031

— Ну и как всё прошло, Арараги-сэмпай? Касательно эпилога, или, лучше сказать, концовки. Если вы не возражаете, я бы хотел послушать ваш рассказ.

На следующее утро после того, как я провёл вторую подряд ночь в родительском доме, я сел за руль, планируя скорее добраться до универа, и именно в тот самый момент сзади раздался знакомый заискивающий голос. Когда я посмотрел в зеркало заднего вида, то увидел, что на том же месте, где вчера вечером сидела Отиба, естественно, с пристёгнутым ремнём безопасности, сидел молодой человек, одетый в школьную форму, Осино Оги.

Когда Оги появляется в последней главе, это больше похоже на плохую концовку — даже несмотря на то, что уже было светло, дорога передо мной казалась мрачной, без единого лучика света, мне даже захотелось включить дальний свет фар.

В такой тьме я даже не мог найти ни одного каламбура, чтобы как-то разрядить обстановку.

Как и когда он вообще оказался здесь?

Только не говори, что ты загрузил свой BMX на крышу. Тот багажник предназначен только для досок для сёрфинга.

— Это была лёгкая победа, да? Для Арараги-сэмпая, который после поступления в университет вырос как личность, старшеклассница в целом не должна была доставить много проблем. То есть, старшеклассница, сдающая вступительные экзамены.

— …Мне сейчас не до шуток.

Он пытался меня спровоцировать, но у меня не было желания вестись на его уловки — даже за ночь моя усталость не исчезла полностью. С точки зрения личностного роста, такое чувство, будто я за одну ночь приобрёл триста лет жизненного опыта.

— Я не собирался смотреть на неё свысока, но на самом деле я был довольно встревожен. Из того, что я услышал после, в ней, по-видимому, сидела настолько большая обида, что даже такой большой едок, как Синобу, устала от трапезы.

Даже несмотря на то, что с того момента, когда она последний раз работала, прошло порядочно времени.

В конце концов, странности, с которыми я не умею хорошо справляться, в той же степени плохо даются и Синобу… Так что нет, проблем было предостаточно.

Я был сыт по горло собой за то, что всегда мог свести вещи к одному и тому же выводу — я не мог не задаваться вопросом, возможен ли вообще другой финал.

— Ха-ха. Может, это и не лучший способ, но один из лучших способов решить эту проблему.

— Знаешь, всё выглядит так, будто я избежал худшего развития событий лишь по той причине, что смог додуматься только до одного из худших. Всё так плохо, что даже не смешно — я даже не могу сказать, что вообще кого-то сумел спасти. Мне просто удалось выйти не на самую худшую концовку.

Я убедился в этом вчера вечером.

Когда я позвонил им из дома моих родителей, ни Хитаги, ни Ойкура, похоже, вообще не помнили суматоху нескольких последних дней — нет, это прозвучало так, будто их случай чем-то похож на Чёрную Ханэкаву, будто их воспоминания были запечатаны. Но это было не так. Они в общих чертах помнили, что какой-то (бесплодный) обмен мнениями имел место, но вели себя так, будто это всё было делом не сильно большой важности. Мол, «удивительно, что ты всё ещё помнишь нашу болтовню».

В общем, как-то так.

Они словно говорили мне: «Зачем ты снова поднимаешь вопрос, который уже давным-давно решён?»

Всё уже в порядке. Это уже не важно.

— Я планирую проверить Мэнико и Бойфи-куна, как-только доберусь до универа… Но, насколько я могу судить, все выпускники Наоэцу, которые находились под влиянием аямарэй, должны быть в том же состоянии.

— Как славно. Разве не в этом и заключается изначальный смысл извинений? Сказать, что теперь всё в порядке.

— …Какой позитивный взгляд на ситуацию.

Или деструктивный.

Что касается Ойкуры, я волновался, что она может причинить себе вред, когда придёт в себя после того, как склонила передо мной голову, но похоже, я в ней ошибся — на деле она даже огрызнулась на меня за то, что я позвонил ей по такому незначительному поводу.

Даже разговор о разрыве отношений с Хитаги закончился ничем.

— Каждый из них, судя по всему, лишён самосознания. Они словно говорят: «Мы просто смиренно следовали закону». Закону того времени. Чем больше мы говорим, тем меньше смысла. То же самое было и с Отибой…

Не то чтобы Отиба, кукловод, была полна злого умысла свести с ума старшеклассников, которых встретила на дне открытых дверей. Она была полна ненависти, она была полна комплекса неполноценности, она была полна ярости, но она не была полна злобы.

Строго говоря, она была пуста.

Неосознанно, ненарочно, безответственно.

Она молилась… Она затаила обиду.

Ах да, кстати.

— С юридической точки зрения, она оставалась добросовестной третьей стороной — честно говоря, даже сейчас меня это пугает. До дрожи. Подумать только, что такая «обычная с виду девушка», как она, смогла оказать такое подавляющее влияние на таких людей, как Сэндзёгахара Хитаги и Ойкура Содати, которых я считал наиболее «особыми людьми» в своей жизни… Как же огромен мир.

Хотя, после возвращение в родной город о таком говорить не принято.

Я упомянул её имя, даже не задумавшись об этом, но с точки зрения количества причинённого «вреда», полагаю, это как раз уровень Чёрной Ханэкавы во время Золотой недели, да? Особенно учитывая, что мы справились с проблемой практически таким же образом…

— Наверное, я не понял этого, так как не очень уж проницателен, но Отиба была старшеклассницей уровня Ханэкавы, не так ли? С таким талантом, который никогда не сможет раскрыться при современной системе экзаменов…

— Я не сторонник идеи, что один человек может быть особенным для кого-то другого, Арараги-сэмпай. Я думаю, что всё как раз наоборот.

«Или, лучше сказать не „наоборот“, а „на обратной стороне“?» — произнёс Оги с ухмылкой.

— Вот смотрите, особенных людей всегда тянут вниз люди обычные — даже великий человек будет бессилен перед общественным мнением и давлением, не так ли? Популярные люди порабощены своей популярностью, а диктаторы будут высмеяны ветрами времени. Разве даже шесть кодексов не полны подобных ловушек? Они пытаются обмануть, заставить совершать ошибки, заставить извиняться. Даже Ойкуру, которую вы считаете особенной, потянули на дно, вынудили уйти с поста старосты и заставили прогуливать занятия обыкновенные одноклассники класса 1-3, разве не так?

— …

— Даже если Дзёраку Отиба является «старшеклассницей, которую можно найти где-угодно», разве это не делает её страшнее убийцы? «Можно найти где угодно» — ну разве это не вызывает ужас?

Конечно, такого человека, как она, можно найти где угодно… В старшей школе, в университете, на улице, в доме, в правительстве, в оппозиции, на земле, под землёй[✱]Если переводить дословно, то Коёми говорит «хоть у корней травы, хоть в тени травы». Это две отдельных японских идиомы. 草の根 (kusa no ne), «корни травы» — метафора для отдалённого места, которое сложно отыскать. Выражение «искать в корнях травы» означает «обыскать каждый уголок». Выражение же 草葉の陰 (kusaba no kage), «тень травы и листьев», является метафорой загробного мира., где угодно.

Человек, который способен выместить на совершенно незнакомых людях подобную степень обиды — я говорю об этом так, словно это какое-то чужое дело и меня совершенно не касается, но даже я, «старшеклассник, которого можно найти где угодно», отчасти был таким же.

После того, как я забросил учёбу, я стал относиться к отличникам, как к омерзительным элитистам, неспособным ни на что, кроме учёбы… Конечно, была ещё и травма, которую я пережил в классе 1-3, но даже если так, почему я смотрел на тех учеников настолько презрительно?

Я думал, что это меня подвергают остракизму, но на самом деле я и сам не обращал внимания на таких людей, как Дзёраку Отиба, которых, должно быть, было немало в моём классе, учеников, которые должны были стать моими товарищами по несчастью. Но вместо этого я совершенно самостоятельно позволил своему комплексу неполноценности расти и развиваться.

Я полагал, что был «один», в то время как все остальные были «вместе».

Если бы я не пережил тот ад и кошмар — возможно, я бы так и продолжал жаловаться на этих представителей школьной элиты, придерживаясь идеологии, ещё более страшной, чем идеология вампира.

Дзёраку Отиба была всего лишь одной из многих.

Всего лишь один человек среди разгневанной толпы.

— Даже вампиру с этим не совладать, значит… Верно. Я понял это, когда связался с Хигасой и членами баскетбольной команды, но в школе действительно полно разных типов людей, о которых я даже не знал.

— А сколько ещё разных странностей — школьные истории о привидениях не заканчиваются на семи чудесах.[✱]«Семь школьных чудес» — это классический вариант школьной байки о всяких паранормальных явлениях, происходящих в стенах школы. Этих чудес столько же, сколько людей на земле. 7,7 миллиардов чудес.

«Человечество прошло проверку», — сказал Оги.

Мне было неприятно, что он с такой лёгкостью отсылался к захватывающим событиям прошлого дня — но да, это был №5, проверка дозволенного.

— Хатикудзи рассказала мне о пятом варианте, но в итоге правильным ответом оказался №4, подчинение, не так ли?

— Ну и что? Вас что-то не устраивает, Арараги-сэмпай?

Какого чёрта? Не надо вдруг ни с того ни с сего на что-то намекать.

— Ну, прежде всего ты не так уж сильно поддерживал четвёртый вариант.

— Нет-нет. Если бы я его не поддерживал, я бы даже не стал его упоминать. Просто остальные варианты были не менее вероятны. Вы же знаете, относительность входит в список моих любимых тем. Под номером 13. Арараги-сэмпай, вы, возможно, решили, что Сэндзёгахара и Ойкура — это люди, которые ни при каких обстоятельствах не стали бы извиняться, но не забывайте, что эти особенные для вас люди на деле являются людьми, которых вы можете найти где угодно. Вам сильно повезло, что случившееся оказалось следствием странности.

Казалось, он намекал на то, что подобные происшествия, которые не были ни адскими, ни кошмарными, могут в будущем происходить снова и снова — он говорит так, словно проверял меня.

— Ха-ха. Если вам интересно моё мнение, Арараги-сэмпай, то именно ваши действия больше подходят под пятый вариант, проверку дозволенного. Тому, кто извинялся перед вами, вы фактически говорили: «Но ты ведь на самом деле не чувствуешь вины, разве нет?» «Ты считаешь, что так делают все, но почему ругают только тебя?» «Ты вообще понимаешь, почему я злюсь? Можешь сказать мне, в чём же твоя вина?» Вы пытались вытянуть из них какие-нибудь глупые оговорки.

Он так много говорил, что я не находил слов, чтобы как-то ответить.

Как не находил и слов для извинений.

— «Я злюсь не потому, что ты совершил ошибку, а потому, что ты попытался её скрыть…» Люди часто так говорят, но в случае с Сэндзёгахарой и Ойкурой именно вы преуспели в операции по сокрытию, Арараги-сэмпай… Я не могу сказать, что вы взяли на себя ответственность за их проступки, но вы переложили вину и закрыли на это глаза. Это, возможно, касается даже случая с вашей подругой. Вы взяли проблему, образовавшуюся в отношениях между мужчиной и женщиной, и с успехом превратили её в результат действия странности, причём с большим успехом. Однако в том смысле, что вам удалось найти виновника, этот финал достоин считаться финалом детективного романа.

— …

— Возможно, мои намерения не в полной мере благие. Если так, то от всего сердца прошу прощения. Но не волнуйтесь. Поскольку вы это вы, Арараги-сэмпай, вы наверняка будете волноваться за будущее Дзёраку Отибы и попытаетесь вернуться обратно в родной город, чтобы проведать её, но если студент университета будет таким образом общаться со старшеклассницей, то это будет практически преступлением. Так что с этого момента предоставьте остальное мне.

— Мм…

Мне показалось, что своим небрежным предложением он вынуждает меня сдаться — он прав, я пока не планировал расставаться с Отибой.

Несмотря на то, что мне удалось пересмотреть и отменить этот ужасный закон, не исключено, что однажды она провозгласит аналогичный, как только её депрессия вновь накопится — точно так же, как Чёрная Ханэкава не исчезла полностью только лишь по той причине, что её стресс был с большим аппетитом поглощён. Возможно, следующей целью станут уже не выпускники Наоэцу, поступившие в Манасэ, но даже в таком случае я не мог просто проигнорировать ещё одно бедствие подобного масштаба.

Но сколько бы об этом не думал, я был непригоден для роли её личного репетитора и, вероятно, совершенно бесполезен в этом отношении, но как её сэмпай и как человек, я должен был что-то предпринять — даже если я не могу ей сопереживать, я всё равно могу быть рядом.

— Но я же говорю, вы не можете. Если вы так поступите, это будет преступлением. У меня аж коленки задрожали от ужаса, когда я узнал, что Арараги-сэмпай заточил Дзёраку в своей машине.

— Со мной обошлись похожим образом незадолго до окончания школы. Посадили в машину, пристегнули ремнём безопасности и повезли неведомо куда.

Она даже вместо извинений просто взяла и замяла это дело.

Но поскольку в то время мы оба были старшеклассниками, то его можно и замять.

— У меня уже традиция есть — сажать девушек на заднее сиденье… И ты хочешь, чтобы я доверил эту традицию езды вдвоём тебе? Так значит в тот раз, когда ты посадил меня позади себя, это был ритуал передачи полномочий? Несмотря на то, что ты притворялся таким занятым? Ты что задумал?

— Ой-ой, не говорите так. Мы же с вами две стороны одной медали, поэтому моей ролью всегда было делать то, что вы сделать не в состоянии, Арараги-сэмпай.

— …Не припомню, чтобы когда-либо просил тебя об этом.

— Пожалуйста, просто положитесь на меня и перестаньте так говорить. В конце концов, даже Камбару, которой я так восхищаюсь, вот-вот достигнет своей финишной черты и выпустится из школы, так что мне пора подумать о том, что я собираюсь делать дальше — мне нужно будет определиться со своим будущим. И хотя вы говорите, что не помните, как просили меня, но разве не вы на днях сказали мне, чтобы я привязался к Хигасе?

— Да, сказал… Но ты слишком сильно цепляешься к моим словам.

— Это последний раз, когда я цепляюсь к вам и подкидываю зацепки. В конце концов, у меня скоро начнётся последний учебный год, так что мне пора повысить свой уровень ответственности… Не могу же я вечно оставаться безответственным. Я последую примеру Арараги-сэмпая и постараюсь уделить внимание не только вам, и не только Хигасе, но и всем ученикам Наоэцу.

— Всем ученикам?

— Включая тех учеников, которых вы не смогли заметить, Арараги-сэмпай. Боже мой, если подумать, я, наверное, всё это время был той ещё занозой, не правда ли? Мне правда жаль. Прошу прощения за свою дерзость.

Это было несколько навязчиво, но Оги показательно склонил голову. Нечасто я получал извинения без какого-либо чувства вины — более того, это даже не было похоже на представление.

— Люди лишь сами могут спасти себя — конечно, как и говорил мой дядя, помочь тем, кто решил бросить учёбу, не получится. Но я всё равно не могу бросить их. Вам не кажется, что пытаться поближе разглядеть тени в душе старшеклассников, которых можно найти где угодно, — это подходящая работа для тьмы, которая может быть где угодно?

Усмехнувшись над тем, что это скорее хобби, чем настоящая работа, я захотел собственными глазами взглянуть на его выражение лица, когда он произносил эти слова, поэтому я подождал, пока загорится красный свет, прежде чем обернуться — но на том месте, где ещё недавно была его тёмная фигура, осталось лишь пустое сиденье с пристёгнутым ремнём безопасности.

Я с удивлением повернулся обратно и взглянул в зеркало заднего вида, но увидел в нём то же самое.

Словно его с самого начала там не было, словно он сам был очередной историей о привидении, живущем в автомобиле, Осино Оги исчез прямо передо мной — вернее, прямо позади меня. Или мне просто казалось, что я веду с ним разговор, но на самом деле я с самого начала говорил с самим собой?

Будь он серьёзно настроен, то не стал бы отражаться в зеркале — так что ли?

Когда я вспомнил, что хотел проверить навигатор, оказалось, что моё текущее местоположение как раз совпадало с границей города — не то чтобы Оги был кем-то вроде бога-покровителя этого города. Возможно, как и Осино Синобу, решившая привязать себя к моей тени — Осино Оги выбрал быть привязанным к старшей школе Наоэцу.

Вместо меня, неспособного на это.

Он решил держаться поближе ко всем этим школьникам и школьницам.

Стать тьмой, которая могла бы пролить свет на тени в их сердцах — и если так…

— А я ведь считал нас двумя сторонами одной медали — но остался преданным одиночеству.

Как бы отгоняя эти грустные мысли, я повернулся в сторону к кохаям из моей альма-матер и произнёс: «Мои соболезнования», хоть меня об этом никто и не просил… Но всё в порядке, беспокоиться не о чем.

Вам может показаться, что кто-то ходит за вами по пятам словно тень.

Но тень — это лишь обратная сторона любви.