой дорогой Оги-кун».

Оставим пока в стороне мотивы. Не то чтобы я вообще был королём мотивов. В случае с доцентом Иэсуми, будь то жестокое обращение или убийство, «потому что она моя дочь» (что, по хорошему, должно быть мотивом для её защиты) могло быть парадоксальным образом связано с мотивом… Но если виновником был кто-то другой, то тогда перед нами предстаёт бесконечное количество причин, по которым люди убивают других людей.

— Не знаю. В большинстве случаев причинами убийства являются любовь, деньги, обида или война. Если добавить сюда ещё и несчастный случай, то всего получается пять. Можно пересчитать по пальцам одной руки.

Похоже, Оги-кун взял на себя роль моего помощника, но помощник из него был весьма неприятный… Он просто насмехался надо мной, вместо того чтобы поддержать меня в роли детектива.

Он не должен брать на себя ответственность за повествование.

— Когда речь идёт о мотиве убийства трёхлетнего ребёнка, возможно, следует также включить в список мотивов извращённое сексуальное желание. Особенно, если речь идёт о кукле.

Какого чёрта.

В любом случае, мотив мы пока оставим в стороне… Как насчёт трюка с запертой комнатой?

Засов на клетке не был проблемой. Он даже не требовал взлома. Однако единственным человеком, который мог отпереть дверь в детскую, а также входную дверь, была сама хозяйка квартиры, доцент Иэсуми…

— Это тоже интересно. Но, в конце концов, входную дверь отперли вы, Арараги-сэмпай, а вторую великолепно выломала Ононоки-тян, верно?

При всей напускной вежливости словесные уколы со стороны моего помощника и не думали прекращаться. Но, видите ли, мне было что на это ответить. В конце концов, вторая дверь была не просто выломана, а снесена напрочь, словно тараном.

И это было скорее не великолепно, а разрушительно, так что я предпочёл бы этого не видеть.

Да и входную дверь я смог открыть только потому, что хозяйка квартиры доверила мне ключ, а без него было бы невозможно попасть в запертую комнату. Или у преступника был запасной ключ?

Возможно, он временно позаимствовал ключ с брелка доцента… Или украл ключ из домоуправления…

— Ха? А что, если… ему не нужно было заходить настолько далеко?

Что, если это был вовсе не запасной ключ?

Если так, то и запертое состояние второй двери, и проблема поиска мотива, которую я отложил в сторону… Как бы пугающе это ни было, но всё это можно было решить одним махом.

— Ч-ч-ч-что ты имеешь в-в-в-в-в виду? Ч-ч-что ему не-не-не-не нужно было заходить н-н-н-настолько далеко?

— Ой, не надо начинать притворяться моим помощником.

Этот помощник слишком сильно заикался. Он был настолько не в себе, что звучал, как заправский диджей.

Почему ты не можешь вести себя должным образом?

Хотя нет, это как раз я не сделал того, что должен был. Подобные рассуждения нужно было вести на месте.

Я открыл рот.

Что, если это был не запасной ключ, а самый обычный оригинальный ключ, которым владелец распоряжался, как и полагает владельцу.

— Ведь не обязательно, чтобы муж перед тем, как уехать, оставил ключи от квартиры, верно?

011

Если я скажу, что совершенно не обязательно, что он оставил свои ключи,[✱]限らない (kagiranai, «не ограничиваться») и 鍵 (kagi, «ключ»). то это прозвучит, как плохой каламбур, но, пожалуйста, не обращайте на это внимание — порой даже я бываю в смятении.

Когда-то я был эгоистом, у меня было мало друзей, я был склонен враждовать с остальными, не умел работать в команде, поэтому мне не пришла в голову столь очевидная идея, однако тот факт, что я упустил из виду возможность того, что место преступления было совместной работой двух человек, был досадным промахом.

Я объединялся в пару с вампиром, с куклой-трупом, с богом и даже с тьмой в собственном сердце, хотя… Может, слово «сотрудничество» и будет звучать уместно, это всё же не совсем подходящий термин.

Мать, совершившая насилие. Отец, совершивший убийство.

Поскольку весь процесс был настолько разрозненным, место преступления выглядело таким необъяснимым — как будто муж пришёл домой, пока доцент Иэсуми была на работе, а затем ударил ножом в спину куклу ручной работы своей жены.

С таким мотивом, что «она была его дочерью».

Было ли поведение его жены, которое стало причиной разрыва их отношений, слишком неприятным для наблюдения — или же муж тоже верил, что это «его ребёнок», и зарезал куклу по этой причине?

Или даже так — он пожалел её, потому что она была заперта в клетке, сжалился и окончил её страдания… Он ударил её ножом в спину, потому что не мог убить её, глядя в глаза, нарисованные на этом «хэнохэномохэдзи» лице.

Вариантов мотива может быть бесконечное множество.

Нет-нет-нет, это всего лишь предположение. Я слишком далеко улетел на крыльях своего воображения. Было неправильно так настойчиво подозревать мужа, которого я даже никогда не видел, мужа, имени которого я даже не знал. Свобода внутри моего сердца может быть использована только ради девочек, маленьких и не очень[✱]Коёми буквально перечисляет «девочки, девочки-подростки и маленькие девочки» (少女や童女や幼女, shōjo ya dōjo ya yōjo), что фактически отсылает нас к конкретным девочкам, которых он называет этими словами: Маёй, Ононоки и Синобу соответственно., а уж точно не для того, чтобы подозревать кого-то в незаконном проникновении или убийстве.

— Строго говоря, это и его дом тоже, так что проникновение вполне законное. И кукла не является человеком, так что это не было убийством, — произнёс Оги-кун. — И всё-таки, если у вас нет доказательств, это ведь ещё не значит, что у вас нет оснований для подобных рассуждений, верно? А если вспомнить несуразный внешний вид куклы, то, по вашим же словам, Арараги-сэмпай, её форма была сложной и походила на фигуру, скрученную из воздушного шарика, а вместо лица было грубо нарисованное «хэнохэномохэдзи»… Можно предположить, что доцент лучше умеет шить, чем рисовать, но можно также предположить, что за эти два процесса были ответственны два разных человека, верно?

— …

Работа в команде — разделение труда.

Ручная работа.

— Если это правда, то даже интересно, при каких обстоятельствах всё произошло. Не хочу показаться самонадеянным, но Арараги-сэмпай, не лучше ли вам начать расследование с чистого листа? Возможно, это даже позволит по-другому взглянуть на исчезновение доцента.

— …

Я не думал, что это что-либо изменит.

Если у нас есть повод предположить, что преступление состоит из нескольких этапов, значит и исчезновение тоже можно разделить на части… Оги-кун, похоже, подталкивал меня к мысли, что в исчезновении доцента замешан её муж, но даже в том маловероятном случае, если это правда, расследованием должна заниматься полиция.

В первую очередь, у меня не было никаких полномочий вести следствие.

Если здесь замешана странность — если речь идёт о «замещённом ребёнке», то я, как человек, имеющий некоторый опыт в этой области, не отказался бы от небольшого предостерегающего комментария, но если нет, то неосмотрительно играть в детектива было бы преступлением.

Как мне не раз говорила Ононоки-тян, я не должен забывать полагаться на полицию.

Так я думал, однако… уже спустя час моя машина была припаркована возле дома доцента Иэсуми, а вовсе не рядом со спортивным залом школы Наоэцу, где проходила встреча сэмпаев и кохаев.

Не дожидаясь возвращения Камбару и Хигасы-тян из похода по магазинам, я оставил им сообщение через Оги-куна, вывернул руль до упора, сделал разворот на 180 градусов и вернулся к дому Иэсуми.

Именно из-за того, что я с такой лёгкостью совершаю действия, напрямую противоречащие моим же словам, мне так трудно завести друзей даже в универе, так что придётся подождать следующей возможности насладиться вниманием со стороны старшеклассниц.

У меня срочное дело.

И нет, я не притворялся великим детективом, которого охватило интеллектуальное любопытство, и он импульсивно принялся играть в угадайку… На самом деле, я был его полной противоположностью — избегал мест, где когда-либо было совершено убийство, вплоть до того, что ездил объездными путями. Я говорил, что старался быть понимающим, но я искренне не понимал, почему Цукихи отправилась в поход со своими друзьями сразу после того, как прошёл слух, что там похоронен труп.

Какого чёрта она вообще делает?

Даже если это не было местом убийства или местом преступления в принципе, причина, по которой я осмелился вернуться в квартиру — где произошёл не только акт насилия над ребёнком, но и акт вражды между мужем и женой — заключалась не в интеллектуальном любопытстве, а, осмелюсь сказать, в «щите», как и сказала Оги-тян… то есть, сказал Оги-кун.

Другими словами, самооборона.

Это было то, что я вспомнил во время разговора с Оги-куном о трижды запертой комнате. Вернее, это было то, что я понял. Не замок на клетке, который легко было открыть, и не замок на входной двери, от которого у мужа мог быть ключ, а замок на двери в детскую, на второй двери.

Что касается самого замка, то было бы не удивительно, если муж (живший в этом доме) знал, где находится ключ, а значит, это не обязательно была запертая комната… Подумав об этом, я кое-что понял.

Мы восхитительным образом прошли через эту дверь — на таран.

Ононоки-тян выбила её одним ударом ноги, но разве это не «вот дерьмо»?

Нет, это определённо ситуация из категории «вот дерьмо».

Поскольку мне был доверен ключ, я был уверен, что на этот раз не буду участвовать в проникновении со взломом, как в том случае с Бэникудзяку-тян, хотя нам и не сказали, что мы можем ломать двери — вид куклы в клетке с ножом в спине, должно быть, смутил меня сильнее, чем я полагал, поскольку я совершенно забыл убрать за собой весь тот беспорядок.

Ни жестокое обращение с куклой, ни убийство куклы преступлением не являются, однако вандализм в отношении межкомнатных дверей в чужой квартире, безусловно, является таковым.

Ононоки-тян…!

Эта девчонка не стеснялась разрушать всё вокруг, или же, будучи Ёцуги, она делала это, вообще не задумываясь[✱]余接 (Yotsugi) и 余念 (yonen, буквально «лишние мысли»). 余念がない (yonen ga nai) — «без лишних мыслей», «без раздумий», «будучи поглощённым чем-либо».… С таким спокойным выражением лица (или, скорее, вообще без какого-либо выражения) она определённо умела уничтожать вещи без задней мысли… Кстати говоря, в случае с Бэникудзяку-тян, она также без колебаний разбила окно в квартире.

Она, наверное, с гордостью бы ответила, что она — инструмент, и просто выполняет свою функцию, но в итоге убирать за неё всегда приходится мне.

Как если бы герои сразили короля демонов, а обычным людям пришлось бы заново отстраивать весь мир, который был уничтожен во время битвы… Хотя нет, здесь должна быть не такая мораль. Это всего лишь вопрос отсутствия дисциплины. В конце концов, изначальная владелица Ононоки-тян была той ещё буйной оммёдзи… Не говоря уже о том, что нынешняя владелица, Цукихи, была, мягко говоря, не из тех, кто любит поддерживать порядок.

Что бы это ни было, я не обдумал это должным образом.

Детская комната выглядела довольно ужасно, так что разрушенная дверь вполне вписывалась в неё, но даже если комната и была похожа на остатки родительской любви, дверь не должна быть похожа на остатки от двери.

Возможно, в настоящий момент это не проблема и не инцидент, но если исчезновение доцента Иэсуми будет продолжаться достаточно долгое время, то кто-то в определённый момент войдёт в эту комнату — будь то представитель управляющей компании или даже полиция.

Несмотря на то, что её местоположение было неизвестно, это означало лишь то, что она не появлялась на работе и с ней невозможно было связаться, а вовсе не то, что её объявили пропавшей без вести — люди, которые могли бы подать заявление о пропаже, её семья, её родители, вероятно, все живут в Швейцарии. На данный момент власти, похоже, не предпринимают никаких действий, но даже это имело свои пределы.

Если не платить за квартиру, то в какой-то момент придут люди с целью освободить квартиру — и если они увидят эту детскую, то случится большой скандал. Несомненно, это будет связано с её исчезновением, и как в данном контексте будет выглядеть выбитая дверь…?

Возможно, будучи трусом, я слишком осторожничал — если бы судебные органы собирались арестовать её за подобный уровень разрушений, то Ононоки-тян уже давно была бы за решёткой (однажды она уничтожила входную дверь в доме Арараги, вместе с моей сестрой).

Могу предположить, что человеком, обычно отвечающим за уборку за Ононоки-тян, была влиятельная глава специалистов, Гаэн Идзуко-сан — она была хороша в такого рода вещах, эта «сестрёнка, что знает всё».

Ухищрения против разрушения.

Однако, поскольку мои отношения с этой сестрёнкой были разорваны, я не мог больше полагаться на эту опцию… Теперь я понял, что должен был сделать что-то с этим самостоятельно.

Если бы я этого не понял, то мог бы вполне просто забыть об этом… Ещё недавно у меня было в планах сменить обстановку, пообщавшись со старшеклассницами, а теперь я мчусь на место преступления скрывать улики, прямо боевик какой-то.

Если арендная плата автоматически снимается с её банковского счёта, даже в отсутствие владельца квартиры, платежи будут поступать вовремя (впрочем, это зависит от баланса на счёте), но лучше было бы принять меры как можно скорее — можно сказать, что мне крупно повезло сохранить в кармане ключ от квартиры, вместо того, чтобы выкинуть его… Хотя, если бы я его выкинул, то не смог бы даже подумать о сокрытии улик и, возможно, просто сдался. Не исключено, что история знает примеры, когда в результате такой вот забывчивости были раскрыты настоящие преступления…

Жизнь ведь никогда не идёт, как по рельсам, верно?

Но я был рад, что осознал это в тот момент, когда Ононоки-тян была далеко… Такие самовольные действия со стороны бывшего вампира, находящегося под наблюдением, могли бы привести к тому, что меня снова убьют. Лучше уж я избавлюсь от последствий работы Ононоки-тян, чем она избавится от меня.

И вот, заскочив по пути в строительный магазин за столярными инструментами, которые мне пригодятся для ремонта, я вновь стоял возле дома доцента Иэсуми.

012

Если я смогу достаточно быстро починить дверь, то, возможно, успею хотя бы на афтерпати баскетбольного клуба. Во всяком случае, такие у меня были планы, однако им было не суждено сбыться.

Из моих слов у вас может сложиться впечатление, будто мне до смерти хотелось попасть на эту вечеринку, но я был чрезвычайно необщительным человеком, поэтому я не очень хорошо относился ко всем вечеринкам, независимо от повода… Когда дело дошло до вечеринки по случаю роспуска «Огненных сестёр», там был один раздражающий парень, у которого на лбу было написано, что ему неохота здесь находится. Этим парнем был я.

То была вечеринка среднеклассниц… Ну, я могу попытаться что-нибудь сделать со своими коммуникативными навыками, пока я учусь в универе, но, похоже, что от посещения светских мероприятий мне придётся отказаться в принципе.

Потому что дверь в детскую была повреждена до не узнаваемости, и я ничего не мог с этим сделать — нет, причина была не в этом.

Если бы всё ограничивалось этим, я мог бы воспользоваться своим секретным трюком. Я мог бы положиться на способности Осино Синобу, бывшего легендарного вампира — известной некогда под именем Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд — а именно на «создание материи», чтобы воссоздать идеальную копию двери из ничего… Правда, при том условии, что мне пришлось бы дождаться ночи, но, в таком случае я смог бы отправиться на вечеринку, пока солнце ещё светит (может, я всё-таки хотел туда пойти?), а потом ночью вернуться в эту комнату.

К тому же, мне пришлось бы выплатить гонорар (в пончиках)… Однако этот тщательно продуманный план оказался бессмысленным. Состояние двери вполне соответствовало моему рвению решить всё самостоятельно, насколько это было возможно…

Наверное, хорошо, что Ононоки-тян выбила дверь босой ногой. Если бы на ней были её обычные сапоги, или если бы она воспользовалась своим Unlimited Rulebook, то в двери вполне могла образоваться дыра. Однако единственным повреждением на ней был слабый след от удара и несколько вырванных шурупов — даже петли были целы.

Этот уровень DIY вполне соответствовал моим навыкам — но почему же тогда я не мог пойти веселиться в компании школьниц?

Ситуация была не слишком сложной, но очень важной, поэтому позвольте мне всё объяснить последовательно — думаю, эту ситуацию можно даже назвать аномальной.[✱]事情 (jijō, «обстоятельства») и 異常 (ijō, «аномалия»).

Хоть мне и дали ключ, это не значит, что мне нечего было скрывать, поэтому я пробрался в здание через заднюю дверь, будто пытаясь избежать камер наблюдения (что делало меня ещё более подозрительным), и поднялся по лестнице вместо лифта на третий этаж, в комнату 333 — в конце концов, поскольку хозяйка квартиры пропала, я не хотел, чтобы кто-то подумал, будто похититель вернулся уничтожить улики. Я имею право утверждать, что никого не похищал, однако в остальном факты были не столь далеки от такого сценария, и это могло стать проблемой… Моё поведение стало ещё более подозрительным.

Ну, полностью избежать камер невозможно, разве что вы являетесь полноценным вампиром (тогда вы не отражаетесь в зеркалах, и если вас не попытаются заснять на беззеркальную камеру, то вы в безопасности. Возможно, даже беззеркальная подойдёт), так что спустя какое-то время мне пришлось смириться и принять позицию «ну и что»… Кроме этой были и другие меры предосторожности, которые мне нужно было принять.

Теперь, когда я пришёл к мысли о том, что муж мог быть «убийцей ребёнка», мне, конечно, нужно было быть осторожным, ведь квартира 333 могла не быть пустой, когда я приду… Вы можете сказать, что это уже перебор, но я должен сказать, что вероятность столкнуться с вернувшимся мужем в детской комнате не равна нулю.

Это был бы худший из сценариев.

Я даже со своей настоящей девушкой никогда не попадал в такие жуткие ситуации, так почему же я должен проходить через подобное, будто я какой-то тайный любовник замужней женщины? ...Однако, поскольку я, взломщик (или, скорее, помощник взломщика), триумфально возвращаюсь на место преступления, не будет ничего удивительного, если муж тоже решит вернуться.

Не говоря уже о том, что может сложиться ситуация, как в том русском фильме, «Возвращение»… Идея о том, что муж был «детоубийцей», на данный момент была просто моим (и Оги-куна) предположением, и даже если это предположение ошибочно, муж мог вернуться домой из-за беспокойства о пропавшей жене. В таком случае мы не были бы в равном положении. Преступником из нас двоих был бы только я — виновный во взломе и проникновении.

Когда я открывал входную дверь, представляя, что внутри находится запертый ребёнок, подвергавшийся насилию, это было очень волнительно, но не менее волнительно было открывать дверь, представляя, что за ней может стоять отец ребёнка.

Поэтому, после долгих раздумий, я решил позвонить в домофон… Но ответа не последовало. Никакой реакции. Могло ли это меня немного успокоить?

Нисколько. Я предпринимал предосторожности, а не меры успокоения.

Потому что был ещё один вариант развития событий, который я должен был принимать во внимание. Это была вероятность того, что «пропавшая доцент Иэсуми» просто заперлась у себя дома — вместо того, чтобы пропасть или вернуться в Швейцарию, что, если она просто не выходит на связь с друзьями и коллегами, не выходит из квартиры и не пользуется автоответчиком?

Казалось бы, это классический приём, который многие упускают из виду, но, благодаря современному обществу, вполне можно жить затворником.[✱]На самом деле, термин 居留守 (irusu) более сложный и труднопереводимый. Если пытаться переводить его дословно, то он значит «находиться дома в своё отсутствие», то есть делать вид, что дома никого нет, не отвечая на звонки и не открывая никому двери. Любые жизненно необходимые вещи можно заказать через интернет… У такого образа жизни, конечно, тоже есть предел, но провести так неделю человек сможет довольно легко.

Но это при условии, что ей хватило духу упорно молчать, даже когда к ней беспрестанно приходили коллеги из университета и друзья… А я тем временем начал чувствовать себя виноватым из-за того, что в последнюю минуту отменил свой светский раут.

Помню, как когда-то давно я заперся на складе спортивного инвентаря с намерением исчезнуть (прошу, не спрашивайте меня о подробностях), но одного сообщения от Ханэкавы хватило, чтобы меня вытащить… Итак, если доцент Иэсуми по какой-либо причине сама виновата в своём исчезновении, полагаю, что вероятность встретить её у себя дома довольно мала.

Даже вероятность обменяться приветствиями с её мужем явно была выше, но если я не смоделирую должным образом сцену встречи с доцентом Иэсуми спустя несколько дней, то буду в серьёзном замешательстве… Могу ли я сказать что-то вроде: «Здрасьте, а я пришёл ключи вернуть»?

Или мне притвориться великим детективом и сказать что-то вроде: «Я знал, что встречу вас здесь…»?

И сделать ещё такое лицо, будто я знаю всё.

В любом случае, когда я нажал на кнопку домофона, ответа не последовало — начиная с этого момента, моей задачей было играть роль не гостя, а мастера по ремонту дверей.

Я находился в квартире человека, которого более или менее знал, не говоря уже о том, что находился здесь уже во второй раз, поэтому, не теряясь в коридорах — и тем более не прибегая к помощи богини потерянных детей — я быстро добрался до детской комнаты.

Следует добавить, что ни в гостиной, ни в первой комнате (скорее всего, это была спальня доцента Иэсуми) никого не было видно — таким образом, теория о том, что она стала затворницей, практически отпала. Скорее, мне следовало бы задуматься о собственной беспечности, поскольку в прошлый раз я оставил дверь в спальню открытой.

Вторая же дверь была более чем оставлена открытой… но степень разрушения была такова, что восстановить её до первоначального вида было достаточно просто, я уже говорил об этом.

Возрадуемся же хотя бы этому.

Однако мысль о ликовании не проникла в моё сознание, поскольку сломана была не только дверь в детскую.

— …Ха?

Главная проблема заключалась в том, что была сломана дверца клетки, стоящей в углу комнаты. На днях, когда я осматривал эту комнату с задёрнутыми шторами, дверца клетки была надёжно заперта, но сейчас она была почти безвозвратно выломана.

Как будто это была клетка, в которой держали какого-то монстра, и этот монстр силой выломал железную ограду изнутри… Она была настолько искорёжена, что походила на замысловатый леденец. Я бы даже сказал, что она не столько была сломана, сколько расплавлена — но, надо сказать, внутри клетки не было никаких монстров.

И.

Кукла, ставшая сначала жертвой жестокого обращения, а затем получившая в спину нож для фруктов, тоже исчезла из клетки. Как и её создатель, она пропала…

013

Хм? Хмм? Хммм?

Что всё это значит?

Я решил пока поставить свой ящик с инструментами на пол детской комнаты… Возможно, это было ошибочным решением, поскольку любой здравомыслящий человек на моём месте немедленно бы убрался из этой квартиры.

Но, будучи в немалой степени дураком, я не мог не осмотреть клетку. Без лишних раздумий я решил подумать — хорошо, для начала нужно успокоиться.

Надо будет рано или поздно исправить мою дурную привычку застывать на месте от удивления… Если пытаться оценивать ситуацию объективно, то могло показаться, что кукла вырвалась из клетки самостоятельно, но я пока не мог принять эту версию, как единственно верную.

Нельзя торопиться.

У меня в голове возникла эта версия только потому, что я случайно познакомился с чрезвычайно наглядным примером самостоятельно двигающейся куклы, куклой-трупом… Но до тех пор, пока мы руководствуемся здравым смыслом, куклы не сбегают из клеток.

Всем это хорошо известно.

Следовательно, если кто-то на днях сломал эту клетку, то легко предположить, что это дело рук не куклы, а того, кто побывал в этой комнате

Да, может показаться, что её сломали изнутри, но, возможно, это всего лишь видимость, понимаете?

И хотя доцента Иэсуми не оказалось дома, я мог смело выдвинуть гипотезу о том, что она всё же возвращалась домой после своего исчезновения — и когда она это сделала, возможно, она забрала с собой куклу, к которой была эмоционально привязана. Аналогичную гипотезу я могу выдвинуть и в случае с мужем.

Может быть, он пожалел о том, что зарезал куклу, которую «обожала» его жена… Может быть, он отнёс её в ремонт?

Можно даже предположить, что он взял куклу, чтобы уничтожить улики после исчезновения своей жены, так же как я посетил резиденцию Иэсуми с этой целью.

...Но так ли всё было на самом деле?

Даже если это был кто-то не из супругов Иэсуми, предположить, что человек решил забрать эту жуткую куклу… Кто вообще мог зайти настолько далеко и согнуть стальную клетку ради этого?

Даже шикигами и богиня разрушений, выбившая вторую дверь, Ононоки-тян, наверняка смогла бы открыть клетку, взломав её… Механизм был настолько простым, что его смог бы открыть даже детсадовец, который никогда в жизни не видел такого древнего артефакта, как засов.

Разве что это был трёхлетний ребёнок, который ещё не ходит в детский сад.

В первую очередь, это была клетка, предназначенная для животных. Это не какая-то там игрушка. Какую силу и под каким углом нужно приложить, чтобы заставить железные прутья скрутиться таким нелепым образом?

Сил моих рук, по крайней мере, было бы недостаточно. Конечно, во времена расцвета моего вампиризма ни железо, ни алмаз не представляли каких-либо проблем, но в моём нынешнем состоянии…

Как же всё было на самом деле?

Каким бы невинным я ни притворялся, однажды я отправился в прошлое, уничтожил, а затем спас целый параллельный мир… Не было смысла так расстраиваться из-за побега куклы.

Но… Для создания даже такого «прецедента», как кукла-труп по имени Ононоки-тян, ею нужно было пользоваться в течении ста лет, чтобы она стала цукумогами, верно? А чтобы она могла двигаться так свободно и независимо, Кагэнуи Ёдзуру и Тэори Тадацуру были обременены загадочным проклятием, «неспособность ходить по земле» — Ононоки-тян была куклой-трупом, создание которой потребовало много времени и немалую цену.

Чтобы тряпичная кукла, которая ещё на прошлой неделе была тряпичной куклой, смогла собственными силами сбежать из клетки уже к моему следующему визиту… Неужели всё так просто?

— …Нет.

Это была не просто тряпичная кукла.

Это была кукла ручной работы, созданная, чтобы заменить ребёнка.

Ей было больно.

И она получила удар в спину — пусть и недолго, но чувства, вложенные в её создание, явно не были поверхностными. Это был такой уровень чувств, который заставлял задуматься: «Если даже их недостаточно, то сколько тогда вообще нужно вложить чувств?»

Я даже рискну предположить, что моё посещение детской могло послужить триггером… Вполне возможно, что я, обладая богатым опытом в области странностей, мог иметь на них какое-то влияние. Точно так же, как храм Китасирахэби, который некогда был местом сбора «плохих вещей», сыграл свою роль в появлении Джагиринавы — возможно, я стал ходячей приманкой для странностей.

Превосходный генератор проблем.

Чтобы этого не произошло, Гаэн-сан должна была полностью запечатать влияние бывшей Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, но я полагаю, что даже самые опытные эксперты могут совершать ошибки.

Если это действительно так, то я не мог не чувствовать своей ответственности… Если я был причиной не только исчезновения доцента Иэсуми, но и побега куклы из своего заточения, то — без шуток — у меня нет права жаловаться, если Ононоки-тян решит меня взорвать.

С этой девочкой шутки плохи.

С ней хороши только страшилки.[✱]冗談 (jōdan, «шутка» и 怪談 (kaidan, «история о сверхъестественном»)

Но, при всём при этом, я не мог держать всё в тайне… У меня не было выбора, кроме как доложить Ононоки-тян, даже если бы это означало приблизить собственную смерть. В отличие от двери, единственным способом вернуть искорёженную клетку в исходное состояние было позвать Синобу, но если в самом деле произошла утечка пагубного влияния этой лоли-рабыни, то мы не могли легкомысленно полагаться на её вампирские способности.

Я был в растерянности…

В любом случае, независимо от того, была ли это моя вина или нет, я не мог позволить себе не искать куклу, сбежавшую из клетки, и если бы дело дошло до этого, то помощь такого профессионала, как Ононоки-тян, была бы просто необходима — подумав так, я подошёл к клетке и заглянул внутрь сверху, как я сделал и в тот раз.

С какой стороны не посмотри, в этой пустой клетке не было места, чтобы спрятаться… Даже нож для фруктов исчез.

Могла ли она сбежать с ножом в спине?

Если да, то беглянка должна быть серьёзно ранена… Мог ли я так думать? Или я слишком сопереживаю куску ткани?

Но ведь именно благодаря вложенным в неё эмоциям эта кукла — назовём её куклой Ииэ-тян — смогла выбраться из клетки, не так ли?

— Хм… Но если она сбежала, то куда она могла деться?

Я озвучил вопрос, который естественным образом пришёл ко мне в голову.

Конечно, нам с Ононоки-тян это и предстоит выяснить — вряд ли она побежала в центр защиты детей — но я сейчас говорю только о том, что уже произошло.

Я вошёл через входную дверь. Я открыл её при помощи ключа.

Другими словами, дверь была заперта — если кукла Ииэ-тян вышла через эту дверь, то не странно ли, что она была заперта?

В отличие от мужа, трудно поверить в то, что у куклы мог быть свой ключ… Да и трёхлетнему ребёнку родители вряд ли бы доверили ключи, даже живому и не подвергающемуся жестокому обращению.

Если рассматривать проблему со всех сторон, даже предполагая, что ключ всё ещё у куклы Ииэ-тян… Если «она» не смогла понять, как открыть засов, то откуда ей знать, как закрывается цилиндровый замок?

То есть, другими словами, кукла Ииэ-тян не выходила через входную дверь… Тогда, может, она сбежала, разбив окно? Но когда я вошёл в комнату, воздух был таким же затхлым, как и тогда, когда я был здесь в первый раз, и не было похоже, чтобы эту комнату проветривали.

— …Возможно, она сбежала из клетки, но…

Возможно, кукла Ииэ-тян.

Была всё ещё в этой квартире?

014

Удивительно, но по деформированному каркасу клетки я не смог сразу понять, что побег куклы Ииэ-тян вообще состоялся — я не предполагал, что кукла Ииэ-тян может всё ещё быть в квартире, или даже что она может прятаться в этой самой комнате.

В пустой клетке, конечно, спрятаться было негде, но, когда игровым полем является вся квартира, для куклы размером с трёхлетнего ребёнка тут было предостаточно укромных мест.

Я вдруг начал сильно нервничать.

Всё развивалось слишком быстро, особенно если учесть, что нож для фруктов тоже отсутствовал — кукла, способная разворотить железную клетку, да ещё и с ножом? Это была более чем реальная угроза.

Я ощущал опасность и страх.[✱]脅威 (kyōi, «угроза», «опасность») и 恐怖 (kyōfu, «страх»).

Подумать только, что в этой квартире будет прятаться не доцент Иэсуми, а кукла Ииэ-тян… Даже если ей удалось сбежать из клетки, неужели она осталась здесь, потому что не смогла придумать, как пройти через входную дверь? При росте трёхлетнего ребёнка она не смогла бы дотянуться до вертушки замка… Если у неё хватило сил согнуть железные прутья, значит она достаточно сильна, чтобы разбить окно, но вопрос в том, понимает ли трёхлетний ребёнок, что такое стекло?

К примеру, говорят, что взрослые собаки обладают интеллектом трёхлетних детей, и они якобы часто врезаются головой в стёкла… Это немного отличалось от концепции зеркального теста на самосознание, но разве не было бы удивительным, если кукла Ииэ-тян не может себе представить, что способна разбить прозрачное стекло? Точно так же, как невозможно разбить прозрачный и невидимый воздух… Чёрт, я теперь вынужден без причины оглядываться по сторонам.

Да уж, едва заметив, что кукла сбежала, я теперь разрабатываю план собственного побега… Однако, если я не буду слишком трусить, и кукла Ииэ-тян всё ещё находится в стенах этой квартиры, то можно сказать, что её поимка прошла успешно.

Говоря терминами специалистов, это барьер.

Если я открою дверь, чтобы сбежать, то разрушу барьер… Конечно, если я сразу же плотно закрою за собой дверь и запру её на ключ, то, возможно, я смогу избежать опасности, но не было никаких гарантий… Не исключено, что беглянка ждала, чтобы воспользоваться моментом, когда я попытаюсь совершить свой побег.

И вот я здесь, чувствую груз ответственности и пытаюсь решить задачу с барьером… Хотя, если кукла уже давным-давно сбежала, то я просто сражаюсь с ветряной мельницей.

Не будет невероятным и такой вариант, что тряпичная кукла, способная своей чудовищной силой взломать железную клетку, умеет также проходить сквозь стены.

Несмотря на то, что я всё это понимал, я был обязан предпринять все возможные меры… Ведь если я сейчас упущу куклу Ииэ-тян из дома, я понятия не имею, куда она отправится дальше — ну, то есть, одна идея у меня есть.

Моя идея заключалась в том, что подвергшаяся насилию «трёхлетняя дочь» отправится на поиски пропавшей «матери» или, возможно, уехавшего «отца» — используя свои сверхъестественные способности.

Вот почему я был обязан остановить её.

Если она всё ещё была здесь, я не мог позволить ей сбежать.

Если бы у меня только была суперсила обнаруживать странности, как радар… Синобу, наверное, была бы на это способна… Однако, насколько я мог судить, оглянувшись по сторонам, похоже, в детской никого кроме меня не было. Я также внимательно осмотрел потолок, но с него не свисало никаких мобилей.

Не то чтобы я тщательно осмотрел гостиную или спальню доцента, но, если подумать, самой подозрительной должна быть третья комната, верно? Казалось, настало время набраться смелости и войти в комнату мужа, которую я ещё пока не видел. Я бросил последний взгляд на кроватку, чтобы проверить, нет ли в ней спящей мирным сном куклы, но, конечно, кроватка была такой же пустой, как и клетка.

Нет, строго говоря, она не была «такой же» пустой.

Клетка, без всякого преувеличения, была совершенно пустой, но кроватка была кроваткой, поэтому, естественно, внутри было одеяло — одеяло?

— !! Гх…!

Когда я об этом подумал, было уже слишком поздно.

Одеяло, вылетевшее из кроватки, обернулось вокруг моей шеи — с силой, способной согнуть даже железо.

015

Я назвал её «куском ткани» — другими словами, смотрел на неё свысока, потому что она кукла — и поплатился за это. Не нужно было даже пересматривать концепцию, чтобы понять, что кукла Ииэ-тян, которая ранее была скручена подобно воздушному шарику, развязалась и спряталась в кроватке.

Я обещаю, что когда-нибудь выражу на бумаге все свои мысли насчёт моей невнимательности и неумелости, объёмом примерно с эту книгу, но позже. Прямо сейчас, учитывая ситуацию, в которую попал Арараги Коёми, ему следовало бы записать не рефлексивные размышления, а письмо-предостережение.

Я сейчас говорю вовсе не со зла на одеяло, что решило меня задушить… Но если у неё есть способность произвольно возвращаться из формы трёхлетнего ребёнка к форме плоского одеяла, то зачем вообще нужно было ломать клетку?

Разве она не могла просто пролезть между прутьями?

Развязавшись и став плоской.

Можно было предположить, что она не делала этого, потому что просто не могла этого раньше сделать… Только после побега она получила способность к «одеялофикации», так сказать.

Должен ли я сказать, что она училась? Или я должен сказать, что она выросла, как и положено трёхлетнему ребёнку?

Скорость её роста, потенциал её роста.

Уровень её опасности, как странности, был слишком высок — пусть я сам и был «бывшим» в нескольких смыслах, но тот факт, что она так легко смогла заманить в ловушку короля странностей, был тем более впечатляющим.

Возможно, это будет слишком, если я скажу, что кукла всё это время ждала момента, когда придёт парень, который сможет научить её открывать входную дверь — думаю, я сильно нервничал, однако, судя по всему, чувства опасности мне не хватило.

Так что будет не удивительно, если я здесь сломаю себе шею, и это было бы весьма уместно в качестве наказания — выражаясь словами позорного неудачника, мне очень повезло оказаться в нужном месте в нужное время.

И размышлял я о своей удаче, если вы сможете мне поверить, сидя в клетке — да-да, в той самой клетке, в которой была заперта кукла Ииэ-тян.

В настоящее время я находился в заточении.

Старое волшебное одеяло схватило меня за шею и бросило в клетку — независимо от того, было ли это чем-то, чему оно научилось, оно освободило меня как раз перед тем, как я собирался потерять сознание, обернулось вокруг вырванной части клетки и вернуло её в исходную форму.

Уж не знаю, случайно или намеренно, но одеяло искривило засов клетки таким образом, что я был не в состоянии самостоятельно выбраться.

Я был взаперти.

Одеяло, успешно обезвредив свою добычу, выпорхнуло из детской, не удостоив меня даже взглядом.

После этого, судя по звукам, донёсшимся из коридора, одеяло, похоже, открыло входную дверь и ушло… Ситуация, которой я опасался, стала реальностью.

Если одеяло умеет летать, то проблема маленького роста решается сама собой, и мой барьер оказывался легко преодолимым… Если же оно было заперто в комнате, потому что не могло понять, как повернуть вертушку на дверном замке, то я сам сломал эту печать, когда пришёл, чтобы уничтожить улики.

Неловко вышло.

Когда я вошёл, мне следовало как следует запереть дверь, даже на цепочку…

Как бы то ни было… Кукла сбежала.

Мне казалось, что я могу понять её чувства. Конечно, вы бы тоже захотели сбежать, если бы вас заперли в такой маленькой клетке, верно?

Огромное количество вещей, над которыми мне придётся хорошенько поразмыслить в будущем, заставило меня испытать что-то вроде сытости, но прежде всего я должен был придумать, как выбраться из этой клетки… Засов был скручен в узел и не двигался, а трюк с искривлением железных прутьев был невозможен для меня (нынешнего)… Это значит, что я должен, чёрт возьми, придумать свой собственный трюк с запертой комнатой.

Как захватывающе.

Прошёл год с тех пор, как я последний раз был в заточении.

Как-то прошлым летом Сэндзёгахара Хитаги, с которой я только начал встречаться, заперла меня в здании заброшенной школы — в тот раз она приготовила для меня еду и напитки, но сейчас я не мог ожидать ничего подобного.

Одеяло убежало, хозяйка дома пропала.

Я мог беспечно делать вид, что мне повезло остаться в живых, но такими темпами я умру с голода дня через три.

Легко сказать, что люди, которые никогда не подвергались насилию, неспособны понять чувства тех, кто подвергался, но я даже не думал, что испытаю то же самое, что и кукла Ииэ-тян.

Она же это специально? Это была месть?

Если да, то я могу лишь отметить, что она отомстила не тому человеку. Что, впрочем, не значит, что я могу позволить ей отомстить тому человеку.

Я должен стать королём беглецов.

К счастью, у меня в голове было два плана, в общих чертах.

План номер один… Разбудить Синобу. До заката было ещё далеко, но и Синобу была не совсем вампиром, а лишь тем, что осталось от вампира, так что дневная активность была для неё вполне возможна, если очень хорошо попросить.

План номер два… Позвонить Камбару или Оги-куну через Лайн. К счастью, мой телефон не был ни уничтожен, ни украден — Оги-кун уже знал об этой квартире, и если я попрошу помощи у этих двоих, знакомых со странностями (тем более что они, похоже, вместе занимались какой-то подозрительной деятельностью), они смогут не только помочь мне выбраться из этой клетки, но и с последующими поисками куклы Ииэ-тян.

Ни один из планов не был особенно плохим, но и первый, и второй план обладал одним и тем же недостатком — они оба были «супер некрутыми»… Если кто-нибудь из них увидит меня запертым в клетке для животных, то меня уже больше никогда не будут уважать ни как своего мастера, ни как сэмпая.

На меня будут смотреть свысока до конца моих дней.

Или вовсе бросят меня.

Вы, вероятно, скажете что-то вроде: «Да мне вообще нет никакого дела до твоего чувства гордости», но без этого банального чувства гордости моё чувство долга по поимке куклы Ииэ-тян, которой я позволил сбежать, тоже исчезнет.

Если я и буду вынужден прибегнуть к вызову кого-либо из его драгоценного дневного сна или из большой встречи сэмпаев и кохаев, то я должен был, по крайней мере, самостоятельно выбраться из клетки.

Серьёзно, мне хочется заплакать.

Я пережил ад и кошмар, я путешествовал во времени, я разрушил и спас параллельный мир, а теперь я пытаюсь понять, как выбраться из клетки для животных… Но, в конце концов, это была всего лишь клетка для животных. Я был бессилен перед мудростью человечества — хотя я и не был диким животным, а как раз одним из мудрых людей, который оказался заперт одеялом, так что в таком проигрышном сценарии мне было не до тщеславия. На самом деле, Синобу видела меня и в куда более постыдных ситуациях…

Ах да, конечно, благодаря какому-то божественному провидению, в этой детской комнате оказался ящик с инструментами, наполненный различными полезными вещами из категории «сделай сам». Какой-то идиот, должно быть, принёс его, чтобы отремонтировать дверь, скрыв таким образом улики.

Но то, что этот идиот собирался сейчас сделать, было полной противоположностью — использовать инструменты, чтобы сломать дверь. Можно сравнить эту ситуацию с реальным миром, в котором технологии, разработанные для улучшения жизни людей, в будущем могут быть использованы в качестве оружия войны, но не будем сейчас об этом.

Я потянулся в сторону ящика с инструментами через щель в прутьях, но, увы, не смог дотянуться — мои ноги пролезали только до колен. Ну, в конце концов, ляжки на то и ляжки, чтобы быть толстыми.[✱]Слово «ляжки» в японском (太股, futomomo) происходит от слова «толстый» (太い, futoi). Поэтому я решил поработать головой и снял штаны.

Не для того, чтобы сделать мои ляжки тоньше, а потому, что я собирался использовать свои штаны в качестве лассо — сначала я вытащил штаны из клетки, взялся руками за левую и правую штанину соответственно через щели между железными прутьями и набросил штаны в сторону ящика с инструментами.

Только с третьей попытки ящик был успешно пойман в область промежности — всё, что мне осталось сделать, это подтянуть его к себе.

Если бы я на секунду задумался, что нахожусь сейчас в чужом доме со спущенными штанами, то умер бы со стыда… Но пока было рано думать, что всё закончилось.

Настоящая работа только началась.

Так, в ящике с инструментами, который я купил за 2980 иен есть… Да! Пила! Как раз то, что нужно. Так я сказал себе, но, к сожалению, это было не совсем то, что мне нужно — я понял это уже после того, как начал, но, скорее всего, мне потребуется около пяти лет, чтобы распилить железные прутья при помощи этой пилы.

И я не мог просто перерезать один из прутьев и сбежать. Это был бы путь настоящего короля беглецов.

В таком случае, смогу ли я использовать отвёртку, чтобы разобрать клетку…? Без инструкции по сборке это казалось не так просто… И тут меня осенило.

На дне ящика с инструментами лежал молоток.

DIY.

Destroy It Yourself.

Спустя пять минут мне удалось выполнить свой трюк и выбраться из запертой комнаты — даже быстрее, чем будить Синобу днём или звонить по телефону Камбару или Оги-куну.

Согласно моим расчётам, я не провёл в заключении и получаса, но всё ощущал сладкий вкус свободы.

Мне почти хотелось выразить свою радость через песню.

И тут мне стало интересно, как себя чувствует кукла Ииэ-тян… Конечно, я не мог сейчас терять время, наслаждаясь обретённой свободой.

Я должен был отправиться за сбежавшим одеялом.

Я выбежал за дверь, но ни одеяла, ни куклы нигде не было видно.

Тогда, может быть, оно сообразило, как воспользоваться лифтом? Или, может, пожарной лестницей — нет, это же было летающее одеяло, так что, полагаю, мы можем пропустить эти формальности. Стена коридора напротив входной двери была открытой и выходила наружу, так что, спрыгнув с неё, кукла Ииэ-тян могла быть свободна.

Я перегнулся через ограждение, чтобы рассмотреть получше, но не увидел никакого одеяла, пляшущего на ветру… Похоже, у меня не было ни единого шанса воспользоваться своим каламбуром: «Футон сдуло!»[✱]布団が吹っ飛んだ！(Futon ga futtonda!), который я уже успел приготовить.

Тем не менее, я должен был двигаться дальше, не поддаваясь отчаянию — подгоняемый разочарованием, я побежал вниз по лестнице. Это было сделано не ради осторожности в отношении камер наблюдения, как когда я поднимался, а в результате нетерпения, которое не позволило мне дождаться лифта. По крайней мере, я могу отметить, что оказался достаточно разумен, чтобы не спрыгнуть с третьего этажа сразу на парковку.

А затем, не имея в голове никакого конкретного пункта назначения, я прыгнул в своего «жука» и поехал — планировал поехать, но…

— У-а-а!

Я закричал.

Несмотря на всё то отчаяние, с которым я столкнулся, просочившийся наружу крик был не выражением скорби, а восклицанием удивления — все четыре колеса моей любимой машины были спущены.

Или, должен сказать, они были вынуждены спуститься… Казалось, что толстая резина была разорвана грубой силой, оставив обод колеса почти голым.

В погоне за летающим одеялом я мог отправиться куда-угодно, а это значит, что я должен быть не в состоянии отправиться куда-либо — как умно с твоей стороны, кукла Ииэ-тян.

Пятнадцать минут назад она небрежно бросила меня в клетку, не отобрав телефон, а теперь додумалась отобрать моё средство передвижения — я понятия не имею, как она смогла определить, что именно этот «Нью Битл» является моим автомобилем, но этот трёхлетний ребёнок слишком быстро взрослел.

У неё большое будущее.

016

Её метод оказался более примитивным и силовым, чем я думал.

Кукла Ииэ-тян разорвала шины моего «жука» не зная, что это моя машина. Скорее всего, подобная участь постигла шины всех машин на парковке — никакого разбора, только грубая сила.

Я не проверял, но, может быть, велосипеды пострадали аналогичным образом.

Это не было похоже на работу интеллектуального преступника.

Однако, всё ещё чувствовался её рост, поскольку разрушение ограничилось лишь шинами — безусловно, не было похоже, чтобы кукла Ииэ-тян впала в безумие и истерично бушевала.

Её действия были небрежны, но целенаправленны.

Однако мне казалось, что для того, чтобы порвать шину автомобиля, требуется больше сил, чем для того, чтобы скрутить прутья железной клетки… Может быть, в дополнение к её умственному росту, она растёт и в плане силы?

Или, что более разумно, она могла использовать нож — куда мог деться тот нож для фруктов? Может быть, она носила его с собой, завёрнутым в одеяло…? Всякие злобные преступники так и носят свои ножи.

В общем, после того как мой «жук» был уничтожен, я быстро взломал соседний автомобиль, завёл его, замкнув пару проводов, и дал по газам — или нет. Нет, конечно, события развивались не так. В конце концов, мне не пришлось становиться угонщиком… Но сейчас у меня уже не было времени думать об уничтожении улик и прочих мелочах.

Ситуация, в которой я находился, уже более не была такой, которую можно легко решить, не обращаясь за помощью к Гаэн-сан — после того, как появилась двигающаяся кукла и летающее одеяло, которые можно было истолковать не иначе, как странности, а акт масштабного разрушения (с участием всех жителей дома) был совершён на открытой парковке, а не за закрытыми дверьми.

Пока что это не вызвало переполоха, но мог найтись свидетель. И даже если бы я захотел использовать способности Синобу к созданию материи, чтобы починить шины всех автомобилей, у меня не было возможности узнать, какие шины у них были изначально.

Что же касается жертв…

Меня задушили и бросили в клетку, но об этом лучше не упоминать… Теорию о том, что дети, подвергшиеся насилию, в будущем становятся жестокими родителями, выдвинула не кто иной, как сама доцент Иэсуми, но что может стать с куклой, которая подверглась насилию со стороны людей, да ещё и получила нож в спину?

Либо она просто сбежала, либо решила отомстить своему «жестокому родителю» и «родителю-убийце» — в любом случае, мне тоже лучше пока убраться отсюда.

Я не хотел, чтобы кто-то увидел меня здесь и неверно истолковал ситуацию, будто студент любуется результатами своего вандализма… Но что мне теперь делать?

Зайти в помещение или в тень и позвать Синобу? Позвонить Камбару или Оги-куну и попросить о помощи? Именно об этом я думал, пока находился в клетке… Но после того, как Ииэ-тян устроила мне взбучку и уничтожила мой драгоценный автомобиль, я немного остыл и передумал.

Не то чтобы я был настолько потрясён масштабами ущерба, что потерял мотивацию… Если уж на то пошло, я всё сильнее ощущал, что обязан что-то с этим сделать.

И из-за этого чувства я подумал о более подходящем человеке, чем Синобу или Камбару с Оги-куном, у которого можно попросить помощи… В школьные годы я слишком сильно полагался на Синобу, в результате чего попал в ад, поэтому мне не следует лишний раз тревожить эту девочку, если на горизонте не намечается серьёзная битва.

Что касается Камбару и Оги-куна, то хоть они и связаны со странностями (или даже сами являются странностями), это не обязательно означает, что они профессионалы… Я не хотел вовлекать их в миссию, подвергая их жизни опасности. К тому же, они смогли продвинуться настолько далеко, что устроили большую встречу сэмпаев и кохаев — а ведь в начале года ситуация была весьма скверной… Я не хотел их беспокоить. У Камбару были свои битвы.

Поэтому, даже зная о риске быть обруганным и, возможно, даже убитым за то, что я опять проявил самодеятельность, мне снова пришлось положиться на профессионала.

Око за око, зуб за зуб.

Кукла за куклу… Специалист за странность.

Ононоки-тян, возможно, и является специалистом по бессмертным странностям, но было трудно сказать, является ли на данный момент кукла Ииэ-тян просто «замещённым ребёнком» — если рассматривать это одеяло как своего рода реинкарнацию Ииэ-тян, то оно едва ли входило в компетенции этой девочки, верно?

Даже не принимая в расчёт риск быть убитым, было не очень разумно забираться в долги перед профессионалом, поэтому мне было непросто обратиться за помощью к специалисту… Однако, когда я понял, что мне придётся полагаться на Ононоки-тян в качестве связующего звена между мной и Гаэн-сан (которая в настоящий момент оборвала все контакты со мной), чтобы разобраться с беспорядком на парковке, я нашёл в себе решимость.

Теперь, была ещё одна проблема.

Где сейчас может находиться Ононоки-тян?

Сначала я подумал, что мне повезло не найти её на заднем сиденье моей машины, но теперь, после всего случившегося, я практически хотел, чтобы она выбрала мою машину в качестве своего постоянного места жительства. Если она не занята работой, то, может быть, уже вернулась в комнату Цукихи? Если это так, то мне придётся возвращаться домой на общественном транспорте — но погодите.

Что если.

Это для меня был тёмный лес — но что, если она была дома у своей хорошей подруги Надэкоо, Сэнгоку Надэко ?

017

Она в самом деле была дома у Надэкоо. На мой взгляд, это было худшее из возможных мест — ведь Арараги Коёми не должен был приближаться к дому Сэнгоку.

Я ни в коем случае не выполнял обещание, данное тому мошеннику. Скорее, я выполнял обещание, данное самому себе — можно даже назвать это клятвой.

В чрезвычайной ситуации, подобной нынешней, мне, конечно, не следовало говорить о клятвах, но этот вопрос выходил за рамки моего тщеславия.

Даже если не учитывать, насколько эта тема была для меня чувствительной, а рассуждать более прагматично, если я снова встречусь с Сэнгоку, и она снова станет богом… Разве это не станет проблемой для всех жителей города? Чтобы этого не произошло, Ононоки-тян довольно часто посещала её дом… Итак, после небольшого замешательства, позвольте мне рассказать вам, как именно я поступил.

Однако времени было мало — так что я постараюсь побыстрее.

Я сел на автобус, подъехавший к остановке, и, пока ехал, первым делом написал сообщение Цукихи, чтобы проверить, вернулась ли Ононоки-тян в её комнату… Совсем забыв, что Цукихи отправилась в поход искать труп.

Однако, как и ожидалось от бывшего советника Огненных сестёр, моя дорогая сестра уже точно определила местоположение своей пропавшей куклы.

«Похоже ☆ что ☆ она ☆ сейчас ☆ у ☆ Надэко ☆ тян ☆ Должно ☆ быть ☆ я ☆ позволила ☆ ей ☆одолжить ☆ её ☆ когда ☆ ходила ☆ к ☆ ней ☆ в ☆ гости ☆ наверное ☆☆☆☆☆»

Неужели сейчас модно превращать свои сообщения в звёздный дождь? В таком случае, это всё пагубное влияние Хигасы-тян… Моя новая подруга обладала чрезвычайно сильным влиянием. Как многообещающе… Может, стоит попросить помощи у Хигасы-тян?

Конечно, я не мог этого сделать.

Но даже бывший советник, похоже, не поверила, что её плюшевая кукла использовала собственные ноги, чтобы добраться до дома её лучшей подруги… Когда Ононоки-тян отправлялась в гости к Сэнгоку, она, конечно, старалась задержаться как можно дольше.

Я бы предпочёл, чтобы она занималась какими-нибудь другими делами.

Пораскинув мозгами, я решил пойти на меры, за которые получу, наверное, порцию критики… Я обману и Ононоки-тян, и Сэнгоку.

Это было неправильно, но это была ложь во благо. Прошу на меня не серчать.

Я использовал своё влияние старшего брата, чтобы приказать Цукихи написать сообщение Сэнгоку — его содержание должно было быть следующим:

«Я ☆ иду ☆ к ☆ тебе ☆ в ☆ гости ☆ ! ☆☆☆☆☆»

Если и существовала причина для Ононоки-тян пораньше вернуться из дома Сэнгоку, так это то, что лучшая подруга Сэнгоку, Цукихи, собирается вскоре прийти в гости. Конечно, Цукихи, находившаяся в самом разгаре своего похода, не могла прийти к Сэнгоку, к тому же это воплощение бесцеремонности никогда не было настолько воспитанным, чтобы заранее предупреждать кого-либо о своём приезде. Но разве станет кто-то игнорировать такое редкое, я бы даже сказал, уникальное экстренное оповещение о нападении кайдзю?

Так всё и произошло.

— Слушай, братишка-демон. После того, как мы уладим это дело, я тебя убью.

Её манера речи изменилась.

Мой смертный приговор был окончательным и обжалованию не подлежал, однако, тем не менее, мне удалось встретиться с Ононоки-тян в моей комнате в доме Арараги — мой первый успех за длительное время. Даже несмотря на то, что мне предстояло умереть.

— Неужели ты не можешь отличить ложь, которую говорить можно, от лжи, которую говорить не стоит? Я так понимаю, не можешь. То же самое было, когда ты спас Хартандерблейд на прошлых весенних каникулах, и когда ты дрался со мной, и когда ты заставил вознестись на небеса сестрёнку Маёй…

Она стала перечислять все мои прошлые проступки.

Но у меня не было другого выбора, кроме как стоять на коленях и слушать.

— Но всё равно, подумать только, что ты обманешь меня, сделав что-то подобное прямо посреди моей игры в Твистер с Надэко.

— Твистер… Не похоже, чтобы она могла выиграть у куклы-трупа.

Она же могла скручивать своё тело, в буквальном смысле.

Хотя, судя по всему, в конечном счёте она собиралась скрутить моё тело.

— Я могу смириться с тем, что ты обманул меня. Но я совершенно не могу простить того, что ты обманул Надэкоо. Ты заслуживаешь смерти. Я заставлю эту старуху выпить твоей крови и повысить твой уровень бессмертия, чтобы я могла убивать тебя снова и снова.

Старуху…

Её характер возвращался к исходному состоянию.

Однако я мог позавидовать тому чувству товарищества, с которым она относилась к Сэнгоку.

Сэнбо Надэко.[✱]羨望 (senbō, «зависть»).

— Тем не менее, неявка Арараги Цукихи после того, как она сказала, что придёт, — это невероятно приятное чувство. Лучшая ложь из всех возможных. Так уж и быть, твоя смерть будет мгновенной. Итак, по какой причине ты так сильно хотел, чтобы я тебя убила?

Хоть она и была по-прежнему безэмоциональной и монотонной, как и всегда, но сейчас я действительно ощущал её ярость… Ну, вероятно, потому что она действительно была в ярости.

Я не знал, какие отношения между Ононоки-тян и Сэнгоку, но не думал, что она настолько разозлится…

Не хочу показаться излишне покровительственным, но разве я не покупал тебе мороженое и всё такое? Я в общей сложности потратил на тебя около пяти тысяч иен, понимаешь?

— Или твоя дружба стоит дороже пяти тысяч?

— Ты сейчас говоришь, как братишка Кайки.

Она использовала против меня оскорбление максимального уровня. Но я с покорностью принял его.

Я не желал умирать, поэтому рассказал Ононоки-тян всю странную историю о событиях, что произошли со мной в квартире доцента Иэсуми — я не думал, что она простит меня только лишь из-за того, что я добавил эту деталь, но я не забыл включить в свой позорный рассказ тот факт, что меня заперли в клетке для животных, о чём я бы предпочёл умолчать.

Если она сможет удовлетвориться хотя бы этим…

— …Ясно. Вот так значит.

Вместо того, чтобы убить меня посреди моего рассказа, она дослушала его до конца и кивнула, хотя атмосфера гнева ещё не выветрилась.

— Когда ты говоришь «вот так», это как?

— Как будто ты и правда старший брат Арараги Цукихи.

Это тоже было оскорбление максимального уровня, да?

Но нет, похоже, она говорила это серьёзно.

— Возможно мне стоит несколько расширить свой взгляд на угасающую птицу. Я описывала её природу, как ассимиляцию или захват, а не одержимость, но сейчас я чувствую между вами родство, выходящее за рамки кровного. Если так подумать, я не знаю прецедентов, чтобы вампир и феникс были братом и сестрой, так что, полагаю, было бы странно, если бы всё было слишком обычно.

— …

Неужели весь тот беспорядок, что я устроил, как-то связан с реабилитацией Цукихи в глазах специалистов? Это было довольно неожиданное развитие событий — нет, неважно, как именно это интерпретирует Ононоки-тян, в конце концов, пока не изменится мнение Кагэнуи-сан, безопасность феникса не гарантирована… Тем не менее, я чувствовал, что продвинулся ещё на один шаг вперёд.

Хоть я и смирился с тем, что сегодня умру, возможно, Цукихи сможет выжить.

— По сути, вместо того чтобы быть братишкой-демоном, ты братишка феникса. Это было странно, что прошлым летом сестрица решила отпустить Арараги Цукихи, но, вероятно, она предвидела нечто подобное.

— ? Трудно поверить, что она задумывалась о подобном… Я всегда думал, что она отпустила её просто потому, что я был слишком жалок…

— А разве одно исключает другое?

Она категорически пресекала мою свободу слова.

Ужас-ужас.

Её гнев, наверное, не утихнет ещё долгое время… Вместо того, чтобы слишком много думать, мне действительно стоило попросить помощи у Синобу.

Но пути назад уже не было.

Как старшему брату, мне было интересно узнать об этой новой интерпретации угасающей птицы (совсем не обязательно, что всё закончится мирно; в конце концов, это может стать причиной того, что моя сестра станет жертвой ещё одной попытки истребления), однако ожившая кукла сейчас была более актуальна, чем феникс.

— Пожалуйста, Ононоки-тян. Всё именно так, как я и сказал — дело плохо. И это моя вина, что кукла Ииэ-тян сбежала — я хочу предотвратить дальнейший ущерб. Может, мы и не можем сказать наверняка, что летающее одеяло нацелилось именно на пропавшую доцента Иэсуми или её мужа, но не могли бы мы хотя бы предупредить их заранее?

— Какой же ты добрый, братишка-демон.

Это был очень язвительный сарказм.

Не говоря уж о том, что это была та самая фраза, которую мне однажды сказала Ханэкава, и которую я в тот раз не очень хорошо воспринял.

— Меня поражает, что ты, став достойным взрослым, остался хорошим человеком.

— …Никакой я не достойный взрослый. Я всё ещё студент-первокурсник.

— Да ты, наверное, и в сто лет будешь говорить то же самое. «Мне всего лишь сто лет».

Звучало не очень убедительно, когда цукумогами, которую использовали в течение ста лет, говорит мне, что… Хотя, уже было решено, что я умру в девятнадцать лет, так что было не похоже, чтобы я смог дожить до ста.

Я был в отчаянном положении.

Словно стоял на острие иглы.

—Хорошо. Я берусь за это. За эту работу. Неважно, как ты это интерпретируешь, это не совсем моя область знаний, но я приму эту непонятную и высосанную из пальца теорию демонического братишки, или, для краткости, братишки-демона, о том, что девочка реинкарнировала в куклу и, следовательно, бессмертна.

— А… Правда?

Несмотря на то, что она была настолько зла, к своей неожиданности я услышал, что она готова сотрудничать со мной… Она проявила жалость, потому что я был одной ногой в могиле? Это как последний ужин для заключённых, приговорённых к смерти? Хотя, если это было отношение профессионала, не подверженного эмоциям, то я не ошибся, выбрав Ононоки-тян в качестве своего напарника… Но, вероятно, всё было не так просто.

Как ни крути, это действительно не входило в компетенции Ононоки Ёцуги — но, возможно, поскольку они обе были живыми куклами, Ононоки-тян не могла игнорировать куклу Ииэ-тян.

Но, независимо от причины, для меня сейчас не было ничего более обнадёживающего — я, наконец, почувствовал, что нашёл лучик света. Даже если этот лучик был последним огоньком угасающей свечи.

— С… спасибо. Ты меня спасёшь, Ононоки-тян.

— Было бы очень стильно с моей стороны сейчас процитировать знаменитую фразу братишки Осино, но братишка-демон, ты не сможешь спасти себя даже сам. Тебя уже не спасти.

— …Ха-ха. Хе-хе-хе.

— Смейся, смейся. Но когда дело дойдёт до работы, будь готов заплатить цену.

Что ж, наша сделка была такой же, как и в случае с Осино… Я задолжал парню в гавайской рубашке пять миллионов иен, но я никогда не думал, что мне придётся брать подобный кредит даже будучи студентом университета… Интересно, а ученические скидки распространяются на студентов? Моя дорогая Ойкура Содати живёт своей студенческой жизнью, выплачивая долги за учёбу со стипендии, но я даже не подозревал что наши жизни настолько будут похожи. Вот уж правда, связь между друзьями детства существует всю жизнь.

Пока я с трепетом слушал, думая, что в худшем случае мне придётся продать своего «жука», Ононоки-тян произнесла:

— Тогда с тебя пять тысяч иен. Спасибо.

Она назвала свою цену.

— Э? Пять тысяч иен? Что за внезапное обрушение цен… У нас случилась дефляция или что?

— Скидка для друзей. Моя дружба с братишкой-демоном столько и стоит, я полагаю… К тому же, не то, чтобы я не оценила тот факт, что ты отправился чинить дверь, которую я выбила. Не волнуйся, я разрешаю тебе платить частями — по сто иен в день.

— …

Казалось, что её гнев ещё не утих.

Но, похоже, дата моей казни была отложена как минимум на пятьдесят дней.

018

С этого момента Ононоки-тян начала действовать стремительно — по сравнению с таким беззаботным человеком, как я, разница была значительная.

Колоссальная.

Она язвительно назвала меня добрым и хорошим человеком, но если бы я действительно был добрым и хорошим человеком, то начал бы полномасштабные поиски доцента Иэсуми в тот же момент, как она пропала.

Особенно учитывая, что пропала не ученица начальных классов, не девочка из средней школы, не старшеклассница, а целый преподаватель университета, «достойный взрослый», исчезнувший по собственной воле — я принял решение, что не должен необдуманно гнаться за ней. Но это решение, принятое из ложного чувства благоразумия, было всего лишь решением взрослого человека.

Решение взрослого человека, которое мог принять лишь ребёнок.

Возможно, мне и было нужно осмыслить все неудачи, совершённые в школе, но совершенно не обязательно полностью отрицать моё безрассудное поведение школьных лет.

В этот раз всё было по-другому.

Да, были некоторые обстоятельства, которые не позволяли мне делать некоторые вещи, которые я делал прежде, в частности, нахождение под надзором Ононоки-тян и мои отношения с Синобу, но лишь сегодня я позволю себе сделать камбэк.

Это будет не повторение.

Это будет новый старт.

— Братишка-демон, твоё прямолинейное предположение, что сбежавшая кукла отправится искать своих «родителей», ну, скорее всего, верно. У нас нет других вариантов.

— …

— Так что, в целом я поддерживаю план по опережению куклы и защите родителей. Нам следует следить за темпами развития куклы, но сейчас, поскольку она едва родилась, мы сможем держать её под контролем.

— Да… Но вопрос в том, как нам найти супругов Иэсуми прежде, чем это сделает кукла Ииэ-тян? Ведь местоположение каждого из них неизвестно.

— То же самое мы можем сказать и о кукле. Даже она не знает, где они находятся. Впрочем, эти двое являются «биологическими родителями» куклы. Не будет странным, если у неё есть поисковая способность, вроде инстинкта, которая позволила бы их быстро обнаружить.

Прямо как в «Трёх тысячах ри в поисках матери», да?

Ну, умение точно определять местоположение цели не было чем-то особенным для странностей… Пускай данный пример и показывает обратную ситуацию, но, когда я был рабом Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, она всегда знала моё местоположение.

— Неважно. Даже если у неё есть способности к поиску, у нас есть способности к расследованиям.

— Расследованиям?

— Это моя сильная сторона, знаешь ли. Расследования. Хоть ты и постоянно говоришь обо мне так, будто я не умею ничего, кроме как всё разрушать, братишка-демон.

Она держит на меня обиду?

У меня чуть слезы не навернулись.[✱]根に持つ (ne ni notsu, «держать обиду») и 音を上げる (ne wo ageru, «заплакать»).

Хотя, если быть точным, я назвал её богом разрушений.

— Конечно, Ононоки-тян, твои способности к ведению расследований — это часть твоей специальности, наравне с твоим Unlimited Rulebook, но если даже её коллеги и друзья не смогли найти её, как бы ни искали, то что можем мы..?

— Мне трудно поверить в то, что они сделали всё возможное для её поисков — скорее всего, они испытывали те же чувства, что и ты, потому что это исчезновение взрослого человека, в конце концов… Но даже если это касается жены, совершенно не обязательно, чтобы это относилось и к мужу, верно?

— Хм?

— Мы всё ещё можем найти мужа. Даже если они расстались, он же не пропал без вести. Даже если он живёт отдельно от жены, это не означает, что он полностью изолировал себя от остального мира… Мы должны быть в состоянии связаться с ним.

Я понял…

Я почему-то решил, что эти двое являются одним целым, но если рассматривать их по отдельности, то логичнее было бы искать мужа, а не саму доцента Иэсуми. В отличие от доцента Иэсуми, чьи корни были в Швейцарии, найти его следы должно быть относительно легче.

Если предположить, что доцент Иэсуми вернулась в Швейцарию, то её муж, скорее всего, сейчас находится в опасности… В конце концов, чтобы добраться до Швейцарии, этому летающему одеялу потребовалось бы несколько дней, верно?

— Хотя я скептически отношусь к теории, которую выдвинула Осино Оги, о том, это муж ударил куклу ножом в спину.

О… Это был первый комментарий Ононоки-тян о ноже, который вонзили в спину кукле Ииэ-тян.

Это правда, существует вероятность, что муж вообще никак не замешан в этом деле… Если он не был замешан в жестоком обращении с куклой Ииэ-тян, то у куклы Ииэ-тян не было причин нацеливаться на него, а значит искать и защищать его было, к сожалению, бессмысленно.

— Ну, будучи тряпичной куклой, она могла рассматривать разлуку и уход из дома как «жестокое обращение» со стороны своего отца, так что это было не совсем бессмысленно.

— Э…? Если даже такой поступок считать жестоким обращением, то разве список жестоких поступков не будет бесконечным?

— Будет. С чего ты взял, что жестокость конечна?

— …

Право на разлуку должно быть в числе основных прав человека, поэтому обвинять их в жестоком обращении на основании этого было чрезмерно, как ни посмотри… Хотя, будь я ребёнком этой пары, думаю, я бы с этим поспорил.

В особенности, если это произошло прежде, чем я смог понять, что происходит.

— Кроме того, есть вероятность, что пропавшего сенсея приютил как раз её муж. Возможно, это чересчур оптимистично, но он ведь может иметь представление, куда она делась, верно? Даже если он не «детоубийца», даже если он не является целью, есть смысл его найти.

— Хорошо… У меня нет возражений. Но что мы конкретно будем делать? Если мы спросим в университете, как думаешь, может ли кто-то быть в курсе, где находится её муж? Возможно, кто-нибудь из её коллег был приглашён на свадьбу…

Я даже не знаю, была ли у них свадебная церемония, но пускай это будет нашей отправной точкой — и для начала нужно заручиться помощью студента, который, в отличие от меня, глубоко взаимодействовал с преподавательским составом…

Помощь моей девушки, которая, в отличие от меня, постоянно расширяла свой круг общения.

— Есть и более быстрый путь, без необходимости выполнять такие трюки.

— ? И что это за путь?

— Третья дверь. В доме сенсея ведь есть ещё одна дверь, которую мы не открывали, верно? Разве не ты предположил, что комната в конце коридора была, скорее всего, спальней и кабинетом мужа?

Ах да. Точно.

Как только мне в голову пришла мысль проверить ту комнату, как на меня вдруг напало одеяло, прятавшееся в кроватке.

Когда муж уходил из дома, он должен был забрать с собой часть своих вещей, но если он не съехал официально, то должны остаться какие-то сведения о его нынешнем местонахождении — например, адрес его родителей или работы.

Даже если мы ничего не найдём в той комнате, всё равно существует вероятность, что почта, адресованная её мужу, всё ещё хранится где-то в квартире, например, в шкафу.

Однако…

— Прости за такие слова, Ононоки-тян, но я не уверен, что хочу возвращаться в эту квартиру… К этому моменту кто-то из жильцов должен был обнаружить, что у всех машин на парковке порваны шины, так что может подняться шумиха…

В худшем случае, об этом масштабном «пранке» могли уже сообщить в полицию, и весь многоквартирный дом может быть опечатан. Возможно, меня пока не объявили в розыск, но поскольку я оставил там своего «жука», то по номерному знаку было несложно опознать меня, как владельца.

— Я думаю, ты слишком осторожничаешь, да и я постараюсь устроить так, чтобы Гаэн-сан посодействовала… Но, братишка-демон, разве ты забыл? Помимо способностей к разрушениям и расследованиям у меня есть ещё одна функция, ещё один инструмент, который я могу использовать.

— Ещё одна… И ч-что это?

Для неё, как для инструмента, это был очень чувствительный вопрос, поэтому я не стал отвечать сразу, боясь ошибиться… Но если говорить о третьей функции Ононоки-тян, то она без сомнений была самой значимой.

Я бы назвал её первой функцией.

Ононоки-тян кивнула.

— Перемещение. Высокоскоростное перемещение. Чтобы нас никто не увидел, мы можем прямо отсюда при помощи Unlimited Rulebook и войти через окно.

— А-а…

Такой вот способ — небольшое путешествие с использованием взрывной силы Ононоки-тян.

Если кукла Ииэ-тян была летающим одеялом, то Ононоки-тян была летающим трупом, и это решало проблему.

Мы смогли бы проскользнуть мимо всех потенциальных свидетелей.

Кстати, если вы спросите меня, почему я сам не озвучил эту идею, то — будь я всё ещё вампиром, всё было бы нормально — для нынешнего меня, девятнадцатилетнего, из плоти и крови, было небезопасно сопровождать Ононоки-тян в её сверхзвуковом путешествии.

В крайнем случае я могу получить либо переохлаждение, либо гипоксию.

В зависимости от высоты над уровнем моря я мог замёрзнуть, задохнуться и умереть — Ононоки-тян могла безнаказанно пользоваться таким брутальным средством перемещения, потому что она была куклой и трупом.

Однако сейчас не время жаловаться — несмотря на то, что сейчас разгар лета, я достал самую тёплую одежду, которую смог найти, и даже лыжную шапку, которую вытащил из самых глубин своего гардероба, после чего крепко прижался к Ононоки-тян.

Страстные объятия.

Ведь ещё одной вероятной причиной моей смерти могло быть падение с огромной высоты… А перчатки на моих руках делали эту причину ещё вероятнее.

В качестве меры по борьбе с гипоксией я хотел бы взять с собой кислородный баллон, но, в отличие от Камбару, я не был спортсменом… Так что в моей комнате его не было. И времени, чтобы его купить или одолжить, у меня также не было, поэтому я решил поступить проще и задержать дыхание на минуту.

— Я не стану возражать, если ты немного поднимешь свой уровень вампиризма, хорошо? Но не более. То, что ты обманул Надэкоо, я тебе не прощу.

У неё были весьма жёсткие стандарты, но предложение Ононоки-тян могло оказаться ловушкой, поэтому я предпочёл отказаться… И вот, после моего необычного переодевания…

— Unlimited Rulebook.

Пуск.

019

Итак, верите ли вы в то, что мне удалось каким-то образом получить информацию о муже доцента Иэсуми в последней из трёх комнат, после чего я даже не переводя дыхания галопом направился прямиком к нему? Думаете ли вы, что я пошёл предупредить совершенно незнакомого мне человека следующими словами: «Слушайте, вы и ваша жена стали мишенью для летающего одеяла»?

Нет, конечно, всё было не так.

Сценарий моего роуд-муви был совсем не похож на голливудский — и позвольте мне тут отметить, что я обожаю голливудские фильмы. Да здравствует коммерческий кинематограф! Осознание того, что я сделал свой вклад в кассовые сборы, наполняет мою жизнь смыслом. Вернее, я хотел бы, чтобы моя жизнь была наполнена именно таким смыслом, но обычно моя жизнь наполнена ситуациями из разряда «Как такое могло произойти?»

А что именно произошло, позвольте мне вам рассказать.

Всё шло гладко, пока мы не оказались на балконе квартиры 333… Хотя, технически, уже к тому моменту всё шло не очень гладко.

Потому что, как и ожидалось, я еле дышал.

Меры, которые я предпринял для поддержания температуры и уровня кислорода, в какой-то степени сработали, но я оказался слишком беззащитен перед сопротивлением воздуха, которое неизбежно возникает при перемещении на огромной скорости… Я чувствовал себя так, будто меня избили со всех сторон, и мои силы были на нуле.

И вот, пока я пытался перевести дух, Ононоки-тян ударом ноги разбила окно… Похоже, её первой функцией всё же было не перемещение, а разрушение.

Похоже, оставив уборку за Гаэн-сан, она стала куда более смелой в разрушении дома… Или, возможно, она перестала колебаться ещё с тех пор, как выбила дверь в детскую.

Однако, поскольку выбитое окно вело в гостиную, похоже, она была не совсем уж беспечной… Я хотел как можно лучше осмотреть спальню доцента Иэсуми и детскую комнату (корень всех проблем), прежде чем усыпать всё разбитым стеклом.

Однако, самым приоритетным объектом расследования была самая дальняя комната — на этот раз мы с Ононоки-тян устроили самый настоящий взлом (мы даже не сняли обувь, чтобы не пораниться о стекло) после чего пробрались внутрь.

И сразу открыли третью дверь.

В отличие от второй двери, она не была заперта (вернее, у неё даже не было замка), так что богине разрушений не пришлось её выламывать — и в итоге мы обнаружили… Платёжные квитанции? Карту резидента? Пачку новогодних открыток? Коллекцию марок? Редкую книгу на книжной полке? Карту сокровищ? Аккаунт в социальной сети?

Ничего из вышеперечисленного.

То, что мы увидели, было тряпичной куклой, создавшей впечатление ручной работы — в каком-то смысле, это было то же зрелище, что мы наблюдали на днях, так что это не было для нас чем-то новым и не должно было вызывать особого удивления.

Однако, зрелище было не совсем таким же, поэтому я всё-таки немного удивился — в первую очередь, кукла была не в клетке, а лежала на кровати.

Верхняя часть куклы была сделана из одеяла от футона, а нижняя часть — из тонкого матраса от того же футона… Это было похоже на фигуру, скрученную из двух воздушных шаров.

Другими словами, она была огромной.

Она была значительно больше трёхлетнего ребёнка.

На голом матрасе лицом вверх лежала кукла размером со взрослого человека, размером со среднего взрослого мужчину.

Лицо было таким же. «Хэнохэномохэдзи» — да, как и у куклы Ииэ-тян… Прямо «яблочко от яблони».

Хотя это была не фигура из воздушных шариков, а фигура из футонов, но между двумя куклами чувствовалось сходство даже в том, как они были сделаны — как, например, когда вы читаете «Сердце» и «Путь во тьме ночи», и понимаете, что они были написаны одним человеком.

— Ты правда в университете учишься? Вообще-то у «Сердца» и «Пути во тьме ночи» разные авторы, братишка-демон. [✱]Роман «Сердце» (こゝろ, Kokoro) написан Нацумэ Сосэки в 1914 году, а роман «Путь во тьме ночи» (暗夜行路, An'ya kōro) написал Наоя Сига в 1921 году. На самом деле, «Путь во тьме ночи» планировалось начать выпускать в качестве сериала в литературной колонке газеты «Токио Асахи Симбун» в 1914 году после того, как в ней завершится сериализация «Сердца» Нацумэ Сосэки, причём именно сам Сосэки предложил Сиге такой вариант, но чуть позже Сига отказался от предложения, посчитав свою работу слишком клишированной и следующие 7 лет занимался переписыванием романа.

Правда?

Я их запомнил, как «Путь во тьме сердца».

Однако, при всей схожести, и здесь были различия. Возможно, это является и различием, и сходством одновременно — нож для фруктов.

В куклу с силой вонзили нож.

Лезвия вообще не было видно, и даже рукоятка ножа примерно на сантиметр вошла внутрь куклы… Что же касается лица «хэнохэномохэдзи», то нож был прямо посреди между левым и правым «хэно» — другими словами, прямо между глаз.

Даже при мизерной длине ножа для фруктов, он был воткнут настолько глубоко, что я подумал, не дошло ли лезвие ножа до самой кровати… Если воткнуть лезвие в эту часть тела под таким углом, то так можно убить даже вампира.

Но что насчёт куклы?

Заколотый труп на кровати. Лежащий без движения, он не подавал никаких признаков жизни… Ну, это казалось очевидным. Да, очевидным, однако…

— Если считать, что это кукла взрослого мужчины — тогда, раз ты назвал ту куклу куклой Ииэ-тян, эта будет куклой-отцом, да? — решительно заговорила Ононоки-тян.

Кукла-отец.

Будь я на её месте, мне потребовалось бы не менее трёх дней, чтобы набраться смелости и прийти к такому выводу, но, полагаю, она была профессионалом, привыкшим к таким ситуациям.

— Нет-нет, должна отметить, что я очень напугана. Честно говоря, я не очень хорошо себя чувствую. Может я и безэмоциональная, но не бессердечная. То же самое было, когда мы искали транзисторную стройняшку и расследовали дело семьи Бэнигути. Когда я выполняю просьбы братишки-демона, по-другому, видимо, не бывает. Что и следовало ожидать от эксперта по жестокому обращению с детьми, с тобой не заскучаешь.

— Это же не я сделал эту куклу.

— А кто тогда?

— …

Кто… Если у неё тот же создатель, что и у куклы Ииэ-тян… Главной подозреваемой остаётся доцент Иэсуми. Но что из этого следует?

Из-за чего здесь можно плохо себя чувствовать?

Кукла Ииэ-тян в детской тоже была жутковатой, но её всё ещё можно было принять за обычную куклу… Другими словами, она была подходящего размера.

Но кукла-отец, лежащая в этой комнате, была на совершенно ином уровне жути… Главная причина заключалась в том, что она была слишком огромной, чтобы её игнорировать.

Огромный размер был огромной причиной.

Я не часто вижу кукол в натуральную величину, разве что на каких-нибудь мероприятиях… Это уже была не столько кукла, сколько манекен.

Причём не такой манекен, как в магазинах одежды, а как… манекен, сидящий на водительском сиденье автомобиля в тех видеороликах, призванных показать всю опасность автомобильных аварий. Будто этот манекен собирался въехать прямо в стену на машине с непристёгнутым ремнём безопасности, пробив головой лобовое стекло — примерно такой уровень опасности от него исходил.

— Это очень похоже на расследование убийства, братишка-демон. Знаешь, как в тех сценах, где вместо жертвы используют манекен, чтобы воссоздать сцену убийства.

Ага, это был более подходящий пример… В конце концов, кукла-отец не собиралась попадать в аварию, ведь из её лица и так торчал нож для фруктов.

Это были события прошлого.

Безвозвратного прошлого.

Я снова бросил взгляд на куклу, лежащую на кровати. По правде говоря, я бы предпочёл вообще не смотреть на неё, но я всё-таки набрался смелости и сделал это… По размеру кукла была примерно с взрослого мужчину. Другими словами, едва ли эту куклу можно было рассматривать, как куклу женщины. Моя младшая сестра, которая постарше, была примерно такого же роста, может быть, даже немного выше, но, с точки зрения скелета, казалось, что эта кукла была создана определённо с учётом строения мужского тела.

Было странно говорить о скелете куклы, сделанной из ткани, но… Возможно, это последствие сверхскоростного полёта, и я всё ещё не могу нормально мыслить. Моим мыслям нужен был кислород.

К тому же, было жарко.

Не было смысла продолжать ходить во всей этой тёплой одежде, так что я мог снять хотя бы куртку… Я понял, что весь пропотел. Отчасти, вероятно, холодным потом… Но я всё ещё не мог понять, в чём дело. Может быть, всё действительно из-за недостатка кислорода?

— Нож для фруктов тот же самый, что и был воткнут в спину кукле Ииэ-тян. И я не имею в виду ту же модель ножа. Я имею в виду, что это действительно тот самый нож.

Несмотря на свою скромность, Ононоки-тян анализировала ситуацию беспристрастно, словно это было реальное расследование реального места преступления — впрочем, Ононоки-тян не нужен был кислород. Сомневаюсь, что она вообще дышит.

Но всё же, действительно тот самый нож? Действительно?

Я предполагал, что нож, который застрял в кукле Ииэ-тян, улетел вместе с ней, будучи завёрнутым в одеяло, поэтому не особо думал о нём… Но он всё это время был в соседней комнате?

Воткнутый в куклу-отца?

— …Ты уверена? Насколько я могу судить, такие ножи производятся массово.

— Отпечатки пальцев на рукоятке те же, что и на ноже для фруктов, который я видела на днях.

— О, Ононоки-тян, ты даже такое способна анализировать?!

У тебя что, глаза светят ультрафиолетом?

— Шучу, пьён. На рукоятке выгравирован серийный номер. Точно такой же номер.

Что ещё за «пьён»?

Не пытайся выезжать за счёт милоты!

Чтобы меня удивить, было достаточно и того, что она запомнила серийный номер, но претензия на умение анализировать отпечатки пальцев невооружённым глазом была столь велика, что по итогу я оказался не очень-то впечатлён.

Если называешь себя инструментом, то не занимайся ложной рекламой.

Однако, серийный номер…

— Наверное, это очень хороший нож. Сделан в Швейцарии. Может быть, это ограниченная серия пронумерованных ножей, сделанных известным мастером?

Серьёзно? А я посчитал, что это нож массового производства.

И отпечатков пальцев я тоже, к сожалению, не видел. Пусть я и не вампир больше, но я всё равно был разочарован своим оценочным зрением.

Но уж лучше так, чем думать, что преподаватель университета, живущий в такой хорошей квартире, пользуется дешманским ножом для фруктов… Швейцарские ножи были весьма известны. Однако, несмотря на всё это, я хотел кое с чем не согласиться.

— Не слишком ли это странно, Ононоки-тян? Это же невозможно, чтобы нож, воткнутый в спину Ииэ-тян, был одновременно воткнут в лицо куклы-отца в соседней комнате, разве нет?

— Это не невозможно, согласно микро-квантовой теории.

— Не выпендривайся.

— Но это правда не так уж и странно, если немного подумать. Мы же не наблюдали этот нож в двух куклах одновременно, не так ли? Всё, что требуется, это вытащить нож из спины одной куклы и воткнуть в лицо другой.

Квантовая теория стала причудливой теорией, хотя, определённая логика здесь была — но проблема заключалась в том, что кто-то должен был совершить акт вытаскивания и втыкания ножа.

Хозяйка квартиры пропала, а муж, которого я подозревал в «убийстве» куклы Ииэ-тян по наводке Оги-куна…

А может, муж… был куклой-отцом?

Нет-нет, кто бы это ни сделал.

Будь то жена, муж или кто-то другой.

Этот «убийца» ударил ножом куклу Ииэ-тян, а затем ушёл. И после того, как мы обнаружили зарезанную куклу Ииэ-тян, он вернулся, вытащил нож из спины куклы Ииэ-тян и ударил этим же ножом по лицу куклы-отца, которая лежала в соседней комнате, после чего опять ушёл — ой-ой.

Я знаю, конечно, что «преступник возвращается на место преступления», но не думаю, что слышал когда-либо о преступнике, который возвращается на место преступления, как к себе домой…

— А! Н-нет, Ононоки-тян! Это правда, что я уже в третий раз возвращаюсь в эту квартиру, но я не преступник! Честно!

— Я в тебе и не сомневаюсь. Это, конечно, невероятно, что ты способен шутить даже в такой ситуации, за это ты мне и нравишься.

В итоге я смог добиться её благосклонности.

Но я не шутил… В данной ситуации, на самом деле, самым подозрительным был я… Я ведь, в конце концов, мог и разыгрывать спектакль перед Ононоки-тян. Это было очень похоже на меня, упустить из виду что-то вроде серийного номера ножа для фруктов.

— Я знаю, что я не преступник, но любой преступник на моём месте сказал бы то же самое.

— Раз уж ты об этом заговорил, то и я могу разыгрывать тебя. Чтобы подставить тебя, конечно.

— Подставить меня…? Но разве я тебе не нравлюсь?

— Поверь, на каждую вещь, которая мне в тебе нравится, приходится сто вещей, которые меня бесят. Но это не важно. Главный подозреваемый — это не я и не ты, братишка-демон. И даже не хозяйка квартиры или её муж.

— ? А кто тогда?

— Кукла. Поскольку она может двигаться.

…А.

Понятно. Вновь разделение труда.

То, что орудием преступления был тот же нож для фруктов, не означало, что преступник, ударивший куклу Ииэ-тян в спину, был тем же, что и преступник, ударивший в лицо куклу-отца, а структура повествования типа «жертва = преступник» была даже более классическим приёмом в детективных романах, чем запертая комната.

Хотя, жертвой была кукла, так что это было не совсем классическая ситуация, но ей даже не пришлось притворяться мёртвой… Где-то между тем днём и сегодня кукла Ииэ-тян вытащила нож для фруктов из своей спины и «убила» куклу-отца в соседней комнате?

— …Кукла Ииэ-тян и кукла-отец. Можем ли мы предположить, что их создал один и тот же человек?

— Похоже на то.

Оги-кун предположил, что создатель куклы в форме воздушного шара и художник, нарисовавший лицо «хэнохэномохэдзи», были двумя разными людьми, но это не имело никакого значения, был ли создатель одним человеком или группой людей, работающих сообща… Это означало, что кукла Ииэ-тян не создавала куклу-отца.

Кукла-отец изначально находилась в этой комнате.

Лежала, вытянувшись во весь рост.

А потом её зарезали.

— Месть…? Неужели? Хм…

Из-за стремительного развития событий я уже почти забыл, что причина, по которой я вернулся сюда, заключалась в поиске подсказок, которые помогут мне найти мужа — чтобы защитить его, если он вдруг станет мишенью для куклы Ииэ-тян.

И теперь, когда я ещё ни на шаг не приблизился к цели, оказывается, что месть уже свершилась? Прямо в соседней комнате? Месть другой тряпичной кукле?

В качестве расплаты за подлый поступок — удар ножом в спину — она ударила прямо в лицо, глядя в глаза — пускай даже глаза, которыми она смотрела, и глаза, в которые она смотрела, были простыми «хэнохэно».

— Или, возможно, это была репетиция? Подготовка к тому моменту, когда она действительно сможет отомстить своему «отцу»…

— Твой образ мышления совершенно бездарный, но в чём-то даже милый, братишка демон.

Ононоки-тян, как всегда бесстрастная, скрестила руки на груди и задала вопрос бездарному и милому мне.

— А существует ли где-либо в мире этот отец? Ты уверен, существует этот муж, с которым расстались? Правда ли, что эта сенсей вообще замужем?

020

Несмотря на то, что я уже давно должен был привыкнуть к обстановке полной двусмысленности, когда становится невозможно понять, где реальность, а где вымысел (болезненное было привыкание) — но, когда Ононоки-тян задала мне все эти вопросы, я почувствовал, будто у меня земля уходит из-под ног.

А вместе с землёй и весь накопленный жизненный опыт.

Я был в зазеркалье. Я был в параллельной вселенной — я был в аду, а совсем недавно даже побывал в раю.

Но это ощущение полной потерянности в бреду было для меня путешествием, которого я прежде не испытывал — это был совсем иной вид страха, совсем не такой, как страх перед странностями.

Конечно, этим нужно было заняться намного раньше, но я решил изучить интерьер третьей комнаты квартиры номер 333… Я пока изучил только кровать, стоявшую посреди комнаты, но не стоит забывать, что я прилетел сюда, лишившись кислорода, с целью изучить спальню целиком.

Ради того, чтобы найти какую-либо информацию о муже.

О муже, о супруге, о партнёре, об отце — ради идентификации этого безымянного человека, даже имени которого мы не знали.

Но будь то великолепный письменный стол, небольшая книжная полка рядом с ним, стенной шкаф или стереосистема в углу… Возможно, это моё субъективное видение, но я не ощущал во всём этом никакой индивидуальности. Это было похоже на концепцию «идеального рабочего места», зашедшую слишком далеко.

Индивидуальность. Или, возможно, человечность.

Меня словно окружали декорации какого-то телесериала… В этой комнате не было ни намёка на то, чтобы в ней кто-то жил. Впрочем, поскольку супруги жили раздельно, этого можно было ожидать…

Однако сразу же после того, как я вошёл в комнату, у меня сложилось впечатление, что всё это симуляция. Как симуляция автомобильной аварии или следственный эксперимент на месте преступления, но, возможно, в этом и есть причина? Не столько из-за заколотой куклы, лежащей на кровати, сколько из-за образа, который создавала комната… В этом смысле она отличалась от детской.

В соседней комнате я ощущал остатки родительской заботы…

Пускай это лишь остатки, но забота оставалась заботой.

Однако в этой комнате, напротив, не было ни намёка ни на что подобное — да.

В этой комнате не было души.

Это то, что имела в виду Ононоки-тян.

Я не был уверен, насколько мои впечатления отражали действительность… Но во второй комнате был замок, а в третьей — нет. Разница между ними была очевидна ещё из коридора… И бездушна.

— Если это «Отверженные», то я смотрела этот мюзикл, когда была в Лондоне, — сказала Ононоки-тян.

Теперь она производила впечатление настоящей англичанки. Неужели эта девушка действительно участвовала в битве при Ватерлоо?

Это было гораздо давнее, чем сто лет назад.

— Я бы ещё добавила, что отсутствие «остатков» заботы, вероятно, связано с тем, что в этой комнате тщательно убран каждый угол — хотя в детской тоже было убрано, но там было очень пыльно. Я бы сказала, что отсутствие беспорядка в детской является следствием того, что туда нечасто заходили — здесь же, как мне кажется, регулярно проводили уборку.

Я слышал, что дома быстро ветшают, когда в них не живут люди, но… Спальня, в которой регулярно убирались, и детская, в которую почти не заходили?

Пусть здесь не было ощущения жизни, но было ощущение чистоты.

Первая комната — то есть, комната доцента Иэсуми — не произвела на меня никакого впечатления. Она казалась естественной частью «чужого дома», как и прихожая с гостиной.

— Может быть, она наняла домработницу? В любом случае, я не думаю, что мы сможем найти здесь какую-либо личную информацию. Книжная полка выглядит так, словно это полка с бестселлерами в книжном магазине. Я не могу даже сказать, чем зарабатывает на жизнь хозяин этой комнаты!

Чем он занимается и чем он не занимается.

Существует ли он или нет.

Я уже сказал, что комната напоминает декорации к телесериалу, но если так, то это были весьма посредственные декорации… На первый взгляд, всё выглядело целостно, но произвольно и без души. Из-за этого было трудно поверить, что комната принадлежит реальному человеку с определённым характером. Мебель такая красивая, и на неё, судя по всему, потрачено много денег, но изъян слишком бросался в глаза.

Словно свежая царапина.

— Если бы меня спросили, я бы сказала, что это похоже на убежище шпиона. Может, отец не страховой агент, а агент разведки. Вот тут-то и начинаются настоящие шпионские игры.

— Ононоки-тян, ты сейчас серьёзно?

— Нет, конечно.

Жилище анонима — нет, не так.

Что, если муж доцента Иэсуми вовсе не анонимный, а вымышленный персонаж?

Между второй и третьей комнатой было много различий, но поскольку дочь была вымышленной, отчего бы не быть вымышленным и отцу?

Нет, это всё ещё было бы странно, но, следуя математическому подходу, давайте попробуем использовать доказательство от обратного и предположим, что в этом нет ничего странного… С какого момента той истории, что мне рассказала доцент Иэсуми, начинается ложь?

Спустя столько времени мне трудно принять, что ложью были все её слова… но то, что она рассталась с мужем, скорее всего было неправдой.

В конце концов, её муж спал прямо здесь. Пусть он и кукла. Пусть ему и воткнули нож в голову. Пусть его и зарезала собственная трёхлетняя дочь… Пусть его трёхлетняя дочь и была куклой… Хотя, разве не я рассуждал о том, что спать в разных кроватях — это тоже форма расставания?

И не будет ли в данном случае фраза «Я не лгал» своеобразным нарративным трюком, с распростёртыми объятиями встреченным публикой… Нет, не будет.

Остатки заботы в соседней комнате.

По крайней мере, остались следы того, что в той комнате «жила» её дочь в возрасте трёх, или, возможно, двух лет… Как сказала Ононоки-тян, мы не знаем наверняка, что с ней случилось, но есть основания полагать, что кукла Ииэ-тян была сделана потому, что сама Ииэ-тян по какой-то причине умерла.

— … И всё же, сколько бы ей ни было лет, жива она или мертва, если есть дочь, то должен быть и отец, верно? С биологической точки зрения.

— Отец должен быть, но он не обязан быть мужем.

Какая прагматичная девочка… Впрочем, она права. С биологической точки зрения.

Её вариант более правдоподобен, чем, скажем, клонирование.

Но в случае с доцентом Иэсуми, она была гражданкой Швейцарии, и получила статус резидента, когда вышла замуж за японца и переехала в Японию… Хотя знаете, не обязательно, что всё было именно так.

Что, если правда об исчезновении доцента Иэсуми в том, что её депортировали, когда выяснилось, что она является нелегальным иммигрантом? Это была бы печальная правда, которой я был бы глубоко разочарован… Если это правда, то я могу понять университет, который не желает предавать события огласке…

Будучи крупной организацией, они, скорее всего, хотят уладить все вопросы конфиденциально.

— Если бы у миграционной службы был повод для вмешательства, в эту квартиру 333 давно бы уже вломились. Тот факт, что эта заколотая кукла всё ещё валяется на кровати, говорит нам о том, что они этого не сделали.

Однако даже в таком случае есть вероятность, что доцент Иэсуми не была замужем, и, следовательно, не имела статуса резидента и находилась в Японии нелегально, а также вероятность того, что она успела сбежать до того, как её нелегальное пребывание было обнаружено.

Я учился не на юриста, поэтому не знал всех правовых нюансов в этом отношении — ах, если бы я всё ещё учился в старшей школе. Тогда бы я попросил этот кладезь знаний, Ханэкаву, провести для меня юридическую консультацию.

Насколько я мог судить, судорожно оглядываясь по сторонам, когда приземлялся на балкон, следственные органы ещё даже не предприняли никаких действий в отношении массовой порчи колёс на парковке.

— Знаешь, всё-таки делать куклу взамен своего умершего ребёнка — это чертовски клишированная слёзовыжимательная история…

— Да ладно, неужели ты правда так считаешь? Слишком фальшивая злость, тебе не кажется, Ононоки-тян?

— Сделать куклу взамен уехавшего мужа и жить с ней вместе — это же вообще ни в какие ворота. Знаешь, тут даже к психотерапевту обращаться поздновато.

— Ну да… Одно время мне было настолько одиноко, когда этот кладезь знаний, Ханэкава, уехала в своё странствие по миру, что я использовал её косы, которые сам же отрезал некоторое время назад, в качестве собеседника, которому я могу поведать о своих проблемах… Думаю, со мной тогда было не всё в порядке.

— Больше не разговаривай со мной. Это же было недавно, не так ли? Это было не «одно время», это было настоящее время.

«Меня больше волнует сам факт наличия у тебя этих волос, а не то, что ты с ними беседуешь о жизни», — произнесла Ононоки-тян. Но погодите, а что насчёт этого?

Я кое-что упустил из виду.

Вернее, было кое-что, о чём я до сих пор даже не задумывался… Будь то кукла Ииэ-тян или кукла-отец, почему они сделаны из постельного белья?

Одеяло. Футон.

Было много и других вопросов, к тому же, меня весьма впечатлило сравнение с воздушными шарами, но в обычной ситуации вы бы не стали делать куклу из футона, не так ли?

В отличие от Тэори Тадацуру, я не был кукольных дел мастером, поэтому не мог сказать наверняка, но это, по крайней мере, не самый распространённый стиль кукол.

Неужели подобно тому, как косы, к которым я сильно привязался, были символом Ханэкавы, постельное бельё было для доцента Иэсуми ключевым элементом связи с семьёй?

— Не мог бы ты не перескакивать от нелицеприятного признания к важному осознанию? Поверить не могу, что тебе уже достаточно лет, чтобы голосовать на выборах, братишка-демон. …Учитывая, что одеяло пряталось в детской кроватке, я не думаю, что твоё прозрение как-то меняет положение вещей.

Сильная привязанность… Чувства.

Я полагал, что кукла Ииэ-тян начала двигаться, потому что над ней сначала издевались, а потом и вовсе убили, но… что, если само одеяло было причиной рождения странности? В таком случае, что насчёт куклы-отца?

Что насчёт этого футона?

— Как насчёт быстрой смерти?

Ононоки-тян произнесла это своим фирменным монотонным голосом, и я уж было приготовился к тому, что моя казнь, казалось бы, отложенная, внезапно состоится прямо сейчас из-за признания в очередном (отвратительном) преступлении, однако тот, кого хотели казнить, был не я.

— Пока это просто кукла… Но если эта кукла тоже начнёт двигаться, то будет полный хаос. На всякий случай я уничтожу и её, и этот фруктовый нож, на мелкие кусочки, используя Unlimited Rulebook. Возражения?

— Нет…

Честно говоря, намерение уничтожить что-то столь антропоморфное, вызвало у меня внутреннее неприятие… Но, когда я подумал о кукле Ииэ-тян, напавшей на меня в виде летающего одеяла, я пришёл к выводу, что, просто развязав футон, мы не сможем уладить ситуацию.

Ситуация в доме доцента Иэсуми оставалась загадочной, но пока причина превращения тряпичных кукол в странные летающие существа была неизвестна, лучше было принять превентивные меры в отношении куклы-отца.

Мне, правда, показалось, что использование фирменного приёма Ононоки-тян, известного как Unlimited Rulebook, который уже наградил меня гипоксией, было чрезмерным (можно ли вообще его применять в помещении?), но, похоже, позиция моего «найс бади» заключалась в том, чтобы всё делать основательно.

Хотя стоило ждать, что она уничтожит заодно и кровать… От разбития окон до выбивания дверей — богиня разрушений Ононоки-тян не знала границ.

— Точно всё будет нормально? Если ты сломаешь кровать, это ещё куда ни шло, но если ты пробьёшь пол, то точно проблем не оберёмся. Внизу же наверняка кто-то живёт… Кто-то, кто не является тряпичной куклой.

— Всё в порядке. Я решила опробовать новый приём, который придумала на днях.

— Новый приём?

— Скорее новая вариация. С уменьшенным радиусом поражения… Изначально я предполагала испробовать его на Арараги Цукихи, но что поделать, так уж сложились обстоятельства.

— Что поделать… Если у тебя есть такой приём в арсенале… Подожди-ка, Ононоки-тян. Ты хочешь сказать, что всё ещё планируешь убить мою сестру?

Вместо того, чтобы ответить на мой вопрос, Ононоки-тян направила кулак на куклу-отца с торчащим из лица ножом для фруктов.

Раньше она поднимала указательный палец, словно указывала на свою цель, но в этот раз она подняла мизинец, который был короче указательного.

— Unlimited Rulebook, мизинцевая версия.

021

Если уровень разрушений можно было контролировать с помощью такого незамысловатого изменения (новым приёмом я бы это не назвал), то мне остаётся лишь сожалеть, что она не использовала мизинец, когда разрушала фасад моего дома — вот что я хотел сказать, но радиус действия не был снижен до минимума, да и мощность всё ещё оставалась впечатляющей… Кровать была уничтожена до самого пола. Какое счастье, что она всё ещё оставалась в этой комнате, а не этажом ниже.

— Честно говоря, сдерживаю свои силы я из рук вон плохо. Или, лучше сказать, из пальцев вон плохо. Будь то указательный палец или же мизинец.

Богиня разрушений явно не жалела о содеянном… Впрочем, кукла-отец в итоге разлетелась на маленькие кусочки, так что можно сказать, что мы достигли поставленной цели.

Однако процесс достижения этой цели был настолько шумным, что нам, вероятно, следовало бы поскорее убраться из квартиры, но…

— Братишка-демон, присмотри пока за этой комнатой. Я пойду проверю другие пространства, — сказала Ононоки-тян.

— Другие пространства?

— Холодильник, мусорный бак, туалет, ванна, спальня сенсея.

В отличие от прошлого раза, теперь мы вели полноценное расследование… Поскольку третья комната, в которой не оказалось никаких улик, была теперь уничтожена, похоже, она собиралась исследовать все места, до которых у нас пока не доходили руки (или пальцы?)

Мне хотелось как-то ей помочь, но это была работа профессионала, и я, скорее всего, ей бы только мешался.

Но есть ли какой-то смысл присматривать за комнатой, от которой осталась одна труха?

— Есть. Разорванный в клочья футон всё ещё может начать двигаться.

— Ясно… Быть профессионалом значит быть очень осторожным.

Теперь мне начинает казаться, что эта странность действительно обладает бессмертием… Хотя я слышал, что даже вампирам непросто регенерировать после того, как их разорвало на куски.

— Если вдруг остатки футона начнут шевелиться, тогда мне позвать тебя, Ононоки-тян?

— Да. Если захочу, я приостановлю расследование и помогу тебе.

— Может, ты найдёшь в себе чуточку больше мотивации, чтобы помочь мне?

— Кстати говоря, тебе не тяжело?

— ? В каком плане?

— Помогать взрослой женщине. Это ведь совсем не то же самое, что помогать маленькой девочке.

Бросив в меня этой фразой, Ононоки-тян бодро удалилась исследовать другие комнаты — чёрт, любит же она оставлять недосказанность.

Помогать маленьким девочкам, вообще-то, тоже было довольно сложно… Я постоянно наступал на одни и те же грабли… Но сейчас, когда речь идёт о взрослом человеке, трудности были иного рода.

Не исключено, что эта история в конце концов станет мне уроком о том, что не стоит делать одолжений незнакомым людям… Никогда не думал, что родительские нравоучения об опасности разговоров с незнакомцами окажутся настолько уместными.

Несмотря на то, что я не особо их придерживался.

Вернее, я их игнорировал, по большей части.

Родительские наставления… Когда Ононоки-тян была рядом, я мог строить из себя крутого парня, способного непринуждённо болтать даже в самой кризисной ситуации, но теперь, оставшись наедине с самим собой, мне в голову начали лезть разные ненужные вещи.

Теперь, когда не только «любимая трёхлетняя дочь», но и «уехавший муж» мог оказаться вымышленным персонажем, я окончательно начал выходить из себя… Даже все мои противозаконные действия, которые уже давно перестали как-то соотноситься с тем, о чём меня просили, казались неотъемлемой составляющей всего этого бреда.

И то, что его частью стал не кто иной, как я, вызывало у меня куда больше мурашек, чем вид куклы-отца с ножом, торчащим промеж глаз… Даже после того, как кукла-отец была разорвана на куски, мне не стало ничуть легче.

Над моей головой всё ещё висела тёмная туча — казалось, что я всего лишь пришёл на разведку, а забрёл в ещё более бездонный и более запутанный лабиринт.

Ну, если выяснится, что уехавшего мужа с самого начала не существовало, то и необходимость предупреждать его о том, что его жизни угрожает опасность, отпадёт сама собой, так что одно только подтверждение этого факта уже сделает наше расследование не бесполезным — особенно, если «убийство» куклы-отца является уже свершившейся местью куклы Ииэ-тян.

Кстати, раз уж я об этом подумал, существование доцента Иэсуми никогда не вызывало сомнений, верно? Я познакомился с ней лично в лаборатории, а до этого я целый семестр посещал её лекции по швейцарскому немецкому.

Как и Швейцария была реально существующей страной, доцент Иэсуми была реально существующим человеком.

Надежды найти доцента, основываясь на местонахождении её уехавшего мужа, у нас уже не было. В таком случае, наши шансы найти её напрямую зависели от результатов экспертизы, которую Ононоки-тян проводила в спальне, в гостиной, в столовой, и так далее… Однако, как ни посмотри, но отследить местоположение человека, который подделал свой статус резидента, было не в силах специалиста по бессмертным странностям, не так ли?

Обычно этим занимается полиция.

Как эксперт по монстрам, она уже выполнила свою работу, когда аннигилировала куклу-отца, пока та не превратилась в странность… Конечно, задача расправиться с «летающем одеялом», которому я позволил сбежать, лежала на моих плечах, но у меня пока не было идей, как достичь этой цели… Нет-нет-нет, не надо искать негатив в том, что я остался один.

Наоборот, нужно думать не о том, чего я не могу, а о том, что я способен сделать.

Что я могу сделать прямо сейчас? Как и приказала мне одна девочка, я должен был следить за порванным футоном, чтобы убедиться, что ни один его кусочек не перемещается среди обломков кровати — эта работа не была чем-то, на что был способен только я, но это всяко лучше, чем забивать голову всякими мыслями и терять мотивацию.

Мотивация мне сейчас нужна как никогда.

Я не знал, сколько времени займёт у Ононоки-тян, чтобы исследовать все комнаты, так что, наверное, я мог бы сесть на стул и наблюдать оттуда… Или мне лучше наблюдать стоя, чтобы немедленно отреагировать, если что-то произойдёт?

Пока я отвлекал себя дилеммой, не имеющей никакого значения…

——!

Мне показалось, что один из кусочков немного сдвинулся с места. «Вот чёрт, похоже остаться стоять было правильным решением», — подумал я, сидя на стуле.

Но этот кусочек не полетел в мою строну или что-то в этом роде… С другой стороны, мне точно не почудилось, поскольку кусочек продолжал слегка трепетать.

При внимательном наблюдении я заметил, что остальные кусочки футона, перья, что были внутри матраса и даже закрытые шторы — все они очень слабо колыхались.

Хм… Что происходит?

Может быть, из-за того, что все маленькие кусочки, оставшиеся после разрушительного удара, были очень лёгкими, они просто колебались от малейшего дуновения ветра?

Ветра?

При том, что мы находились в помещении?

Или это результат того, что Ононоки-тян разбила окно в гостиной — но ведь в этой комнате, как и в детской, были и окна целы, и шторы закрыты, так ведь?

Может, несмотря на то что пол не был пробит, в нём были маленькие отверстия, через которые прорывался воздух? Если нет… Возможно, движение воздуха было вызвано крысами, бегающими под полом… Но, мысль о крысах в такой квартире… … … Впрочем, не обязательно быть крысой, чтобы двигать воздух… Я создал воздушный поток, просто присев на стул… Другими словами… Другими словами, это должно быть не под полом, а в пределах этой комнаты, верно?

К тому времени, как меня осенило, было уже поздно.

Пока я следил за клочками куклы-отца, на меня напали сзади — моя собственная куртка, которую я снял из-за жары.

022

Знаете, это довольно редкое явление, когда на человека в один и тот же день нападает и одеяло, и куртка, но сейчас не время гордиться этим — я сказал, что «было уже поздно», но я всё же успел заметить неладное. Да и опыт сражения с одеялом, который я получил несколькими часами ранее, не прошёл даром.

За мгновение до того, как рукава куртки должны были обхватить мою шею, мне удалось просунуть в щель одну руку… Я не желал, чтобы меня в очередной раз душил кусок ткани, и моё тело рефлекторно пришло в движение.

Однако этот кусок ткани был столь силён, что с лёгкостью осуществил бросок с прогибом. Если быть точным, когда я только почувствовал начало броска, я подумал: «Да быть этого не может», — поэтому, вместо того, чтобы упереться ногами, я намеренно позволил себе упасть — возможно, это противоречило идее приёма укэми из дзюдо, но я надеялся, что, упав на спину, повреждения будут равномерно распределены по моему телу, к тому же падение будет достаточно громким.

Я надеялся, что надёжная Ононоки-тян услышит этот звук и придёт на помощь (если ей захочется), но, к сожалению, звук получился не таким громким, как мне хотелось.

Куртка, державшая меня в захвате, была подо мной, поэтому звук получился приглушённым — падение тоже получилось более мягким, но даже так всё равно было неприятно быть сбитым с ног таким образом.

Можно сказать, что мне ловко удалось избежать удушения, но также можно сказать, что моя рука попала в захват… И если куртка продолжит сжимать меня с такой силой, то может сломать мне одновременно и руку, и шею.

Сила, способная гнуть железо, — но погодите, разве это не про куклу Ииэ-тян? Это ведь была даже не кукла-отец. Почему моя собственная куртка напала на меня — я же никогда не обращался с ней жестоко!?

Или моя догадка абсолютно неверна?

Дело не в том, что кукла Ииэ-тян была какой-то особенной, а в том, что квартира 333 в этом доме была таким местом, где все виды ткани нападали на людей — но давайте подумаем об этом позже, сейчас мне нужно позвать на помощь!

Если я этого не сделаю, моё горло сожмут, и я умру, тихо, без единого звука… Эх, сейчас бы сжать тонкую талию Ханэкавы. Я открыл рот, чтобы бросить клич о помощи на всю квартиру. Толстые рукава куртки продолжали пытаться задушить меня, но, к счастью, я смог открыть рот — и прямо в него…

Запрыгнула моя шапка.

Моя лыжная шапка.

Та самая, которую я недавно снял, потому что было слишком жарко — и ты, шапочка?!

— Ммм… Хмфмфмм…

Да вы издеваетесь.

Неужели я умру от того, что съем шапку?

Нет, она явно пыталась забиться поглубже, чтобы я перестал дышать — думаю, мои куртка и шапка координированно атакуют мою шею изнутри и снаружи.

Моя одежда взбунтовалась против меня.

Я и не подозревал, что тёплая одежда, которую я надел, чтобы выдержать сверхскоростной полёт на огромной высоте, приведёт к настолько обратному эффекту… Это была уже не гипоксия, а настоящая аноксия.

Я уже не спасался в одиночку, я в одиночку умирал.

В тот момент мне было уже плевать на свою гордость. Я мог хотя бы использовать свободные ноги и руку, чтобы ударить по полу и отправить сообщение Ононоки-тян с помощью азбуки Морзе — нет, просто удара по полу будет достаточно.

Но, сколько бы я не ждал, помощь не приходила.

Что случилось, Ононоки-тян?

Неужели тебе настолько не хочется помогать парню, который разговаривает с чужими волосами? Или ты просто не слышишь? Я выматывался гораздо быстрее, чем ожидал… Мне казалось, что я изо всех сил бью ногами по полу, словно профессиональный барабанщик, но на деле, скорее всего, я лишь издавал звук, похожий на тихое шарканье.

Не то что Ононоки-тян, даже Синобу не приходила на помощь. Да, возможно, я упустил возможность послать Бэт-сигнал, но, Синобу-тян, ты вольна прийти и спасти меня в любой момент, понимаешь?

Или с проблемой такого уровня я должен был справиться самостоятельно?

Как тогда, когда был заперт в клетке?

Нет, скорее всего, она просто мирно спала… Хотя, полагаю, эта девочка была бы шокирована, узнав, что её партнёр умер по такой банальной причине, как «проспала».

Но разве смерть наступает именно так?

Даже Хатикудзи Маёй, которая погибла в автокатастрофе (а позже стала богом) — её авария только внешне выглядела драматичной, но, по сути, её смерть была резкой и внезапной.

Смерть в аварии, смерть от рук убийцы, смерть от болезни, смерть от старости. Смерть всегда внезапна и обескураживает — возможно, так и есть, но я не мог позволить этой «внезапности» случиться в этот самой момент.

Чтобы Синобу не пришлось сожалеть о том, что она проспала.

Я думал, что умру, потому что съел свою шапку, но всё оказалось наоборот — я оказался спасён, потому что съел свою шапку.

Я чувствовал, что лыжная шапка, продолжая извиваться, постепенно замедлялась — она двигалась подобно буру, пытаясь добраться до моей гортани, и это почти заставило меня подумать, что лучше было бы её проглотить целиком, но этот вращающийся бур всё слабел, слабел, слабел… И остановился.

— !? Гха, гху… Гха!

Даже не понимая, по какой причине — ну, то есть, в первую очередь, я не понимал, как моя шапка вообще попала ко мне в рот — я смог выплюнуть свою шапку изо рта.

Куртка всё ещё продолжала душить меня, поэтому я не мог рассчитывать на возможность полноценно восстановить дыхание, но это было огромным облегчением.

Конечно, я не мог не опасаться, что выплюнутая шапка вновь захочет поцеловать меня в засос, но покрытая слюной шапка неподвижно лежала на полу — она снова выглядела, как самая обыкновенная лыжная шапка.

Неужели, с ней покончено…?

Я же ничего не делал? Я просто сопротивлялся, лёжа на спине. Или всё из-за того, что я бывший вампир, и у меня сильные челюсти…? Или, может быть… Моя слюна? Я давно уже не пользовался этим, поскольку не был уверен, что сохранил этот остаток своих способностей, но жидкости вампиров обладают исцеляющим свойством… Нет-нет, какой сейчас смысл в исцелении?

Тогда, если это не так.

— В… Вода?

Они уязвимы перед водой?

Это была всего лишь случайная догадка, но данная слабость вполне соотносится со свойствами обычной ткани… Шапка бросилась мне в рот, чтобы задушить меня, но, поскольку полость моего рта была покрыта слюной, странность, вселившаяся в шапку, успокоилась.

Никто же не хочет носить мокрую шапку, верно?

То же самое можно сказать и о куртке, так что, возможно, стоит попробовать — трудно было тщательно обдумать этот план изголодавшимся по кислороду мозгом, но другого плана у меня не было.

К тому же, когда я стал вампиром, я разучился плавать — вероятно, вода была универсальной слабостью странностей. Хотя, с крабами была совсем другая история…

В общем, я вылил на куртку столько слюны, сколько смог — к сожалению, вылить два литра слюны было не в моих силах. Если бы я продолжал пользоваться своим бессмертием, я бы вырвал свой язык и залил бы всю комнату своей кровью, но в настоящий момент это было бы попросту жестоким самоубийством.

Кроме того, эту тактику уже применяла Рисука-тян.

Арараги Коёми был не настолько крут — сопротивляясь захвату куртки из последних сил, я использовал свободные ноги и руку, чтобы на спине доползти по полу до ванной.

К счастью, во время первого посещения я тщательно ознакомился с планом квартиры… Если искать место, где проще всего можно найти воду, то первым делом в голову приходит туалет, но чувство гигиены взяло верх.

Я был на удивление брезглив.

В ситуации, когда требуется проявлять навыки выживания, люди вроде меня обычно умирают.

Я двигался так, словно мыл пол всем своим телом… Было ли это каким-то змеиным проклятием?

В итоге, неуклюже ползая по полу, я завалился в ванную и принял душ прямо в одежде таким образом, будто случайно забыл переключить вентиль, когда хотел принять ванну — очень необычно принять ванну, используя куртку в качестве шарфа.

В принципе, если бы моё предположение оказалось неверным, я бы задохнулся насмерть, промокнув до нитки, как некогда моя лыжная шапка. Студент, скончавшийся в ванной после проникновения в квартиру пропавшего доцента во время летних каникул… Я тут вам рассказывал о том, что понял, каково это умирать, но позвольте себя поправить. Я не собирался умирать таким глупым образом.

И как вы можете судить из того, что я могу взять свои слова обратно, похоже, что моя собственная маленькая недоказуемая теория Римана оказалась верна — единственное, что ослабло от воды — это моя куртка.

Я еле дышал… Наверное, будь струйки душа более мелкими, я бы не успел. Несмотря на то, что меня больше никто не держал, вставать мне совсем не хотелось… У меня не было даже сил повернуть кран, поэтому я продолжал нежиться под струями воды. Словно медитация под водопадом.

Мне аж полегчало.

Хотя нет, не особо.

— А-а… Э…

Хмм.

Чем я занимался в той комнате? Ах да, точно, следил… Следил, чтобы остатки куклы-отца не начали двигаться по отдельности или пытаться слиться вместе… Я должен был следить…

— О, так вот где ты был, братишка-демон. Прости, что потревожила тебя в разгар принятия душа. Я хотела предупредить тебя, чтобы ты ни за что не открывал шкаф, потому что одежда нападёт на тебя.

Когда до меня дошло, я посмотрел на Ононоки-тян. Она стояла возле ванной и смотрела на меня, вымокшего до нитки. Хоть выражение её лица и не поменялось, но подол её платья был порван, а на шее и руках были явные синяки. Несложно догадаться, что она только что прошла через ожесточённую битву.

Я понимал это, но что же чёрт возьми произошло?

Предположу, что всё было так: во время исследования других комнат она, естественно, открыла шкаф, чтобы найти что-нибудь, и тут на неё напали… В отличие от меня, богиня разрушений использовала грубую силу, чтобы справиться с противником… Неудивительно, что она не услышала тех звуков, что я издавал, и не пришла на помощь.

Мы слышали лишь звуки собственной битвы.

— Хорошо. Буду осторожен.

Я поднялся.

Перерыв закончен.

Теперь, когда я принял душ и немного освежился, пора продолжить.

023

Когда я расспросил Ононоки-тян о подробностях, выяснилось, что она была атакована не только одеждой, но и ковром — мне на её месте уже давно пришёл бы конец, но она же богиня разрушений, в конце концов. Будь у меня хотя бы десятая доля той силы, что есть у неё, мне бы не пришлось так мучаться, но, полагаю, я хочу слишком многого.

Самонадеянно было просить даже сотую долю такой силы.

Мне сильно повезло, что моя лыжная шапка попала ко мне в рот, когда я пытался позвать на помощь… Хотя нет, дело тут не в везении. Это была та самая способность к самообучению — впрочем, в данном случае, это была весьма низкая способность к самообучению. Эта странность буквально только родилась, поэтому так просто сама себя и уничтожила.

— Нет-нет, что ты, это очень важно. Может шапка и уничтожила сама себя, но ты сумел использовать это для победы над курткой вместо того, чтобы полагаться на вампирские способности. Этот факт показывает, насколько ты вырос, братишка-демон. И в моих глазах ты тоже вырос. Я обязательно доложу об этом Гаэн-сан.

— Я бы предпочёл, чтобы ты не докладывала об этом. А то это будет скорее донос, чем доклад… Ононоки-тян, на тебе столько синяков, ты в порядке?

— Это не синяки, а трупные пятна. Я же труп. Но я в порядке. Считай, что это что-то вроде царапины.

Услышав, что это что-то вроде царапины, после того как я узнал, что это трупные пятна, я определённо не могу согласиться с тем, что она в порядке.

— Однако, в моём случае на меня напала одежда сенсея, в то время как на тебя напала твоя собственная одежда, так ведь, братишка-демон? Похоже, мы пока не можем понять, как работает эта система…

— Даже та одежда, что сейчас на нас надета, может стать проблемой. Ладно, Ононоки-тян, давай разденемся.

— Ты хочешь, чтобы я пересмотрела своё мнение на твой счёт?

— Может, тогда, хотя бы намочим твоё платье, чтобы оно стало прозрачным?

— Твоя истинная цель — сделать его прозрачным, не так ли? Хм… Я думаю, что всё наоборот, братишка-демон. Твоя шапка и куртка смогли напасть на тебя только потому, что ты проиграл жаре и решил их снять. Так что нам лучше не раздеваться.

—Не говори так, будто мне не хватило силы воли. Сейчас середина лета! Ничего я не проиграл жаре, я её как раз таким образом победил.

— Мне сделать так, чтобы ты вообще перестал чувствовать температуру?

— Страшно, страшно, страшно, страшно! Мороз по коже!

Но вообще её слова звучали логично.

Если бы мои джинсы, рубашка и даже трусы с носками напали на меня, они бы мигом меня скрутили, прежде чем я бы успел их снять… Они бы даже не позволили мне извиваться на полу подобно змее.

Общее между курткой и шапкой было то, что я их снял и бросил — снял и «бросил».

…В этом слове вся суть?

То, что я их бросил.

Несколько проблематично связать это с идеей о «брошенном ребёнке», но… Если подумать, когда меня заперли в клетке во время моего второго визита, и я использовал свои джинсы, чтобы достать ящик с инструментами, хоть я их и снял, но я их не бросал. Я крепко сжимал штанины, чтобы использовать джинсы как лассо…

— Я не знаю. Это совершенно не в моей компетенции… Одно дело, когда тебя атакует костюм, рубашка или куртка, но, когда тебя атакуют трусики и колготки — это довольно необычные ощущения. Я сражалась с ними, и меня не отпускала мысль, что это скорее по твоей части, братишка-демон.

— Похоже, у нас обоих были сражения, далёкие от идеала.

— У меня к тебе вопрос, братишка-демон. Ты уверен, что то одеяло, которое тебя заперло в клетке, действительно было той куклой, которую зарезали? Может, это просто обычное одеяло, которое лежало в кроватке?

— Ну… Мне так кажется.

— Возможно, они просто были одного цвета? Знаешь, человеческий глаз с лёгкостью путает такие слова, как «сякоку» [社告] и «какицубата» [杜若].

— Эй-эй, я ни за что не спутаю «сякоку» и «какицубата»… Подожди, они же одинаковые!

Нет, не одинаковые.

— На том одеяле был рисунок «хэнохэномохэдзи» и отверстие от удара ножом.

Конечно, было ведь ещё одно «убийство», и я, как, впрочем, и сейчас, не понимал всей истории. Но если мы говорим только о том, что волшебное летающее одеяло, которому я позволил сбежать, является компонентом куклы Ииэ-тян, то я был в этом уверен.

Пожалуйста, позвольте мне быть уверенным хотя бы в этом.

Ононоки-тян, скорее всего подумала, что если другие предметы одежды начали двигаться по своей воле, то и простое одеяло, над которым никто не издевался, могло поступить так же… И, вероятно, в её предположении что-то есть… Но эту гипотезу нужно рассматривать в отдельности.

— В таком случае, не исключено, что предметы одежды, напавшие на нас, стали не странностями, а скорее слугами.

— Стали слугами…? Что ты имеешь в виду?

— То же самое, что случилось с тобой в прошлом, дурень.

Не надо обзывать меня по каждому удобному поводу.

Хотя, это же я втянул Ононоки-тян, так что не мне жаловаться, как бы она ко мне не относилась… Как неприятно быть втянутым в неприятности! Я так часто повторял себе это в прошлом году, но теперь, полагаю, именно я в роли человека, который втягивает других.

— Хочешь сказать, что кукла Ииэ-тян создала себе «компаньонов»? Например, сбегая из этой комнаты, она приказала своим приспешникам разобраться с преследователями…?

— Или, возможно, это странность, обладающая подобными способностями. В смысле, умеющая управлять тканью… В таком случае правильнее было бы сказать, что одежда не превращалась в странность, а была скорее ловушкой. Это как мины, расставленные по всей квартире.

Положить одежду на пол, открыть шкаф, разбить стекло или разрушить кровать… Каждое действие могло стать триггером, который приводит в действие ловушку?

Хмм.

Банальное нападение моих куртки и шапки действительно были похожи на «автоматическую ловушку»… Словно они максимально прямолинейно выполняли какой-то приказ… Ни на какие мои действия они не реагировали.

Немного странно давать советы моим врагам, но, например, если бы моя куртка поняла, что я направляюсь в ванную, она могла бы развернуть один рукав, которым душила меня, и схватиться за дверной ограничитель в коридоре. Одно это уже разрушило бы все мои планы.

Но… Даже так, я по какой-то причине чувствовал некую справедливость в идее, что они стали слугами — эта справедливость была «неправильной», и всё же… как человек, с которым однажды случилось то же самое, я их понимаю.

— Это первый раз, когда мы с тобой в чём-то согласны. Да, я тоже так думаю.

— Довольно бесстыдно с твоей стороны.

— Может, я и не являюсь рабом какой-то другой странности, но меня оживили именно в роли инструмента для специалистов. Что ж, этот дом в самом деле стал рассадником странностей. Хорошо, что мы не сняли обувь.

Если бы мы сняли обувь, она бы тоже напала на нас? Я не знал, считается ли балкон частью «дома», и считается ли «обувь» тканью, но проверять это было бы опасно… И я, честно говоря, рад, что нам не нужно этого делать.

Сейчас я понимаю, насколько правильным было решение Ононоки-тян уничтожить куклу-отца… Если бы на меня напала та огромная кукла, не думаю, что я бы выжил.

— Теперь, когда количество странностей возросло, у нас стало ещё больше причин искать «летающее одеяло». Если допустить, что эта кукла сейчас где-то плодит новых слуг и бесконтрольно размножается, мы не можем этого так оставить. Что, братишка-демон, тебя эта мысль обескуражила?

— Что ты, ни в коем случае. Я готов к работе. Арараги Коёми готов ко всему.

— Знаешь, твоё бахвальство мне даже нравится. Дать бы тебя детям послушать.

— Помогать взрослой женщине, конечно, непросто, но я никогда не отступал перед трудностями.

— Правда, что ли…?

— Нет, я соврал.

— Что ж, возможно, такому дураку, как ты, хотя бы море по колено будет.[✱]В оригинале Ононоки использует пословицу 心頭を滅却すれば火もまた涼し (Shintō wo mekkyaku sureba hi mo mata suzushi), которую используют в значении «пока душа жива, ничего не страшно», однако буквально эта пословица переводится как «если уничтожить душу, то и огонь станет холодным». По мнению Ононоки, душа Коёми уже дошла до той стадии, что по крайней мере огонь ему не страшен.

— Все эти ловушки или мины… Значило ли всё это, что они расставлены по квартире 333, чтобы что-то защитить? Например, личные данные мужа, или секрет исчезновения доцента Иэсуми… Что-то, что кукла Ииэ-тян хочет скрыть.

Возможно, это была простая система охраны против домушников, но после того, как я сначала чуть не умер, а потом промок до нитки, я просто не мог уйти с пустыми руками. На карту была поставлена репутация Арараги Коёми.

— В таком случае, у меня для тебя есть хорошие новости, братишка-демон.

— ? Что ты имеешь в виду?

— Ну, давай обсудим это, когда выберемся отсюда… В любом случае, я могу сказать, что нам больше не придётся рисковать собой, продолжая обыскивать квартиру 333.

— …Ты уже нашла всю важную информацию? Прежде, чем открыть шкаф в спальне доцента Иэсуми, ты уже что-то нашла в гостиной…

Подождите, но тогда она не стала бы возиться со шкафом.

При этом, она совсем не такая кукла-труп, которая может сбежать, поджав хвост и ничего не добившись. Это невозможно. Такого быть не может.

На первый взгляд, она была безэмоциональной, но внутри она была ещё более азартной, чем я, и обижалась она куда чаще. Я совершенно уверен, что она даже сильнее меня понимала, что мы не можем уйти с пустыми руками.

— Если я тебе всё расскажу, ты снова назовёшь меня «богиней разрушений», но, видишь ли, в ходе сражения с колготками сенсея имел место некоторый сопутствующий ущерб.

Похоже, её самой большой обидой было то, что я называл её богиней разрушений, но, видимо, самым серьёзным противником оказались колготки… Лично я никогда их прежде не носил, поэтому не знаю наверняка, но я слышал, что они удивительно прочные.

Хорошо, что она в конце концов смогла победить… Но сопутствующий ущерб?

В чём он заключался?

— В результате пострадал потолок в спальне сенсея.

— Если в результате пострадал потолок, то причиной несомненно была ты. Только не говори мне, что ты просто пробила его насквозь?

— Всё в порядке. Мы на последнем этаже, так что даже если его пробить, выше будет только крыша. А поскольку вход на крышу запрещён, там никого не должно было быть.

Значит она всё-таки пробила его насквозь. Ничего не в порядке.

Теперь крышей стал этот этаж.

Дело принимает всё более серьёзный оборот…, и вовсе эта новость не хорошая. Мне нужен таймаут.

— В результате, — произнесла вестница разрушений, Ононоки-тян, — Я разблокировала новую локацию, крышу, и смогла кое-что найти. Там был довольно хитрый тайник, но мне улыбнулась удача и теперь в небе над нашим расследованием забрезжил луч надежды.

— Как бы ты витиевато не выражалась, ты всего лишь пробила потолок, тебе ясно? Красивые слова делу не помогут. …Так что это?

024

Поскольку в квартире произошла небольшая реновация и в потолке появилось дополнительное окно, я более или менее мог догадываться о состоянии спальни доцента Иэсуми, но я всё ещё надеялся, что в ходе битвы пострадала лишь эта комната — если мои надежды оправдаются, то богиня разрушений пощадила соседние гостиную и детскую, и, несмотря на наше затруднительное положение, мы смогли бы продолжить наше расследование.

Как же я был наивен.

Находясь в спальне, Ононоки-тян пробила заодно и обе стены в соседние комнаты — она что, применила «маканкосаппо»?[✱]魔貫光殺砲 (Makankōsappō) — приём из Dragon Ball, представляющий собой мощный энергетический луч, испускаемый из указательного и среднего пальцев, пронзающий всё на своём пути.

Три спальни с гостиной превратились в одну спальню с гостиной. Более того, различить гостиную, столовую и кухонную зоны было уже невозможно.

Словно тайфун прошёлся.

Возможно, обрывки куклы-отца двигались всё-таки не из-за ожившей куртки у меня за спиной, а из-за разрушительных атак Ононоки-тян… Масштабы наших правонарушений резко выросли.

Даже грабители не привели бы квартиру в настолько плачевное состояние… Некогда прибранная и ухоженная квартира 333 стала настолько разрушенной, что любой грабитель, зашедший в неё сейчас, уйдёт, ничего не взяв.

Это, как если бы я обратился к своему классному руководителю, чтобы он помог мне разрешить спор с одноклассником в частном порядке, а он вместо этого провёл срочное собрание всего класса.

Да, были некоторые вопросы, которые нельзя было решить, не придав им большого значения, но… По итогу я стал соучастником ужасного преступления.

Нет. Как бы это ни было обидно, но главным преступником был именно я.

Я точно хочу в будущем стать полицейским?

Несмотря на всё это, сейчас пока ещё никто не был ни прав, ни виноват. Расследование пришлось приостановить — отчасти из страха, что соседи позвонят в полицию, и даже если в квартире и была какая-либо информация о доценте Иэсуми, или о её муже, или какие-то улики, которые могли бы помочь нам в поисках куклы Ииэ-тян, то мы все их разбросали. Вместо того, чтобы копаться в мусорном баке, мы превратили всю квартиру в мусорный бак.

К тому же, если мы не будем осторожны, на нас снова могут напасть ткани, не говоря уже о том, что мы можем угодить в совершенно иную ловушку… Принимая во внимание различные факторы, я пришёл к очевидному выводу.

Надо отсюда сматываться.

— Unlimited Rulebook, версия для побега.

Поскольку в потолке каким-то чудесным образом появилось отверстие, мы смогли осуществить наш побег, не выходя на балкон. Я надел свои мокрые куртку и шапку, посчитав, что это всё же лучше, чем оказаться в чрезвычайно холодном воздухе совсем без верхней одежды, но я забыл, что вода имеет свойство замерзать.

Несмотря на то, что я заранее побеспокоился о гипотермии и гипоксии, несмотря на то что я даже успел испытать аноксию в квартире 333 — я и подумать не мог, что мои собственные действия приведут к гипотермии по пути домой… О чём я вообще думал?

Я собирался покончить жизнь самоубийством?

Или, эмм, собирался поработать няней на полставки ради зачёта?

Тем не менее, это приключение дало нам кое-какие результаты.

① В третьей комнате нет никаких следов мужа.

② Помимо куклы Ииэ-тян была ещё и кукла-отец.

③ В квартире 333 начинают двигаться и другие предметы, сделанные из ткани.

④ Ткань уязвима перед водой.

И — новая подсказка, которую, как и планировалось, Ононоки-тян сумела обнаружить на крыше

Да, долгожданная новая подсказка.

— Итак, Ононоки-тян. Что ты нашла?

После того, как мы приземлились, и я смог перевести дух (чтобы это не прозвучало слишком просто, отмечу, что у меня ушло более пяти минут, чтобы прийти в себя), я снова задал тот же вопрос, как и в тот раз, когда она показала мне «это» в квартире 333.

— Кукла. Тряпичная кукла.

— …

Кстати говоря, местом нашей посадки был слишком хорошо знакомый нам парк Сирохэби — нам было всё равно, куда отправиться, лишь бы подальше от квартиры 333, но лучше не возле моего дома. У меня было сильное чувство, что в таком случае мой дом был бы в серьёзной опасности.

Нам уже не раз доводилось выбирать данный парк местом встречи, руководствуясь этим принципом… Другим кандидатом на роль вертолётной площадки была территория храма Китасирахэби, но, если бы мы случайно уничтожили святилище, Хатикудзи, вероятно, была бы в ярости.

Прошло уже много времени с тех пор, как я был здесь в последний раз, но парк был пуст, как никогда… Неужели в моём городе настолько упала рождаемость?

— Хочешь ещё раз взглянуть?

Задав свой вопрос, Ононоки-тян бросила мне «это» — несмотря на то, что это была важная улика, которую нам с трудом удалось раздобыть, она не проявляла никакой осторожности в обращении с ней. Я не говорю, что она должна заходить настолько далеко, чтобы использовать специальный пластиковый пакет для улик, но всё-таки…

Кукла. Тряпичная кукла.

Такого размера, что помещается на ладони… Она была значительно меньше куклы Ииэ-тян и, тем более, не шла ни в какое сравнение с куклой-отцом. Она была идеального размера для брелка.

— …Хм.

Строго говоря, эту улику нельзя было в полной мере назвать «куклой» — она была не в форме человека.[✱]Слово «кукла» в японском языке состоит из иероглифов «человек» (人) и «форма» (形).

Это был медведь.

И он был не ручной работы. Несмотря на то, что в случае с ножом для фруктов я уже показал, насколько плох в первичной оценке вещей, но сейчас я был абсолютно уверен — это была игрушка массового производства, которую можно было легко найти в сувенирных магазинах.

Конечно, это вовсе не значит, что массовое производство по качеству уступает ручной работе. А после того, как я увидел тех двух кукол ручной работы, я особенно сильно об этом задумался.

Это же типичный «плюшевый мишка», не так ли?

Тогда, наверное, правильнее было бы называть его не тряпичной, а набивной куклой? В конце концов, кукла-труп, рождённая в результате колдовства, или кукла-футон, скрученная подобно воздушному шарику, «набивными» куклами не являются…

В общем, это был маленький плюшевый мишка.

С точки зрения дизайна, он выглядел довольно старым… Не то чтобы его можно было назвать старомодным или устаревшим — он просто выглядел старым. Будто обветшал за долгие годы. К тому же, он был очень грязным… Должно быть, он долгое время подвергался стихийным воздействиям… Ононоки-тян сказала, что нашла его на крыше, но у меня такое впечатление, что она просто постеснялась признаться, что достала его из мусорного бака.

— …И что, в этом маленьком медвежонке спрятана флешка с важными секретами международного масштаба?

— Конечно, нет. Я просто посчитала, что он мог когда-то принадлежать сенсею.

— ? Разве ты его не на крыше нашла? Его же там кто-угодно мог обронить — хоть проход туда и запрещён.

Была вероятность, что его уронил рабочий, устанавливающий спутниковую тарелку, или кто-то в этом роде… Но факт, что он находился прямо над квартирой 333, заставлял задуматься.

Если стоять на балконе квартиры 333 и бросить его на крышу, можно ли добросить до того самого места? Но даже если можно, то какой в этом смысл… Ононоки-тян назвала это «хитрым тайником», но было больше похоже, что его скорее «выбросили», нежели «спрятали».

Выбросили.

— Если она его выбросила, тогда возникает вопрос, зачем она это сделала? Братишка-демон, не кажется ли тебе, что нахождение ответа на этот вопрос даст нам следующую подсказку?

Нет, мне так не кажется… Но озвучивать это я не собирался. Честно говоря, вместо таких окольных намёков хотелось бы чего-то более очевидного.

Полагаю, в этом и заключён профессиональный подход — исследовать даже самые ненадёжные и, возможно, не имеющие отношения к делу улики… Любителей же такая ситуация загоняла в ловушку разочарования.

Честно говоря, я хотел придерживаться более агрессивной стратегии.

— У тебя нет ощущения, что этот плюшевый медведь может быть единственным памятным подарком, который сенсей получила от своих родителей, с которыми прежде была в плохих отношениях.

— Теперь, когда ты это сказала, мне всё больше начинает казаться, что это совсем не так…

— Возможно, она долго не могла его выбросить, но когда, наконец, сделала это со смешанными чувствами, это привело к тому, что тряпичные куклы начали двигаться…

Её предположение звучало не очень серьёзно… Что ж, даже если рассматривать эту вполне конкретную версию, всё равно было трудно понять причинно-следственную связь.

Да, плюшевые медведи действительно были типичным подарком родителей своим детям… Но не такие, размером с брелок, которых можно найти в любом сувенирном.

— Может быть, он был подарен именно потому, что такой маленький? Что ты вообще понимаешь в отношениях между родителями и детьми, братишка-демон?

— Эй, не надо так резко начинать меня критиковать. Не злись на меня только лишь потому, что я не был в восторге от твоего открытия. Давай оставаться в дружеских отношениях. Конечно, если бы я лучше разбирался в отношениях между родителями и детьми, то меня бы сейчас здесь не было.

Будь я настоящим специалистом по жестокому обращению с детьми, я бы поступил более мудро, когда ко мне обратились с просьбой.

Пусть она и преподаватель, пусть она и старше меня на десять лет, я должен был немедленно сообщить в полицию… Должно быть, когда я услышал, что её трёхлетняя дочь на грани смерти, я утратил способность рационально мыслить.

— Братишка-демон, держу пари, ты даже представить не можешь сложные чувства дочери, родители которой сокрушаются, какой дорогой брелок ей подарили, но она всё-таки хранила его столько времени.

— Не похоже, чтобы ты сама верила в то, что этот брелок особо ценный…

— Тебе не понять этого, братишка демон. Ты даже машину, которую тебе купили родители, выбросил лишь потому, что у неё спустили шины.

— Я её не выбрасывал. Я определённо собираюсь забрать её.

— Разве ты не из тех, кто не терпит ни единой царапины на предметах из своей коллекции?

— Нет, я не настолько мелочный. И коллекции автомобилей у меня нет, я не миллионер.

Тем не менее, казалось, что этого плюшевого мишку жизнь сильно потрепала…

— …В Швейцарии их называют «мишками Тедди»?

— Так называют любых плюшевых мишек. Страна происхождения не имеет значения. К тому же, самые известные плюшевые мишки не из Швейцарии, а из Германии. Хотя, само выражение «мишка Тедди» произошло от имени американского президента.

Несмотря на то, что её специальностью были бессмертные странности, она неплохо разбиралась в мягких игрушках… Значит, этот мишка не был как-то связан с родиной доцента Иэсуми.

Хотя нет, погодите, она же преподавала свой родной язык — швейцарский немецкий был одним из них.

Немецкий…

— Было бы куда проще, будь это часы. Говорят, что швейцарские часы могут прослужить три поколения.

— …Какую ты можешь придумать причину для того, чтобы преподаватель университета выкинула на крышу дома свою мягкую игрушку, которую ей, возможно, подарили её родители?

Дилетант, ничего не смыслящий в вопросах воспитания детей, просил помощи у девочки-подростка.

Я продолжал вертеть в руках плюшевого медведя, пытаясь рассмотреть каждый миллиметр.

Ага, я понял.

Я с самого начала чувствовал, что с этим медведем что-то не так, но у этого медведя не было глаз… Был лишь след от пришитой бусины или чего-то вроде того. Удивительно, что его лапы были на своих местах…

— Поэтому я и назвала это «хитрым тайником». В этом столько любви и ненависти, или, может, просто ненависти — она не хотела видеть эту игрушку, не хотела держать в своей квартире, но не смогла заставить себя её выбросить. В таком случае, разве крыша не является идеальным местом? Даже если, по сути, она её выбросила, игрушка всё ещё оставалась на таком расстоянии, которое позволяло ей сказать себе: «Я её не выбросила».

— Ну, если ты говоришь о чём-то, что трудно оставить, выбросить или уничтожить — что ж, могу ей только посочувствовать… Я тоже прятал свои справочники в комнате сестёр.

— Протестую. Эти твои «справочники» были всего лишь порножурналами, не правда ли? А комната твоих сестёр — это ещё и моя комната, болван. И не притворяйся, будто не знаешь, как я к этому отношусь.

— Если их когда-либо обнаружат, я смогу просто заявить, что они не мои. Я скажу, что это журналы моих сестёр.

— Я впервые начинаю сомневаться в том, что ты действительно любишь своих сестёр… Братишка-демон, а что насчёт тех волос, о которых ты говорил?

— Хм… Так вот какое это чувство.

Это были волосы Ханэкавы, так что я, скорее всего, не стал бы просто бросать их на крышу… Но я, конечно, не имел ни малейшего представления, что мне делать с её косами в будущем.

Не могу же я держать их у себя всегда…

Может, в будущем мне расплести эти косы?

— Мне как-то не по себе, что ты так серьёзно об этом размышляешь. Ну, у всех нас есть вещи, которые мы не можем так просто выбросить. Это называется накопительством. Как бы ты ни старался бесследно исчезнуть, как бы ты ни старался отрешиться от всего своего прошлого.

— Ммм… Ну, Ононоки-тян, ты же специалист, так что наверняка чувствуешь что-то, что не могу почувствовать я, но… Это же могут быть чувства кого-то, кто живёт по соседству, не так ли?

— Если это действительно так, то этот факт можно установить, подробно изучив вопрос. Или тебе удалось найти какую-то другую подсказку, братишка-демон? Если у нас есть что-то ещё, требующее нашего анализа, что-то, куда более приоритетное, то, конечно, давай скорее этим и займёмся.

Другая подсказка… отсутствовала.

Честно говоря, дело даже не в том, что не было других подсказок — на самом деле подсказкой было то, чего я не обнаружил в квартире 333, но то, что я попросил расшифровать Мэнико задолго до этого.

Но когда в деле замешана странность, особенно такая безжалостная и смертоносная, я не мог обратиться к ней за помощью. Если она забыла о моей просьбе, то так даже лучше.

Хотел бы я, чтобы она о ней забыла.

В таком случае, не оставалось ничего другого, кроме как заняться версией Ононоки-тян, независимо от того, ждёт ли нас удача или нет.

— …На всякий случай уточню, Ононоки-тян. Эта игрушка ведь не станет странностью или чем-то таким, верно?

Хотелось бы в это верить, ведь мы больше не находились в той квартире, к тому же она не отвечала тем же требованиям, что мои куртка с шапкой… Но мы по-прежнему не знали истинной причины, по которой кукла Ииэ-тян начала двигаться.

Я уже знал, что даже такая маленькая игрушка может быть смертоносной, если застрянет в горле — но…

— Станет, — ответила Ононоки-тян. — Вернее, я заставлю её стать странностью. Своими собственными руками. И я заставлю её привести нас к этому сенсею.

025

Мне, как человеку, который не по своей воле стал вампиром и был превращён в раба, подобная идея никогда бы не пришла в голову.

Идея создания странности.

Хоть она и сказала это с интонацией вроде: «Я собираюсь сделать бумажного журавлика», я не мог просто ударить ладонью себе по лбу и ответить что-то вроде: «Ух ты, даже так можно!»

Если уж на то пошло, её предложение было столь шокирующим, что мне показалось, будто это был не удар ладонью, а настоящий нокаут… В конце концов, мне стоило больших усилий снова стать человеком, и, честно говоря, даже более года спустя я всё ещё страдал от остаточных эффектов своего печального опыта.

Хотя на первый взгляд может показаться, что это не так…

— Н-но разве так можно делать? Создание странности — это же не шутки, разве нет? Я думал, что вы, специалисты, должны как раз предотвращать подобные штуки… Я был уверен, что существует какое-нибудь табу.

— Да. Это поступок из категории чёрных, близких к серым.

— И всё же чёрный!

— Ага. Все пугаются, когда впервые слышат о том, что это запрещено, но тебе не кажется, что если мы всё-таки попробуем, то это не окажется большой проблемой?

— Ты говоришь словами типичного идиота, который вот-вот совершит непоправимую ошибку!

В первую очередь, сама Ононоки-тян была странностью, созданной — воскрешённой — вопреки табу.

Как я уже рассказывал ранее, Кагэнуи-сан и Тэори Тадацуру (будучи студентами университета) участвовали в этом воскрешении и, таким образом, получили свои проклятия…

Проклятие, лишающее возможности ходить по земле.

Я был таким же студентом, как и они, но я не хотел, чтобы меня постигла та же участь, что и их.

— Всё будет нормально. Для тебя, братишка демон, не будет большой разницы между жизнью, проведённой в четырёх стенах, и жизнью, проведённой на вершине этих стен, не так ли?

— Жизнь, проведённая на вершине стен? Кстати говоря, моя младшая сестра, что постарше, часто так делала во время стойки на руках.

Впрочем, в настоящее время не так уж и часто.

С тех пор, как она поступила в старшую школу, она перестала ходить по улице в спортивном костюме.

Интересно, а за модой она начала следить?

— Хорошо, слушай сюда, Ононоки Ёцуги. Давным-давно мы с Синобу с точно таким же настроем решили отправиться в прошлое и в итоге уничтожили мир.

— Это слишком экстремальный пример, чтобы я могла использовать его в качестве образца. Кроме того, разве ты не с тем же настроем спас умирающую Хартандерблейд на весенних каникулах?

— Нет, чёрт возьми, не с таким! В тот момент я был по-настоящему серьёзен и совершил серьёзную ошибку!

— В любом случае, теперь ты послушай меня. Братишка-демон, неужели ты настолько благоразумен, что одна-две ошибки приводят тебя в отчаяние? Как ты вообще так живёшь? Мне тебя жаль. Разве мы с тобой прежде не занимались глупостями? Даже Надэкоо в последнее время совершает ошибки, но до сих пор не унывает.

— Я знаю, не мне это говорить, но какого чёрта ты делаешь с Сэнгоку? Не занимайся с ней глупостями! Если хочешь заняться глупостями, занимайся ими со мной!

— Именно ими я и хочу сейчас заняться с тобой, братишка-демон.

«Всё будет хорошо», — произнесла Ононоки-тян, давая пустое обещание.

Но я не чувствовал ничего, кроме опасности.

— Хоть я и сказала, что хочу «создать странность», но это будет лишь временное изменение. Очень ограниченная монстрофикация… Как шикигами, создающий себе фамильяра.

— Боги не должны создавать демонов![✱]Слово «шикигами» содержит в себе иероглиф 神 (бог), в то время как слово «фамильяр» (tsukaima) содержит в себе иероглиф 魔 (демон). Чёрт возьми… Это определённо должно быть запрещено…

— Не ты ли в ванной заявил, что готов ко всему? Или это была ложь? Ты солгал мне?

— Я не знал, что ложь даже такого уровня непростительна в наших отношениях… Я имел в виду, что готов на всё, лишь бы это не разозлило Гаэн-сан, не уничтожило мир и не лишило бы меня моего безвредного статуса.

— Если этот медвежонок когда-то принадлежал сенсею, то можно сказать, что его временно «оставили на хранение» за пределами квартиры. Другими словами, он всё равно должен иметь признаки зарождающейся странности. Я просто собираюсь ускорить этот процесс. Когда ты вакцинируешься, ты же, по сути, вызываешь ускоренный рост вируса, верно? Ну вот и здесь то же самое.

— Звучит убедительно, но действительно ли это то же самое?

Я часто читал в разных остросюжетных романах истории о вирусе, который выходит из-под контроля и уничтожает человечество…

— Даже если этот медвежонок выйдет из-под контроля, я смогу расправиться с ним в мгновение ока.

— Теперь ты говоришь словами того учёного, который всегда умирает первым…

— От тебя слышно одни только жалобы, братишка-демон. Тебе следует больше мне доверять. Раз уж ты нанял специалиста, то предоставь это дело мне.

— «Предоставь это мне», — сказала она голосом робота…

И хватило же у неё смелости произнести что-то подобное после всех тех разрушений в квартире 333.

В делах, касающихся ремонта, специалистом она точно не была.

— Слушай, создание странностей — это же не твоя специализация, не так ли?

— Это не совсем так. Одно время я жила вместе с очень искусным кукольником.

Тэори Тадацуру, значит… Ну, даже если единственной куклой-трупом, которую он сотворил, была Ононоки-тян, он наверняка сделал и множество других кукол.

— Если ты настолько не доверяешь мне, то как насчёт того, чтобы поручить это братику Тэори?

— Я бы хотел этого избежать. В рейтинге людей, на которых я бы не хотел полагаться, он уступает только Кайки.

— Ты не просто не хочешь на них полагаться, ты просто ненавидишь их, не так ли? Знаешь, мне приятно знать, что даже у тебя есть кто-то, кого ты ненавидишь, братишка-демон… Не то чтобы я пыталась выгораживать своего создателя, но учитывая, что я взорвала Арараги Цукихи, разве нельзя сказать, что нет большой разницы между тем, чтобы полагаться на меня, и тем, чтобы полагаться на братика Тэори, который похитил обеих твоих сестёр и кохая?

Разница действительно незначительная — но, даже если это так, это всё равно вопрос чувств.

За эту противоречивость меня сильно ругала Оги-тян.

— Этот парень всё ещё преследует меня и Синобу, игнорируя наш безвредный статус, как и в случае с моей сестрой, не так ли?

— То же можно сказать и про меня. Я всегда думаю о том, чтобы убить всех вас, если предоставится такая возможность.

— Я ненавижу Тэори. Мне нравится Ононоки-тян. Эти мои чувства не изменятся лишь из-за того, что моей жизни будет грозить опасность. И я буду продолжать защищать Синобу и Цукихи, чтобы ты и дальше продолжала нравиться мне, Ононоки-тян. Хорошо, я сдаюсь. Ты вольна поступать так, как тебе вздумается.

— Ну вот, смутил.

«Ты отнёсся ко мне с большим доверием, чем я ожидала», — произнесла Ононоки-тян, закрыв лицо руками. Жест был очень милым, но я знал, что за руками она прятала всё такое же невозмутимое лицо.

В конце концов, я чувствовал, что поддался на уговоры Ононоки-тян, вернее, на уговоры специалиста… Впрочем, до тех пор, пока у меня не было собственного плана, Ононоки-тян имела полный карт-бланш.

В самом деле, если я не могу довериться ей сейчас, то не стоило на неё полагаться с самого начала. Хотя сейчас у меня действительно не было иного выбора, это не значит, что я полагаюсь на Ононоки-тян лишь ввиду неимения альтернативы.

В этот раз я полагаюсь на неё сознательно.

— Итак… Что ты конкретно планируешь делать? Это что-то, что мы можем сделать прямо в этом парке? Или, если это какой-то ритуал, мы можем отправиться в храм Китасирахэби…

— Ах, да, знаменитый храм Китасирахэби, где Надэко красовалась в школьном купальнике.

— Не выставляй всё в таком свете, будто это святилище непристойностей.

— Это место уже духовно очистилось благодаря моим всеобъемлющим усилиям. Оно больше не является ни воздушным карманом, ни притоном для странностей.

Она сильно переоценивала свои заслуги, но, в целом, была права… К тому же, именно я был тем, кто фактически мешал её всеобъемлющим усилиям.

— Другими словами, храм не соответствует требованиям. Создание странности — это не то, что можно осуществить где угодно. Нельзя так просто взять, пон-пон-пон, и получить странность.

— Теперь я не могу не представлять, как ты делаешь «пон-пон-пон», создавая странность… Но, с другой стороны, сейчас, когда это святилище обрело правильного бога, разве оно не больше подходит для церемоний?

— Если бог узнает об этом, нам конец.

Значит ты всё-таки пытаешься сделать что-то, что может нас погубить… Может быть, нам не стоит делать что-то, что может разозлить Хатикудзи?

Я хотел произнести эту мысль вслух, однако после того, как я выразил полное доверие, было непросто взять свои слова обратно, даже будучи человеком, не отягощённым принципами… Но если мы хотим, чтобы Хатикудзи ни о чём не узнала, то, вероятно, делать это здесь, в парке Сирохэби, тоже было не очень хорошей идеей.

Вернее, даже продолжать нашу бесплодную дискуссию в этом месте уже было плохой идеей. Поскольку именно здесь мы с Хатикудзи впервые встретились, этот парк, фактически, был её территорией.

— Да. Мы будем использовать понятие «территория».

— Мм. Что? Что ты имеешь в виду?

— Если мы предположим, что кукла и одежда стали странностями, потому что квартира 333 была территорией сенсея, то и превращение медвежонка в странность также должно пройти на её территории.

— …Значит, мы собираемся вернуться туда? Думаю, к этому моменту там уже должен был начаться переполох.

— Даже если там не начался переполох, нам всё равно не стоит туда возвращаться. Когда ты вакцинируешься, то наверняка не захочешь, чтобы вирус внутри вакцины был той же силы, что и настоящий вирус.

Ну, это да.

Даже простая прививка от гриппа содержала в себе ослабленную версию вируса, которую вводили в наш организм, чтобы он смог выработать антитела… Я слышал, что даже ослабленный вирус может вызвать недомогание, так что в этом деле невозможно быть слишком осторожным.

— В общем, территориальность… Идеальным местом было бы место, менее «приватное», чем её квартира. У тебя есть идеи, братишка-демон?

— Конечно, это её рабочее место. Что насчёт кабинета, в котором я разговаривал с доцентом Иэсуми?

— Её кабинет — это всё ещё её личный кабинет, верно? Всё ещё слишком высокий уровень территориальности… Я бы предпочла более общественное пространство, в которое могли бы заходить и другие люди. Например, её любимый ресторан или что-то в этом духе.

— Университетский кафетерий… Но я не знаю, ела ли там когда-либо доцент Иэсуми. Да и нам, наверное, не стоит заниматься такими вещами в окружении других людей, разве нет?

— Я не против, если нас кто-нибудь увидит. Что плохого в том, чтобы показать другим наши с тобой отношения?

— Не веди себя так, будто у нас с тобой тайное свидание. …Как насчёт лектория? Аудитория, в которой она читает курс лекций по иностранным языкам.

— Слишком низкий уровень территориальности. В конце концов, в этом месте проходит много других занятий. К тому же, разве в первую очередь это не территория студентов?

Ну да, это же университет… Будь это средняя школа, я уверен, что классную комнату можно было бы вполне назвать территорией классного руководителя.

— Чёрт, не думал, что мне придётся когда-либо пожалеть о том, что я учусь в университете… Если бы только я всё ещё учился в Наоэцу!

— Если бы всё ещё там учился, держу пари, ничего бы не поменялось. Ты бы продолжил жить своей бессмысленной жизнью, в которой не произошло бы ничего, кроме расставания с Сэндзёгахарой Хитаги.

Жестоко.

В очередной раз я осознал, что взялся выполнять просьбу человека, о котором ровным счётом ничего не знаю… В голове вообще не было ни единой идеи, какая у доцента Иэсуми могла быть своя территория.

Наверное, именно потому, что она была таким человеком, ей удалось исчезнуть, не оставив ни следа, за исключением маленького медвежонка.

— Это точно. Обычно, если ты хочешь исчезнуть, то, как правило, хотя бы заходишь домой, чтобы подготовиться. Тот факт, что она исчезла прямо с работы, заставляет меня думать, что она, должно быть, готовилась к этому в течение долгого времени, — сказала Ононоки-тян.

Для неё это были просто мысли вслух, возможно, она даже сама не очень в это верила, но её слова заставили меня задуматься.

— Ононоки-тян! Что ты только что сказала?! Нет, до этого!

— Ты даже не дал мне ответить. Когда сказала? То, что она исчезла прямо с работы?

— Нет, до этого — хотя нет, это оно. Прости.

— Ты просто из тех, кому нравится говорить: «Нет, до этого». Итак, что ты понял?

— Что насчёт её машины? — спросил я. — Если закрыть двери, то создаётся ощущение приватности, и хотя это не общественное место, она не находится в нём постоянно, так что у машины не такой уровень «территориальности», как у её квартиры или кабинета, верно?

— Мм… Неплохо, но я даже не знаю. Это значит, что нам придётся вернуться к её дому. Ты не против?

Конечно, если мы вернёмся, это будет очень плохо.

Помимо того, что колёса всех машин на парковке были порваны, там был припаркован и мой «жук», что делало ситуацию ещё более невыгодной. Я не думаю, что захочу когда-либо вернуться туда, не надев какую-нибудь маску.

Тем не менее…

— Если она исчезла прямо с рабочего места, не вернувшись домой, то разве машина доцента Иэсуми не должна быть всё ещё припаркована на университетской парковке?

026

Достаточно необоснованное заявление, учитывая, что я плохо знал доцента Иэсуми и не был в курсе, ездит ли она в университет на машине, и тем более я не знал, оставила ли она свою машину на парковке… Если уж на то пошло, логичней было бы предположить, что человек скорее предпочтёт исчезнуть на машине, если она у него имеется.

Так гораздо удобней исчезать, в конце концов.

Так что моё предыдущее заявление было довольно неосторожным и ничем не подкреплённым.

Однако, если она хотела не просто исчезнуть, а исчезнуть бесследно, то стоит помнить, что ехать за рулём своего автомобиля с подлинными номерными знаками это всё равно что носить на груди бейджик с именем.

Казалось, что, как и в случае с квартирой, она может не придать подобным уликам внимание и оставит всё как есть… Возможно, такой план атаки всё-таки имеет под собой основания?

Я не ждал, что всё пройдёт как по маслу.

До тех пор, пока мы ждём чего-то непредсказуемого, нам нужна неизбирательная атака грубой силой…

Казалось, что удача в этот раз, как ни странно, благоволила тому, кто любит ездить в объезд, не имея никакого плана… Парковок вокруг университета Манасэ было немало, включая ту, которой обычно пользовался я. Осмотреть их все было непросто, какой бы мобильной ни была Ононоки-тян — мы не знали ни то, как выглядит машина доцента Иэсуми, ни то, существует ли она вообще.

Но, несмотря на это (поскольку я боялся, что Хатикудзи может что-то заподозрить, если мы задержимся в парке Сирохэби), я решил отправиться прямиком к главному кампусу университета Манасэ, который как раз ушёл на летние каникулы (при помощи Unlimited Rulebook — но замёрзшие куртку и шапку я снял). И когда мы прибыли на место, я осознал существование того, чего совсем не ожидал, но что, конечно, должно было существовать.

Другими словами, у кампуса была парковка для персонала.

Она находилась далеко от моего обычного маршрута, и даже если я в какой-то момент проезжал мимо неё, она осталась в моей памяти областью, не имеющей никакого отношения ко мне, как к студенту… И дело даже не в том, что я не знал всего — в университете, в котором я учился, вообще не было вещей, которые я бы знал.

Стоит ли говорить, что сейчас, во время летних каникул, на парковке, которая представляла собой обычную асфальтированную площадку с нарисованными на ней оранжевыми линиями, было не так много машин.

Всего несколько одиноко стоящих автомобилей.

Одного этого уже было достаточно, чтобы мы смогли достаточно оперативно исследовать всю парковку, но нам не пришлось делать даже этого… Поскольку одна из машин сильно выделялась на фоне остальных. Выделялась своим явно отличным от других экстерьером.

Я бы сказал, что она отличалась цветом… В общем, эта машина была покрыта толстым слоем пыли и грязи. Словно была брошенной… Так вот что происходит с машинами, которые оставляют без присмотра на несколько дней?

Просто потому, что владелец исчез и оставил её… Похоже, это была довольно дорогая машина — иномарка с левым рулём.

— Похоже на жестокое обращение с автомобилем, — произнесла Ононоки-тян.

Это была резкая, но очень меткая критика в адрес владельца. Такое мог сказать только инструмент.

Казалось, утверждение о том, что «дома быстро приходят в негодность, когда в них не живут люди», можно было непосредственно применить и к автомобилям… Это также благоприятствовало ритуалу, который мы собирались провести.

— Камер наблюдения здесь нет. Славно, славно.

Я уже даже вёл себя, как преступник. Впрочем, то, что машина была припаркована на неохраняемой стоянке, явно было нам на руку… Я не знаю, попала ли на видео та удивительная сцена, в которой летающее одеяло прокалывало колёса машинам на стоянке у жилого дома, но если бы на видео попало то, как мы возимся с брошенной машиной, то нас бы точно можно было обвинить в краже.

Но и расслабляться нам было нельзя.

Если владелец машины в конце концов не найдётся, то её рано или поздно увезут на эвакуаторе… Я хотел закончить с этим как можно скорее. К тому же, девочка-подросток в университете уже сама по себе привлекает внимание.

— Похоже, в машине тоже нет камеры. Окей, осталось её завести.

— Не говори о том, чего не можешь. Единственное, что от тебя сейчас требуется, это следить и не мешать, братишка-демон.

Эта девчонка превратила меня в своего подчинённого… Что ж, она в чём-то права. Я не мог ничем ей помочь в создании странности.

— Но как ты планируешь попасть внутрь? Ононоки-тян. Говорю сразу, разбить окно я тебе не позволю, ясно?

— За кого ты меня держишь? Я бы ни за что не стала разбивать окно.

С этими словами богиня разрушений выломала замок на багажнике. И пока я стоял, потеряв дар речи, она вынула маленького медвежонка из моего кармана.

— Ну давай, до скорого. Подежурь тут полчасика, ладно? Это работа, на которую способен только ты, братишка-демон. Я на тебя рассчитываю.

Она ловко уместилась в не очень просторном пространстве багажника, похожая на похищенную девушку, и закрыла крышку изнутри.

Понятно, для проведения ритуала ей не нужно было находиться ни на водительском, ни на пассажирском сиденье… С закрытой крышкой багажника никто не сможет увидеть, что происходит внутри, так что выбор багажника был неплохой идеей.

Даже при отсутствии камер, требовалась определённая храбрость, чтобы на протяжении получаса проводить сомнительный ритуал в чужой машине — что до темноты внутри багажника, то для Ононоки-тян она не представляла никакой проблемы.

Мне было любопытно, как выглядит этот запретный ритуал, проводимый внутри багажника с целью вдохнуть жизнь в маленького медвежонка (и я слышал странные звуки — она ворочалась?), но, наверное, лучше мне не знать.

Такому беспечному парню вроде меня…

Меня попросили последить, чтобы никто не мешал Ононоки-тян, пока она всю душу вкладывает в медвежонка, однако, учитывая, что парень, который даже не был сотрудником университета, слонялся по полупустой парковке для персонала, был достаточно подозрительным. Я даже подумал, что лучше бы было присоединиться к Ононоки-тян в багажнике. То, что она не оставила мне времени принять такое решение, вероятно, связано с тем, что она не хотела, чтобы я узнал что-то лишнее, к тому же в багажнике было довольно тесно.

Несмотря на все её слова, она была очень заботливой девушкой… Думаю, она оставила меня в стороне, чтобы я не был проклят ещё сильнее.

Да уж, проклятий, наложенных на меня моей подругой детства, и так было предостаточно… К тому же, это с самого начала была её идея.

Ох, она само очарование.

С другой стороны, можно предположить, что Ононоки-тян хотела взять все риски на себя — для профессионала, вероятно, этот риск был не слишком серьёзным, но эта мысль всё равно заставляла меня волноваться.

Вместо того, чтобы бесцельно тянуть время, я решил изобразить из себя достойного уважения студента, старательно вытирая брошенную и покрывшуюся пылью машину пропавшего доцента — у меня не было ни чистящего средства, ни щётки, но я мог хотя бы смахнуть грязь руками. Я даже подумывал использовать свою шапку в качестве тряпки, но отказался от этой идеи, решив, что не стоит вытирать чужую машину чем-то, что когда-то было покрыто слюной.

Протерев окно, я смог заглянуть в салон, но внутри машины не было ничего необычного — никаких наклеек, никаких украшений на сиденьях… На заднем диване не было выстроенных в ряд мягких игрушек, вытащенных из игрового автомата, или чего-то подобного.

Даже если бы я взломал эту машину и попал внутрь, там не было никакой ткани, которая могла бы на меня напасть… Хотя нет, может, на меня могли бы напасть коврики?

— …?

Вдруг мои руки, протирающие стёкла, остановились — отчасти потому, что они были уже настолько грязными, что не годились для уборки, но также и потому, что у меня возникло странное ощущение по поводу интерьера машины.

Как я уже сказал, ничто внутри машины не вызывало беспокойства, и всё же кое-что привлекло моё внимание… В отличие от спальни, в которой мы обнаружили куклу-отца, салон машины не производил впечатления декорации. Он не был похож на салон новой машины, выставленной на продажу… Чувствовалось, что здесь живут, что этой машиной пользуются.

Тогда что же меня беспокоит?

Был бы я из тех людей, у которых случаются вспышки вдохновения. Тогда жизнь была бы куда проще… Хотя, подобное кажется утомительным.

Хотелось бы иметь кнопку, которая включает вдохновение.

Внутри ведь вообще не так много вещей, чтобы о них беспокоиться… Может быть, это как раз тот случай, когда меня беспокоит не что-то, что «есть», а что-то, чего там «нет»?

Но руль на месте, педали тормоза и газа тоже… Зеркало заднего вида на месте, ручка переключения передач на месте, ручной тормоз на месте… Может быть, что-то не настолько необходимое?

Может быть, моё беспокойство было вызвано рулём, расположенным с левой стороны? Но у моего «жука» тоже был левый руль, так что я уже привык к этому — что-то, что было в моей машине, отсутствовало здесь… Не только на водительском, но и на пассажирском сиденье…

— …А-а. Точно-точно-точно-точно.

Я понял, я понял. Когда я это понял, мне почти стало стыдно… Честно говоря, не хотелось бы на этом задерживаться, но раз уж я сам показал, насколько всё было очевидно, то не могу промолчать, пускай это и не имеет никакого отношения к основной теме.

Пассажирское сиденье — детское кресло.

В моём «жуке» пассажирское сиденье было оборудовано детским креслом для Синобу, но в этой машине его просто не было — поскольку обе машины были леворульными, я испытывал дискомфорт.

Боже мой, среди всех насущных проблем меня беспокоит такая мелочь. Если так подумать, машин, в которых нет детского кресла, куда больше, чем тех, в которых оно есть… В конце концов, если у вас нет детей, это вообще лишний элемент — если у вас нет детей?

Но у доцента Иэсуми была трёхлетняя дочь…

Хм? Нет, «Ииэ-тян», её трёхлетняя дочь, на деле была куклой Ииэ-тян… Но если доцент Иэсуми считала куклу «своим ребёнком», то…

Она жестоко обращалась с этой куклой, поэтому отсутствие детского кресла является элементом жестокого обращения? Ну, может быть и так.

Если её «дочь» была заперта в клетке, то у доцента Иэсуми не было возможности куда-либо с ней ездить — но не всегда же она была в клетке, должно же было быть время «до жестокого обращения».

Кроме того, установка детского кресла была обязательной, согласно закону. Своё кресло я установил, исходя не из закона, а из того, что мне просто нравилось смотреть, как Синобу втискивается в это маленькое креслице, но когда я покупал машину, оказалось, что установка детского кресла обязательна, если в машине находится ребёнок младше шести лет — к слову, Синобу на вид было лет восемь.

Некоторые вообще считали, что маленьких детей нельзя возить в машине из соображений безопасности… Но я не считал, что нужно быть настолько строгим. И раз уж мы заговорили о законе, жестокое обращение с детьми, безусловно, было непростительным преступлением… Однако, вспоминая «остатки родительской заботы», которые я почувствовал в детской, я не понимал, зачем снимать и выбрасывать детское кресло. Потому что она не считала Ииэ-тян (куклу?) милой?

Жестокое обращение со стороны доцента Иэсуми проявлялось в отсутствии заботы.

Поэтому удар ножом для фруктов в спину был явным противоречием — тогда, надо полагать, детское кресло убрал кто-то другой? Но я был уверен, что в большинстве районов детское кресло принято считать крупногабаритным мусором… Очевидно, избавиться от него не так просто.

Я уже пожалел, что осознал это, но моё сожаление быстро сменялось сожалением другого рода… У меня было чувство, что если я продолжу думать в этом направлении, то приду к совершенно бесполезным выводам.

Если я раньше хотел кнопку, включающую вдохновение, то теперь я хочу кнопку для его отключения — такие эгоистичные желания, как правило, не сбываются, но, похоже, удача и здесь была на моей стороне.

Если я растратил ещё не всю свою удачу, то предпочёл бы, чтобы она встала на мою сторону не сейчас, а в какой-нибудь другой сцене… Как бы то ни было, поток моих мыслей, который я был не в силах остановить самостоятельно, был прерван извне.

Оказалось, что прошло уже много времени, поскольку Ононоки-тян произнесла: «Спасибо, что подождал, братишка-демон», и вылезла из багажника.

— Можешь радоваться, потому что ритуал прошёл успешно. Смотри.

Однако результат был совсем не тем, чему я мог бы порадоваться — ни глядя на куклу-медвежонка, стоящую на ладони Ононоки-тян, ни глядя на лицо Ононоки-тян.

Это был первый раз, когда на лице Ононоки-тян, которое всегда отличалось своей невыразительностью, произошли перемены. Я бы хотел подобрать как можно более подходящее описание, но чем дольше искал, тем более пугающие варианты приходили в голову. В общем, скажу, как есть.

Правый глаз Ононоки-тян отсутствовал — на его месте зияла пустота. Однако.

Её правый глаз был вживлён в лицо маленькой куклы-медвежонка, извивающейся на её ладони.

027

Создание слуги, фамильяра.

Процесс внедрения части собственного тела в куклу, чтобы превратить её в своё альтер-эго — ничего более, но это всё равно было жутко.

Я был удивлён, но ещё сильнее я был напуган.

Было похоже, что она вложила в куклу не столько «сердце и душу», сколько свои «плоть и кровь».

Поскольку внешне она была обычной девочкой-подростком, я никогда не считал внешность Ононоки-тян пугающей, но сейчас, когда она разговаривала со мной, без одного глаза, но с таким же бесстрастным лицом, это вгоняло в ужас.

Её лицо было бесстрастным и не бесстрастным одновременно.

Хотя, наверно, было бы нормальней испугаться маленькой куклы-медведя, которая причудливо двигалась, как марионетка, на ладони Ононоки-тян… И нет, не заблуждайтесь. Маленький медвежонок с вживлённым глазным яблоком был очень страшным.

Всё это было настолько страшно, что я мог упасть в обморок прямо здесь и сейчас.

Я ранее отметил, что плюшевый медвежонок был старым и у него не хватало глаз, но я не ожидал, что Ононоки-тян попытается «починить» его таким образом…

Получается, она создала пучеглазого монстра?

— В-вот этого мы точно не сможем показать в аниме… В таком ритуале я принять участие не смогу.

— Разве ты не был любителем глазных яблок, братишка демон? Ты сейчас притворяешься испуганным, но на самом деле твоё сердце замирает при виде этого глаза, не так ли?

— Не пытайся навязать мне предпочтения хуже лоликона! А? Это обязательно должно было быть глазное яблоко? Разве для создания фамильяров обычно не используют волосы или что-то вроде того?

— Ну, я не Сунь Укун[✱]Сунь Укун (孫悟空), также известный как царь обезьян — персонаж китайской литературы, известный в основном по классическому китайскому роману «Путешествие на Запад». Обладал множеством сверхъестественных способностей, включая создание собственных копий, для чего ему было нужно вырвать свой волосок и подуть на него.. Это тоже было бы неплохо, но я подумала, что фамильяр-проводник должен стать нашими глазами, поэтому посчитала идею с глазным яблоком весьма удачной.[✱]Выражение 作戦の目玉 (Sakusen no medama) означает «главный элемент стратегии», но само слово 目玉 (medama) вне этого выражения значит «глазное яблоко».

— Вообще не смешно. С чего ты взяла, что сможешь меня сейчас рассмешить?

— Это твоя точка зрения.

— Да, и она верна. В отличие от моего прошлого решения, с которым я теперь не согласен. С моей стороны было ужасным просчётом оставлять всё на твоё усмотрение.

— Не соглазен, значит? Ну, а чего ты ещё хотел за пять тысяч иен?

Я ожидал, что она скажет что-нибудь умное, а она заявила, что решила упростить задачу из-за слишком скромного гонорара… Я сейчас испытывал просто невообразимо сильное «раскаяние покупателя».[✱]«Раскаяние покупателя» — это психологическое состояние человека, характеризующееся чувством сожаления, возникающим после покупки (как правило, дорогостоящей). «Не соглазен», да? Она даже на нормальный каламбур поскупилась.

Ну, если так подумать, у неё по крайней мере осталась глазница, а она в каком-то смысле тоже часть глаза. Не зря же она называется глазницей.

— Чёрт, если дело только в этом, то мне стоило устроить краудфандинг, собрать с каждого японца по одной иене и заплатить тебе сто миллионов иен…

— Не надо озвучивать фантазии младшеклассников так, словно это современные методы финансового менеджмента.

— Но… Ононоки-тян, если отбросить всё, что связано с шутками и деньгами, ты действительно в порядке? Твой глаз. Его же можно будет потом вернуть на место?

— Мне твоя забота ни к чему. Я же труп, в конце концов. Такой ничтожный уровень повреждений не доставляет мне ни боли, ни даже зуда. Можешь, не стесняясь, осыпать меня аплодисментами. Или, если хочешь, осыпать поцелуями мою глазницу.

— Не надо испытывать на прочность мои чувства.

— Не говоря уж о том, что я была в куда худшем состоянии, когда играла с Надэкоо.

— Нет, правда, чем ты таким, чёрт возьми, занимаешься с Сэнгоку?

— Мне достаточно просто вернуть глаз на место, чтобы всё стало как прежде. В худшем случае, если как прежде не станет, я просто стану персонажем с повязкой на глазу.

— Нельзя так резко менять свой образ после стольких лет! Ты нравишься мне такой, какая есть!

— Приятно слышать, но не думай, что если знаешь ту меня, что стоит перед тобой, то знаешь всю меня. Во время войны я носила повязку на глазу, знаешь ли.

— Во время битвы при Ватерлоо?

— Нон. Во время войны Ононоки.

— Была война, названная твоим именем!?

Наверное, этого на уроках истории не рассказывают.

Что ж, если изменения в теле Ононоки-тян не были необратимыми, мне от этого намного легче, но, начиная с этого момента, я постараюсь не обращаться к ней с неосторожными просьбами.

Она не боялась причинить себе боль.

Я даже забыл, о чём думал…Сидение, размышление, охлаждение… А-а, мне действительно не помешает остудить голову.

Ладно, надо оторвать глаза от Ононоки-тян… Это я сейчас не каламбурю — буквально, отвести взгляд.

И перенести его на маленькую куклу-медвежонка, которую наделили душой при помощи ужасающего ритуала.

Он был похож скорее не на фамильяра, а на какой-то талисман… А? Когда он успел исчезнуть из рук Ононоки-тян?

Когда я перевёл взгляд, то увидел, что, пока мы яростно дискутировали, маленький медвежонок с глазным яблоком спрыгнул на асфальт и начал неуклюже перемещаться по дорожной разметке… Казалось, что он вот-вот упадёт, но он вдруг высоко поднял голову и восстановил равновесие.

Даже его движения были пугающими…

Он был похож на какую-то новую форму жизни, созданную высокомерным человечеством с помощью генетических экспериментов… Безусловно, создание чего-то подобного должно быть запрещено. Я приму любое наказание, которое Гаэн-сан решит мне назначить… О-о, он идёт сюда!

— Может, дадим ему имя? Может, я даже привяжусь к нему. Вот, только что придумала. Как насчёт Коёми?

— Ты должна придумать ему имя, которое было бы связано с доцентом Иэсуми, или хотя бы с тобой.

— Какой же ты зануда, Коёми №2.

— Я номер два?!

— Ты должен освободить имя для Коёми, Коёми №2. Не ворчи, иначе понижу тебя до Коёми №3. Наша навигация уже началась.

Ха… Значит, кукла не просто бесцельно бродила, а пыталась вернуться к своему первоначальному владельцу…

Поначалу я сомневался, что это сработает, но если летающее одеяло направляется к доценту Иэсуми, чтобы отомстить за жестокое обращение, то не будет странным, если и этот медвежонок будет двигаться в том же направлении… Я бы даже сказал, что среди всех присутствующих только эта кукла добросовестно выполняла свою работу, следуя инструкциям.

Только посмотрите, во что превратились мы с Ононоки-тян.

— А ничего, что мы действуем так открыто? Ну, то есть, маленькая кукла-медведь с человеческим глазным яблоком разгуливает по улице, где её кто-угодно может увидеть.

— Мы действуем открыто, но, если что-то случиться, сможем избавиться от пары любопытных глаз.

— Избавиться?! Ты хочешь сказать, мы закроем на это глаза, да?

— Нет. Я выколю глаза любому, кто это увидит.

— На это я закрыть глаза не смогу. Я всё расскажу Кагэнуи-сан.

— Сестрица часто говорит эти слова. Ладно тебе, братишка-демон, не будь дураком. Просто сделай вид, что ты Папа Карло.

— Ты поручаешь мне слишком непростую задачу… Я должен вести себя так, будто управляю марионеткой с помощью струны от пианино?

— Именно. Мы с тобой новые члены циркового клуба. А я так хороша на трапеции, что смогла перескочить несколько классов.

— Если ты собираешься столько внимания уделить нашей легенде, то стоило с самого начала спланировать всё более тщательно. Мы действуем слишком бессистемно.

— К слову о бессистемности. Вот. Нашла в багажнике бутылку минералки. Наверное, это для экстренных случаев, но то, что вода газированная, действительно наводит на мысль, что сенсей из Европы.

— ? Я не очень-то хочу пить.

— Вылей на медведя, если он начнёт дичать.

Она была довольно строга к нему после того, как дала ему имя. Моё имя… Она совершенно не собиралась привязываться к нему.

— Если мы успешно найдём сенсея, а медведь её прикончит, я буду чувствовать моральную ответственность.

— Моральную ответственность? Ты будешь нести полную ответственность!

Я в очередной раз осознал, насколько сильно расходится с правилами всё то, что мы сейчас делаем.

Хотя, по неуверенным движениям куклы это и так было очевидно.

С самого начала, учитывая маленький размер куклы-медведя, она не была рассчитана на вертикальное положение, не говоря уже о ходьбе, а глазное яблоко, прикреплённое к её голове, ещё сильнее нарушало равновесие…

— Использовать фамильяра — всё равно что завести домашнее животное. Владелец должен заботиться о нём вплоть до убийства, не так ли?

— Я уж было на секунду подумал, что ты собираешься прочитать мне лекцию об ответственности за чужую жизнь или что-то в этом роде, поэтому мысленно тяжело вздохнул, но нет, Ононоки-тян, ты не права.

Но в чём она права, так это в том, что вода — слабое место. Я сам это недавно понял… Так что этот фамильяр не был исключением.

Впрочем, эта слабость, похоже, не распространялась на Ононоки-тян, которая открутила крышку бутылки и глотнула воды — должно быть, ритуал её утомил.

— Пхаа. Совсем не освежает. Вкус у тёплой газированной воды, конечно, специфичный.

— Ну, бутылка же лежала в багажнике, в конце концов… Ононоки-тян, когда ты разнесла в клочья куклу-отца, я вдруг подумал, что ты удивительно хладнокровна по отношению к куклам несмотря на то, что сама являешься куклой.

— Хладнокровна, говоришь? Но мне совсем не холодно. И это не «несмотря на то, что я кукла», а как раз «потому что я кукла». Я не обладаю эмпатией в её привычном понимании. Как, впрочем, и в непривычном. Наивного чувства ненависти к себе подобным у меня тоже нет. Неужели из моих действий это было не видно? Кукла есть кукла. Разве сопереживание куклам это не характерная черта людей? Как для братишки-демона, так и для сенсея.

— …

Меня пробирал до дрожи один лишь вид глазницы Ононоки-тян, поэтому я не мог ей ничего возразить. Эмпатия, значит…

— Может быть, именно подобные мысли являются причиной появления странностей-кукол?

— Кто знает. Я не думаю, что сестрица и остальные так уж много думали, прежде чем вернуть меня к жизни — не мешкай, если будешь отвлекаться, мы можем потерять медведя.

— А.

Я думал, что он просто бесцельно бродит по округе, но понял, что этот глазастый медвежонок ковыляет вперёд словно в игре «красный свет, зелёный свет»… Он никак не смог уйти настолько далеко вперёд с той скоростью, с которой ковылял. Неужели он ускорялся всякий раз, когда я на него не смотрел?

Но если он продолжит двигаться с такой скоростью, то до захода солнца мы точно не успеем… Его шаг был чрезвычайно маленьким, а летать подобно кукле Ииэ-тян он не умел.

— Верно. Я свела его функционал к минимуму. Как я и говорила, это ослабленная версия вируса. Ты же не хочешь, чтобы он вышел из-под контроля или создал ещё больше компаньонов? У него нет ни воли, ни чувств. Можешь воспринимать его, как машинку на радиоуправлении.

— Тогда, вместо того чтобы просто следовать за ним, мы должны попытаться выяснить, куда исчезла доцент Иэсуми.

Лучше использовать его как компас, а не современную навигационную систему… Гипотеза о том, что он ускоряется, когда мы отворачиваемся, была интригующей, но если бы мы ненароком позволили ему сбежать, то нам не было бы прощения.

Хмм… Ха?

Но куда он шёл?

Если он продолжит идти в том направлении, то врежется в здание университета… Неужели его интеллект подавлен до такой степени, что он не способен даже огибать стены? В таком случае, мне даже было его немного жаль. Но как только я подумал о том, что подобное сострадание способно подвергнуть весь мир опасности, и начал страдать от дилеммы, от которой совсем не должен был страдать…

У меня зазвонил телефон.

Я получил сообщение. Даже два сообщения, почти одновременно.

Взяв бутылку другой рукой, я достал телефон и посмотрел, от кого пришли сообщения, стараясь не отрывать глаз от глазастого медвежонка.

Похоже, у меня было две новости: хорошая и плохая. Другими словами, отправителями двух сообщений были Хамукай Мэнико и Арараги Цукихи.

Проверив плохую новость (то есть, сообщение от Цукихи), я прочитал в усыпанном звёздами сообщении, что их поход закончился ничем и никаких тел они не нашли, и теперь она собиралась навестить Надэко-тян, потому что не хотела лгать лучшей подруге.

Сэнгоку.

Я приношу тебе искренние извинения.

А теперь хорошая новость. Хотя нет, судя по содержанию, возможно, я и эту новость должен классифицировать, как плохую.

«Арараги-тян~ Я закончила расшифровывать то, что ты мне прислал~ Извини, что так долго~ Полный текст ниже~»

Даже в тексте чувствовалась её обычная вялость. Но под сообщением действительно было следующее:

«(* В тексте встречаются довольно жестокие моменты, так что читай с осторожностью)»

Читать такое от Мэнико было очень тревожно.

— …

— В чём дело? Братишка-демон. Тебе пришло какое-то странное сообщение?

В ответ на вполне естественный вопрос Ононоки-тян, когда я вдруг резко остановился…

— Это предсмертная записка.

Я ответил прямо.

— В этом сообщении предсмертная записка сенсея.

— ? «Путь во тьме сердца»?

028

«Арараги-куну.

Я оставляю тебе это письмо со спокойной душой, потому что не думаю, что ты, мой гордый ученик, владеешь языками настолько, чтобы суметь его перевести. Я рада, если ты его получил. Надеюсь, у тебя нет друзей, которые говорят на четырёх языках.

Итак, с чего бы начать? Ведь столько всего нужно обсудить.

Как захватывающе.

Но не воспринимай всё слишком серьёзно.

В конце концов, вся моя жизнь была пропитана ложью.

Я не представляю, каково это — открыто говорить о своих чувствах. Разве открывать рот, чтобы говорить — это не то же самое, что лгать?

Это была шутка. На самом деле я так не считаю — я просто подумала, что это будет хорошим способом начать письмо. Честно говоря, это всё похоже на разговор во сне.

Я очень хорошо сплю, знаешь ли. Честно.

Я провела всю свою жизнь, будучи спящей. Я провела всю свою жизнь, будучи мёртвой — вернее, я даже никогда не была живой.

Потому что я кукла.

Да… Полагаю, если я собираюсь во всём признаться, то с этого и стоит начать.

Арараги-кун, я очень много лгала тебе за то недолгое время, что мы знаем друг друга, поэтому, чтобы ты меня простил, я хочу, чтобы ты для начала мне посочувствовал.

Я хочу, чтобы ты учёл все смягчающие обстоятельства.

Я жалкое и ничтожное создание, поэтому мне совершенно необходимо знать, что ты меня простишь… Ну, честно говоря, я никогда прежде не думала об этом в таком ключе, но, возможно, тебя будет проще убедить, если я выражусь именно так.

Ты же не хочешь думать, что я обманула и воспользовалась тобой, как какой-то ненормальный взрослый, верно? Пусть это и прозвучит неубедительно в сложившихся обстоятельствах, но я хочу, чтобы дети доверяли взрослым, понимаешь?

«Я не хочу, чтобы ты стал таким, как я». Есть такое избитое выражение, но я хотела бы, чтобы кто-то сказал мне обратное.

«Стань таким, как я. Жизнь прекрасна».

Я хотела встретить взрослого, который сказал бы мне эти слова… Ой, не переживай. Это не значит, что я хочу поручить тебе стать счастливым вместо меня.

Об этом нет нужды беспокоиться.

Арараги-кун, я уверена, что больше всего тебя волнует вопрос: «Почему она выбрала именно меня?», — а остальное, возможно, не имеет для тебя никакого значения, но я бы хотела добавить интриги и оставить ответ на самый конец.

Я оставлю на конец всё самое интересное.

Потому что, пусть это тебе и покажется банальным, я хочу, чтобы ты дочитал до конца.

Но одно скажу сразу — Ойкура-сан тут не при чём… Пожалуйста, не вини её.

Будь с ней помягче.

А теперь, пора начинать урок. Наслаждайся».

029

«Человек, которого я уважаю — это мой отец. Человек, которого я люблю — это моя мать.

А человек, которого я и уважаю, и люблю — это выпускник университета, ищущий работу и способный достойно ответить на все дотошные вопросы на собеседовании.

Я это очень ценю.

Где-то внутри меня есть чувство, что семейная любовь — вещь незаменимая. Но, видишь ли, это чувство было только внутри меня.

Его не было в доме.

И его не было в клетке.

Мы говорили о чём-то вроде замкнутого круга насилия, верно? Знаешь, когда родители не любят своих детей, потому что сами были обделены любовью своими родителями… Но в этом смысле мои родители были прекрасными людьми.

Они были прекрасной парой.

Они нашли работу своей мечты, добросовестно трудились в чужой стране и даже получили гражданство… Мне кажется, их любили и уважали все окружающие.

Они были прекрасным дуэтом, который не смог стать прекрасным трио.

Папа был педиатром, мама — модельером детской одежды… Я никогда не задумывалась об этом, но в каком-то смысле они оба были специалистами по детям.

Специалисты.

И я считаю, у них это замечательно получалось. Папа не давал мне умереть, а мама шила мне одежду.

Хагоромо — довольно необычное имя для моего поколения, не находишь? Это имя мне дала мама. Оно означает «одеяние из перьев».

«Легенда о Хагоромо».

Я могу долго рассказывать о том, как они приехали в Швейцарию, как добились там успеха, или, возможно, даже романтическую историю о том, как они познакомились, но, да, пожалуй, я остановлюсь на этом.

Я не хочу хвастаться своими родителями. Не хочу заниматься чем-то настолько смущающим. И не только потому, что смущаюсь.

Но, когда я оглядываюсь на прошлую себя, мне кажется, что я была в похожем положении и делала похожие вещи, верно?

Интересно, они тоже прошли через что-то ужасное? Поэтому они заставили меня через это пройти?

Яблоко от яблони недалеко падает.

Так ведь говорят, верно?

А ещё говорят «горбатого могила исправит» — запомни эту пословицу, я её ещё потом процитирую.

Потому что я хочу, чтобы ты напомнил мне, если я забуду.

Я сказала, что пора начинать урок, и по привычке перешла на тот же тон голоса, которым обычно веду лекции, но, в общем-то, я не очень квалифицирована для преподавания… Я сделала это по привычке, но, одновременно с этим, вопреки себе. Эти слова звучат, как метафора, но означают ровно то, что и должны означать.

Если бы я была честным человеком, я бы никогда не смогла работать в национальном университете. Даже если тебе не удастся расшифровать это письмо, я уверена, что кто-нибудь в конце концов узнает правду. Правду о том, что я была фальшивым преподавателем.

Не пойми меня неправильно. Мои родители определённо любили меня. Пускай эти слова и могут быть формой стокгольмского синдрома, и ты вправе критиковать меня за потакание действиям моих родителей, но всё же я бы сказала, что, пускай и искажённая, но это была любовь.

Впрочем, идея о том, что родители всегда остаются родителями по отношению к своим детям, даже когда проявляют жестокость, вызывает у меня тошноту.

По крайней мере, несмотря на то, что я ни одного дня не провела ни в одной школе, я всё равно получила достаточное образование, чтобы преподавать в иностранном университете. Хотя немного иронично думать, что именно моё страстное стремление ходить в школу сделало меня преподавателем в университете.

Они действительно любили меня.

Но они не проявляли ко мне никакого уважения.

Понимаешь? Другими словами, они не относились ко мне, как к человеку.

Они обращались со мной, как с куклой.

Они заботились обо мне, как об игрушке.

Я была для них плюшевым мишкой.

Медведи милые, не правда ли? Интересно, что их делает такими милыми?

Хотя, милыми являются только маленькие медвежата.

Взрослые медведи страшные. К ним нельзя обратиться с «-тян». Хочешь обратиться к ним «сэр» или «мадам».

Наверное, только панды остаются милыми, когда вырастают… Хотя даже панды милее в детстве.

Арараги-кун, тебе когда-нибудь говорили такое? «Ты был таким милым в детстве». Ну, дети вырастают не такими, как того хотят родители. Это, наверное, как художественные персонажи, которые начинают жить своей жизнью, в культуре Крутой Японии, да?

В общем, насчёт моих родителей.

О моём доме. О моей клетке.

Я была их маленьким плюшевым медвежонком…, и они не хотели, чтобы их медвежонок рос так быстро. Они очень, очень не хотели этого — они хотели, чтобы я навсегда осталась их очаровательным маленьким ребёнком.

Поэтому.

Они перестали меня растить».

030

«Сначала они бросили меня в самодельную клетку. Они осторожно достали меня из кроватки и положили в клетку.

Знаешь, как говорят, что не стоит держать золотую рыбку в большом аквариуме? Потому что она вырастет до размеров аквариума.

Поэтому, если хочешь, чтобы золотая рыбка осталась маленькой, держи её в маленьком аквариуме… Ну, полагаю, это всего лишь миф, но мои родители именно так и поступили.

Как специалисты. Как родители.

Со своим собственным ребёнком.

Они заключили меня в тщательно просчитанную клетку — не потому, что ребёнок может залезть, куда не следует, и что-нибудь испортить, и не потому, что это хлопотно, когда ребёнок ходит за взрослыми по пятам, а потому, что они хотели, чтобы я не набрала веса и не выросла больше размеров железной ограды.

Их поступок был полон любви.

Их поступок был полон надежды.

«Я надеюсь, что Хагоромо-тян навсегда останется маленькой».

«Пожалуйста, оставайся милой всегда, Хагоромо-тян».

Я не помню, как всё было, когда я была совсем маленькой, но из-за таких ужасных условий я наверняка много плакала.

Плакала громко и пронзительно.

Но такая уж у детей работа — плакать.

И когда они смотрели, как я плачу, они считали меня самым милым существом на свете — жестокое обращение со мной никак не было связано с вопросами дисциплины.

Они даже пытались меня баловать.

Это поистине заставляет задуматься, не правда ли?

Какое у них самих было воспитание, что они стали такими родителями… Будет ли комично заявить, что я хочу взглянуть в глаза их родителям?

В этой стране, должно быть, живут две моих бабушки и два моих дедушки, но я не горю желанием с ними познакомиться… Возможно, их уже даже нет в живых.

Знаешь, когда проводишь взаперти столько времени, сколько себя помнишь, то со временем начинаешь думать, что это совершенно нормально.

В какой-то момент я перестала плакать.

Потому что плачь был пустой тратой воды.

Вода важна. Для того, чтобы остаться в живых. Единственное усилие, которое я была способна приложить по собственной воле, чтобы остаться в живых — это «не плакать».

Итак, оказавшись в ловушке, как гусь фуа-гра, я была постоянно набита едой, как гусь фуа-гра — но, конечно, ты же так не думаешь, верно?

На самом деле всё было наоборот. Я думаю, ты можешь себе представить.

Папа и мама даже не пытались меня кормить. Потому что, если меня кормить, я могу вырасти.

Грудное молоко было под запретом.

Знаю, я говорила, что ничего не помню из далёкого детства, но я смутно помню, как моя мама на кухне сцеживала молоко, выбрасывая все питательные вещества, необходимые для роста.

Мне так кажется. Может быть, это ложное воспоминание. Может быть, поскольку это были отходы, их пил папа. Прости, взрослая шутка.

Всё, что я пила — это простая вода.

Но я относилась к ней с уважением и не называла «простой водой»… В конце концов, именно благодаря ей я поддерживала своё жалкое существование.

Просто жалкое существование.

Но, поскольку вода — это всё, что мне разрешалось пить, ты можешь догадаться, какой была моя еда, верно? Как думаешь, сможешь ответить на этот вопрос правильно, если я задам его в качестве викторины? Это вопрос, на который девяносто семь процентов детей могут ответить верно.

По крайней мере, не было необходимости отучать меня от молока и приучать к детскому питанию. Меня не нужно было отучать, потому что я никогда не пила молоко.

По большому счёту, я вообще ничего не ела.

Когда ты не ешь, ты не можешь набрать вес. Может быть, мне стоит выпустить книгу под названием «Диета без еды».

Как бы так сказать. Я чувствовала себя полностью высушенной. Как хлипкая мумия, от которой остались кожа да кости. Только вода возвращала меня к жизни.

Но даже воду я не могла пить без ограничений, поэтому обычно я обходилась и без еды, и без воды… Хотя, возможно, раз в три дня, раз в пять дней, раз в неделю, раз в месяц, в общем, иногда мне давали фрукты.

Яблоко, груша, банан, мандарин, дыня, авокадо или дуриан.

Папа использовал нож для фруктов, чтобы почистить их и нарезать по размеру моего рта. А рот у меня был очень маленьким. И зубов у меня не было.

Думаешь, меня кормили чем-то удивительно питательным?

Ну да.

На деле меня кормили лишь кожурой. Яблоко, груша, банан, мандарин, дыня, авокадо — кожурой этих фруктов.

Будучи в состоянии, когда на моих костях была только кожа, я только и могла, что лизать кожуру, которую мне давали.

Немного похоже на игру слов, правда?

Говорят, что вкус фрукта сосредоточен вблизи его кожуры, но интересно, действительно ли это так? Во всяком случае, поскольку больше я ничего не ела, мои конечности росли не очень быстро.

Надежды мамы и папы полностью оправдались.

Они воплотили свою мечту в жизнь.

Я стала ребёнком, который не растёт.

Я сохранила тот вес, который у меня был при рождении.

Конечно, из-за хронического недоедания я была склонна к болезням и, полагаю, я была более покладистой, чем большинство детей. Папа практически всегда был дома и лечил меня…

Мама же превратила меня в куклу для переодевания.

Она сшила для меня тонны одежды. Одежды, наполненной любовью. Я была подобна манекену… В конце концов, я была неподвижна. Я двигалась не больше, чем манекен. Я могла двигаться в клетке, но не хотела бессмысленно тратить свою энергию.

Ты не ошибёшься, если скажешь, что я изображала из себя статую.

Ты когда-нибудь чувствовал, что можешь умереть только потому, что перевернулся во сне? Жуткое ощущение, но к нему привыкаешь.

А поскольку я была такой хрупкой, надевать мамину одежду было очень утомительно… Одежда, наверное, весила больше, чем я.

Меня же зовут Хагоромо, в конце концов.

Было бы ничуть не странно, если бы я была достаточно лёгкой, чтобы научиться летать… Кстати, о чём эта история, «Легенда о Хагоромо»?

Мужчина увидел небесную деву, купающуюся в озере посреди леса, и украл её одеяние из перьев, висевшее на ветке дерева, после чего заставил её выйти за него замуж в обмен на одеяние.

Удивительно. Это же чистой воды преступление.

Не могу не задаваться вопросом, родился ли ребёнок у небесной девы и корыстного вуайериста, склонного к шантажу. Не знаю, чем всё закончилось у них, но, надеюсь, не чем-то вроде: «И жили они долго и счастливо».

В общем, я выросла такой, каким было моё имя, что дали мне родители… Моя жизнь была подобно ткани, лёгкая и непрочная.

Подводя итог.

Я выживала в клетке, будучи куклой-младенцем, так и не повзрослев — на протяжении двадцати лет».

031

«Я достигла совершеннолетия, оставаясь ребёнком.

Честно говоря, удивительно, что не умерла.

Иногда я задумываюсь, а не приснилось ли всё это мне… Может, на самом деле я воспитывалась в тепле и уюте, в счастливой семье.

Кстати, хоть я и сказала, что достигла совершеннолетия, возраст совершеннолетия в Швейцарии отличается от Японии. Более того, я уверена, что мои родители не регистрировали моё рождение, так что я официально даже человеком не признана.

Во всяком случае, наши соседи не знали о моём существовании… Судя по всему, в некоторых странах считается преступлением, если вы не сообщите в полицию о том, что слышите детский плач, но, как я уже говорила, я была ребёнком, который подвергался жестокому обращению, не издавая ни звука.

Мои папа и мама. Их жестокость, скорее всего, стала возможной благодаря их крепкой связи друг с другом и готовностью к сотрудничеству.

Однако, похоже, их мнения разошлись, когда дело дошло до вопроса, как следует меня обучать — в результате, это спасло мне жизнь.

Но это только в результате. В процессе же я получила удар ножом в спину.

Папа хотел сделать из меня вундеркинда.

Мама хотела, чтобы я осталась глупой.

Другими словами, папа хотел, чтобы я была симпатичной снаружи и умной внутри, а мама хотела, чтобы я и внешне, и умственно оставалась ребёнком… В действительности всё было не так просто, и они, вероятно, испытывали смешанные чувства, но в основном их подход был таким: мама продолжала разговаривать со мной, как с младенцем, в то время как папа пытался обучить меня четырём языкам Швейцарии.

Он так верил в образование, потому что был врачом? Или, может, он просто был очарован архетипом гения… Единственным исключением из строгой политики «никакого роста» было «образование». За маминой спиной.

Это «образование» в конечном итоге привело меня к моей нынешней работе, но задолго до этого одной из немногих вещей, которые мне были даны, стала возможность говорить, что меня и спасло. Я уверена, что это не было папиным намерением, но дети растут не так, как того хотят родители.

Как бы сильно я ни страдала от недоедания, я не просто находилась в беспамятстве на протяжении двадцати лет. Каким бы естественным я ни считала моё пребывание в клетке, если продолжать читать примеры предложений для изучения языка, то в итоге можно узнать, что находится за пределами клетки.

Я даже получала подсказки из подслушанных разговоров родителей… Если я могла понимать речь, то могла и говорить. Если я могла говорить, то могла и разговаривать. А если я могла разговаривать, значит могла убеждать.

Я нацелилась на папу.

Если так подумать, я была ужасной дочерью, пытаясь вбить клин между родителями… Но если их сотрудничество было залогом успеха в сокрытии насилия надо мной, то у меня не было другого выбора, кроме как разрушить их партнёрство.

Я не думала, что смогу сама положить конец издевательствам.

Но я думала, что смогу убедить их положить издевательствам конец — мне было тогда лет пятнадцать, или чуть больше. Я начала умолять своего отца.

«Прошу, убей меня», — сказала я.

…Я не была серьёзна. Я просто пыталась воззвать к его совести.

Хотелось бы мне так сказать, но на самом деле я, скорее всего, была очень серьёзна. Несомненно, я ощущала сильное желание, чтобы папа убил меня, если это возможно.

«Если ты меня любишь, убей меня».

«Используй этот нож для фруктов и зарежь меня».

«Я не хочу продолжать жить. Я хочу умереть».

Когда мамы не было рядом, я раз за разом обращалась к папе… Процесс убеждения был непростым и занял очень много времени, и я даже не могу сказать, что он увенчался успехом.

Но примерно лет через пять после того, как я начала об этом просить.

Папа, наконец-то, нанёс мне удар в спину.

Его любовь была настоящей».

032

«Однако, тогда мне не удалось умереть.

Тем, кто умер, был мой папа.

Обнаружив меня с ножом, воткнутым в спину, мама пришла в ярость и ударила папу ножом в лицо, в результате чего он скоропостижно скончался.

После этого моя мама исчезла… Или мне следует сказать, что она сбежала? Ведь она убила своего супруга и скрылась с места преступления.

Хоть я и потерпела неудачу в том, чтобы оказаться убитой, мне удалось разрушить связь между родителями… И вот, мамины и папины коллеги пришли к нам домой, обеспокоенные тем, что они оба не появляются на работе, и обнаружили папин труп.

Также они обнаружили меня, находящуюся на грани смерти… Ну, я всегда находилась на грани смерти, но теперь, когда мне в спину вонзили нож для фруктов, это была «грань смерти», очевидная даже младенцу.

Если уж на то пошло, единственная причина, по которой я выжила — это моё недоедание… Папа, будучи врачом, очевидно, целился точно в сердце, но, наверное, моё сердце было меньше, чем у нормального ребёнка? Оно было крошечным? Так что лезвие ножа даже не задело его.

Была ли это удача?

Полагаю, что ещё одним фактором папиного провала было то, что он наносил удар со спины. Если бы у него хватило смелости убить меня, глядя в глаза, то его попытка наверняка была бы успешной.

Его цель и моё желание.

Это не относится к легенде о Хагоромо, но поскольку никто не знал, что у этих двоих есть ребёнок, поднялась большая шумиха — или не поднялась.

Я была без сознания и находилась в критическом состоянии, поэтому не имею представления, что творилось вокруг, к тому же доступ СМИ был серьёзно ограничен, чтобы это не вызвало слишком резкой негативной реакции в обществе. В наши дни такая история сразу бы попала в интернет, но в то время компьютеры были не так распространены.

Да, это случилось настолько давно. Точнее сказать не могу, потому что в таком случае раскрою свой настоящий возраст, извини уж…

В итоге меня положили в больницу и установили полный постельный режим — не только потому, что я была ранена, но и потому, что я была настолько худой и маленькой, что врачи удивлялись, как я ещё жива.

Впервые в жизни, я обрела покой.

С этого момента, наконец, началась моя жизнь. Жизнь маленькой куколки, которая сильно отставала в гонке, зовущейся жизнью — примерно на двадцать кругов. И хотя я не смогла бы её догнать, как бы не старалась, моя жизнь всё равно началась.

Начались дни восстановительного питания и реабилитации.

Это было нелегко, но это настоящая роскошь по сравнению с заключением в клетке без возможности двигаться.

Я искренне благодарна всем в больнице, кто ухаживал за мной… Серьёзно, я даже хотела навсегда остаться в больнице.

Это был, пожалуй, первый раз, когда я встретила кого-то кроме папы и мамы, но я не была застенчивым ребёнком. К тому же, честно говоря, я была не в том положении, чтобы меня могли волновать личность или внешность другого человека.

Но знаешь.

Сказать, что меня мучала совесть из-за того, что я отлыниваю от работы, было бы на девяносто процентов блефом, но причина, по которой я смогла идти вперёд, не падая духом, заключалась в том, что я чувствовала: «Я должна покинуть больницу как можно скорее» — хочешь знать, почему?

Потому что папа, который не сумел убить меня, оказался убит — а мама, убившая его, осталась жива.

Поэтому я должна была сбежать.

Сбежать от беглеца.

Я думала, что мама снова закроет меня в клетке… Или, может быть, она будет ругать меня за то, что я пошла против её любви и выросла в медицинском учреждении.

Это может показаться странным, но я больше боялась того, что меня отругают, нежели убьют. В конце концов, моё умственное развитие было на уровне «двадцатилетнего ребёнка».

Если бы я подумала об этом спокойно, я бы поняла, что мама, разыскиваемая за убийство своего мужа, ни за что не пришла бы ко мне, узнав, что я жива. Но мне трудно было думать, отбросив эмоции, знаешь ли.

Но, возможно, я была в большей опасности, чем думала.

Возможно, убийство моего папы, как и моё выживание, никогда не придавали огласке, чтобы защитить меня.

Политика конфиденциальности, защищающая тебя от твоих собственных родителей, была чем-то, что трудно принять… В любом случае, я старалась поскорее вырасти, чтобы сбежать от мамы.

Я всё думала о том, куда бы мне сбежать.

Я хотела по крайней мере уехать из Европы, но в итоге выбрала Японию — родину мамы и папы.

И это была не ностальгия.

Из разговоров я поняла, что они покинули Японию потому, что либо не могли продолжать здесь находиться, либо им здесь надоело. Я решила, что в какую бы точку мира не сбежала мама, в Японии она не объявится.

…Хотя, если бы я хорошенько подумала, я бы поняла, что мои выводы были очень поверхностными.

В конце концов, именно из-за того, что она сбежала из своей родной страны, она могла именно её сделать своим последним прибежищем.

Честно говоря, я начинаю сомневаться в себе. Может быть, я на самом деле хотела вновь увидеть маму и затаилась в Японии, надеясь, что она вернётся на родину — или я хотела отомстить ей?

Думала ли я, что моя жизнь по-настоящему начнётся только тогда, когда это случиться? Я раз за разом переписывала свои воспоминания и уже не могу точно сказать, каким было моё душевное состояние в тот момент.

В конце концов, мои истинные чувства остались загадкой, но я решила отправиться в Японию, как если бы сама судьба меня туда привела. После того, как меня обнаружили, естественно, я получила швейцарское гражданство, но у меня не было намерений возвращаться. Я решила получить визу и стать постоянным резидентом Японии.

С этой целью я вышла замуж.

Замужество с целью получения вида на жительство можно счесть фиктивным браком, но это было не то, что я сделала. То, что я сделала, было гораздо хуже.

Это было не притворство, это был подлог.

Я выбрала мужчину, который соответствовал всем требованиям, и предоставила свидетельство о браке с его именем в муниципальный офис — требования были разными, но если вкратце, он должен был «не заметить, что кто-то зарегистрировал брак с ним без его согласия».

Это было непростое требование, и потребовалось провести большое исследование. На самом деле, несколько раз я чуть было не попалась и почти отказалась от своих планов. Но, в конце концов, я смогла выйти замуж за человека по фамилии «Иэсуми» и успешно получить все документы.

Несмотря на то, что за это предусмотрена уголовная ответственность.

В сравнении с этим поступком, фальсификация моей трудовой биографии, чтобы получить должность преподавателя в национальном университете — милое дело.

Нет ничего невозможного, когда ты находишься в отчаянии, даже если это преступление.

Безусловно, даже мой возраст был фальшивым. Как я уже говорила.

Я преуменьшила свой возраст отнюдь не ради успешной карьеры.

Помимо этого, я только и делала, что лгала. Поскольку ложь начиналась прямо с моего имени, мне приходилось лгать во всех аспектах моей жизни. Чтобы жить в этой стране, чтобы жить нормальной жизнью.

После жизни в клетке моя вторая жизнь проходила во лжи — я оказалась в клетке из лжи.

Честно говоря, я до сих пор не чувствую себя живой.

Иногда я прихожу домой и думаю: «Что же я делаю?» Интересно, это и есть «быть живым»?

Или это больше похоже на «быть мёртвым»?

Мне было этого не понять. Мне было не понять, жива я или мертва.

Когда я была в клетке, я, по крайней мере, была искренней, общалась с папой, пыталась заставить его убить меня.

Истинное лицо. Истинная сущность.

Истинная сущность доцента Иэсуми, лекции которой ты посещал на протяжении полугода и чьим мальчиком на побегушках ты согласился стать — она не существовала.

Она была ничем иным, как иллюзией».

033

«Думаю, у тебя было достаточно времени осмотреть комнату, но не стоит беспокоиться об этом игральном домике. Хотя, полагаю, уже поздно об этом говорить.

Я уверена, ты уже догадался. Она похожа на воспроизведение истории моего воспитания.

Не волнуйся.

Я никогда не считала «это» своей дочерью или даже человеком.

Наверное, ты находишь это жутким или пугающим, но это всего лишь результат проб и ошибок.

Неудачный результат проб и ошибок…

Из-за всей этой бумажной волокиты я была вынуждена вести себя, как замужняя женщина — я сняла типичную семейную квартиру и попыталась имитировать типичную японскую семью.

Я пыталась… Но результаты были удручающими. В конце концов, я смоделировала своё прошлое.

Я играла с кукольным домиком, но всё закончилось скверно.

Я даже могу сказать, что справилась с задачей гораздо хуже своих родителей. Я не продержалась и трёх лет, не говоря уж о двадцати.

Я создала себе «дочь» с намерением полюбить её, но за два года я не полюбила её ни капли.

Я перестала считать её милой.

По мере того, как кукла становилась всё меньше похожа на человека… Я больше не могла следить за её «ростом». Через какое-то время я только и могла думать: «Раньше она была такой милой».

Прямо как мои папа и мама, верно?

Становятся ли дети милее, когда не растут?

И да… Арараги-кун, ты же как следует осмотрел соседнюю комнату? Нашёл моего «уехавшего мужа»?

Ничего страшного, если ты упустил это из виду. В будущем советую тебе делать больше, чем тебя просят.

Признаю, это, конечно, тоже дело моих рук. Как и воссоздание места убийства. Хотя обстановка там была не такой замысловатой, как в комнате моей дочери. Должна сказать, я не слишком довольна результатом.

Помимо «дочки» я не смогла заставить себя полюбить и своего «мужа»… Не удивительно. Папа почти убил меня, мама убила папу, и всё это было моей виной, так что, возможно, по отношению к живому существу, именуемому «отцом», у меня было… Как это называется? Что-то такое…

Точно. Вспомнила. Травма. ПТСР[✱]Посттравматическое стрессовое расстройство. Психологическая травма.

Ну, в моём случае, травма была не психологическая, а самая обычная, физическая.

С учётом этого, возможно, то, что я делала, было не игрой с кукольным домиком, и не воссозданием места преступления, а чем-то вроде песочной терапии?

Впрочем, хотела бы я этого не делать.

В конце концов, мне стало ненавистно возвращаться домой — именно по этой причине я и послала туда тебя, Арараги-кун, а вовсе не для того, чтобы ты наводил порядок в моей заброшенной квартире.

Преподавателю, заставляющего своего студента убираться у него дома, грозят большие неприятности.

Это не мой случай. Я хотела заставить тебя рассказать об увиденном. Я хотела сделать тебя свидетелем. Другими словами, я хотела создать улику.

Такой информацией может обладать лишь настоящий преступник.

В сочетании с этим письмом доказательств должно быть более чем достаточно… Прости, что была так груба с тобой. Я очень сильно старалась тебя спровоцировать. Говоря честно, я на самом деле не считаю, что ты не сможешь расшифровать это письмо, Арараги-кун.

Сейчас существует множество хороших приложений для перевода, в конце концов.

Но я просто хотела выиграть себе немного времени. Пока я не смогу уехать в безопасное место — после этого я не возражаю, если ты обнародуешь письмо.

Я убегаю не потому, что меня поймали за жестоким обращением с дочерью или с самодельной куклой. Ничего настолько драматичного.

Стыдно сказать, но мне всегда казалось, что меня в конце концов раскроют — мою серию мошенничеств, начиная с фальшивого брака. Завершив полный самоанализ, который уже стал привычной частью моего образа жизни, я обнаружила некоторые ошибки, с которыми уже ничего не могла поделать. Законы и система управления менялись на моих глазах.

Политика разрешения иностранным рабочим постоянно проживать на территории Японии — я это искренне ценю, но в моём случае эта политика опоздала на несколько десятилетий… Скорее всего, именно эта перемена ветра и привела к тому, что мои преступления были раскрыты.

Впрочем, не буду жаловаться. Это же хорошая вещь, в конце концов.

Я думала, что успешно воспользовалась лазейкой в законах, но, в конце концов, нарушать закон — это плохо. Если бы об этом узнали, меня бы арестовали. Поэтому я сбежала.

Ненавижу эту мысль, потому что она звучит, как глупая шутка, но я не хочу вновь оказаться за решёткой.

Я не хочу, чтобы меня депортировали в страну, где, вероятно, всё ещё скрывается моя мама, но больше всего я не хочу вновь становиться собой.

Я не хочу отказываться от личности Иэсуми Хагоромо, которую я построила своими руками… Хотя я уверена, что в какой-то момент построения этой личности я допустила ошибку.

Я привязалась к этому имени, как к собственному ребёнку.

Яблоко от яблони действительно недалеко падает.

Горбатого могила исправит.

Как сбежала мама после совершённого ею преступления, так сбегу и я — и да, Арараги-кун, я хочу, чтобы ты передал это письмо полиции и рассказал им о моей квартире.

Я обещала дать тебе ответ в самом конце, но, думаю, ты уже сам обо всём догадался. Причина, по которой я выбрала тебя.

Это правда, что Ойкура-сан сказала мне, что ты являешься самым лучшим профессионалом в области жестокого обращения с детьми среди всех студентов университета Манасэ, но не это было решающим фактором.

Причина в том, что ты являешься сыном супругов Арараги, величайших правозащитников полиции префектуры — уверена, ты ненавидишь, когда тебе так говорят, но ты и правда должен гордиться, что у тебя такие замечательные родители.

Она никогда не говорила об этом прямо, однако Ойкура-сан когда-то связалась с тобой именно по этой причине, не так ли? С твоей помощью она хотела пропустить все сложные процедуры и напрямую выйти на высшее руководство полиции.

Я решила попробовать скопировать её.

Вот оно! Так я подумала.

У меня не хватало смелости сдаться полиции самостоятельно, поэтому я решила попросить Арараги-куна, обладающего такими широкими связями, помочь мне.

В кои-то веки я решила пойти по пути искренности и, возможно, хотела избежать того, чтобы в результате раскрытия моих преступлений пострадал имидж Швейцарии. Я хотела, чтобы это дело было раскрыто, как семейное, а не как вопрос международной политики.

Может быть, я и преступница, но я не плохой человек.

Я просто немного жалкая.

Письмо получилось довольно длинным. Но теперь, когда я наполнила тебя своими чувствами, как плюшевую куклу, мне стало легче. Наверное, мне следовало так поступить с самого начала.

Оставляю остальное на твоё усмотрение.

Я убегу туда, где меня никто никогда не сможет найти — ведь я Хагоромо, одеяние из перьев. Может быть, я и не небесная дева, но уверена, что могу летать. Как кусок ткани, развевающийся по ветру.

А-а, такое ощущение, что я отправляюсь в рай».

034

— «Такое ощущение, что я отправляюсь в рай» — из-за того, что я закончила письмо этим ненужным высказыванием, ты и нашёл меня здесь?

«Если так, то я была слишком неосмотрительна. Очень небрежно с моей стороны», — вяло произнесла доцент Иэсуми спустя неделю после нашей с ней первой встречи.

Я покачал головой. «Нет».

— Честно говоря, я ещё даже не прочитал письмо как следует.

— Тогда, пожалуйста, перечитай его. Это письмо, оставленное пропавшим человеком, верно? Даже если так, я не думала, что оно будет расшифровано настолько быстро.

«Предсмертная записка».

Доцент Иэсуми не называла это письмо так.

— Ты пользовался приложением?

— Нет… Но близко.

Ну, я не собирался ей говорить всего… В день её исчезновения письмо, которое она оставила в своём кабинете, было обнаружено мной и Мэнико, которая сопровождала меня.

Не просто четыре языка — она говорила на более чем сорока языках. Даже я был удивлён, что студентка университета может свободно говорить на латыни.

Даже если это был шифр, представляющий собой смесь швейцарского немецкого, швейцарского французского, швейцарского итальянского и романшского, для неё это было всего лишь разминкой для ума… Ну, у неё было мало свободного времени из-за занятий в клубе и всего прочего, поэтому она посчитала, что у неё это заняло слишком много времени, но это было гораздо быстрее, чем если бы я попытался справиться своими силами.

Возможно, благодаря ей перевод получился несколько легкомысленным, но я могу закрыть на это глаза…

— А вы не думали, что я могу передать это письмо прямо в полицию или, возможно, руководству университета?

— Исходя из результатов твоего теста я могу сказать, что у тебя не хватило бы характера для чего-то подобного. Арараги-кун, ты всегда стараешься давать ответы даже на те вопросы, о которых не имеешь ни малейшего представления, я права? Ты не любишь сдавать листы с пустотой вместо ответа. Ты мог полагаться на друзей или на технологии, но у меня даже мыли не было, что ты можешь отказаться от адресованного тебе письма, не зная, что в нём написано.

— …Если вы смогли так охарактеризовать меня, руководствуясь только результатами моей контрольной работы, то вы действительно хороший преподаватель.

— Однако я фальшивка. Можешь ответить на один мой вопрос? Если ты не читал моё письмо, то как ты нашёл меня здесь? Другими словами, как ты нашёл место, в которое я исчезла?

Маленькая кукла-медведь с прикреплённым к ней глазным яблоком привела меня сюда — но, конечно, я не мог сказать ей ничего подобного. Вместо этого я сказал следующее.

— Иэсуми-сенсей, нет ли у вас привычки выбрасывать ненужные вещи на крышу?

— А?

Доцент Иэсуми посмотрела на меня с выражением крайнего недоумения — на самом деле, мы находились на крыше университета.

Как только фамильяр Ононоки-тян врезался в здание и начал карабкаться по стене… Как настоящий скалолаз. Поначалу я расстроился, что создатель не наделил его мозгами, чтобы он обходил препятствия, но вскоре я понял, что это мне недостаёт мозгов.

Это я был жалким.

Я должен был заметить, что кабинет доцента Иэсуми расположен в здании университета — на последнем этаже, как и квартира 333.

Внезапно исчезнувший преподаватель университета.

Её кабинет был пуст, и никто не видел, как она покидала здание университета. Она не приходила домой и оставила свою машину — но, возможно, никто не обыскивал крышу университета, вход на которую, естественно, был запрещён?

Это было не просто слепое пятно, а то место, которое первым вычеркнули из списка со словами: «Этого не может быть»… Идея о том, что она затаилась в своей квартире, была всё же более правдоподобной. По крайней мере, у неё дома были нормальные условия для жизни, и она могла заказывать всё необходимое через интернет, в то время как на крыше университета не было ни электричества, ни даже водопровода.

У неё не было ни единого спасательного круга.

Это место не годилось ни для укрытия, ни для бегства… Но, если она не собиралась ни жить, ни выживать, то это совсем другая история.

Она просто пыталась сбежать.

Когда хочешь сбежать от этого мира — крыша является лучшим местом.

«Ты думал, я хочу спрыгнуть с крыши? Я хочу вознестись на небеса. Я вовсе не хочу падать на землю».

Доцент Иэсуми выглядела измождённой и исхудавшей — она стояла, прислонившись к ограждению, даже не заметив меня, пока я её не окликнул.

Честно говоря, я думал, что опоздал, и она уже превратилась в мумию… Но она была жива.

Её сознание помутнело, но ещё присутствовало.

«Я хорошо умею выживать без еды и питья. Это единственное, что у меня хорошо получается».

За её спиной был забор, и этот забор казался частью клетки… Словно она всё ещё была взаперти. Заперта в клетке, в которую её посадили родители.

Но в этой ситуации, действительно, не стоило переживать, что она может спрыгнуть… Думаю, Ононоки-тян, которая осталась ждать на земле и была наготове, не позволила бы ей этого сделать.

Кстати говоря, чтобы приготовиться к ловле падающих объектов, Ононоки-тян забрала у медвежонка своё глазное яблоко и вернула на законное место… Это было нужно потому, что без чувства перспективы она бы не смогла ничего поймать. Но также это означало, что жизнь медвежонка оказалась очень скоротечной.

Было бы слишком высокомерно оплакивать его кончину, но тот факт, что он был обнаружен на крыше дома, помог мне в поисках этого места даже больше, чем взбирание по стене. Поэтому я не мог не полюбопытствовать о его происхождении.

Её реакция заставила меня усомниться в том, что доцент Иэсуми вообще что-то выбрасывала… Но прежде.

— Раз такое дело, не хотите воды? Правда она газированная.

— Хм?

Доцент Иэсуми напрягла своё зрение.

Возможно, она поняла, что газированная вода была из багажника её машины, но ничего не сказала по этому поводу.

— Я пас. Если я начну пить воду, испытывая сильный голод, то у меня будет синдром переедания.

Таким был её ответ — вообще вода не должна вызывать синдром переедания, но это было слишком серьёзное заявление, сделанное человеком, для которого вода была почти единственным источником питания. Неужели я едва успел?

На самом деле, прошло значительное количество дней… Насколько я помню, максимальный срок, который человек может продержаться без еды и питья, был, вроде, около трёх дней.

Не говоря уж о том, что сейчас был разгар лета и солнце пекло во всю силу.

Я никак не мог успеть.

— Нет-нет, ты очень хорошо справился, молодец. Я уверена, твои родители будут очень гордиться тобой. Тебе удалось поймать живьём серьёзного преступника.

— Мы можем подумать о наших дальнейших действиях позже, а пока, почему бы нам не убраться отсюда? Здесь опасно оставаться.

— Опасно? Почему?

Потому что может прилететь одеяло, чтобы отомстить вам — так я хотел ответить, но решил не делать этого.

Поскольку мне удалось отыскать доцента Иэсуми живой, в этом был смысл, но после прочтения расшифрованного письма я понял, что об этом не стоило беспокоиться.

Конечно, ведь кукла Ииэ-тян всего лишь убегала — так же, как когда-то её мать от своей матери.

Верно. К слову о письме…

— Простите. Из того, что я прочитал в письме, мне кое-что не совсем понятно… Так это вы закололи куклу Ииэ-тян ножом для фруктов, Иэсуми-сенсей?

— Э…? Зарезала?

Уже во второй раз доцент Иэсуми выглядела озадаченной… Дело было не в том, что термин «кукла Ииэ-тян» был ей незнаком, а в том, что она как будто не понимала, о чём я говорю.

Я подумывал добавить к этому вопросу ещё один вопрос, касающийся того, кто зарезал куклу-отца… Но, пожалуй, ограничусь этим.

В письме доцент Иэсуми призналась, что это она создала кукол, но она нигде не говорила, что это она их зарезала.

Кукла медведя на крыше. Агрессивная одежда.

Причина, по которой в её машине не было установлено детское кресло, заключалась в том, что существование Ииэ-тян было фиктивным, в то время как ручной труд доцента Иэсуми ограничивался стенами квартиры… Несмотря на то, что преступница уже дала все признательные показания, оставалось ещё много загадок, которые не были раскрыты.

Не говоря уж о том, насколько много правды было в этом письме… Я не считал доцента Иэсуми большим лжецом, но в письме было много вещей, которые, как мне казалось, не могли быть правдой.

Однако в мои обязанности не входило разгадывать эти тайны.

Всё, что я мог сделать, это заполнить бланк с ответами, не оставив ни одной пустой ячейки.

— Я ошиблась, когда обратилась к тебе за помощью, Арараги-кун?

Доцент Иэсуми, будучи не в состоянии подняться самостоятельно, обратилась ко мне, когда я предложил ей свою руку, но это звучало так, будто она говорила сама с собой.

Да, можно и так сказать.

Она упомянула в своём письме, что не собиралась просить меня убираться в её квартире вместо неё, но, как оказалось, я просто разрушил её квартиру и машину настолько, насколько смог… Если бы она внимательнее прислушивалась к словам моей дорогой подруги детства, она бы поняла, что я совершенно безответственный и безнадёжный сын своих родителей.

Поэтому мысленно я с ней согласился, но потом понял, что всё не совсем так, и изменил своё мнение.

— Нет. Вы ошиблись, когда попытались умереть, — ответил я.

Это был один из тех ответов, который лишь заполнял пустое место. Вряд ли мне его зачтут.

035

А теперь эпилог, или, лучше будет сказать, концовка.

Прошла ещё одна неделя.

— Так что? Что случилось на этот раз? Если ты не против, я выслушаю тебя, Арараги-кун.

— Ох, отвали… Ханэкава!?

Моя бывшая одноклассница, которая после окончания школы Наоэцу отправилась странствовать по миру, Ханэкава Цубаса, сидела прямо передо мной — ха?

Что случилось с Гахарой-сан, которая обычно отвечает за концовки?

— Хитаги-тян на этой неделе собирается поехать в Кусиро с друзьями из общежития, так что, если позволишь, я немного побуду наглой и займу её место.

—Она едет на Хоккайдо!? На тот самый Хоккайдо, на который мне только предстоит поехать!? Со своими новыми друзьями!?

Не совершай поступков, которые могут причинить боль твоему парню!

Ну, я всячески одобряю, что она расширила круг своих друзей… Но, если она едет туда, чтобы попробовать крабов, то нам с ней придётся серьёзно обсудить наше расставание.

— Но, Ханэкава, если ты занимаешь её место… Когда ты вообще вернулась? Давно ты здесь?

— Я вернулась буквально только что. Сейчас летние каникулы, и я хотела провести немного времени с Хитаги-тян, но получила отказ. Она приставила меня к тебе, Арараги-кун.

Было даже немного обидно слышать, что Ханэкава будто бы и не собиралась со мной встречаться… Ну да ладно.

Обычно я не любил нарушать ритм наших регулярных диалогов, но это не значит, что я не был рад возможности поговорить с Ханэкавой — даже если темой нашего разговора была трагикомедия о жестоком обращении с детьми.

Местом встречи, как обычно, был кафетерий в университетском кампусе — сюда меня позвала Хитаги, и я послушно примчался, не ожидая подвоха… Так что я был сильно удивлён.

У Ханэкавы Цубасы, которую я не видел несколько месяцев, теперь были длинные прямые седые волосы. Они не были заплетены, но их длина была сопоставима с той, что и при первой нашей встрече… Однако, чёлки у неё не было, так что, полагаю, она просто продолжала отращивать волосы. Я не знал, из какой страны она только что вернулась, но со здоровенным рюкзаком за спиной и шляпой она походила на человека, который занимался восхождением в гору.

Её смугло-золотистая кожа создавала впечатление, что она загорала на пляже или что-то в этом роде, но соответствовало ли это впечатление тому, какой Ханэкава была сейчас на самом деле?

Если что и напоминало нашу первую встречу, так это то, что, хотя она и начала носить контактные линзы со второго триместра выпускного класса, сейчас она вернулась к ношению очков — не для того, чтобы изменить свой имидж, а просто потому, что так удобнее путешествовать.

Если так подумать, разве это не первый раз, когда я вижу Ханэкаву Цубасу в повседневной одежде? Поскольку она уже не школьница, то, наверное, увидеть её в повседневной одежде было весьма ожидаемо… Но я вообще не был никак к этому морально готов, поэтому даже её одежда для восхождения в горы заставила меня опешить.

Я не знал, можно ли назвать это камео или каскадёрским дубляжом, но, возможно, в этом конкретном случае Ханэкава лучше подходила для концовки, чем Хитаги.

И не только из-за наличия иероглифа «крыло» в своём имени.

Хотя, началось всё именно с этого.

— А-ха-ха, это довольно неосторожно с твоей стороны, Арараги-кун. Обычно, тот, у кого в имени есть «крыло», ни на что не годен.

— Нельзя быть ни на что не годным! Они все на что-то годятся! Нельзя обобщать всех людей с «крыльями» в имени только лишь из-за собственного самоуничижения! Как только в твоём имени появляются «крылья», это значит, что ты проживёшь долгую и богатую жизнь! Плюс сто очков к гаданию по имени!

— Арараги-кун, ты всегда был таким защитником…? Я ничего не говорила о финансовых возможностях или продолжительности жизни.

«Как и про набирание очков в гадании по имени, впрочем», — ошарашенно ответила Ханэкава. Чёрт, после того как мы так долго не виделись, она словно указывала на то, каким скучным я стал.

Гадание по имени…

— Ты и правда всё знаешь, не так ли?

— Я не знаю всего, я знаю только то, что знаю. И да, заранее прости меня за это, но мы же не в школе, так что ты не возражаешь, если я попрошу тебя перестать называть меня слишком фамильярными местоимениями?[✱]Коёми для второго лица использует местоимение «omae» (お前), что действительно очень фамильярно, а в культурном обществе и вовсе считается грубостью.

— Мы совершенно перестали быть на одной волне!

Это было похоже на неудачную ностальгическую попытку особого дружеского рукопожатия — что ж, полагаю, такая неловкость тоже является неотъемлемой частью воссоединения.

— Я бы не сказала, что ты стал скучным. На самом деле я даже впечатлена тем, как сильно ты вырос. Я никогда не думала, что ты спасёшь учителя. Я бы с удовольствием рассказала об этом Хосина-сенсею.

— Да уж, я в своё время много хлопот доставил нашему классному руководителю… Учителя, да… Ну раз я стал таким прекрасным человеком, то чем же ты… Э… Чем ты в последнее время занимаешься, Ханэкава?[✱]Здесь Коёми запнулся, потому что подбирал другое местоимение. С фамильярного «omae» он перешёл на нейтральное «anata».

— Не думала, что тебе будет настолько неловко. Ладно, я просто пошутила. Можешь обращаться ко мне как обычно. Ну, я, наконец-то, закончила первый этап разминирования минных полей вдоль некоторых национальных границ.

Совсем иной масштаб.

В таком случае, её сегодняшняя одежда для альпинизма могла быть рабочей, или, вернее, военной… Иными словами, видимо, мне всё-таки не суждено увидеть Ханэкаву в повседневной одежде.

Теперь я чувствую, что приключение, в которое мы попали с Ононоки-тян, было всего лишь маленькой прогулкой.

— Когда дело доходит до помощи людям, не существует такого понятия, как «большая помощь» или «маленькая помощь». Ты — не твои сёстры, Арараги-кун.

— После таких слов, полагаю, даже Ононоки-тян может упокоиться с миром.

— О-Ононоки-тян умерла!?

— Ну да, и очень давно. Но давай об этом позже… У меня, как ты могла догадаться, заготовлен кое-какой план.

— Не могла. Не похоже, чтобы ты вообще что-либо планировал, Арараги-кун.

Ладно, может и не планировал.

Ни вообще, ни сегодня в частности.

— Если ты закончила только первый этап, значит, осталось ещё несколько минных полей?

— Нет, я их все зачистила. Иначе бы я не вернулась. Завершение первого этапа означает, что я вернула долг.

— Долг? Какой долг?

— Долг за аренду истребителя, чтобы победить Оги-тян за день до нашей выпускной церемонии.

Да, помню, было что-то подобное.

Понятно. Значит, пока я наивно думал, что всё уже закончилось, Ханэкава все эти месяцы страдала от долгового бремени… Ну, впрочем, это всё равно не так ужасно, как мои адские весенние каникулы.

Тем не менее, даже не знаю, могу ли я сказать «другого от тебя и не ожидал», однако вернула долг она очень быстро.

Удивительная девушка.

— Итак, с этого момента Ханэкава Цубаса вольна делать всё, что захочет… Вольна разминировать минные поля по собственному желанию.

— …

Она говорила нечто очень хорошее, но мне от её слов стало как-то страшно… Когда я учился в старшей школе, я никогда не предполагал, что буду переживать за будущее Ханэкавы.

— Итак? — спросила Ханэкава, возвращаясь к основной теме. — Что случилось на этот раз? Если ты не против, я готова выслушать тебя, Арараги-кун.

— Нет человека, который лучше бы подошёл на роль моего слушателя, чем ты.

Эта история уже попала в новости, и поскольку она была старостой, которая знает всё на свете, я не думал, что могу что-либо добавить. Тем не менее, я рассказал ей всю историю в хронологическом порядке от начала и до конца, ничего не сокращая.

— Ах да, ты же больше не председатель класса.[✱]Слово «староста» (委員長, «iinchō»), по сути, значит «председатель чего-либо», поэтому переводится в зависимости от контекста. Так уж повелось в русском языке, что «председатель класса» это «староста».

— Ну, я всё ещё председатель. Председатель международного комитета по разминированию Большой двадцатки.

— Безумие. Никогда не думал, что моё предсказание о том, что ты останешься старостой до конца жизни, исполнится таким образом.

— Хм, ясно. Значит вот как всё было. Нелегко тебе пришлось, Арараги-кун, не так ли? Но я думаю, что поняла большую часть.

— Ты вот так вот сходу «поняла большую часть»? Поняла большую часть правды об инциденте со странностями, которые несколько раз чуть не убили меня?

— Ты действительно чуть не умер?

— По моим подсчётам, не менее двадцати раз.

— Не преувеличивай. Это же истории о странностях, в конце концов. Они имеют свойство материализовываться.

Ну, как минимум, это было один раз — когда меня чуть не задушила собственная одежда. Максимум, я бы сказал, это случилось дважды… Если учесть тот случай, когда меня заперли в клетке.

Я не посчитал два полёта с помощью Unlimited Rulebook, потому что это было скорее прикольно, чем смертельно.

Если так рассуждать, возможно, моё летнее приключение было не таким уж и грандиозным… Оно не превратилось во что-то вроде демонических летних каникул, которые могли бы посоперничать с моими адскими весенними каникулами и кошмарной Золотой неделей.

Верно.

Такова реальность, в конце концов.

— Честно говоря, я думаю, что лучше бы на моём месте оказалась ты. Если бы доцент Иэсуми попросила о помощи тебя, то никакого недоразумения с «замещённым ребёнком» не случилось бы, и ты развеяла бы все её суицидальные порывы, не так ли?

— Хм. Хмм. Если бы на твоём месте оказалась нынешняя я, возможно, я бы просто позволила ей умереть.

— …

— Прошлая я ничего не смогла бы сделать. Мысль о том, чтобы помочь взрослому человеку, даже не пришла бы мне в голову… И я не думаю, что смогла бы сохранить спокойствие перед взрослым человеком, подвергнувшимся насилию. Ты же помнишь, да? Что я сделала с людьми, которые меня вырастили. Хотя, даже я уже забыла… Так что, Арараги-кун, ты невероятен.

Несмотря на все сказанные ею слова, у меня не было впечатления, что меня хвалят.

Я скорее чувствовал себя предателем. Как будто она спрашивала меня, как я сумел сохранить спокойствие.

— Думаю, всё, на что я бы оказалась способна — это ещё в самом начале вызвать полицию, что ещё больше усложнило бы ситуацию. Значит, Иэсуми-сан была права, выбрав тебя по рекомендации Ойкуры-сан. Не потому ли Ойкура-сан и рассказала Иэсуми-сан о тебе?

— Ойкура готова поносить меня перед кем угодно.

Хоть её слова, ставшие катализатором, в конце концов и послужили благой цели… Я не могу сказать, что как-то особо помог, как и в случае с Ойкурой.

Вместо того, чтобы быть полезным, я оказался совершенно беспомощным.

По крайней мере, мне так казалось.

— С другой стороны, как много тебе удалось понять, Арараги-кун? На данный момент.

— Практически ничего. Как всегда, просто критикую самого себя, думая, что был возможен намного более благоприятный исход.

На самом деле, «метод прошлой Ханэкавы» — сообщить о жестоком обращении с трёхлетней дочерью, как только я об этом узнал — не так уж и плох… По крайней мере, доценту Иэсуми не пришлось бы лежать в полицейской больнице из-за сильного недоедания в такой чревоугодной стране, как Япония.

Её сознание, и без того затуманенное на крыше, к настоящему моменту пропало вовсе… По оценке врачей, она не просто без сознания, но находилась в критическом положении, и было невероятно, что она всё ещё жива.

Как она выжила?

Это был вопрос, на который даже она сама не знала ответа.

Возможно, мне удалось спасти ей жизнь, но не более того… Жизнь — это единственное, что мне удалось спасти.

Когда я думаю о будущем человека, который в своей жизни был лишён даже самых базовых вещей, сказать, что я чувствую себя опустошённым — значит ничего не сказать.

— Не удивительно, что Синобу не помогла мне в этот раз. Я ничуть не изменился с тех времён. Если рядом со мной кто-то умирает, я просто не могу не протянуть ему руку помощи.

У Синобу, наверное, были и свои причины… Хотя, было бы несправедливо сказать, что она «совсем» не помогла. К сожалению, она не успела помочь с парковкой до начала шумихи, но, когда солнце село, настал её звёздный час — в плане ремонта и наведения порядка в квартире 333 Синобу проделала огромную работу по всем фронтам.

— Разве Иэсуми-сан не просила у тебя помощи? Просто она не могла сказать это ребёнку прямым текстом.

— Она что, цундере? Она взрослый человек или кто? Возможно, я не специалист по жестокому обращению с детьми и не специалист по странностям, но я специалист по цундере. И мне становится чуточку легче, когда я хотя бы на мгновение подумаю об этом.

Но мне интересно.

В прошлом я тоже желал умереть, и слова Ханэкавы тогда сохранили мне жизнь, но с тех пор они тяготили меня. Разве это не жестоко — читать нравоучения страдающему человеку и говорить ему, что «самоубийство — это грех»?

Было трудно поверить, что она искала помощи… Возможно, она просто хотела умереть.

— В таком случае, если я раскрою остальные тайны, тебе станет легче, Арараги-кун?

— Ну, самую малость.

— Что ж, в таком случае, рискуя выйти за рамки своих полномочий, я, как староста, хотела бы тебе помочь.

Ханэкава ухмыльнулась.

Так вот почему она оказалась здесь — бессовестно заявилась в университетский кампус, куда посторонним вход был воспрещён. Возможно, это всё было частью плана моей девушки, которая с нетерпением ждала поездки в Кусиро.

Но я не собирался её так просто отпускать…

— Давай начнём с чего-нибудь простого. Как насчёт куклы-медвежонка на крыше?

— Это, по-твоему, что-то простое?

— Я имею в виду, что этот медведь размером с брелок, верно? Так разве не разумно предположить, что он был изначально прикреплён к ключу?

— Ключ…

Единственным ключом, который появился в этой череде событий, был… Ключ от квартиры 333, территории доцента Иэсуми… Неужели всё дело в том ключе, который я, наконец-то, смог вернуть ей в тот день на крыше?

— Нон-нон.

— Ты что, парижанка?

— Есть ещё один ключ, не так ли? На второй двери, как ты её назвал, был замок, который можно было открыть только снаружи.

— А… Дверь, которую Ононоки-тян открыла ногой.

Ага. Пока я пытался починить дверные петли на этой двери, я не искал сам ключ — и даже во время следующего (незавершённого) поиска я его не нашёл.

— Исходя из того, что это плюшевый мишка, разве не велика вероятность, что он был прикреплён к ключу от детской комнаты? А потом — велика вероятность, что она бросила его на крышу.

Из-за Ононоки-тян моё воображение работало в том направлении, что этот брелок был воспоминанием доцента Иэсуми о родителях, от которого она не могла легко избавиться, но это с тем же успехом могло быть воспоминание доцента Иэсуми о кукле Ииэ-тян.

…И она выбросила его на крышу.

Буквально, засоряя не землю, а небо.

— Она просто перестала считать его милым — верно? Хотя, как сказала Ононоки-тян, она не смогла окончательно избавиться от него, поэтому и выбросила на крышу. Судя по состоянию медведя, произошло это около года назад.

— …

Значит, по отношению к брелку она испытывала схожие чувства, что и по отношению к «собственному ребёнку»… Должно быть, она оторвала ключ и продолжила использовать его без брелка, как и ключ от входной двери, иначе она не смогла бы открывать и закрывать дверь в детскую.

В конце концов, учитывая, что она заперла и куклу Ииэ-тян в клетке, и дверь в детскую, она могла и сам ключ выбросить на крышу… Возможно, мы смогли бы найти его под обломками, оставленными Ононоки-тян.

Бедный медвежонок.

В каком-то смысле, он тоже был остатком родительской заботы, как и интерьер детской.

— Пускай это и были чрезвычайные меры, мне было неприятно, что мы превратили её горькие воспоминания о родителях в странность, однако, если доцент Иэсуми сама купила этот брелок…

— Будь это подарок от её родителей, думаю, у вас были бы большие проблемы, и не только этического характера. Впрочем, будь это ручная работа, это тоже было бы плохо, но Ононоки-тян — профессионал, поэтому я уверена, что она не могла допустить подобной ошибки.

«Когда-то я тоже создала странность», — произнесла Ханэкава, погрузившись в воспоминания.

Она сейчас говорит о Чёрной Ханэкаве?

Нет — наверное, она имеет в виду Како.

Это случилось, когда меня не было рядом, так что я не знаю всех подробностей… Но, если отбросить такие категории, как «хорошо» и «плохо», сам факт, что она смогла создать странность, даже не будучи специалистом, уже говорил о том, что она уникальная девушка.

Как долго я смогу продолжать пить чай, сидя с ней за одним столом, пока она безгранично наращивает свой авторитет в качестве председателя?

— Кстати, говоря об Ононоки-тян, должен сказать, что по моему мнению она сделала довольно много ложных выводов… Она сама как-то сказала: «С тех пор, как я стала жить с Арараги Цукихи, моя неуклюжесть не знает границ».

— Хмм. Итак, дальше у нас…

— Могу я кое-что спросить? Может, это прозвучит банально, но…

— Ты об этом, да? Если ты считаешь свой вопрос банальным, значит хочешь спросить, почему слабым местом одежды, которая атаковала тебя и Ононоки-тян, была вода, верно?

Ханэкава говорила так, будто знала всё.

— Но разве это не очевидно, исходя из содержания письма Иэсуми-сан?

— Эм. Нет… Я хотел задать другой вопрос, но ничего страшного.

Похоже, определение «банального» у меня и у Ханэкавы отличалось… О том, что сказала она, я вообще не думал. Я грубо прикинул, что все странности имеют слабость к воде, ну или что-то вроде того…

— Из-за того, что эти странности были созданы доцентом Иэсуми, для которой «вода» была главным «источником питания», вода же и стала их главной слабостью? Но если так, то разве они не должны становиться сильнее, когда их обливают водой…?

Как, наверное, положить сушёные фрукты обратно в воду?

Хотя нет, когда я обнаружил её на крыше, доцент Иэсуми отказалась от воды, которую я ей предложил… Если резко выпить воды после того, как очень долго не ел и не пил, это может быть смертельно… Разве? Но как тогда правильно поступать в таком случае?

— Что, если дело не просто в синдроме переедания, а в том, что доцент Иэсуми попросту не хотела пересыщаться водой…

— Пересыщаться?

— Твои шапка и куртка просто стали неподвижными после намокания? Разве не похоже больше на то, что они получили свою норму воды и уснули на полный желудок? Как сытый ребёнок после кормления грудью.

— …

Это не было их слабостью — это было их основным источником питания.

Нежелание переедать было тем, что я могу понять… Если бы вампирша, объявившая голодовку, Дэстопия Виртуозо Суицидмастер, была бы сейчас здесь, возможно, у неё было бы что-то более глубокое и более содержательное сказать по этому поводу.

— Грудь, значит… Неужели я неожиданно стал мужчиной, которому нравится воспитывать детей? Хотя это правда, я действительно всегда считал, что мужчины должны активней проявлять себя в воспитании.

— Арараги-кун, когда ты так искренне произнёс слово «грудь», мне кажется, у тебя на уме было что-то совершенно иное.

— Так вот что ты имела в виду, когда спросила, действительно ли я чуть не умер. Та кризисная ситуация была скорее голодным ребёнком, который вцепился в меня, так что моя жизнь была вне опасности.

— Нет, я думаю, это определённо было нападение. Скорее всего, совершённое в целях самообороны… Тем не менее, будь я на твоём месте, я бы ни за что не надела обратно куртку и шапку, которые меня чуть не убили… Неужели ты настолько боишься переохлаждения? Ты настоящий параноик.

Мне нечего было ответить на её слова.

Но Unlimited Rulebook действительно очень страшная штука, особенно без ремней безопасности.

— И я думаю, что они напали на тебя удивительно систематически и организованно, в то время как твоё внимание было сосредоточено на уничтоженной кукле-отце. Это также объясняет, почему такому профессионалу, как Ононоки-тян, тоже пришлось нелегко. Не само открытие шкафа было триггером, скорее всего, одежда нацелилась на Ононоки-тян в тот момент, когда её руки были заняты открыванием шкафа. Итак, какой вопрос ты хотел задать, Арараги-кун?

Ханэкава решила спуститься до моего уровня… Наш с ней разговор начинал напоминать те времена, когда она помогала мне с учёбой.

Я чувствовал себя младенцем. Агу-агу-агу.

— Не делай вид, будто тебя это устраивает. Какой из тебя младенец?

— Это не то, чтобы вопрос, сколько сомнение, которое высказала Оги… высказал Оги-кун. Разница между мастерством изготовления кукол и мастерством рисования лиц… Из-за дисбаланса между высококлассной техникой, похожей на искусство скручивания воздушных шариков, и примитивными каракулями «хэнохэномохэдзи», Оги-кун заподозрил, что в изготовлении кукол участвовали два человека, поэтому у нас и появилась идея об «уехавшем муже».

Доцент Иэсуми была той, кто запер куклу, в то время как именно муж ударил её ножом в спину — это была моя основная версия… Хотя нет, скорее, всё-таки, второстепенная.

В отличие от выводов Оги-тян, выводы Оги-куна были более небрежными — скорее даже они направлены на то, чтобы ввергнуть собеседника в хаос. Поэтому я не удивлюсь, если они в корне неверны, но всё же у меня оставались некоторые опасения по поводу несоответствия между способностями к конструированию кукол и способностями к рисованию.

Из письма следовало, что и кукла Ииэ-тян, и кукла-отец были сделаны доцентом Иэсуми в одиночку… Можно ли просто сказать, что у доцента Иэсуми «всё хорошо с мелкой моторикой, но всё плохо с рисованием»?

— Оу, что-то настолько простое… То есть, я хотела сказать, что да, это действительно очень загадочно. Отлично, давай подумаем над этим вместе!

— Ты совсем разучилась поддерживать меня. Вспомни те времена, когда ты была таким терпеливым частным репетитором!

— Оги-тян — или, скорее, Оги-кун? Он ведь тогда не знал о существовании куклы-отца, верно? Тогда логично, что он подумал именно так. Но если бы он увидел куклу-отца, лежащую на кровати, то наверняка подумал бы нечто подобное: «Это девочка так похожа на своего отца».

— А…

Вместо того, чтобы думать о том, что у этих кукол один создатель… Можно посмотреть на это с той точки зрения, что ребёнок просто похож на своего родителя, и в таком случае лицо «хэнохэномохэдзи» было совершенно естественным… Хотя, это скорее народное поверье, что девочки похожи на своих отцов.

Я считал, что лицу «хэнохэномохэдзи» слишком не хватает как мастерства, так и любви, которые можно было ожидать от куклы, играющую роль собственного ребёнка, но, если это было всего лишь подражанием кукле-отцу — ну, в таком случае нам теперь нужно выяснить, почему лицо куклы-отца было «хэнохэномохэдзи».

В мастерстве ли дело, или в любви?

Чего же не хватало…

— …Думаю, дело в любви.

Фальшивый брак ради визы.

Это был брак не ради денег или репутации, а ради гражданства, брак, существующий лишь на бумаге — доцент Иэсуми, которая провернула его в одиночку, вероятно, даже не знала, как выглядит её муж.

В отличие от куклы Ииэ-тян, которую она хотя бы пыталась воспитывать на протяжении двух лет, кукле-отцу она даже имени не дала.

Всё, чего она хотела — это зарегистрировать семью.

— Даже если ты не умеешь рисовать красиво, ты всегда можешь попытаться нарисовать некрасиво — это что-то вроде парадокса для людей, не обладающих художественными способностями… Разве нельзя было просто попробовать нарисовать лицо идеального с её точки зрения мужчины?

— Вероятно, у неё не было никаких идеалов. Или она не хотела их иметь.

В письме говорилось, что это всё была симуляция ради того, чтобы притвориться замужней женщиной… Конечно, я ожидал чего-то большего.

Я считал, что должна быть какая-то особая причина, чтобы сотворить подобное. Эмоциональная привязанность, например, или ностальгия — но, если это на самом деле было не более, чем преступное деяние, тогда, действительно, в идеалах красоты нет никакой необходимости.

Можно даже сказать, что они бы мешали.

Хотя, даже в такой симуляции она потерпела неудачу…

— Полагаю, это значит, что ещё до того, как разлюбить свою дочь, она не смогла полюбить даже своего мужа. Если вчитываться немного глубже, можно предположить, что она использовала своих родителей, как пример для подражания… Если она считает, что сильная связь между её родителями была причиной её многолетнего заточения.

— …То есть, ради любви к кукле Ииэ-тян она решила «расстаться» с куклой-отцом? Впрочем, поскольку это кукла, с ней нельзя расстаться…

В отличие от медвежонка, который был достаточно мал, чтобы его можно было забросить на крышу… Возможно, для доцента Иэсуми, которая выросла в клетке и никогда не знала «мира за пределами своего дома», было неизбежно, что вся её территория будет ограничена квартирой 333.

Её дом превратился в притон для «плохих вещей», как когда-то в прошлом храм Китасирахэби — трёхкомнатная квартира бурлящих эмоций.

Когда она сказала, что живёт с мужем раздельно, это не было фигурой речи — это в самом деле была самая большая форма разлуки, которую она могла придумать, поскольку все её знания были основаны на крепкой связи её родителей. Она находилась в полной растерянности.

— Даже если у неё не было иного выбора, тот факт, что она смогла разрушить эти узы, находясь в клетке, определил всю дальнейшую жизнь доцента Иэсуми. Возможно, она покинула Швейцарию не для того, чтобы убежать от матери, а для того, чтобы убежать от чувства вины.

Несмотря на то, что она в конце концов получила от отца удар ножом в спину, что стало исполнением её желания, которое она хранила более пяти лет… она не хотела, чтобы её мать убила её отца, после чего бросилась в бега от правосудия.

— …А, ясно. Я должен был с самого начала спросить об этом. Я спрашивал об этом доцента Иэсуми на крыше, но не получил чёткого ответа.

Симуляция, продлившаяся всего два года, не говоря уж о двадцати —любить куклу Ииэ-тян становилось всё труднее, что привело сначала к разлуке, а затем и к полному пренебрежению. Скажем так, это была ещё одна форма плохого исхода, отличного от реальности. Однако, если между реальностью и «реконструкцией» были отличия…

— Кто же тогда зарезал куклу-отца? И что касается того, кто зарезал куклу Ииэ-тян… Это была доцент Иэсуми?

Если изготовление кукол не было совместной работой, а делом рук её одной, значит ли это, что теория Оги-куна о поножовщине была ошибочной, и преступник на самом деле был один?

Именно этот разговор с кохаем стал катализатором для всех последующих моих действий, и пусть истинность и точность этого утверждения уже не так важна, но всё же…

— Я думаю, что всё было довольно тривиально. Как ты и предполагал с самого начала, Арараги-кун, — произнесла Ханэкава. — Другими словами, кукла-отец ударила куклу Ииэ-тян в спину, а затем кукла Ииэ-тян ударила куклу-отца в лицо.

— …Разве это можно назвать «тривиальным»?

Мне казалось, что это не просто не соответствует тому, что я предполагал в самом начале, но и вовсе противоречит моим предположениям… Это же даже расходится с событиями, произошедшими в Швейцарии, не так ли?

Тогда я ещё думал, что «уехавший муж» был реальным, и что куклу Ииэ-тян зарезала не доцент Иэсуми. Да, одно время я в самом деле думал, что кукла Ииэ-тян зарезала куклу-отца, но после прочтения письма и интерпретации того, что квартира 333 была воссозданием места преступления, я предположил, что именно доцент Иэсуми ударила куклу-отца ножом в лицо.

То, что кукла-отец ожила и ударила ножом куклу Ииэ-тян… Ну, это не было чем-то невозможным. Ононоки-тян уничтожила куклу-отца, лежащую на кровати, как раз из-за опасений, что кукла начнёт двигаться — «на всякий случай».

Поэтому, не исключено, что кукла-отец могла «двигаться» задолго до этого… Можно даже предположить, что удар ножом в лицо заставил куклу «перестать двигаться».

Однако, если пойти ещё дальше… Если доцент Иэсуми ударила ножом куклу в лицо ради реконструкции событий (?), значит к тому моменту кукла Ииэ-тян уже должна была получить удар ножом в спину.

Порядок событий был перепутан.

Скручен, как воздушный шарик.

Я, вне всяких сомнений, видел своими глазами куклу Ииэ-тян, которой вонзили нож в спину — другими словами, я видел нож для фруктов. В тот момент нож находился в детской.

В то время, как доцент Иэсуми находилась на крыше университета, не шевелясь, словно будучи запертой в клетке, пытаясь совершить очень непрактичное самоубийство, она физически не могла вытащить нож для фруктов и зарезать куклу-отца в соседней комнате.

Это был трюк с дистанционным управлением?

Если бы она могла использовать странность, контролирующую ткань, это не было бы невозможно… Но я не думаю, что моя куртка, моя шапка, одежда в шкафу и, в особенности, кукла Ииэ-тян находились под контролем доцента Иэсуми.

Их атака была чрезвычайно примитивной.

Правда, как заметила Ханэкава, кукла Ииэ-тян была самой подозрительной из них, демонстрируя высокие способности к обучению… Но даже если так, это не было бы точной реконструкцией.

Хотя, если бы вы мне сказали, что в точной реконструкции не было необходимости, я бы не нашёл, что вам ответить… Это ведь с самого начала не было точной реконструкцией, хотя бы потому, что страна была другой.

— Не надо всё так усложнять. Давай на минутку предположим, что реконструкция была абсолютно достоверной. Что же, в таком случае, кажется неправильным?

— …Ну.

Я хотел ответить, что сама попытка рассуждать о том, что в данной ситуации правильно, а что нет — это уже само по себе неправильно, но, возможно, я слишком придираюсь.

— Неужели ты хочешь сказать, что неправильным было что-то, о чём говорилось в письме? Несмотря на то, что это было авторское повествование?[✱]Коёми приводит аргумент, что письмо было по сути авторским повествованием, которое в детективных романах противопоставляется диалогам персонажей. Принято считать, что в словах автора, в отличие от слов персонажей, нет обмана.

— Не веди себя, как внимательный читатель детективных романов. И не говори мне, что слова жертв всегда заслуживают доверия.

Я бы никогда такого не сказал.

Будь это слова автора или нет, содержание письма всё равно было весьма сомнительным — даже если его нельзя назвать совсем оторванным от реальности, оно, в конце концов, предназначалось в качестве прощального послания.

Небо и земля с самого начала поменялись местами.

Она даже написала, что на самом деле не верила в то, что кукла Ииэ-тян, действительно была её ребёнком, но мне кажется, что она лукавила, когда писала это.

Правда, бывают люди, которые склонны отрицать вообще всё подряд, но это не тот случай.

Наверное, были дни, когда она верила, и дни, когда она не верила… Даже у такого человека, как я, бывают хорошие и плохие дни.

Даже если тот день, когда она написала это письмо, был для неё одним из лучших за весь год, нет никаких гарантий, что те три дня, когда она держала куклу в клетке, были на том же уровне.

— Возможно, были и некоторые ошибки в переводе, возникшие при расшифровке текста, написанного сразу на четырёх языках.

— Это исключено. Мэнико не может что-либо неправильно перевести.

—Ого, ты настолько ей доверяешь. Ты должен как-нибудь познакомить меня с этой Мэнико-сан.

— Что? А, ну ладно, если представится такая возможность.

— Значит, ты пытаешься её защитить не только от Хитаги-тян, но и от меня… Ты слишком защищаешь свою новую подругу. Это чрезмерная забота.

И всё же, если реконструкция места преступления была правильной, то что же не так с содержанием письма?

Что, если кукла Ииэ-тян, сбежавшая из клетки и ударившая куклу-отца ножом, является корректной интерпретацией событий…

— Значит тем человеком, кто зарезал отца-педиатра, на самом деле была сама доцент Иэсуми, после того как сама получила нож в спину и смогла сбежать из клетки? В качестве законной самообороны…

Нет.

Вернее — это была месть.

— …Н-Но, что бы одна кукла не сделала с другой куклой, разве способен трёхлетний ребёнок, который даже собственных действий до конца не осознаёт, убить взрослого человека?

— Это было бы невозможно, даже для куклы. Но она же не была трёхлетним ребёнком, который не осознаёт своих действий, не так ли?

«Ей на тот момент был двадцать один год».

Заявила Ханэкава, и была совершенно права.

В письме она писала так, будто она оставалась ребёнком на протяжении двадцати лет, но это же невозможно… Как нога, обмотанная лентами, не перестаёт расти[✱]Судя по всему, Коёми имеет в виду практику бинтования ног в Китае. Девочкам из аристократических семей с детства бинтовали ноги и заставляли носить очень тесную обувь, в результате чего стопа во время роста серьёзно деформировалась, но такие вот были идеалы красоты., так и ребёнок не перестанет расти лишь от того, что родители растят его в тесной клетке.

Пока человек жив, он будет расти.

Прямо как я.

— Но… Ханэкава… Позволь сказать одну вещь…

Я пытался придумать контраргумент, однако, пока говорил, оказался окончательно убеждён.

С помощью слов, которым её научил отец, она заманила отца в ловушку, умоляя, чтобы он «убил её» — но что, если её конечной целью было вовсе не получить нож в спину?

Что, если быть зарезанной — это всего лишь один из этапов большого плана?

Что, если её целью было заполучить нож — это имеет смысл.

А ещё имеет смысл причина бегства её матери… Вовсе не потому, что она была преступницей, убившей мужа — единственным оставшимся вариантом является то, что она пыталась сбежать от мести.

Она увидела, как её муж был убит её дочерью и сбежала… Она окончательно отказалась от идеи воспитания дочери после двадцати лет, проведённых рядом с ней.

— На побег матери можно посмотреть и с другой стороны. Она всё ещё скрывается, чтобы скрыть преступление, совершённое дочерью… Пока она сама в бегах, как убийца, её дочь остаётся вне подозрений.

— …Значит, она всё ещё её любит?

— Дети вырастают и без любви. Как я.

Её слова прозвучали резко.

— В конце концов, было ли ей три года или двадцать, Иэсуми-сан в то время не могла быть привлечена к ответственности, — продолжила Ханэкава.

Верно. Даже если это и не была самооборона, это дело никак не могло быть рассмотрено ни по швейцарскому, ни по японскому законодательству.

Даже если она и была фальшивым учителем, незаконно получившим должность в национальном университете, за что ей могли дать не условный, а очень даже реальный срок, в том единственном случае она всё равно невиновна. В конце концов, кто останется нормальным человеком после двадцатилетнего заключения? Даже я сдался уже после получаса.

Но доцент Иэсуми не была наделена этой «нормальностью» с рождения… У неё не оставалось выбора, кроме как приобрести её самой, пусть и придётся много лгать.

Потеря нормальности — я испытывал это чувство множество раз… Но каково это — не иметь чувства нормальности с рождения?

Просидеть в клетке двадцать лет…

— …Ладно, вот последняя вещь, которая мне интересна. Загадка номер один.

— Отложить вопрос, который тебя интересует больше всего, на самый конец… Эта привычка у тебя ещё со школьных времён, Арараги-кун.

— Потому что я трус. Я боюсь услышать, каким будет ответ.

— Не потому ли это, что ты уже знаешь ответ на свой вопрос ещё до того, как задал его?

— Ты любишь… Арараги-куна? Раз ты так говоришь, у меня нет другого выбора. Нет другого выбора, кроме как задать тебе этот последний вопрос.

— Думаю, эта шутка заходит слишком далеко для нашей социальной дистанции. Я расскажу Хитаги-тян.

Уф. Как же сложно оценить социальную дистанцию.

Какая дистанция между вами с Хитаги, Ханэкава-сан?

В любом случае, теперь, когда я достаточно разогрел ситуацию этим легкомысленным обменом фразами…

— Чисто физически, возможно ли вообще держать человека взаперти, начиная с младенчества, в течении двадцати лет, не давая ему ни есть, ни пить?

Я не был специалистом по жестокому обращению с детьми, как не был и специалистом по воспитанию… Назвать себя человеком, которому нравится воспитывать детей, было слишком самонадеянно. Однако, при всём при этом, каким бы невеждой я ни был, я знал, что ребёнок — это живое существо, которое может умереть от малейшей ошибки… Слабое существо, которое может умереть, даже если вы не допустите никаких ошибок.

Могло ли такое состояние сохраняться на протяжении двадцати лет?

Того факта, что её отец был педиатром, было недостаточно для объяснения… Вернее, из письма я понял, что она пыталась уйти от этого вопроса, упоминая профессию отца.

Объяснение, что лезвие не пробило сердце только по той причине, что сердце было слишком маленьким — это почти комично… Если она действительно была в таком состоянии, разве она не умерла бы от потери крови?

Неизвестно, насколько доцент Иэсуми намеренно и ненамеренно приукрасила это письмо… Но ложью могло быть и то, что её отец был педиатром, а мать — модельером детской одежды. Казалось, эти профессии слишком идеально подходят, словно их специально прикрутили на нужное место.

— Если ты будешь настолько сильно сомневаться, то когда-нибудь вообще потеряешь способность доверять — хотя, по крайней мере в этом вопросе я согласна с тобой, Арараги-кун. Как сказала бы Ононоки-тян: «Это первый раз, когда мы с тобой в чём-то согласны».

В отличие от Ононоки-тян, в случае Ханэкавы это утверждение может оказаться правдой… У нас было много разногласий из-за непонимания социальной дистанции, поэтому я был готов, что и в этом вопросе мы не найдём согласие, но…

— Да. Я думаю, она превратилась в странность. Сама Иэсуми-сан.

Слова Ханэкавы были для меня облегчением… Хотя нет, само её заявление было вовсе не тем, из-за чего стоило бы испытывать облегчение.

Странность.

Точно так же, как странностью стала кукла Ииэ-тян.

Так же, как странностями стали кукла-отец, моя зимняя одежда и одежда доцента Иэсуми. И так же, как мы превратили в странность маленького медведя, прикрепив к нему глаз.

Если бы доцента Иэсуми сделали странностью её родители — тогда она могла бы оставаться ребёнком до двадцати лет.

Действительно.

В конце концов, я знал одну девочку, которой было шестьсот лет.

Я знал ещё одну девочку, которой был двадцать один год, и девочку, которой было больше ста лет — поэтому двадцатилетний ребёнок в моём представлении противоречий не вызывает.

Если она сама была странностью, то было бы намного страннее, если на её территории, в квартире 333, не продолжили бы формироваться другие странности — если бы они не напали на двух нарушителей, как иммунные клетки с инстинктом самосохранения, я бы воспринял это как саботаж.

Это была естественная защита.

Это объясняет, почему я, тугодум, успел вовремя — другими словами, почему доцент не умерла, хотя неделю ничего не ела и не пила на крыше университета.

Если она была странностью.

Значит она не могла вознестись на небеса.

Потому что для странностей не существует ни рая, ни ада.

— Её родители запирали её в клетке, используя в качестве куклы для переодевания — этого уже более чем достаточно, чтобы соответствовать условиям для превращения в странность. Я не знаю, сколько из её слов было ложью — но, по крайней мере, она и сама не знает этого. Когда она вышла из клетки, у неё не было возможности использовать свои способности… В конце концов, если бы она была способна свободно использовать свои способности, ей не нужно было бы совершать никаких преступлений. Именно в тот момент, когда её преступления оказались почти раскрыты, её защитные инстинкты начали выходить из-под контроля…

Однако… Лучшим примером является незаконное проникновение, которое мы с Ононоки-тян совершили несколько раз. Но разве преступление — это не обман и обход законной процедуры с целью улучшить ситуацию? Ужасно думать, что доцент Иэсуми своей кровью заплатила за возможность совершить преступление, чтобы получить то, чем должен обладать каждый человек по праву рождения.

И дело было не только в её родителях. Мир, закон, этика, правила — она была брошена всеми.

Словно все сговорились и издевались над ней.

Конечно, распределять вину равномерно между всеми было неправильно, потому что представление персональной вины, как вины коллективной, позволяет истинному виновнику избежать ответственности… Не говоря уж о том, что наверняка были и люди, которые как-то ей помогали. Помогали с реабилитацией, конечно, однако её преступная деятельность не была бы столь успешной, если бы однажды люди не проявили к ней сочувствие. И даже я, говоря все эти полные сочувствия слова, скорее всего тоже таким образом проявляю жестокость по отношению к человеку, который вложил в свой поступок столько усилий.

Неосознанно.

Если вы видите ситуацию под другим углом; если ваш собеседник не выше вас по статусу; если вы поссорились с другом и у вас плохое настроение; если вы просто голодны и оттого раздражены — вы можете внезапно обнаружить себя отстаивающим мнение, что она должна была искупить своё преступление даже несмотря на то, что ей не грозит привлечение к ответственности; или что бежать из страны на основе гипотетических предположений — это чересчур; или что она должна была надлежащим образом получить рабочую визу, даже если бы это заняло много времени.

Неосознанно.

— Верно. Неосознанно. Скорее даже… Да, всё было сделано неосознанно. Даже если она и осознавала тот факт, что она, а не её мать, является убийцей своего отца, я не думаю, что она способна признать это… Чтобы защитить своё «я», она отказалась от него — выбросила на крышу. Она научилась так хорошо лгать самой себе, что в конце концов была собой же и обманута.

Слова, сказанные Ханэкавой, звучали очень весомо.

Тяжёлые, как перья, слова от Ханэкавы к Хагоромо.

Можно сказать, что она выжила благодаря тому, что стала странностью, но она ничего не могла поделать с тем, что источником эмоций, превративших её в странность, была любовь её родителей. То, что однажды чуть её не убило, в итоге спасло ей жизнь — да так, что даже она сама не смогла убить себя.

Когда я в первый раз разговаривал с ней в лаборатории, она показалась мне солидным, порядочным, взрослым человеком, поэтому я не мог поверить, что она может жестоко обращаться со своей дочерью — вероятно, это было потому, что она чувствовала себя главной виновницей своего положения и прилагала все усилия, чтобы казаться порядочной и солидной. Ненавижу, когда говорят, что «несчастье закаляет».[✱]Дословно 不幸をバネ (Fukō o bane ni) можно перевести как «отпружинить от несчастья». То есть «стать сильнее, преодолевая жизненные трудности».

— Эта странность-ткань — ёкай вроде иттан-момэна, сиро-унэри или никудзюбана, возможно? Не исключено, что способность манипулировать тканью она унаследовала от своей матери-модельера. Говорят, что в Шотландии у каждой семьи свой уникальный тартан.[✱]Тартан — это шотландский клетчатый орнамент из горизонтальных и вертикальных полос. В русском языке обычно зовётся просто «шотландской клеткой» и ассоциируется скорее с шотландскими килтами, но применялся и в других элементах одежды. Видов тартана существует множество, но каждый из них имеет свою роль, в том числе существуют клановые тартаны, право на ношение которых имеют только представители конкретного клана. Честно говоря, когда я стала саваринэко, у меня не было ни кошмаров, ни снов вовсе, но всё равно очень хлопотно, что человек становится странностью и сам того не замечает.

— Это не хлопотно. В этом и есть единственное спасение.

Сбежав из клетки, она, скорее всего, считала, что теперь сможет начать жить, как нормальный человек, и когда она узнала, что человеком больше не является — возможно, в тот момент доцент Иэсуми и решила отказаться от такой жизни.

И я не был уверен, что смогу её остановить.

— Полагаю, мы сделали полный круг, и настало время для вмешательства специалистов… Гаэн-сан, должно быть, в состоянии по крайней мере запечатать её силы, — произнёс я.

Такой вариант выглядел наиболее предпочтительным.

Я рассчитывал, что мне удастся порвать отношения с этой дружелюбной сестрёнкой, но, похоже, мой долг перед ней продолжал увеличиваться… Поскольку расплатиться с долгами у меня не было никакой возможности, сумма процентов стала уже смехотворно огромной.

Такими темпами после окончания универа я буду должен вернуть космическую сумму денег. Я слишком поздно осознал, что меня подставили… Но раз она способна ждать целых четыре года, значит она действительно была взрослой. Несмотря на свою манеру одеваться.

Достойный взрослый, значит…

— Говоря о специалистах, Арараги-кун, тот факт, что ты с самого начала решил работать с Ононоки-тян, удивительным образом оказался лучшим вариантом — будь это «замещённый ребёнок» или «ожившая кукла», это, конечно, выходило бы за рамки компетенций Ононоки-тян, но подобная бессмертная странность как раз была её специализацией, не так ли?

Весьма свежая точка зрения.

Возможно, было бы преувеличением назвать доцента Иэсуми бессмертным монстром, но, учитывая её послужной список «не взросления» и «не умирания» на протяжении двадцати лет, её можно назвать по крайней мере «вечно молодой».

В таком случае, нам нужно разобраться со всем этим прежде, чем информация достигнет Кагэнуи-сан — эта жестокая оммёдзи правосудия, возможно, единственная, кто способна вынести доценту Иэсуми приговор за убийство отца.

Что с ней могло такого произойти в прошлом, что она так невзлюбила бессмертных странностей? Наступит ли когда-нибудь тот день, когда я узнаю об этом? Связано ли это с проклятием, наложенным на неё за создание Ононоки-тян?

— Кстати, Арараги-кун. Раз уж мы заговорили об Ононоки-тян, не собираешься ли ты мне рассказать о ней? Тебе удалось незаметно уйти от этой темы, но что было с Ононоки-тян после?

Независимо от того, поднималась ли в нашем разговоре вообще тема Ононоки-тян или нет, Ханэкава не без усилия поставила локомотив нашей беседы на рельсы в направлении куклы-трупа… В старшей школе произошло много чего, но Ханэкава и Ононоки-тян, вроде, не контактировали друг с другом.

Восхитительная староста, беспокоящаяся о девочке, которую никогда не видела.

По сравнению с ней я был ни на что не годен.

Я говорил, что у меня есть план, но на самом деле просто откладывал эту тему, поскольку мне было трудно найти нужные слова… Будучи её клиентом, я чувствовал свою ответственность за то, что ей пришлось пережить.

— Когда Ононоки-тян создала ту куклу-медведя с прикреплённым глазным яблоком… Удивительно, но похоже, что Гаэн-сан рассердилась на неё сильнее, чем я представлял. Она очень сильно её ругала. Я даже подумал, что Ононоки-тян может заплакать, пусть и не меняя выражения лица. Я сказал, что она рассердилась «сильнее, чем я представлял», но, честно говоря, я себе вообще не мог такое представить. Гаэн-сан прямо взорвалась.

— Т-Та самая Гаэн-сан!?

Ханэкава не была знакома с Ононоки-тян, но она определённо знала Гаэн-сан, поэтому была потрясена — наконец-то, мне удалось шокировать Ханэкаву.

Сюрприз.

Конечно, хотелось бы шокировать её тем, насколько я вырос — но, я понимал, что она чувствует.

Бывало, что сестрёнка сердилась на меня, или даже ругала, но она никогда прежде не срывалась.

— Хотя, она не накричала на меня, даже когда увидела у меня справочные материалы, на которых была изображена взрослая женщина, очень похожая на Гаэн-сан …

— Узнав этот факт, я и сама хочу накричать на тебя, но сейчас у меня нет на это полномочий, поэтому я просто продолжу сидеть и внимательно тебя слушать. Так что случилось с Ононоки-тян? Только не говори мне, что… От неё избавились?

Ханэкава сказала это в шутку, с лёгкой улыбкой, однако, было бы ничуть не странно, если бы всё обстояло именно таким образом — я даже могу предположить, что Гаэн-сан выпустила всю свою ярость как раз ради того, чтобы не нужно было ни от кого «избавляться».

Если бы Кагэнуи-сан узнала об этом первой, то ей, как «хозяйке», пришлось бы избавиться от своей «шикигами»… По словам Ононоки-тян, Кагэнуи-сан была ответственна за всё, что с ней связано, включая убийство.

Если бы Гаэн-сан вышла из себя только в рамках некого «перфоманса», то это, конечно, можно было бы назвать «типичной» для неё добротой… Но её манера использования доброты и гнева в качестве инструментов общения была не очень совместима со мной.

Но я уверен, что Гаэн-сан защищала не только Ононоки-тян, но и меня, поэтому на этот раз я должен быть на её стороне… Особенно если мне придётся просить её позаботиться о том, чтобы доцент Иэсуми не пострадала.

Возможно, речь идёт о десяти миллиардах иен?

Размер моего долга перед Гаэн-сан.

Ханэкава, закончившая возвращать свои долги, будто передала мне эстафетную палочку короля долгов… И я ничего не мог с этим сделать.

…После этого Ононоки-тян пришлось выслушать унизительную лекцию, но в итоге она отделалась одним испугом?

— Нет, конечно. Естественно, Гаэн-сан решила, что необходима более наглядная форма наказания, так что на данный момент она конфисковала то самое глазное яблоко.

Подумать только, что она в самом деле станет персонажем с повязкой на глазу… Это как-то чересчур наглядно, Гаэн-сан.

И это было ещё не всё.

Нежели конфискация глаза, который, несомненно, когда-нибудь будет ей возвращён, когда всё успокоится, я бы сказал, что в некотором смысле от неё всё же «избавились».

— Ей было приказано покинуть дом Арараги.

— Хмм. Хммм. Хмммм?

— Ей запретили приближаться ко мне и Синобу… Поэтому ей было велено немедленно покинуть своё нынешнее место работы. Другими словами, это конец её вольной жизни.

Я совру, если скажу, что не буду по ней скучать.

Но она пробыла здесь дольше, чем я ожидал… Если она прибыла в феврале, значит прошло уже полгода, верно?

Это был ещё один умный поступок со стороны Гаэн-сан. Наказывая, она освободила её от текущих обязанностей… Вместо того, чтобы отправить её в какой-нибудь штрафной изолятор, она, скорее всего, направит её на очередное задание. Вероятно, она не могла позволить настолько талантливой шикигами находиться рядом со мной.

Чтобы это не вызвало никаких проблем.

— Ясно… Я рада, что от неё не избавились, но мне интересно, означает ли данный запрет, что Гаэн-сан осознала всю опасность нахождения Ононоки-тян в доме Арараги, поскольку она является странностью, легко поддающейся влиянию окружения?

— Она с самого начала понимала это. Она же сестрёнка, что всё знает… Хотя из твоих слов может показаться, что мой дом — это какая-то опасная зона.

— Но дом Арараги действительно является опасной зоной. В нём полно мин, и, как председатель комитета по разминированию, я не могу оставить это без своего внимания.

Неужели ты на самом деле председатель комитета по разминированию?

Что же касается меня, то я смотрел на ситуацию с оптимизмом: это означало, что испытательный срок для меня и Синобу, наконец, закончился… Однако конечная цель главы специалистов была для меня всё ещё загадкой.

Ещё бы, у неё может быть и три, и четыре… и сто, и двести конечных целей!

— В общем, я обнял Ононоки-тян на прощание.

— Ты же не обнимал её на самом деле, да?

Не обнимал.

Я даже не успел с ней попрощаться… Возможно, она унаследовала от Осино Мэмэ манеру уходить не попрощавшись, но после объяснения ситуации кукла-труп покинула мой дом так, словно вышла в магазин за мороженым. Нет, я не хотел, чтобы она ушла более ярким образом, используя Unlimited Rulebook —я вообще не хотел, чтобы Ононоки-тян уходила, ни ярким, ни каким бы то ни было другим образом.

Но всё в порядке.

Не похоже, чтобы мы попрощались навсегда.

Лет через сто мы где-нибудь пересечёмся.

— И всё же, после освобождения от нынешних обязанностей, вдобавок к потере глаза, я уверен, что Ононоки-тян будет поручено что-то намного более сложное, чем жизнь в семье Арараги… Нечасто в наши дни можно встретить концовку, в которой несчастливы остались все.

— Очень жаль. Полагаю, разгадывание тайн не очень-то помогло отвлечься. Но я вернулась в Японию не только для того, чтобы посмотреть на тебя в депрессии, Арараги-кун.

«Ну что, могу я тебя осчастливить?» — сказала Ханэкава с хитрой улыбкой.

Как у кошки.

— Это очень жестокая шутка. Ты не можешь просто взять и окончательно запутать нашу с тобой социальную дистанцию. Не знаю, может, я слишком долго был под влиянием Ононоки-тян, но будь я миной, я бы сейчас взорвался. Может, мне стоит рассказать об этом Хитаги-тян?

— Меня шокирует, что ты воспринимаешь это как шутку. Я же специалист по оказанию помощи тебе, Арараги-кун, разве ты забыл?

— Специалист по оказанию помощи мне… Какой странный специалист. Ты мне не нянька. Но, если ты настаиваешь, то ладно. Я воспользуюсь твоим великодушием и позволю помочь мне.

— Ты не думал об этом? После того, как тебя заперли в клетке, куда могло деться летающее одеяло?

— Без понятия… Если доцент Иэсуми стала странностью, а кукла была всего лишь одним из её слуг, тогда я могу предположить, что в какой-то момент она просто станет снова обычным одеялом — с другой стороны, если кукла воссоздавала реальные события, разве она не должна быть уже в Швейцарии? Как и её мать, приехавшая в Японию, чтобы сбежать от своей матери.

— Или, возможно, она отправилась навестить Иэсуми-сан в полицейской больнице, где та спала крепким сном…

— Чтобы задушить её?

— …Чтобы накинуть ей на грудь одеяло. Как ребёнок, прижавшийся к матери.

— …Ханэкава, это…

Это была самая несостоятельная гипотеза из всех, что она сегодня выдвинула — она звучала несостоятельно не только как гипотеза, но и как просто мысль.

Почти отталкивающе.

Кому вообще может прийтись по нраву настолько надуманная концовка в стиле «долго и счастливо»? Если слова «Все родители любят своих детей» — это утверждение без любви, то слова «Родители для детей являются всем» — ничуть не лучше. Даже если у детей действительно есть инстинкт прижиматься к матери — гораздо логичней выглядела бы концовка, в которой одеяло медленно задушило бы её.

— Это невозможно. Разве мы с тобой, чья жизнь далеко не сказка на ночь, видели когда-либо настолько значительный хэппи-энд?

— Именно поэтому сейчас самое время сделать что-то подобное. Если не стремиться приблизить симуляцию к идеалу, то реальность от этого станет только хуже, понимаешь?

Наверное.

Доцент Иэсуми тщательно моделировала известную ей реальность, поэтому потерпела неудачу и в браке, и в воспитании ребёнка. До тех пор, пока ты равняешься на реальность, ты не сможешь породить ничего, кроме реальности… Таков бесконечный цикл воспроизводства.

Даже если у неё их не было, даже если она не желала их иметь, ей нужны были идеалы.

Даже если это обычное дело — стремиться к лучшему, получая худшее — вы должны всё равно стремиться к лучшему, иначе не превзойдёте его.

— Хоть ты так и говоришь, это всё равно как-то слишком…

— Нет-нет, я совершенно серьёзно. Мне бы хотелось думать, что я вношу свой вклад в такой мир. Я хочу, чтобы кукла Ииэ-тян прервала бесконечный цикл насилия, порождающего насилие. Я хочу, чтобы она могла чётко сказать «нет» этой неприемлемой реальности. Как и хотела Иэсуми-сан.

«Хоть в моём имени и заключена «помощь»[✱]Имя «Цубаса» записывается иероглифом 翼 и значит «крыло», но этим же иероглифом записывается имя «Тасуку», что значит «помогать»., я это сделать не в силах», произнесла Ханэкава.

— А теперь настало время для вопроса с несколькими вариантами ответов. Выбери правильный, Арараги-кун, — сказала она, словно вспоминая те времена, когда была моим репетитором в старшей школе. — Вариант первый. Пока Хитаги-тян нет дома, сходи со мной на тайное свидание без каких-либо последствий. Вариант второй. Сходи со мной навестить доцента Иэсуми, чтобы проверить, на месте ли одеяло. Итак, какой из этих вариантов верный?

—…А я-то думал. Знаешь, уровень сложности на троечку.

Фух, пронесло.

Выбирая из этих двух вариантов, даже я не мог ошибиться.