028

— Люди меняются. Без исключений.

Меняются как в своих мыслях, так и в своём теле.

Жизнь полна перипетий, ничто не стоит на месте — как давно был золотой век королевы странностей, Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд?

Она превратилась из человека в демона, а затем из демона в маленькую девочку.

Лично я люблю себя такой, какая я сейчас, но есть и те, кто предпочитает быть таким, какими они были когда-то в прошлом — моя мать, например, могла считать, что я была милее всего, когда страдала на больничной койке, когда не могла ни сделать, что хочу, ни сказать, что хочу сделать.

Но дело не во мне. У всех всё по-разному.

То, как люди оценивают себя, и как их оценивают другие люди.

Я часто слышала мнение, что всегда нужно прислушиваться к тому, как тебя оценивают другие, но так ли это на самом деле? Кто знает меня лучше, чем я?

Разве не бывает так, что люди, которые меня даже не знают, не стесняются говорить всё, что взбредёт им в голову?

Или, может быть, я действительно не знаю себя — и мне не хватает осознания того, кто я есть на самом деле?

Когда речь заходит о художниках, писателях и музыкантах, их самые популярные и высоко оценённые произведения совсем не обязательно являются теми, которыми они сами гордятся, и есть немало авторов, которые испытывают откровенное отвращение, когда кто-то хвалит их «сенсационные» дебютные работы.

Они демонстративно притворяются, что «забыли» о них.

Как порой кажется, что сборники лучших хитов по факту не содержат лучших хитов — когда музыканты прячут свои самые популярные песни или избегают хитов, это вовсе не потому, что в них проснулся дух первопроходчества и они ищут вдохновение для чего-то нового, но и вследствие самоотречения.

Это качается не только авторов — когда человек не способен гордиться объективным, основанным на цифрах апогеем своей жизни, он говорит об этом времени так, будто ему стыдно или неловко, но, возможно, эта «неспособность гордиться» — это приближение к «неспособности извиниться».

Как и я, этот человек, возможно, хочет верить, что нынешний он является лучшей версией всех своих прошлых итераций, поэтому я могу понять, почему он склонен отрицать своё прошлое — это эмоция, которая противостоит ностальгии, но не ограничивается этим.

Если ты хочешь извиниться за ошибки прошлого, это означает, что тебе для начала нужно признать своё прошлое, и любой способен понять страх перед необходимостью сделать это — если тебе нравится то, какой ты сейчас, то имеет смысл относиться к своему прошлому с большим отвращением, чем это необходимо. И поэтому, чем дальше прошлое, тем сложнее за него извиняться.

Ты становишься упрямым.

Даже несмотря на идею о том, что «время лечит любые раны», независимо от того, насколько другая сторона готова тебя простить, извиняющемуся всё равно будет тяжело вспоминать о случившемся.

Самая непростительная вещь во мне — это я.

Вот почему я не могу извиняться.

Вот почему я не стану извиняться.

Если хочешь знать моё мнение, то золотым веком Арараги Коёми был третий год его обучения в старшей школе, но я полагаю, что для тебя эта эпоха была сплошным адом и кошмаром, не правда ли? Поэтому я так и думаю.

Я даже хочу сказать об этом вслух.

Я хочу сказать тебе — не пора ли тебе уже простить своё прошлое?