Свет Оги

001

В общем, тем человеком, что поднял всю шумиху, была Дзёраку Отиба, но даже сейчас я не уверен, что готов полностью принять такое положение вещей. Этот факт просто не укладывается в моей голове, застревает в горле. Его привкус всё ещё у меня во рту. И если следовать традициям и попытаться организовать что-то вроде добротного вступления, то я должен сейчас перечислить какие-нибудь особые приметы этого человека, но, когда речь идёт о Дзёраку Отибе, я понятия не имею, что мне о ней можно написать, что мне о ней нужно написать и что мне о ней писать не стоит.

Потому что никаких особых примет нет.

Я не могу выделить в ней ничего особенного.

Да и не только особенного, вообще ничего выделить не могу.

Мой бланк для ответов пуст.

По секрету скажу, что я, нет, мы интересуемся интересными людьми, любопытные люди нам любопытны — мы поражаемся чудакам, нас странно влечёт к странным персонам, мы любим гениев и без ума от дураков.

Особые люди вызывают у нас особые чувства.

Мы хотим их выделить.

Но это всё не относится к Дзёраку Отибе.

Она не аристократичная девица со страстью к канцелярским принадлежностям, не девочка, постоянно прикусывающая свой язык, не недосягаемая суперзвезда, не миленькая ученица средних классов и не староста из старост.

Она — Дзёраку Отиба.

Конечно, разыскивая её — причину или даже виновницу всего произошедшего — я в целом обрисовал для себя что-то вроде её профиля, но на поиски ушло так много времени вовсе не из-за недостатка информации, а из-за того, что эту информацию можно было с тем же успехом заменить на любую другую.

Беспрецедентное развитие событий.

Хотел бы я так сказать, но уверен, что в прошлом такое уже случалось много-много раз… Просто я всегда был слишком отвлечён, чтобы это заметить. Потому что помимо неё есть и другие, такие же как она… И их очень много.

Бесчисленное количество.

И совершенно необязательно, что преступницей и зачинщиком всех событий должна была быть именно она — это могла быть она, мог быть кто угодно другой, мог быть даже я.

Рассуждать в таком ключе… немного странно.

Почему же это был не я?

Не то, чтобы мне недоставало злости — не могу сказать, что во мне не пылала ярость при одной мысли, что она подняла вокруг меня такой беспорядок, но положение дел было слишком серьёзным, чтобы позволить гневу взять верх, ведь в такую ситуацию мог попасть каждый.

Нет.

Такую ошибку мог допустить каждый.

Поэтому — её нужно простить.

Каким бы обширным ни был нанесённый вред, сколько бы бед она ни оставила в прошлом, сколько бы проблем не создала в будущем, каким бы невосполнимым ни был ущерб, нам нужно простить её неумышленное преступление.

Даже если она ни единого слова не скажет в своё оправдание.

002

— Я не извинюсь. Ни слова извинений.

Не паду ниц. Не встану на колени.

Не склоню голову.

Я не буду искупать грехи. Не буду просить прощения. Не буду нести ответственность.

Потому что правда на моей стороне. Я не ошибаюсь. Кто бы что ни говорил, кто бы ни злился на меня, кто бы ни упрекал меня, мои доводы верны.

Извиниться — значит признать поражение.

Я не желаю проигрывать. Поэтому не стану извиняться.

Но всё-таки, если я не извинюсь, будет ли это эквивалентно моей победе? Я так не думаю. Во всяком случае, это не принесёт облегчения.

Скорее вызовет неприязнь.

В этом плане меня восхищают игроки в сёги — даже если вынести за скобки их выдающиеся способности, ими невозможно не восхищаться. Потому что они учат уважать других людей. Это, конечно, вовсе не похоже на извинение, но, когда они видят, что шансов на победу больше не осталось, они должны чётко и однозначно признать поражение, сказав: «Я проиграл», или «Ходов больше нет», или что-то вроде того. Безжалостное правило, не правда ли?

Это унизительно, ведь они такие выдающиеся.

И не имеет значения, мэйдзин[✱]Мэйдзин (名人) — один из самых престижных титулов в сёги. вы или просто имеете разряд.

Говорят, что спорт настоящих джентльменов — это гольф, потому что в нём нет судей, но и сёги не без достоинств… Впрочем, будь я в безвыходном положении, то просто опрокинула бы доску.

Я не признаю поражения.

С другой стороны, если я не могу проиграть, пока не признаю поражение, значит я невиновна, пока я не признаю вину, так ведь?

Если я не извинюсь, то, возможно, это не будет моей победой, но отказ извиняться означает отказ признавать свою вину — в этом смысле я совершенно чиста.

Чиста и непорочна.

А все обвинения против меня — ложны.

Разве это не похоже на то, что у людей с мизофобией порой дома полнейший беспорядок?[✱]Мизофобия — боязнь грязи и микробов. Как правило, мизофобы маниакально стремятся поддерживать личную гигиену, что выражается в постоянном мытье рук, чрезмерном использовании антисептиков и всяческом избегании контакта с грязными вещами. Порой это действительно приводит к тому, что человек психологически не способен убраться в квартире, ведь в процессе уборки неизбежно будет контактировать с грязью.

Хотя в моей комнате чисто — но не исключено, что некоторые профессиональные игроки в сёги именно такие.

Неудачники, которые скорее промолчат, чем признают своё поражение, и будут тянуть время то тех пор, пока оно не закончится — если такие персоны и есть, наверняка все их презирают, но я им симпатизирую.

Персоны…

Забавно слышать от себя такое.

В любом случае, заставлять признавать своё поражение людей, обладающих выдающимися способностями или высоким статусом, и выставлять их капитуляцию на всеобщее обозрение — как во время трансляций матчей сёги или на конференциях, собранных с целью принесения извинений какого-то политика или знаменитости — это, безусловно, очень жестокое зрелище.

Уверена, что найдётся немало поклонников сёги, которые смотрят трансляции матчей только для того, чтобы увидеть, как выдающийся игрок, который вполне мог бы стать мудрым полководцем, живи он в эпоху Сэнгоку, терпит ментальное поражение.

Разве нет таких?

Я одна такая зловредная?

Что ж.

Значит я неудачно выразилась. Ненароком показала своё истинное лицо.

Но извиняться не стану.

Извиниться должен ты — Арараги Коёми.

003

— Любая истооория… — начала говорить Мэнико, но тут же сама себя поправила. — То есть нееет, не история, конееечно. Говорят, что любая материя имеет две стороны, но что это значит на сааамом деле? Является ли обратная сторона частью лицевооой стороны? Или лицевая сторона является частью обрааатной стороны?[✱][✱]Мэнико использует термины 被害 (higai, «получение вреда») и 加害 (kagai, «причинение вреда»). Коёми обращает внимание, что она специально опускает суффикс 者 («человек»), который превратил бы эти слова в 被害者 (higaisha, «жертва») и 加害者 (kagaisha, «преступник»). Использование абстрактных понятий вместо обозначения конкретных ролей, как кажется Коёми, усложняет ситуацию. Термины «лицевая сторона» (表, omote) и «обратная сторона» (裏, ura) могут обозначать лицевую и обратную стороны и буквально, и фигурально. То есть «видимая сторона» и «скрытая сторона».

Не думаю, что ей было так уж необходимо поправлять себя. Если заменить «материю» на «историю», смысл её загадки останется прежним. Впрочем, как бы то ни было, Мэнико, скорее всего, не собиралась погружать меня в глубокие философские размышления. Потому что Хамукаи Мэнико, моя единственная подруга в университете Манасэ, была не из таких девушек.

Глубокие смыслы ей совершенно чужды.

Это не значит, что я хочу назвать её поверхностной… Скорее, она предпочитает глубокую бессмыслицу.

В любом случае, для тех, кто знал меня, Арараги Коёми, ещё школьником, сама мысль о том, что у меня может появиться друг, является столь же шокирующей, как и мысль о том, что у меня может появиться ребёнок. Я и сам в шоке.

«Мне не нужны друзья. Они сделают меня слабее, как человека» — несмотря на то, что я упорно отстаивал подобное мнение, я стыдливо признал свою неправоту и начал жизнь с чистого листа. Вернее, должен был начать, однако с момента моего поступления прошло уже девять месяцев, а я успел завести всего одного друга… Обычно, даже в мобильных онлайн-играх можно завести больше друзей.

Я заключил с Мэнико договор о дружбе сразу после поступления, поэтому у меня даже зародилась мысль, что моя студенческая жизнь будет совсем другой, но она оказалась на удивление такой же, как и прежде. Небольшой прирост оказался всего лишь небольшим приростом, а то и вовсе резким снижением, если посмотреть на это с другой точки зрения. Мой изоляционизм, как и прежде, был непоколебим.

В принципе, если говорить о друзьях, с которыми я виделся только на территории университета, то есть ещё Кудзяку-тян, которая не является студенткой, но если причислить её к списку моих друзей, то даже о намёке на рост можно забыть.

Можно даже сказать, что я регрессировал.

Кстати, что касается моей подруги детства, Ойкуры-тян, то мы в настоящее время не общаемся. Нет, серьёзно, она настолько вспыльчивая, что с ней очень трудно иметь дело. А ведь я всего лишь поселился с ней по соседству.

С её характером определённо нужно что-то делать. Мне.

Но оставим в стороне всю лирику, давайте лучше ответим на вопрос, который мне задала моя единственная подруга. В конце концов, она моя единственная подруга.

Я должен дорожить друзьями. Как и положено человеку.

Это моя философия стала уже довольно банальным лозунгом, но давайте всё-таки подумаем над этим вопросом-загадкой, который был задан мне в кафетерии во время подготовки к экзаменам второго семестра — конечно, я даже не сомневаюсь, что этот вопрос на самом деле являлся загадкой.

— Лицевая и обратная сторона? Хм…

Вспомнив свою кохай, чья жизнь была напрямую связана с загадками, я задумался над этими словами… Как там было? Лицевая сторона является частью обратной, или обратная сторона является частью лицевой? Ага, наверняка ключ к отгадке заключён в том, что она не стала формулировать вопрос как «Лицевая сторона расположена перед обратной, или обратная расположена позади лицевой?»

Шестерёнки в моей голове начали вращаться.

— Лицевая сторона является частью обратной стороны, верно?

Таким был мой ответ. Если бы только за этот ответ я мог получить зачёт, мне бы не пришлось готовиться к экзаменам, как сейчас… Впрочем, меня и так почти всю жизнь учили девочки.

— Хм-хм. А всё потому чтооо…?

— Потому что это загадка про иероглифы. Внутри иероглифа «обратная сторона» [裏] можно найти иероглиф «лицевая сторона» [表].

Другими словами, «лицевая сторона [表] является частью обратной стороны [裏]».

[亠]+[口]+[表]=[裏]

Конечно, порядок черт совсем другой, но концепция примерно такая.

По сути, если взять «парадный вход» [表口] и накрыть его крышкой, то получим «обратную сторону» [裏].

— Прааавильно! Пим-пом-пим-пом!

Мэнико начала радостно аплодировать.

Лично у меня восхищение вызывало скорее то, что она вообще обратила внимание на такую вещь. Впрочем, для чудачки, поступившей на математический факультет, чтобы изучать криптографию, вероятно, подобная загадка является чем-то элементарным. Словно Эдогава Элементрампо из мира загадок.[✱]Коёми скаламбурил имя известного японского писателя, Эдогавы Рампо, который считается олицетворением жанра японского детектива, заменив один иероглиф в его псевдониме и получив «Эдогава Сёхо». Слово «рампо» (乱歩) буквально значит «ходьба не в ногу» или «беспорядочное движение», в то время как «сёхо» (初歩) значит «первые шаги» или «элементарный».

Мне всегда казалось, что именно такие вещи и делают мою единственную подругу такой, какая она есть, но в то же время я не мог отделаться от ощущения, что она меня проверяет. При том, что я как раз готовился к экзаменам.

Это был какой-то психологический тест?

— Нет-нет, я прааавда впечатлена. Ты отлично справился с задачей, даже без ручки и бумаги, Коёми-тяяян! Должно быть, у тебя в голове есть доска, на которой можно писать!

— Хех, не зря же этого Коёми-тяна в начальной школе называли Гонскэ, роботом, копающим картошку.[✱]Робот Гонскэ — персонаж «Дораэмона» — несмотря на свой титул, отличается острым умом, самоотверженностью и жаждой приключений. Весьма почётный титул для младшеклассника.

Это была рискованная шутка, ведь я не был уверен, что современная студентка поймёт отсылку к «21-Эмону», в конце концов, она же не шестисотлетняя вампирша, однако Мэнико разразилась смехом.

— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Ну, она готова смеяться над всем, что я скажу.

Поэтому со временем мне понравилось щекотать себе нервы.

— Это же эмодзи, тооочно! Твоё имя, Коёми [暦], действительно похоже на робота! Я тебе завииидую.

— Знаешь, я никогда не был рад тому, что моё имя похоже на робота.

— Да клааасно же. Вот смотри, к примеру, имя Мэнико [命日子] содержит в себе слово «день смерти» [命日]. Я так всю жизнь и живу, задумываясь о том, что каждый день — это день чьей-то смерти. Так много смертееей.

Это слишком many.[✱]Если взять имя Мэнико (命日子) и оставить только иероглифы, значащие «день смерти», но оставить их чтение, как в имени, то получится «Мэни». Поэтому слово «many» является одним из прозвищ Мэнико.

Хотя лично мне её фамилия, Хамукай, казалась более необычной, чем имя Мэнико. Когда я её спрашивал об этом, она сказала, что ей нравится её фамилия, потому что она напоминает ей о хомяках. Я слышал, что у неё когда-то давно был хомяк… и не могу отделаться от мысли, что она завела себе именно хомяка, а не собаку или кошку, именно потому, что её фамилия Хамукай.[✱]Фамилия Хамукай (食飼) напоминает о хомяках не только своим звучанием, но и тем, что второй иероглиф значит «кормить» или «держать» (в отношении к питомцам).

Это как вопрос о том, что было раньше, яйцо [卵] или яйцо [玉子].[✱]Есть два варианта написания слова «яйцо», и оба читаются как «tamago».

Её внимание к деталям, когда речь идёт о написании иероглифов — это просто нечто.

Честно говоря, я за свою жизнь написал бесчисленное количество иероглифов «лицевая сторона» и «обратная сторона», но до сегодняшнего дня ни разу не задумывался о чём-то подобном. Вероятно, я уже никогда не смогу их написать, не осознавая этого факта… Не будет преувеличением сказать, что это изменило моё мировоззрение.

Нет, ладно, это будет преувеличением. Но всё же несмотря на то, что японский язык — одна из моих слабых сторон, удивительно, что Мэнико смогла найти со мной общий язык… Впрочем, в случае Мэнико её круг друзей не ограничивался одним мной. Она могла похвастаться недюжинной социальной активностью.

Говорят, она якобы состоит в двадцати пяти клубах.

Для меня уже сам факт, что у нас есть целых двадцать пять клубов, является неожиданностью.

Неужели у людей действительно бывает столько увлечений?

Такого персонажа среди моих друзей раньше не бывало… Ханекава, отличница, никогда не отличалась большим количеством друзей, и даже демон коммуникабельности, Камбару, всё же специализировалась на ограниченном количестве областей.

Даже женский баскетбольный клуб выглядел привлекательно только снаружи, в то время как на самом деле был полон грязи. Он был настолько грязным внутри, что попади эта грязь на вашу одежду, вы её никогда уже не отстираете.

Как бы то ни было, всю глубину личности Хамукай Мэнико раскрывает тот факт, что вопрос о «лицевой и обратной стороне» совершенно не обязан ограничиваться написанием иероглифов.

Глубину… Глубину бессмыслия.

— Любая истооория… то есть, любая матееерия имеет две стороны — лицевую и обратную, но на самом деле лицевая сторона — это часть обратной стороны, вееерно? — продолжила Мэнико.

Но вместо того, чтобы зачитать мне лекцию об abc-гипотезе…[✱]Гипотеза из теории чисел, долгое время являющаяся одной из главных нерешённых проблем в данной области математики.

— В последнее врееемя я много думаю об асимметрии антонимов. Антоним «верха» не всегда «низ», антоним «право» не всегда «лево», антоним «вперёд» не всегда «назад», антоним «основания» не всегда «кислота», так вееедь?[✱]Слово «согласие» (賛成) и слово «кислота» (酸性) читаются одинаково — sansei. Мэнико вместо «кислоты» использовала «согласие».

— По-моему, последний пример немного сбивает с толку, нет?

— А антоним «получения вреда» не всегда «нанесение вреда».

С этими словами она бросила на меня многозначительный взгляд.

Или, скорее, установила зрительный контакт. Она будто бы говорила: «Смотри, вот в чём суть!» Будучи её другом, мне было трудно этого не заметить в её взгляде.

Что ж, настало время проверки на смелость.[✱]Вся суть игры слов заключается в слове «kimo» (肝, «печень»). Мэнико использовала его в метафорическом значении «самое важное», «самое сокровенное», а Коёми использовал его в слове «kimodameshi» (肝試し, «проверка на смелость»). Да, ещё одно из значений этого слова — «отвага».

К счастью, когда речь заходит о «преступниках», «жертвах» и обо всём, что с ними связано, то на протяжении последних девятнадцати лет мне была предоставлена возможность вдоволь поразмышлять на эту тему. Или, возможно, было бы правильно сказать, что я на протяжении девятнадцати лет страдал от таких размышлений. Правда, один парень в гавайской рубашке сильно отругал бы меня за такие слова.

Он ненавидел, когда кто-то строит из себя жертву — как бы то ни было, асимметрия получения и причинения вреда? Как всегда, Мэнико смогла сделать так, чтобы это звучало сложно.

Просто избегая слов «жертва» и «преступник».

С такими понятиями как «верх» и «низ» или «право» и «лево» всё в целом понятно. Они относительны и их можно легко перевернуть, просто отразив в зеркале. Но разве «получение вреда» и «причинение вреда» не являются полностью симметричными.

Очевидно, что бывают ситуации, когда «преступник» сам становится «жертвой», поэтому она и не использовала этих слов… Так называемый «порочный круг». Но это уже социальная проблема, а не вопрос написания иероглифов.

Хм, обратная сторона лицевой стороны — это обратная сторона, а обратная сторона обратной стороны… Обратная сторона?

Такие вещи называют двумя сторонами одной монеты, однако именно тот факт, что обе стороны монеты фиксированы и неподвижны, делает возможным её подбрасывание… Если бы «орлы» и «решки» были спутаны подобно уроборосу, то футбольный матч никогда бы не начался.

Хотя я никогда не играл в американский футбол, но, в любом случае, рассказ никогда бы не начался. Ни рассказ, ни материя, ни история.

Хорошо, теперь надо было как-то ответить на её пронзительный взгляд.

По сути, я могу ответить пасом не глядя.[✱]No-look pass, он же «пас не глядя» — спортивный термин для игр с мячом, когда игрок делает пас товарищу по команде, глядя при этом в совершенно другую сторону.

— Мэнико, у тебя что-то случилось? Я всегда готов помочь тебе своим советом. Такой уж я человек.

— Это тооочно! Ты именно такой, Коёми-тян. Надёжный пааарень.

Было затруднительно продолжить говорить, когда она восприняла мою попытку пошутить в таком серьёзном ключе. Казалось, я на волосок от гибели. И то, что она решила, будто я из тех тщеславных людей, которые о себе такого мнения, тоже неприятно. В первую очередь потому, что подобные неосторожные обещания слишком часто загоняли меня в угол, когда я учился в школе, и, похоже, когда я стал студентом университета, ничего в этом плане не изменилось. Я и правда не усвоил урок. Что тут сказать, такой уж я человек.

Лёгким движением руки подписываю себе смертный приговор.

Лёгким движением руки рою две могилы.[✱]В исходнике Коёми произносит ふたつ返事で穴ふたつ (Futatsu henji de ana futatsu), то есть «двумя ответами рою две ямы». Это является миксом двух идиом: ふたつ返事 (futatsu henji), что значит «охотно» или «без раздумий» и 人を呪わば穴二つ (hito wo norowaba ana futatsu), что значит «проклиная кого-то, роешь две ямы», ну то есть «не рой другому яму, сам в неё попадёшь».

Словно копаю могилу на дне другой могилы.

— Лааадненько, если что-то всё-таки случилось… Наверное, можно сказать, я стала жертвой…? Хотя, в моём случае больше похоже на то, что я столкнулась с призраком или каким-то ёкаем.

— Жертвой…

Призрак? Ёкай?

Городские легенды. Уличные сплетни. Гуляющие слухи.

Даже если сделать скидку на преувеличение — есть в этом что-то ностальгическое.

Но я не мог просто предаваться ностальгии.

— …Что ты конкретно имеешь в виду?

— Конкрееетно… нет, это было скорее интииимно… Понимаешь, это было словно…

Вертя ручку, Мэнико начала отвечать на мой вопрос… Вернее, она вертела не ручку, а стилус, что очень подходило облику современной студентки, но слова, которые она произнесла, всё же были словами, которые не пришли бы в голову никому, кроме будущего эксперта по криптографии. Они были одновременно старомодными, чарующими и пугающими.

— Я и понять не успела… Но похоже кто-то нанёс мне ночной визит…[✱]Слово 夜這い (yobai) дословно значит «ночное поползновение» и является древней японской практикой, когда мужчина пробирался ночью в спальню женщины, чтобы с ней переспать. По-видимому, это происходило в основном по обоюдному согласию, однако в дальнейшим этот термин стал использоваться и для обозначения действий, совершённых насильно. Возможно, есть резон оставить слово «ёбай» без перевода, но далее в тексте это будет «ночной визит», чтобы не грузить читателя терминологией.

004

— Если вы в чём-то виноваты, то вы извиняетесь.

Это элементарные манеры. Не то чтобы меня не учили этому в детстве — я уже не помню, то ли это был школьный учитель, то ли родители, то ли бабушка с дедушкой, то ли какой-то незнакомый старик, но этот человек меня всему научил.

Но он научил меня ещё одной вещи.

Если бы извинение могло решить все проблемы, то не было бы необходимости в полиции.

…Конечно, будучи старшим сыном в семье полицейских, ты, скорее всего, не согласишься с таким заявлением.

Если бы простое «извините» решало все проблемы, твоя семья потеряла бы работу. Хотя, безусловно, сама идея о том, что вся работа полицейских заключается в том, чтобы ловить плохих парней, тоже весьма предвзята. Это как в каком-нибудь стереотипном полицейском сериале, где начальник орёт: «Да ты у меня экзамены по вождению принимать будешь!»… Пожалуй, даже я соглашусь, что это заслуживает извинений.

В конце концов, это же очень важная работа, не так ли?

Если бы все десять миллионов полицейских по всей стране только и делали, что занимались выдачей водительских прав, разве не было бы это мирной утопией… что?

В Японии нет десяти миллионов полицейских?

«Каждый десятый — полицейский, это уже какое-то княжество Монако»?

А что не так с Монако?

Там гораздо спокойней, чем в Японии, знаешь ли.

Хотя, конечно, в немалой степени их безупречный общественный порядок объясняется камерами слежения — да, общественный порядок.

Предотвращение преступлений — это же тоже работа полицейских, не так ли? Пусть наш разговор и отклонился в международное русло, но поскольку к желаемому выводу я всё-таки пришла, думаю, извиняться не стоит.

Мне нет нужды говорить «прости».

Не извиняется тот, в ком нет чувства вины — не просит прощения тот, кто не любит просить.[✱]Совершенно непереводимая игра слов в особой концентрации. 御免状の御免──免じて許す、免許かしら (Go-menjō no gomen ─ menjite yurusu, menkyo kashira) По сути это просто размышление о забавной игре слов. Слово «go-menjō» значит «диплом» (например, диплом учебного заведения) или лицензия (в том числе лицензия на вождение, то есть водительские права), приставка «go-» в начале лишь добавляет почтительный тон. В то же время слово «gomen», которое пишется теми же иероглифами, означает «извинение». Фраза «menjite yurusu» означает примерно «простить кого-либо, учитывая обстоятельства», а слово «menkyo» является синонимом «menjō» и тоже может переводится как «лицензия» или «разрешение».

И всё же, как бы привлекательно звучала эта мысль, утопия остаётся утопией — если бы кто-то на самом деле сказал мне что-то вроде: «Если бы извинение могло решить все проблемы, то не было бы необходимости в полиции», то я бы наверняка захотела в вызывающей манере ему ответить, что всё равно не стану просить прощения.

Я и так не желаю извиняться.

Но в подобной ситуации моё нежелание возросло бы в разы.

Впрочем, на самом деле извинения ведь не решат всех проблем, верно? Значит они бессмысленны, не так ли? Нет, правда, на эту тему существует много дискуссий.

Часто так происходит, когда извинения вместо того, чтобы решить проблему, лишь всё усугубляют — уверена, ты тоже бывал в таких ситуациях.

Таких неситуативных ситуациях.

Бывают извинения, когда ты считаешь себя виноватым, и есть извинения, когда ты просто хочешь, чтобы тебя простили, но на самом деле всегда существует и нечто среднее — когда ты и чувствуешь свою вину, и ищешь прощения, потому и извиняешься.

Проблему не решить словом «прости», поэтому я говорю «прощай».

Но разве не естественно человеку считать, что раз подобная сделка невозможна, то и компромисс в виде извинений тоже не принесёт никакой выгоды?

Если ты думаешь, что такие слова как «сделка» и «выгода» неуместны в контексте извинений, то, полагаю, рефлекторное «Ой, простите», которые ты можешь произнести, когда случайно столкнёшься с кем-то в коридоре или наступишь на ногу — это поистине самый искренний вид извинения.

Смотри, в этом есть своя правда.

Ведь легко брошенное извинение так же легко и принять — в то время как официальное и основательно извинение требует столь же официального принятия.

Даже если ты просто захочешь отпустить ситуацию, это же не будет считаться прощением.

Простить другого человека так же непросто, как извиниться перед ним, не так ли?

Поэтому я не извиняюсь.

И не прощаю.

005

В моей руке был вовсе не стилус, а моя любимая шариковая ручка (да, я предпочитаю писать только шариковыми ручками), и, кстати, я был слишком неуклюж, чтобы как-то её вращать, поэтому просто держал в руке, но вдруг выронил — ночной визит?

Под «ночным визитом» она имела в виду тот самый «ночной визит»?

— Ииименно. Прямо как в классической литератуууре.

— Я высоко ценю твою попытку умолчать о некоторых нюансах этого термина, связав его с классической литературой, но…

Э? Разве это не большая проблема?

Она так легкомысленно и непринуждённо заговорила об этом в разгар подготовки к экзаменам в местном кафетерии, что я и сам чуть было не поддался этому настроению и не отнёсся к этому, как к чему-то обыденному, но дело оказалось в культурной практике, которая несколько выходила за рамки простой городской легенды. И эта практика настолько не вписывалась в современную эпоху, что могла посоперничать в этом с «правом первой ночи».

Её выбор слов был под стать самому гуманитарно-ориентированному человеку на всём математическом факультете. Можно даже сказать, это была вершина литературной лексики… Да, было время, когда медиаиндустрия забавлялась такими выражениями, но то были восьмидесятые. В наши дни такие слова уже не используют, чтобы произвести эффект на читателя, это уже табуированная лексика, которую вы вряд ли встретите в популярной манге.

— Р-разве такого рода вопросы не следует обсуждать скорее с правоохранительными органами, а не со мной…? Нет, если ты хочешь, чтобы я сопроводил тебя, то конечно — я же уже говорит тебе, что мои родители — полицейские?

— Первый раз об этом слыыышу.

Упс. Я слишком легко раскрыл этот факт.

Неприятно получилось. Я предпочитал держать профессию моих родителей в секрете, впрочем, не важно. Мэнико собиралась в будущем поступить на службу в столичную полицию, так что мне в любом случае пришлось бы однажды рассказать ей об этом. Не было никаких причин, по которым я не мог этого сделать сейчас.

Скорее наоборот, сейчас было самое подходящее время.

Я ожидал, что она расскажет мне что-то вроде: «Не знаю, стоит ли мне сейчас менять свой старый смартфон, или подождать выхода новой модели», а в итоге попал на чрезвычайно личную территорию, но пути назад уже не было.

Может, мне стоит обнять её? Хотя нет, если бы парень полез обниматься с девушкой, которой ночью нанесли визит, это, наверное, ничуть не помогло бы.

И всё же, ночной визит?

В прошлом томе речь шла о жестоком обращении с детьми, в позапрошлом — о похищении. С тех пор, как мы ступили в эпоху студенчества, я смутно чувствовал некую тенденцию, но теперь, когда аниме закончилось, неужели мы вернулись к истокам?

Какой стыд.

— Мэнико, у тебя же есть парень? Тот парень из клуба лёгкой музыки. Ты уже говорила с ним?

— С парнем из клуба лёгкой музыки я уже давнооо расстааалась. Сейчас я встречаюсь с парнем из клуба исследования клууубов.

— «Клуб исследования клубов»?

— Ага. Ты его, конечно, знаешь, но он такооой крутооой. Он на год старше меня. Я ради него даже с предыдущим парнем из клуба лёгкой музыки расстааалась.

— …

К слову, я его не знаю.

У меня вообще сложилось впечатление, что это скорее «клуб любителей выпить», который, похоже, не проводит никаких исследований, так что, судя по всему, их отношения, как обычно, не продлятся особо долго, ну да ладно. В любом случае, мне было приятно знать, что у неё был кто-то, кто мог её поддержать в такой момент, однако безмятежное выражение лица Мэнико вдруг слегка омрачилось.

— Но понимаааешь. Я не могу с ним поговорииить.

— Хмм… Ну, я понимаю, это сложная тема для разговора, поэтому ты в первую очередь пришла за советом ко мне, твоему другу.

— Да, это так, я пришла за совееетом к тебе, но не по этой причине. Понимаааешь, я не могу поговорить со своим пааарнем потому, что это именно он нанёс мне тот ночной визит.

— Это и был твой парень?

Тот самый, из клуба исследования клубов?

Получается, речь идёт о домашнем насилии? В прошлом — то есть, в недавнем прошлом, не настолько далёком, чтобы называть его древностью — подобные случаи вообще рассматривались без вмешательства закона. Как и жестокое обращение с детьми выдавалось за воспитание, так и подобное домашнее насилие выдавалось за ссору влюблённых… Стоит ли говорить, что сегодня такие случаи безоговорочно считаются преступлением?

Будь то парень, девушки или супруг, подобные ночные визиты были недопустимы.

Это ломало саму суть дружеских взаимоотношений.

Строго говоря, если найти «ночной визит» в толковом словаре, то его описание не содержит ничего криминального, но если тот парень из клуба исследования клубов думал, что его просто простят, потому что он её парень, то это уже само по себе было проблемой, и на этом нужно было сосредоточиться в первую очередь. Даже кабедон был приемлем только в манге или, в крайнем случае, в кино. Нет причин думать иначе.

— Кабедооон?

Мэнико с сомнением наклонила голову, словно для такого знатока языка, как она, это слово уже считалось устаревшим.

— Ох. Вот в чём слооожность. Асиммееетрия причинения и получения вреда — она как раз здееесь, — произнесла Мэнико с пасмурным выражением лица. — Хотя лицо Коёми-тяна выглядит ещё бооолее пасмурным.

— Не говори такое другу, на которого решила положиться.

Пасмурным? Да из него скоро дождь пойдёт.

Это была моя ошибка — бросаясь метафорами в знатока языка, всегда нужно быть готовым получить в ответ. Но, как бы то ни было, Мэнико продолжила.

— Дело в тооом, что я нахожусь в процессе прощееения его ночного визита.

— …А?

— Не знаааю, можно ли вообще так говорииить, что я «нахожусь в процессе прощения»? А?

«Как думаешь, я похожа на извращенку», — сказала Мэнико и высунула язык.

Как человек, который имеет богатый опыт общения с кохаем-извращенкой, мне было трудно дать ответ на этот вопрос. Не то чтобы я был специалистом по извращенкам… Но, если она пришла ко мне за советом именно по этой причине, значит затуманена была именно Мэнико. Вернее, её глаза.

Хотя, её взгляд оставался ясным и безоблачным.

— В первую ооочередь, я вообще не планировала, чтобы той ночью на меня кто-то нападааал, — произнесла она.

Не планировала, чтобы на неё кто-то нападал?

— Понимаааешь, той ночью мы планировали прооосто заняться любовью.

— Ага…

Я оглядел окружающее пространство своим пасмурным взглядом.

Плывущим взглядом.

Можно даже сказать, что я отвёл глаза в сторону, как будто во время просмотра телевизора вместе с семьёй внезапно включилась постельная сцена.

Сейчас было не обеденное время, поэтому вокруг было довольно безлюдно… Это была основная причина, по которой я выбрал для подготовки к экзаменам именно это место, но это не значит, что вокруг совсем никого не было.

По сравнению с таким старомодным термином, как «ночной визит», значение которого многие поймут весьма смутно, выражение «заниматься любовью» из уст студента звучит уже более экстремально, поэтому я рефлекторно огляделся. Но, к счастью, тихий голос Мэнико не разнёсся по всему открытому пространству, поэтому в нашу сторону не было направлено неодобрительных взглядов.

Конечно, всё зависело от того, какая терминология прозвучит в нашей беседе дальше, но пока что, похоже, менять местоположение не было необходимости, поэтому я повернулся в сторону Мэнико, наклонился поближе и продолжил говорить уже шёпотом.

— Кстати говоря, ты ещё сказала, что «и понять не успела»… Значит ли это, что ты не спала, когда всё произошло?

— Ииименно. Это был вовсе не секс во сне.

— О-о-о-о-окей, может найдём более подходящее место, Мэнико-сан?

— Ааа, прости. Полагаю, для невинного Коёми-тян это уже переходит все границы.

Когда я уже было повернулся и собрался покинуть это место, Мэнико схватила меня за рукав куртки, чтобы остановить. То, как она меня остановила, было даже мило. Было правда обидно, что подруга, равная мне по статусу, считает меня «невинным», но я допустил, что мог ослышаться, и на самом деле она произнесла «пьяница», поэтому сел обратно.[✱]Коёми предположил, что Мэнико хотела сказать не 睡姦 (suikan, «секс со спящим человеком»), а 酔漢 (suikan, «пьяница»). Я дам ей второй шанс. Хотя, если к ней домой ночью вломился пьяница, то это всё равно было очень серьёзным происшествием…

— Просто я беспокоюсь о будущем включении этой истории в сборник «Аойтори Бунко».[✱]青い鳥文庫 (Aoitori bunko) — сборник рассказов, издаваемый издательством «Коданся» и предназначенный для детей младшего школьного возраста.

Хотя, если бы это было для «Аойтори Бунко», то нас бы уже ничего не спасло, ведь «ночной визит» уже был стоп-словом для подобного рода литературы, но после своего короткого объяснения я вернулся к изначальному вопросу.

— Итак, что в итоге? Если подвести черту под всем сказанным, то, по твоим словам, вы планировали по обоюдному согласию… «заняться любовью» той ночью, но твой партнёр вместо этого решил нанести тебе «ночной визит», верно?

— Вееерно. Я не собирааалась становиться жертвой, но мой Бойфи-кун[✱]В оригинале 彼クン (kare-kun), то есть «парень-кун» или «бойфренд-кун». захотел быть престууупником.

Она зовёт его Бойфи-кун…

Это было не то, что я хотел бы знать.

Но если бы я оборвал её на полуслове, то это уже было бы похоже не на любовную ссору, а на то, что она хвастается своей личной жизнью… Зато теперь я понял разницу между причинением и получением вреда.

Ага, наконец-то, я начал понимать, о чём идёт речь.

Лицевая и обратная сторона.

Есть даже такое выражение: «Преступник забудет, жертва запомнит». Даже если виновный не имел злого умысла и действовал с добрыми намерениями, до тех пор, пока жертва считает себя жертвой, можно считать, что ей причинили вред. В некоторой степени, или, скорее, даже в значительно степени, эти рассуждения верны, поскольку я и сам не раз оказывался в подобной ситуации.

С обеих сторон.

Однако на сей раз картина складывалась совершенно противоположным образом.

В случае, когда жертва не считает себя жертвой, можно ли сказать, что преступник причинил ей вред?

Даже если у него и были недобрые намерения.

Если жертва не считает себя пострадавшей стороной, а наоборот, считает, что ей оказали услугу, то всё ли так плохо?

Мы имеем преступника, не совершившего никакого преступления, и жертву, которой не причинили никакого вреда.

Некоторые считают, что о человеке можно судить по тому, станет ли он извиняться, даже если его собеседник на него не сердится… Но несмотря на то, что я прошёл через ад и ужас, это была совершенно парадоксальная теория, с которой я прежде не сталкивался… Нет, пожалуй, это не совсем так.

Если уж на то пошло…

К слову о теориях — теория гулящих слухов…[✱]Коёми использовал слово 逆説 (gyakusetsu, «парадокс»), после чего взял из него иероглиф 説 (setsu, «теория») и соотнёс его с ранее использованным выражением 道聴塗説 (dōchōtosetsu), что наиболее точно можно перевести как «неглубокомысленное изречение информации, полученной из вторых рук», то есть когда человек подаёт информацию, услышанную от другого человека, как нечто достоверное, хотя на самом деле он в этом совершенно не разбирается. Иероглиф «теория» здесь использован в значении «слухи», так что это никакая не «теория», а Коёми всего лишь в очередной раз скаламбурил.

— Если обратиться к уголовному праву… Есть преступления, для преследования которых требуется официальное заявление от жертвы, и преступления, для которых это не нужно… Если не ошибаюсь, такого рода сексуальные преступления недавно были отнесены к последней категории, не так ли?

— Вееерно. Что касается прааава. У нас была лекция на этот счёт. Интересно, попадёт ли это на экзааамен. Кстати, существует такая трактовка закона, согласно которой, если жертва не сопротивляется, то всё равно считааается, что всё происходит по обоюдному соглааасию, даже если это изнасилование. Даже интересно, что они будут делать с таким дисбалааансом.

Немного отклонившись от курса, Мэнико вновь вернулась к роли моего репетитора.

— Сексуальные преступлееения неизбежно являются деликатной тееемой и их всегда стараются замааалчивать, но, если речь идёт о брачном обмане, что тогдааа?[✱]Речь идёт о мошенничестве, когда преступник убеждает жертву с ним переспать, обещая в дальнейшем жениться.

— Даже если ты спросишь «Что тогдааа»…

Или, даже если ты спрооосишь.

Лично для меня мошенничество вообще было чувствительной темой… её вопрос определённо выбил меня из колеи, но я тем не менее понял, что она хотела сказать. По сути, речь шла о проблеме: «Если после брачного обмана преступник действительно вступит в брак с жертвой, будет ли это считаться мошенничеством?»

Может ли ложь, однажды сказанная и спустя время осуществлённая, стать правдой?

Мошенники могут использовать фразы вроде: «Моя мама больна» или «Я совсем на мели», чтобы обмануть кого-то, лишить его денег и вторгнуться в чужую личную жизнь, но что, если жертва останется обманутой до самого конца… Если человек так и не поймёт, что всё это был гнусный обман, то можно ли его считать жертвой?

Я также слышал, что на удивление много жертв, которые пытались защитить обманувших их брачных мошенников… Мне кажется, что было бы слишком легкомысленно отмахнуться от этой проблемы, назвав простым стокгольмским синдромом.

Любовь сложна и загадочна.

Как и ёкаи.

— Ииименно. Взять, к примеру, самку богомола, которая после спаааривания съедает самца… Хоть это и пример с обратными гендерными ролями, но существуууют разные мнения, заслуживает ли самец жалости, или нееет.

— Я слышал, что богомолы съедаю друг друга, даже если между ними ничего не было…

— Это относится и к самцам, и к самкам богомолов… И, возмооожно, к мужчинам и к женщинам.

Эта мысль звучала так, будто в ней был сокрыт глубокий смысл, но на самом деле она являлась примером глубокой бессмыслицы. К тому же её неизменно спокойный тон, если бы я ослабил бдительность, мог заставить меня бросить какой-нибудь небрежный совет, вроде: «Так если тебя это не беспокоит, то может просто отпустишь эту ситуацию?» Но это было бы позорно низким уровнем сознательности.

Я больше не школьник.

Я должен уметь придерживаться своего мнения.

Если бы Мэнико в самом деле это не беспокоило, она бы не пришла ко мне за советом, и я не мог отрицать возможность того, что она обратилась за помощью, скрывая свои истинные намерения, подобно тому, как люди порой обсуждают свои личные проблемы, как проблемы «друга моего друга»… Например, не исключено, что они продолжали вступать в интимную связь несмотря на то, что их отношения уже рушились… Может, они и не были пьяны, но упивались атмосферой… В общем, я не знаю.

Моя подруга детства Ойкура Содати однажды выставила меня специалистом по жестокому обращению с детьми (что ж за обиду она на меня затаила?), но когда речь заходит о романтических переживаниях, то мои знания были тоньше листа кальки, поэтому я не был уверен, с какой стороны подступиться к этим отношениям между студентами университета.

Глядя на всё это, я начинал понимать, почему полицейские так любят говорить о невмешательстве в личную жизнь. В случае неудачи это могло только усугубить ситуацию и даже вызвать встречное недовольство… Однако я был сыном полицейских, которые тайком проникали в чужие дома и время от времени укрывали в своём доме детей, подвергшихся насилию, при этом оставаясь полицейскими.

Почему бы вам двоим просто не поговорить об этом?

Нет, такой отрешённый совет я бы не дал ни в коем случае.

— Хорошо. Я пойду и сам поговорю с ним. Если хочешь, можешь пойти со мной, или я могу сходить один. Просто предоставь это мне. Пойду и скажу твоему Бойфи-куну: «Мэнико тебя любит, поэтому ты не должен чувствовать себя виноватым».

— Нууу, «люблю» — это такое тяжёлое слооово…

«Да и дружба с Коёми-тяном тоже тяжёлая, прямо в сверхтяжёлом вееесе», — произнесла Мэнико и натянуто улыбнулось, словно попала в беду.

Да, должно быть, она в беде.

— Я заговорила с тобой не для того, чтобы ты настолько далекооо заходил. Это только всё усложнииит. К тому же, раз всё так закончилось, я и так была готова с ним расстаааться.

— Правда?

Разве у них не любовь-морковь?

Занимаются любовью, не любя друг друга?

— Ага. Не нужно пытаться разжечь пламя, которое уже погасло. Или, лучше сказать, не стоит подливать масла в огонь. Если уж на то пошло, то сейчас самый подходящий момент. Видишь ли, меня как раз заинтересовал один парень. Из клуба лакросса.

Какая же она ветренная. От музыкального клуба через клуб исследования клубов до клуба лакросса… Казалось, что она вступила в двадцать пять клубов только лишь для того, чтобы преследовать парней, которые ей были интересны.

Она буквально меняла само понятие «товарищества».

Словари обновить она не планирует?

— Обновииить… нет, я хочу, скорее, хочу пойти на свидааание. Я из тех, кто скромно желает встречаться со всеми парнями, которые мне нрааавятся.

— …И что же именно тогда тебя беспокоит в несимметричности получения и причинения вреда?

Разве проблема не в том, что ей было неловко из-за разницы во взглядах со своим Бойфи-куном?

«Это я во всём виноват», «я только мешаюсь», «я приношу людям несчастье», «я будто проклят» — можно сказать, что подобные заблуждения являются противоположностью чувства всемогущества, и, строго говоря, мало чем отличаются от того, чтобы назвать себя неудачником.[✱]Имеется в виду слово 雨男 (ameotoko, «дождливый мужчина») или 雨女 (ameonna, «дождливая женщина»). То есть человек, чьё появление вызывает дождь.

Обратная сторона.

Реверс.

Стыдно признаться, но я и сам был склонен говорить подобные вещи в прошлом, так что, если вам захотелось сказать нечто подобное, то лучше вместо этого заявите что-нибудь позитивное, вроде: «Я приношу всем удачу!» Одних этих слов уже будет достаточно, чтобы поднять настроение всем окружающим.

Так что, если Мэнико хочет убраться подальше от парня, который впадает в хандру после занятия любовью, то её решение следует уважать.

Это их проблемы и их отношения.

Такого рода решение… Ну… Это не то, от чего я могу легко отмахнуться, как от «не моей проблемы»… Хм? Нет, подождите… Может, это просто моё воображение?

Это всего лишь совпадение? Нет, это наверняка совпадение. Не могу же я приносить неудачу.

Да, это всего лишь совпадение.

Как и то, что во время весенних каникул я встретил вампира на смертном одре — всего лишь случайность.

— Мм… Знаааешь, это было бы по крайней мере немного мило, если бы он правда хоть немнооого похандрил, ведь никакого вреда на самом деле не было.

— А? Что ты хочешь сказать?

— То, что меня беспокоит, — это моё теееело, а то, что наводит на размышления, — мои феромоны, навееерно.

Это уклончивое заявление было, полагаю, наглядным проявлением «юности нескончаемых бойфрендов» Мэнико (да, в этом мире существуют люди, пережившие подобную юность). Но подождите, Бойфи-кун вовсе не расстроился?

Она не говорила этого, но неужели Бойфи-кун распространяет слухи о том, как он нанёс Мэнико «ночной визит», подавая это как какую-то романтическую историю? Если это правда, то Арараги Коёми, её другу, придётся запятнать свои руки убийством…

— Не надо никого убивааать. Не горячииись.

— Это зависит от того, как пойдёт разговор. В моей правой руке жизнь, в левой руке — смерть.

— Это что, коронная фраза какого-то киллера? А? Даже если бы он рассказал кому-то об этом, как о какой-то романтической истории, я бы могла посмеяться над этим, сказав: «Видимо, меня угораздило запасть на дурака». А даже если бы я не смогла над этим посмеяться, я бы смогла подать в суд, верно? Но на самом-то деле всё с точностью до наоборот. Ну, или не совсем «наоборот». Это, скорее, «обратная сторона».

Обратная сторона.

Обратная сторона содержит в себе лицевую сторону.

— Он всё продолжает и продолжает извиняться, — произнесла Мэнико таким тоном, будто ей это уже всё надоело.

Такого выражения лица я у неё раньше не видел.

— Сначала он встал передо мной на колени и извинился, потом извинился перед моими друзьями, потом перед членами клуба, которые меня даже не знают. В общем, устроил пресс-конференцию, извиняясь во всех направлениях. Продолжает рассказывать всем, какой он грешный человек и кается без остановки.

— Кается…

Пресс-конференция с извинениями.

Это весьма привычное зрелище для нашей страны. Будь то на телевидении или в интернете, ежедневно кто-то перед кем-то извиняется. Но даже в современном обществе, где подобные зрелища стали обыденным явлением, извинительный тур Бойфи-куна выделялся на общем фоне.

Возможно, будь это на самом деле романтическая история… Но обычно люди не афишируют свои заблуждения по поводу вины — даже на пресс-конференциях с извинениями часто можно услышать критику вроде: «Я не знаю, перед кем ты сейчас извиняешься, но если уж извиняешься, то извиняйся перед жертвой», но здесь, похоже, совсем иной уровень.

Он извинялся перед всеми и каждым.

В данном случае даже жертва не считает нанесённый вред вредом — не существовало такого термина, который бы мог в точности описать этот сценарий. Я бы сказал, что это было преступление без жертв.

Проигнорировать желание жертвы и извиниться публично… Как бы сказать… С некоторой точки зрения это можно было бы даже назвать чем-то вроде благородного самобичевания — так, наверное, он оценивает себя, исходя из своих моральных принципов.

Однако… Говоря о заинтересованных лицах.

— С точки зрения жертвы… это и может нанести реальный вред.

Вред.

— Ииименно. Из-за этого я больше не хочууу появляться в клубе исследования клубов. Все видят во мне «жертву» того мерзкого ночного визита, и от их жалостливых взглядов и слов утешения мне аж тооошно, а все мои попытки что-либо отрицать кажутся просто отговооорками…

Вред от этого поступка можно сравнить с хулиганским обнародованием своей романтической переписки, но этот тур публичных извинений действительно был отвратителен. Подать в суд за клевету можно, даже если человек говорит правду, не говоря уже о ситуациях, когда человек в самом деле врёт — но это не было ложным обвинением, это была ложная виктимизация.

Неприятно, конечно, когда тебя обвиняют в том, чего ты не совершал, но, наверное, просто невыносимо, когда тебя утешают за вред, которого ты не получал.

В таком случае ты сказать ничего не сможешь.

Прямо как я сейчас.

— Я вообще такой человек, к клевете привыкла, но такооое сложно даже для меня. Если бы на меня нападааали, я бы могла, так сказать, контратаковать или, по крайней мере, разозлиииться. Но как мне реагировать на человееека, который извиняется?

«Это будто насилие в форме извинееений», — сказала Мэнико.

— Это же не ложное признание в ложном преступлееении. Похоже, все вокруг искренне верят, что он ничуть не притворяется, признавая свою винууу. Как любезно с их стороны. И даже когда я говорю ему остановиться, он не останааавливается. Когда я начинаю что-то говорить, он думает, что недостаточно сильно извиняется. И продолжает извиняться, извиняться и извиняться. Даже говорит, что сам обратится в полииицию. Хотя они, скорее всего, просто выставят его за двееерь. Такими темпами он скоро выложит в интернет рукописное письмо с извинееениями.

— …

Всё зашло настолько далеко, что это уже похоже на домогательство… Неприятная и даже в некоторой степени страшная ситуация.

Особенно пугало то, что было невозможно понять истинные намерения Бойфи-куна… Даже если допустить, что он извиняется за то, чего не совершал, но так ведь его никто к этому не принуждает. Он добровольно возлагает на себя ложные обвинения, а потом ходит и извиняется направо и налево, причиняя вред собственной жизни. Поистине загадочный акт самовредительства, в который он вовлёк ещё и своего партнёра.

Я слышал, что существует удивительное количество людей, который сдаются в полицию за преступления, которых не совершали… Но с таким примером сталкиваюсь впервые.

— Простиии. Я попросила тебя о совете, а сама просто хотела пожаааловаться. Если честно, Коёми-тян, я никогда и не думала, что хочу, чтобы ты что-то дееелал ради меня. Но потом я вдруг подууумала, что сфера влияния Бойфи-куна может дойти и до тебя… Поэтому решииила, что будет лучше, если я сама расскажу тебе об этом.

Выслушав столь странную историю, я не мог сказать, что её опасения беспочвенны или что она реагирует слишком остро… Как и не мог сказать, что это просто полёт фантазии. Если бы я не услышал об этом от неё заранее, а затем какой-то незнакомый мне старшекурсник вдруг извинился бы передо мной за ночной визит к Мэнико, я бы просто не знал, как реагировать.

У меня и в мыслях не было видеться с парнем своей подруги, но теперь, когда всё сложилось так, как сложилось, он превратился в крайне опасного персонажа, к которому даже приближаться не хотелось. Просто представьте, что вас выставляют жертвой без вашего ведома…

Это как если к вам кто-то подойдёт и скажет: «Извини, что я издевался над тобой в прошлом», а ты вообще не помнишь ни этого человека, ни чтобы над тобой издевались. В таком случае… Я понял.

Кажется, я всё понял. Вот почему.

— Окееей. В общем, я просто придумала для тебя хорошую загадку, а потом слова случайно сами слетели с языка.

Так она и сказала. Но если она хочет избежать в будущем ситуации, в которой ей придётся выслушивать от меня ложную жалость, то могу лишь принести искренние извинения за то, что вместо того, чтобы дать дельный совет, я вынудил её придумывать столь неубедительную отговорку.

Мои искренние извинения… Или это чувство вины тоже было ложным? Это и есть извращённая обратная сторона чувства всемогущества?

— Просто я сомневалась. Неужели я действительно хочу втянуть невинного Коёми-тяна, который бессменно встречается со своей девушкой ещё со школы, в эту грязную мыльную оперу. Наверно, это был бы чересчур эмоциональный опыт для тебя.

— Действительно, это больше подходит не для «Аойтори Бунко», а для «Коданся Новэлс»…

Причём в эпоху эрогуро романов, а не в эпоху синхонкаку.[✱]Эрогуро — жанр японских эротических романов, характеризующийся наличием абсурдных и вызывающих отвращение сцен. Синхонкаку — японский жанр детективов, построенный по классическим западным канонам и основанный прежде всего на решении логических загадок, непосредственно связанных с преступлением. Многие романы Нисио Исина относятся именно ко второму жанру.

Даже несмотря на то, что романы в двухрядном формате уже не так популярны.[✱]Речь идёт о классической вёрстке японских романов, когда текст читается столбиками справа налево. Для простоты чтения каждая страница в таких романах разбита по горизонтали на две части. Собственно, Цикл Историй в исходнике именно так и выглядит.

— Но Мэнико, меня расстраивает тот факт, что ты обращаешься со мной, как с ребёнком, который ничего не смыслит в отношениях между мужчиной и женщиной. Поэтому жалости я не испытываю, но вот что насчёт рассказанного тобой… В твоей истории было кое-что, чему я могу посочувствовать.

— Посочувствовать?

— Это не столько телепатия, сколько эмпатия. Другими словами, кое-что, что я не могу назвать «не моим делом».

Я произнёс это с очень важным видом, хотя на деле просто хотел выглядеть круто.

— Кстати, ты же знаешь ту девушку, с которой я встречаюсь ещё со школы? Буквально на днях мы с ней разговаривали о том, что нам нужно расстаться.

Так я и сказал.

006

— Вампиров порой называют «ночными странниками», но если это прозвище изящным образом интерпретировать, то их можно было бы называть «ночными визитёрами», не так ли? Ладно, не бери в голову, просто болтаю всякое.

Я не пытаюсь ни на что намекать.

Впрочем, если вспомнить, что они предпочитают пить кровь девственниц, и что они создают себе рабов путём испития их крови — другими словами, размножаются — не стану отрицать, что это наводит на кое-какие мысли о монстрах, известных как вампиры.

Ночной визит.

Я бы назвала это «обменом клятвами».[✱]契りを交わす (chigiri wo kawasu) буквально значит «обменяться клятвами» (например, при заключении брака), однако слово 契り (chigiri) может не только значить «клятва», но и быть фигурой речи, означающей «сексуальные отношения».

Это тоже наводит на размышления.

Возможно, это не столько сделка, сколько обещание — то, что не происходит без согласия обеих сторон. По крайней мере, с точки зрения закона.

Законно — и взаимно.

Это ключевой момент фразы: «Если вы в чём-то виноваты, то вы извиняетесь». Я уже говорила ранее, что работа полицейских заключается не только в том, чтобы пресекать действия плохих парней, но ведь, строго говоря, эти парни вовсе не плохие.

Полицейские преследуют нарушителей закона.

Но не всё, что неправильно, является преступлением.

Каким бы плохим человеком ты ни был, если ты не нарушает закон, тебя никогда не арестуют — возможно, ты даже станешь членом совета директоров какой-нибудь крупной компании.

Поэтому вместо «Если вы в чём-то виноваты, то вы извиняетесь» исправленный вариант должен звучать так: «Если вы нарушаете закон, то вы извиняетесь» — хотя это может быть слишком сложное правило, чтобы обучать ему детей.

Это подошло бы для детей чуть постарше.

Но для начала придётся объяснить им, что такое закон.

Хотя, это было бы скорее не объяснение, а оправдание.

Оно бы звучало так, будто ты в чём-то неправ — но, в конце концов, как ещё можно объяснить верховенство закона, кроме как: «существует куча разных расплывчатых положений, которые были определены давным-давно, применяются произвольно, и никто в них толком не разбирается, но мы должны относится к ним, как к абсолюту».

Тот факт, что толкование закона может меняться в зависимости от того, кто его читает, стал для меня, заядлого читателя, достойным вызовом — это в самом деле разожгло во мне огонь, словно книга, которую по мнению большинства невозможно прочесть.

Другими словами, тут потребовалось бы не объяснение или толкование, а расшифровка — для закона, который не имеет решения.

Но есть и люди, которые считают, что это слишком большая морока, и их на самом деле большинство. Их много, они сильнее, и, вдобавок к этому, они ещё и правы.

Вот почему все просто извиняются.

Для них это так же легко, как сделать шаг вперёд.

«Да-да, в таких случаях мне нужно просто извиниться, верно?» Люди просто следуют своим инструкциям и повторяют рутинные извинения — но меня не прельщает подобная простота. Я не пойду у них на поводу.

Я буду допрашивать. Как прокурор.

Я буду защищаться. Как адвокат.

Я буду выносить приговор. Как судья.

Что бы ни случилось, я не сдамся и не извинюсь. Даже если я не права, я не извинюсь.

Покуда жива, я не извинюсь.

007

Мне не хотелось слишком уж сильно разрушать сложившееся у Мэнико представление обо мне, поэтому нашу «светскую беседу», ушедшую далеко в сторону от темы учёбы, пришлось свернуть. Но если говорить о моей девушке, с которой я бессменно встречался ещё со школы, Сэндзёгахаре Хитаги, это было уже наше второе расставание.

Так, просто для справки поясню, что причиной нашего первого разрыва стал переизбыток альтруизма в моём организме. Моя подруга детства, взвалив на себя бремя студенческих кредитов, рисковала остаться без крыши над головой, и я приютил её у себя, как это сделали мои родители много лет назад, однако Хитаги ужасно разозлилась на меня из-за этого.

К своему стыду признаюсь, что я до сих пор, честно говоря, не могу понять, что же сделал не так. Но, в конце концов, мой отец обратился к знакомому риелтору и помог найти Ойкуре недорогое жильё без залога, — находка была настолько удачной, что даже вызывала определённые подозрения. Казалось, можно просто зарабатывать деньги, живя там. Как бы то ни было, всё закончилось без происшествий… Должно быть, Ойкура чувствовала себя немного виноватой, потому что, несмотря на то, что альтруистическое поведение было ей чуждо, она поставила на кон свою жизнь, чтобы загладить разрыв, образовавшийся между мной и Хитаги. Поистине исключительная ситуация. Думаю, она больше не повториться.

Даже в следующей жизни.

Таким образом мы с Хитаги вновь стали парой, а потом… Когда же это было? Ах да, прямо перед самым окончанием зимних каникул, сразу после Нового года… Согласно нашему изначальному плану, мы должны были вместе сходить в храм, первый раз в новом году.[✱]Первое посещение синтоистского храма в новом году называется «хацумодэ» (初詣). Как правило, люди стараются посетить храм с 1 по 3 января (в том числе и потому, что эти дни в Японии выходные).

Это было, скажем так, наше первое свидание в новом году. Как вы, возможно, уже знаете, в начале прошлого года мы попали в одну очень неприятную ситуацию, в которой даже думать не могли о том, чтобы сходить вместе в храм — и не потому, что были школьниками, готовящимися к вступительным экзаменам, а потому, что были прокляты змеиным богом до самого выпускного. Это даже была не сколько неприятная ситуация, сколько настоящая война (покруче «экзаменационной войны»[✱]Ввиду большой конкуренции, период подготовки к вступительным экзаменам (включая сами экзамены) нередко называют «экзаменационной войной» — 受験戦争 (juken sensō).). Поэтому это было не просто наше первое свидание в новом году, но и вообще первый совместный новогодний поход в храм с тех пор, как мы начали встречаться, поэтому мы хотели в этот раз сказать друг другу «Счастливого нового года!» мирно и без эксцессов.

Хоть я и не люблю праздники, но хотя бы Новый год могу отметить, верно?

Конечно же, нашим пунктом назначения был храм Китасирахэби.

Раньше здесь располагалось святилище, которым управлял бог-змея, проклявший нас на смерть, но теперь оно стало домом для безобидной пятиклассницы и моей хорошей подруги. Так что, помимо традиционного новогоднего посещения храма, это была ещё хорошая возможность передать новогодние поздравления.

В общем, мы встретились в одном модном кафе, и Хитаги, одетая в официальный костюм, который, вероятно, взяла напрокат, сразу же произнесла:

— Давай расстанемся, Арараги-кун.

Вместо спокойного поздравления с Новым годом я услышал от неё беспокоящее уведомление о расставании.

Нет, я не хочу сказать, что был реально обеспокоен.

Разве можно так шутить?

Я сразу почувствовал себя неловко.

«Что за шутки? Сегодня же не первое апреля, а первое января», — чуть было рефлекторно не произнёс я (строго говоря, было уже не первое января, потому что в этот день я праздновал Новый год вместе с семьёй — мне даже перепал денежный подарок, хотя я уже и был студентом). Но у Хитаги было совершенно серьёзное выражение лица — или, если быть точным, она была совершенно спокойна.

Спокойствие.

После поступления в университет Хитаги стала намного пристальнее следить за своим стилем: начала красить волосы, делать маникюр и накладывать макияж, поэтому её невозмутимость напомнила мне о тех временах, когда она ещё была замкнутой девушкой.

Неужели по пути в это кафе я умудрился попасть в прошлое? Нет, нет, это точно не этот случай.

Она точно не шутит и не издевается надо мной.

Я понимал, что её просьба была совершенно серьёзной… Ведь это уже был второй раз.

Однако в отличие от первого раза, когда она просто пылала гневом, сейчас её состояние было совершенно другим — абсолютно и несомненно другим. При этом её спокойное выражение лица несколько отличалось от того, которое она демонстрировала, когда была замкнутой и сверх меры язвительной девушкой. Сейчас она выглядела почти измученной. Я бы сказал, что даже на прошлый Новый год, когда в опасности были наши жизни, она не выглядела настолько подавленно.

Конечно, весь вышеописанный сравнительный анализ проводился лишь где-то в глубине моего сознания, в то время как остальная часть меня, само собой, была потрясена тем фактом, что в самом начале нового года со мной вдруг хотят расстаться.

— Р-расстаться…? П-п-почему?

Моя реакция была лишена какой бы то ни было индивидуальности — я не смог проявить ни капли своего обычного остроумия. Впрочем, если бы я сказал, что совершенно не представляю, в чём может быть причина, то я бы солгал. В конце концов, это уже был второй раз… Раз уж мы заговорили об этом, я в самом деле совершил кое-что похожее на мой прошлогодний поступок, послуживший причиной нашему первому расставанию. Проучившись в университете более полугода и добираясь до учёбы на машине, я в конце концов начал испытывать нехватку времени, поэтому принял решение съехать от родителей.

Самостоятельная жизнь — прямо мечта сбылась.

Я поселился рядом с Ойкурой. То место, о котором я уже говорил ранее — тот самый многоквартирный дом, который был слишком хорош, чтобы быть правдой.

Честно говоря, помимо того, что регулярные поездки до университета стали мне надоедать, меня беспокоило ещё и то, что Ойкура-тян живёт одна, поэтому я поговорил с тем же риелтором и перебрался в её район (не так уж и близко к станции, зато близко к скандалу[✱]駅近 (ekichika, «близко к станции») — слово, которое часто можно встретить в описании жилья, но Коёми сказал, что его жильё было скорее 激近 (gekichika, «близко к ярости»). Слово это придуманное и использовано исключительно ради каламбура.). Так что мне ничего не оставалось думать, кроме того, что именно это стало триггером для Хитаги. В случае с Ойкурой триггером было всё её тело, в то время как триггеры Хитаги в последнее время были разбросаны, где не попадя.

Должно быть, она узнала.

Я не очень понимал причинно-следственную связь, но всякий раз, когда я беспокоился об Ойкуре, Хитаги злилась. И несмотря на всё это, Хитаги и Ойкура оставались в хороших отношениях, как бы странно это ни казалось… Они регулярно проводили время вместе.

Пригласите и меня, пожалуйста.

Даже в стенах универа несмотря на то, что они учились на разных факультетах, они всё равно ходили и занимались вместе разными вещами. Втайне от меня… (К слову, на первом году обучения в старшей школе Ойкура тоже была очень замкнутой девушкой, так что не исключено, что именно это их и сближало). Но, как бы то ни было, причина была не в этом.

Я не попал даже близко.

Вместо этого она произнесла следующее:

— Я просто не имею права встречаться с тобой, Арараги-кун. Я была слишком самонадеянна.

— …?

Уже приготовившись к обвинениям, я не мог не отнестись к её словам с подозрением… Она не имеет права? Самонадеянна? Эти слова для меня звучат как полная бессмыслица.

— Подумать только, я воспользовалась твоим состраданием и так долго тянула с этими ужасными отношениями. От всего сердца прошу прощения. Мне действительно очень жаль.

— Т-тебе жаль? Тебе?

Сэндзёгахара Хитаги извиняется? Эта надменная девушка, которая почти никогда не кланялась и всегда останавливалась, сделав два хлопка при посещении храма[✱]При посещении храма принято бросить монетку, сделать два поклона, два хлопка и в конце ещё один поклон. — неужели она действительно только что произнесла слова извинения, не дрогнув, словно это было чем-то совершенно естественным?

Здравый смысл мне говорил, что подобная ситуация совершенно невозможна.

Что вообще произошло с этим миром? Этот мир… Неужели в начале нового года я переродился в другом мире? В странном новом мире, в котором Сэндзёгахара Хитаги извиняется?

Эта мысль пугала.

Даже у параллельных миров должны быть свои пределы.

По крайней мере, я мог точно сказать, что она определённо не вернулась к своему замкнутому состоянию… Да, никакого возвращения. В конце концов, из всех жизненных периодов Сэндзёгахары Хитаги именно в свой замкнутый период она была наиболее отстранённой и наименее склонной к извинениям. Её выражение лица и тон голоса могли быть такими же спокойными, но её истинное состояние было противоположным.

Противоположным — как лицевая и обратная стороны.

— Что-то случилось, Хитаги? Расскажи мне что-нибудь. Что угодно. Я всегда готов помочь тебе. Такой уж я человек.

Если так подумать, в тот раз я тоже сказал что-то безответственное, и, если честно, мне уже порядком надоела собственная опрометчивость. Однако Хитаги никак не отреагировала на эту опасную провокацию, лишь слабо покачав головой.

— Ты так добр ко мне, Арараги-кун. Как я могла до сих пор так сильно зависеть от тебя, не осознавая этой доброты? От одной мысли о собственной греховности мне хочется умереть.

Хочется умереть?

Я не мог скрыть своего недоумения, услышав, как эта девушка, которую я считал воплощением чувства собственного достоинства, говорит о суицидальных мыслях. Не похоже, чтобы она лгала или шутила, но, честно говоря, вряд ли она была в здравом уме.

Я взглянул на свою тень.

Железнокровный, теплокровный, хладнокровный вампир, Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд — вернее, её предыдущая личность, «Прекрасная принцесса». Находясь перед ней у любого возникнет желание покончить с собой из-за осознания собственной греховности, и я не мог не вспомнить об этом, услышав слова Хитаги.

В конце концов, у меня и самого была возможность испытать это.

Горький, но восхитительный опыт.

Однако из моей тени, созданной рассеянным освещением в кафе, естественно, не доносилось ни звука, ни движения.

— Такой человек, как я, никогда не имел права на доброе отношение с твоей стороны, Арараги-кун, да и вообще со стороны кого бы то ни было. Сейчас я понимаю, что все вокруг, должно быть, тепло присматривали за мной, а я этого даже не замечала. Мне не остаётся ничего, кроме как раскаиваться. И сколько бы я ни раскаивалась, этого никогда не будет достаточно.

— Просто объясни мне, что происходит, пожалуйста. Тебе не нужно каяться, просто начти с самого начала. Если я в чём-то провинился, то прости меня. Если это как-то связано с Ойкурой…

Или это как-то связано с Мэнико? Может быть, она узнала, что Мэнико в последнее время зовёт меня «Коёми-тян»?

— Это я должна извиняться, Арараги-кун. Мне очень жаль, что я заставила тебя испытывать подобные чувства. Хочется провалиться под землю. Не будет преувеличением сказать, что моя греховность не знает границ.

Не знаю насчёт того, чтобы провалиться под землю, но я всё сильнее чувствую, как земля уходит у меня из-под ног.

Чем дольше она продолжала говорить подобные вещи, тем больше я понимал, что в её словах не было никакой скрытой неприязни. Я предположил, что она таким образом косвенно выражает своё недовольство тем фактом, что я переехал по соседству с Ойкурой, но моё предположение было не столько преувеличенным, сколько ошибочным… К тому же, в конце концов, она была не из тех людей, кто выражает свои эмоции таким замысловатым образом.

Не знаю, хорошо это или плохо, но она была максимально прямолинейна.

Что во время поступления в университет, что во время своей реабилитации, эта часть её личности всегда оставалась неизменной, так что в данном случае, вероятно, стоило думать, что она имеет в виду ровно то, что говорит.

Хитаги «серьёзно» извинялась передо мной.

И «серьёзно» пыталась расстаться со мной — она определённо не стала бы верить какому-то предсказанию из какого-то храма, вроде: «Любовь: порви с ним».

Разве что «большой удаче».

На самом деле, даже в первый раз, когда она порвала со мной, она не пыталась ни обманывать, ни торговаться со мной. Она просто взяла и рассталась со мной, ни больше, ни меньше, и я, как человек, знающий её ещё со школы, мог лишь испытывать чувство беспомощности, понимая, что любые мои слова окажутся бессмысленными. Уверен, Камбару Суруга, знакомая с ней ещё со средней школы, согласится со мной. Тем не менее, я не мог просто сдаться.

Вдохновившись духом Камбару времён сталкерства, я произнёс: «Хитаги, давай немного успокоимся», переходя от новогоднего настроения в режим полной серьёзности.

— Тебе больше не нужно называть меня «Хитаги». Это имя более не актуально. Можешь называть меня «Сэндзёгахара», без суффиксов, как раньше. Или просто «свинья», без суффиксов, как раньше.

— Я никогда не называл тебя «свиньёй»!

Не говоря уже о том, что «Хитаги» — это твоё настоящее имя! Как оно может потерять актуальность?

— В таком случае, я попрошу тебя с этого момента называть меня «иберийской свиньёй».

— Что за внезапное элитное прозвище?

Учитывая, что она мешала мне сохранять серьёзный вид, говоря забавные вещи, похоже, что Хитаги — или, возможно, Сендзёгахара — ещё не совсем сошла с ума, но в таком случае я не мог позволить ей уклониться от моих вопросов.

Если так будет продолжаться и дальше, она возьмёт меня измором, и наш разговор закончится естественным образом.

И эта будет плохая концовка.

— Нет, Арараги-кун. Это ты пытаешься уклониться от моих слов — уклоняешься ради меня. Уклоняешься, словно обнимая меня. Я так благодарна тебе за твой добрый характер. Второго такого не найти во всём мире. Я знаю, что ты всё понимаешь, даже если делаешь вид, что это не так. Но это не страшно. Тебе больше не нужно быть настолько любезным со мной. Моя скудная личность, которую ты так тщательно взращивал, наконец, доросла до того, чтобы всё понять. Едва-едва.

— Ха-а…

Ха-а…

Она сказала, что я всё понимаю, но я в настоящий момент понимал меньше, чем когда бы то ни было… Если бы я просто согласился с её словами, то оказался бы в удручающей ситуации, в которой я расстался с Сэндзёгахарой Хитаги, так ни на йоту её и не поняв.

Но, поскольку я молчал, непонятливая девушка продолжила говорить.

— Арараги-кун, твоя доброта лишь ещё сильнее развращает меня. Ты не можешь вечно меня баловать. Новый год только начался, так что лучше подвести черту прямо сейчас. Я должна освободить тебя от привязанности к такой тупице, как я. Это лучшая услуга, которую я могу оказать в благодарность тебе.

— Если ты так говоришь, то лучше бы этот год вообще не начинался… Я бы не возражал, если бы прошлый год стал последним годом в моей жизни.

Мне хотелось вернуться в прошлое.

Впрочем, я раньше уже так делал.

— Арараги-кун, я отпускаю тебя к Ойкуре-тян или Цубасе-тян.

— Если эти двое — мои единственные варианты, я бы, конечно, выбрал Цубасу-тян…

Однако, поскольку местонахождение и род занятий Ханэкавы Цубасы в настоящее время были совершенно неизвестны, что делало это вариант фактически невозможным, я при таком раскладе должен был оказаться под властью Ойкуры. С этим адом не сравнятся даже весенние каникулы.

С этим адом не сравнится даже настоящий ад.

— Ох, кстати говоря, Ойкура-сан и Цубаса-тян тоже постоянно опекали меня… Надо бы извиниться и перед ними. А Камбару… Ну, в случае с Камбару всё в порядке.

— Почему это только с Камбару всё в порядке?

Дух моего кохая, внезапно проснувшийся внутри меня, взорвался недоумением.

— В любом случае, Арараги-кун. Иди и помогай другим девушкам. Я справлюсь сама. Всё в порядке. Я проживу свою никчёмную жизнь в полном одиночестве.

— Быть не может, чтобы человек, произносящий такие слова, был в полном порядке! Не надо называть свою жизнь никчёмной. Если ты будешь так к себе относиться, я не смогу тебя выпустить в этот мир.

— Хе-хех.

Хитаги захихикала.

Это был вовсе не презрительный смех, адресованный бывшему, отчаянно цепляющемуся за неё после разрыва отношений. Это был смех, словно она вспомнила приятное воспоминание.

— Какая ностальгия. Арараги-кун, ты уже тогда бегал за мной, когда я пыталась остаться в одиночестве.

— Тогда…? Когда?

— Ну вот, опять ты притворяешься, что не помнишь. Меня, унесённую ветром.

— Ты собиралась стать Скарлетт О’Сэндзёгахара?

— Кстати, когда мы говорим «унесённые», значит ли это, что ветер уносит нас прямо сейчас, или что нас унесло уже давным-давно?[✱]Название «Унесённые ветром» в японской интерпретации переведено с использованием достаточно редкого глагола 去りぬ (sarinu), который переводится как «окончательно уйти» или «быть безвозвратно ушедшим». Хитаги перепутала его с глаголом 去らぬ (saranu), который переводится как «не уходить» и является отрицательной формой глагола 去る (saru, «уходить», «покидать»).

— Если ты даже этого не понимаешь, как ты вообще получила свою рекомендацию в университет?

Поскольку она на этом настаивала, я не был до конца уверен, но я не помню, чтобы ветер куда-то её уносил.

Хотя, был один случай.

Одно воспоминание, подобное урагану.

— …Ты имеешь в виду нашу первую встречу? Когда я поймал тебя после того, как ты упала с лестницы, и узнал твой секрет…

Если так, то это было слишком давно даже для ностальгии, но тот случай я никогда не забуду. В конце концов, это было начало отношений Арараги Коёми и Сэндзёгахары Хитаги… Наша точка отсчёта. С того самого момента в классе 1-3. Мы с Хитаги учились в одном классе на протяжении всех трёх лет старшей школы, но наша история, несомненно, началась именно в тот день, именно в тот момент.

Начало нашего романа.

Учитывая всё вышесказанное, годовщина тех событий была для меня гораздо более ценной и незабываемой, чем Новый год, однако…

— Как неприятно, — сказала Хитаги.

Так, словно годовщина тех событий была для неё днём траура.

— Если бы только не тот день. Тогда я могла бы продолжать общаться с Арараги-куном без всякого стыда. И уже неважно, как долго я буду каяться, и каяться, и каяться, и каяться, и каяться, и каяться, и каяться, ничего не изменится.

«Сколько бы я не каялась».

«Сколько бы я не страдала от этой болезни, мне не становится лучше».

— Нет, подожди, что ты такое говоришь? Если бы не тот день… Если бы не то восьмое мая, мы бы сейчас с тобой не были в отношениях…

Несмотря на то, что мы прямо сейчас находились в процессе расставания…

— Арараги-кун, пожалуйста, прекрати. Сколько ты ещё будешь меня опекать? Я уже не ребёнок. Я не маленькая девочка. Я взрослая женщина.

Хитаги говорила так, словно её это всё уже вконец надоело — она походила не на взрослую женщину, а на избалованную девочку, но поскольку я, прямо как в тот раз, настойчиво преследовал её, она нехотя поделилась своими чувствами:

— Как человек, совершивший тот непростительный акт насилия над тобой, Арараги-кун, я просто не имею права быть твоей девушкой. Я должна быть счастлива, что мне хоть на мгновение приснился хороший сон. Просто мимолётный сон.

— …Ха? Что? Если ты хочешь сказать…

Если она, возможно, чисто гипотетически, имеет в виду именно то, о чём я думаю, то… Прошу прощения?

— Хитаги, если я вдруг неправильно тебя понимаю, то поправь меня, но… Неужели ты извиняешься за то, что в тот день проколола мне щёку?

— А разве есть что-то ещё?

Сэндзёгахара Хитаги утвердительно кивнула с куда более спокойным и безмятежным выражением лица, чем в конце Золотой недели один год и восемь месяцев назад.

008

— В отношениях между мужчиной и женщиной взаимное согласие должно присутствовать постоянно, а не только во время обмена клятвами верности — конечно, многие персоны этого не понимают, и именно поэтому, наверное, у них и возникают проблемы.

Опять «персоны»? Вот же умора.

Это как назвать homo sapiens «персона обыкновенная».

Преступники, жертвы.

Массы.[✱]Всё та же игра слов, когда слово «человек» (人, hito) заменяется синонимом (者, mono), который значит то же, но звучит более возвышенно и в зависимости от контекста может переводиться как «персона» или «личность». В вышеприведённых словах «преступник», «жертва» и «массы» иероглиф 人 также заменён на 者.

Так претенциозно.[✱]ものものしい (monomonoshii, «претенциозный») — игра слов, связанная с переизбытком «mono» в вышеприведённых словах.

Однако крепкие отношения не могут быть построены только лишь потому, что это «интересно» или «забавно» — и хоть я уже упомянула взаимное согласие, мне кажется интересным, что для начала отношений нужно согласие обеих сторон, но разрыв отношений может произойти с учётом мнения всего одной стороны.

Реальность такова, что любые клятвы могут быть аннулированы одностороннем порядке.

Полагаю, в этом и заключается основное отличие между просто свиданиями и браком — говорят, что можно легко вступить в брак, не особо заботясь о последствиях, но, когда дело доходит до развода, что всё становится куда сложнее.

Если один человек хочет развестись, а другой не согласен, то это может стать причиной серьёзного спора — например, раздел имущества или вопрос опеки над детьми, и в худшем случае с этой проблемой придётся разбираться в суде.

Справедливость будет установлена в соответствии с законом.

Даже если не было совершено никакого преступления, даже если никто не был виноват — обоих супругов всё равно потащат в суд. Для неженатой пары просто немыслимо — привлекать третью сторону, не имеющую никакого отношения к делу, для решения вопроса о том, расстаётесь вы или нет.

Развод по согласию? С ним тоже не всё так просто.

Здесь как в сёги, одна из сторон должна признать поражение.

Положить конец.

«Прости, но я не вижу своего будущего вместе с тобой», — как-то так, наверное?

И пусть нет судьи, исход может решить время.

Как «человек с опытом», я бы с радостью раскрыла тему развода чуть подробнее, но оставлю это на следующий раз, потому что отношения между супругами разорвать ещё возможно, но мне хотелось бы разобраться с тем, насколько сложно сделать то же самое в случае вертикальных отношений — отношений между родителями и детьми.

Это имеет непосредственное отношение к семье Арараги, семье полицейских, не так ли?

Было время, когда Арараги Коёми очень не хотел быть ребёнком своих родителей и очень переживал по этому поводу, но в конце концов они были его родителями, а он — их ребёнком.

Он не мог не праздновать День матери.

Даже для Огненных сестёр он был братом, а они для него — сёстрами.

Не было никакого взаимного согласия.

Человеческие желания не имели значения.

Этому нельзя было противостоять, этого нельзя было отрицать.

Сопротивление бесполезно.

Ты можешь выбрать партнёра по браку, но не можешь выбрать семью.

В конце концов, всё может закончится типичной детской претензией, вроде: «Я не просил рожать меня!» — хотя однажды я действительно сказала это.

Верно.

Само собой, я не извинилась за это.

Даже интересно, есть ли где-то в глубине меня чувство вины за то, что я тогда не извинилась. Хотя, наверное, это нормально — извиняться за вещи, за которые уже слишком поздно просить прощения.

009

— И пусть я спросила тебя, было ли что-то ещё, на самом деле я знаю, что существует множество и других причин. Бесчисленное, неизмеримо большое количество причин. Мои грехи, мои тяжкие грехи. Прежде чем я пробила степлером твою щёку, я засунула тебе в рот канцелярский нож, и это не говоря уже о множественных оскорблениях в твой адрес. Арараги-кун, ты проявил удивительный уровень заботы по отношению ко мне, а я посмела назвать тебя мусором, отбросом и живым трупом, которому должно быть стыдно за то, что он жив.

— Вообще, мне кажется, что я впервые слышу, чтобы кто-то называл меня живым трупом, которому должно быть стыдно, что он жив…

— Вот видишь. Я грешна. Мне нет прощения.

Моё контрнаступление успело ослабнуть, но Сэндзёгахара Хитаги даже не думала останавливаться. Она продолжала вываливать на меня свои «грехи» таким сплошным потоком, что я почувствовал себя стоящим перед прорванной плотиной.

— Верно, я же ещё похитила и заточила тебя, не так ли? Это ужасно с моей стороны. Даже если бы смог простить меня, Арараги-кун, я бы не смогла простить себя. И в том, что Камбару стала преследовать тебя, тоже есть моя вина. Даже в том, что Сэнгоку-сан захотела убить тебя, есть моя вина. Если бы ты не начал встречаться со мной,вы с этой милой школьницей могли бы жить счастливой жизнью.

Спустя столько времени я не могу себе представить, чтобы эта «счастливая жизнь» была бы какой-то особо счастливой хоть для кого-то из участников тех событий. Если не принимать во внимание степлер, канцелярский нож, словесные оскорбления, похищение и заключение, то Хитаги явно была не права, взвалив на себя всю вину в случившемся с Сэнгоку.

Она перепутала факты.

Если уж на то пошло, она пыталась защитить меня…

— Я даже сделала тебя своим соучастником, когда тайком получила водительские права во время учёбы в школе.

— Что? Даже это?

Она бросает в кучу всё подряд.

— В конце концов, Арараги-кун, ты ведь был очень зол на меня, не так ли? А я проигнорировала твой бескорыстный совет и потащила тебя за собой… В широком смысле это тоже можно считать похищением и заключением. Я рецидивистка. Я посадила тебя в свою машину, пристегнула ремнём безопасности и повезла незнамо куда…

— …

В моей голове промелькнула мысль о том, что она в самом деле просто издевается надо мной, но выражение лица моей девушки было серьёзным как никогда. Я бы даже сказал, что оно перестало быть «невозмутимо серьёзным» и стало «решительно серьёзным».

Хотя, наверное, она в настоящей момент уже перестала быть моей девушкой и считается моей бывшей девушкой… Так, мне нужно собраться с мыслями.

Нужно подумать.

Новогоднее настроение всё ещё немного пьянило мой разум, поэтому мне было непросто посмотреть правде в глаза… Да, у меня ещё не до конца прошла радость от получения денежного презента на Новый год, а тут ещё Хитаги так очаровательно выглядит в своём официальном костюме, так что мои мысли путались.

— В конце концов, прошло уже почти пятнадцать лет, ты же понимаешь?

— Пятнадцать лет?! Разве не полтора?

— Ах да… Точно, это было полтора года назад.

Если быть совсем уж точным, то год и восемь месяцев… Как бы то ни было, это всё были события давно минувших дней, истории, которые давно подошли к концу. Мне оставалось только задуматься, есть ли смысл вспоминать их сейчас?

— И всё же, когда мы уладили дело с крабом, ты должным образом извинилась… Так что за крабовый канон ты сейчас пытаешься исполнить?[✱]«Крабовый канон», он же «ретроградный канон» — музыкальное произведение, представляющее собой одновременное исполнение двух музыкальных линий, которые являются реверсивными версиями друг друга. Концептуально это напоминает музыкальный палиндром.

— Это не настолько простой вопрос, чтобы его можно было решить, просто извинившись. Нет, извинения, выраженные лишь словами, даже нельзя считать извинениями. Арараги-кун, в тот раз ты просто поддался влиянию атмосферы и сделал вид, что простил меня.

Даже если она сама так решила.

Ещё она произнесла такие слова: «Даже если бы смог простить меня, Арараги-кун, я бы не смогла простить себя», но это был настолько давний эпизод, что вопрос о прощении или непрощении вряд ли имеет какое-либо значение.

Что это, крабовый шаомай?[✱]Шаомай — это такие китайские пельмешки. Очевидно, Коёми имеет в виду, что фарш невозможно провернуть назад.

— Как бы то ни было, даже рана от степлера затянулась почти мгновенно благодаря моему вампиризму…

— Но не рана на твоём сердце, верно? В тот момент, когда я обошлась с тобой, как с пачкой бумаг, которые нужно скрепить, ты думаешь, я не заметила, как дрожали твои руки?

Вообще-то я просто был довольно неуклюжим и старался быть осторожнее со своими руками…

То, как она извинялась даже за мельчайшие детали, почти пугало. Можно сказать, что даже когда я был объектом её словесных оскорблений, то чувствовал себя спокойней.

Не найдя способа как-то исправить положение вещей, мне оставалось только молчать, но затем…

— Учитывая все те бесчисленные способы, которыми я причинила тебе боль, Арараги-кун, становится очевидны, что такая грешница, как я, не имеет права любить тебя. Тебе подойдёт более невинная девушка. Например, Ойкура-сан или Цубаса-тян, — произнесла Хитаги.

— Я бы не сказал, что эти двое сильно отличаются от тебя в этом отношении…

Я бы даже Белую Ханэкаву не назвал невинной.

Что же касается Ойкуры, то она всё ещё кусалась. Буквально.

Не хотите посмотреть? На следы от её укусов.

Кстати говоря, на моей шее были ещё и следы от укуса вампира.

И я уже не говорю о том, что меня постоянно кусает та потерянная девочка… Боже, меня постоянно кто-то кусает.

— В общем, позаботься, пожалуйста, об Ойкуре-сан. Со мной всё будет в порядке. Я напишу Ойкуре-сан, чтобы она была в курсе.

— Может хватит?

Она говорила совсем не то, что в первый раз, когда мы расстались… Когда Ойкура оказалась в затруднительном положении и я предоставил ей ночлег, казалось, что Хитаги меня никогда не простит, но куда же исчезли те слова, что она говорила мне в тот раз?

Возможно, она и правда выросла? Стала взрослой женщиной.

Неужели так и выглядит взросление?

— Вперёд, отправляйся в храм вместе с Ойкурой-сан.

— Учитывая, что эта девушка живёт на центральной улице ада, я не думаю, что она вообще когда-либо молится богам…

Так уж получилось, что я живу рядом с ней, но ситуация уже перешла в ту стадию, когда этого недостаточно… Я смог переехать по соседству с ней, но не с её сердцем.

Как бы то ни было, такая перемена характера уже выходила за рамки того, что можно считать нормальным.

— Со мной всё будет в порядке.

Девушка, которую когда-то поймал краб, Сэндзёгахара Хитаги, как бы подводя черту, как бы отрезая все пути, произнесла эти слова.

— Я искренне сожалею обо всём, что случилось. Я, Сэндзёгахара Хитаги, хочу от всего сердца принести тебе свои извинения. А теперь, прошу, найди своё счастье с другой девушкой.

010

— Существует интересная техника, позволяющая избежать извинений, заключающаяся в том, что достаточно просто выразить намерение извиниться — мне кажется, за свою длинную историю человечество отточило своё мастерство, как эффективно извиняться, не извиняясь на самом деле.

Я впечатлена.

Мы предпринимаем шаги к признанию поражения, отказываясь сдаваться — фраза «Прошу прощения, если кого-то обидел», является ярким примером сомнительного использования сослагательного наклонения.

В ней есть «если».

Возможно, моя отговорка, что я не извиняюсь, потому что извинениями ничего нельзя решить, не так уж и плоха… Однако моя мать, которую я «никогда не просила меня рожать», была не из тех, кто использует подобные окольные формулировки.

Она была из тех, кто извинялся напрямую.

Более того, она была из тех, кто извинялся постоянно и без устали.

Да, она была упрямой.

Даже когда ей говорили, что её прощают, даже когда говорили, что всё в порядке, даже когда просили перестать извиняться. Её это всё не устраивало, и она продолжала преследовать своего собеседника и извиняться, и даже мне, маленькой болезненной девочке, приходилось день и ночь терпеть её извинения.

«Мне так жаль, что не смогла родить тебя здоровым ребёнком», — говорила она. И несмотря на то, что она окружила меня заботой, каждое её извинение заставляло меня чувствовать, будто моё слабое здоровье выгравировано на моём теле и на моём разуме. Эти раны причиняли мне больше боли, чем моя болезнь.

Мне словно говорили, что я едва соответствую минимальным критериям для человека, что я неполноценна как физически, так и культурно.

Однажды я не выдержала и ответила: «Перестань так говорить».

«Я никогда не просила, чтобы ты рожала меня здоровым ребёнком», — да, соглашусь, я не очень удачно выразилась. Не буду отрицать, я вышла из себя, поэтому могла выражаться грубовато. Даже не уверена, расслышала ли моя мать последние два слова.

Настолько она была потрясена.

Правильно ли я поступила, что сказала те слова? Я сама не мать, так что не знаю… Как дочь, я могу предположить, что она чувствовала, и мне кажется, что для неё такое суждение было полной неожиданностью. Ведь я долгое время терпела все её бесчисленные извинения по поводу моей болезни.

«Да как ты можешь обвинять извиняющегося человека?» — возможно, подумала она.

Наверное, будет слишком большим преувеличением сказать, что она раскаивалась с той лишь целью, чтобы её ни в чём не обвиняли… Но именно поэтому она так сильно уцепилась за моё едкое высказывание.

Можно ли это назвать комплексом жертвы? Или это комплекс преступника?

Или это всё псевдонаучная преступножертвенная чушь?[✱]В данном предложении использовано слово 被加学的 (hikagakuteki), которое вообще-то является выдуманным словом, образованным от 非科学的 (hikagakuteki, «ненаучный») путём замены первых двух иероглифов на 被 из слова 被害 (higai, «получение вреда») и 加 из слова 加害 (kagai, «причинение вреда») соответственно.

Ох, какая досада. Что ж, «если» мои слова были неправильно истолкованы, то я бы хотела извиниться.

В общем, подводя итог, можно сказать, что она продолжала извиняться, словно пытаясь опередить меня, но моя контратака оказалась на удивление эффективной — с тех пор моя мать перестала передо мной извиняться.

Как только она поняла, что я могу на неё рассердиться, с извинениями было покончено.

Она продолжила заботиться обо мне, как делала это и ранее, но с того момента и по сей день она более ни разу не извинялась — что? Идея «Я не стану извиняться, если это значит, что меня будут за это осуждать»? Ах, да, это говорит, что мы с ней всё-таки одной крови.

«Я извинюсь как следует, так что обещай, что не будешь злиться» — мы даже дали друг другу такое ужасное обещание.

011

Что ж, в конце концов, обещание есть обещание, и мы всё-таки посетили храм Китасирахэби вместе, однако, будто почувствовав напряжённую атмосферу между нами, богиня-пятиклассница не удостоила нас своим жизнерадостным появлением. На этом наше первое свидание в новом году и первое совместное посещение храма с того момента, как мы начали встречаться, кое-как подошло к концу — и это важно, что оно вообще закончилось, пускай даже и кое-как. Мне, по крайней мере, удалось немного отсрочить развязку, но, поскольку я в тот день так и не смог убедить её отказаться от своего заявления, это означало, что наш разрыв де-факто уже произошёл.

Чёрт возьми.

Как такое могло произойти?

В тот день я был настолько взволнован, что не смог понять её (моей бывшей девушки?) намерений, но, подытожив услышанное, я пришёл к выводу: наиболее реалистичным объяснением было то, что она разлюбила меня из-за моей постоянной заботы об Ойкуре.

Вернее, это единственное объяснение, которое я вообще сумел придумать…

То, что она не разозлилась на меня, как в прошлый раз, а вместо этого заявила о разрыве наших отношений, раскаявшись… Не этого я ожидал от Сэндзёгахары Хитаги, но, когда речь идёт о расставании, довольно жестоко предполагать, что люди всегда поступают так, как этого от них ожидают.

Наши ожидания нередко бывают принуждающими.

Возможно, в этом и была моя ошибка — я всегда хотел, чтобы люди, неважно кто, вели себя так, как я от них ожидал… С другой стороны, если девушка, когда-то мастерски владевшая канцелярскими принадлежностями, теперь стала способной проявить заботу по отношению к партнёру, с котором решила расстаться, то нельзя не отметить, что она выросла.

Это очень по-взрослому.

Впрочем, её детское упрямство никуда не делось.

Конечно, при всём желании приукрасить ситуацию, в душе я всё ещё оставался юнцом, которому хотелось продолжать цепляться за неё. Но на данный момент мне удалось на время заморозить конфликт[✱]冷却期間 (reikyaku-kikan) — дословно «период заморозки». Этим термином обозначают период, когда, к примеру, бастующие сотрудники компании начинают переговоры с руководством., и я немедленно принял решение отступить с фронта — пусть даже всё, что меня ждало, — это война на истощение.

К тому же, остудить голову мне не помешает… Нужно всё тщательно обдумать. Вместо того, чтобы просто поверить ей на слово насчёт всех тех вещей из далёкого прошлого, мне нужно было изменить свою позицию и раскаяться в том, в чём я на самом деле должен был раскаяться… Я не считал, что совершил какую-либо ошибку, но и не мог всерьёз воспринимать Хитаги во всём, что она мне наговорила. Во всяком случае, в такого рода личном вопросе я не мог спросить совета даже у сестёр, и тем более у Ойкуры, так что последние несколько дней я нёс это бремя в гордом одиночестве — но, как бы то ни было.

После возобновления очных занятий и после того, как Мэнико поведала мне свою историю, мой личный вопрос перестал быть личным. Это больше не было личной проблемой низкого приоритета. Это больше не частный случай, который не стоит как-то комментировать.

Эта история перестала быть индивидуальной и приобрела массовый характер.

Теперь на этот счёт мог высказаться даже представитель широкой общественности.

Это почти так же шокировало, как быть уверенным, что тебе в голову пришла уникальная и абсолютно оригинальная идея, а потом узнать, что она уже успела прийти в голову кому-то другому — хотя, конечно, романтические проблемы Арараги Коёми и Хамукаи Мэнико вряд ли можно было сравнивать… Тот факт, что я способен симпатизировать чему-то между мыльной оперой и буффонадой можно объяснить не иначе как эффектом коктейльной вечеринки.[✱]Эффект коктейльной вечеринки — это способность выхватывать из шума значимую информацию, даже если в это время внимание человека сфокусировано на другом объекте.

Может быть, мне просто хотелось верить, что всё наладится, поскольку был ещё один подобный случай.

Может быть, это как: «Почему ты самовольно решил, что это судьба?»

Даже если я и почувствовал к ней симпатию, не исключено, что после того, как я перескажу Мэнико свои переживания, она скажет: «Не, это совсем другое дело. Не надо всё настолько упрощать и смешивать в кучу».

Но, несмотря на всё это, я просто не мог закрывать глаза на те немногие общие моменты, которые нас объединяли.

Хоть мы и не считали себя жертвами, другая сторона считала себя виновной и чрезмерно извинялась — и, полностью игнорируя наши чувства, повторяла эти экстремальные извинения вплоть до разрушения отношений. Мы попали в бесконечный цикл губительных извинений.

Жертвы и преступники.

Лицевая и обратная сторона — они не были в гармонии.

Это была искажённая асимметрия, словно какой-то причудливый объект, который спереди выглядит как треугольник, а с обратной стороны — как косой крест.

Конечно, один парень в гавайской рубашке, как и Сэндзёгахара Хитаги, однажды сказал мне, что «ненавидит тех, кто строит из себя жертву», но он говорил ещё кое-что — не стоит всё сваливать на странности.

И вот, чтобы не упрямиться в отстаивании своей позиции и не впасть в искажённую интерпретацию фактов, мне приходится проводить анализ за анализом… Это вообще нормально?

Нормально ли для студентов университета устраивать массовые беспорядки?

Согласно одной из теорий, каждые двадцать секунд в мире распадается одна пара. В таком случае, возможно, тот факт, что мои проблемы и проблемы Мэнико чудесным образом совпали, даже не стоит рассматривать, как нечто значимое. Однако, если воспринимать слова «одна пара каждые двадцать секунд» буквально, то можно их интерпретировать как то, что не бывает такого, чтобы две пары распались в промежуток времени меньше двадцати секунд. И в таком случае за одновременностью наших с Мэнико неприятностей может скрываться некий скрытый смысл.

Впрочем, это не более чем подтасовка фактов под результат.

Не знаю, как было у Мэнико с её Бойфи-куном, но наши с Хитаги горизонты значительно расширились с тех пор, как мы учились в школе… В частности, Хитаги жила в женском общежитии, где было полно иностранных студентов, и она постоянно расширяла свои дружеские связи с самыми разными людьми своего возраста, так что, честно говоря, оставаться привязанной ко мне, которому просто повезло учиться с ней в одной школе, вовсе не было чем-то неизбежным.

Можно даже сказать, что для меня вовсе не было чем-то неизбежным поймать её, падающую с лестницы, однако с «того самого дня» меня не переставал преследовать комплекс неполноценности… Поэтому я всегда представлял, что если меня и бросит моя девушка, то как раз по это причине… На самом же деле сейчас всё происходило с точностью до наоборот.

Хитаги словно извинялась за то, что я тогда её поймал… Словно просила прощение за то, что вынудила меня встать на траектории её падения.

Падения, которое привело к степлеру, оскорблениям, похищению и заточению… Ну, строго говоря, всё это было правдой, и если смотреть объективно, Сэндзёгахара Хитаги в то время была чрезмерной. До такой степени, что мне даже хочется скаламбурить и назвать её сверх меры чрезмерной.[✱]Коёми назвал её «чрезмерной» (過剰, kajō), после чего в качестве шутки «необыкновенно чрезмерной» (異常, ijō «необыкновенный, экстраординарный»).

Может это и была самооборона, но, несомненно, чрезмерная самооборона.

Возможно, в случае чрезмерной самообороны чрезмерные извинения даже могут быть оправданы… Но мне кажется, что многие даже в таком случае не смогли бы простить подобное, случись оно с ними.

Довольно сложно простить того, кто с помощью степлера проделал в твоей щеке несколько лишних отверстий — конечно, это если рассуждать с объективной точки зрения.

Говоря с субъективной точки зрения, то есть с точки зрения меня, всё это уже события далёкого прошлого. Более того, только между нами, но я могу даже отнести их к категории хороших воспоминаний.

В конце концов, они положили начало нашей любви.

Впрочем, упоминание о том, как мне продырявили щёку, как о «хорошем воспоминании», заставило меня казаться извращенцем, поэтому я об этом умолчал, но, когда она пришла и начала извиняться за это, я не знал, как реагировать.

Казалось, что мои извращения вот-вот всплывут на поверхность.

Понимайте меня, как хотите, но мне, честно говоря, показалось, что мои «хорошие воспоминания», которые я с таким трудом создал, были грубейшим образом оскорблены. Разве это не эквивалентно тому, как если бы она сказала, что было бы лучше, чтобы наша любовь вообще не начиналась?

Не говоря уже о том, что я считал эти чувства нашими общими, поэтому, когда перешла в наступление со своими извинениями, я не мог избавиться от чувства дискомфорта. Можете называть это хоть бегством от реальности, хоть уходом от ответственности.

Было ощущение, словно у меня выдернули ковёр из-под ног.

В этом отношении я, пожалуй, был солидарен с Мэнико… Несмотря на то, что они должны были «заняться любовью» по обоюдному согласию, Бойфи-кун стал одержим идеей, что он без разрешения нанёс ей «ночной визит», и теперь его одолевает непонятное чувство вины, или даже чувство виноватого удовольствия… Хотя, учитывая уровень энтузиазма Бойфи-куна с его показательным туром покаяния, Мэнико находилась в гораздо более затруднительном положении, нежели я, так что давайте будем оценивать ситуацию справедливо.

На данный момент у меня всё сравнительно неплохо.

К счастью, после поступления в университет у меня не появилось ни одного друга, который бы мог распускать подобные слухи.

…Если на минутку отвлечься от темы, университет произвёл на меня впечатление, что здесь легче завести друзей, чем в школе, но вынужден сообщить , что в моём случае это было совершенно неприменимое утверждение.

Наверное, в старших классах мне казалось, что на меня со всех сторон давят, чтобы я «заводил друзей» среди одноклассников — ну, знаете, как это обычно: «А теперь разбейтесь на пары» — но в университете, или, по крайней мере, на математическом факультете университета Манасэ, в котором я учусь, подобное давление не ощущалось.

Давление воздуха здесь было таким же низким, как на вершине Фудзи.

Я почти ощущал себя в состоянии свободного падения.

Если так подумать, то именно из-за излишнего давления я и создал свой контр-тезис: «Я не буду заводить друзей, потому что с ними я померкну как личность», но теперь, когда я оказался в такой ситуации, что у меня не будет никаких проблем с учёбой или, возможно, с жизнью, даже если я не стану заводить друзей, я перестал быть противником идеи товарищества. Теперь я был просто человеком без друзей.

Не имея должного уровня решимости, я даже ни в какой клуб вступить не мог.

Ойкура тоже была на этой стороне.

Если бы я распределял всех по категориям, то Хитаги и Мэнико оказались бы на другой стороне — они способны образовывать пары и даже целые группы по собственному желанию, даже без того, чтобы им говорили: «А теперь разбейтесь на пары».

Думаю, финальной формой такого человека можно считать Гаэн. Да, того самого человека, чей список друзей был слишком велик, чтобы поместиться в одной записной книжке, и ей приходится носить с собой целых пять мобильных телефонов.

Что же касается того, какую сторону считать хорошей, а какую — лучшей, то это не имело никакого значения, но теперь, когда моя истинная натура была раскрыта таким образом, я не мог не испытывать зависть. Хитаги сказала мне: «Я всего лишь возвращаюсь в мир человеческих взаимоотношений, из которого однажды сбежала, используя свою „болезнь“ в качестве предлога», так что её мнение может отличаться — и даже Камбару, которая, с моей точки зрения, является мастером коммуникации, утверждает, что когда-то была очень мрачным человеком.

Мне этого не понять.

Как бы то ни было, это вовсе не значит, что я мог расслабиться из-за отсутствия друзей. Даже если у меня и не было друзей, у меня была подруга детства (хоть мы в настоящее время и перестали общаться), и, судя по тому, как всё шло, Хитаги на самом деле могла написать для меня рекомендательное письмо Ойкуре.

Я очень хотел, чтобы она остановилась.

Мы были близки к созданию ужасающего любовного треугольника, уродливого развития событий, выходящего за рамки мыльной оперы… Что же касается Мэнико, то у неё не должно быть точек соприкосновения с Хитаги, так что, вероятно, её это не коснётся… Точно так же, как Мэнико поведала мне о своих обстоятельствах, спрашивая совета или загадывая загадку, возможно, мне стоит сделать шаг вперёд и рассказать Мэнико о том, что произошло со мной. Если, конечно, я смогу придумать хорошую загадку.

Но знаете.

Я с самого начала хотел держать Мэнико подальше от Сэндзёгахары Хитаги, но особенно сильно мне хотелось оградить её от всего, что связано со странностями… Однако с этим пока пришлось повременить.

Говоря о тех, кто находился за пределами университета, наибольшее беспокойство у меня вызывала Камбару Суруга — вернее, я едва сдержался от высказывания претензии, что, если Хитаги хочет извиниться передо мной, то ей прежде нужно извиниться перед Камбару.

Но почему только с одной Камбару «всё в порядке»…? Ведь это вполне могло быть не шуткой, а возможным развитием событий. Если, конечно, дело заключается не в том, что моя девушка просто меня ненавидит.

Положительным моментом было то, что когда дело дошло до Ханэкавы, которую Хитаги поставила рядом с Ойкурой в качестве одной из кандидаток, к которым готова меня отпустить, наша связь с ней полностью прекратилась, так что мне не приходилось волноваться, что «Цубасе-тян» будут отправлены какие-либо странные извинения — это не то чтобы сильно положительный момент, что мы потеряли связь с нашей благодетельницей, которая находилась за границей, но давайте оставим это на потом.

Какое облегчение.

По крайней мере, я не хотел беспокоить Ханэкаву.

Было бы очень неприятно, если бы слух о том, что я больше года подвергался физическому и психическому насилию, распространился среди наших общих знакомых… Не могу сказать, что думал так же, как Мэнико, но нисколько не сомневаюсь, что тур покаяния будет неприятен для остальных. И для остальных, и для меня.

Но, несмотря на это, я не мог просто взять и заявить, что не считаю все эти издевательства надо мной чем-то плохим… Как и Мэнико не могла ходить и объясняться в каждом из своих клубов: «Всё не так, мы просто занимались любовью».

Особенно, если её чувства уже успели угаснуть.

В отличие от неё, я жалким образом цеплялся за свои отношения, но я в любом случае не мог делать необдуманных выводов. Если сравнивать мой случай со случаем Мэнико, то я мог бы выдвинуть бесконечное количество гипотез, но гипотеза была не более чем гипотезой.

Мне нужно было создать теорию.

Не было ни малейшего вещественного доказательства, что эти события были как-то связаны со странностями — конечно, событиям, связанным со странностями, нехарактерно сопровождаться вещественными доказательствами, но мой мыслительный процесс в настоящий момент, вне всяких сомнений, находился под полным контролем эмоций.

У меня был проблеск надежды, что я смогу восстановить наши с Хитаги отношения, и даже если бы я не желал этого, если бы я верил, что смогу хоть немного облегчить переживания моего друга, я был бы близок к тому, чтобы забыть об учении того парня в гавайской рубашке и свалить всё на странности.

Пора было вернуться в мою обитель, передохнуть, а потом провести ночь, чтобы ещё разок, а может, пару-тройку раз обдумать это дело… Приняв это осторожное решение, я вернулся в свою квартиру, расположенную в нескольких минутах ходьбы от университета, и застал свою соседку в ожидании.

Моя соседка.

Другими словами, девушка, которая жила на таком близком расстоянии, что даже суп не успеет остыть, Ойкура, собственной персоной… По сравнению с супом, наши с ней ссоры могли оставаться горячими и на куда более большом расстоянии, но, боже, неужели она решила объявить о начале войны?

— Арараги…

Конечно, она пришла не за тем, чтобы позаимствовать у меня огонь из адского пламени — или, скорее, позаимствовать соевый соус с моей кухни. Но, немного помолчав, моя подруга детства посмотрела на меня своим обычным взглядом, полным безумия, а затем начала произносить проклятия.

— Прости меня… Не знаю почему, но я очень сожалею обо всём, что сделала… За ту встречу в старшей школе, за тот кружок в средней школе, за моё нахлебничество в начальной школе — это всё на сто процентов моя ответственность и на сто процентов моя вина… Арараги, ты не сделал ничего плохого. Даже когда мы поступили в университет, ты переехал поближе ко мне, потому что думал обо мне, и я всё равно жестоко обошлась с тобой. Это я виновата в том, что твоя жизнь пошла под откос! Я больше никогда не покажусь тебе на глаза, поэтому, прошу, прости меня! Боже, боже, боже, как же я ненавистно со всей ненавистью ненавижу ненавистную себя за свою ненависть!

— …Да, да.

Это дело рук странности.

Ладно, давайте разбираться.

012

— Должна ли я говорить о недобрых намерениях?

Можешь называть это злым умыслом — по сути, вопрос в том, можешь ли ты извиниться, сказав: «Прости, я не хотел этого».

Извинение, которые ты, Арараги Коёми, вполне возможно, приносишь довольно часто?

Хе-хе-хе.

Мне нравится, что ты не отрицаешь этого.

Если же поставить вопрос, становится ли преступление менее тяжким, если ты совершил его не специально, то да, оно несомненно становится менее тяжким — приговор судьи неизбежно изменится в зависимости от того, было ли преступление совершено со злым умыслом или без оного.

Страдания жертвы также будут иными.

Даже если рассмотреть одно и то же ДТП, чувства пострадавшего могут измениться в зависимости от того, соблюдала ли другая сторона скоростной режим, следовала ли сигналам светофора или установила ли детское кресло должным образом — в случае со светофором, если другая сторона следовала его сигналам, это означает, что сам пострадавший их проигнорировал, поэтому ему будет сложно обвинить другую сторону.

Если ты не хотел этого делать, то что же ты хотел сделать? — до того, как она перестала извиняться, одной из любимых фраз моей матери было: «Я сделала это ради тебя», и я действительно думала, что это не ложь, но мне пришлось признать, что в зависимости от мотивов существует и простор для пересмотра своей оценки ситуации.

Я должна была это признать.

Я должна была извиниться.

«Я знаю, что поступила неправильно, но у меня не было другого выхода». Поскольку существует подобный акробатический способ извинения, я не могу сказать, что это правило такое уж строгое, но если кто-то ударил вас со злым умыслом, то сам удар, конечно, причинит вам боль, но болезненным может быть и злой умысел.

Когда становишься жертвой мошенничества, финансовый ущерб, конечно, является серьёзным фактором, но тот факт, что тебя посчитали «простаком, которого будет легко обмануть», не менее болезнен — конечно, это вовсе не значит, что можно причинять другим боль, если не держишь на них зла. При этом существуют хорошие мужчины и женщины, которые причиняют другим боль без злого умысла, но есть огромная разница с точки зрения того, насколько легко их простить.

Впрочем, есть и те, кто думает: «Это было не нарочно, поэтому я не буду извиняться. Потому что если я извинюсь, то это будет выглядеть так, будто я сделал это специально», — возможно, они и не делали этого специально, но человека, придерживающегося такой нежизнеспособной концепции, в самом деле сложно простить.[✱]死相の出ている思想 (Shisō no dete iru shisō) — дословно эта фраза переводится как «концепция с проявившимися признаками смерти» и обыгрывает омонимию слов «концепция» и «лицо смерти» (т.е. лицо человека с признаками скорой смерти).

013

Столь беспрецедентное и совершенно немыслимое явление, как Ойкура, извиняющаяся передо мной, которое никак не могло произойти, даже если бы небо и земля поменялись местами, произошло на самом деле. И, набравшись некоторой уверенности, моим следующим действием стало возвращение в родительский дом — или, иными словами, возвращение домой. Недавно я уже возвращался домой на Новый год, так что, если так подумать, это мало чем отличалось от того времени, когда я ездил на учёбу на машине, но в этот раз, когда происходят такие вещи, у меня нет ни времени на раздумья, ни чтобы просто отдохнуть в своей комнате.

Нужно было успокоиться, но я не мог просто сесть и расслабиться.

Разумеется, у меня возникло инстинктивное желание как можно скорее убраться как можно дальше от такого странного и своеобразного персонажа, как извиняющаяся Ойкура Содати, но как только я осознал ситуацию, после недолгих размышлений я также пришёл к выводу, что она немного вышла из-под моего контроля.

Хотя мне так не хотелось этого признавать…

Я не отказываюсь от своего предыдущего заявления, но несмотря на то, что я беззаботно произнёс: «Давайте разбираться», я не мог сказать, что это вообще было в моей компетенции… Кто-то из вас сейчас наверняка спросит: «У тебя вообще есть компетенция хоть в чём-либо?» и я могу вас заверить, что я очень компетентен в своей некомпетентности.

Когда дело касается странностей, совершающих подобные психологические атаки, не было ни единого случая, чтобы я был хоть как-то полезен… Здесь неприменима сила бессмертного вампира. По собственному опыту могу сказать, что даже если вампиры и достигли физического совершенства, чем дольше они живут, тем слабее они к психологическим атакам.

Не могу же я отправить извиняющуюся Ойкуру в полёт при помощи грубой вампирской силы… Это совершенно отличается от того, когда я мог противостоять странностям, имеющим физическое воплощение, таким как бакэнэко, обезьянья лапа или бог-змея (не то чтобы я был так уж полезен против бакэнэко, обезьяньей лапы или бога-змеи, но давайте пока оставим это в стороне).

Если уж на то пошло, то это больше походило на ситуацию с крабом, которым была одержима Сэндзёгахара Хитаги… Прямо сейчас мы словно возвращаемся к исходной точке, переносимся назад, в далёкое прошлое, и знаете, мне это уже порядком надоело. Но если дело шло по тому же сценарию, что и в случае с Хитаги, то, хм, да, наверное, так и есть.

У странностей есть свои причины.

Какими бы странными они ни были, они подчиняются определённой логике, поэтому не стоит винить их во всех грехах. Даже если происходит нечто, вызванное странностью, всему причиной всё равно являются люди.

И вот я триумфально вернулся к родным пенатам.

Ну, на самом деле это было не столько похоже на триумфальное возвращение, сколько на возвращение с поджатым хвостом, но, к счастью, на самом деле моё возвращение домой было вовсе не побегом.

Я возвращался, чтобы попросить помощи.

Возможно, люди могут спасти себя лишь собственными силами, но это вовсе не обязательно, когда дело касается спасения других — чем больше помощников, там лучше, во всяком случае, такова нынешняя позиция Арараги Коёми.

Но я просто не мог собрать так много людей.

На мою популярность рассчитывать не приходилось.

С момента поступления в университет я обычно в подобных случаях полагался на Ононоки, но, к сожалению, из-за того, что она несколько перестаралась с помощью человеку, за которым должна была присматривать (моя вина), её свобода действий была ограничена на неопределённый срок. Впрочем, даже если бы она и могла помочь, эта брутальная девочка-сикигами была даже более сильным персонажем, чем вампир, так что подобные странности, вероятно, не её специализация.

К тому же, я не хотел во всём полагаться на девочку-подростка.

Строго говоря, в такие моменты мне следовало бы обратиться за помощью к настоящему специалисту, но я, к сожалению, разорвал связи со всеми, кто работал в этой области, так что с этой стороны помощи тоже можно было не ждать… Даже если она просто воспользовалась нашей дружбой, стоило ли разрывать связь с Гаэн?

Тот парень в гавайской рубашке, который разрешил дело с крабом Хитаги, наверняка бродяжничает где-нибудь… Контактных данных Кагэнуи, хозяйки Ононоки, у меня не было, но даже если бы у меня они были, эта жестокая оммёдзи была той, к кому я по возможности не хотел бы обращаться в первую очередь.

Кайки? Да кто он такой, чёрт возьми.

Прежде всего, если я хочу прибегнуть к услугам специалиста, я должен быть в состоянии обеспечить соответствующее вознаграждение, а мне, студенту университета, которые нигде не работал и жил исключительно за чужой счёт, сделать это было чрезвычайно затруднительно — соответствующее вознаграждение было выше моих сил. Я извлёк урок из того случая, когда мне пришлось взвалить на себя долг в пять миллионов иен. И это был даже не студенческий кредит.

Впрочем, это вовсе не означало, что мне перекрыты все пути… Можно сказать, что я с самого начала уже придумал потенциальный способ, как выпутаться из этой неприятной ситуации. Именно поэтому я ехал домой на своём «Фольксвагене Нью Битл», чтобы встретиться со своим внутренним «я», которое я оставил позади. Нет, лучше сказать по-другому. Мы были словно двумя сторонами одной монеты, и это была моя обратная сторона…

Да.

Обратная сторона Арараги Коёми — Осино Оги.

— Ка-ка. Ты так яростно боролся, чтобы избавиться от неё, но она всё ещё преследует тебя, эта тьма. Тебе так не кажется?

Не успел я повернуть голову, как на пассажирском сиденье «Жука», точнее, в детском кресле, которое было установлено на пассажирском сиденье «Жука», появилась, откинувшись назад, златовласая девочка — бывший железнокровный, теплокровный, хладнокровный вампир, другая Осино, которая была на шаг впереди.

Как бы царственно она не откидывалась, в конечном итоге она всё равно сидела не на троне, а в детском кресле, и от этого надменного и высокомерного вида у меня внутри всё буквально сжалось.

Если бы ещё и Синобу начала извиняться передо мной, моё психическое состояние, скорее всего, не выдержало бы этого — скажи она что-нибудь вроде: «Прости, что высосала твою кровь на весенних каникулах», и я бы на самом деле последовал бы примеру многих вампиров и покончил с собой. Пускай я и всего лишь тень вампира.

— Хмф. И не мечтай. Никогда и ни перед кем я доселе не склоняла голову. В конце концов, я — королева странностей.

— В-вот как…? Но на тех весенних каникулах, мне помнится, ты кучу раз сказала «прости», прежде чем выпить мою кровь…

— Когда я произношу такие слова в своей манере речи, их нужно воспринимать исключительно в повелительной форме: «Прости!» Я могла бы даже сказать: «Живо прости меня!» Даже слово «Прощай!» можно воспринимать, как приказ. Так что я ни капли не считаю это извинением.

— Если мне не изменяет память, ты также много извинялась, когда ненароком разрушила весь мир…

— Это было в другом мире. И вообще я этого не помню. О чём ты говоришь?

Может быть, она просто прикидывается дурочкой, но, когда она в подобной манере говорит, что не помнит, это выглядит так, будто её подводит её старческая память… Ей же шестьсот лет, в конце концов. Но я не хотел указывать ей на это, а то опять начнёт копаться в своей голове, как когда-то… Мне бы хотелось, чтобы салон моей машины оставался чистым.

Я ей даже пончики не разрешал здесь есть.

— И всё же, господин мой, какой же ты бессердечный человек. Я разочарована. Если ты искал помощи, тебе следовало бы в первую очередь обратиться ко мне, твоему партнёру на всю оставшуюся жизнь.

О, точно.

Хотя в прошлый раз ты даже лица показать не удосужилась.

— Я не разбираюсь в таких вещах в той же степени, как и ты, не так ли? В таких психологических феноменах. К тому же, я всерьёз опасался, что ты можешь мне устроить шквал извинений, понимаешь?

— Ка-ка. Подобное беспокойство можно в равной степени применить и по отношению к тебе. Обо мне сейчас можешь не беспокоиться. Ты не думал, что после твоего наивного возвращения домой тебя может внезапно охватить сожаление обо всём, что ты делал с маленькой девочкой, девочкой-подростком, девочкой-школьницей и двумя твоими младшими сёстрами?

— О чём ты говоришь? Я ничего об этом не знаю. У тебя есть доказательства?

— Ты говоришь не как старик со склерозом, а как преступник. Я приговариваю тебя к шестистам годам тюрьмы.

Однако, как она верно заметила, было неясно, как долго я смогу продолжать шутить в таком духе. Благодаря Ойкуре я убедился в том, что происходит что-то из ряда вон выходящее, но я пока не мог понять источник этого феномена. Не было никакой гарантии, что ни я, ни Синобу не окажемся вдруг в плену греховных иллюзий — а что касается наших отношений хозяина и слуги, то мы оба договорились никогда не извиняться друг перед другом, так что если мы окажемся под ударом, то это будет смертельно опасно.

Мир может вновь оказаться разрушен.

— В таком случае, что насчёт той тёмной девушки, на которую ты собрался положиться? Нет гарантии, что она осталась в своём уме.

— Ну, Оги никогда и не была в своём уме.

— Она может прийти и извиниться перед тобой. Скажет что-то вроде: «Прости, что в прошлом году была такой вредной», или что-то в таком духе.

— Это извинение больше похоже на новогоднее поздравление…

Не могу сказать, что меня это не беспокоило, но, поскольку со мной всё было в порядке, я решил, что с ней тоже… Раз уж мы с Оги были двумя сторонами одной медали.

Две стороны одной медали.

Поэтому я и обратился к ней за помощью… Если кто и разбирается в лицевых и обратных сторонах, так это Осино Оги. И если уж говорить о других мирах, то, когда я заблудился в «Зазеркалье», именно Осино Оги спасла меня.

— Та живая, энергичная, позитивная Ойкура, которую я там встретил, и без того была достаточно плоха, но на эту извиняющуюся Ойкуру и вовсе тяжко смотреть… Если она не придёт в себя и не начнёт снова меня проклинать, то мне не было смысла переезжать к ней.

— Как я тебе уже говорила, это тебе следует извиниться. Перед этой заурядной девчонкой.

— Не называй Ойкуру заурядной. Она не просто дешёвая подделка Хитаги.

В отличие от прошлого раза, сейчас не всё было перевёрнуто, и за этим, вероятно, следовало понаблюдать… Говоря «всё» я подразумевал не только «всё на свете», но и «всё на личном уровне».

И Сэндзёгахара Хитаги, и Ойкура Содати, если не обращать внимания на то, что они беспрестанно извинялись, можно сказать, двигались в прежнем темпе… Просто теперь они шли по тропе извинений.

— Я бы даже сказал, что они не идут по тропе, а несутся по немецкому скоростному шоссе. Как их там… Банаут?

— Автобан. А ты имел в виду «бёрнаут», что в переводе с английского значит «выгорание».

— Да уж, я и правда думал, что сгорю. Даже угольков после себя не оставлю. …Кстати, раз уж я упомянул «Зазеркалье», то ты там была «Прекрасной принцессой»…

— Хохо. Впрочем, я и сейчас прекрасна.

Синобу довольно поглаживала свои светлые волосы, продолжая сидеть в детском кресле.

Она никогда не сдерживалась, если выпадала возможность похвалить себя любимую. Благо хотя бы её сдерживал ремень безопасности.

— Просто принцесса стала рабыней. Я даже не буду возражать, если ты впредь будешь называть меня «Прекрасной рабыней». Но что с того?

— Я просто вспомнил об этом, когда Хитаги заговорила о суицидальных мыслях, но, когда ты была «Прекрасной принцессой», ты была настолько благородна и добродетельна, что любой зритель мгновенно оказывался поражён настолько сильным комплексом неполноценности, что у него в голове появлялась мысль: «Непростительно, что я всё ещё жив», верно?

Как я уже говорил, я считал, что лучше не привлекать Синобу к борьбе с этим феноменом, но теперь, раз уж она сама показалась на свет, вероятно, нам как минимум следует это обсудить… Я был убеждён, что суицидальные мысли Хитаги — это всего лишь риторика, но как человек, который был близок к тому, чтобы покончить с жизнью на глазах у «Прекрасной принцессы» в том «Зазеркалье», я хотел подготовить себя к худшему.

Как сказал бы бойскаут: «Будь готов к худшему!»[✱]Девиз скаутов звучит как «Be prepared!», т.е. «Будь готов!» и Коёми его слегка видоизменил.

— Хочешь сказать, что это я во всём виновата? Боже, да как у тебя язык повернулся озвучить столь беспочвенное обвинение? Хорошо, можешь меня арестовать. Меня всё равно скоро отпустят.

— Теперь ты говоришь как преступница. Как глава мафиозной группировки.

Конечно.

Она была не просто главой, она была принцессой.

Даже королевой.

— Но то время, когда я была принцессой, было шестьсот лет назад, а это слишком уж далёкое прошлое, чтобы отчётливо его помнить. Не говоря уже о том, что странности там были не при делах.

— Правда?

— Видишь ли, я обладала этой чертой ещё до того, как стала вампиром — и именно ради того, чтобы этой черты лишиться, я и стала Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд — а может и нет…

У ней в самом деле были проблемы с памятью.

Но раз уж она об этом заговорила… По неосторожности я легко мог бы спутать эту её «черту» с вампирским «очарованием», о котором мне когда-то рассказывала Ханекава. Но это «Прости, что я жив» хоть и имело некоторые общие черты, но было не тем же самым, что и агрессивные извинения Хитаги, Ойкуры и даже Бойфи-куна.

Вернее, было бы очень плохо, если бы это было то же самое.

— То есть ты хочешь сказать, что это не одна из твоих особенностей, как странности, а одна из твоих человеческих черт? В таком случае у меня есть гипотеза. По сути, мы с Мэнико стали настолько очаровательными и благородными людьми, что начали влиять на наше окружение…

— Ха! Ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха!

— Ох уж этот вампирский смех.

Хамукаи Мэнико, конечно, довольно эксцентричная и популярная особа, но если примерить на неё статус принцессы, то станет очевидно, что ожидать от неё соответствующего уровня харизмы было бы неразумно.

Что же касается меня, то тут и говорить нечего.

Это слово мне чуждо.

Харизма? Это цветок такой? Тогда я скорее гладиолус.

— Гладиолус тебе тоже не подходит. Ты скорее подснежник.

От души насмеявшись, она тут же перевела дыхание и сразу же ответила (что за режим быстрой заморозки?)

— Даже я не могу сказать наверняка, но это не похоже на дело рук человека, включая тебя и твою подругу — как ты и предположил, этот феномен уместно рассматривать, как результат деятельности неживой странности. Того, с кем нельзя справиться грубой силой. …Конечно, ещё остаётся вероятность, что живой человек может использовать неживую странность, — продолжила она.

Пусть и с некоторыми оговорками, но она, судя по всему, на данный момент поддерживала мои самостоятельные действия — это обнадёживает. Что ж, было немало случаев, когда наша совместная работа приводила к серьёзной ошибке, так что я пока не мог ослабить свою бдительность.

— В таком случае, может быть, у тебя есть идеи не как у «Прекрасной принцессы», но как у «Королевы странностей»? Есть ли такая странность, которая способна воздействовать на психику подобным образом?

— Ну, я никогда не была гурманом. Хоть они и являются для меня источниками энергии, но я никогда не была сведуща в разновидностях странностей. Я могу лишь приблизительно классифицировать их, основываясь на питательных веществах, что от них получаю.

— Не ты ли мне рассказывала об «огненной осе»?

Это была странность, которая воздействовала на тело — наверное? Или это что-то вроде эффекта плацебо, и на самом деле эта странность влияет на разум? В общем, в основе лежит что-то вроде мошенничества.

— Я просто пересказала тебе то, что говорил мне тот сопляк в гавайской рубашке. Как сейчас я привязана к твоей тени, так и тогда я была привязана к той заброшенной школе и была вынуждена выслушивать его лекции.

— Ах да, точно. И в случае с Кудзяку-тян помогли городские слухи.

— Я уже не помню. Ты меня слишком ошарашил, когда вдруг вспомнил какую-то «огненную осу».

Какая же ненадёжная у неё память… Такими темпами она могла и вовсе забыть о том, что произошло с Сисируи Сэйсиро.

Никому не пожелаешь прожить настолько долго.

Впрочем, для себя я как раз такой жизни и хотел.

Однако, если отбросить учения этого парня в гавайской рубашке, было ещё много вещей, которые нужно было забыть, чтобы продолжать жить… Например, преступления, грехи…

Полученный вред, причинённый вред.

Даже если преступник забудет, жертва запомнит — или так: кто забывает, тот забудет, а кого забыли, тот запомнит? В таком случае, полагаю, мне не оставалось ничего другого, как возложить свои надежды на племянницу того самого «сопляка в гавайской рубашке» Осино Мэмэ, также известную как Осино Оги… Сама она, конечно, не была авторитетом в области странностей, но это явно было в её жанре.

Я бы даже сказал, что это было её любимое блюдо — в конце концов, Осино Оги была моим кохаем, которой нравилось оказывать на меня психологическое давление.

Психологические атаки были её сильной стороной.

— …

Синобу, которая когда-то была «Прекрасной принцессой», никогда не вызывала у меня подозрений, но, по правде говоря, разве Оги не могла быть организатором этого инцидента?

Если это так, то я сейчас возвращаюсь домой на машине, как мотылёк, что летит в пламя, однако текущая ситуация была такова, что другого выхода у меня всё равно не было. Хоть мы более или менее уладили все дела ещё до моего выпускного, но мне всё равно нужно было принять все возможные меры предосторожности, если она вдруг захочет мне отомстить.

Это значило, что я не могу быть слишком снисходительным к своему бывшему кохаю — я должен был тщательно подготовиться к моменту нашей встречи.

— И всё же… Будет довольно сложно встретиться с Оги, просто вернувшись домой. Начнём с того, что я не имею ни малейшего понятия, где она живёт.

Оги сейчас училась на втором году старшей школы Наоэцу, так что, вероятно, простого визита в мою альма-матер будет достаточно, но как выпускник, чьи воспоминания о школьной жизни были не слишком приятными, я, честно говоря, по возможности не хотел туда возвращаться.

Об этом я как-то не подумал, но что мне остаётся? Я столкнулся с явлением, превосходящим все мои представления, так что сейчас на самом деле не время вести себя эгоистично…

Если нет другого выхода, то я был не против пойти по этому пути, но прежде мне всё равно нужно предпринять все возможные действия — в конце концов, я не мог упускать из виду тот факт, что нынешняя Осино Оги, которую я назвал своей обратной стороной, была также связана с ещё одним моим кохаем — суперзвездой школы Наоэцу и асом баскетбольной командой, Камбару Суругой. Она сблизилась с той девушкой, что некогда загадывала желания обезьяне, и, в общем, то и дело суёт свой нос в чужие дела.

В принципе, правильнее всего было бы ввести в навигатор адрес дома Камбару — если так подумать, именно у ворот дома Камбару я и виделся с Оги в последний раз, так что, раз уж я здесь, почему бы не зайти в гости и не прибраться в комнате моей милой кохай впервые за долгое время.

014

— Как бы то ни было — даже если ты сделал что-то намеренно и со злым умыслом, гораздо выгоднее извиниться, словно это был несчастный случай.

Можно сказать, что это логично.

Можно сказать, что это законно.

Лучшим вариантом будет сделать вид, что ты желаешь только хорошего.

И тут ты можешь подумать, разве это не ложь? Но подумай вот о чём: разве жертва, получившая извинения, не предпочтёт услышать, что случившееся было всего лишь волей случая, вместо того чтобы услышать честное признание? Вместо того, чтобы узнать, что я человек принципа, разве жертва не предпочтёт думать, что не была жертвой?

Я бы предпочла.

Давай мыслить категориями жертвы.

«Я не хотел этого делать. В это трудно поверить, но это действительно была просто череда неудачных совпадений», — если кто-то скажет тебе такое, это может показаться большим облегчением, чем если бы преступник демонстративно признался в своих злодеяниях.

Точно так же, как люди любят думать: «Я не виноват, я не сделал ничего плохого», их можно поместить в рамки мировоззрения: «Никто не виноват, никто не сделал ничего плохого» — да, ты можешь почувствовать, что тебе в некоторой степени врут, но не станешь указывать на это и притворишься, будто ничего не заметил, чтобы простить — вот секрет успеха.

Ошибка, в которой никто не виноват.

Нет никаких злодеев.

В каком-то смысле для того, кто злится, будет даже лучше, если вместо того, чтобы выслушивать нудные оправдания, ему сразу предложат разумный предлог для компромисса. Так что ложь ради достижения компромисса — отнюдь не преступление.

Ну, или мне хотелось бы так сказать, но на деле всё зависит от ситуации. Если явная ложь будет разоблачена, в итоге это окажется лишь позорным самооправданием и вызовет ещё больший гнев со стороны жертвы, а если ты скажешь: «Я соврал ради тебя, чтобы тебе было проще меня простить», то это возымеет прямо противоположный эффект.

Получится так, что преступник думал не о жертве, а о себе.

Так что, учитывая все риски, это, возможно, не единственный вариант, но всё же разумнее будет извиниться с самого начала, не пытаясь выкручиваться — не то чтобы я рекомендовала этот вариант.

Это также зависит и от цели твоих извинений.

Хочешь ли ты, чтобы другой человек почувствовал себя лучше?

Хочешь ли ты почувствовать себя лучше?

Или же ты хочешь помучить другого человека? Я своими глазами видела случаи, когда извинения накапливались именно с такой целью.

Накапливая извинения, накапливаешь и вину.[✱]Речь о том, что в слове «извинение» (謝罪, shazai) содержится иероглиф «грех» (罪, tsumi).

Накапливаешь и накапливаешь, всё больше и больше.

015

— О! Уж не Арараги-пайсэн ли это! Ух ты, сколько лет, сколько зим! Вы красивы как никогда, я едва не приняла вас за райскую птицу! Неужели вы проделали такой путь только ради того, чтобы увидеть меня? Проходите, чувствуйте себя как дома, давайте поболтаем!

Прежде всего хочу отметить, что эти слова принадлежат не моей милой кохай, Камбару Суруге, и не моему милому альтер-эго, Осино Оги.

Припарковав своего «жука» у родительского дома и немного подурачившись с сёстрами, я пешком отправился в сторону особняка Камбару, однако, когда я подошёл ко входу в это огромное здание в японском стиле (кстати, Синобу вернулась в мою тень — она ненавидела иметь дело с Камбару), кто ещё мог поприветствовать меня, как не Хигаса Хосиамэ?

Нет, я серьёзно, ты кто вообще?

Ты постоянно появляешься с тех пор, как начался Сезон Монстров, но это ещё не значит, что ты стала популярной или что-то в этом роде. У тебя сейчас вообще нет никакого авторитета.

— Ну вот, теперь, будучи менее популярной, я могу делать всё, что мне вздумается, верно? Эх, я слишком легко согласилась присмотреть за домом Руги. Думала, что от скуки ласты склею, так что я жесть как рада, что мне удалось встретить вас, Арараги-пайсэн.

За то непродолжительное время, что прошло с момента нашей последней встречи, она превратилась в настоящую гяру.[✱][✱]Отсылка к ещё одному устройству Дораэмона — Бомбе Уничтожения Земли. Гяру — женский типаж, отличающийся легкомысленным поведением, позитивным мышлением, любовью к яркой модной одежде и любовью к западной культуре.

Она никогда раньше не использовала словечек вроде «склею ласты».[✱]Хигаса использует «ути» (うち) в качестве личного местоимения, что делает её речь более фамильярной и девчачьей. Так же она использует и другие более фамильярные формы слов, используя при этом много катаканы вместо хираганы, что тоже придаёт её речи более дерзкий, молодёжный характер.

Она же раньше вела себя как типичная спортсменка, будучи членом баскетбольного клуба… Ах да, она же уже ушла из команды и суёт свой нос в их дела, только когда у них возникают всякие проблемы, верно?

Возможно, когда всё это закончилось, она упала духом… Или, скорее, у неё упал камень с души.

Но она ведь сдаёт вступительные экзамены в университет, не так ли?

Новый год уже прошёл, разве пора экзаменов не будет скоро в самом разгаре?

— Погоди-ка, Хигаса, неужели ты одна из таких персонажей, которые внезапно оказываются чертовски умными?

— Нет. Совсем. Я дура.

Как ни странно, но этот её ответ лишь укрепил меня во мнении, что она заслуживает доверия.

Так, будто она каким-то образом способна доказать abc-гипотезу, используя совершенно неожиданные доводы.

— Ну-у, тут такое дело, мне нужно было сделать финальный рывок, но я походу на этом рывке и надорвалась. Я чувствую себя сломленной, а сердце моё разбито. Я даже пропустила все дни открытых дверей. Я закрыла своё разбитое сердце для дней открытых дверей.

Весьма умно сказано, но разве сейчас время для этого?

День открытых дверей… В моём университете тоже был такой.

— Так где же Камбару? Если ты осталась присматривать за её домом… Она уехала в отпуск вместе со всей семьёй или что-то в этом роде? В школе всё ещё зимние каникулы?

— Нет, Руга, как всегда, где-то с Оги-куном. Что-то связанное с мумиями и поминовением усопших. И ещё что-то о том, что её бабушке и дедушке нужно будет остаться в главном доме на время Нового года.

— В главном доме?

Внушительных размеров особняк производил впечатления главного дома, но если подумать, что где-то есть её один более главный дом… Что же касаемо того, почему их внучка, Камбару, не присоединилась к ним на этом «семейном отдыхе», так это потому, что она родилась уже после побега их потенциального наследника, отца Камбару… Чужие семейные дела порой бывают полны сложностей.

Это заставило меня думать, что в моей семье всё просто.

— В общем, я подумала, что Руге будет одиноко одной, поэтому осталась рядом и попросила её одолжить мне комнату для занятий. Ну, я из тех, кто всегда думал, что всегда сможет заставить себя учиться, когда станет взрослым, так что на самом деле я просто валяюсь и смотрю телевизор.

Она взаправду чувствовала себя как дома, будто это был её особняк.

Моя кохай была человеком поистине широких взглядов.

Возможно, эта девушка будет чувствовать себя как дома даже в доме моих родителей… Я об этом как-то уже думал во время учёбы в университете, но мир действительно полон самых разных людей. Если бы я только понял это, пока учился в школе. У меня сложилось впечатление, что из тех трёх лет два года ушли впустую.

— Я не знаю, для чего вам нужна Руга, но проходите, Арараги-пайсэн. Эта суперзвезда скоро вернётся, так почему бы вам не провести немного времени в компании с астероидом? У меня должно было остаться немного моих домашних чернично-бананово-персиково-дынных кексов!

— Разве в этих кексах фруктов не больше, чем теста?

Если это было чем-то вроде макгаффина,[✱]Макгаффин — это термин для обозначения некого предмета, вокруг обладания которым строится фабула художественного произведения. При этом, сам предмет, как правило, либо не существует, либо представляет собой нечто совершенно неожиданное. то у меня было неприятное предчувствие… Но, как бы то ни было, мне нужно было взять в привычку назначать встречи.

Именно из-за того, что я полагался либо на случайные, либо на неизбежные встречи, я и оказался втянут в разговор с этой звездой второго плана — впрочем, ладно. Прямо сейчас у Оги в приоритете была Камбару, а не я.

Предчувствуя конец эпохи, когда Оги вмешивалась исключительно в мои дела, Арараги Коёми, приглашённый школьницей-гяру, вошёл в знакомый дом.

Уже по одному этому описанию я казался самому себе преступником — но хочу отметить, что я позволил всему этому случиться не без серьёзных раздумий.

Говорят, что «стоит расстаться с джентльменом на три дня, как на него нужно смотреть новыми глазами», но за те несколько месяцев, что я провёл вдали от родных мест, Хигаса (от стресса из-за вступительных экзаменов?) превратилась в гяру — но она, по крайней мере, не стала передо мной извиняться.

Хигаса никогда не делала мне ничего такого, за что стоило бы извиняться, впрочем, если так подумать, и Хитаги, и Ойкура мне тоже ничего не сделали — похоже, что злобные лапы этой странной моды на извинения ещё пока не добрались до этих мест.

Однако судить об этом лишь по короткому разговору было бы преждевременно. Мне нужно было провести дополнительное расследования… Это то, что специалисты называют «работой в поле».

Можете также назвать это выборкой для социологического опроса.

Это можно сделать только при случайных встречах — на самом деле я уже провёл подобный анализ, когда заехал к родителям и поговорил с сёстрами.

Я не просто так дурачился.

У меня была веская причина на то, чтобы дурачиться с сёстрами. Это было необходимо.

Я подверг перекрестному допросу обеих своих сестёр, Карэн и Цукихи, спросив: «Вам не за что извиняться?» Но мой вопрос не нашёл никакого отклика, словно я пытался ударить занавеску или вбивать гвозди в рисовую шелуху.[✱]Обе фразы, 暖簾に腕押し (noren ni ude oshi and) и 糠に釘 (nuka ni kugi) означают примерно одно и то же: прилагать некоторые усилия и не получать никакой отдачи. Похоже, у них не было ни единой мысли на этот счёт.

Хотя, я слышал, что втыкать ржавый гвоздь в рисовые отруби — это правильный метод их приготовления,[✱]При приготовлении блюда под названием «нукадоко», которое представляет из себя ферментированные рисовые отруби с овощами, действительно используют гвозди для повышения содержания железа в блюде. так что употребление этого выражения совместно с «ударить занавеску» может быть несколько странным с семантической точки зрения, или, как могла бы заметить Мэнико… Ладно, не важно, всё закончилось тем, что мы просто подурачились.

В том числе и ради того, чтобы скомпенсировать время, проведённое вдали от родительского дома.

— Это тебе следовало бы извиниться, господин мой. За то, что продолжаешь дурачиться со своими сёстрами даже после того, как стал студентом.

— Не буду я извиняться. Меня вообще следует похвалить. В свои лучшие времена я мог заполнить сотню страниц просто дурачась со своими сёстрами.

— Какие же у тебя отвратительные лучшие времена. Больше похоже на брачный период.

На самом деле, я не столько сдерживал себя, сколько чувствовал, что из-за социальных стандартов эпохи Рэйва это могут вырезать, но в любом случае разговор с Синобу мог быть, а мог и не быть.

Как бы то ни было, Карэн — это одно дело, но если бы Цукихи стала бы извиняться передо мной, я бы, наверное, скончался на месте от шока, несмотря на всё моё вампирское бессмертие, и, наконец-то, встретил бы конец «Цикла Историй», который вы все так жадно читали всё это время (Цукихи была человеком, который никогда не извиняется, даже в большей степени, чем Ойкура или Синобу — она с лёгкостью может впасть в ярость, если ей прикажут извиниться… Во всяком случае, я в это охотно верил), но теперь, когда я убедился, что с Хигасой всё в порядке, можно было сделать вывод, что мой родной городок можно считать безопасной зоной.

Проверено трижды.

С другой стороны, это значило, что опасным местом является университет Манасэ.

Пока что это странное явление ограничивалось его стенами — Бойфи-кун, Хитаги и Ойкура были студентами Манасэ. Хотя, если учесть, что в числе студентов были и те, кого это не коснулось, например, я и Мэнико, это всего лишь гипотеза… Может быть, мы просто исключение?

Беседа с Хигасой изначально имела своей целью всего лишь сбор статистики, но по итогу оказалась очень важной. Если мой родной город считался безопасной зоной, то подозрения в отношении Оги почти наверняка можно было снять.

Это почти наверняка было бы показухой.

Возможно, с моей стороны было слишком самонадеянно предполагать, что Оги, которая в настоящее время предпочитала проводить своё время с Камбару, захочет общаться со мной, ведь я так отдалился от неё… Подобные мысли приводили к опасениям, что она может даже отказаться от сотрудничества со мной.

Ну, об этом можно подумать и позже.

На первом месте в очереди сейчас Хигаса. Пора продемонстрировать свои методы ведения расследования, чтобы заглянуть во все уголки психики этой девушки, превратившейся из спортсменки в гяру.

Я полностью обнажу тебя.

…Хотя, с точки зрения социальных правил эпохи Рэйва, я полагаю, эта фраза не годится?

— В общем чувствуйте себя как дома. Я освобожу место, чтобы вы могли присесть. Вы уж простите, Руга такой беспорядок устроила в своей комнате.

— …Хочешь сказать, что не была соавтором этого беспорядка? Я вижу куски нового справочника и недавно купленного словаря, которые были безжалостно разорваны на части.

Ладно ещё справочник, но как вообще можно разорвать на части толстенный словарь?

Да ещё и не имея обезьяньей лапы.

— Хе-хе. Я нашла хорошее применение своей силе, которую натренировала, играя в баскетбол.

— Вам бы, барышня, мозг потренировать.

Независимо от того, кто устроил этот беспорядок, за несколько месяцев, прошедших с моего последнего визита, комната Камбару превратилась в практически неописуемый хаос.

Складывалось впечатление, что в одной комнате было собрано столько хлама, сколько можно найти разве что в целом доме барахольщика, или даже больше. Несмотря на то, что это была комната в японском стиле, на полу не было видно ни одного татами, и даже раздвижная ширма и колонны были едва различимы где-то под потолком. И ведь я снова и снова повторял ей, что нужно выбрасывать мусор, избавляться от ненужных вещей и класть всё на свои места — я даже подарил ей веник с совком, когда уезжал в университет, но, похоже, мои чувства сэмпая не смогли достичь её сердца. Наверное, веник с совком тоже обрели вечный покой где-то в этой комнате.

— Из всех секретных устройств Дораэмона я всегда мечтала о бамбуковом коптере[✱]Маленький пропеллер, крепящийся к голове и позволяющий летать. Один из самых известных гаджетов Дораэмона, который появлялся на множестве обложек и постеров., но сейчас я бы не отказалась от запоминающего хлеба[✱]Волшебный ломтик хлеба, который можно приложить к любому тексту, чтобы информация «записалась». Если после этого съесть этот ломтик хлеба, то записанная на него информация попадёт сразу в голову. Однако, когда хлеб выйдет естественным путём, информация забудется..

— А я с детства хотел себе дьявольский паспорт[✱]Паспорт, способный гипнотизировать любого человека, которому он будет предъявлен. Загипнотизированный человек будет игнорировать или даже одобрять любые проступки, которые совершает владелец паспорта. Сам Дораэмон считал это устройство довольно отвратительным и планировал уничтожить..

— Вы сейчас просто само зло, Арараги-пайсэн. Даже ребёнок, заявивший, что хочет себе бомбу, чтобы взорвать всю Землю, выглядел бы более добропорядочным.

Этот Арараги-пайсэн, само зло во плоти, начал убираться в комнате, будто это что-то естественное, но уборка была лишь моим побочным занятием — в первую очередь мне нужно было закончить интервью с Хигасой, пока не вернулись Камбару и Оги.

— Вам принести что-нибудь выпить к этим кексам, Арараги-пайсэн? Где-то здесь, возможно, лежит недопитая бутылка воды. Ух, комната Руги — настоящая сокровищница!

— По крайней мере, Камбару всё ещё считает мусор мусором… Ваша деградация не знает границ. Тяжело наблюдать, во что превратилась ваша спортивная дисциплина…

Я высказал простую и грустную мысль, но она стала неплохой отправной точкой для моего интервью, поэтому я продолжил, задав следующий вопрос.

— …Ты не чувствуешь своей вины? За весь этот беспорядок. По отношению ко мне.

— Почему я должна чувствовать свою вину за беспорядок, который устроила моя девочка?[✱]Хигаса использовала (то ли в шутку, то ли по отношению к Суруге) слово うちの子 (uchinoko), которым мамы называют своих детей (или, что более характерно, своих питомцев).

Хигаса с озадаченным видом упала на кровать мусора — причём «кровать мусора» в данном случае вовсе не метафора, она стояла под углом на мусорной куче и создавала видимость, будто и сама была мусором.

— Но мамочке немного не по себе от всего этого. Наверное.

Это напомнило мне о том, как Карэн однажды отправилась во все тяжкие — вернее, устроила переполох, когда перешла в среднюю школу.

Но после того, как её отругала наша мама, Карэн исправилась.

Вместо того, чтобы её ругать, мама просто устроила ей хорошую взбучку… Если бы Карэн сейчас пошла и извинилась за тот раз, это было бы так трогательно.

Возможно, ей и правда было жаль.

Но если бы мама извинилась перед своей дочерью за то, что применила насилие, было бы это так же трогательно? Карэн, скорее всего, не переживала по этому поводу. Если уж на то пошло, она могла быть даже благодарна за то, что её побили… Если бы перед ней вдруг извинились на то, что когда-то ударили, что бы почувствовала моя целеустремлённая сестрёнка?

Поколению людей, выросших в спартанских условиях, подвергавшихся жестокой дисциплине и даже телесным наказаниям, будет трудно принять такое утверждение, что «это жестокость была лишь проявлением любви — без той строгости ты бы не стал тем, кем являешься сейчас»… Женская баскетбольная команда школы Наоэцу несла внутри себя такую бомбу (Бомбу Уничтожения Клуба), и стоило закончится эпохе суперзвёзд, как эта бомба взорвалась.

— Как поживают девочки из команды? Старые проблемы больше не возникали?

— Мы с Ругой присматриваем за ними, но пока всё в порядке. Скорее, теперь наши кохаи пекутся о нас. Хм, наверное, мне даже не по себе от этого. Простите, что увидели меня с такой стороны.

Хмм.

Ну, пока что это выглядит как приемлемый уровень извинения. Всяко лучше язвительных отговорок, которые я время от время получаю от Синобу. Нет, правда, я бы хотел, чтобы она извинилась как положено…

— Прямо сейчас мои кохаи трясутся в страхе перед вступительными экзаменами. Они ужасаются, пытаясь представить, насколько же жуткой должна быть зубрёжка, которая настолько сильно изменила из бывшего капитана.

— Если хочешь, я могу помочь тебе с учёбой. Если это математика или естественные науки, то я могу немного побыть репетитором.

— О-о, какое заманчивое предложение! Заниматься с самим Арараги-пайсэном. Руга обзавидуется.

— А как сама Руга поживает?

Мы немного отклонились от основной темы, но меня всё ещё беспокоило, что она где-то бродит с Оги в такой важный момент. Учитывая, что в прошлом году я примерно в это время развлекался со змеиным божеством, я опасался, что она пойдёт по моим стопам.

— Она из тех, кто способен выложиться на полную, когда это важно. Подруга, которой я могу гордиться. Она и в Наоэцу поступила благодаря упорному труду и целеустремлённости, так что она действительно находится на другом уровне, чем мы, нормальные люди.

Хигаса окончательно ударилась в апатию…

Я тоже таким был, когда моя жизнь проходила через чёрную полосу?

Она даже включила меня в список «нормальных людей», как будто это само собой разумеется, так что, возможно, она в чём-то права… Что ж, полагаю, это ещё одна маленькая прелесть моего родного города. Её знания о гяру были основаны на одних лишь стереотипах, поэтому, как и в моём случае, существовал своего рода предел, насколько долго она могла строить из себя испорченную девушку.

Это был город, в котором простые школьники пытались стать защитниками справедливости… Правда затем их настигали мошенники.

— Таких как я, забросивших учёбу, очень много. Мы вовсе не редкость. К тому же, это всего лишь дурацкие вступительные, верно же? Я как раз планировала пойти поиграть в стритбол с ребятами из начальной школы.

— Ой, подожди, старшеклассница не должна играть с младшеклассниками…

Как я, например.

Да, мы вовсе не редкость.

И всё же, возвращаясь к теме, скажу, что, хоть Хигаса и претерпела некоторые изменения во внешности, прочих изменений, как в случае с Бойфи-куном, Хитаги или Ойкурой, не наблюдалось. После того, как я столкнулся с несколькими людьми, у которых отсутствовали какие-либо симптомы, это заставило меня задуматься, что я, возможно, всё-таки заблуждался.

Моя уверенность пошатнулась. То, что я знаю о Бойфи-куне, было лишь сплетней, а если говорить об эксцентричности Хитаги и Ойкуры, то разве нельзя сказать, что они были эксцентричны не сильнее обычного?

— Кстати говоря, Арараги-пайсэн. Я смотрю вас очень интересует тема извинений, да?

— Ну… Не скажу, что так уж прямо интересует.

Возможно, эта псевдо-гяру почувствовала моя попытку собрать информацию и решила ответить вопросом на вопрос. Ох, нужно придумать хорошее оправдание… Я не мог вовлечь невинного гражданина в своё расследование.

Впрочем, зрители и так уже вовлечены в процесс, так что я ответил:

— Я просто пишу доклад на эту тему в универе. На курсе криминальной психологии мы изучаем извинения, которые преступники приносят своим жертвам.

Как мне кажется, я выдал весьма умное оправдание.

— Ха. Вот как. В универе занимаются такими сложными вещами, да? У меня голова болит уже от одной мысли об этом. Хорошо, что я решила забросить идею с экзаменами.

— Эй, Хигаса, ещё рано сдаваться!

— Я уж было подумала, Арараги-пайсэн, что вы внезапно и за короткий промежуток времени получили извинения от двух близких вам людей, которые, как вы думали, никогда не станут извиняться, и были настолько сбиты этим с толку, что начали искать объяснение и собирать мнения разных людей.

Впечатляет.

Нет, правда, отнесись ко вступительным экзаменам серьёзней.

Такой талант пропадает.

Учитывая, что я решил поступить в университет по такой простой причине, как «потому что хочу пойти по тому же пути, что и моя девушка», было трудно игнорировать мою кохай, которая собиралась упустить свой шанс на достойной образование.

Но хоть Хигаса и оказалась очень близка к правде, она не смогла догадаться о том, что здесь замешан парень Мэнико, ведь я ни разу не упоминал Мэнико, не говоря уже о том, чтобы знакомить этих двоих.

Если бы она и до этого была способна догадаться, то стала бы Гаэн. «Сестрёнкой, которая всё знает», Гаэн-пайсэн.

— Да-да, я всё понимаю. Когда извинения заходят слишком далеко, то это уже похоже на форму насилия.

— Ха? Извинения, как форма насилия?

Мне показалось, я это уже где-то слышал.

Ах да, точно. Мэнико говорила что-то подобное.

— Правда же? Даже если вы во всём правы, когда другой человек склоняет перед вами голову и встаёт на колени, вы не можете не почувствовать себя плохим человеком. Дело не в том, что это нелогично, а в том, что это доставляет дискомфорт.

Ага, понимаю.

Это словно лицевая и обратная стороны получения и причинения вреда поменялись местами. Или же, словно из-за вреда, причинённого «чрезмерным извинением», жертва превращалась в преступника — сложная, в общем, схема.

Словно извинения позволяют «создать» жертву.

Возможно, если вам когда-нибудь будут делать строгий выговор, чрезмерные извинения могут стать весьма искусным способом их прекратить. Лучшая защита — это нападение.

— Как по мне, это скорее Кадмейская победа.

— Решающая победа?[✱]Кадмейская победа (как и Пиррова победа, кстати) — это победа, которая далась настолько большой ценой, что в лучшем случае не принесла никаких дивидендов, а скорее даже усугубила ситуацию. Коёми, очевидно, не знал этого слова и услышал слово «кадобан» (角番). Этим словом называют решающие поединки в сумо, го или сёги, поражение в которых приведёт к понижению в ранге. Ну, возможно. Кстати, когда моя сестра извинялась передо мной на коленях, я подумал примерно то же самое. Что вставать на колени — это тоже насилие.

— Арараги-пайсэн, вы заставляли свою сестру стоять перед вами на коленях…?

— Вот! Видишь?! Всё как мы и говорили, теперь я выгляжу как плохой парень!

Хочу отметить, что я не заставлял её это делать. Это была исключительно её инициатива… К слову, после того, как она встала на колени, в следующем отрывке разворачивается самая знаменитая сцена во всём «Цикле Историй», так что советую обратиться к первоисточнику… И если уж на то пошло, она встала на колени не с целью извинения, а с целью просьбы.

Она умоляла познакомить её с суперзвездой, которой она так восхищалась… И поскольку я сейчас нахожусь в доме этой суперзвезды, Камбару-сенсей, воспоминания сами всплыли в голове.

— Кстати говоря, когда я стоял на коленях перед той златовласой девочкой, это тоже была просьба… Я сделал это по своей воле.

— Значит вам интересны не столько извинения, сколько стояние на коленях, да, Арараги-пайсэн?

Гяру в отвращении отшатнулась, но мне было нечего сказать ей в ответ. Я чувствовал себя порицаемым за прошлые поступки… Может быть, стоит извиниться?

Наверное, в настоящий момент это не самая смешная шутка.

Ведь тогда её слова станут правдой.

— Но если извинение может быть актом насилия, тогда и прощение вроде «Ты должен быть счастлив, что я тебя прощаю» — это тоже своего рода утверждение господства, не так ли?

— В прошлом, когда я получала много жалоб от девочек, я читала своим кохаям нотации и могла устроить хорошую взбучку — эх, славные были деньки. Но было немало девочек, которые охотно приносили извинения, не особо задумываясь о своих действиях. И я считала, что это нормально.

— Ты считала это нормальным? Даже если они не задумывались о том, что сделали?

— Извинения — это же ритуал. Его идея в том, что если человек способен соблюсти все формальности, то и соблюдать правила приличия сможет, хотя бы для вида. Пусть даже не искренне, но, если он хотя бы может казаться искренним, я смогу это принять. Я смогу убрать меч в ножны[✱]Слова 納得 (nattoku, «принять чужое мнение», «дать себя убедить») и 納刀 (nōtō, «вложить меч в ножны») содержать в себе один и тот же иероглиф 納..

«Знаешь, даже проиграв баскетбольный матч, как бы сильно ни кипела кровь от обиды, всё равно в конце подходишь к центру площадки и говоришь сопернику „пасибзагру“», — сказала Хигаса.

— Это сокращение от «спасибо за игру»[✱]Хигаса произнесла «あした！» (ashita), что является максимально сокращённой версией фразы «ありがとうございました» (arigatō gozaimashita), которую произносят все спортсмены в конце игры.. А-ха-ха, иногда в фильмах можно встретить такую мысль: «Вместо того, чтобы извиняться, нужно сказать „спасибо“», но в реальной жизни всё обычно сводится к «Не важно, просто извинись и всё».

Ммм… С точки зрения здравого смысла, идея о том, что извинения — это насилие, была немного иррациональной, но идея о том, что извинения — это ритуал, была хорошим аргументом, который я мог включить в своё вымышленный отчёт. Например, как заключение мирного договора после войны означает окончание конфликта.

И хотя извинения Бойфи-куна, Хитаги и Ойкуры выглядели так, словно они признавали своё поражение, они вовсе не пытались заключить мирный договор… Скорее, они были готовы сражаться до самой смерти. Причём неважно, их или соперника… Возможно, это слишком претенциозно — называть извинения ритуалом, но они, тем не менее, игнорировали правила этикета, положенные при извинениях.

Они были полностью зациклены на себе.

Неважно, насколько это выглядит шаблонным, но принести коробку конфет в качестве извинений имеет именно такой смысл. И даже этот «тур покаяния» несмотря на то, что было непонятно, кому именно предназначались извинения, всё равно имел общественное значение, как своего рода церемония очищения. До тех пор, пока они делают вид, что испытывают сожаление, даже если на самом деле это не так, вполне нормально, что такие извинения в некоторой степени уменьшают сдерживаемый гнев.

— Можно встать на колени, можно побрить голову, но было бы ненормально, если бы кто-то пошёл и совершил сэппуку в качестве извинения. Может быть, дело в том, что чем более иррациональным кажется извинение, тем выше вероятность, что оно будет расценено как искреннее? Думаю, были случаи, когда люди, требующие извинений, на самом деле призывали к чему-то подобному, так что Япония порой бывает очень пугающей. Ке-хе.

— «Ке-хе»? Это ни капли не смешно.

Нет, правда, я не могу посмеяться над этим.

Если конечной формой извинения является сэппуку или иная форма самоубийства, тогда это становится нашей первоочерёдной проблемой… Как в сказке о «Прекрасной принцессе».

Впрочем, даже совершение сэппуку имеет свой этикет…

— Человек, который не способен подобающим образом соблюсти ритуал извинения, в конечном итоге просто ужасен. Конечно, можно сказать, что, поскольку существуют люди, требующие чрезмерных извинений, вроде сэппуку или выставления отрубленной головы на всеобщее обозрение, существуют и те, кто действительно приносит подобные извинения.

— Выставить свою отрубленную голову на всеобщее обозрение — это извинение…?

Полагаю, что для искупления грехов это было единственное, что можно было сделать после совершения самоубийства… Кстати, история сэппуку гласит, что оно совершалось ради защиты чести самурая.

— Если бы вы увидели курицу, которая бежит без головы, разве это не остудило бы ваш гнев?

— Ну, дело ведь не только в том, что мой гнев остыл…

От такого у меня скорее кровь в жилах стынет.

— Ситуация, когда вас выставляют «плохим парнем» или же заставляют почувствовать, что вы просите чрезмерных извинений, на самом деле может лишь ухудшить отношения, но никак не исправит их. Мне частенько приходилось выступать посредником в решении подобных споров, и обычно я говорила спорящим, чтобы они не нагнетали обстановку.

— Это правильно. Мы с той златовласой девочкой тоже стараемся поддерживать прозрачные отношения.

— Скорее мутные, разве нет? Арараги-пайсэн, вы то и дело пытаетесь делать всё, чтобы я в вас разочаровалась, но и не надейтесь, я этого не сделаю. Я уже рассказала, как решаю подобные вопросы с кохаями, но сколько бы я ни ссорилась с Ругой, которая находится на равных со мной, мы всегда улаживали все споры мирно. Ну, во всяком случае я.

— А Руга?

— Ну, такой уж она человек, всегда извиняется без промедления. Она убеждена, что извинения ничуть не умаляют её достоинства. Какая же она сильная, да? Она такой человек, который с каждым извинением немного растёт как личность.

Правда в том, что и в тот раз, когда она загадала желание обезьяньей лапе, и сейчас, когда к ней привязалась Оги, психика Камбару подвергается серьёзному воздействию, но, несомненно, она относится ко всем этим вещам гораздо более трезво, чем я — даже если она делает что-то не так, она не из тех, кто будет долго прокручивать в голове ситуацию после того, как извинится.

Хотя она умеет быть и навязчивой сталкершей.

— Конечно, когда я извиняюсь, мои извинения самые что ни на есть искренние. Не поймите меня неправильно. Я раньше часто одалживала у Руги её кроссовки, и, когда она предъявляла мне за это, я всегда сразу же вставала на колени и извинялась.

— Звучит так, будто ты очень не хотела их возвращать…

— Но я до сих пор не извинилась за то, что стащила её вещи и продала их её неофициальному фан-клубу «Сёстры Камбару», чтобы немного подзаработать.

— Это ужасно! Тебе стоит как можно скорее извиниться, если не хочешь, чтобы ваша дружба дала трещину.

— Тут всё сложно, ведь дружба может дать трещину как раз потому, что я извинюсь. Ведь извиниться — значит признать свою неправоту. И наоборот, если я не извинюсь, значит, я никогда и не делала ничего плохого.

Какой безумный парадокс. Или, скорее, здесь просто есть противоречие.

Но если отбросить этический момент, то притвориться, что ссоры никогда и не было, или сделать вид, что плохой поступок никогда не совершался, не приходя к согласию — это, может быть, по-своему правильно, или мне так казалось. «Ты не сделал ничего такого, за что стоило бы извиняться» и «Ты не сделал ничего такого, за что мне нужно тебя прощать», — это, возможно, заявления человека с широкой душой, но на самом деле они могут быть просто мягким способом отвести глаза от существующей проблемы.

Как, например, «Я сделаю вид, что ничего не слышал».

Мы с Синобу именно так себя и вели, хотя не хотели этого признавать…

— Я знакома с Ругой так давно, что боюсь, если я плохо извинюсь, она может связать мои извинения с какими-то другими поступками, в которых я виновата, и разозлиться на меня и за это. Она скажет что-то вроде: «Раз уж ты затронула эту тему, мне тоже есть что сказать», — но это вообще не будет иметь отношения к ситуации! Есть риск, что она воспользуется шансом выплеснуть всё своё сдерживаемое недовольство, которое я уже не смогу унять одними извинениями, так что легкомысленные извинения могут быть опасны.

Понимаю.

Да, не так-то просто сказать, что ты признаёшь вину только за что-то одно… Это могло создать возможность для выплеска всех остальных претензий. Это даже может стать началом войны.

— Если размышлять подобным образом, в извинениях тоже существует баланс. В случае же асимметрии… бывает, что преступник пытается извиниться, но жертва просто не позволяет ему этого сделать… Я раньше часто слышал: «Не нужно извиняться, просто постарайся в следующий раз так не делать». От своей сестры.

— От вашей сестры?

От Цукихи, конечно.

Поскольку я был полным идиотом, я просто радовался, думая: «Вот и славно! Мне не нужно извиняться!» Но если подумать, то, не давая обидчику возможности извиниться, ты словно не даёшь ему шанса на реабилитацию или говоришь, что он ещё недостаточно хорошо осознал свой поступок. В каком-то смысле это похоже на наказание.

Если Хитаги всё это время беспокоило, что я слишком легко простил её за тот случай, когда она степлером продырявила мою щёку, то я даже не знаю, что сказать…

— В общем, Хигаса.

По ходу дела я осознал, что мне придётся приложить немало усилий, чтобы навести порядок в этой комнате, и начал потихоньку сворачивать своё расследование — работая в полсилы, такую уборку не закончить.

— Допустим, ты права, и человек, который, как я думал, никогда бы не стал извиняться, вдруг извинился передо мной…

— Совершенно не обязательно соглашаться с моей версией… В любом случае, съешьте уже эти кексы. Я буду бесконечно рада, если вы вгрызётесь своими зубами в наши домашние сладости.

— А? Эти камешки должны были быть кексами?

Упс. Я чуть было не выкинул их вместе с остальным мусором.

Я подумал, что это кусочки какой-то посторонней и всеми забытой субстанции, поэтому собирался выбросить… Ну, наверное, можно сказать, что они были украшены в стиле гяру… И всё же.

— Я хочу, чтобы ты подумала об этом в качестве передышки от учёбы. Порой, чтобы не сдохнуть, нужно отдохнуть[✱]В оригинале: «чтобы выжить (生き抜く, ikinuku), нужно взять передышку (息抜き, ikinuki)»..

— Звучит так, будто вы ненавязчиво пытаетесь вернуть меня на путь учёбы. Выражаю вам свой респект, Арараги-пайсэн. А в качестве благодарности вы хотите, чтобы я помогла вам разрешить проблему, над которой вы работаете? Как Хигаса Кристи.

— Если бы с тобой случилось что-то подобное, как бы ты поступила? Что бы ты подумала? Если бы среди твоих знакомых был настолько высокомерный человек, что ни разу в жизни ни перед кем не склонял голову, но вдруг пришёл и сам извинился, ты бы посчитала эти извинения искренними? Или бы ты сочла это формой насилия?

— Ну, хмм… Если этот человек отбросил свою гордость ради извинений, то, выражаясь другими словами, он считает, что эти извинения по своей ценности сопоставимы с его гордостью. Как я уже сказала, я считаю, что извинения — это всегда создание видимости, поэтому прощать или не прощать зависит исключительно от ваших отношений и от того, насколько вы с этим человеком близки на самом деле. Бывают случаи, когда два человека приносят вам одинаковый вред, но вы решаете простить одного и не прощать другого, исходя из того, что они за люди, верно? В той истории, что я рассказала чуть ранее, я простила своего кохая именно потому, что в рамках данного ритуала я могу простить того, кто младше меня. Но будь это мой наставник, я бы точно не простила его только лишь потому, что он решил опустить передо мной голову.

— Что за отношения у тебя с твоим наставником…

Даже если обидчик не считает свои действия буллингом, если так считает обиженная сторона, этого достаточно, чтобы считать это буллингом — с другой стороны, если обиженная сторона не считает действия обидчика буллингом, считается ли это всё равно буллингом? Хотя, если это тот случай, когда подвергшийся домашнему насилию ребёнок покрывает своих родителей, это, безусловно, не тот случай, когда совершённый поступок не должен считаться насилием.

— Я бы обрадовалась, если бы меня поцеловал мой парень, но если бы это сделал незнакомец, то это было бы преступлением. Не то чтобы я могла сказать наверняка, ведь у меня нет парня…

— Ну, здесь не поспоришь.

Я был на грани того, чтобы потерять девушку, но всё же вынужден был согласиться.

Это сочеталось с тем, о чём мне рассказывала Мэнико.

Однако особенность случая Мэнико заключалась в том, что действия её парня, совершённые по обоюдному согласию, были превращены в преступление постфактум.

Отношения… Что ж, возможно в этом дело.

Когда Хитаги извинялась передо мной за то, что уже давным-давно прошло, это задевало мои чувства. Конечно, отчасти это было связано с тем, что она словно разрушала «хорошие воспоминания, которыми я мог бы наслаждаться». Но не только… Возможно, это было также связано с тем, что я чувствовал, будто она полностью отрицает наши нынешние отношения, а не только их самое начало.

Полное отрицание.

Не просто разрушение воспоминаний о том, что произошло год и восемь месяцев назад.

Но и разрушение всего года и восьми месяцев воспоминаний.

Когда она впала в ярость во время нашего первого разрыва, я ничего подобного не чувствовал — потому что это было лишь продолжением тех отношений, что мы построили.

Не говоря уже об Ойкуре.

В её случае, я даже не чувствую себя обиженным. Скорее преданным. Её слова заставили задуматься: «Так вот что ты думала о наших отношениях всё это время?»

Это всё очень печально.

— А давайте проведём эксперимент, Арараги-пайсэн. Если вы поцелуете меня прямо здесь и сейчас, это будет преступлением? Ке-хе.

— Ещё раз говорю, завязывай с этим своим «ке-хе»!

Здесь не над чем смеяться.

— Когда кто-то кланяется вам, разве не лучше сказать: «Отличная поза!»? Вместо того, чтобы говорить: «Как же я зол!» Нужно похвалить человека и позволить ему выпрямить спину, которую он согнул в извинении.

Ответ Хигасы Кристи, который прозвучал, скорее, как подстрекательство, был, конечно, не тем ответом, который я надеялся заполучить в ходе этого интервью, но это всё-таки была полезная информация, или, возможно, клиническое испытание[✱]«Информация» — 知見, chiken. «Клиническое испытание» — 治験, chiken.. На этом наша дискуссия, с какой стороны ни посмотри, была окончена — хотя уборка комнаты была закончена лишь наполовину, со стороны крыльца, по ту сторону стены, опоясывающей особняк Камбару, послышались шаги, которые, казалось, могли стереть асфальт в пыль, а также звук торможения велосипеда.

Звук тормозов велосипеда BMX.

Это было долгожданное возвращение нашей главной героини.

016

— Для извинений также важно подобрать правильный момент.

Когда у собеседника хорошее настроение, когда он ест что-то вкусное и когда присутствует третья сторона — тебе нужно стремиться поймать один из этих трёх моментов. И наоборот, если у человека плохое настроение, или он голоден, или вы вдвоём ночью на безлюдной улице, а у него в руках острый предмет, то извиняться в таком случае не стоит.

Хотя, на самом деле, всё должно быть наоборот.

Несвоевременное извинение, сделанное из простой честности, без учёта всех этих факторов, скорее всего, тронет сердце собеседника — в противном же случае он вполне может подумать: «Ага, так он специально ждал подходящего момента, чтобы извиниться».

Всё станет намного сложнее, если собеседник придёт к ошибочному мнению, будто ты только и думаешь о том, как получить его прощение — даже если это и будет правдой в какой-то степени, ты ведь мог стремиться подловить удачный момент только для того, чтобы не ранить его чувства ещё больше.

Неужели это так неправильно — хотеть, чтобы тебя простили? Однако же да, это неправильно. Ведь мало того, что ты совершил преступление, так ещё и хочешь, чтобы тебе его простили.

Вместо того, чтобы совершить поступок и извиняться за него, лучше совершить поступок и не извиняться — впрочем, это тоже не совсем правильно. Возможно, с точки зрения общественности, которая поднимет шумиху, лучшим вариантом было бы извиниться и не быть прощённым.

Это буквально полярная противоположность эгоистичной идее о том, что нет смысла извиняться, если тебя всё равно не простят, однако, как бы сильно твой собеседник ни закалял своё сердце, рассчитывая держать обиду вечно, в конце концов, время залечит и эту рану.

Говоря прямо, он забудет о своём гневе.

Он забудет то жгучее чувство, которое когда-то заставило его потерять контроль.

Будет ли уместно извиниться именно в этот момент? Будет ли он озадачен и скажет: «Если хочешь, можешь извиняться, но спустя столько времени мне уже всё равно», или это лишь вновь разожжёт его гнев, и он ответит: «Решил извиниться только сейчас? Ты смеёшься надо мной?»

Даже если он уже успел забыть.

Но теперь всё снова вернётся на круги своя.

Однако «забыть» и «простить» — это, по сути, совершенно разные вещи. Я бы даже сказала, что они несовместимы.

Когда кто-то говорит, что уже обо всём забыл, на самом деле это сильный и недвусмысленный жест прощения, ведь стоит хотя бы раз напомнить об обиде человеку, который на самом деле её забыл, как вместе с воспоминаниями с лёгкостью вернётся и злость.

Применительно к злости и обиде, забыть о них отнюдь не значит свести их не нет. Впрочем, бывают и исключения.

Если говорить именно о злости, я даже скажу, что забыть о ней значит сохранить её. Забыть не значит простить, а это значит, что гнев может воспылать вновь в любой момент.

Идея заключается в том, что гнев всего лишь откладывается на потом.

Это своеобразный козырь для использования в межличностных отношениях.

Джокер, которого можно разыграть в самый подходящий для этого момент.

Правда, есть и обратная сторона.

Прощая, человек позволяет себе забыть.

017

— В английском языке, когда кто-то говорит «I'm sorry», это может означать две вещи: «Мои извинения» и «Мои соболезнования». Но, если выбирать между «Прости меня» и «Какая жалость», какое из этих двух сожалений, по-твоему, глубже? …ха-ха.

Вот что сказал Оги-тян.

Я забыл упомянуть об этом раньше, но в настоящий момент Осино Оги был юным брюнетом, одетым в школьную форму, так что, возможно, к нему было бы правильнее обращаться «Оги-кун», как это делали Хигаса и Камбару, однако, ввиду обстоятельств, позвольте мне пока что называть его Оги-тян.[✱]Именные суффиксы «тян» и «кун» не являются гендерными по своему происхождению, хоть и имеют подобный стереотип. В дальнейшем Коёми использует в отношении Оги именно «тян».

Хотя мне бы не хотелось, чтобы это звучало так, будто сэмпай называет своего кохая старым прозвищем, несмотря на то что кохай уже давно повзрослел. Во всяком случае такая мысль вертелась в моей голове, пока я сидел на заднем сиденье велосипеда Оги.

Конечно, у BMX не существовало такого понятия, как заднее сиденье, поэтому я ехал, стоя на металлических пегах[✱]Пеги — небольшие (около 10 см) приспособления в виде труб, крепящиеся к оси колеса, что позволяет делать определённые трюки. заднего колеса, и удерживал равновесие, держась руками за плечи Оги.

Будучи в старших классах, мне довольно часто доводилось кататься на подобных велосипедах, но это был первый раз, когда я оказался позади — не говоря уже о том, что позади кохая. Естественно, я на правах сэмпая вызвался сесть за руль, но Оги упорно отказывался передать мне руль (и седло, и педали).

На самом деле у меня не было никаких причин ехать вдвоём с Оги на одном велосипеде, но когда он вернулся вместе с Камбару, то сказал следующее:

«Вообще-то, я сейчас очень занят. Даже если вы хотите заявиться ко мне в гости, мои планы всё равно никуда не исчезнут. Но не буду же я позорить Арараги-сэмпая, которому так обязан, так что, если вы не против поговорить по пути, я буду рад вас выслушать».

Так я и оказался на велосипеде.

Меня так и подмывало спросить, не является ли он противником детектива Коломбо, но поскольку он заявил, что ему не удобно сейчас принимать гостей, я ничего не мог возразить.

Как бы то ни было, Оги оставался холоден. Даже несмотря на то, что в «те времена» он был моим преданным кохаем — ах да, точно. Сейчас Оги был приятелем Камбару.

Никогда нельзя полагаться на старую дружбу.

Уж это я точно знал, не так ли?

Поэтому быстроногой Камбару, которая, естественно, выглядела уставшей после того, как проехала на велосипеде довольно приличное расстояние, я оставил лишь лёгкие объятия и воздушный поцелуй, после чего покинул японский особняк.

Конечно, объятия и воздушный поцелуй были всего лишь милой шуткой, а вот что я с полной серьёзностью держал в уме, так это проведённое мной интервью. Мне не нужно было это подтверждать, но я всё равно хотел убедиться, что в Камбару не было ничего ненормального — если бы у неё было бы такое же отклонение, те же симптомы, что у Хитаги и Ойкуры, то она ни за что не смогла бы удержаться и не попросить у меня прощения за то, что уничтожила мой любимый горный велосипед.

Возможно, Оги и стал более грубым со мной, но, пока мы ехали вдвоём, у меня сложилось впечатление, что его отстранённое поведение ни капли не изменилось.

Оки-доки[✱]Коёми произнёс «Kekkō kekkō, kokekokkō» (結構結構、こけこっこう), где «kekkō» это «ладно», а «kokekokkō» — японский аналог «кукареку»..

Однако, при таком раскладе мне, наверное, не удаться поделиться с Оги результатами своего исследования, после чего спокойно бездельничать дома — что ж, такой план всегда оставался несбыточной мечтой, даже когда этот кохай ходил за мной хвостом.

Дядя Оги и по совместительству родоначальник рода Осино, Осино Мэмэ, тоже не помог бы нам без каких-либо условий — вернее, он бы вообще не помог нам.

Ведь люди могут помочь себе только сами.

Он мог бы лишь поделиться своей силой.

Что ж, я здесь не для того, чтобы рассчитывать на некую случайность — бессистемные встречи без предварительной договорённости были слишком ненадёжными. Я твёрдо решил, что исправлю эту свою дурную привычку к окончанию университета, но пока что мне нужно сосредоточиться на настоящем. Прямо сейчас.

Но как мне лучше затронуть эту тему? — Я не знал, куда едет Оги, но полагал, что у меня в запасе не так много времени. Даже помня о защите частной жизни Мэнико, я должен был говорить прямо…

Что без багажника было непростой задачей[✱]荷台 (nidai) — «багажник велосипеда», 難題 (nandai) — «вызов»..

— Ха-ха. Арараги-сэмпай, в прошлом году я и подумать не мог, что буду ехать вдвоём с вами на одном велосипеде.

— Это точно. Если так подумать, то в этом есть что-то трогательное и даже немного ностальгическое.

— Тем не менее, независимо от того, стоя вы едете или сидя, езда на велосипеде вдвоём — это правонарушение. Собственно говоря, езда на велосипеде по тротуару сама по себе является нарушением ПДД. Вы не хотите извиниться за это?

Конечно же, он прекрасно знал, как испортить мою ностальгию. Всё, что он сказал, было правдой, но, учитывая, что он продемонстрировал своё законопослушное мышление уже после того, как сказал мне ехать позади, я не был уверен, насколько он был серьёзен.

И это тоже вызывало ностальгию, учитывая, что мы ехали вдвоём.

— Знаешь, я больше не езжу на велосипеде, поэтому даже не знаю… Честно говоря, когда я на нём ездил, это было то незаконное занятие, против которого я особо не возражал.

— Какое эгоистичное заявление. Теперь, научившись водить автомобиль, вы полностью изменили своё мнение и считаете, что велосипедисты на дороге только мешают?

— Я не это хотел…

Если говорить о том, безопасно ли вообще ездить на велосипеде по дорогам общего пользования, то я задумывался об этом ещё когда был велосипедистом… Но законы поменялись, и количество велосипедных дорожек увеличилось, так что опасность тоже стала иной.

Всё течёт, всё изменяется[✱]一貫性と、一過性 (Ikkansei to, ikkasei), что дословно значит «последовательность и изменчивость»..

— К слову о соблюдении закона. В полицейских драмах и детективных боевиках, в сценах, где хорошие парни преследуют плохих парней на автомобиле, очень нереалистично выглядят, что они находят время пристегнуть ремень безопасности, причём как тот, кто преследует, так и тот, кого преследуют. Арараги-сэмпай, что вы думаете по этому поводу?

Может, я и хотел возобновить нашу остывшую дружбу, но у меня не было времени на пустые разговоры… Впрочем, когда речь шла о разговорах с Оги, пустыми они никогда не были.

Наш разговор всегда сводится к истинной сути дела.

Или, возможно, к ложной.

— Ну, давай рассуждать. Даже плохой парень боится попасть в аварию, а уж если он едет на большой скорости, то я не думаю, что пристегнуть ремень будет так уж странно… Да и детективу тоже нет смысла рисковать жизнью.

— Понятно. Как и следовало ожидать от водителя автомобиля. Ваша вера в ремень безопасности поистине впечатляет.

— Но, если бы плохой парень без водительских прав поехал на мотоцикле в шлеме и полном комплекте защитной экипировки, это бы уже вызвало у меня сомнения.

— Ха-ха. Действительно. И всё же, Арараги-сэмпай, если бы вашу школьную жизнь взялись переснимать, то те знаменитые сцены, где вы едете вдвоём с Сэндзёгахарой и Ханэкавой, были бы полностью и без остатка вырезаны, не так ли?

Переснимать мою школьную жизнь? В каком смысле?

Я едва не сделал ответный ход, посмеявшись над услышанным, но, похоже, мы уже давно перешли к основной теме.

Несмотря на то, что я так и не придумал, как это сделать…

— Оги. Что — или как много — ты уже знаешь?

— Я ничего не знаю. Это вы знаете, Арараги-сэмпай.

Оги ответил, продолжая смотреть вперёд — теми же словами, что и когда-то в прошлом.

— Арараги-сэмпай, если вы спустя столько времени начнёте извиняться перед всеми за свою противозаконную езду на велосипеде в далёком прошлом, то это будет выглядеть по меньшей мере сомнительно. Особенно это касается тех сцен, которые оставили у зрителей, вроде меня, такие хорошие впечатления.

— Может, ещё и романы обсудим?

Да и вообще, тебя даже не было в тех сценах, где мы вдвоём катались на велосипеде.

— Вы задаётесь вопросом, стоило бы переписать эти сцены при переиздании? Знаете, если дело дойдёт до переиздания, я бы лучше написал нормальную сцену дурачеств с Карэн и Цукихи, пусть и не на сто страниц, но зато ничего не вырезая.

— Если ты спросишь меня, всегда ли режиссёрская версия лучше, то я отвечу, что далеко не всегда.

Этот парень просто ходячий генератор контраргументов.

Как младшеклассник, у которого хобби — разжигать споры.

Разжигать — и переворачивать с ног на голову.

— Мифическая сцена, которая была вырезана перед первой публикацией, теперь увидела свет! Но даже в таком случае люди скажут, что первый вариант был лучше. Или что изменения были ненужными.

— Обычно в переизданиях смягчают те моменты, которые могут показаться провокационным, а раз они так делают, значит люди этого, скорее всего, хотят.

Или нет. Я не знаю.

Возможно, я апеллирую к мнимому большинству, которого на самом деле нет.

— Процесс принятия решений порой бывает очень непрозрачным. Часто бывает так, что длительные обсуждения, в которые вовлечено множество людей, приводят к результату, который никого не устраивает и не приносит никакой пользы — и поскольку я сейчас в мужском образе, я готов от всего сердца поддержать женщин в их борьбе за социальные права. Впрочем, то, что я выступаю за гендерное равенство, вовсе не значит, что я считаю необходимым менять пол персонажей в «Дораэмоне». Разумеется, сцен с Сидзукой в ванной должно быть меньше, но я не могу сказать, что хотел бы видеть Джиана или Сунэо девочками.

Учитывая, что он сменил пол всего лишь в начале этого учебного года, слышать от Оги такие заявления было сомнительно, но в любом случае этот аргумент крайним доводом назвать было нельзя. Однако, если мы поглубже покопаемся в концепции смены пола, то можем обнаружить, что в прошлом роль Ватсона в экранизациях порой доставалась женщине — интересно, как бы к этому отнеслись сейчас?

— Ха-ха. Это было бы столь же шокирующим событием, как если бы Гоэмон из банды Люпина превратился в фехтовальщицу. С другой стороны, мужской персонаж в образе «Претти Кьюр» был бы встречен положительно, так что во всём есть баланс. Как, например, у лицевой и обратной стороны.

Лицевая и обратная сторона.

Лицевая сторона, являющаяся частью обратной стороны.

— Кстати говоря, в «Невезучей ведьме Дореми» была одна команда волшебников-мальчиков, не так ли? А уж когда появилась женщина в образе Наездника в маске, это и вовсе стало большой темой для обсуждения. В таком случае, может, ты считаешь, что в следующем году команда Рейнджеров должна состоять из шести человек, из которых только трое будут мужчинами? Хотя, можно сказать, что в Рейнджерах и Претти Кьюр баланс уже и так был найден.

— Исиномори Сётаро уже написал об этом в своей манге «009-1». Настоящий пионер отрасли.

— «009-1»?

Это название звучало, как какая-то пародия, которую мог придумать начинающий мангака для развлечения… Каким всё-таки невероятным домом была «Токива»[✱]«Токива» — это название кондоминиума в Токио, в котором в 50-х и 60-х годах проживало множество легендарных авторов, включая Осаму Тэдзуку, Фудзико Фудзио и вышеназванного Сётаро Исиномори. Дом был снесён в 1982 года, но тщательно воссоздан в другом месте в 2020 году. Сейчас в нём находится музей манги и аниме..

— Когда вы берёте в руки мангу, написанную кем-то из «Токивы», вы почти всегда можете наблюдать что-то подобное. Изображения, встречающиеся в их работах, могут быть неуместны в свете современных ценностей, но они были опубликованы без изменений в историческом контексте того времени, когда были созданы.

— Значит, вывод таков: если мы хотим что-то менять, то должны менять что-то в будущем и не трогать прошлое, верно? Знаешь, эту идею можно применить и к линейке диснеевских принцесс.

— Это всё равно, что называть те времена «старыми добрыми временами». Но была ли та эпоха, когда обнажённые тела женских персонажей красовались на обложках журналов сёнэн-манги, действительно такой уж хорошей? Некоторые могли бы назвать это «тёмными веками».

После того, как Оги стал парнем, его примеры стали более резкими… Но это всё равно была сложная концепция. Существует такое мнение: «В наши дни художественные произведения стали скучными», но если на это возразить: «Произведениям прошлого не хватает компьютерной графики», то это будет не совсем удачный баланс.

Асимметрия очевидна.

Судя по моему собственному опыту, прошлое и будущее не обязательно должно находиться в идеальной симметрии… Даже не прожив шестьсот лет, я понимал, что они представляют собой единое, непрерывное целое.

Даже когда мы живём на удалённых землях, не граничащих друг с другом, нас всё равно связывает одно небо.

— Между тем, есть люди, которые находят обнажённые тела мужских персонажей очень даже возбуждающими… Ха-ха. Мысль о том, что для мужчин нормально показывать открытую кожу, в конце концов, просто следствие корысти. Но в заключение, что касается вопроса о том, должны ли люди во время автомобильной погони пристёгиваться ремнями безопасности, то всё, что им нужно — это ездить на старинных автомобилях, которые не были оборудованы ремнями безопасности. Вы согласны с таким решением?

— Э-э, нет, такой вывод мне не подходит.

Это решение ничего не решает.

Хотя бы уже по той причине, что я водил совершенно новый New Beetle.

— С таким подходом нам бы пришлось переснять эти сцены на велосипедах-тандемах, у которых два седла и два комплекта педалей. Они бы тогда стали комедийными.

— Ладно-ладно. В таком случае, может, нам с вами стоит продолжить этот монолог? Вас беспокоит то, что Сэндзёгахара и Ойкура упорно извиняются за то, что совершили когда-то в прошлом, верно?

— А? Я уже рассказывал тебе об этом?

— Да. Вы рассказали мне о том, что эти две героини с сумасшедшими характерами объединились в дуэт и жаждут исправить своё запятнанное прошлое.

Не думаю, что уже рассказывал ему об этом, а если и рассказывал, то точно не в такой формулировке, но если уж Оги так говорит, то это должно быть правдой. Уж больно некрасиво было называть Хитаги и Ойкуру дуэтом героинь.

Это звучало даже более жестоко, чем «обычная девушка».

— Вы так же упомянули, что единственный друг, которого вы смогли завести в университете, столкнулся с подобной ситуацией. Как ваш кохай, я горжусь тем, что вы наслаждаетесь своей студенческой жизнью, дорогой Арараги-сэмпай.

— Если я и правда сказал, что сумел завести всего одного друга, то из этого нельзя сделать вывод, что я наслаждаюсь своей студенческой жизнью. Не говоря уже о том, что я собираюсь разорвать отношения со своей девушкой и подругой детства по какой-то непонятной причине.

Я был в отчаянии.

Подумать только, я сумел деградировать даже по сравнению с тем, каким был в школе.

— Если отбросить случай с вашим другом, то ваши собственные дела не должны вызывать у вас такой сильное недоумение, Арараги-сэмпай. Вы ведь уже имеете достаточное представление о том, что происходит, не так ли?

— Если бы они не сказали того, что сказали, тогда возможно. Я бы понял, если бы они решили порвать со мной, потому что я переехал по соседству с Ойкурой, но они апеллируют к тому, что произошло в далёком прошлом.

— Но ведь существуют преступления, не имеющие срока давности.

— Ты хочешь сказать, что их проступки по своей тяжести сопоставимы с убийством?

— Зависит от интерпретации. Если посмотреть на ситуацию с той точки зрения, что Сэндзёгахара и Ойкура расширили свой кругозор после поступления в университет и стали стыдиться своих прошлых поступков, то я не думаю, что это так уж странно по сравнению с вами, Арараги-сэмпай. Возможно, агрессивные извинения Ойкуры заставили вас поверить в то, что ситуация ненормальная, но с точки зрения меня, как человека, которому любезно было позволено сопровождать вас во время расследования её дела, не является ли вероятным, что её нестабильные эмоции вызвали у неё болезненные воспоминания и спровоцировали необычное поведение?

— Я тоже думал об этом.

— Даже если бы вы сказали мне, что она, извиняясь, совершила сэппуку при помощи шариковой ручки, это всё равно оставалось бы в рамках приемлемого поведения.

— Какое у тебя вообще представление рамок приемлемого касательно моей подруги детства?

Я точно никак не мог допустить этого и тем более этому потворствовать.

Вообще, я не то чтобы не рассматривал этот наихудший сценарий — даже в разговоре с Хигасой Кристи прозвучала мысль о сэппуку в качестве крайней меры «извинения».

Если самоубийство становится главной целью человека, то это большая проблема.

— Однако, Арараги-сэмпай, хоть последовательность событий и противоположна вашей, мне кажется весьма интересным, что обстоятельство и время, когда подобный случай произошёл с вашим другом, совпадают. Это прямо побуждает моё грузное тело прийти в движение.

— Когда ты околачивался в моём обществе, твои движения были куда легче.

— Знаете, я уже не в расцвете своих сил. Я едва поспеваю за темпом Камбару, не говоря уже о том, что она, как и вы, Арараги-сэмпай, тоже скоро окончит школу.

— Это правда. Надо будет отпраздновать её выпускной… В таком случае, может, прибьёшься к Хигасе, раз она решила забить на экзамены?

— В жизни таких людей, как она, нет места для чудовищных странностей. Бросит ли она учёбу, найдёт ли работу или же отправится странствовать по миру, она найдёт свой собственный путь.

— Последняя — это же Ханэкава Цубаса, не так ли?

Вот уж кто мог бы и сам стать чудовищной странностью.

— Как бы то ни было, теперь, когда я стал совсем старым и дряхлым, я даже не знаю, смогу ли решить ваши проблемы, Арараги-сэмпай. Впрочем, благодаря мудрости, которая приходит с годами, может быть, я хотя бы смогу провести небольшой анализ?

— Я не желаю слышать от своего кохая такие слова, как «дряхлый» и «мудрость, которая приходит с годами».

— Арараги-сэмпай, после того как я узнал о результатах ваших полевых исследований, достигнутых благодаря вашей ловкости, я смог придумать около тринадцати вариантов.

— Тринадцать?

Это много.

А ещё это плохое предзнаменование.

—Всё благодаря вам, Арараги-сэмпай. Вы ведь ходите по всей округе и проводите свои опросы то тут, то там. Не только ваша подруга, Сэндзёгахара и Ойкура, но также Шинобу, ваши младшие сёстры и даже Хигаса. В результате мне удалось уменьшить число возможных вариантов до такого скромного числа. По сравнению с теми временами, когда вы отправляли всех девушек на субподряд моему дяде, вы очень выросли.

Отправлял на субподряд?

Да уж, твоё впечатление обо мне, как и впечатление о твоём дяде, просто ужасно.

— Послушай, Оги, даже после уменьшения числа вариантов, тринадцать — это слишком много. В этом смузи осталось ещё слишком много мякоти, давай его немного доработаем. Если ты всё ещё хочешь похвалить меня за мой личностный рост, то давай постараемся ещё немного. Выбрось те варианты, которые кажутся наименее вероятными, или объедини те, которые слишком похожи.

Я ни за что не смогу запомнить все тринадцать.

По возможности я бы хотел, чтобы это число было однозначным, или даже число, которое можно было бы округлить до нуля.

— Похоже, после поступления в университет ваш мозг деградировал. Вы должны быть в состоянии запомнить хотя бы тринадцать вещей.

— Мне всегда тяжело давались дисциплины, требующие запоминания. Именно поэтому я поступил на математический факультет, ведь это моя единственная сильная сторона.

— И всё же, тот факт, что вы ладите с таким количеством людей чрезвычайно гуманитарного склада ума, говорит о том, что вы на что-то всё-таки способны, не так ли, Арараги-сэмпай? Ладно, я понял. Поскольку это просьба не кого иного, как самого Арараги-сэмпая, я готов пойти на компромисс и ограничиться пятью вариантами.

Едва ли это можно считать компромиссом.

Что ж, есть у него и такая черта.

Как бы высок он ни был в своих суждениях, он никогда не излагал свои мысли однозначным образом — можно сказать, его манера красноречиво избегать объяснения ключевых моментов — это что-то унаследованное от его дяди.

Так уж и быть, я откажусь от округления в меньшую сторону.

— Ха-ха. Кстати говоря, вам не кажется, что округление — это довольно забавная штука. При округлении к ближайшему целому, пять десятых округляется всегда в большую сторону, но почему именно в большую? Откуда у большей стороны такие преференции?[✱]В оригинале шутка заключена в написании термина «округление» на японском. 四捨五入 (shishagonyū). Если переводить иероглифы отдельно, то получается «четыре выбрасывается, пять входит». Оги недоумевал, почему используется именно иероглиф «входить», хотя антонимом к «выбрасывать» является «подбирать».

— Это тоже асимметрия лицевой и обратной сторон?

— Лицевая и обратная стороны — асимметрия преступников и жертв, верно? Очень интересно. Если вы позволите мне откровенно высказаться по поводу идеи о том, что лицевая сторона является частью обратной, я бы сказал, что она меня зацепила. Будучи персонажем, действующим за кулисами, я сам позволил обвести себя вокруг пальца. А ещё я искренне рад, что у вас в университете появился хороший друг.

«Если бы мне сказали, что вы, Арараги-сэмпай, являетесь частью меня, то я бы даже согласился с таким утверждением», — произнёс Оги, пожав плечами.

Другими словами, он убрал руки с руля.

Это было то, чего я хотел бы избежать во время парной поездки на велосипеде — а поскольку это был ещё и BMX, я боялся, что он сейчас начнёт делать какие-нибудь трюки, вроде езды на заднем колесе.

— Прежде всего, когда речь идёт о стороне, которая извиняется, и стороне, перед которой извиняются, это можно рассматривать как форму ассиметричной войны. Это первая версия.

— Ха?

— Я говорю, что это №1. Асимметричная война. Вы уже провели подобный мысленный эксперимент с Хигасой, верно? Но, поскольку вы назвали это агрессивным извинением, оно приобрело весьма жестокий оттенок.

Ага.

Это к тому, что лучшая защита — это нападение.

— В данном случае, Арараги-сэмпай, нападение на вас — вот что важно для этих девушек. Нападать, чрезмерно извиняясь. Но что важно, так это то, что тема извинений не имеет никакого значения. Чем иррациональнее извинения, тем они эффективнее. Если они иррациональны, то в них нет никакой логики, поэтому их невозможно опровергнуть.

— Честно говоря, они действительно поставили меня в ступор.

В каком-то смысле, я оказался в ещё большей растерянности, чем после того, как мне прокололи щёку. Мне и раньше приходила в голову идея об агрессивных извинениях, но было удивительно думать, что такая форма домашнего насилия может на самом деле существовать.

— Конечно, это работает только в том случае, если вы почувствовали агрессию, лежащую в корне этого аномального явления. Это ведь правда, что эти двое были недовольны сложившимся любовным треугольником, верно?

— Наши отношения были не настолько близки, чтобы их можно было назвать любовным треугольником…

Не то чтобы любовный треугольник сам по себе был чем-то хорошим.

Что же касается того, существовал ли подобного рода баланс в отношениях Мэнико и Бойфи-куна… Учитывая раскованность её отношений, я бы ничуть не удивился, если бы это действительно было так.

В таком случае, это бы означало, что вина лежит на нас с Мэнико, и подобную идею нельзя было отвергать…

Как всегда, Оги начал с самых нелицеприятных вещей.

— Кстати говоря, Оги, если говорить о порядке следования твоих гипотез, мы начинаем с более вероятных?

— Всё так. Вы действительно хорошо меня понимаете — и поэтому вторым номером, как вы уже верно подметили, будет №2. Склонность к самобичеванию.

— Склонность к самобичеванию?

— Возможно, было бы даже лучше назвать это саморазрушением — как вы уже говорили, это идея о том, что, расширив свой кругозор в университете, они теперь раскаиваются в своих прошлых поступках, о которых раньше даже не задумывались. Это не значит, что они обо всём забыли, а тут вдруг вспомнили. Скорее, они только сейчас в полной мере осознали, что те поступки, которые они совершили, были непростительны. В каком-то смысле, это похоже на личностный рост.

«Если вы ещё немного подрастёте, Арараги-сэмпай, то, возможно, научитесь извиняться перед своими младшими сёстрами», — Оги сделал ехидное замечание в мой адрес.

У меня не было ни малейшего представления, на что же он пытается намекнуть… Хотя я бы предпочёл, чтобы мои сёстры однажды выросли настолько, чтобы понять мою к ним симпатию.

— Ха-ха. Ещё одно оправдание, которое вполне можно было услышать из уст преступника. Однако, Арараги-сэмпай, если бы ваши сёстры вдруг решили совершить сэппуку прямо в вашем доме, это было бы так же непросто принять, не так ли?

— Само собой… Но, когда речь идёт о склонностях Хитаги или Ойкуры, разве №2 не кажется более вероятным, чем №1?

— На самом деле они идут ноздря в ноздрю. Согласно моим оценкам, их склонность к самобичеванию и ваше возмутительное поведение сошлись в ожесточённой схватке.

Нелицеприятные вещи множились и сражались друг с другом.

Возможно, среди оставшихся вариантов будут и такие, в которых эти два понятия будут переплетены. Это была бы поистине нелицеприятная запутанность.

— №3. Самопожертвование, — произнёс Оги, продолжая изложение…

Возможно, мы уже начали приближаться к цели этого изложения. Если он начал с наиболее вероятных вариантов, то, конечно, не стал приберегать лучшее напоследок, так что я не возражал, если он сократит вторую половину… Несмотря на то, что мы и так сейчас имеем сокращённую по моей просьбе версию… Но, самопожертвование?

— Арараги-сэмпай, вы уже совсем её забыли, но я ещё помню Сэнгоку. Некогда она пыталась решить все проблемы одним словом «извините».

— Я бы не сказал, что забыл её.

Хотя… Всё-таки он был прав.

Её превращение в змеиное божество произвело на меня настолько сильное впечатление, что её прежняя личность несколько выпала из моей памяти.

Сэнгоку Надэко была из тех школьниц, которые просто говорили «мне очень жаль» и тем самым решали все свои проблемы.

— Ха-ха. Сэнгоку была такой милой в те времена. И хотя сейчас она уже утратила всю эту миловидность — возможно, те времена всё равно можно назвать «тёмными». Не исключено, что она снова захочет извиниться.

Если вы меня спросите, была ли Сэнгоку в те времена милашкой, то я могу честно ответить, что быть принимающей стороной её извинений было чрезвычайно непросто.

Но что всё это означает? В чём здесь самопожертвование?

Если вынести за скобки последующую конфронтацию, можно сказать, что её агрессивные извинения в то время не были направлены на меня, и не похоже, чтобы она пыталась как-то наказать себя…

— Извинения — это не цель, а инструмент. Это способ взять на себя ответственность, заявив, что вы виноваты во всём и вся, дабы сохранить мир во что бы то ни стало. Нет, я полагаю, что это скорее способ взять на себя ответственность.

— Взять на себя… ответственность.

— «Мне так жаль, это всё моя вина» — один из главных секретов успеха гласит, что можно легко примириться с кем-угодно, если прибегнуть к полномасштабным извинениям. Хигаса сравнивала извинения с ритуалом или хорошими манерами, но фактически это не столько манеры, сколько злоупотребление ими.

Возможно, это не самая удачная формулировка — называть извинения злоупотреблением манерами, но, когда ссоришься с кем-то, есть некое стратегическое мышление в том, чтобы первым отступить. В ином случае соревнование за право быть правым не имело бы конца.

Чтобы выиграть, нужно проиграть.

Некоторые люди говорят, что извиниться — значит проиграть, но вы можете перевернуть игру, победив с помощью извинений.

— Но самопожертвование — это не обязательно что-то прекрасное.

— Это осознанный отказ от отношений. Самопожертвование, принесённое ради себя самого. Это преданность своей души, своего сердца самому себе. Это иной способ сказать: «Я не желаю с тобой разговаривать». Такого же рода оправдание, как и сказать: «Я приму это к сведению» или «Я посмотрю, что можно сделать». Становится совершенно очевидно, что вы просто думаете: «Я извиняюсь, так что давай уже просто закончим с этим».

Не думал, что Сэнгоку была настолько злой в те времена… Поскольку она была застенчивой и слабохарактерной, скорее всего, Сэнгоку рассматривала извинения как способ насильно прекратить разговор.

Признавая свои недостатки, вы избавляетесь от них.

«Если можешь решить проблему одними извинениями, то это небольшая цена», — вот он, секрет успеха, который был слишком взрослым, чтобы им могла воспользоваться девочка из средней школы.

— Она была очень раздражающей, не правда ли? Эта фальшивая девчонка.

— Я не говорил, что она была раздражающей. Серьёзно, я не говорил этого. И фальшивой я тоже её не называл. Это не один из тех случаев, когда «раз уж так сказал Оги, то и я должен так сказать». Ты же сам буквально только что сказал, что Сэнгоку была милой, а теперь говоришь такие вещи… Что ты за человек такой. В любом случае, как это вообще относится к Хитаги или Ойкуре? Если они не считают неправым ни меня, ни себя?

— Помимо того, правы вы или нет, может быть, у них есть какая-то иная причина, по которой они хотят прекратить отношения. Возможно, даже смена места жительства никак с этим не связана и не имеет никакого значения. Может быть, они хотят сосредоточиться на учёбе, или заняться новым хобби, или Хитаги нашла себе нового парня, а Ойкура нашла себе нового друга детства, которого теперь всей душой ненавидит.

— Что значит, нашла нового друга детства, которого теперь ненавидит? Ты пытаешься ввести нового персонажа после стольких лет?

Однако в случае с Ойкурой получилось так, что мы смогли сохранить наши отношениям только благодаря тому, что она меня ненавидела… Возможно, она в самом деле выросла как личность после поступления в университет и просто устала меня ненавидеть.

Устала. От меня.

А ведь это и правда возможно.

Только вот она не могла просто сказать, что «устала от меня», поэтому притянула за уши свои прошлые поступки, в которых была неоспоримо виновата, и использовала их в качестве оправдания или предлога… Собственно, эти рассуждения в равной степени применимы и к случаю Мэнико.

Мэнико и сама начала терять интерес к этим отношениям… Так что нетрудно было предположить, что и другая сторона думала так же.

— Это обычное проявление внимания между парами — попытаться прекратить отношения, выставив себя мерзавцем. В данном случае это даже больше похоже на «Ура! Я теперь мерзавец!» Что-то вроде комбинации с №1, асимметричной войной.

— Это чертовски удивительно, что существуют объяснения этой безумной ситуации, в которой я нахожусь, без необходимости вовлекать странности.

— Я не говорил, что мы не будем затрагивать странности. Было бы меньше проблем, будь эти случаи отдельными, но их одновременных характер всё равно вызывает беспокойство — поэтому №4, хоть его вероятность и невелика, является самым сильным кандидатом с эмоциональной точки зрения.

— Самый сильный кандидат с эмоциональной точки зрения?

— №4. Подчинение.

Оги, как ни странно, ответил сразу.

— Это тот случай, когда они извиняются потому, что им кто-то сказал так сделать. Поскольку это может происходить по чьей-то просьбе, то в широком смысле это можно назвать подчинением. Тема сэппуку уже поднималась, но разве сэппуку — это не то, что приказано сделать? Это не самонаказание, а наказание, которое назначается кем-то другим. Исходя из такой логики, неизбежно, что извинения станут чрезмерными. Ведь для того, чтобы доказать этому человеку, что вы подобающим образом извинились, необходим определённый уровень исполнения.

— Исполнения…

— Арараги-сэмпай, из того, что я услышал, следует, что вы и Хигаса, как и подобает добросердечным людям, считаете, что извинения могут быть либо искренними, либо неискренними, но они не должны быть навязаны третьей стороной. Но правда в том, что «обязательство принести письменные извинения» — это вполне легитимный приговор, который может быть результатом судебного разбирательства. Бывали случаи, когда слова извинения воспринимались как написанные не по своей воле, или, например, когда школьники пишут самоанализ под давлением учителя, не так ли?

Я понял идею — но разве Хитаги и Ойкура были такими девушками, которым можно отдавать приказы? Если ещё некоторое время назад Ханэкава могла взять на себя эту роль, и, кстати говоря, был один интересный момент, когда она действительно заставила Хитаги извиниться, то сейчас, когда она больше не была старостой (и вообще была неизвестно где), Хитаги не стала бы делать ничего подобного.

— Хорошо, я согласен, что, сколько бы люди ни говорили, что делают это ради сохранения чести, те, кто добровольно совершил сэппуку, вероятно, не были в большинстве, и не может такого быть, чтобы люди были искренне счастливы принять наказание или ответственность, но… подчинение?

— Да. Следование прямому приказу. Не исключено, что в этом даже замешана странность — или, хотя это точно не Сэнгоку, возможно, какое-то проклятие.

— Проклятие…

— Как я уже говорил, сам я не очень высоко оцениваю вероятность этого варианта, но подобная странность в самом деле существует. Или, скорее — не существует.

Это прозвучало странно — и завораживающе.

Оги повернул голову вдоль вертикальной оси, чтобы посмотреть на меня, стоящего позади него — его чёрные зрачки, которые, казалось, могли затянуть внутрь, встретились с моими. Хотя это тоже было нарушением — он не смотрел на дорогу.

После чего племянник специалиста произнёс:

— Аямарэй. «Фантомный приказ» — или же «Приказ призрака»[✱]Оги называет эту странность словом 妖魔令 (ayamarei), что состоит из иероглифов «волшебный», «демонический» и «приказ», при этом само слово созвучно слову «ayamare» (повелительная форма глагола «извиняться»). Второе же название отличается от первого написанием — 妖魔霊. Последний иероглиф заменён на «призрака», но чтение осталось тем же..

В совершенно расслабленной манере.

— …Эта штука, звучащая как плохой каламбур, и будет тем, с чем я буду бороться на этот раз?

— Нет-нет, с этой странностью вам будет точно не до смеха.

«В зависимости от ситуации».

«Даже вампир не способен с ней совладать».

018

— Извинись!

019

Как раз в тот момент, когда Оги произнёс нечто столько многозначительное, его BMX оказался рядом с пунктом назначения, так что я не успел не то что узнать о №5, но даже не успел узнать подробности о №4. Хотелось отметить, что разбор всех тринадцати вариантов был и вовсе невозможен, но, если уж на то пошло, скорее всего, всё шло в полном соответствии с планом Оги.

Неплохо сработано.

Кроме того, сам пункт назначения оказался совершенно неожиданным, и мне было весьма неприятно обнаружить, что этот парень в самом деле заставил меня сопровождать его до подобного места. Я не мог оставаться здесь, поэтому у меня просто не было выбора, кроме как деликатно или, скорее, удручённо ретироваться.

Местом, куда мы приехали, был дом семьи Сэнгоку.

Дом Сэнгоку Надэко.

— Слушай, Оги, зачем ты привёз меня сюда? Неужели тебе нравятся такие вещи? Когда ты вспомнил тот эпизод с извинениями Сэнгоку, это было намёком на грядущие события, верно? Тебе показалось мало, и ты планируешь снова вмешаться в дела Сэнгоку?

— О, прошу, не надо называть это вмешательством. Я здесь всего лишь для того, чтобы искупить свои грехи. Я немного поразмыслил над своим поведением и пришёл к выводу, что в прошлом году я зашёл слишком далеко в том, что касалось Сэнгоку… ха-ха.

«Это тоже можно считать извинением, в каком-то смысле», — заявил Оги.

— Это извинение, выраженное в моём отношении к ситуации. Хотя, скорее всего, Сэнгоку не считает, что я вообще что-либо делал. Но вы можете быть спокойны, Арараги-сэмпай. Пусть мой путь и лежал к дому Сэнгоку, однако она сама уже его покинула.

— Она уже ушла? Она вновь сбежала из дома…?

Как я мог быть спокоен после услышанного?

Эта информация не вызвала у меня ничего, кроме тревоги.

— Она не сбежала, а сбросила кожу — ведь некогда она была змеиным божеством.

Эти слова не сделали ситуацию яснее, но лично я, даже если Сэнгоку действительно нет рядом, всё равно не хотел шататься по окрестностям её дома. И основная причина в том, что мне фактически запрещено тут находиться.

Своим загадочным ответом у Оги почти получилось заставить меня задержаться в этом месте чуть дольше, но мне нужно было срочно убраться отсюда, и у меня не оставалось другого выбора, кроме как броситься наутёк. Можете назвать это удачей или поворотом судьбы, но, поскольку Сэнгоку была подругой моей сестры ещё с начальной школы, её дом, естественно, находился в нескольких минутах ходьбы от нашего дома. Этот путь не составит для меня никакого труда. Зная характер Оги, я бы не удивился, брось он меня где-нибудь в горах, так что, можно сказать, что мне сильно повезло. С того момента, как я стал членом автомобилецентричного общества, мои ноги стали слишком слабыми, чтобы я мог ходить пешком на большие расстояния.

— Ха-ха. Ноги вампира ни за что не смогли бы стать настолько слабыми.

— Я «бывший» вампир. …И я всё ещё собираюсь сбежать, но всё же, Оги, какие у тебя могут быть дела в доме Сэнгоку без самой Сэнгоку? Я сомневаюсь, что ты идёшь туда только ради того, чтобы поприветствовать её родителей.

— Если бы я был здесь, чтобы поприветствовать их, было бы намного логичней, чтобы вначале их поприветствовал один братик Коёми.

— Ой да заткнись!

— Меня просто попросили забрать кое-что, что она оставила в шкафу. Сама Сэнгоку попросила, между прочим… Даже она не хочет приближаться к дому своих родителей, поэтому данная участь выползла, то есть, выпала мне. Более подробную информацию вы можете найти во втором рассказе со страницы 193.

— Можешь идти куда подальше со своей более подробной информацией прямиком с этой страницы!

Что ж, по крайней мере, молодёжь веселится от души. Камбару и Хигаса, Оги и Сэнгоку… Я понял, что моя эпоха в этом городе подошла к концу.

Не то чтобы моя эпоха вообще когда-либо начиналась.

Испытывая странно приятное чувство отчуждения, я расстался с Оги и вернулся к себе домой… Позади раздался громкий звук бьющегося стекла, но я сделал вид, что ничего не услышал. Звук был такой, как если бы какой-нибудь негодяй в школьной форме бросил камень в окно гостиной, однако столь безобидная просьба, как «Пожалуйста, сходи и забери одну вещь, которую я оставила», никак не могла привести к такому деструктивному результату, правда же?

К слову о том, что закончилась моя эпоха — вернувшись домой, я с изумлением обнаружил, что у меня больше не было комнаты. Вернее, место, которое ещё несколько месяцев назад было моей комнатой, заняла одна из моих сестёр… Возможно, её не устраивала та единственная комната, которая была ей выделена, и она решила расширить своё жизненное пространство, как только я съехал… Конечно, сестра, занявшая мою комнату, была не той, что постарше, а той, что помладше.

Так что, даже если бы я решил вернуться в родительский дом, места для меня в нём уже не было. Но было уже поздно, так что мне придётся довольствоваться любым свободным местом, будь то диван в столовой или пол в коридоре. Не то чтобы я, как начинающий водитель, боялся ездить ночью (скорее наоборот, ночью мои глаза видели особо хорошо), и при желании я мог бы вернуться в своё арендованное жильё, но оставалось ещё одно место, которое я планировал посетить во время своего торжественного возвращения.

Не знаю, было ли там для меня место или нет, но раз уж я вернулся в этот город, я не мог уехать, не навестив её… Я не мог уехать, не посетив это место, поэтому на следующий день я сделал вид, что вышел на прогулку перед завтраком, и отправился в сторону храма Китасирахэби.

Кстати, накануне вечером я спал в комнате моей младшей сестры, которая раньше была моей собственной. В кровати младшей сестры. Вместе с младшей сестрой… И я прекрасно понимаю, что именно из-за таких моих поступков Синобу постоянно говорит обо мне всякие неприятные вещи, но что уж тут поделать. Привычка — вторая натура.

«Отвратительно. Тебе место в тюрьме».

Я слышал, что она сказала что-то вроде этого. Тем не менее, даже с моими ослабевшими ногами, я смог уверенно подняться на местную гору (подъём на которую отнюдь не был пологим) и, наконец, добрался до святилища на её вершине.

Поскольку было раннее утро, на территории святилища было безлюдно… Это меня насторожило. По сравнению с тем разрушенным состоянием, в котором он находился, когда я впервые его посетил, храм Китасирахэби был великолепно восстановлен и по-прежнему выглядел сверкающе новым, однако, когда рядом никого не было, от него исходила какая-то жуткая атмосфера, отличная от тех времён, когда он был разрушен.

Это напомнило мне, что даже в Новый год я не встретил здесь ни одного посетителя… Это святилище вообще справляется со своими обязанностями?

Будет ужасно, если оно вновь превратиться в пристанище странностей.

Как бы то ни было, я хотел услышать, что она скажет. Эта богиня буквально на днях не решилась приблизиться к паре, напряжённо обсуждавшей расставание, так что её нужно было как-то позвать… Я достал из кармана заготовленные заранее восемь монет по десять иен, одну монету в пять иен и четыре монеты по одной иене — другими словами, 89 иен.

Для того, чтобы призвать богиню-улитку Хатикудзи Маёй, новое божество, унаследовавшее данное святилище у змеи, нерешительность перед ящиком для пожертвований по поводу того, стоит ли бросать 89 иен, были обязательным ритуалом, передававшимся с давних времён[✱][✱]«-дзин» это альтернативный вариант прочтения суффикса «-ками», прибавляемого к именам божеств. 89 иен являются отсылкой к фамилии Хатикудзи (8 — «hachi», 9 — «ku»), а «нерешительность» отсылает к имени Маёй (глагол «mayou» значит «теряться» или «быть в замешательстве»)..

— Пожалуйста, не надо придумывать свои собственные ритуалы для моего святилища. Просто бросай уже свои несчастные 89 иен. «С давних времён»? Да ещё и года не прошло с тех пор, как я занимаю эту должность, Карарафу-сан.

— Для меня большая честь, что моё имя неправильно произнесли впервые за долгое время, к тому же сама богиня, но Хатикудзи, я тебе не табель успеваемости.[✱]Маёй назвала его 可良々不. Все использованные иероглифы используются в японской системе оценивая, где 良 — «хорошо», 可 — «удовлетворительно», 不 — «неудовлетворительно». К тому же, использованные иероглифы визуально похожи на те, которые были заменены (阿 → 可, 木 → 不). Меня зовут Арараги.

— В самом деле, в твоём табеле были бы одни двойки.

— Эй, я же так на второй год останусь!

Честно говоря, в этот раз она оказала мне довольно холодный приём.

Не говоря уже о том, что сделала она это, прячась за ящиком для пожертвований… Строго говоря, даже поприветствовав меня, она так и не показалась из-за ящика, но её хорошо узнаваемые хвостики торчали наружу. Ну что за богиня, уши спрятала — хвост торчит… Она сидела там в такой позе, словно и не богиня вовсе, а похитительница пожертвований. Одетая как обычно, она выглядела так, будто пыталась утащить ящик с пожертвованиями на спине вместо рюкзака.

— Прости, язык прикусила.

— Нет, ты это нарочно.

— Пвикусила.

— Или не нарочно?!

Полная версия?!

Подождите, я уже и забыл, как должна выглядеть полная версия.

— Что поделать, всем свойственно временами ошибаться в словах. Или же ты, Арараги-сан, хочешь сказать, что никогда в жизни не оговаривался?

— Э-э… Ну… Я не могу сказать, что никогда в жизни не оговаривался, но я точно никогда не оговаривался настолько странным образом, понимаешь?

— В таком случае, прошу, повторяй за мной. Мяриады мятоциклов мянимяльно мядернязировали с мощнями мяпедами, мянуя мянятизацию мялой мягистрали мянящей мягнятов мярженяльнястью.

— У тебя что, тоже с памятью проблемы?![✱]Выражение うろ覚え (uro oboe) можно примерно перевести как «отчуждённые воспоминания», то есть такие воспоминания, которые человек помнит лишь в общих чертах, и зачастую даже не может сказать, откуда он это знает.

Взяла и всё смешала в кучу! Это вообще был диалог с другим персонажем.

И всё же я был рад, что с ней всё в порядке… Я опасался, что не найду её здесь, поскольку не смог с ней увидеться во время посещения храма на Новый год (хоть у меня и была дурная привычка ­— приходить внезапно и без договорённостей, но как вообще можно договориться о встрече с богом? Написать свою просьбу на дощечке?[✱]Имеется в виду жертвенная дощечка (絵馬, «эма»), на которой принято писать свои просьбы к божеству, после чего оставлять в храме в специальном месте.), но мои опасения оказались беспочвенными. Впрочем, всё ещё оставалось загадкой, почему Хатикудзи продолжала прятаться за ящиком для пожертвований.

— А ты проницателен. На самом деле меня попросил об этом Оги. Он рассказал мне о том, что его Арараги-сэмпай чем-то обеспокоен, и попросил меня выслушать тебя.

— А? Оги был здесь?

— Да. Посреди ночи, под покровом темноты.

Я смотрю, он буквально любит действовать из тени.

Как и полагается исполнителю главной роли — украв, то есть забрав то, что находилось в доме Сэнгоку, этот парень должен был посетить храм Китасирахэби. Похоже, он предугадал все мои действия… Чёрт, ведёт себя так, будто видит меня насквозь. Прямо как его дядя.

Если он собирался сделать что-то подобное, то ему следовало бы сразу направиться в сторону дома Арараги, но он даже в своей манере постоянно выбирать обходные пути похож на своего дядю.

— Вообще, судя по всему, он намеревался зайти к тебе домой. Он хотел проникнуть в дом через окно на втором этаже, но увидел, как ты делишь постель с Цукихи, что окончательно отбило у него всякое желание с тобой разговаривать, и он ушёл.

— Упс, нас поймали.

— Ты не можешь отмахнуться простым «упс»! Ты вообще-то её брат! — укоризненно заявила Хатикудзи, после чего продолжила, — Итак, что случилось, Арараги-сан? Если ты не против, я тебя выслушаю.

— Эй, не надо внезапно подражать Гахаре! Но для начала скажи, как много ты услышала от Оги? Что именно ты уже знаешь, Хатикудзи?

— Я ничего не знаю, это ты тот, кто знает, Арараги-сан.

— Да ты имитатор-рецидивист!

— Учитывая нашу тему, это идеальный вариант, разве нет? В данной ситуации.

— А? Ааа…

На момент мне показалось, что я совершенно не понимаю, к чему она клонит, но потом я понял.

Я долго думал, почему она прячется от меня и не показывает своего лица, но оказалось, что она использует ящик для пожертвований в качестве своеобразной исповедальни. Хоть это и из другой религии, но всё-таки… исповедь.

В таком случае, мне было бы проще сообразить, если бы она забралась внутрь ящика. Девушка, разгуливающая с исповедальней на спине — звучит, как описание очередной странности.

— А теперь, Арараги-сан, разве ты не желаешь извиниться передо мной? Давай, признайся во всех своих грехах.

— Хехе. Если я в чём и могу признаться, так это в любви, но вот грехов я за душой не имею. Пока я жив, мне нечего стыдиться. У меня нет причин склонять свою голову, от извинений лишь померкнет моя душа.

— Из-за того, что ты насильно вытащил меня из ада, Арараги-сан, теперь я вынуждена исполнять свои обязанности в этом святилище целую вечность, понимаешь?

— И ты заявляешь это только сейчас?!

О боже!

Я был уверен, что меня сейчас будут судить за то, что я в прошлом имел привычку обнимать Хатикудзи, подкрадываясь со спины, но обвинения оказались намного жёстче!

Это уже не шутки!

— Можешь считать мои обвинения жёсткими, но именно ты, Арараги-сан, виноват в том, что я теперь жёстко привязана к этой горе, в то время как ты можешь спокойно уехать из города в столицу! Разве это не странно?

— Ну, может быть, но…

Правда жестока.

Я самовлюблённо полагал, что она не показывалась на Новый год из-за напряжённой атмосферы между мной и Хитаги, но на самом деле она злилась на меня за то, что я переехал в столицу?

И да, хоть мы и называем этот город «столицей», речь идёт вовсе не о Токио.

— Верно. Это больше похоже на маленький Киото.[✱]Коёми называет Токио словом 東京都 (Tōkyōto, «столица Токио»), в то время как Маёй использует слово 小京都 (Shōkyōto, «маленький Киото»), которым называют небольшие города, похожие на Киото благодаря историческим кварталам с сохранившейся старой застройкой.

— Это так звучит, словно Киото является эталонным городом… Но Хатикудзи, разве мы уже не говорили об этом…?

Мы определённо уже говорили об этом.

Вернее, я определённо уже извинялся за это.

— Да. Но я всё ещё могу передумать.

— Передумать?

— Может, я и простила бы тебя в тот раз, но, подумав об этом сейчас, я пришла к выводу, что ты не заслуживаешь прощения. Можешь считать, что я снова разозлилась на тебя, или что я хочу, чтобы тебя настигла божественная кара. Если ты считаешь, что все проблемы решаются одним лишь извинением, это доказывает, что ты на самом деле ничуть не сожалеешь.

— Это уже пугает.

Хатикудзи была способна обрушить на меня божественную кару только по той причине, что я похитил её из ада, но у меня сложилось впечатление, что она в самом деле не жалеет слов, и меня тоже не жалеет.

А, так вот оно что?

В случае с Хитаги и Ойкурой я думал: «Зачем ты сейчас всё это вспоминаешь?» Однако, если поменять местами жертву и преступника, то получается примерно такая ситуация.

Возможно, я верил в то, что меня простили, или даже считал себя невиновным с самого начала, но после моего отъезда в столицу, э-э, ситуация[✱]«Отъезд в столицу» (上京, jōkyō) и «положение дел» (状況, jōkyō) звучат одинаково. могла измениться — ведь в тот момент, когда я вытащил Хатикудзи из ада, я не строил планов покинуть город.

— Ну, это не такая уж и масштабная проблема.

— Эм… не такая уж и масштабная? Нет, вообще-то это довольно большая проблема, разве нет? Хотя вопрос с Сэнгоку, кажется, уже решён…

— Прости, язык прикусила. Я хотела сказать, что это проблема масштаба.

— Да ты же совсем смысл фразы поменяла!

— Я использовала себя в качестве примера, чтобы тебе было легче понять, но вот тебе другой пример, Арараги-сан. У Ханэкавы, которую ты так любишь и уважаешь, после встречи с тобой вся жизнь пошла под откос, не правда ли? Хотя она когда-то была отличницей среди отличниц, старостой среди старост, но в итоге она по какой-то причине отказалась от поступления в университет. Хотя тот же Арараги-сан, забивший на учёбу, теперь беззаботно наслаждается жизнью студента. Даже смог переехать в столицу.

Если она собирается делать такой сильный акцент на том, что я уехал в «столицу», которая на деле была скорее маленьким Киото, то это уже явно не просто случайный пример… Ну, не то чтобы я не понимал, что она пытается до меня донести, ведь этот момент был для меня как жизненно важным, так и слабым местом.

К тому же, местонахождение Ханэкавы на данный момент было неизвестно.

Я полагал, что она вскоре пришлёт открытку, так что не сильно беспокоился, но в то же время мне казалось, что я хочу принести ей официальные извинения. Причём мне было не важно, что сама Ханэкава думает на этот счёт, я ощущал, что хочу извиниться в одностороннем порядке — как аямарэй.

— Хорошо. Прости меня, Хатикудзи. Это было эгоистично с моей стороны вытащить тебя из ада, не спросив твоего мнения. И мне жаль, что я уехал из города, не предупредив тебя заранее.

— Можешь извиняться сколько угодно, но прошло уже слишком много времени.

— Э? И вот так ты собираешься мне ответить?

При том, что именно ты решила поднять эту тему спустя столько времени!

Во всяком случае, так я хотел ответить, но, учитывая, что в данной ситуации именно я был виновником, я не мог так ответить жертве…

— Вот почему это проблема масштаба, Арараги-сан. На самом деле, если бы ты со всем официозом извинился перед Ханэкавой, эта помешанная на чужом мнении девушка наверняка бы была в замешательстве. Она бы, наверное, ощутила себя так, будто попала под нашествие саранчи — и под саранчой я имею в виду тебя.

— Не исключено, что у неё в самом деле может быть опыт нашествия саранчи, так что здесь не до шуток.

Когда я разговаривал с Хигасой в доме Камбару о секретных устройствах, которые мы бы хотели заполучить, возможно, мне следовало бы подумать о кузнечике-подхалиме[✱]Ещё одно секретное устройство из вселенной Дораэмона. Маленький робот в виде кузнечика, который при попадании человеку в нос заставляет его извиняться за все свои проступки.. Если отбросить тот факт, что Ханэкава превратилась в «помешанную на чужом мнении» девушку только ради сомнительного каламбура, если классифицировать её согласно категориям Оги, то это был бы №2. Склонность к самобичеванию? Я хотел извиниться перед Ханэкавой, не обращая внимания на её чувства, дабы уменьшить собственное чувство вины… Объективно говоря, это довольно некрасиво с моей стороны, но это был лучший известный мне способ продемонстрировать свою искренность.

Даже если мои извинения ещё сильнее её ранят, я не смогу нормально жить, не извинившись.

— Возможно, для этого и нужна исповедь. Вместо того, чтобы извиняться перед человеком, ты можешь извиниться перед богом. Можешь быть спокоен, Арараги-сан. Ибо я прощаю твои грехи.

— Как великодушно с твоей стороны.

Хотя именно ты и подняла эту тему.

Кстати говоря, это всего лишь обрывки знаний, полученных во время подготовки к вступительным экзаменам, но разве в буддийской школе Чистой Земли не говорится, что «злые люди являются целью спасения»[✱]Суть учения школы Чистой Земли в том, что Будда всесилен и является спасителем каждого человека, кто попросит о своём спасении, независимо от того, добрый человек или злой.? «Даже добрый человек будет принят в Земле Будды, что уж говорить о злом человеке?» — будучи добрым человеком, которому не хватает дисциплины, мне было трудно принять такую концепцию, но это, скорее всего, проблема масштаба.

— Я прощу все твои грехи, поэтому для начала положи всё своё имущество, полученное нечестным путём, в этот ящик для пожертвований. Ибо оно станет подношением.

— Что за коррумпированная религия?!

Над этим я тоже не мог смеяться. В конце концов, одна коррумпированная религия уже однажды отняла всё имущество у семьи Сэндзёгахары. Её богатая семья разорилась, она потеряла мать, а что касается самой Хитаги… Я не мог сказать точно, что она думает на этот счёт, но это определённо не то, что можно было простить. Это преступление.

Ко всему прочему, мошенников было пятеро, не так ли?

Даже если, к примеру, произойдёт такое маловероятное событие, когда все эти преступники приносят свои извинения… Это принесёт лишь вред. Вторичный вред, выраженный в извинении. Даже если их намерением будет №2, самобичевание, или №3, самопожертвование, в результате всё равно получится №1, асимметричная война.

Ну, на самом деле никто из этих преступников никогда бы не стал извиняться. Разве что суд может обязать их, и тогда это попадёт под №4, подчинение.

— …Хатикудзи, я тут вспомнил. Ты случайно не слышала от Оги, что должно быть под №5? Кроме того, если ты вдруг слышала, что это за странность такая, аямарэй, то это избавило бы меня от необходимости искать информацию о ней в университетской библиотеке.

— Боже мой. Ты мог просто назвать её библиотекой, но тот факт, что ты приложил усилия и отдельно отметил, что это университетская библиотека, показывает, что ты, Арараги-сан, полностью стал пленником этого общества, одержимого образованием. Ведёшь себя не как вампир, а как высокомерный тэнгу.

— Ты выбрала весьма неприятный способ выразить эту мысль… Почти такой же неприятный, как если бы это сказал Оги…

— Но да, я знаю и то, и другое.

Чёрт возьми, Оги, мне ты значит ничего не сказал, зато с Хатикудзи горазд болтать… И вообще, разве не странно, что эти двое стали настолько близки? Я не хотел вновь поднимать эту тему, но, насколько мне известно, падение Хатикудзи в ад было в значительной степени делом рук Оги…

— С Оги всё в порядке, а вот Арараги-сан никуда не годится.

Несмотря на то, что она только что простила меня, то, что она сказала, было полной ерундой… Но даже так, полагаю, эта ерунда была правдой.

Правдой, или лучше сказать, её душевным состоянием — проблема масштаба.

Хигаса говорила что-то подобное, но в конце концов есть люди, которые прощают, и люди, которых прощают — а также люди, которые извиняются, и люди, перед которыми извиняются. Может быть, это и противоречит духу закона — менять свои стандарты в зависимости от другого человека, но даже закон оставляет возможность для рассмотрения смягчающих обстоятельств.

Именно по этой причине существует такая затасканная фраза, как «произвести плохое впечатление» — даже я не смог бы простить всех и каждого, кто прошьёт мою щёку степлером.

— Именно так. Ты смог простить Сэндзёгахару только потому, что она была замкнутой девушкой.

— Нет, это не так.

— А если бы грубый мускулистый регбист ростом под два метра и весом больше двухсот килограммов прошил твою щёку степлером, ты бы смог его простить, Арараги-сан?

— Да у меня просто не было бы другого выбора, кроме как простить его…

Скорее всего, в итоге мне придётся простить его, выдавив из себя кривую улыбку.

Но если так подумать, то получается, что многие поступки, в которых Сэндзёгахара Хитаги раскаялась в начале этого года, действительно были варварскими атаками, которые требовали формальных извинений, и мне не хотелось это признавать, но я, вероятно, смог простить её только потому, что, ну, любил её. Входила ли эта её варварская натура в то, что я любил, было, конечно, совсем другим вопросом.

— Я раньше и подумать не могла, что однажды наступит день, когда Арараги-сан заговорит о любви. В университете многому учат, не так ли?

— Не то чтобы в университете учили любви. Об этом я скорее узнал от молодых девушек.

— В этом и проблема — однако всё именно так.

— Эм… Что ты имеешь в виду, говоря о молодых девушках?

— Не о молодых девушках, а о любви.

Хатикудзи на мгновение замолчала, а затем продолжила:

— №5. Проверка дозволенного[✱]試し行動 (tameshi kōdō, «экспериментальное поведение») — термин из психологии, описывающий поведение маленьких детей, которые начинают вести себя неадекватно, чтобы нащупать пределы дозволенного поведения, установленные родителями..

— …Проверка дозволенного?

Ах да, пятый вариант для извинений. Сначала это выражение показалось мне бессмысленным, но потом словно что-то щёлкнуло… Проверка дозволенного — я это уже где-то слышал, так ведь? Это не связанно с учёбой… Э-э… Это что-то, связанное с воспитанием детей?

— Совершенно верно. Что и следовало ожидать от специалиста по жестокому обращению с детьми.

— Неужели я никогда не смогу снять с себя это клеймо?

То самое клеймо, которое используют для запечатывания секретной информации?

Вместо того, чтобы извиняться за свои прошлые поступки, я бы хотел, чтобы Ойкура извинилась именно за это. Конечно, я бы в конце концов её простил — боже, если это действительно «проверка дозволенного», то Ойкура и Хитаги занимались именно этим.

— Когда мы только познакомились, я игриво покусывала тебя, Арараги-сан, помнишь? Это ещё один простой для понимания пример проверки дозволенного.

— Вот не надо тут. Это было не игривым покусыванием, а серьёзным укусом. Ты пыталась откусить мне палец.

Я совсем уже забыл о той нашей битве, но теперь, когда она мне об этом напомнила, я хочу, чтобы она извинилась передо мной… Я ведь действительно не сделал ничего плохого, когда она укусила меня, понимаете?

Впрочем, мнения людей меняются.

Как может меняться и закон… Правовая реформа.

— То есть, по сути, это как извиняться, потому что хочешь получить прощение? Это звучит очевидно, когда я так говорю, но после того, как специально ведёшь себя неадекватно, ты на самом деле можешь почувствовать любовь со стороны своего партнёра, когда он тебя прощает…

— Если хорошенько подумать, разве не логично, что они вспоминают старые разногласия и приносят совершенно бессвязные извинения? Идея состоит в том, что их всё равно простят, следовательно, если они так из кожи вон лезут, чтобы извиниться за то, за что их заведомо простят, они делают это потому, что хотят быть прощёнными. Получение прощения ради развлечения или удовольствия.

Учитывая искренность, с которой они проверяли свою любовь, называть это развлечением или удовольствием было просто насмешкой — особенно в отношении действий, которые были своего рода самопризнанием или самореализацией, используя других людей в качестве барьера.

Если применить подобную логику к Бойфи-куну, то он намеренно пошёл на столь вопиющее извинение за то, что не было ночным визитом, или, по крайней мере, за то, что Мэнико не считала ночным визитом, потому что знал, что всё подстроено и его неизбежно простят. Другими словами, он ждал ответа Мэнико, что они «просто любят друг друга».

Подтверждение их любви.

Если это было так, то в конце концов Бойфи-кун во время своей «проверки» вышел за пределы дозволенного, и Мэнико окончательно перестала испытывать к нему чувства, что было несколько ироничным, но ожидаемым результатом… Никто не любит проходить испытания.

Что было справедливо и для меня.

Если бы Сэндзёгахара Хитаги продолжала оставаться агрессивным персонажем, размахивающим степлером, то не существовало никаких гарантий, что я не подумаю: «С меня хватит, я не могу продолжать встречаться с тобой в таком состоянии».

В конце концов, я не святой. Скорее уж нечестивец, если уж на то пошло.

— Желание быть прощённым порой бывает очень сильным. Однако можешь быть спокоен. Хатику-дзин простит все мирские страсти.

— У меня такое чувство, что твои божественные речи уже перешли в разряд дьявольского шёпота.

— Что ж, Арараги-сан, пожалуйста, прости эту маленькую дьяволицу.

— Созависимость![✱]Ещё один психологический термин, описывающий ситуацию, когда один человек своим поведением способствует саморазрушительному поведению другого человека.

Но если бы она сказала, что прощение кого-либо сродни развлечению или удовольствию, я даже, возможно, был бы склонен согласиться… Не могу отрицать, что мне приятно вести себя как великодушный человек. Правда, самоутверждение через прощение может быть расценено как №1, ассиметричная войн, но… Мы нередко слышим о насильственных отношениях, когда один партнёр совершает массу насилия, а затем со слезами на глазах извиняется за это. Да, порой ситуация бывает довольно запутанной в этом отношении.

И это было бы большой проблемой, если бы это была любовная ссора, но проблема между Мэнико и Бойфи-куном зашла ещё дальше.

Итак, давайте взглянем на теории Великого Детектива Оги.

№1. Асимметричная война.

№2. Склонность к самобичеванию.

№3. Самопожертвование.

№4. Подчинение.

№5. Проверка дозволенного.

Их у нас имеется пять штук… Хм.

Хотя Оги оценил вероятность этого варианта, как низкую, но лично мне наиболее вероятным показался связанный со странностью вариант №4… Но даже в этом случае не будет странным, если остальные варианты тоже будут в некоторой степени правдивы, так что ситуация не так проста, чтобы можно было просто выбрать один вариант, вписать в бланк ответов и сдать… При том, что у Сэндзёгахары Хитаги, Ойкуры Содати и Бойфи-куна не было каких-то примечательных общих моментов между их случаями.

Недостающее звено, так сказать.

— А ты уверен, что все случаи ограничиваются только тремя упомянутыми тобой именами? К счастью, я не видела, чтобы кто-то из жителей города, включая меня, проявлял подобные тенденции, но возможно, вопреки ожиданиям, эти симптомы начали распространяться где-то в твоём университете. Что, если университет Манасэ станет университетом Аямарасэ…?

— Это для тебя не характерно, но шутка получилась неудачной… Нельзя шутить с названиями чужих университетов.

— Это всего лишь ещё один пример. Намеренно сделав неудачный каламбур и заставив тебя простить меня с натянутой улыбкой, я хотела лишний раз подтвердить собственную значимость.

Ты же решила сделать из шутки пример только потому, что шутка не зашла, верно?

И всё же, неудачные каламбуры и саркастические шутки действительно могу играть роль проверки дозволенного… Я уже упоминал её словесные оскорбления, но разве безрассудное, невинно-притворное остроумие Хитаги не может быть одним из примеров?

— …Знаешь что, мне это не нравится. Мне это правда не нравится. То, что нам приходится придумывать теории с таким уровнем детального психологического анализа ради того, чтобы объяснить простое «извини». Это похоже на придирки какого-то молекулярного уровня.

— Если я заставила тебя так чувствовать, то это лишь потому, что вела себя неадекватно. Если бы я таким образом извинялась, это был бы №3, самопожертвование, полагаю? Конечно, Оги смог бы намного лучше объяснить все нюансы.

— Ты как-то слишком уж веришь в Оги.

Мне кажется, что Оги предоставил бы гораздо более неприятное объяснение пятого варианта, проверки дозволенного. Возможно, он и сам это понимал, поэтому соответствующим образом скорректировал скорость своего велосипеда, чтобы переложить бремя объяснения на плечи Хатикудзи.

— В таком случае, может, ты уже начнёшь рассказывать мне, что за странность этот аямарэй? Из теории-фаворита, №4, подчинение. А то мне уже скоро пора ехать.

— Тебе скоро пора? Ох. Откуда же ты уезжаешь и куда держишь путь?

— Уезжаю из этого города и направляюсь в университет…

Ты же просто заставила меня произнести это вслух, верно?

Какой неприятный наводящий вопрос.

— Что, ты ничего не слышала о природе этой странности?

— Нет-нет, слышала. Однако Оги никогда не говорил, что №4 — это фаворит.

Я это знал, но у меня большие проблемы, если это что-то другое… Наше расставание, которое было временно отложено, могло действительно вступить в силу.

Либо четвёртый вариант будет фаворитом на победу, либо моя жизнь под угрозой.

Поэтому у меня не было выбора, кроме как постепенно продвигать наш разговор вперёд.

— Это определённо «фаворит», на которого ты бы не хотел делать ставку.

— Умолкни. Я ставлю всё на №4. Давай уже рассказывай, что это за зверь такой, аямарэй. Краб, улитка или обезьяна… Змея или кошка? Может быть, даже пчела или кукушка…

— Аямарэй — не животное. Это даже не живое существо.

— Хмм… Тогда, это кто-то вроде вампира или трупа?

Если бы он относился к категории странностей, полагающихся на силу, то мы, возможно, смогли бы с ним справиться… Но именно потому, что это было не так, я и проделал весь этот путь до родного города и терпел все твои ехидные замечания.

— На самом деле, ещё до разговора с Оги я уже знала, что такое аямарэй. Когда я проходила своё божественное обучение у Гаэн, это была одна из вещей, которая входила в мою учебную программу.

— Вот как? Получается это что-то вроде божества?

Если так, то это будет непросто.

Впрочем, существует мнение, что все странности — это своего рода божества.

— Среди всех странных историй, которые ты пережил, Арараги-сан, самая близкая — это не демон, не труп и даже не бог, а Тьма.

— Тьма…

— Итак, Арараги-сан, когда ты решил обратиться к Оги, то оказался прав даже в большей степени, чем думал… ТЫ получаешь 120 баллов из 100. Однако, в зависимости от того, как посмотреть, эта штука может быть даже более неприятной, чем Тьма.

Да, он упоминал это.

Что даже вампиру с ним не совладать…

— Аямарэй — это приказ. Это буквально предписание, или постановление.

— Постановление?

— Да. Как постановление о списании долгов[✱]Указ, выпущенный в 1297 году сёгунатом Камакура, предписывающий списать долги всех безземельных самураев. или постановление о сострадании живым существам[✱]Общее название нескольких указов, принятых Токугавой Цунаёси в 17 веке, в первую очередь направленных на защиту животных..

В том смысле, что оба уже давно не существовали, можно сказать, что мы имеем дело с призраком.

Локальная коллективная иллюзия в нашем нынешнем конституционном государстве.

020

— Если бы кто-то дал мне такой приказ, смог бы даже такой безнадёжный человек, как я, послушно извиниться?

Если бы меня заставили.

Тогда послушно или, может быть, неохотно.

Нехотя или, может быть, любезно.

Смогла бы я извиниться?

Точно так же, как мне нужен повод простить, когда я прощаю кого-то, мне бы хотелось иметь повод извиниться, когда я извиняюсь. И это справедливо не только для меня, потому что я уверена, что любой упрямец на моём месте чувствовал бы то же самое.

Возвращаясь к игрокам в сёги, когда дело доходит до того, что им приходится признавать поражение, если они не видят шансов на победу, это происходит вовсе не потому, что все игроки в сёги такие покорные или просто любезные неудачники. Просто таков обычай.

Так было принято на законодательном уровне.

Итак, даже если ты корчишься от разочарования, даже если ты не хочешь признавать поражение, даже если ты не можешь смириться с разницей в ваших способностях, даже если ты отчаянно веришь, что «Должен же быть какой-то способ», ты всё равно можешь сказать: «Я проиграл».

Ты способен смириться с поражением.

И простить себя за это.

Ты можешь думать, что не считаешь себя проигравшим, но ты должен это сделать, потому что таковы правила.

Я думаю, это можно считать формой посредничества. Даже если обычай негибок, ему легче следовать, если он чётко сформулирован.

Даже когда людям говорят, что они должны сами принять решение, извиняться им или нет, всегда найдутся люди, которые предпочтут не извиняться, если будут принимать решение самостоятельно. И именно этим людям нужен повод для извинений.

Они знают, что лучше будет извиниться.

Они просто не знают, как это правильно делать, и я должна признаться, что частенько ловлю себя на навязчивой мысли, что я не просто не хочу извиняться, а чувствую, что мне ни в коем случае нельзя этого делать.

Я прекрасно осознаю, что это не имеет смысла, но у меня есть предчувствие, что если я сейчас извинюсь, то лишусь чего-то очень важного — может быть, гордости, может быть, достоинства, а может быть чего-то ещё более важного.

Прозвучит странно, но да, у меня было такое чувство, что я могу утратить доверие людей — если я извинюсь, то, возможно, смогу достучаться до них на какое-то время, но я не могу избавиться от ощущения, что в будущем это обернётся катастрофой.

Чтобы это пережить, мне пришлось это перетерпеть.

Хотя на самом деле всё было наоборот. Не извинившись сразу, я упустила бы момент и жалела бы об этом всю оставшуюся жизнь — как и о том, что я больше не могу извиниться за все те слова, что сгоряча сказала матери.

Как было бы славно, найдись кто-то, кто сурово обличил бы меня и грозно сказал: «Иди и извинись перед матерью» — ну, не «кто-то», но всё же.

Если бы существовал такой закон, скольких бы он мог спасти? По крайней мере, моя мать была бы спасена.

И я тоже была бы спасена.

Извинения — это не то, к чему нужно принуждать людей.

Извинения, принесённые не по собственной воле, бессмысленны — возможно, это правда. Но если закон определяет, что является неправильным, то, согласно принципу «нет наказания без закона», разве не должен закон также предоставлять и решение проблемы?

021

Итак, я смог в полной мере насладиться своей незапланированной поездкой по родному городу, но оказалось, что разница между тем, чтобы что-то сделать, и тем, чтобы что-то сделали с тобой, не ограничивается одной только дихотомией получения и причинения вреда. Когда я вернулся на машине в университет Манасэ, меня без предварительной договорённости совершенно неожиданно кто-то окликнул, и я понял, насколько же это неудобно — быть против воли остановленным на своём пути.

Тем не менее, несмотря на всю внезапность ситуации, было бы неправильно говорить, что такое развитие событий было для меня неожиданным… Как и трудно сказать, что эта встреча была нежелательной. Ради продолжения своего расследования, связанного с извинениями, я должен был рано или поздно допросить этого человека, но даже если бы этого не произошло, этот человек всё равно уже сам нашёл меня — конечно же, чтобы извиниться.

— Арараги? Есть минутка?

Это был приятного вида парень.

Или, лучше будет сказать, парень, чей вид когда-то можно было назвать приятным.

Ещё недавно, буквально несколько дней назад, в моём воображении он выглядел румяным и светловолосым, но теперь его волосы были взъерошены, под глазами темнели мешки, а впалые щёки сочетались с небритостью, которая уже успела превратиться в неухоженную бороду… Что же до стиля его одежды, то его было трудно не то, что характеризовать, но и вообще назвать стилем, поскольку его одежда была не чем иным, как пижамой.

Он был в таком состоянии, что мне стало интересно, не пробрался ли он на территорию университета через какой-то секретный тоннель… Один мой знакомый любитель гавайских рубашек, живший в заброшенном здании с протекающей крышей, выглядел эталоном опрятности по сравнению с этим парнем.

— Я бы хотел извиниться… за Хамукай.

— …

В общем, этот красавчик, который уже перестал быть красавчиком, и был тем самым Бойфи-куном, о котором рассказывала Мэнико… Теперь, когда он закончил извиняться перед всем членами клуба исследования клубов, он, наконец, отправился на поиски жертв за его пределами. Я был вне себя от радости, что меня считают другом Мэнико. Приятно осознавать, что это не просто моё воображение.

Заинтересованное лицо.

Преступник.

Я собирался как-нибудь выделить время и наведаться к нему, но поскольку он сам пришёл ко мне, у меня возникло чувство, будто мне устроили засаду… Мой план заключался в том, чтобы зайти после занятий в университетскую библиотеку и поискать какую-нибудь информацию, но оказалось, что я слишком беспечно подошёл к планированию.

Мэнико сказала, что он на курс старше нас, но, если бы не его измождённый и неухоженный вид, он бы выглядел довольно молодо для студента университета… И, конечно, он был совсем не похож на человека, решившего совершить «ночной визит», но именно такие парни и нравились Мэнико.

Те, кто не выглядит старше своих лет…

Кстати говоря, даже у того парня из музыкального клуба было детское лицо.

Как специалист по жестокому обращению с детьми, я считаю, что это была несколько тревожная тенденция, но если отбросить эти мысли в сторону… Как было бы правильно отреагировать в данной ситуации?

№1. Ты кто?

№2. Кто такая Хамукай?

№3. Кто такой Арараги?

— Кто такой Арараги?

В итоге я остановился на варианте №3, но, похоже, он провёл кое-какие приготовления, поскольку сразу произнёс: «Нет, я понял! Ты наверняка не хочешь со мной разговаривать, Арараги», — полностью проигнорировав всё, что я сказал.

После чего, совершенно не заботясь о том, что его услышит кто-то посторонний, он продолжил:

— Мне так жаль, Арараги! Я обесчестил твою драгоценную подругу! Прошу, ударь меня! Я хочу, чтобы ты ударил меня!

С этими словами он энергично склонил голову — причём с такой силой, что казалось, будто он собирается пробить головой землю.

Таким образом я добрался до статуса драгоценного друга.

— Не сдерживайся! Если хочешь, можешь свернуть мне шею! Я уже записал свою последнюю волю, так что тебе не придётся отвечать ни за какие преступления, Арараги!

Конечно, что бы он там ни написал в своей предсмертной записке, юридической силы это иметь не будет.

Но сейчас было не до разбирательств с уголовным правом… Однако моя беседа с Хатикудзи, к счастью, заняла куда больше времени, чем я думал, и я прибыл на занятия с приличным опозданием, вследствие чего вокруг было не так много людей… Сцена, в которой измученного вида старшекурсник кланяется мне, была максимально неловкой.

Выглядит, как публичное унижение…

— Эм, может, мы хотя бы уйдём куда-нибудь? Эээ…

Я ведь всё ещё не знаю его имени, не так ли?

— У меня нет имени. Я лишился права носить фамилию своих родителей и имя, которым они меня нарекли. Если тебе нужно меня как-то звать, можешь звать меня мусором.

— …Хаха.

Ясно. Он был весьма театрален.

Даже Сэндзёгахара Хитаги что-то говорила о том, что мне следует называть её иберийской свиньёй… От его безжизненных глаз исходило странное свечение.

Чарующее свечение — аямарэй.

— Ну, меня тоже когда-то называли мусором. Причём моя собственная девушка. Разве не забавно?

Пока я пытался разрядить обстановку и сменить локацию, Бойфи-кун крепко схватился за моё запястье… С такой силой, что мне показалось, будто оно вот-вот сломается.

— Я не отпущу тебя, Арараги. Пока ты не примешь мои извинения — пока не ударишь меня. Пока ты не сломаешь мои кости и не проломишь мой череп!

Даже с опущенной головой глаза Бойфи-куна были подняты, чтобы пристально смотреть на меня стеклянным взглядом. Возможно, бессмысленно писать «в некоторой степени», но я был в некоторой степени бывшим вампиром, поэтому был в состоянии стряхнуть его грубой силой, но его напористость создавала впечатление, будто он ни в коем случае не позволит этого сделать. Если это был №1, асимметричная война, то я прямо сейчас находился в проигрышном положении. Казалось, что я сломаюсь раньше, чем его череп.

— …Ладно, ладно. Тогда давай поговорим прямо здесь. Просто поговорим.

Начав говорить, чтобы успокоить его, я тут же пустил в ход свои способности бывшего вампира, воздвигнув барьер, препятствующий внешнему вмешательству — теперь нас никто не потревожит. Во всяком случае, мне хотелось так думать, но, к сожалению, такими способностями я не обладал.

Вместо того, чтобы воздвигать барьеры, я умел лишь пускать пыль в глаза.

В первую очередь, я никогда раньше не видел, чтобы Синобу ставила барьер — её никогда не заботило чужое мнение. В конце концов, она была королевой.

Таким образом, уровень сложности резко возрос.

Не привлекая лишнего внимания и не провоцируя своего собеседника, мне нужно было успешно завершить интервью с «преступником» Мэнико, Бойфи-куном… Но что в данной ситуации можно считать успехом?

Насколько я мог судить, несмотря на жалкий вид Бойфи-куна, не было никаких следов того, что он стал объектом насилия… На нём не было никаких пластырей, повязок, синяков или шишек. Хотя он, должно быть, ходил и говорил одно и то же всем членам своего клуба, но похоже, что никто его так и не ударил… Ну, это логично.

Кто бы на самом деле захотел его ударить в такой ситуации?

Разве вы бы стали делать что-то с его черепом?

К тому же, складывалось впечатление, что он намеренно создал настолько драматичную сцену извинения в общественном месте… Кто-то проницательный мог бы даже сказать, что он упрямо отказывался идти куда-то ещё, потому что не хотел, чтобы его увезли в место, где нет свидетелей, и на самом деле побили.

Возможно, даже его внешний вид был частью продуманного образа… Намеренно взъерошив волосы, отрастив приличную щетину и наложив специальный грим, чтобы тени под глазами были особенно тёмными, а вид — особенно измождённым… Он словно пытался выглядеть максимально неприкасаемым.

Были ли мои подозрения беспочвенными?

Будь на моём месте прежняя Сэндзёгахара Хитаги, она бы хладнокровно его ударила (на самом деле, она уже однажды ударила Ойкуру прямо на глазах одноклассников, что повлекло серьёзные последствия), так что тот факт, что из всех друзей Мэнико вне клуба он выбрал именно меня, мог быть в некотором роде стратегией.

Извиняясь передо мной, добрым и безобидным человеком, он, возможно, использовал стратегию №5, проверку дозволенного.

— Может и так. В конце концов, этот паренёк даже в самой смелой фантазии не мог представить, что склонит голову перед безобидным педофильским, похищающим несовершеннолетних, фанатеющим по инцесту ублюдком с фетишем на детские кресла.

Мне показалось, будто я услышал невероятное описание какого-то ужасного преступника, произнесённое моей тенью, но, наверное, это просто был такой способ сказать мне: «Если будет нужно, я помогу». Очень любезно с твой стороны, но твоё время наступит чуть позже.

Пока что тебе придётся немного поголодать, оставаясь в своём комфортном убежище.

— Прямо сейчас! Арараги! Ударь меня! Я не успокоюсь, пока ты не ударишь меня! Если бы я мог получить прощение, убив себя, я бы с радостью это сделал, но этого будет недостаточно для Мэнико! Она хочет для меня гораздо более сурового наказания!

Пусть всего лишь днём ранее, но я был рад, что Мэнико успела мне обо всём рассказать… Как же важно бывает готовиться к тестам. Если бы бывший красавчик, совершенно забросивший свою внешность, подошёл ко мне, совершенно ничего не знающему о ситуации, я бы наверняка был в шоке.

Возможно даже, что я, будучи добродушным человеком, принял бы его слова за чистую монету… Принимать слова преступника за чистую монету уже само по себе было опасно, а тем более, когда никакого преступления даже не было совершено.

— Если хочешь знать моё мнение, Мэнико…

— Мэнико не имеет к этому никакого отношения! Это дело между мной и тобой, Арараги! Я не хочу причинять Мэнико ещё больше страданий!

Несмотря на то, что он был первым, кто упомянул Мэнико, он тараторил с такой скоростью, словно его переполняли сильные эмоции… Этот эмоциональный всплеск выглядел в высшей степени театрально. Не знаю, как бы я отреагировал, если бы ничего не знал заранее, но даже сейчас, когда я в курсе всего, мне всё равно довольно страшно.

Поскольку я не могу назвать себя мастером красноречия, мои описательные навыки могут быть несовершенны, поэтому, если состояние Бойфи-куна показалось вам забавным или даже комичным, то я искренне приношу свои извинения.

Ведь в настоящий момент я не испытывал ничего, кроме страха.

Если бы меня можно было простить за это, я бы сбежал отсюда как можно быстрее — если бы меня можно было за это простить. Но это было бы непростительно.

Особенно сегодня, когда я после непродолжительного визита в родной дом вспомнил, каким был в школьные времена.

Я не мог позволить ему недооценивать меня.

Я не был безобидным педофильским, похищающим несовершеннолетних, фанатеющим по инцесту ублюдком с фетишем на детские кресла — я был тем, кто смог примириться даже с вампиром. Поистине удивительно, что ты решил поговорить с кем-то вроде меня.

Мэнико останавливала меня от этого, но если ты так настаиваешь, то так тому и быть.

Я сражусь с тобой на этом ринге, и сдерживаться не стану.

— Хорошо. Я выслушаю тебя.

Сказав Бойфи-куну эти слова, я сел прямо так, прямо на землю — это было моим заявлением, что я не сдвинусь ни на йоту, пока мы не придём к соглашению. К тому же, пока я сижу, мои дрожащие колени не будут видны.

Приготовься.

Я буду говорить с тобой, пока ты не заплачешь и не извинишься.

— Я не согласен ни с единым твоим словом, но я готов умереть за твоё право это говорить — хоть я и могу умереть на самом деле.

Уровень моих глаз теперь был намного ниже, и, из-за того, что Бойфи-кун продолжал склонять голову, я оказался с ним лицом к лицу. И, поскольку я сел на землю, совершенно не беспокоясь о том, что подумают другие, Бойфи-кун скривился, будто моё поведение повергло его в шок — «Он сел прямо передо мной…» Возможно, согласно его плану, в какой-то момент он должен был пасть ниц.

Если это так, что ж, мне тебя жаль.

Как человек, который целыми ночами преклоняется перед девочкой с золотыми волосами, я на шаг впереди тебя — после вероломного утреннего нападения мне наконец-то удалось нанести контрудар. Контрудар, который не включал в себя нанесение ударов.

Но это было только начало.

— Если ты не против, я тебя выслушаю — не серчай, если что.

022

— Безусловно, закон не всесилен.

В нём полно дыр и лазеек.

Он просто изрешечён дырами.

Я уже говорила, что в зависимости от того, кто занимается интерпретацией, закон можно трактовать как угодно, но прежде всего, поскольку закон не является неизменным, он также не абсолютен.

Более того, верховенство закона хуже беззакония.

Существует огромное количество всевозможных ситуаций, когда у тебя нет иного выбора, кроме как соблюдать правила, которые ты всей душой хотел бы игнорировать, и то, что они существуют, отнюдь не означает, что ты их одобряешь.

Вынужденное принесение неискренних извинений, безусловно, вещь унизительная, однако, не испытывая никаких чувств благодарности к жизни или к ингредиентам, ты можешь со всей готовностью сказать: «Спасибо за еду», сев за стол, без сопротивления или намерения лгать, потому что так принято.

А сказать, что «всё было вкусно» — это уже часть этикета, полагаю.

Даже если ты не испытываешь чувство благодарности, ты говоришь «спасибо», и даже если ты не чувствуешь себя виноватым, ты говоришь «извините».

Эти слова даже могут заставить тебя почувствовать, будто ты сделал что-то хорошее. Осознание, что ты следуешь правилам или поступаешь правильно — разве это не воодушевляет?

Вместо того, чтобы извиняться за то, что ты сделал что-то плохое.

Ты извиняешься, потому что это правильно.

Извиняться — это правильно, а значит и я прав.

Благодарю вас за то, что позволили мне извиниться.

Это чрезвычайно позитивная форма самооценки — самоотрицание и самокритика могут казаться приятными, но то чувство справедливости, которые ты получаешь, считая, что ты прав, что ты не ошибаешься, что это не твоя вина… Это всё может привести к ощущению всемогущества.

Закон, возможно, не всесилен, но он заставляет нас чувствовать себя всесильными.

Может, ты и склоняешь голову, но внутри ты раздуваешься от гордости — гордости за то, что соблюдаешь правила праведности.

Даже если ты извинишься, это не затронет твоё самолюбие.

Думая таким образом, извиняться становится так легко, не правда ли? Если извинения полезны, то хочется извиняться постоянно, верно? Ты просто не можешь обойтись без извинений.

Ты даже можешь начать намеренно совершать ошибки, чтобы извиняться за них — намеренные ошибки. Это звучит почти как синдром Мюнхгаузена[✱]Синдром Мюнхгаузена — это термин для описания поведенческого паттерна, когда человек преувеличенно симулирует симптомы какого-либо недуга, стремясь получить внимание, заботу или психологическую поддержку., однако опьянение от правосудия опасно, не так ли?

Я уверена, что ты, чьими младшими сёстрами являются бывшие Огненные сёстры второй средней школы Цуганоки, постоянно испытываешь это чувство — ты хорошо осознаёшь опасность отстаивания справедливости.

Но есть и люди, которые не способны извиниться, не прибегнув к силе такого опасного монстра, как закон.

Если бы ты сказал, что эти люди — настоящие монстры, то у меня не нашлось бы слов, чтобы это опровергнуть, — так же, как и у тебя нет слов, чтобы сказать мне это.

Точно так же, как у тебя нет чар, которые ты мог бы наложить на меня.

023

— Мне таааак жаль! Коёми-тян, мне так жаль! В конце концов, твоя вовлечённость в это дело достигла максимального уровня! Я этого воооообще не хотела!

Раз Мэнико извиняется передо мной, значит я не смог достичь ни одной из поставленных целей — но почему вообще по пути из университетской библиотеки (единственный пункт моего сегодняшнего расписания, который мне удалось претворить в жизнь) она решила ко мне подбежать?

Бойфи-кун ей всё рассказал? Нет, нет, Мэнико наверняка давно уже заблокировала его везде, где можно.

— Она уже завирусилась! Фотография Коёми-тяна, сидящего на территории университета! С хэштегом #сидящийкоёми![✱]座りこよみ (suwari koyomi, «сидящий Коёми») звучит похоже на 座り込み (suwarikomi, «сидячая забастовка»), чем собственно Коёми и занимался.

— #сидящийкоёми?!

Они что, смеются надо мной?

Я так смотрю, у кого-то юмор на уровне одной пятиклассницы.

— Не волнуйся. Когда я становлюсь серьёзным, меня невозможно заснять на камеру.

— Ну, изображение и правда немного размыто, вроооде как.

Даже находясь в замешательстве Мэнико продолжала колотить по мне своими ладонями — я задавался вопросом, какую эмоцию это должно отражать, но, похоже, она просто проверяла, не пострадал ли я. Как я понял, она просто беспокоилась обо мне, но к чему такой жестокий физический осмотр…?

А что, если бы я в самом деле пострадал?

Я-то думал, что ты спокойная девушка, которую ничто не может встревожить.

— Не волнуйся. Моя беседа с Бойфи-куном была исключительно мирной.

— Ты увееерен? Бойфи-кун тоже получился на фотографии каким-то размытым. Это значит, что он тоже был серьёзен?

Хм… Вообще вся эта история с серьёзностью была шуткой, но, возможно, в этой шутке была доля правды. Если Бойфи-кун — если он действовал по приказу аямарэй.

№4, подчинение.

— В таком случае, возможно, мы имеем дело с вирусной фотографией духа…

— В любом случае, мне так жаааль! Я не хотела доставлять тебе столько проблем! Пожалуйста, только не ненавидь меня! Я не хочу потерять своего самого близкого друууга! Я даже не против, если ты захочешь нанести мне ночной визит, если это будет всего один раз!

— Тогда ты точно потеряешь друга!

— Ты простишь меня?

— Я прощаю тебя, я прощаю тебя, я прощаю тебя.

— Слава бооогу!

На лице Мэнико, ещё мгновение назад не сулящем ничего кроме ливня слёз, вдруг засияла улыбка — прямо камень с сердца упал. Я был настолько измотан после столкновения с Бойфи-куном, что мог и не выдержать второго раунда с Мэнико. Или это всё мои пустые жалобы. Но что важнее, если бы даже Мэнико начала проявлять симптомы отравления извинениями, моя гипотеза, которую я выстроил, как гору строительных блоков, рухнула бы в один момент.

Конечно, это не так грандиозно, как пять гипотез, не говоря уже о тринадцати… Число гипотез, которые мог придумать человек моего уровня, не превышало единицы.

И эта единственная гипотеза едва избежала краха… Надо бы по дереву постучать.[✱]Коёми тут произнёс くわばらくわばら (kuwabara-kuwabara) — возглас, который можно услышать от суеверных японцев после удара грома. Что-то вроде приметы, чтобы отвести несчастье.

— Ну так чтооо? Как ты в итоге избавился от Бойфи-куна? Или, скорее, бывшего Бойфи-куна.

— Я просто поговорил с ним по душам. Если подумать, именно этому меня учили с самого начала.

— Учили? Кто?

— Один парень в гавайской рубашке.

На самом деле этот парень в гавайской рубашке сказал следующее:

«Тот, кто неспособен найти нужные слова, найдёт войну».

В таком случае, для кого это было бы опасней — для меня или Бойфи-куна? Это была асимметричная война.

Впрочем, в моей тени сидела и точила клыки златовласая девушка, готовая хоть весь мир стереть в пыль, случись со мной что-то, так что без всякого преувеличения это были переговоры не на жизнь, а на смерть.

Но в любом случае, что мне теперь рассказать Мэнико? Я не хотел связывать её с Хитаги или Ойкурой, но я начал расследование только после того, как столкнулся с тремя похожими случаями…

Однако после сегодняшнего столкновения с Бойфи-куном всё ещё оставались некоторые факторы, которые были уникальны в каждом из случаев. В случае Сэндзёгахары Хитаги её извинения были даны спокойным тоном, который напомнил мне о её былом хладнокровии. В случае Ойкуры, её извинения были полной противоположностью, и она закатила классическую истерику, к которой я так привык. Театральные же эмоции Бойфи-куна отличались по своему характеру и от Хитаги, и от Ойкуры.

Даже если они и получили один и тот же приказ.

Результат мог меняться в зависимости от человека, который это приказ выполняет, так что ли?

Не было похоже, чтобы эти люди сами стали странностями…

Но было и ещё кое-что… Поскольку у меня уже был опыт общения с Хитаги и Ойкурой — другими словами, поскольку я заранее прошёл тяжёлую спецподготовку — я смог заложить достойный фундамент для дискуссии с Бойфи-куном, даже если его атака и была внезапной.

— В общем, тебе больше не о чем беспокоиться.

После долгих колебания я просто взял и рассказал ей о том, как решил проблему — мне не хотелось хранить секреты от друга, к тому же я не упустил возможности покрасоваться.

Такой уж я человек.

— Бойфи-кун, вероятно, больше никогда не покажется тебе на глаза.

— …? Прааавда?

Мэнико с сомнением посмотрела на меня, но больше ни о чём не расспрашивала — это чувство отстранённости делало её похожей на студентку, которая ни разу не разрывала отношения с парнем.

Будь я на её месте, я бы цеплялся до последнего.

— Судя по всему, он уже ушёл из клуба. Возможно, вы пересечётесь где-то в коридоре или на лекции, но он будет тебя игнорировать. Мы с ним по-мужски договорились.

— Значит он будет меня игнорировать, вот каааак.

Мэнико выглядела немного разочарованной, но потом сказала: «Вот и хорошо. Хотя хотелось бы, совсем чуть-чуть, чтобы он совсем ушёл из универа».

Совсем чуть-чуть хотелось бы, да? Что ж, её можно понять.

— И всё-таки, договорили по-мужски? Это довольно круууто.

— Верно. Арараги Коёми довольно крутой.

Хотя на самом деле всё было наоборот.

Арараги Коёми всего лишь пытался выглядеть крутым, хотя на самом деле был весьма зауряден. Мы с Бойфи-куном не давали друг другу никаких мужских обещаний — после того, как мы всё тщательно обсудили и я выслушал всё, что хотел сказать Бойфи-кун, в конце концов, я не мог сказать наверняка, что проблема решена.

Возможно, мир и был достигнут, но фактически мирный договор был заключён с применением грубой силы.

Это нельзя назвать договорённостью.

Это было — подчинение.

— Получается, это №4, подчинение, да? По сути, если он выполняет приказ кого-то одного, то может выполнить приказ и кого-то другого.

— ? Ты о чём?

— Три закона робототехники. Что-то в этом роде.

Око за око, зуб за зуб, странность за странность.

Приказ за приказ — хотя у меня и не было стратегии.

Однако я был хорошо подготовлен — вернуться в тот день в родной город и поговорить с Оги было чрезвычайно хорошим решением.

Идея о том, что Бойфи-кун, Хитаги или Ойкура были вынуждены извиняться из-за влияния извне, никогда не приходила мне в голову — даже если первопричиной была странность, я бы всё равно связал этот факт с гипотезой о том, что у их поведения есть какие-то внутренние предпосылки. Хорошо это или плохо, но я слишком уж верил в собственную волю людей. Это можно даже назвать противоположностью безволия.

Это была моя ошибка.

Потому что я был слаб.

Однако, если Бойфи-кун и остальные не обладают той «волей», которая необходима для №2, склонности к самобичеванию, или №3, самопожертвованию, когда продолжают раз за разом повторять свои извинения, то любые уговоры и разговоры по душам будут бессмысленны — потому что их сердца пусты, и на самом деле нужно было убеждать кукловода, дёргающего за ниточки.

И эти ниточки ведут к совершенно другому месту.

— Ты имеешь в виду ИИ? Например, как бы отреагировал компьютер, если бы ему дали команду, противоречащую предыдущей?

Это немного выходило за рамки её компетенции, но, похоже, Мэнико уже думала об этом: «Как правило, последняя отданная команда имеет приоритет, вееерно», — произнесла она.

— Правило приоритета новых команд. Хотя оно не очень универсально. Но как всё обстоит на самом деле? Что, если он просто продолжит придерживаться изначального приказа?

— Действительно, можно также дать команду игнорировать все новые команды от кого бы то ни было — но хоть он и кажется упрямым, на самом деле он куда более податливый, чем ты думаешь.

Ну, скорее не столько податливый, сколько простой, как раз из-за своего упрямства.

Поскольку наша дискуссия получилась очень обстоятельной, она порядком вымотала Бойфи-куна (в то время как выносливость вампиров неистощима), что было лучшим развитием событий из возможных, но я уверен, что даже без этого фактора мой «приказ» был бы принят.

В конце концов — это был королевский указ.

Приказ королевы странностей.

— …Но такого рода вещи, вероятно, не сработают против Хитаги или Ойкуры. Я не думаю, что они запрограммированы получать приказы от человека, являющегося целью их извинений.

В конце концов, именно потому, что я был совершенно посторонней третьей стороной в конфликте между Мэнико и Бойфи-куном, я и смог отдать этот «приказ» — к тому же, как бы мне не хотелось избавить Мэнико от ещё большего беспокойства, но это не было фундаментальным решением проблемы.

Это всего лишь временное решение, вроде паллиативной помощи.

Мне всего лишь удалось перезаписать входные данные, но если Бойфи-кун получит новый приказ от кукловода, то мы вернёмся к тому, с чего начали, бессмысленно перетягивая канат то в одну, то в другую сторону.

Перезапись тоже может быть перезаписана.

Конечно, это был приказ, отданный от имени железнокровного, теплокровного, хладнокровного вампира, но, если уж на то пошло, она сейчас была лишь тенью себя прежней… Учитывая, что я полагался на власть, не имея какой-то реальной поддержки, второго шанса у меня не было.

Оги ведь так и сказал.

Даже вампир не может совладать с аямарэй.

Вдобавок ко всему прочему, для самого Бойфи-куна это решение тоже не лучшее — я сравнил его с роботом, чтобы было легче понять, но, естественно, люди не роботы. Переписывание его изначальных приказов могло вызвать логическое противоречие… Впрочем, если вспомнить, насколько неприятными были его «извинения», которые была вынуждена терпеть Мэнико, я чувствовал, что Бойфи-кун должен немного пострадать, справедливости ради, но оставить его в таком состоянии навсегда я не мог.

Для более фундаментального решения вместо того, чтобы разбираться с каждым отдельным случаем, нужно было найти того, кто дёргает за ниточки, и решить проблему на корню — если даже плохой закон является законом, то мне нужно было провести правовую реформу.

— В любом случае, спасибо себе огрооомное, Коёми-тян! Я не знаю, что будет дальше, но сейчас ты мне ооочень помог! И я очень-очень-очень-очень тебе благодарна!

— Мне неловко получать такие щедрые благодарности. Очень-очень-очень-очень неловко. Так уж вышло, что я исполнил роль, которая мне досталась по воле случая. Я просто сделал то, что мог бы сделать любой.

Фактически, всё произошло благодаря влиянию Синобу, поэтому моя скромность была ничуть не притворной, но Мэнико продолжала: «Нет-нет, это всё благодаря тому, что ты это ты, Коёми-тян», отказываясь сдаваться.

— Именно потому, что ты Коёми-тян, а не кто-то другой, бывший Бойфи-кун тебя послушался.

— …Хм?

Она произнесла эти слова, сделав какой-то странный акцент.

Может быть, всё потому, что Мэнико считала меня очень надёжным человеком? Если так, то мне было немного неловко. Честно говоря, не припомню, чтобы когда-либо выставлял себя перед ней таким уж способным, хотя…

Я ей лишь демонстрировал, насколько я неспособный. Особенно в плане учёбы.

— Даже когда мы свирепо боролись с ним всем нашим исследовательским клубом, всё было тщетно. Всё-таки у земляков есть какая-то особая связь.

— У вам в клубе есть настолько свирепые личности?

Что это вообще за клуб такой?

Хотя погодите… Земляки?

— Мэнико, что ты имеешь в виду про связь между земляками?

— Хмммм? Неужели какие-то проблемы со связью?[✱]Слова 地縁 (chien, «региональные связи») и 遅延 (chien, «задержка», «пинг») звучат одинаково.

Она наклонила голову, словно пыталась изобразить невинность.

— Бойфи-кун, как и Коёми-тян, окончил школу Наоэцу, не знал? Разве ты решил поговорить с ним не потому, что знал об этом? — сказала Мэнико.

— …Первый раз слышу.

Нет.

«Ты его, конечно, знаешь» — так она говорила недавно.

Да, так она говорила, но в таком случае — история кардинально меняется.

Эта дискуссия кардинально меняется.

024

— По сравнению с человеком, не имеющим злых намерений, человек без самосознания является гораздо большей неприятностью. Если говорить проще, вместо того чтобы думать, что он «сделал что-то неправильно», такой человек будет думать, что он «вообще этого не делал». И в этом случае он действительно не будет знать, за что ему извиняться.

«Я мог причинить кому-то вред, я мог создать неудобство, но я всё равно прав, потому что у меня не было выбора, кроме как поступить таким образом» — если бы он хотя бы придерживался такого принципа, то это могло бы сойти за преднамеренное преступление, а он сам — за героя какого-то авантюрного романа.

Однако он не думает, что «сделал что-то правильно» или «сделал что-то неправильно» — когда человек заявляет, что «вообще ничего не делал», нужно поломать голову, чтобы придумать, как потребовать от него извинений.

Если ты говоришь, что «ничего не делал» в том смысле, что ты не выполнил своих обязательств, наложенных законом, то это, конечно, повод для наказания, но, если речь идёт о непутёвом человеке, который не совершал даже такого правонарушения, как ему объяснить, что его недостаток самосознания и есть настоящая проблема?

Он не хочет, чтобы на него злились, поэтому ничего не делает.

Так работает его логика — он не желает быть порицаемым, поэтому не придерживается никакой идеологии.

И, конечно, поскольку такой человек претендует на роль зрителя, не имеющего никакого отношения к делу, он может выступать в качестве третьей стороны, подобно тому, как ни одному судье или присяжному не разрешается судить преступника, с которым он каким-либо образом связаны, или участвовать в процессе по делу, фигурантом которого он сам и является.

Если бы люди, обеспечивающие соблюдение и исполнение закона, были заинтересованными сторонами, общественность была бы категорически против этого — потому что это бы сделало людей неравными перед законом. Поэтому, даже если бы не существовало такого понятия, как независимая третья сторона, мы всё равно должны были бы поддерживать её видимость.

Существует теория тесного мира, согласно которой все люди связаны друг с другом не более чем шестью рукопожатиями, но насколько тесными должны быть отношения, чтобы считаться заинтересованным лицом?

Даже ты.

Порой думал о чём-то, как о «чужих проблемах», не так ли?

Даже когда ты совал нос в чужие дела, это всегда происходило из-за того, что с твоей возлюбленной, подругой или подругой детства случилось какое-то несчастье, верно?

Ты хотел выступить в роли судьи.

Или ты хотел сыграть роль детектива.

Но всё заканчивалось не так… Даже знаменитый Арараги Коёми, если проследить связи, был фактически — и юридически — всё тем же заинтересованным лицом, не представляющим из себя ничего особенного.

В конце концов, даже судью можно посадить на место подсудимого.

025

«Я приложил кучу усилий, чтобы поступить именно в этот университет, в то время как этот недоучка, известный как самый большой бездельник в истории школы Наоэцу, умудрился поступить в него без особых проблем, ха. Ходят слухи, что он просто хотел поступить туда же, куда и его девушка. Что ж, не мне, конечно, жаловаться, но мне бы хотелось, чтобы он принёс извинения».

По-видимому, так Бойфи-кун раньше говорил про меня.

Было неприятно слышать про себя такое, в частности то, что я самый большой бездельник в истории Наоэцу, и особенно, что моей целью было всего лишь поступить в один универ с девушкой. Однако благодаря этой информации загадка раскрыта.

Словно два нейрона образовали синаптическую связь.

Недостающее звено было найдено.

Или я попросту был сбит с толку большим количеством информации… Если бы Мэнико не рассказала мне об агрессивных извинениях Бойфи-куна, я бы просто пытался найти сходства между Хитаги и Ойкурой. Хотя, на самом деле, в таком случае я мог бы просто отнестись к новогоднему заявлению Хитаги и к внезапному покаянию Ойкуры, как к двум не связанным друг с другом событиям… Да и вообще Ойкура бросила Наоэцу (или перевелась в другую школу?), так что моя подруга детства формально даже не считалась выпускницей моей драгоценной альма-матер.

Возможно, я бы считал их просто «моими знакомыми», но теперь… Когда в уравнение добавилась новая переменная по имени Бойфи-кун, который на самом деле был одним из моих сэмпаев, стало очевидно, что является точкой соприкосновения.

Они все были выпускниками старшей школы Наоэцу. Или теми, кто так себя называл.

Честно говоря, у меня… У человека, который, предположительно, был самым большим бездельником в истории Наоэцу и никогда не состоял ни в каких клубах, за весь период учёбы едва ли сложились хоть какие-либо отношения с сэмпаями.

И если вынести случай Ойкуры за скобки, моя ситуация была почти такой же, как и у Сэндзёгахары Хитаги, которая выступала в роли замкнутой молодой леди на протяжении первых двух лет старшей школы… Хотя, в случае с этой замкнутой молодой леди, которая всегда была настороже, она имела возможность получить доступ к личной информации любого ученика школы, однако подобные односторонние отношения, по сути, не отличались от отсутствия отношений.

Она была сторонним наблюдателем.

Другими словами, если бы эти трое и познакомились друг с другом, то практически наверняка это бы произошло не во время учёбы в старшей школе, а во время их студенческой жизни в университете Манасэ. Я сделал большой крюк в своих рассуждениях, но, разобравшись в ситуации, я, возможно, уже пришёл к правильному ответу.

Определённо в «Лайне» должен был существовать групповой чат выпускников Наоэцу, в который меня никто не пригласил — ну, Ойкура даже не была выпускницей, так что новой загадкой было то, почему в этом чате не было только меня, но об этом я мог подумать позже сегодня вечером, рыдая в подушку…

— Мэнико. Я бы хотел узнать историю действий Бойфи-куна. Помимо клуба исследования клубов, были ли какие-либо крупные мероприятия, в которых он принимал участие на территории университета? Что-нибудь, связанное с международными отношениями… или математикой?

Рассуждая логически, было бы лучше, если бы я напрямую расспросил своих знакомых, Хитаги и Ойкуру, но, к сожалению, с этими двумя было невозможно поддерживать разговор, поскольку я был объектом их извинений. Конечно, Мэнико и Бойфи-кун тоже не могут поддерживать разговор по той же причине, но была ненулевая вероятность, что она успела что-то узнать прежде, чем всё случилось.

— Хммм? Не думаю, что бывший Бойфи-кун, в отличие от меня, состоит более чем в одном клубе…

— Вот как… В таком случае, возможно, они посещают одни и те же занятия…

Даже если они учатся на разных курсах и факультетах, они вполне могли посещать одни и те же лекции… Но, похоже, это не наш случай. К тому же, было трудно поверить, что существовал такой курс лекций, который посещают только бывшие ученики Наоэцу — хотя несмотря на то, что я выбивался из общей картины, старшая школа Наоэцу всё ещё считалась довольно престижной частной школой, так что, возможно, существовала какая-нибудь ассоциация выпускников.

— Аааа, тооочно, вот ты сейчас сказал, и я вспомнила. Правда это не клуб, и не ассоциация. Где-то в конце прошлого года, наверное? Да, перед зимними каникулами Бойфи-кун что-то говорил насчёт этого.

В то время, когда у них ещё была любовь-морковь?

Впрочем, мне было всё равно, когда и чем они друг с другом занимались, но, если это было до зимних каникул, то это идеально вписывалось в хронологию. Хотя, возможно, он просто оскорблял меня…

Неужели эта троица объединилась для того, чтобы с особым энтузиазмом поносить меня?

Самого большого бездельника в истории Наоэцу, да?

Когда я учился в старшей школе, я никогда не задумывался о том, что обо мне подумают другие, но теперь, когда я обо всём узнал, мне стало довольно тяжело с этим смириться.

Одно дело, говорить так про самого себя, или даже услышать это от знакомых, но услышать подобное от совершенно постороннего человека было тяжело. Это был шок.

И мне было трудно как-то возразить.

Хотя, строго говоря, мои оценки никогда не были худшими в школе, так что на самом деле я не заслуживаю, чтобы про меня такое говорили, но что действительно заставило меня растеряться, так это то, что последовало за такой оценкой… «Мне бы хотелось, чтобы он принёс извинения».

Вот оно.

Это правда, что до третьего года старшей школы… Вернее, до июня третьего года, до подачи документов в университет и даже до самих вступительных экзаменов я переживал, что не смогу окончить школу.

Прямая противоположность случая Хигасы.

Готов поспорить, что никто не мог предвидеть такое развитие событий. Даже мои родители… Учитывая всё это, несмотря на мои адские весенние каникулы или мою кошмарную Золотую неделю, меня можно назвать невероятным везунчиком.

Или, скорее, всё выглядело так, будто я где-то сжульничал.

Вот как я хотел исповедоваться — вот как я хотел покаяться.

Не говоря уже о том, что двое самых выдающихся умов старшей школы Наоэцу были моими постоянными частными репетиторами, чтобы поднять мой средний балл.

Да, я приложил соответствующее количество усилий. И я мог бы этим гордиться.

Однако сами эти усилия были подкреплены нелепыми вампирскими способностями, а с неистощимой выносливостью, мангаподобным уровнем концентрации и способностью быть в полном порядке даже после нескольких бессонных ночей, конечно, я мог зубрить столько, сколько душе угодно.

Что это, если не жульничество?

Конечно, у меня тоже было на что пожаловаться. Во время своих последних зимних каникул я каждый день ходил и погибал от рук змеиного божества, и даже утром перед самим экзаменом я умудрился попасть в ад, но такие вещи было трудно классифицировать, опираясь на такие концепции, как достоинства и недостатки. Это было не то, о чём можно было говорить с точки зрения простого выигрыша или проигрыша.

Но, говоря объективно, если бы не моя вампирская конституция тела и если бы моя жизнь не погрязла в странностях, то студента университета Арараги Коёми не существовало бы — вместо этого был бы Арараги Коёми, оставшийся на второй год, или даже бросивший учёбу Арараги Коёми.

С высокой долей вероятности я бы разделил один класс с Камбару или Хигасой. При том, что я бы никогда с ними не подружился, даже учись мы в одном классе.

Благодаря всему, что со мной произошло, я и стал тем, кем являюсь, поэтому я не думал обо всём этом в негативном ключе… Но, в то же время, это всё касается меня одного.

Это личная информация, это моё частное дело.

Я же не ходил в футболке с надписью «могучий вампир». Бойфи-кун никак не мог знать о несправедливости — или, если говорить в более позитивном ключе, о преимуществе, которое у меня было.

«Мне бы хотелось, чтобы он принёс извинения».

Я не должен был слышать нечто подобное… Не должен был, но я вспомнил свой разговор с Хигасой.

Одного лишь моё «беззаботное» посещение университета вполне могло породить негодование со стороны кого-то вроде Бойфи-куна или Хигасы… Я не знал, кем я хочу быть, и лишь по той причине, что «моя девушка поступила в этот университет по рекомендации», я выбрал тривиальный путь поступления на математический факультет просто потому, что математика была моим любимым предметом в школе, а вовсе не потому, что хотел стать математиком или что-то в таком роде. Я не было страстным фанатом Эйлера, как Ойкура.

Студентам, которые серьёзно трудились день ото дня, могло показаться, что я насмешливо объезжаю их по обочине… Это было бы недоразумением, но у людей были причины так думать. В зависимости от человека, они могли даже пойти по кривой дорожке, как Хигаса.

Они могли думать, что я просто какой-то мошенник, недостойный того, чтобы быть объектом для подражания.

Я слышал мнение, что, если бы ученики, сконцентрированные на клубной деятельности, после ухода из клуба сосредоточились бы на учёбе с тем же уровнем мотивации, их оценки могли бы улучшиться до невероятных высот… Камбару, возможно, была как раз из таких людей, но ко мне подобная закономерность была неприменима.

Стороннему наблюдателю могло казаться, что я просто валяю дурака… Конечно, Бойфи-кун не был всерьёз зациклен на идее, что он действительно хочет, чтобы я извинился перед ним.

Это всего лишь пустые слова.

Просто его способ выплеснуть стресс.

Если бы он был настроен серьёзно, то не принял бы от меня тот «приказ»… Я полагал, что он, столкнувшись с двумя противоречащими друг другу приказами, предпочёл подчиниться моему, потому что это был приказ, подкреплённый авторитетом «Королевы странностей». Но подумать только, что причина крылась в совершенно другом месте — что я просто был известным хулиганом и кохаем Бойфи-куна…

Вампир не способен совладать с ним.

Но вот я — я был врагом Бойфи-куна.

Возможно, если рассуждать в таком ключе, все мои проступки, совершённые в старшей школе, в конечном итоге сыграли мне на руку — такое мнение заслуживало того, чтобы с ним не согласиться. Однако, если вспомнить такую теорию, как «люди лишь сами могут себе помочь», то я совершенно неожиданным образом применил её на практике, не правда ли?

— Ну так что, Мэнико. Что сказал Бойфи-кун?

— Профессор спросил его, может ли принять участие в дне открытых дверей, чтобы поделиться своим опытом с абитуриентами, сдающими вступительный экзамен в марте, или что-то в этом роде. У нас ведь был такой день открытых дверей, верно?

— Ну, лично я со студентами не общался — я даже на экскурсию по зданию университета не ходил.

— Ахаха. Ну ты даёшь, Коёми-тян. Есть в тебе что-то гениальное.

Раз ты так говоришь, значит Коёми-тяну пришёл конец. Как тут не прийти к мысли, что люди, словно калейдоскоп, видят все вещи по-разному… Ясно, ясно.

День открытых дверей… Кто бы мог подумать, что вместо Оги или Хатикудзи именно разговор с Хигасой, который я считал самым незначительным, на самом деле окажется предзнаменованием.

Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь.

И всё же, встреча со студентами?

Похоже, мне придётся снова возвращаться на малую родину — несмотря на то, что я приложил немало усилий, чтобы переехать по соседству с Ойкурой, сейчас я снова вернулся в те времена, когда ездил на учёбу на машине.

026

— «Мне бы хотелось, чтобы он принёс извинения».

Звучит, как пустяковое требование, но в то же время это просьба, на которую трудно найти ответ — если уж на то пошло, было бы намного легче отреагировать на фразу вроде: «Мне не нужны твои извинения, можешь просто заткнуться и сдохнуть».

Требование, предъявляемое посредством силы, легче отвергнуть.

Несправедливо требовать извинений от человека, который считает, что склонить голову и извиниться хуже смерти.

Дело не только в разнице энтузиазма.

У тебя было когда-нибудь такое, что все остальные делают что-то как само собой разумеющееся, но тебе это не нравится, и ты даже не можешь объяснить причину?

Например, можно принципиально не носить юбки, ненавидеть звук всасывания лапши, избегать компаний из четырёх и более человек, не любить фотографироваться или отказываться летать на самолётах. У каждого свои антипатии, в рамках которых люди отказываются идти на компромисс, и когда люди пытаются их к этому подтолкнуть, то совершают ошибку, думая: «Почему ты просто не можешь это сделать? Это же нормально», — считая эту антипатию неискренней.

С другой стороны, бывают случаи, когда требование извинений звучит притворно — что-то вроде: «Ты же всё равно не станешь извиняться». Это уже скорее надежда, а не требование.

Хоть он и говорит, что хочет услышать твои извинения.

Он не ждёт, что ты извинишься, и если ты это всё-таки сделаешь, то скорее обескуражишь его своим поступком. Он начнёт думать, что злиться на какое-то ничтожество, которое готово извиниться, когда его об этом просят, и начнёт беспокоиться за собственную самооценку.

В таком случае, разве я не похожа на грозного врага, которого нужно победить?

Возможно, проще всего добиться прощения, если сказать, что ты совершил это ненамеренно, но это также означает и то, что другой стороне будет тяжелее на тебя разозлиться.

Если всё случилось непреднамеренно, если это похоже на несчастный случай, если никто ни в чём не виноват, то в конечном итоге и обижаться не на кого. Что же тогда делать с накопившимся стрессом и разочарованием?

Они не могут просто исчезнуть.

Возможно, именно для этого в историях и нужны злодеи — отказываясь сразу извиниться, злодей тем самым искупает свою вину перед жертвой.

Возмездие без возмездия.

Исправление без исправления.

Развитие без развития.

Извинение без извинения.

Но разве «этот человек» был способен лицемерно совершить то, чего не смогли ни Арараги Коёми, ни Сэндзёгахара Хитаги, ни Ханэкава Цубаса, ни Ойкура Содати?

027

Как бы то ни было, похоже, это будет последняя несогласованная остановка незапланированного путешествия Арараги Коёми — это не самая лучшая из финальных фраз, и у меня было много чувств по этому поводу, но даже так, все истории должны однажды кончаться. Неважно, насколько непреднамеренно или неохотно. Бельё должно быть сложено, даже оно ещё не постирано. Возможно, для меня этот конец будет плохим, но я надеюсь, что он будет счастливым для кого-то другого.

Хотя несмотря на то, что я не стал назначать встречу, я, по крайней мере, провёл предварительное расследование и сделал предварительные приготовления — какой-никакой, но личностный рост. Помимо прочего, необходимо было подтвердить, участвовали ли Хитаги и Ойкура в проведении дня открытых дверей, или того, что Мэнико назвала встречей со студентами.

Конечно, с текущим состоянием моих отношений было трудно подтвердить эту информацию лично, но даже если у меня не было связи ни с кем из выпускников, это не означало, что нет никого из Наоэцу, с кем я мог бы поговорить. Исчерпав самые деликатные из моих связей, расспрашивая друзей друзей бывших одноклассников, словно собирал какие-то городские легенды, я убедился, что они действительно участвовали в мероприятии в качестве первокурсников, представляющих свои факультеты (Хитаги от факультета международной экономики, Ойкура от факультета математики).

Как вы могли догадаться, меня на это мероприятие не пригласили, но я не жаловался. Вряд ли найдётся хоть один человек, который бы сказал, что Арараги Коёми является идеальным кандидатом на роль представителя факультета для общения с теми, кто собирается сдавать вступительные экзамены… Экзаменационный опыт этого парня не имел никакой ценности. Между тем, Хитаги поступила по рекомендации, а Ойкура хоть и не окончила Наоэцу, сначала пропустив большую часть занятий, а затем переведясь в другую школу, но ей удалось поступить в университет и получить стипендию, так что, возможно, она была эталонным примером студента, способного обеспечивать себя.

Учитывая тот факт, что Наоэцу обладало квотой на рекомендации для поступления в национальные университеты, можно с уверенностью сказать, что из Наоэцу в Манасэ был проложен настоящий «студентопровод» — я мог бы с самого начала предположить, что существует мероприятие, которое в качестве недостающего звена связывает выпускников Наоэцу разных курсов и факультетов.

Но мне, как человеку, который игнорирует подобные межфракционные отношения, немного не хватило мозгов понять это… Однако я всё же обнаружил ту самую точку соприкосновения между этими тремя «извиняющимися».

Более того, несколько выпускников Наоэцу, которые согласились поговорить со мной, рассказали, что дела обстоят паршиво.

По данным некоторых бескорыстных источников информации, среди выпускников Наоэцу было несколько человек, у которых проявлялись похожие симптомы, и слухи об этом медленно распространялись по всему универу — недостающее звено связывало не только Бойфи-куна, Хитаги и Ойкуру.

Цепочка оказалась длиннее, чем я думал. Прямо как письмо счастья.

Я не проводил никаких дополнительных опросов, но, похоже, практически каждый бывший ученик Наоэцу, принимающий участие в дне открытых дверей в качестве принимающей стороны, был замечен в агрессивных извинениях — конечно, у каждого из случаев были свои особенности, но было более чем очевидно, что этот симптом характерен для них, как для группы людей.

На этом семинаре что-то произошло.

Они с чем-то столкнулись — бывшие ученики Наоэцу.

Я не хочу, чтобы это прозвучало так, будто я обижен, но как человек, который не принимал участия в этом мероприятии, не был приглашён на него и, по сути, даже не знал о нём до недавнего времени, я с трудом мог себе представить, что же там могло произойти в самом конце года, однако слова, сказанные Бойфи-куном, оказались зацепкой.

«Мне бы хотелось, чтобы он принёс извинения».

Возможно, если «кукловод» пришёл к такой мысли, увидев, как выпускники рассказывают о своей жизни после поступления в университет — это должен быть кто-то из числа абитуриентов, готовящихся к экзаменам и пришедших в качестве гостей.

И среди них.

Был тот, кто потерял надежду поступить.

Это было моё предварительное расследование, которое я провёл для своей незапланированной поездки, и в качестве предварительной договорённости я позвонил Хигасе — если я был самым большим бездельником в истории старшей школы Наоэцу, то она достойно продолжала мои славные традиции, так что, если у неё были планы поступить в Манасэ, то она рисковала стать главной подозреваемой.

Но на самом деле я не особо её подозревал. Первым университетом в её списке был вовсе не Манасэ. К тому же она провалилась на более раннем этапе и даже не пришла на день открытых дверей выбранного университета, что, к слову, всё ещё по-своему тревожило.

Я встретился с второстепенным персонажем, и он даже не оказался преступником?

— Я думаю, что смогу довольно быстро всё разузнать. У нас в «лайне» есть групповой чат забросивших учёбу в Наоэцу.

— Какое отвратительное объединение…

— Мы зализываем друг другу раны.

Это само по себе могло стать достойной «историей о ранах», но именно тот факт, что Арараги Коёми не смог попасть в такое объединение и позволило ему стать Арараги Коёми. И в старшей школе, и в университете.

Но… Она правда это сказала.

Значит в Наоэцу хватало людей, забросивших учёбу.

И это при том, что старшая школа Наоэцу была ориентирована на подготовку своих выпускников к поступлению в университет… А я думал, что один такой.

— Третьекурсник, который хотел поступить в Манасэ — третьекурсник, который хотел поступить в Манасэ, верно?

— Верно. И ещё… Это всего лишь предположение, но он мог планировать поступить на юридический факультет.

— Поняла! Положитесь на меня! Я разберусь и пришлю вам подробности.

Она вступила в должность моего информатора.

На самом деле она оказалась весьма талантливым информатором и уже успела отправить мне ответное сообщение, пока я ехал на своём «жуке» обратно в родной город.

«Класс 3-1, Дзёраку Отиба».

«Бывший член команды по лёгкой атлетики».

«Она хотела поступить на исторический факультет университета Манасэ».

«У неё причёска каре, и она очень милая. Недавно она укоротила свою юбку. Длина ступни — 24 см. Носит кроссовки Nike Zoom Flys».

«День рождения — 1 февраля. Первая группа крови».

«Её домашний адрес: …»

«Рост — 153 см, вес — 50 кг».

«Её три размера — …»

«Имя её питомца — …»

«Первый фильм, который она посмотрела — …»

«Её детское прозвище — …»

Да, она определённо талантливый информатор.

Но я ищу не ответ на секретный вопрос к паролю.

Пропуская всю слишком личную информацию, я просмотрел самые важные моменты — конечно, пока стоял на светофорах, чтобы не нарушать закон.

Даже когда горит красный, я шаг за шагом двигался вперёд.

И наконец.

«Она из тех, кто позволил скатиться своей успеваемости после ухода из клуба (так же, как и я, подвержена эмоциональному выгоранию)».

«Она, судя по всему, принимала участие в дне открытых дверей в конце года, о котором вы упоминали, но она уже отказалась от своих планов поступать в тот универ, куда изначально хотела. (Тоже отказалась от вступительных экзаменов? Если так, то это снова так же, как и у меня. Ке-хе!)»

«В последнее время она заглядывает в разные оживлённые места перед тем, как пойти домой. Она потеряла всех своих друзей из клуба, так что, похоже, развлекается сама по себе, пока не возвращается домой в одиночестве поздно ночью».

«Итак, если вы хотите утроить этой девушке с нестабильным психическим состоянием засаду по пути домой, пожалуйста, используйте приложенную к сообщению карту в качестве ориентира…»

У моего кохая задатки сутенёра.

Я не мог избавиться от мысли, что Хигасе нужно другое образование (с другой стороны, она достаточно талантлива, так что мне не о чем беспокоиться), но сейчас меня больше интересовал другой человек — Дзёраку Отиба.

Дзёраку Отиба-тян.

Я даже парня, который учился на год старше, не знал, так что девушку, учившуюся на год младше, не знал и подавно, хотя она была одногодкой Камбару и Хигасы… Пусть у нас и не было с ней прямого контакта, но само звание «бывшего члена команды по лёгкой атлетике» уже заслуживало отдельного упоминания.

Как всё выглядело её глазами.

Как она смотрела на Сэндзёгахару Хитаги, которая когда-то была лидером команды по лёгкой атлетике? Или на Ойкуру, или на Бойфи-куна? Что бы она подумала, увидев, как студенты, некогда учившиеся в той же самой школе Наоэцу, что и она, поют дифирамбы о своей «беззаботной» студенческой жизни?

Конечно, она понимала, что день открытых дверей — это не просто место, куда студенты приходят похвастаться прелестями студенчества, но даже в таком случае у неё могло сложиться то же впечатление, что и у меня — что она осталась за бортом этого праздника жизни.

Ей в голову могла прийти мысль: «Мне бы хотелось, чтобы они принесли извинения».

«Перед такими, как я, которые оступились на своём пути».

Она могла бы потребовать извинений.

…Безусловно, на данный момент это было лишь моей догадкой. Могут быть и другие подозреваемые. Может быть, что преступник вовсе не участвовал или не мог участвовать в такой «группе психологической взаимопомощи» — но даже в таком случае мне всё равно нужно было связаться с Отибой, хотя бы для того, чтобы снять с неё подозрения.

Проблема более не ограничивалась моим окружением… Теперь дело было не только в Хитаги, Ойкуре и Бойфи-куне, но и в других выпускниках Наоэцу — после того, как на каждом курсе каждого факультета появился свой «преступник», аямарэй вышел за рамки того, что можно было бы уладить в кругу семьи или друзей.

На данный момент проблему всё ещё можно свести к «эксцентричному» поведению каждого отдельного человека, но если о феномене выпускников Наоэцу, агрессивно извиняющихся в стенах университета Манасэ, узнает какая-нибудь сторонняя организация, то в худшем случае может пострадать и сам «студентопровод».

Квота на рекомендации к поступлению на следующий год может быть аннулирована.

Поэтому, как бы мне не хотелось избежать этого, но я был вынужден последовать рекомендации моего сутенёра, то есть, моего информатора и устроить засаду — возможно, мне стоит подумать о повышении Хигасы до штатного сотрудника, но кто бы мог подумать, что такой бездельник, как я, в конечном итоге окажет такую услугу моей альма-матер?

Стоит ли мне считать это чем-то, заслуживающим похвалы?

Или мне следует принести свои извинения?

028

— Люди меняются. Без исключений.

Меняются как в своих мыслях, так и в своём теле.

Жизнь полна перипетий, ничто не стоит на месте — как давно был золотой век королевы странностей, Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд?

Она превратилась из человека в демона, а затем из демона в маленькую девочку.

Лично я люблю себя такой, какая я сейчас, но есть и те, кто предпочитает быть таким, какими они были когда-то в прошлом — моя мать, например, могла считать, что я была милее всего, когда страдала на больничной койке, когда не могла ни сделать, что хочу, ни сказать, что хочу сделать.

Но дело не во мне. У всех всё по-разному.

То, как люди оценивают себя, и как их оценивают другие люди.

Я часто слышала мнение, что всегда нужно прислушиваться к тому, как тебя оценивают другие, но так ли это на самом деле? Кто знает меня лучше, чем я?

Разве не бывает так, что люди, которые меня даже не знают, не стесняются говорить всё, что взбредёт им в голову?

Или, может быть, я действительно не знаю себя — и мне не хватает осознания того, кто я есть на самом деле?

Когда речь заходит о художниках, писателях и музыкантах, их самые популярные и высоко оценённые произведения совсем не обязательно являются теми, которыми они сами гордятся, и есть немало авторов, которые испытывают откровенное отвращение, когда кто-то хвалит их «сенсационные» дебютные работы.

Они демонстративно притворяются, что «забыли» о них.

Как порой кажется, что сборники лучших хитов по факту не содержат лучших хитов — когда музыканты прячут свои самые популярные песни или избегают хитов, это вовсе не потому, что в них проснулся дух первопроходчества и они ищут вдохновение для чего-то нового, но и вследствие самоотречения.

Это качается не только авторов — когда человек не способен гордиться объективным, основанным на цифрах апогеем своей жизни, он говорит об этом времени так, будто ему стыдно или неловко, но, возможно, эта «неспособность гордиться» — это приближение к «неспособности извиниться».

Как и я, этот человек, возможно, хочет верить, что нынешний он является лучшей версией всех своих прошлых итераций, поэтому я могу понять, почему он склонен отрицать своё прошлое — это эмоция, которая противостоит ностальгии, но не ограничивается этим.

Если ты хочешь извиниться за ошибки прошлого, это означает, что тебе для начала нужно признать своё прошлое, и любой способен понять страх перед необходимостью сделать это — если тебе нравится то, какой ты сейчас, то имеет смысл относиться к своему прошлому с большим отвращением, чем это необходимо. И поэтому, чем дальше прошлое, тем сложнее за него извиняться.

Ты становишься упрямым.

Даже несмотря на идею о том, что «время лечит любые раны», независимо от того, насколько другая сторона готова тебя простить, извиняющемуся всё равно будет тяжело вспоминать о случившемся.

Самая непростительная вещь во мне — это я.

Вот почему я не могу извиняться.

Вот почему я не стану извиняться.

Если хочешь знать моё мнение, то золотым веком Арараги Коёми был третий год его обучения в старшей школе, но я полагаю, что для тебя эта эпоха была сплошным адом и кошмаром, не правда ли? Поэтому я так и думаю.

Я даже хочу сказать об этом вслух.

Я хочу сказать тебе — не пора ли тебе уже простить своё прошлое?

029

— Отиба-тян, верно? Фух, слава богу я смог тебя найти. Твои родители попросили меня приехать и забрать тебя.

После двух часов ожидания в машине, припаркованной на обочине, мне наконец удалось дождаться нужного момента, опустить стекло и позвать старшеклассницу, которая проходила мимо, уткнувшись в смартфон.

Дзёраку Отиба.

Форма школы Наоэцу. Короткая юбка. Стрижка каре. Я не мог ошибиться.

Всё совпадало с информацией, которую мне предоставила Хигаса, кроме того, что она вовсе не выглядела так, будто сбилась с пути или даже превратилась в гяру — возможно, такова особенность моего родного города, но если всё её плохое поведение ограничивалось ходьбой со смартфоном в руках, то этот город можно было назвать идиллическим.

Подумать только, я уехал из такого славного места.

— Запрыгивай. Твои родители беспокоятся о тебе.

С водительского места я нажал на кнопку и разблокировал задние двери. Я действовал импульсивно, словно хотел, чтобы события продолжали развиваться по инерции. Отиба медленно оторвала взгляд от смартфона с озадаченным выражением, но затем её взгляд упал на детское кресло, установленное на пассажирском сиденье, и…

— …

Несмотря на свои колебания, она молча села в машину, которая за неё приехала.

Это был крайне опрометчивый поступок со стороны старшеклассницы, но если она решила довериться мне из-за наличия детского кресла, то это был очень удачный просчёт… Мошенники часто пользуются таким чрезвычайно эффективным приёмом, как представление жертве своего ребёнка или пожилого родителя, так что, возможно, я выглядел, как родитель.

Или, может быть, она просто поддалась своему отчаянию… Сев на заднее сидение, она сразу вытянула ноги, как это сделал бы бывший член команды по лёгкой атлетике. Может быть, она просто придерживалась принципа «будь что будет». Тем более, что она тут же вновь сосредоточилась на изучении социальных сетей в своём смартфоне.

— Не могла бы ты пристегнуть ремень? И выключи, пожалуйста, телефон. Это иномарка, управляемая компьютером, так что твой телефон может повлиять на вождение.

— …? Угу.

Несмотря на то, что её лицо выражало сомнение, старшеклассница сделала так, как ей было сказано… Пристёгивать ремень безопасности было проявлением здравого смысла, поэтому, конечно, она подчинилась этому правилу, но тот факт, что мне удалось заставить её выключить смартфон, притворившись, что это необходимо, был совершенно неожиданной удачей.

Ведь было бы очень не кстати, позови он кого-то на помощь на полпути.

Разве это не ещё один приём мошенника, начать с маленького «да», чтобы затем вытянуть большое «да»? Хм. Ну, возможно, назвать меня мошенником было недалеко от правды.

В конце концов, я сейчас занимался самым настоящим похищением детей… Даже поступив в университет, я продолжал похищать несовершеннолетних девочек.

Моё преступное мышление вышло из-под контроля.

Одним извинением я уже не отделаюсь.

Как бы то ни было, я нажал на педаль газа. Чтобы как можно быстрее убраться оттуда… Поворачивая на перекрёстке направо, я ещё раз убедился в присутствии Отибы на заднем сиденье с помощью зеркала заднего вида.

Честно говоря, я не помнил, чтобы когда-либо видел эту девушку на втором году обучения, когда ещё сам учился в школе… Хотя, я и Хигасу по-настоящему узнал только после выпускного, так что, по сути, я вообще никого из второкурсников не знал, кроме Камбару.

Ведь невозможно запомнить человека, всего лишь однажды с ним встретившись.

Из того, что я мог видеть, она казалась обычной серьёзной старшеклассницей… У меня не сложилось впечатления, что она легкоатлетка. Хотя, может быть, это потому, что она уже завязала со спортом? Для спортсменки она выглядела на удивление изящной. Возможно, напряжённая учёба привела её к атрофии мышц, как у космонавтов.

— Они что-нибудь сказали? — спросила она.

До этого момента она сохраняла молчание, но вдруг обратилась ко мне на водительском сиденье… А? О ком она? О моём информаторе?

— Мои мама и папа. Они злились на меня?

— А. Ну, они волновались. Ведь вступительные экзамены на носу…

— Хаха.

Она презрительно засмеялась.

— Вступительные экзамены, да? Здесь не о чем волноваться, я сдам все экзамены, в которых приму участие. Даже не перенапрягаясь — в отличие от вас, Арараги-сэмпай.

Она нанесла удар как раз в тот момент, когда я расслабился.

Как и в случае с Бойфи-куном, то, что я не знал её, совершенно не значило, что она не знала меня. Значит ли это, что её доверие было завоёвано не детским креслом, а моим лицом?

— Мы случайно не встречались в школе?

— Нет, не встречались. Но мне доводилось часто слышать ваше имя от консультанта по профориентации — имя легендарного выпускника, который прошёл путь от круглого двоечника до студента престижного университета.

Мне захотелось рассмеяться.

Презрительным смехом, но над самим собой.

Быть самым большим бездельником за всю историю Наоэцу и стать не легендарным вампиром, а легендарным выпускником… Раздуванию слухов не было видно ни конца, ни края.

Серьёзно? Круглый двоечник?

— «Тебе следовало бы взять с него пример», — говорили учителя. Но им не стоит ожидать от меня многого. Если уж на то пошло, вы — реальность, от которой я бы предпочла отвести глаза, Арараги-сэмпай. Великий сэмпай.

— …После того, как ты встретилась со мной лично, я уже не кажусь настолько крутым, не так ли?

— Не сказала бы. Вы ездите на весьма впечатляющей машине, отрастили волосы, как хиппи. Я могу лишь сделать вывод, что мой великий сэмпай после поступления в университет наслаждается невиданной свободой. Как тут не восхититься?

Её сарказм чувствовался даже через зеркало заднего вида.

Единственной причиной, по которой я отрастил волосы, было желание скрыть следы укусов вампира, но я не думаю, что могу озвучить такое оправдание — и, если бы я объяснил, что машину мне подарили родители, и что в Японии на ней трудно ездить, потому что руль расположен с левой стороны, это, вероятно, возымело бы обратный эффект.

Поскольку у нас с ней был похожий негативный опыт учёбы в элитной школе, я думал, что мы сможем найти взаимопонимание, но, похоже, она была настроена ко мне враждебно… Впрочем, я чувствовал по отношению к ней схожие чувства.

В конце концов, я пришёл к Отибе не только ради неё одной… Мои мотивы были порочными и даже оскорбительными.

— Ну так что, они рассердились? Мои мама и папа.

— …

Значит она на самом деле не поняла, что я лгу.

Она была просто кроткой девочкой, так что это даже немного разочаровывало… В том смысле, что её действительно беспокоило, не отчитают ли её родители. Для меня этот разговор был одним из самых серьёзных противостояний с тех пор, как я столкнулся с тремя охотниками на вампиров — Драматургом, Эпизодом и Палачом.

Хотя, это противостояние другого рода, верно?

Больше похоже на моё противостояние с Оги.

Лицевая и обратная сторона — хоть нас с этой девушкой и объединяли общие неудачи, но фактор времени несколько отличался… Ну, если вам интересно моё мнение, то было преувеличением назвать её неудачницей только потому, что она пересмотрела свои приоритеты в выборе университета, но она, вероятно, не хотела слышать это от меня.

— И что бы ты сделала, если бы они рассердились? Извинилась бы?

— Конечно, я бы извинилась. Простите, что создаю столько проблем. Папа, мама, мне так жаль, что у вас такая глупая дочь.

Сказав это, Отиба демонстративно склонила голову — но это была именно что демонстрация, поскольку на её лице появилась слабая улыбка.

— Арараги-сэмпай, а вы умеете извиняться?

— Хм… Перед родителями? Даже не знаю.

После её вопроса у меня появилось чувство, что я перед ними никогда особо и не извинялся. И хотя на данный момент у нас были довольно хорошие отношения, в школьные годы они были напряжёнными. Возможно, даже нынешняя стабильность является лишь следствием того, что мы держали дистанцию между друг другом.

— Не только перед родителями. Перед учителями, друзьями, девушкой. Вернее, не просто извиняться, а извиняться и получать прощение — насколько вы хороши в этом?

— …Если выбирать что-то одно, то, наверное, я в этом плох.

Это могло значить, что я совершил много всего, за что меня не следовало бы прощать, но в моём случае было слишком много вещей, за которые я даже не хотел, чтобы меня прощали.

И похищение ребёнка, которым я занимался в настоящий момент, было как раз одной из таких вещей. Как и лечение, которое я собирался применить к Отибе — естественно, в списке моих намерений было не только отвезти её обратно домой.

Я направлялся в другое место.

В одно довольно знакомое место.

— А у меня это получается неплохо, как видите. Получать прощение. Другими словами, притворяться, что извиняюсь.

— Притворяться… что извиняешься?

Не это ли говорила Хигаса о своих кохаях из баскетбольного клуба?

Иерархия в спортивном обществе была за пределами моего понимания.

— Говоря откровенно, опыта извинений на коленях у меня нет. Если уж на то пошло, это больше отталкивает людей. Прибегая к таким приёмам, не удивляйтесь, если люди подумают, что вы просто наслаждаетесь своим выступлением.

«Когда собираешься признать поражение, главное — выглядеть по-настоящему побеждённым», — продолжила Отиба, всё ещё легко улыбаясь.

— Вместо того, чтобы склонять голову, важнее сгорбить плечи. Опустить взгляд. Можно даже сделать так, чтобы на глазах навернулись слёзы, но нельзя начинать плакать, потому что людей это просто раздражает. Неразумно пытаться их насильно заставить простить вас. В этом нет смысла, если вам это аукнется в будущем. Лучше делать вид, что вы всеми силами пытаетесь не плакать — говорить как можно тише и… Правильно, вы должны сделать вид, что пытаетесь справится с чувством собственного стыда.

— …И что, можно не демонстрировать никаких признаков раскаяния?

Я понятия не имел, к чему она клонит этим разговором, но решил продолжить — не потому, что надеялся таким образом получить подсказку, как с ней общаться, а из чистого любопытства.

Или для того, чтобы подготовиться.

— Если показаться чересчур понимающим, это может иметь обратный эффект. Если уж на то пошло, вместо раскаяния следует создать впечатление, что вы хотите продолжить сопротивление, чтобы у вашего оппонента возникло ощущение, будто он «заставил вас признать поражение». Чтобы он испытал радость от того, что заставил своего противника подчиниться силой, интеллектом, логикой или правосудием. Если вы позволите людям испытать подобное сексуальное возбуждение, их гнев остынет, и они будут более снисходительными.

Было весьма неожиданно услышать слова «сексуальное возбуждение» из уст старшеклассницы, ехавшей в запертой машине — но мне казалось, что ей это простительно.

— Но, Отиба-тян. В конце концов, это же не извинение, а просто притворство, что ты извиняешься, разве нет? Если человек узнает об этом, то может разозлиться ещё сильнее… В таком случае, разве не будет лучше, если извинения будут неуклюжими и без какой-либо стратегии?

— Вы говорите про тот редкий случай, когда искренность находит отклик у собеседника? Однако немало людей просто ненавидят, когда вы извиняетесь перед ними с чем-то столь эгоистичным, как «искренность». Словно вы стараетесь проявить своё истинное «я». Напротив, настоящий кайф от извинений возникает только тогда, когда отбрасываешь своё «эго», отбрасываешь своё «я» и полностью подчиняешься. На самом деле, это довольно забавно, когда к этому привыкаешь. Но отбросим это в сторону. То, что мои извинения притворны, совершенно не значит, что у меня нет искренности или чувства вины, Арараги-сэмпай.

? Что она имеет в виду?

В моём понимании, если я по-настоящему чувствую себя виноватым, мне не нужно притворяться — как, например, тот факт, что я одолжил королевскую мантию у королевы странностей, не делает меня королём странностей.

— Это правда, что я чувствую вину перед мамой и папой. И именно потому, что мне жаль, я хочу передать свои чувства наиболее эффективным способом.

— …Потому что в чувствах, которые не были переданы, нет смысла?

— Верно. Как и то, что нет смысла в любви, если не передать свои чувства — когда мой папа делал предложение моей маме, он разработал целый план с бронированием столика в ресторане с романтическим ночным видом или заучиванием сонета Шекспира. Как-то так.

Как бы человек не извинялся, если он просто выплеснет свои чувства наружу — тот, на кого это чувство будет выплеснуто, не почувствует ничего, кроме недоумения, как Мэнико и я.

Нетрадиционные извинения, не соответствующие стандартам, игнорируют чувства другого человека, ничем не отличаясь от простого избиения — поэтому, когда вы извиняетесь, вы должны убедиться, что выглядите извиняющимся. Вот что она имела в виду.

Это был хороший урок.

— Отиба-тян, ты назвала извинения на коленях представлением, но разве не все извинения являются своего рода представлениями? Выход за рамки простых манер, ритуалов или условностей — проявление избыточного гостеприимства.[✱]Коёми имеет в виду философию «омотэнаси» (御持て成し), лежащую в основе традиционного японского гостеприимства. Собственно, весь японский сервис пронизан принципами омотэнаси, включая все отрепетированные фразы и поклоны. К слову, это слово вовсе не родственно слову «омотэ» («лицевая сторона»), хотя его можно записать как 表なし, что можно понять как «без лицевой стороны».

— Гостеприимство. Совершенно верно — если кто-то на вас злится, вы бы предпочли, чтобы он вместо этого улыбался, верно? Так что вы вынуждены делать всё, что в ваших силах, чтобы добиться желаемого.

«Не имея лицевой стороны, не имеешь и обратной».

«Если улыбка — это фасад, то извинения — это то, что сокрыто позади».

«И это лишь заставляет меня ещё больше вовлекаться в своё представление».

Сказав всё это, Отиба снова склонила голову — дрожа и опустив плечи.

Сейчас было совсем не время впечатляться, но она действительно была хороша в этом… Если бы Хитаги или Ойкура вели себя так, я бы, возможно, полностью им поверил.

Но если посмотреть на это с другой стороны, то совершенно не обязательно, что агрессивные извинения выпускников Наоэцу, поступивших в университет Манасэ, начавшиеся с Хитаги, Ойкуры и Бойфи-куна, на самом деле являются следствием замысла или интриг Отибы.

Возможно, всему причиной закон, а не она.

Возможно, к ним ведут ниточки, но не она за них дёргала.

Взять, к примеру, случай Бойфи-куна. Если бы он был под контролем Отибы, то не появился бы в таком оборванном состоянии, а вместо этого пришёл бы в накрахмаленном костюме и принёс с собой коробку пирожных. Это уже само по себе было бы дезориентирующим фактором, и мне, скорее всего, было бы трудно повернуть ситуацию против него.

Ну… Так мне хотелось думать.

В противном случае это бы не имело никакого смысла.

Заставлять их извиняться, вспоминая дела давно минувших дней, которые уже были прощены, или заставлять их просить прощения за проступки, в которых их никто не обвинял… Это было не конструктивно и не продуктивно. Выражаясь словами Отибы, такие извинения никому не показались бы гостеприимными.

Но это всё ещё возможно.

Юриспруденция не была моим профилем, но даже я знал, что суть закона, его толкование или применение не всегда совпадают в каждом конкретном случае — даже плохой закон может быть законом, но в конечном итоге все законы зависят от того, как их применить. Вполне возможно, что гипотетический эксперт по праву, который решил истребить всю человеческую расу, придерживаясь идеала, что «все плохие люди должны быть казнены», был не просто вопросом мысленного эксперимента.

Аямарэй.

Закон, вышедший из-под контроля — или из-под контроля вышло сердце Отибы?

Её неконтролируемые чувства — вырвались на свободу.

Извинись.

— Эти пресс-конференции с извинениями часто критикуют за то, что они похожи на публичные казни ради развлечения, но в первую очередь, будь то в Японии или в других странах, казни всегда были зрелищами, проводимыми в публичных местах, не так ли? Всё ради шоу. Всё показуха.

Показуха.

После этого слова я вспомнил, как передо мной публично извинялся Бойфи-кун.

— Если пойти ещё дальше, это шоу-бизнес. Вместо того, чтобы быть нравоучением, смертная казнь становится зрелищем. Людям просто нравится это. Им нравится смотреть, как другие извиняются, особенно смотреть, как люди вроде меня увлекаются извинениями, считая, что они в этом профессионалы. В таком случае только и остаётся встать на колени и извиниться, удовлетворяя их желания, не так ли? Да, конечно, на самом деле я не встаю на колени, но справляюсь с этим похожим образом.

— …Не рано ли сдаваться?

Я перебил её.

Я уже тщательным образом обсудил точку зрения извиняющейся стороны с Оги, Мэнико, Синобу, Хигасой и Хатикудзи, так что, честно говоря, было приятно услышать и о точке зрения стороны, перед которой извиняются. И пока я хотел продолжать говорить на эту тему, продолжать пытаться понять её философию, к сожалению, мы приблизились к нашему пункту назначения — поэтому, прежде чем мы остановимся, я должен был предоставить ей его.

Я должен был дать ей шанс. Второй шанс.

— Ха? Сдаваться? Что вы имеете в виду?

— Я про тот университет, в который ты так хотела поступить. Ты решила поменять свой выбор — видишь ли, год назад в начале января я вообще был при смерти. О, я имею в виду мои оценки, конечно… Но мне хватило времени, чтобы восстановиться…

— …

Нет, не то.

Насколько я мог судить по её реакции в зеркале заднего вида.

Я явно испортил ей настроение. До этого момента она почти с гордостью объясняла эстетику извинений, но теперь она просто хмурилась.

— …Если хочешь, я могу побыть твоим частным репетитором на полную ставку. Днём и ночью, двадцать четыре часа в сутки, я готов уделить тебе всё своё внимание.

Это было то же предложение, которое я сделал Хигасе, и в тот раз я был настолько же серьёзен.

Всё потому, что я в своё время получил такое же предложение. Поэтому это был максимум, на что я способен — максимум, на что был готов пойти. Но даже так, говоря эти слова, я мог сказать, что всё это было не то. Я дал неверный ответ.

— …Вы говорите то же самое, что и остальные. Я немного разочарована. Я думала, что услышу что-то более уникальное от легендарного Арараги.

Её лёгкая улыбка полностью исчезла, и теперь Отиба заговорила с откровенной насмешкой.

— Не сдавайся, продолжай в том же духе, усердно трудись, если я смог, то и ты сможешь — вы такой же, как те люди.

— …Те люди?

Я переспросил, хоть и понимал, что она имела в виду, но школьница ответила, покачав головой: «Те люди — это те люди».

— Выпускники Наоэцу, которых я встретила на дне открытых дверей. И те, кого я знала, и те, кого видела впервые, у всех был такой красочный список заслуг. Каждый из них был словно раскрашен всеми цветами радуги. Словно они все заболели какой-то неведомой болезнью, стоило им окончить школу…

— …

— Но в конце концов они все говорили одно и то же. Не сдавайся, продолжай в том же духе, усердно трудись, если я смог, то и ты сможешь — это всё не то. Не то, что я хочу услышать.

«Я лучше прочих знаю, что я на это способна», — сказала Отиба.

— Именно потому, что я не сдалась, а продолжала упорно трудиться, я так страдаю. В ином случае меня бы это вообще не волновало. Говорят, что лучше жалеть о том, что сделал, чем б упущенной возможности что-либо сделать, но где же это лучше-то?! Что хорошего в том, что я теперь так сильно об этом жалею, а?!

Она внезапно наклонилась к водительскому сиденью, хотя её движения были ограничены ремнём безопасности — это был всего лишь предлог, но я рад, что заставил её пристегнуться.

Впрочем, даже это может быть небезопасно, так что, возможно, мне стоило посадить её в детское кресло. Но даже так, этого было бы достаточно для моей цели.

— Мне не нужна ваша поддержка. Я не хочу, чтобы вы говорили мне продолжать в том же духе. Я не хочу, чтобы вы говорили мне усердно трудиться. Даже когда я была в команде по лёгкой атлетике, эти слова лишь подавляли меня. Я не могла справиться с ожиданиями, возложенными на меня… Я ни разу не смогла пробежать во время настоящего соревнования быстрее, чем на тренировке. Но даже так я думала, что смогу перенести силу воли, которую приобрела на тренировках, на свою учёбу, и мои оценки действительно немного улучшились — но мой прогресс остановился гораздо раньше, чем я ожидала. Способны ли вы понять это? Легендарный Арараги. Вы хоть раз разочаровывались в себе?

«Постоянно», — сказал я в ответ, но она не услышала. Даже сейчас я был в себе разочарован.

Я не смог спасти ни одну терзаемую страданиями девушку.

Не таким образом, каким был спасён сам.

— И чем больше я понимала, что не справлюсь, тем больше эти подбадривания звучали как насмешка. Это звучало, как проклятие. Нет — как приказ.

— …Раз так, Отиба-тян. Что бы хотела услышать?

Признаюсь честно, этот наводящий вопрос был ещё хуже, чем у Хатикудзи. Я пытался вытянуть из неё окончательное признание… Мои родители-полицейские наверняка были бы недовольны тем, как я применяю этот метод.

— Что бы я хотела услышать? Ну, на дне открытых дверей, даже когда я с уважением слушала речи выпускников, я постоянно думала об этом. На протяжении всей встречи, чтобы убедить моих родителей в том, что я всё ещё мотивирована, и что сдаю экзамен не просто для вида, я не переставала думать об этом. Что мне не нужны такие слова, как «не сдавайся, продолжай в том же духе, усердно трудись».

Извинитесь.

За то, что живёте в достатке, за то, что веселитесь, за то, что радостны, за то, что вам повезло, за то, что достигли вершин, за то, что богаты, за то, что смотрите свысока, за то, что свободны, за то, что гордитесь, за то, что хорошо выглядите, за то, что ко всему готовы, за то, что улыбаетесь, за то, что всё успеваете, за то, что не одиноки, за то, что веселитесь, за то, что держитесь вместе, за то, что хорошо проводите время, за то, что считаетесь элитой, за то, что не волнуетесь, за то, что не страдаете, за то, что добры, за то, что имеете выбор, за то, что преодолеваете, за то, что имеете завтрашний день, за то, что мечтаете о будущем, за то, что не имеете забот, за то, что в безопасности, за то, что получили второй шанс, за то, что встали на ноги, за то, что имеете друзей, за то, что имеете любимых, за то, что имеете семью, за то, что родились мужчиной, за то, что родились женщиной, за то, что совершенны, за то, что значимы, за то, что достигли цели, за то, что умны, за то, что эрудированны, за то, что двигаетесь вперёд, за то, что двигаетесь вверх, за то, что в самом центре, за то, что популярны, за то, что можете дышать, за то, что сыты, за то, что всё уладили, за то, что имеете воспоминания, за то, что у всех на виду, за то, что дует ветер, за то, что идёте против ветра, за то, что опытны, за то, что над вами не идёт непрекращающийся дождь, за то, что звёзды мерцают на ночном небе, за то, что сакура цветёт, за то, что добились своего, за то, что получили результат, за то, что удачливы, за то, что всё понимаете, за то, что милы, за то, что внимательны, за то, что получаете помощь, за то, что встретились, за то, что живёте вместе, за то, что не одиноки.

За то, что счастливы.

За то, что вам есть что рассказать.

— Извинитесь передо мной, — сказала Отиба. Кукловод отдал свой приказ.

Словно сжигая собственную жизнь.

— Извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь.

Будто стреляя словами.

Будто нанося удары ножом.

Будто цитируя каждую статью всех шести кодексов[✱]«Шесть кодексов» — это шесть основных законодательных документов Японии: конституция, гражданский кодекс, гражданско-процессуальный кодекс, уголовный кодекс, уголовно-процессуальный кодекс, торговый кодекс. — Дзёраку Отиба требовала больше, чем простое извинение.

—- …Прости, Отиба-тян.

Девушке, которая мучалась такими мыслями, я дал свой ответ. И нажал на тормоза.

— Я не стану извиняться. Я не могу извиниться — и я заранее прошу прощения за это.

— …? Где мы? Это не мой дом…

Похоже, она, выдвинув свои требования, не услышала моего противоречащего себе дважды отрицательного извинения и просто с недоумением смотрела на незнакомый пейзаж за окном машины. Возможно, она наконец осознала своё феноменальное отсутствие инстинкта самосохранения или то, насколько она была беспечна, сев в машину парня, которого едва знала, когда он просто окликнул её поздним вечером — но, к сожалению, было уже поздно.

В конце концов, это как лицевая и обратная сторона — я устроил этой девушке такой же сюрприз, как и тот, что получил от Оги вчера, но мне было далеко до его уровня закулисных манипуляций, поскольку пункт нашего назначения был слишком унылым, чтобы это можно было назвать сюрпризом.

Фактически, это был пустырь. Поросший сорняками.

Участок земли, на который никто не осмеливался ступить, хоть на нём и не было знака «Проход воспрещён!»

— …Здесь раньше была вечерняя школа. Она сгорела в результате поджога, так что от неё ничего не осталось, но… я многому здесь научился.

Ну, ещё до того, как гореть, это здание было уже заброшено к тому моменту, как я о нём узнал, но при всём при этом у меня не было сомнений, что я многому здесь научился.

— И дальше что? Я уже сказала, мне не нужна ваша помощь в учёбе, Арараги-сэмпай. Я не такая, как вы. Я — не вы.

— Нет, ты — это я. Ты тоже моя обратная сторона.

Вот почему — тебе следует учиться. Учиться на плохом примере Арараги Коёми.

Осознай это.

— Обратная сторона? Хаха, предлагаете какой-то закулисный приём? Наконец-то, я услышала что-то интересное…

— Bon appétit, принцесса.

У меня блюдо от шефа.

Худшая кухня с худшими ингредиентами — с худшим искуплением.

По моему сигналу из пассажирского сиденья, на котором было установлено детское кресло, появилась златовласая тень, чьё появление никоим образом не отразилось в зеркале заднего вида.

Конечно, она была вольна сама выбирать, отражаться ей или нет — в частности, когда она была настроена серьёзна, она предпочитала не отражаться.

Будто она не хотела показывать мне сцену своего обеда или будто впервые за долгое время обрела свою истинную полуночную сущность, златовласая девочка вонзила свои клыки, но не в шею, а в лодыжку. Возможно, это было сделано из того соображения, что при маловероятном стечении обстоятельств на шее этой девушки с короткой стрижкой могли бы остаться следы от укуса, а так она могла по крайней мере скрыть их под высокими носками — судя по всему, даже королева странностей уже прекрасно вписалась в человеческое общество.

Однако несмотря на то, что она учла все нюансы, прощению места не было.

Теперь, когда она вонзила свои клыки, ей предстояло выпить всё без остатка.

— Кья — кья-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а?!

Старшеклассница закричала так, будто ей нанесли ночной визит, но на самом деле ей нанесла визит сама ночь — двери были заблокированы, а она сама пристёгнута ремнём безопасности, так что сбежать не было никакой возможности.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а?!

Она продолжала кричать в панике.

Но она ничего не могла сделать. Она словно проходила лечение пиявками, все «плохие вещи» высасывались из её тела вместе с кровью, но даже если они были «плохими вещами», они всё ещё были важной её составляющей.

Её индивидуальность стиралась прямо у меня на глазах.

Правовая система — претерпевала реформу.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а — а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а — а-а-а-а-а-а-а — а-а-а-а-а-а-а-а-а — а-а-а-а-а…

Её школьные туфли отчаянно били по златовласой девочке, но даже эта тщетная борьба не могла испортить ей аппетит. Жадность девочки лишь возросла, будто у неё на ужин были какой-то живой и всё ещё двигающийся моллюск.

Как бы то ни было, это место выбрал именно я.

Оно оказалось ещё более заброшенным, чем я думал, так что шикарным рестораном с романтическим ночным видом его не назвать, но для меня эти руины вечерней школы уже стали особенным местом.

В этом памятном месте мне хотелось быть вместе с тобой.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а — а-а-а — а-а-и-и-и — и-и — и — извинитесь!

Несмотря на то, что само её существование находилось под угрозой со стороны её ног, а может быть именно по этой причине, Отиба повторяла свою мантру. Будто проклиная. Будто ненавидя. Будто отрицая. Будто преследуя. Будто умоляя.

Будто упиваясь своей местью.

«Извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь, извинитесь…»

«…Вы все, сбейтесь со своего пути!»[✱]В конце она крикнула другую фразу, 道を誤れ (michi wo ayamare), что дословно значит «Сбейся с пути!» или «Ошибись!» Но сам глагол звучит так же, «ayamare»..

Наконец, она затихла, но моё сердце продолжало бешено колотиться.

Как человек, проживший всю свою жизнь с комплексом неполноценности, я искренне верил, что смогу лучше понять чувства Отибы… Несмотря на то, что у меня не было опыта общения с ней, я был достаточно самонадеян, чтобы думать, будто смогу что-то внушить ей на правах сэмпая.

Но это было бесперспективно.

До самого конца я не мог ей сочувствовать, и до самого конца она испытывала в мой адрес больше неприязни, чем я по отношению к ней… Если бы я всё ещё учился в старшей школе, на том же году, что и она, смог бы я спасти Отибу более правильным способом, вместо грубого применения силы?

Смог бы я помочь ей?

Возможно, погрузившись по самые плечи в тёплую воду моратория, я уже утратил способность понимать чувства, переживания и уныние старшеклассников — возможно, окунись я с головой, то сказал бы совсем другие слова.

Те вступительные экзамены, которые должны были стать для меня мучением, остались в памяти приятными воспоминаниями. Почему я воспринимал серьёзные переживания экзаменующихся как незначительные мелочи? Мучение от того, что твои оценки всё никак не растут, разочарование от невозможности поступить в университет мечты — может, это всё обычные явления в том возрасте…?

Теперь, когда я исправил свои слабые места, чужие слабости стали для меня очевидными? Хотя, когда дело доходит до умения просто жить, то тут у меня больше слабых мест, чем у кого-либо другого… Если уж на то пошло, сейчас я справляюсь с этим даже хуже, чем в прошлом.

Но даже это могло быть простой ностальгией… Я взял свои обычные воспоминания и приукрасил их, убедив себя, что они хорошие. На самом деле в старшей школе я не был так уж полезен ни для Хитаги, ни для Ойкуры, ни для Камбару, ни для Сэнгоку, ни для Хатикудзи.

Так что я вовсе не стал слабее.

Я просто вырос в соответствии со своим возрастом.

И даже несмотря на то, что я смог поступить в университет, я не смог стать лучше… Я всё равно оставался самим собой.

Даже закон не в силах изменить тот факт, что я — это я.

Слушая чавкающий звук пережёвывания всех шести кодексов, в которых записаны все эти скучные законы, раздававшийся позади меня, я ввёл в навигатор адрес дома Отибы, который получил от Хигасы.

«Сбейтесь со своего пути».

Даже это прекрасное желание, созданное из сконцентрированных страданий этой обескураженной девушки, было тем, что я не смогу исполнить сегодня вечером.

030

— Довольно длинный разговор получился, не правда ли?

Ты услышал от меня много нравоучений и разъяснений, но всё это осталось в прошлом. Тот человек, который ненавидит извиняться, который чувствует себя униженным, склоняя голову — это больше не я.

«Аямарэй», верно?

Существовала ли такая странность или нет, я думаю, что рано или поздно извинилась бы перед тобой, Коёми — ведь странности являются не более чем спусковым крючком для чего-то большего, не так ли?

И маленькая болезненная девочка из моего детства, и спортсменка из клуба лёгкой атлетики средней школы, и замкнутая девушка первых двух лет старшей школы, и девушка, прошедшая реабилитацию на третьем году старшей школы — в конечном итоге, это всё я.

Тот факт, что я — это я, невозможно изменить.

Поступив в университет, я думала, что, возможно, смогу извиниться не только перед Крабом, но даже перед матерью, но, может быть, спустя четыре года, когда я начну работать, не исключено, что я начну считать это чувство постыдным, скорчу гримасу боли и забуду, что это когда-либо происходило.

Не хотел бы ты обсудить столь мрачную историю со своей хорошей подругой, Ононоки Ёцуги?

Или, может быть — с тем, кто представляет собой твою обратную сторону, Осино Оги?

Историю не просто мрачную, но окутанную тьмой.

В любом случае, давай уже поскорее закончим этот абсурдный разговор о разрыве отношений — лучше перейдём к следующей теме обсуждения.

То, что для меня является более насущным вопросом.

Коёми, я не помню, чтобы ты мне рассказывал об эпизоде, когда переехал в квартиру по соседству с Содати… Если ты не против, я готова тебя выслушать, хорошо?

031

— Ну и как всё прошло, Арараги-сэмпай? Касательно эпилога, или, лучше сказать, концовки. Если вы не возражаете, я бы хотел послушать ваш рассказ.

На следующее утро после того, как я провёл вторую подряд ночь в родительском доме, я сел за руль, планируя скорее добраться до универа, и именно в тот самый момент сзади раздался знакомый заискивающий голос. Когда я посмотрел в зеркало заднего вида, то увидел, что на том же месте, где вчера вечером сидела Отиба, естественно, с пристёгнутым ремнём безопасности, сидел молодой человек, одетый в школьную форму, Осино Оги.

Когда Оги появляется в последней главе, это больше похоже на плохую концовку — даже несмотря на то, что уже было светло, дорога передо мной казалась мрачной, без единого лучика света, мне даже захотелось включить дальний свет фар.

В такой тьме я даже не мог найти ни одного каламбура, чтобы как-то разрядить обстановку.

Как и когда он вообще оказался здесь?

Только не говори, что ты загрузил свой BMX на крышу. Тот багажник предназначен только для досок для сёрфинга.

— Это была лёгкая победа, да? Для Арараги-сэмпая, который после поступления в университет вырос как личность, старшеклассница в целом не должна была доставить много проблем. То есть, старшеклассница, сдающая вступительные экзамены.

— …Мне сейчас не до шуток.

Он пытался меня спровоцировать, но у меня не было желания вестись на его уловки — даже за ночь моя усталость не исчезла полностью. С точки зрения личностного роста, такое чувство, будто я за одну ночь приобрёл триста лет жизненного опыта.

— Я не собирался смотреть на неё свысока, но на самом деле я был довольно встревожен. Из того, что я услышал после, в ней, по-видимому, сидела настолько большая обида, что даже такой большой едок, как Синобу, устала от трапезы.

Даже несмотря на то, что с того момента, когда она последний раз работала, прошло порядочно времени.

В конце концов, странности, с которыми я не умею хорошо справляться, в той же степени плохо даются и Синобу… Так что нет, проблем было предостаточно.

Я был сыт по горло собой за то, что всегда мог свести вещи к одному и тому же выводу — я не мог не задаваться вопросом, возможен ли вообще другой финал.

— Ха-ха. Может, это и не лучший способ, но один из лучших способов решить эту проблему.

— Знаешь, всё выглядит так, будто я избежал худшего развития событий лишь по той причине, что смог додуматься только до одного из худших. Всё так плохо, что даже не смешно — я даже не могу сказать, что вообще кого-то сумел спасти. Мне просто удалось выйти не на самую худшую концовку.

Я убедился в этом вчера вечером.

Когда я позвонил им из дома моих родителей, ни Хитаги, ни Ойкура, похоже, вообще не помнили суматоху нескольких последних дней — нет, это прозвучало так, будто их случай чем-то похож на Чёрную Ханэкаву, будто их воспоминания были запечатаны. Но это было не так. Они в общих чертах помнили, что какой-то (бесплодный) обмен мнениями имел место, но вели себя так, будто это всё было делом не сильно большой важности. Мол, «удивительно, что ты всё ещё помнишь нашу болтовню».

В общем, как-то так.

Они словно говорили мне: «Зачем ты снова поднимаешь вопрос, который уже давным-давно решён?»

Всё уже в порядке. Это уже не важно.

— Я планирую проверить Мэнико и Бойфи-куна, как-только доберусь до универа… Но, насколько я могу судить, все выпускники Наоэцу, которые находились под влиянием аямарэй, должны быть в том же состоянии.

— Как славно. Разве не в этом и заключается изначальный смысл извинений? Сказать, что теперь всё в порядке.

— …Какой позитивный взгляд на ситуацию.

Или деструктивный.

Что касается Ойкуры, я волновался, что она может причинить себе вред, когда придёт в себя после того, как склонила передо мной голову, но похоже, я в ней ошибся — на деле она даже огрызнулась на меня за то, что я позвонил ей по такому незначительному поводу.

Даже разговор о разрыве отношений с Хитаги закончился ничем.

— Каждый из них, судя по всему, лишён самосознания. Они словно говорят: «Мы просто смиренно следовали закону». Закону того времени. Чем больше мы говорим, тем меньше смысла. То же самое было и с Отибой…

Не то чтобы Отиба, кукловод, была полна злого умысла свести с ума старшеклассников, которых встретила на дне открытых дверей. Она была полна ненависти, она была полна комплекса неполноценности, она была полна ярости, но она не была полна злобы.

Строго говоря, она была пуста.

Неосознанно, ненарочно, безответственно.

Она молилась… Она затаила обиду.

Ах да, кстати.

— С юридической точки зрения, она оставалась добросовестной третьей стороной — честно говоря, даже сейчас меня это пугает. До дрожи. Подумать только, что такая «обычная с виду девушка», как она, смогла оказать такое подавляющее влияние на таких людей, как Сэндзёгахара Хитаги и Ойкура Содати, которых я считал наиболее «особыми людьми» в своей жизни… Как же огромен мир.

Хотя, после возвращение в родной город о таком говорить не принято.

Я упомянул её имя, даже не задумавшись об этом, но с точки зрения количества причинённого «вреда», полагаю, это как раз уровень Чёрной Ханэкавы во время Золотой недели, да? Особенно учитывая, что мы справились с проблемой практически таким же образом…

— Наверное, я не понял этого, так как не очень уж проницателен, но Отиба была старшеклассницей уровня Ханэкавы, не так ли? С таким талантом, который никогда не сможет раскрыться при современной системе экзаменов…

— Я не сторонник идеи, что один человек может быть особенным для кого-то другого, Арараги-сэмпай. Я думаю, что всё как раз наоборот.

«Или, лучше сказать не „наоборот“, а „на обратной стороне“?» — произнёс Оги с ухмылкой.

— Вот смотрите, особенных людей всегда тянут вниз люди обычные — даже великий человек будет бессилен перед общественным мнением и давлением, не так ли? Популярные люди порабощены своей популярностью, а диктаторы будут высмеяны ветрами времени. Разве даже шесть кодексов не полны подобных ловушек? Они пытаются обмануть, заставить совершать ошибки, заставить извиняться. Даже Ойкуру, которую вы считаете особенной, потянули на дно, вынудили уйти с поста старосты и заставили прогуливать занятия обыкновенные одноклассники класса 1-3, разве не так?

— …

— Даже если Дзёраку Отиба является «старшеклассницей, которую можно найти где-угодно», разве это не делает её страшнее убийцы? «Можно найти где угодно» — ну разве это не вызывает ужас?

Конечно, такого человека, как она, можно найти где угодно… В старшей школе, в университете, на улице, в доме, в правительстве, в оппозиции, на земле, под землёй[✱]Если переводить дословно, то Коёми говорит «хоть у корней травы, хоть в тени травы». Это две отдельных японских идиомы. 草の根 (kusa no ne), «корни травы» — метафора для отдалённого места, которое сложно отыскать. Выражение «искать в корнях травы» означает «обыскать каждый уголок». Выражение же 草葉の陰 (kusaba no kage), «тень травы и листьев», является метафорой загробного мира., где угодно.

Человек, который способен выместить на совершенно незнакомых людях подобную степень обиды — я говорю об этом так, словно это какое-то чужое дело и меня совершенно не касается, но даже я, «старшеклассник, которого можно найти где угодно», отчасти был таким же.

После того, как я забросил учёбу, я стал относиться к отличникам, как к омерзительным элитистам, неспособным ни на что, кроме учёбы… Конечно, была ещё и травма, которую я пережил в классе 1-3, но даже если так, почему я смотрел на тех учеников настолько презрительно?

Я думал, что это меня подвергают остракизму, но на самом деле я и сам не обращал внимания на таких людей, как Дзёраку Отиба, которых, должно быть, было немало в моём классе, учеников, которые должны были стать моими товарищами по несчастью. Но вместо этого я совершенно самостоятельно позволил своему комплексу неполноценности расти и развиваться.

Я полагал, что был «один», в то время как все остальные были «вместе».

Если бы я не пережил тот ад и кошмар — возможно, я бы так и продолжал жаловаться на этих представителей школьной элиты, придерживаясь идеологии, ещё более страшной, чем идеология вампира.

Дзёраку Отиба была всего лишь одной из многих.

Всего лишь один человек среди разгневанной толпы.

— Даже вампиру с этим не совладать, значит… Верно. Я понял это, когда связался с Хигасой и членами баскетбольной команды, но в школе действительно полно разных типов людей, о которых я даже не знал.

— А сколько ещё разных странностей — школьные истории о привидениях не заканчиваются на семи чудесах.[✱]«Семь школьных чудес» — это классический вариант школьной байки о всяких паранормальных явлениях, происходящих в стенах школы. Этих чудес столько же, сколько людей на земле. 7,7 миллиардов чудес.

«Человечество прошло проверку», — сказал Оги.

Мне было неприятно, что он с такой лёгкостью отсылался к захватывающим событиям прошлого дня — но да, это был №5, проверка дозволенного.

— Хатикудзи рассказала мне о пятом варианте, но в итоге правильным ответом оказался №4, подчинение, не так ли?

— Ну и что? Вас что-то не устраивает, Арараги-сэмпай?

Какого чёрта? Не надо вдруг ни с того ни с сего на что-то намекать.

— Ну, прежде всего ты не так уж сильно поддерживал четвёртый вариант.

— Нет-нет. Если бы я его не поддерживал, я бы даже не стал его упоминать. Просто остальные варианты были не менее вероятны. Вы же знаете, относительность входит в список моих любимых тем. Под номером 13. Арараги-сэмпай, вы, возможно, решили, что Сэндзёгахара и Ойкура — это люди, которые ни при каких обстоятельствах не стали бы извиняться, но не забывайте, что эти особенные для вас люди на деле являются людьми, которых вы можете найти где угодно. Вам сильно повезло, что случившееся оказалось следствием странности.

Казалось, он намекал на то, что подобные происшествия, которые не были ни адскими, ни кошмарными, могут в будущем происходить снова и снова — он говорит так, словно проверял меня.

— Ха-ха. Если вам интересно моё мнение, Арараги-сэмпай, то именно ваши действия больше подходят под пятый вариант, проверку дозволенного. Тому, кто извинялся перед вами, вы фактически говорили: «Но ты ведь на самом деле не чувствуешь вины, разве нет?» «Ты считаешь, что так делают все, но почему ругают только тебя?» «Ты вообще понимаешь, почему я злюсь? Можешь сказать мне, в чём же твоя вина?» Вы пытались вытянуть из них какие-нибудь глупые оговорки.

Он так много говорил, что я не находил слов, чтобы как-то ответить.

Как не находил и слов для извинений.

— «Я злюсь не потому, что ты совершил ошибку, а потому, что ты попытался её скрыть…» Люди часто так говорят, но в случае с Сэндзёгахарой и Ойкурой именно вы преуспели в операции по сокрытию, Арараги-сэмпай… Я не могу сказать, что вы взяли на себя ответственность за их проступки, но вы переложили вину и закрыли на это глаза. Это, возможно, касается даже случая с вашей подругой. Вы взяли проблему, образовавшуюся в отношениях между мужчиной и женщиной, и с успехом превратили её в результат действия странности, причём с большим успехом. Однако в том смысле, что вам удалось найти виновника, этот финал достоин считаться финалом детективного романа.

— …

— Возможно, мои намерения не в полной мере благие. Если так, то от всего сердца прошу прощения. Но не волнуйтесь. Поскольку вы это вы, Арараги-сэмпай, вы наверняка будете волноваться за будущее Дзёраку Отибы и попытаетесь вернуться обратно в родной город, чтобы проведать её, но если студент университета будет таким образом общаться со старшеклассницей, то это будет практически преступлением. Так что с этого момента предоставьте остальное мне.

— Мм…

Мне показалось, что своим небрежным предложением он вынуждает меня сдаться — он прав, я пока не планировал расставаться с Отибой.

Несмотря на то, что мне удалось пересмотреть и отменить этот ужасный закон, не исключено, что однажды она провозгласит аналогичный, как только её депрессия вновь накопится — точно так же, как Чёрная Ханэкава не исчезла полностью только лишь по той причине, что её стресс был с большим аппетитом поглощён. Возможно, следующей целью станут уже не выпускники Наоэцу, поступившие в Манасэ, но даже в таком случае я не мог просто проигнорировать ещё одно бедствие подобного масштаба.

Но сколько бы об этом не думал, я был непригоден для роли её личного репетитора и, вероятно, совершенно бесполезен в этом отношении, но как её сэмпай и как человек, я должен был что-то предпринять — даже если я не могу ей сопереживать, я всё равно могу быть рядом.

— Но я же говорю, вы не можете. Если вы так поступите, это будет преступлением. У меня аж коленки задрожали от ужаса, когда я узнал, что Арараги-сэмпай заточил Дзёраку в своей машине.

— Со мной обошлись похожим образом незадолго до окончания школы. Посадили в машину, пристегнули ремнём безопасности и повезли неведомо куда.

Она даже вместо извинений просто взяла и замяла это дело.

Но поскольку в то время мы оба были старшеклассниками, то его можно и замять.

— У меня уже традиция есть — сажать девушек на заднее сиденье… И ты хочешь, чтобы я доверил эту традицию езды вдвоём тебе? Так значит в тот раз, когда ты посадил меня позади себя, это был ритуал передачи полномочий? Несмотря на то, что ты притворялся таким занятым? Ты что задумал?

— Ой-ой, не говорите так. Мы же с вами две стороны одной медали, поэтому моей ролью всегда было делать то, что вы сделать не в состоянии, Арараги-сэмпай.

— …Не припомню, чтобы когда-либо просил тебя об этом.

— Пожалуйста, просто положитесь на меня и перестаньте так говорить. В конце концов, даже Камбару, которой я так восхищаюсь, вот-вот достигнет своей финишной черты и выпустится из школы, так что мне пора подумать о том, что я собираюсь делать дальше — мне нужно будет определиться со своим будущим. И хотя вы говорите, что не помните, как просили меня, но разве не вы на днях сказали мне, чтобы я привязался к Хигасе?

— Да, сказал… Но ты слишком сильно цепляешься к моим словам.

— Это последний раз, когда я цепляюсь к вам и подкидываю зацепки. В конце концов, у меня скоро начнётся последний учебный год, так что мне пора повысить свой уровень ответственности… Не могу же я вечно оставаться безответственным. Я последую примеру Арараги-сэмпая и постараюсь уделить внимание не только вам, и не только Хигасе, но и всем ученикам Наоэцу.

— Всем ученикам?

— Включая тех учеников, которых вы не смогли заметить, Арараги-сэмпай. Боже мой, если подумать, я, наверное, всё это время был той ещё занозой, не правда ли? Мне правда жаль. Прошу прощения за свою дерзость.

Это было несколько навязчиво, но Оги показательно склонил голову. Нечасто я получал извинения без какого-либо чувства вины — более того, это даже не было похоже на представление.

— Люди лишь сами могут спасти себя — конечно, как и говорил мой дядя, помочь тем, кто решил бросить учёбу, не получится. Но я всё равно не могу бросить их. Вам не кажется, что пытаться поближе разглядеть тени в душе старшеклассников, которых можно найти где угодно, — это подходящая работа для тьмы, которая может быть где угодно?

Усмехнувшись над тем, что это скорее хобби, чем настоящая работа, я захотел собственными глазами взглянуть на его выражение лица, когда он произносил эти слова, поэтому я подождал, пока загорится красный свет, прежде чем обернуться — но на том месте, где ещё недавно была его тёмная фигура, осталось лишь пустое сиденье с пристёгнутым ремнём безопасности.

Я с удивлением повернулся обратно и взглянул в зеркало заднего вида, но увидел в нём то же самое.

Словно его с самого начала там не было, словно он сам был очередной историей о привидении, живущем в автомобиле, Осино Оги исчез прямо передо мной — вернее, прямо позади меня. Или мне просто казалось, что я веду с ним разговор, но на самом деле я с самого начала говорил с самим собой?

Будь он серьёзно настроен, то не стал бы отражаться в зеркале — так что ли?

Когда я вспомнил, что хотел проверить навигатор, оказалось, что моё текущее местоположение как раз совпадало с границей города — не то чтобы Оги был кем-то вроде бога-покровителя этого города. Возможно, как и Осино Синобу, решившая привязать себя к моей тени — Осино Оги выбрал быть привязанным к старшей школе Наоэцу.

Вместо меня, неспособного на это.

Он решил держаться поближе ко всем этим школьникам и школьницам.

Стать тьмой, которая могла бы пролить свет на тени в их сердцах — и если так…

— А я ведь считал нас двумя сторонами одной медали — но остался преданным одиночеству.

Как бы отгоняя эти грустные мысли, я повернулся в сторону к кохаям из моей альма-матер и произнёс: «Мои соболезнования», хоть меня об этом никто и не просил… Но всё в порядке, беспокоиться не о чем.

Вам может показаться, что кто-то ходит за вами по пятам словно тень.

Но тень — это лишь обратная сторона любви.