Полёт Оги

001

Если говорить об Араундо Уроко, то я мало что могу официально подтвердить. Вовсе не потому, что я невежда, а потому, что существовало просто сбивающие с толку обилие способов её описать, что это делало её неузнаваемой. Уровень путаницы был настолько высок, что даже было сложно сказать, что её описывает, а что нет.

Предположительно, она была заклинательницей змей.

Предположительно, она была свернувшимся водоворотом желаний.

Предположительно, она была пятиголовой змеёй.

С таким количеством неопределённой информации я не знала, чему верить — я не знала, что могу принять. Это всё были слухи сомнительной подлинности.

Когда я думала, что мне удалось постичь её истинную форму, она ускользнула от меня, словно угорь, и всё, что осталось в моих руках, было лишь кожей, которую она сбросила — я осталась без каких бы то ни было ответов. Остались лишь чешуйчатые следы на её коже и следы от укусов её ядовитых клыков. Я даже ползала по земле, чтобы найти её, но Уроко была окутана ещё большей тайной, чем цутиноко[✱]Змееподобное существо из японского фольклора.. Мне было не за что ухватиться ни руками, ни ногами — она скрылась целиком, с головы и до хвоста, уползла с глаз долой.

Но мне всё равно нужно её найти.

Не змеиное гнездо, но змеиную штаб-квартиру.

Потому что если я закрою глаза её порочную сущность, которая в корне отличалось от моей, змеиной, то одних извинений тут уже не хватит — скорее всего, это будет непростительно.

002

— Я всегда задавалась вопросом, кто же из моих друзей первым придёт ко мне в гости, но не ожидала, что это будешь ты, милашка Надэко.

Я была разочарована собственной непопулярностью.

Слова Накуны, изрешечённой дырами и лежавшей в своей больничной койке, были для меня как снег на голову.

И когда я сказала «изрешечённая дырами», это была вовсе не метафора, означающая, что её слова были непоследовательны — это буквальное описание того, в каком состоянии она сейчас находилась: голова, шея, ключица, грудь, кисти и пальцы Накуны были покрыты дырами.

Её тело было усеяно отверстиями, через которые можно было смотреть насквозь — человек, страдающий трипофобией, упал бы в обморок, если бы увидел это.

Наверное, вместо того, чтобы говорить, что в теле Накуны образовались дырки, правильнее будет сказать, что это Накуна образовалась путём сшивания между собой промежутков между дырками.

Хоть я их и не видела, но у меня не было сомнений, что её торс, скрытый больничной сорочкой, как и её ноги, скрытые одеялом, были в таком же состоянии — если присмотреться, то можно увидеть, что на тонкой ткани кое-где были небольшие вогнутости в тех местах, где были дыры.

Если выразиться образно и несколько грубо, её тело было похоже на корпус игрушечной машинки Mini 4WD[✱]Mini 4WD — это серия полноприводных игрушечных машинок японской компании Tamiya. Коллекционеры любят устраивать соревнования своих машинок, и часто модифицируют их, в том числе делают в них много отверстий для снижения массы. — она была совсем не в том положении, как Сэндзёгахара, которую однажды поймал краб, но разве из-за всех этих дырок её вес не стал меньше?

Конечно, на самом деле эти дыр не существовало.

Идея существования дырок в теле была довольно противоречивой, даже если выражаться образно (она мне напоминала пончики, которые так любит Синобу — «Съешь пончики, оставив только дырки!»), но с таким количеством отверстий в теле в любом случае было бы невозможно выжить… Даже с половиной от их количества. Даже с четвертью.

Даже одна дырка, в зависимости от её расположения, могла быть смертельной.

К примеру, у неё была дыра прямо в глазном яблоке, и я могла видеть прямо сквозь её голову, понимаете? А на её шее было столько дыр, что было непонятно, на чём её голова вообще держится —если я скажу, что по её телу будто бы прошёлся гигантский дырокол, будет ли это звучать достаточно убедительно, даже несмотря на мои ужасные способности к описанию?

Я плохо умею выражать свои мысли словами. На протяжении долгого времени я была весьма неразговорчива.

И да, позвольте мне внести поправку в одно из моих предыдущих утверждений. Дыры, покрывавшие тело Накуны, не были совершенно случайным, если присмотреться внимательнее — они все были разбиты на пары равноудалённых дыр, которые выглядели, как единый комплект.

Две дыры.

Вам это ничего не напоминает?

Верно, они были точно такими же, как следы укуса вампира на шее того самого человека, но в данном случае это были не клыки вампира, а клыки змеи.

Если бы гигантская змея с огромными клыками искусала её тело по всей длине… Результат, естественно, будет примерно таким. Перфорированным. Правда, обычно после такого умирают…

Человек не способен жить с такими дырками.

Когда я была проклята змеёй, всё моё тело покрылось чешуёй — но вот в каком состоянии оказалась та, кто наложил на меня то проклятие, моя подруга Накуна, которая распускала обо мне сплетни за моей спиной.

Проклиная, роешь две ямы — есть такая пословица.

Но в реальности этих нереальных дыр было куда больше, чем две… Даже если считать их парами, на её теле было по меньше мере сотня укусов.

Другими словами, проклиная, роешь двести ям.

— Надэко, ты чего стоишь? Присаживайся… Ты ведь пришла не только для того, чтобы увидеть моё лицо, верно?

Прямолинейно, как и всегда, Накуна жестом указала на стул… Но я не могла ослабить бдительность. В конце концов, Накуна относилась к тому типу друзей, которые сначала предлагают тебе стул, а затем вытаскивают его из-под тебя, когда ты уже собрался на него сесть.

Это правда, я пришла не только для того, чтобы увидеть её лицо… Не то чтобы у меня была возможность увидеть его более чем на половину, поскольку оно было изрешечено дырами.

— Твоё тело… Ты в порядке?

Осторожно взявшись двумя руками за складной стул, я села и задала этот вопрос… Это был не самый лучший вопрос, который можно задать пациенту, уже длительное время находившемуся в стационаре, но, увидев количество отверстий, превзошедшее все мои ожидания, я не смогла сдержаться.

— Ох, какой сюрприз. Надэко, ты беспокоишься обо мне — я была уверена, что ты придёшь отомстить.

Хотя её смех показался мне немного самоуничижительным, её язвительный тон, вне всяких сомнений, напомнил мне о том, какой она была в прошлом, но…

— Я в полном порядке. Я в порядке и со мной всё хорошо. Я нахожусь в больнице не из-за каких-то там травм. Просто я в плохой форме. В последнее время я слишком уж часто витаю в облаках и отключаюсь от реальности… Так что на всякий случай меня госпитализировали.

Я не могу так просто принять этот ответ за чистую монету — витает в облаках?

Витать в облаках, виться как змея… Что ж, по крайней мере у неё не наблюдается никаких симптомов.

Потому что её травмы были далеко не так просты.

— А? Ты подстриглась, Надэко?

Накуна спросила это с такой интонацией, будто только что заметила.

Ладно бы она задала этот вопрос год назад, притворившись, будто «заметила с опозданием, потому что ей было безразлично», ради насмешки или самоутверждения, но сейчас… Похоже, это было не так.

Возможно, Сэнгоку Надэко и сменила свою длинную, закрывающую лицо чёлку на нынешнюю очень короткую стрижку, но вполне логично, что она этого не осознавала, пока я не подошла к ней достаточно близко — в конце концов, с такими зияющими дырами в глазах она должна быть почти слепой.

Зияющие дыры, или змеиные дыры.

Я удивлена, что она вообще смогла меня увидеть.

— Да… Много всего случилось.

— Понятно… Тебе идёт.

Её тон был всё ещё грубым, но я не ожидала, что Накуна сделает мне комплимент… Всякий раз, когда кто-то стригся, её ответ почти всегда был не очень королевским: «Раньше ты выглядела лучше».

Возможно, больничная обстановка заставляла меня так думать, но… Даже не принимая во внимание её продырявленное тело, она казалась слабой.

Накуна всегда производила впечатление человека с идеальным чувством стиля… Но сейчас она выглядела абсолютно растрёпанной, без малейших признаков того, что она следит за своим внешним видом.

На её волосах повсюду были секущиеся кончики.

Даже несмотря на то, что она была человеком, который никогда не упускал возможности покрасоваться, даже перед кем-то вроде меня, кого она относила к низшему классу, подумать только, что она позволила увидеть её в столь измождённом состоянии, одетую в плохо сидящую больничную сорочку… Конечно, не мне её судить, учитывая, что я сама пришла в спортивной форме. Впрочем, вспоминая слова, с которыми она меня поприветствовала, я бы не удивилась, если бы она была одета в королевскую мантию и держала в руках скипетр.

Её слова о том, что я была первой из её друзей, кто пришёл её навестить.

Если попытаться прикинуть, то Накуну должны были госпитализировать где-то в июне прошлого года… И с тех пор ни один человек не пришёл её проведать?

И это с учётом того, сколько у Накуны было поклонников, э-э, то есть, друзей?

— Можно мне взглянуть поближе…? На твои волосы.

Накуна подозвала меня жестом.

Позвать поближе, когда я и так уже настолько близко… Должно быть, она действительно плохо видит. С этой мыслью я пододвинула свой стул ближе к кровати, сантиметров на десять.

Накуна некоторое время молча смотрела на меня — неужели моя причёска в самом деле была такой необычной?

Так я поначалу думала, но, похоже, Накуна смотрела не на мои волосы и не на мою уже несуществующую чёлку, а на моё лицо, которое стало открытым после того, как я отстригла волосы.

— Правда — хорошо выглядит. Хорошо. Аж глаза радуются.

Накуна говорила тихо, словно бормотала себе под нос — вероятно её слова были адресованы не мне. Это был внутренний диалог.

— Хорошо. Хорошо. Хорошо — выглядит мило.

— …

— Ты восхитительна. Я могу сказать это с гордостью.

— Ты моя подруга, которой я горжусь, — сказала Накуна, продолжая бормотать скорее рассеянно, нежели увлечённо.

— По сравнению с тобой, куда уж мне…

Сказав это, Накуна ощупала своё лицо обеими руками — своё лицо, пронизанное дырами. Глядя на это, я почувствовала, как моё сердце начало колотиться, потому что я беспокоилась, что её пальцы могут попасть в отверстия.

Не будь так жестока к своему лицу…

— Мне так неловко приветствовать тебя с таким лицом, без макияжа, Надэко — ведь я всегда старалась быть стильной, чтобы не упасть в грязь лицом, даже если меня будут сравнивать с тобой. В конце концов, Надэко, без тебя рядом со мной я ровным счётом ничего не стою — я теряю всякую мотивацию и в итоге становлюсь такой.

Когда она сказала «такой», она, конечно, не имела в виду, что она вся в дырках, однако то, как она намекнула, что её растрёпанные волосы и больничная одежда являются следствием того, что меня не было рядом, было неожиданной нападкой с её стороны.

Было ли это замечание всего лишь следствием её истощённого состояния? Или её истинные мысли просочились сквозь дырки?

Как блокфлейта.

— Ты, наверное, сейчас думаешь: «Ты это заслужила», не так ли? — спросила Накуна.

Она явно не понимала, что я сейчас чувствую.

— Или тебя это забавляет? Видеть, как тот, кто издевался над тобой, опустился до такого состояния. В конце концов, даже те, кого я считала старыми друзьями, мои одноклассники, с которыми я провела столько времени, распуская сплетни, теперь поливают меня грязью.

Значит надо мной действительно издевались.

Поскольку я не хотела этого признавать, я притворялась, что не замечаю… Но даже когда я это услышала, «Ты это заслужила» не было тем, о чём я подумала. Я и не могла так подумать.

Честно говоря, когда я услышала, что Накуна попала в больницу, я предполагала, что у меня возникнут подобные чувства, но после того, как я увидела Накуну, покрытую дырами, эти мимолётные чувства в одно мгновение исчезли.

Они испарились и улетучились.

Потому что я даже не предполагала, что боги или небеса нашлют на неё такое ужасное наказание… Честно говоря, по сравнению с этим, проклятие, которое было наложено на меня, было уровнем сложности для новичков.

Я даже не думала, что существует что-то настолько высокоуровневое.

— Не может же такого быть, чтобы все твои старые друзья говорили про тебя такие вещи… Верно? Может быть, они складывают ради тебя тысячу бумажных журавликов, просто это занимает некоторое время…

Попав в затруднительное положение, я в итоге сказала глупость в ответ, но…

— Я слежу за ними всеми в социальных сетях. Как публично, так и в личной переписке они говорят всё, что им взбредёт в голову.

Её поклонники оказались ещё большими дураками, чем я думала… Боже, тебе определённо не стоило заходить на их аккаунты.

Другими словами, старым друзьям Накуны, по сути, было безразлично, видны ли кому-то их настоящие чувства или нет, поэтому они единодушно оскорбляли её у всех на виду… Крайнее неуважение к авторитету бывшей императрицы.

В каком-то смысле, они обнажили свои клыки.

От этой истории на сердце ощущалась пустота.

В случае с Накуной, буквально.

— С другой стороны, в последнее время они совсем перестали писать про меня гадости… Как будто весь класс обо мне забыл. Интересно, может, они решили себя вести так, будто меня никогда не существовало с самого начала?

Ну, в первую очередь, у нас сменились классы.

Хотя, возможно, эта мысль никогда не приходила Накуне в голову… Проводя всё своё время в четырёх стенах, она могла совсем утратить чувство времени… Она даже не сказала ничего вроде «Давно не виделись», хотя прошёл уже год с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Но она говорила так, словно только что закончились летние каникулы.

Или вообще длинные выходные.

— Но я не пытаюсь сменить тему. Ты ведь на самом деле думаешь: «Ты это заслужила», верно? Я не разозлюсь, просто скажи это. Тебе станет лучше, если ты не будешь держать это в себе, понимаешь? Даже наоборот, я разозлюсь, если ты этого не скажешь. Разве ты не устала от этого напряжения? Просто выплесни всё наружу. Возможно, если ты попробуешь выговориться, Надэко, то поймёшь, что на самом деле чувствовала всё это время.

Она действительно хотела вытянусь из меня эти слова… Хмм.

Я на самом деле не думала ничего вроде «Ты это заслужила», но, если я прямо скажу ей об этом, она просто разочаруется.

Или, по её собственным словам, впадёт в депрессию.

«Мне бы хотелось, что бы в тебе было её больше дыр, Накуна!» — это, конечно, то, чего я совершенно не чувствовала… Скорее, я чувствовала, что Накуна, которую я знала, попыталась бы выглядеть круто даже в такой ужасной ситуации… Казалось, что какая-то часть меня хотела знать, сможет ли она вести себя хладнокровно и с достоинством?

Разве она не была способна проявить силу, способную полностью проигнорировать проклятие змеи…? Не просто остатки этой силы, не просто хвастовство, не просто наглое выставление своей неполноценности напоказ.

Но я понимала, что требую от неё слишком многого.

Учитывая, что всё её тело было покрыто дырами (даже если они не вызывали никаких симптомов), если бы она всё ещё продолжала оставаться живой и энергичной, это было бы страшнее всего — однако, когда я ещё ходила в школу, при виде Накуны я испытывала именно такой страх.

Сильный, непоколебимый, несокрушимый.

Она не терпела никакого неповиновения со стороны одноклассников или друзей.

Но что касается «Ты это заслужила», то, честно говоря, мне не очень хотелось смотреть на то плачевное состояние, в котором находилось Её Величество. Учитывая то, что она со мной сделала, у меня не было причин жалеть её, но я всё равно чувствовала жалость по отношению к себе.

Увидев её такой слабой, я даже задумалась: «Чего же я боялась?» — возможно, все её старые друзья подумали так же?

— Кстати, Надэко, я слышала, ты сейчас не ходишь в школу, да? Хотя ты даже не в больнице. Это из-за меня?

Ох, Ваше Величество, похоже, вы не жалеете своих сил на сбор информации. Мои глубочайшие извинения, что осрамила ваши уши известием о моих прогулах.

— Мм… Не совсем… Наверное.

— Что? Ты хочешь сказать, что я совершенно не имею к этому отношения?

Мне показалось, будто Её Величество обиделась на мои слова. Какой же она сложный человек. Сложный или просто обидчивый… Но я говорила правду.

Когда я прогуливала школу, я сама была и причиной, и виновницей… Возможно, если быть совсем дотошной, то Накуну можно назвать косвенной причиной, но даже если бы в то время я не была проклята змеёй, то оставалась большая вероятность, что в конце года всё равно случилось бы нечто подобное.

В худшем случае на этой койке с дырками в теле могла лежать я… Поэтому мне казалось неправильным думать, что Накуна это заслужила.

Мы были одного поля ягодами… Или, скорее, змеями.

Подобное притягивает подобное — или притягивает змей?

— Я не скажу, что ты не имеешь к этому никакого отношения, но наши отношения ведь разладились, не так ли?

— О? Надэко, ты перестала говорить о себе в третьем лице? Раньше это было так мило. Так по-детски мило, — сказала Накуна с циничной улыбкой на лице — на её зубах и языке также зияли дыры. — Даже несмотря на то, что ты соблазнила всех парней в нашем классе своей природной миловидностью.

— …Всех парней в нашем классе — это ведь преувеличение, верно?

— Верно. В лучшем случае это был Сунси.

Сунси?

На моём лице ясно читался вопрос: «Кто это?» Если бы у меня всё ещё была чёлка, то я бы могла спрятать своё лицо, но моя короткая стрижка не могла скрыть даже мои нахмуренные в замешательстве брови.

За короткой чёлкой и семи чудес не утаишь[✱]Есть такая японская пословица, «светлая кожа все недостатки скроет» (色の白いは七難隠す). В этой пословице слово 七難 (shichinan) дословно значит «семь несчастий». Это буддийский термин, который на самом деле значит «много всего плохого», хотя изначально несчастий действительно было семь: эпидемия, вторжение неприятеля, восстание, изменение расположения созвездий, солнечные и лунные затмения, внезапный шторм, засуха. Надэко изменила «семь несчастий» на «семь чудес», о которых уже рассказывалось выше, а «светлое лицо» на «короткую чёлку»..

Так не пойдёт, Её Величество будет недовольна… Сунси, Сунси… Я же где-то слышала это имя… Из разговора я поняла, что он один из «парней из нашего класса»…

— Ааа.

— Что за «Ааа»? Как будто ты только сейчас его вспомнила. Ты забыла парня, который признался тебе в любви?

— Я… я просто не запомнила его имя. Ты так внезапно его назвала… Зато я помню его фамилию. Садзё, верно?

Я пыталась сгладить углы, и это ни в коем случае не было обманом… До этого момента я думала, что его полное имя навсегда отпечаталось в моей памяти. До этого самого момента.

Прямо какой-то провал в памяти.

От шока, который я испытала при виде Накуны в её нынешнем состоянии, у меня попросту всё вылетело из головы — нейронные связи не успели восстановиться. Я правда не врала. В конце концов, я не ожидала, что его имя всплывёт во время нашего разговора.

Это событие было неизбежным началом конфликта.

Его признание в любви.

— Н-но это же была просто шутка, понимаешь? Ты сказала, что он признался мне, но на самом деле это было сделано со злым умыслом, чтобы поиздеваться над мрачной, замкнутой, неразговорчивой и застенчивой девушкой.

— Со злым умыслом? Это походу в тебе полно злобы к парням. Но в этом вся ты, Надэко. И это тоже твоя милая черта. Если кто-то скажет тебе подобное, ты снова смутишься?

— Ээ… Ну, это, мм…

Это немного отличалось от смущения, но всё равно заставило меня вздрогнуть и отвести взгляд — отчасти потому, что мне было трудно смотреть на Накуну, а отчасти потому, что я вспомнила те дни, когда была замкнутой и застенчивой девочкой, которая пряталась за длинной чёлкой.

— Так что, ты отвергла его? Раз углядела в этом злой умысел. Похоже, ты не объяснила Сунси причину отказа.

— Нууу, это-о-о-о, ммммммм…

В прошлом кто-то задавал мне подобный вопрос, и я помню, что ответила: «Нет, потому что мне нравится другой» (такое гнетущее воспоминание), но если я дам сейчас тот же ответ, то боюсь, что она начнёт давить на меня расспросами: «Кто это? Кто тебе нравится? Просто расскажи мне, что у тебя на душе».

Я здесь не для того, чтобы на меня давили, и не для того, чтобы испытывать страх.

— Т-ты знаешь, Сунси… Я уже тогда знала, что он тебе нравится, Накуна. Это была слишком большая честь для меня, и я понимала, что такая недоучка, как я, не подходит такому человеку, как он, поэтому в итоге отказала…

Ой.

Моя старая привычка подлизываться к влиятельным людям.

Я просто старалась вести себя тихо и пережидать бурю, но были и те, кто находил подобное раболепие милым и даже кокетливым… Сунси был одним из таких людей. Как и Накуна.

Она думала, что я так флиртую, и возненавидела меня за это…

Это было похоже на оскорбление.

— …Ты понимаешь, что я наложила на тебя то проклятие, потому что мне надоело подобное отношение?

— А, нет, ты мне буквально открыла глаза. Накуна, как всегда, твои наставления так глубоко вдохновляют…

Нет, не то!

Я не собиралась восстанавливать прежние отношения… Я не сторонница подхода «всё сломать и строить заново»[✱]В Японии существует такой принцип, что ценность старых зданий в их архитектуре, а не в том, что они старые, поэтому практикуется такой тип реставрации старых построек, когда их просто разбирают до фундамента и воссоздают точную копию из более новых материалов. Фактически это «новострой», но для японцев это то же самое здание.. Мы просто вернёмся к тому, с чего начали.

Но тогда возникает вопрос: а для чего, собственно, я вообще приехала? Это довольно сложная тема.

— Нет, серьёзно. Надэко, когда ты так себя вела, мне казалось, что ты смотришь на меня свысока, и я просто больше не могла это выносить… Когда я думала, что ты просто такими методами пытаешься добиться своего, это меня страшно злило… Но…

Но?

Я была уверена, что она продолжит отчитывать меня в том же духе ещё около часа, но Накуна решила перейти к неприятному выводу намного раньше.

— Теперь мне уже всё равно… Я не понимаю, почему раньше меня это так бесило. Словно мой счётчик стресса был на пределе, а сейчас он полностью опустошён…

Возможно, весь стресс вытек через отверстия. В этом счётчике стресса или как его.

Как будто её эмоции не могли оставаться в теле и выплёскивались из отверстий, как из лейки… В результате она выглядела опустошённой.

При мысли об этом на меня нахлынули эмоции, по большей части грустные, однако…

— Верно. Поэтому, даже если в этом была твоя вина, Надэко, я прощаю тебя.

Эти слова прозвучали как удар прямо в лицо — я чуть не упала со стула, так, словно меня действительно ударили.

Моя реакция была почти театральной.

Она серьёзно?

После того, как она загнала меня в угол, а затем наложила это ужасное проклятие, причинив мне тем самым как физические, так и душевные страдания, она вместо того, чтобы извиниться, простила меня?

Казалось, что мои короткие волосы встали дыбом, подобно чешуе ощетинившегося дракона… Я ощущала, что была в шаге от того, чтобы превратиться не просто в Анти-Надэко, а сразу в Богинядэко.

Я всё ещё не представляю, как с ней общаться.

Или, скорее, я просто ненавижу её.

Даже став пустой оболочкой — даже став змеиной кожей — её истинная природа, судя по всему, ничуть не поменялась.

Хотя, с её точки зрения, это же можно сказать и про меня… После стрижки я могла стать более прямолинейной, более уверенной и более внятной, но в итоге всё равно осталась «Надэко, которая ничего без меня не может сделать».

У меня даже было такое безумное желание, как увидеть её в прежнем, достойном виде, однако, увидев её в реальной жизни, такой увядшей, я в итоге оказалась выбита из колеи… Но что бы ни случилось, я это проглочу.

Я проглочу его целиком, это чувство боли.

Стерпеть нестерпимое — это и есть настоящая выносливость. Мой счётчик стресса уже зашкаливал, так что пришло время для нового.

Я пришла сюда не для того, чтобы заставить её признать свою вину — так для чего же я сюда пришла?

— …Накуна. У меня есть к тебе одна просьба, ты не против?

— Хм?

Накуна удивлённо наклонила голову в сторону — на её шее было такое количество дырок, что мне стало тревожно, как бы её голова не отвалилась.

— Какая ностальгия… Надэко просит меня об одолжении. Ты просила меня о куче всяких безумных вещей. Но да ладно. Я принимаю твою просьбу. Чего ты хочешь?

Она была словно благодетельной святой, которая принимает просьбы, даже не выслушав их… Это мне в ней нравилось.

Для такого робкого и беспомощного человека, как я, она была тем, на кого можно положиться.

Да, были и такие времена, когда я неплохо ладила с Её Величеством, или Её Святейшеством… Стараясь помнить о тех временах, я спросила:

— Ты не могла бы побыть моделью для одного из моих рисунков? Я хочу стать судебным художником[✱]В Японии для того, чтобы вести фото или видеосъёмку во время судебных заседаний, требуется специальное разрешение председательствующего судьи. Однако для того, чтобы делать зарисовки, разрешение не нужно. Поэтому появилась такая специальность, как судебный художник. Различные печатные издания нанимают таких художников для того, чтобы те делали быстрые зарисовки во время заседания (как правило, зарисовывают подсудимого).? — и достала свой скетчбук.

003

Покинув палату и немного потерявшись в больничных коридорах, в конце концов я нашла ждущую меня на лестничной площадке Ононоки — необычного вида девочку-подростка с повязкой на глазу. Она была безэмоциональной куклой, одетой в дерзкое платье с открытой спиной, в котором её можно было бы принять за известную французскую певицу, пришедшую, чтобы поднять настроение какому-нибудь пациенту, и всё же, увидеть её лицо было для меня большим облегчением.

— Хорошая работа, Надэкоо.

На эти монотонные слова похвалы я смогла ответить лишь: «Ага — я так устала», — и начала спускаться по лестнице.

— Прощать того, кто даже не собирается извиняться, так больно, не правда ли? Возможно, это было даже больнее, чем когда моё тело сжимала змея… Кто бы мог подумать.

— Ты не обязана её прощать. Как и не обязана вообще как-то улаживать этот конфликт. Просто уклонись от него и забудь.

Ононоки с безразличным видом взяла протянутый мною скетчбук и принялась листать страницы, проверяя рисунки.

— Ты жалеешь? Что навестила старую подругу.

— Мм, нет. До сожаления это не дотягивает… наверное.

Скорее, мне было стыдно за то, что я по собственной глупости и без какого-либо смысла сказала откровенную ложь. О своём желании стать судебным художником. Но я не могла сказать о своей мечте стать мангакой в присутствии Накуны.

Тц. Опять притворяюсь не пойми кем.

Даже поклявшись следовать за своими мечтами!

— Твои вкусы весьма специфичны, раз тебе в такой момент пришло в голову сказать о желании стать судебным художником. Возможно, ты неосознанно относилась к ней, как к подсудимой.

«Сердца школьников полны теней», — сказала Ононоки.

Очевидно, в мой адрес.

Ну, возможно, я и правда так думала — тем удивительнее, что Накуна, будучи столь чувствительной к злому умыслу, направленному против неё, согласилась стать моей моделью.

Наверное, она чувствовала себя совершенно потерянной.

Та Тобоэ Накуна, которую я знала.

— Может быть, нынешняя Накуна даже не станет смеяться надо мной, если я расскажу ей о своей настоящей мечте…

— Наверняка. Во всяком случае, она точно не будет, как твои любимые родителя, постоянно повторять: «кроме мангаки, кроме мангаки».

— Верно… Никогда не думала, что услышу от родителей такие слова.

К слову, они имели в виду, что я «девушка, не способная стать никем кроме мангаки».

Помимо того, что это было грубо по отношению к их дочери, это было в первую очередь грубо по отношению ко всем мангакам… Слышать такое было очень больно. Я понимала, что доставляю им много хлопот, поэтому я могла простить им всё, что они говорят обо мне, но я не могла простить их за то, что они говорят о Тэдзуке Осаму.

— Я бы не сказала, что они как-то персонально оскорбляли Тэдзуку Осаму. Или ты что-то такое им сказала? Что собираешься стать новым Тэдзукой Осаму?

— Нет, конечно. Да и нет у меня таких планов.

— Кстати об этом, Надэкоо. Как там проект по созданию ИИ на основе Тэдзуки Осаму? У меня, как у куклы, созданной в подражание людям, этот проект вызывает любопытство.

А действительно, как он продвигается?

Трудно даже сказать, что считать работой Тэдзуки… Потому что под «Тэдзукой Осаму» подразумевается огромное количество работ из разных эпох. Даже если взять его самые известные работы, вроде «Жар-птицы» или «Чёрного Джека», и обучить на них искусственный интеллект, то у меня есть ощущение, что на выходе получится совсем не Тэдзука Осаму.

— Понятно. С другой стороны, если собрать все провальные работы Тэдзуки, то получится всё равно не то.

— У Тэдзуки-сенсея нет провальных работ. Просто некоторые его работы превосходят наше понимание.

— Ты определённо тот человек, который ни в коему случае не должен участвовать в создании ИИ Тэдзуки Осаму.

— Может, я и не говорила, что стану новым Тэдзукой Осаму, но я могу сказать, что я стану новым ассистентом Тэдзуки Осаму.

— Поистине странные амбиции.

Пожалуй, самым сложным моментом было то, что в наш век, разительно отличающийся технологиями рисования и самим отношением к созданию манги, современный Тэдзука Осаму… стал бы совершенно другим мангакой, разительно отличаясь от того образа Тэдзуки Осаму, который нам знаком. Он был бы совсем не тем человеком, которого мы знаем. Помимо инноваций, сегодня перед мангаками и издателями также стоит вопрос прав человека, о котором мы с такой любовью вспоминаем. Поэтому, если произведения прошлого могли быть созданы только в результате экстремальных условий прошлого, то я могу лишь сделать вывод, что ИИ не способен это воспроизвести.

— Лично мне интересен не столько художественный стиль, сколько то, насколько точно ИИ сможет воссоздать его личность. Если искусственно созданная манга Тэдзуки Осаму будет превращена в аниме, это будет уже не Тэдзука Осаму, если он не скажет, что будет заниматься анимированием самостоятельно.

— Ну, Тэдзука-сенсей волен поступать так, как ему заблагорассудится.

— Ты говоришь, как ИИ.

ИИ, основанный на личности Сэнгоку Надэко, наверняка окажется бесполезным.

Настолько же бесполезным, насколько и четыре копии Сэнгоку Надэко.

— Кроме того, существует ограничение, запрещающее ИИ Тэдзуки Осаму создавать работы, более интересные, чем работы настоящего Тэдзуки Осаму.

— Ахаха. Об этом не стоит беспокоиться. Создать что-то более интересное не смог бы даже самый мощный ИИ.

— Если восстание роботов всё-таки когда-нибудь случится, то от тебя избавятся первой. Вообще, когда ИИ Тэдзуки Осаму будет завершён, для тебя в мире манги не останется места.

— Угх… Когда это произойдёт, я уверена, что ИИ Сэнгоку Надэко будет там, чтобы унаследовать мою волю.

— Если этот ИИ унаследует твою волю, то он станет ассистентом ИИ Тэдзуки Осаму, верно? Но если твоя воля настолько сильна, что может превзойти волю богов, возможно, твои родители однажды произнесут «кроме мангаки» уже с другим смыслом? Девушка, которая способна стать «кем угодно кроме», но становится мангакой, — произнесла Ононоки.

Наверное, она пыталась меня подбодрить.

Но мне кажется, что если бы я действительно рассказала родителям о своих амбициях, они бы ответили что-то вроде: «Ну, давай ты для начала станешь врачом»… Эх, хорошо было бы иметь понимающих родителей.

— Хм. Так значит, ты говоришь, что в ней было полно дырок — как будто она упала на гигантскую гору игл. Это хуже, чем я предполагала. Обычное снятие проклятия не привело бы к такому результату… Возможно, она сама себя прокляла.

— Прокляла себя?

— Даже если она ведёт себя с высокомерием и дерзостью под стать королеве, жизнь в постоянном стрессе не будет приятной — когда в жизни всё идёт так, как ты хочешь, даже малейший стресс может стать невыносимым. А без такого верного приспешника, как ты, ей точно не станет лучше.

Приспешника?

Какой потрясающий выбор слова.

— Знаешь, будь то Тобоэ Накуна или Арараги Цукихи, тебе очень нравится находить себе высокомерных друзей. Ты привыкла быть не просто приспешницей, а настоящей шестёркой.

— Нет у меня таких ужасных привычек…

Хотя с этой точкой зрения спорить было трудно.

Мне было неприятно, что меня описывают такими словами как «приспешник» или «шестёрка», но то, что в ещё начальной школе Сэнгоку Надэко имела склонность прятаться под крылом у власть имущих, было неоспоримым фактом.

Если так подумать, то стратег Огненных сестёр, Цукихи, была как раз таким человеком. Когда я училась во втором классе, я покорно прыгнула в объятия этой сильной личности, не зная, что на самом деле бросаюсь в огонь.

— Дело не только во внешности. Тот факт, что рядом с ними пытается обитать такое льстивое существо вроде тебя, может служить для них своего рода доказательством статуса. «Если к ним липнет рыбка-прилипала, то и они чувствуют себя настоящими акулами» — такова идея.

— Какой жестокий способ выразить мысль.

— К слову, акульи прилипалы сами акулами вовсе не являются.[✱]Акулья прилипала, она же акулья ремора, по-японски называется コバンザメ (kobanzame, 小判鮫, иероглифами записывается редко). Дословно это можно перевести как «малая акула» или «мелкая акула», хотя она акулой, конечно, не является и была так названа только потому, что обитает рядом с акулами.

— Мало того, что прилипала, так ещё и не акула…

У меня было такое чувство, будто я уже слышала этот диалог где-то в аудио комментариях…

Интересно, она относится к морским карасям?

Хоть протух, но всё же морской карась. Хоть прилипала, но всё же морской карась.[✱]Морские караси, также известные в Японии как 鯛 (тай) или, если более научно, семейство Спаровых. Очень ценятся, поэтому даже существует пословица 腐っても鯛 (kusattemo tai), «хоть протух, но всё же тай», что значит «высококачественная вещь даже при порче сохраняет ценность». Однако, прилипалы к ним, конечно, тоже не относятся.

— Это тоже своего рода изоляционизм, но совершенно иной образ жизни по сравнению с демоническим братишкой, или же, для краткости, братцем-демоном. Когда дело доходило до того, чтобы попасть под чью-то опеку или войти на чужую территорию, ты никогда не была особо против. Твоя способность вынюхивать сильных мира сего была просто первоклассной. Но если уж на то пошло, братец-демон воспринимал идею сбиваться в стаю как поражение. Даже сейчас он в своём университете тусуется в гордом одиночестве.

Это несколько отличалось от того, что я слышала ранее.

Так значит даже в университете он один…

— Возможно, я даже восхищалась такого рода людьми. Хотя, конечно, у меня самой было желание жить в тишине и комфорте под властью кого-то сильного…

— У тебя было такое желание? Совсем сдурела.

«По моему мнению, если пойдёшь по этой дорожке, то для тебя это конец», — сказала Ононоки. Как человек, который долгое время делил комнату с Цукихи в качестве нахлебника в доме Арараги, её слова обладали немалым весом, насколько бы монотонно они не звучали.

— С точки зрения Дораэмона, ты прямо как Сунэо, да? Не можешь решить, под чьим протекторатом хочешь быть — то ли Джиана, то ли Дораэмона. При том, что Дораэмон даже не сможет помочь тебе, когда ты в школе.

— Это правда. Здорово, когда в классе есть кто-то, на кого можно положиться.

— Так что, по сути, ты не Сунэо, ты Сунэми.

— Это персонаж из «Тимпуя»?[✱]«Тимпуй» (チンプイ) — незаконченная манга Фудзико Ф. Фудзио, выходившая с 1985 по 1991 год. Последние две главы так и не увидели свет в связи с болезнью и последующей смертью автора.

В «Тимпуе» был персонаж, похожий на Джиана?

— Хоть я и сильно пострадала от того, что меня пригласили в свиту Накуна, по итогу сама Накуна лишилась своей короны.

— Что посеешь, то и пожнёшь. Или лучше сказать, она попала в яму, которую сама же и вырыла? Не уверена, что змеи умеют рыть ямы. Так что, начала она как дракон, а закончила как змея. Или «закончить как змея» считается успехом?[✱]Есть такое выражение, как 首尾 (shubi), что значит «начало и конец» или «ход дела», хотя фактически состоит из иероглифов «шея» и «хвост». От него происходит выражение 上首尾 (jōshubi), что значит «полный успех». — спросила Ононоки внезапно.

С её точки зрения, поскольку она никогда не встречалась с Накуной лично и не испытывала к ней никакой эмоциональной привязанности, у неё не было абсолютно никаких причин сочувствовать ей.

Я лишь ответила: «Угу», и кивнула.

— Когда я закончила рисунок Накуны, с её тела исчезли все дырки, ничего не осталось — хотя, считается ли оксюмороном фраза «от дырок ничего не осталось»?

Следы змеиных укусов полностью исчезли.

С её лица, с её шеи, с её груди, с её рук. И, скорее всего, из-под её сорочки и одеяла тоже. Все её дыры, все её отверстия были собраны вместе и запечатаны внутри скетчбука — конечно, в реальности ничего не произошло.

Конечно, она ничего не заметила. Более того, следы от укусов той гигантской змеи, по-видимому, никто кроме меня и не мог увидеть, и я просто запечатлела эту оптическую иллюзию, эту галлюцинацию в своём рисунке.

Победила ветряную мельницу, так сказать.

Я даже сомневалась, что её проклятие вообще снялось — возможно, я лишь немного улучшила её самочувствие, и Накуна ещё какое-то время проведёт в больнице.

— Конечно, такой узел одним простым движением не развяжешь. В конце концов, второй его конец ведёт к Араундо — но разве тебе не достаточно и того, что она чувствует себя немного лучше? Учитывая всё, что она с тобой сделала.

— Если вспомнить о том, что она со мной сделала, то да. Но если вспомнить и всё то, что она для меня сделала, то нельзя сказать, что смягчающих обстоятельств совсем уж нет.

Мне показалось, что это сейчас прозвучало немного лицемерно.

Ну, даже не немного.

Ведь я не по своей воле пришла навестить бывшую подругу — если бы не поручение Гаэн, стала бы я добровольно идти на такую встречу… Впрочем, чем бы это ни обернулось, горькое послевкусие и плохое настроение было бы гарантировано.

Я попросила Накуну побыть моделью вовсе не потому, что хочу стать мангакой или даже судебным художником, а потому, что хочу стать специалистом под руководством Гаэн, как Ононоки.

— Я почтена, что ты выбрала именно меня в качестве своего ориентира. Ты прямо разожгла во мне желание помочь тебе всем, что в моих силах.

С этими словами Ононоки вырвала соответствующую страницу из скетчбука, сложила пополам, словно запечатав её, и положила в карман.

— Знаешь, Гаэн не пытается вырастить из тебя, Надэкоо, такого брутального персонажа, как я. Мой «Анлимитед Рулбук» никак бы не помог снять проклятие возвратного типа, как это смогла сделать ты… В лучшем случае я могу увеличить количество дыр в её теле.

Это как пытаться избавиться от ямы, вырыв ещё большую яму.

— Фух…

В общем, я сделала всё, что в моих силах. Хоть это и оставило меня в смешанных эмоциях… Однако не имело значения, прощу ли я Накуну или продолжу держать на неё обиду. Как всё сложиться дальше, зависело от неё одной.

— Ну что, Ононоки, пошли домой? Запрыгнем на кровать и будем есть мороженое без ложек.

— Твоё предложение так же сладко, как и само мороженое, не делай вид, что забыла, Надэкоо.

Ононоки, словно сухой лёд, раскинула руки в стороны и преградила мне путь (путь домой?). То, что она выглядела как девочка, делало это движение милым, но я не могла забыть, что в этих руках была сокрыта сила, способная разнести всю больницу в щепки.

— Есть ещё один человек, которого ты должна навестить, не так ли? Ещё один человек, с которым нужно встретиться и снять проклятие — как удобно, что они попали в одну и ту же больницу.

На самом деле, это было жутко неудобно.

Но теперь, когда она рассказала мне об этом, деваться было некуда.

Если уж решила испить змеиного яда, то до дна.

Собравшись с духом, я развернулась на пятках и направилась, то ли в качестве судебного художника, то ли в качестве специалиста, в палату, где лежал другой человек, проклявший меня в прошлом году — Садзё Сунси.

004

— Ну так что? Неужели этот Садзё Сунси, звезда спорта, твой бывший одноклассник, который сначала признался тебе в любви, а потом проклял в отместку за то, что ты не ответила ему взаимностью, так и не извинился перед тобой?

— Да… То есть, он извинился, но не совсем, понимаешь? Он сказал что-то вроде: «Прости-прости. Но Сэнгоку, это ведь отчасти и твоя вина, не так ли? Я извинился, так что теперь ты должна извиниться как полагается».

Этот визит ничуть меня не порадовал. Скорее оставил смутные ощущения… Возможно, разговор с ним был ещё более неприятным и тягостным, чем с Накуной.

То, что он сначала извинился, а потом потребовал официальных извинений уже от меня, звучало как полная бессмыслица, даже сейчас, по прошествии довольно большого количества дней.

Это раздражало меня каждый раз, когда я вспоминала о нашем разговоре.

— Ха-ха. Что ж, в конце концов, у каждого человека свой взгляд на вещи. Возможно, с точки зрения Сунси, это ты коварно его соблазнила, а в результате он оказался весь в дырах.

Хотя я никогда и близко не пыталась его соблазнять.

Совершенно беспочвенное обвинение.

К тому же, называть меня коварной… Хотя раньше меня уже называли финальным боссом.

Из-за истории с Накуной, мой отказ был довольно решительным, особенно учитывая то, каким человеком я была в то время… Если всё закончилось плохо, то да, возможно, в словах Оги была правда.

— Полагаю, даже когда отказываешь кому-то, нужно соблюдать определённый этикет?

— Верно. Должно быть, он был обескуражен твоим упрямством, Сэнгоку, хотя уже решил для себя, что с тобой будет легко. Он рассчитывал, что у него не просто есть шанс, а целых десять шансов, и, конечно, такой плейбой, как он, точно не смог бы просто стерпеть отказ.

— Сомневаюсь, что всё обстоит именно так, как ты говоришь…Но, хмм… Я не могу перестать думать о том, почему из двух людей, которые меня прокляли, оба оказались изрешечены дырами.

— Удивительно слышать, что ты о чём-то задумываешься, Сэнгоку.

— Ты считаешь меня совсем дурой?

— По крайней мере, твои планы на жизнь называть разумными я не могу. Начать жить самостоятельно ещё до окончания средней школы и стремиться стать судебным художником.

Возможно, я всё-таки немного поработаю над судебными зарисовками.

Хочешь, нарисую тебя? Подсудимый Осино Оги?

— Ой, полегче. Если ты меня нарисуешь, я исчезну, словно меня засосало в чёрную дыру. Но всё же, Сэнгоку, может, тебе стоит подробнее рассказать, что же происходило в то время? Возможно, есть читатели, которые решили начать чтение именно с этого тома.

— Неужели есть и такие…?

Как вообще возможно ошибиться настолько, чтобы начать читать «Сезон Монстров» с четвёртой книги? Хотя, пожалуй, мне и самой не помешает освежить в памяти содержание.

В прошлом году я была проклята сразу двумя змеями. Естественно, их на меня натравили Накуна и Сунси.

Меня прокляли одновременно с двух сторон.

Накуна не могла простить, что мне, приспешнице и шестёрке, признался парень, который нравился ей. Сунси не мог простить, что девушка, казавшаяся ему простушкой, отвергла его признание. Таким образом, каждый из них сотворил своё проклятие.

Они не договаривались заранее. Просто в то время это было модно.

В средней школе №701 были популярны «чары» — и не только «чары», связанные с романтикой, но и всякие разные, вроде «повышения успеваемости» или «улучшения рефлексов». В общем, «чары», целевой аудиторией которых были ученики средней школы.

Большинство из них были довольно безобидными, «подделками», в которых от чар одно название. Однако среди них было и несколько «настоящих» — и в моём случае «настоящими» оказались оба проклятия.

— Ха-ха. Скорее, не «настоящими», а «подделками». Некачественными товарами низкого качества. Но ведь из двух змей, обвившихся вокруг тебя, Сэнгоку, одна была полностью изгнана талисманом, который тебе дал дядя Мэмэ, верно? Должна была остаться только одна змея, которая не пострадала и сбежала… Так почему же и парень, и девушка в равной степени пострадали от ответного проклятия?

— Я могу лишь предположить, что эти двое прокляли не только меня… Иначе в них было слишком уж много дырок для всего лишь одной вернувшейся змеи.

Ононоки предположила, что жертва сама прокляла себя, и это не исключено в обоих случаях, но, по моим прикидкам, их должны были проклясть десятки людей, чтобы они оказались в таком состоянии.

Это бы означало, что я не была для них кем-то особенным… Я не была её незаменимой правой рукой, как и не была связана с ним красной нитью.

Я была всего лишь одной из множества одноклассников, которых они проклинали без счёта и без разбора.

А может, они просто решили опробовать «чары», за которые заплатили деньги, без какой-либо особой на то причины… Как проверить остроту меча[✱]Проверять остроту своих мечей на случайно подвернувшихся под руку крестьянах — известная средневековая самурайская практика.. И среди многих одноклассников, проклятых Накуной или Сунси, наверняка был кто-то, кто оказался способен противостоять этому — если уж на то пошло, я была единственной, чьи попытки справиться с проклятием закончились полным провалом.

Попытавшись заняться самолечением, используя знания, полученные в книжном магазине, я лишь усилила полученный вред.

— Не надо так унижаться, Сэнгоку. Ведь благодаря уверенности в своих силах ты смогла воссоединиться с братиком Коёми и Цукихи, разве нет?

— Но я уже отпустила его, так что тут нечему радоваться…

Наши отношения начались вследствие странного стечения обстоятельств.

Однако — и это было главным поводом для беспокойства — змея, которую не удалось изгнать, должна была сбежать и вернуться к Накуне или Сунси, но в итоге всё разрешилось, а я так и не узнала, к кому именно.

— Понимаю. Пока мы не узнаем, удалось ли тебе осуществить свою месть, конечно, тебе рано радоваться. И останутся смутные ощущения.

— Это вовсе не та причина, почему я не радуюсь!

— Но если они оба оказались в таком потрёпанном состоянии, то этого должно быть достаточно, чтобы порадовать тебя мыслью: «Так вам и надо!» Такая мысль поднимает настроение. Ничто не радует больше, чем это.

Казалось, что чем меньше я испытываю подобных эмоций, тем больше их испытывает Оги, чтобы как-то компенсировать это… В самом деле, он был похож на парня-старшеклассника, олицетворяющего обратную сторону людей.

…Парня?

— Даже если всем руководила Гаэн, всё равно не стоило снимать с них проклятия.

Этот парень вообще в курсе, что если я действительно захочу отомстить, то целью станет он…?

— Да, я в курсе. Вот почему, чтобы истребить человечество… то есть, истребить все свои грехи, я позволяю тебе использовать меня в качестве мальчика на побегушках.

Он ведь только что произнёс «истребить человечество», верно?

Я разговариваю с Королём Демонов?

Дрожа от страха, я взяла у Оги чемодан на колёсиках. Это был большой чемодан, литров на шестьдесят, предназначенный для особо длительных путешествий, но внутри него были многочисленные рукописи, которые я нарисовала давным-давно.

Уходя из дома, я по неосторожности забыла о содержимом своего шкафа… И хоть я и называю это «уходом из дома», на самом деле я просто сбежала после сильной ссоры с родителями, поэтому, по сути, я бросила все вещи, захватив с собой только ручку и скетчбук.

Прямо как какой-то писатель эпохи Сёва.

Это случилось в начале года.

Мне удавалось избегать разговоров с родителями о том, чем я буду заниматься после окончания школы, но на новогодних каникулах все становятся беспечными… По итогу я начала самостоятельную жизнь гораздо раньше, чем планировала.

Договор аренды, который я заключила благодаря влиянию Гаэн-сан после прошлых событий, начинал действовать с января, что ещё больше усугубляло ситуацию… В конце концов, я была из тех людей, которым намного легче решиться на побег, если есть куда бежать.

К слову, Ононоки отправилась вместе со мной.

Эта девушка бывает порой грубоватой, но я определённо ей нравлюсь.

Но тут я вспомнила о том, что оставила — вернее, о том, что больше всего на свете не хотела оставлять под носом у родителей — мои рукописи. Я не могла просто вернуться и забрать их, поэтому мне было некого просить о помощи, кроме Оги.

Вернее, я сначала попросила Цукихи, но она отказалась.

— Отказываться от чего-то подобного — это так похоже на Цукихи, не правда ли? Ха-ха.

— Всё же прошло нормально? Тебя никто не видел, верно?

— Я планировал зайти к тебе домой после того, как закончу свои дела с Камбару-сэмпай, но из-за того, что мне пришлось сопровождать братика Коёми, я потерял запасной ключ, который ты мне дала. Поскольку дома никого не было, я разбил окно, чтобы попасть внутрь, но, пока я рылся в твоих вещах, неожиданно вернулись твои родители, и мне пришлось вырубить их, чтобы сбежать.

Он сделал абсолютно всё, чего не должен был делать.

Вырубил моих родителей…

Есть же предел тому, каким негодяем можно быть.

— Шучу. Всё это была ложь.

— Надеюсь…

— Кроме потери запасного ключа.

— Если это правда, значит и то, что ты разбил окно, тоже правда!

Прекращай вести себя ещё разрушительнее Ононоки в доме моих родителей! Кстати говоря, место, где я разговаривала с Оги, находилось не так далеко от родительского дома, в знаменитом парке Сирохэби.

Квартира, которую для меня нашла Гаэн-сан, находилась в отличном месте, недалеко от столицы (я имею в виду не Токио — «столицей» местные жители называли центр нашего города), но сегодня мне пришлось проделать огромный путь, чтобы забрать свой багаж.

Хоть я и не хотела видеть родителей, но я не могла просить Оги проделать весь путь до столицы, поэтому совершила кратковременное возвращение в родные края.

Триумфальное возвращение с пустыми руками.

— Я был в шоке, сколько у тебя всего. Ты весьма плодовитый автор, Сэнгоку. Чемодан я тебе одолжу, так что можешь забрать его домой. Это мой прощальный подарок Сэнгоку, которая решила встать на кривую дорожку.

— Эм, спасибо…

На вид этот чемодан был довольно прочным, способным выдержать все ухабы… Но я боялась, что из-за его внушительного вида будет казаться, будто он набит деньгами.

Хотя в нём были всего лишь мои каракули.

Вспоминая, как он привёз этот огромный чемодан, будто приделав коляску к своему велосипеду, я осознала, насколько была легкомысленна в своей просьбе.

— Н-но я не могу принять такую дорогую вещь.

— За это не переживай. Он у меня остался ещё с тех времён, когда я подражал своему дяде и занимался всякими «полевыми работами» то тут, то там. Теперь мне незачем путешествовать, так что я буду рад, если этот чемодан унаследуешь ты, Сэнгоку.

Что ж, раз так.

Однако меня не покидало ощущение, будто он навязывает мне вещь, которая просто занимает много места и от которой трудно избавиться… Оги производил стойкое впечатление бродячего переведённого школьника, неужели он решил наконец пустить корни в этом городе?

Полная противоположность мне.

— Не говоря уже о том, что это полная противоположность братику Коёми, который тоже решил и вовсе покинуть город. Прямо как лицевая и обратная сторона. Помнится, Цукихи рассердилась, что ты уехала, ничего ей не сказав. Если хочешь, можешь съездить и извиниться перед ней.

— Нет, нет, нет, нет!

Так вот почему она мне отказала…

Когда я позвонила ей, по её голосу нельзя было ничего сказать, она отказала мне с тем же весёлым тоном, что и всегда, но всё же… Вот значит какой она была, когда сильно злилась.

Сравнивать их непросто, но Цукихи оказалась гораздо страшнее Накуны.

Хотя, после отказа Цукихи у меня не осталось другого выбора, кроме как положиться на Оги, с которым я не была связана напрямую… Что ещё раз показало, насколько у меня слабые личные связи.

Не могу же я всегда во всех своих делах полагаться на профессионализм Ононоки. Кстати, хоть Оги и взялся за эту работу в качестве искупления своих грехов (или истребления человечества), он сделал это не бесплатно.

Хоть он и сказал, что перестал путешествовать, похоже, его привычка к полевым работам никуда не делась, поскольку он попросил меня рассказать какую-нибудь историю в обмен на выполнение поручения.

Поинтересовался, что у меня сейчас в жизни происходит, если можно так сказать.

Или что-нибудь о моём ностальгическом примирительном турне, который состоялся прошлым летом — хотя, в конце концов, примирения так и не случилось. Я уже несколько месяцев не получаю от них никаких вестей.

Я даже не знала, выписали их из больницы или нет.

А ещё я ушла из дома…

— Это же прекрасно. Я уверен, что даже у Гаэн не было намерения примирять тебя с твоими старыми друзьями — чёрт, даже я не могу прочесть её истинные намерения.

Верно.

Зная её располагающий к себе характер, благодаря которому она могла подружиться с кем угодно, вполне возможно, что ей на самом деле хотелось вмешаться в детские разборки, но это было вторично или даже третично по отношению к нашей цели.

В конечном счёте, нашей целью был сбор.

Сбор проклятий.

— Похоже, ей нужны были образцы. Змеиного проклятия.

Это была довольно важная задача, и я была уверена, что у Гаэн-сан нашлось бы сколь угодно талантливых людей, способных на это (уже с учётом того, что это не было специализацией Ононоки), но, будучи профессиональными специалистами, они, скорее всего, не стали бы бесплатно входить в эти больничные палаты, особенно без спроса.

Возможно, она рассматривала это задание как часть моего обучения, или же всё дело в моих бывших друзьях — по уровню профессионализма она превосходит как Накуну, так и Цукихи. Настоящий лидер.

— С другой стороны, возможно, Гаэн посчитала это дело настолько серьёзным, что у неё не осталось вариантов, кроме как мобилизовать тебя, специалиста-стажёра.

Таков был анализ Оги.

Ха, я даже не думала об этом — весьма проницательно с его стороны. Видимо, он сделал определённые выводы после того, как сокрушительно проиграл Гаэн-сан в прошлом году.

— Это я-то сокрушительно проиграл? С таким же успехом я мог бы сказать, что тот раунд остался за мной.

Удивительно, но эта тема всё ещё его беспокоила.

Я не знала подробностей битвы между Оги и Гаэн… Наверное, Ононоки рассказала бы мне, спроси я её, но я не чувствовала в себе желания прикладывать усилия, чтобы узнать подробности.

— Я бы сказал, что это была ничья. Иными словами, победителя нет.

— Нет победителя, да? Скорее, нет предела твоему упрямству.

— Как бы то ни было, мы пришли к договорённости. Расставили все точки над i. Не с братиком Коёми, а между мной и Гаэн — ведь я не под её защитой, а под её наблюдением. Если так посмотреть, Сэнгоку, разве ты тоже не расставила все точки над i? В отношениях между тобой и твоей бывшей подругой, а также между тобой и твоим бывшим парнем.

— Он не мой бывший парень. Да и называть её моей бывшей подругой тоже не совсем корректно…

Не то чтобы я хотела сказать, что всё ещё считаю её своей подругой. Скорее, я сомневаюсь, что она вообще была моей подругой когда-либо.

Но и превозносить понятие дружбы тоже было неправильно — это больше взаимовыгодные отношения.

В любом случае мне не хотелось соглашаться с мыслью, что мы подвели итог нашим отношениям. Как я уже говорила, во мне всё ещё жило смутное чувство, заставлявшее меня постоянно задаваться вопросом, могла ли я поступить лучше.

— Ха-ха. Возможно, то, что ты сейчас чувствуешь — это сожаление или даже вина за то, что ты произвольно и неосознанно закрывала глаза на злодеяния людей, которые на самом деле не заслуживают прощения?

— Ну… Может быть…

— В этом смысле решение о том, прощать человека или нет, не является чем-то поверхностным. Потому что простить человека можно не просто потому, что ты так великодушна, и не потому, что ты человек широких взглядов, а просто потому, что ты слаба — ты слаба и не способна осуждать. Ты просто прощаешь их ради своих собственных интересов. «Его поступку нет прощения, но я должна простить его ради своего будущего» или «Если я прощу его сейчас, это поможет мне в дальнейшем». Таких случаев полно — когда сдаётся не тот, кто извиняется, а тот, кто прощает. Ведь даже «мировое соглашение» в суде вовсе не означает, что стороны действительно пришли к обоюдному согласию и не имеют претензий, верно? Это как обратная сторона аямарэй.

— Аямарэй?

— Очередной враг братика Коёми. В этом томе есть бонусная история, в которой об этом рассказано более подробно.

— Его история — бонусная?!

— На этот раз ему удалось выпутаться, но, в общем, это такая странность, за которой придётся наблюдать до конца жизни.

Боже мой. Он по-прежнему находит проблемы на свою голову.

Судя по названию, это, должно быть, странность, имеющая отношение к извинениям.

— Ты права. Если в двух словах, то это как закон, который я бы хотел ввести в отношении твоей бывшей подруги и твоего бывшего парня — но даже если они бы от всего сердца извинились, это же совсем не значит, что ты их простишь, верно?

— Хм? Что ты имеешь в виду?

— Сэнгоку, ты на собственном опыте убедилась, как трудно простить того, кто не раскаивается в своих проступках. Но что, если бы они раскаялись и сожалели о содеянном? Даже если бы ты хотела разозлиться на них ещё сильнее, тебе всё равно пришлось бы простить их, отчего ты бы была в замешательстве.

Ааа.

Это правда. Если бы Накуна и Сунси повесили головы и принесли искренние извинения, я бы, наверное, не смогла скрыть своего гнева.

Возможно, я бы даже сказала что-то вроде: «Ты правда думаешь, что можешь всё решить одними извинениями?»

— Ты могла бы даже перейти в режим Анти-Надэко и сказать: «Считаешь, что имеешь право на раскаяние, аааааа?»

— У тебя неплохо получается… И я в самом деле могла бы такое сказать.

Однако, если посмотреть объективно, что им остаётся делать?

Если вас не простят, сколько бы ни извинялись, не простят, как бы вы ни раскаивались, так что же вам нужно сделать, чтобы загладить свою вину? Если вы склоните голову, вам скажут, что в этом нет никакого смысла, если попытаетесь откупиться, вам просто скажут, что это не тот вопрос, который можно решить деньгами — искупление грехов.

Покуда не будет уничтожено само человечество, не будет уничтожен и грех?

— Хмм. Эта идея о том, что человек не будет в полной мере удовлетворён, пока другая сторона не потерпит полный крах… Это уже само по себе является грехом. Быть тем, кто осуждает — тоже тяжкое бремя. В конце концов, твоё сердце наполняется тенями обиды и ненависти.

Это правда.

Казалось, что Гаэн-сан излишне затягивает события.

Будто сыпет соль на старую рану.

— Что касается Накуны, то я изредка, но вспоминала о ней, но о Сунси я практически полностью забыла — я едва смогла вспомнить, кто это такой, когда услышала его имя, однако непосредственная встреча с ним заставила меня вновь почувствовать себя неловко.

— Это ужасно, и, скорее всего, они испытывали схожие чувства, но Надэко, если бы ты осудила Гаэн за это, я уверен, она бы с лёгкостью извинилась. Причём официально. И когда она это сделает, ты окажешься перед другим выбором. Когда взрослый человек по-дружески принесёт тебе официальные извинения, ты беспомощно простишь её или упрямо продолжишь держать обиду?

— …Мне придётся беспомощно простить её.

Я смогла уйти из дома только потому, что меня поддержала Гаэн-сан… Именно она нашла для меня моё нынешнее жильё, и я могла сводить концы с концами только благодаря тому, что она меня обучала. Пятнадцатилетняя школьница, живущая самостоятельно — это неразумно, но стало возможным исключительно благодаря её личным связям… Если я порву с ней отношения, то окажусь на улице… Чтобы сохранить нынешние отношения с Гаэн-сан, простить её со словами вроде: «А, эмм, ну, я вовсе не обижаюсь…» было бы единственной формой сопротивления, которую я могла предпринять.

Даже сейчас я жила под крылом у влиятельного человека…

— Ха-ха. В этом смысле братик Коёми действительно невероятен. Он без раздумий порвал отношения с Гаэн и теперь прекрасно живёт на улице.

— Значит, и такое возможно…

Может, прозвучит бессердечно, но я от всего сердца надеялась, что этого не произойдёт. Я бы ни за что не смогла разорвать отношения с Гаэн-сан одной лишь силой воли — вот почему это продолжает меня тяготить.

Но, похоже, она всё просчитала… Поставив меня в ситуацию, когда я просто не могу не простить её, что бы ни думала. Больно осознавать, что мне придётся уступить ради собственных интересов.

Впрочем, есть и другой способ посмотреть на эту ситуацию.

В каком-то смысле, так даже легче — знать, что у тебя есть весомый повод простить кого-то, кого трудно простить. Оправдание, что я сдаюсь не по собственной воле, может послужить мне в будущем и гипсом, и костылями.

Естественно, это всё относится только к Гаэн-сан. В случае с Накуной и Сунси, если бы не моя стажировка, вполне вероятно, что я не смогла бы их простить, даже если бы они извинились… Понятно, значит, в этом случае всё было в точности так, как и сказал Оги. Мы с ними расставили все точки над i.

«Ты вовсе не обязана прощать её», — так мне сказала Ононоки, но, возможно, прощение действительно позволяет двигаться дальше.

С точки зрения вреда и пользы — это вред, но с точки зрения убытков и выгод — это выгода.

По крайней мере, если я продолжу ненавидеть, обижаться и проклинать Накуну и Сунси, я не получу от этого никакой пользы.

— Верно. Не говоря уже о том, что, если в твоих эмоциях, Надэко, останутся обиды, ты рискуешь вновь стать богиней — Гаэн наверняка хочет избежать такого исхода. Когда перед тобой стоят грандиозные планы, хочется исключить любые формы риска.

— Когда ты так говоришь, мне даже крыть нечем.

— Я думаю, твой урок заключается в том, что если ты просишь прощения, то вместо того, чтобы просто искренне извиниться, тебе следует предусмотреть предлог для прощения. Было бы удобно, если бы тот неумолимый аямарэй, который так мучил братика Коёми, имел такую опцию — чтобы это была не альтернативная интерпретация закона, а поправка к нему. С другой стороны, метод Цукихи тоже по-своему прекрасен — заставлять людей думать: «Сколько бы я на неё не злился, это совершенно бесполезно», и таким образом получать прощение.

— В нём нет ничего прекрасного.

В нём вообще нет смысла.

— В общем, моя курьерская миссия завершена, — закончил свою речь Оги и сел обратно на свой велосипед. — Спасибо, что рассказала мне о своём прошлом. Это было очень интересно… Ах да, ты мне кое о чём напомнила. Есть такие люди, которые считают, что твои семья и друзья — это те, кого ты должна простить скрепя сердце, даже если они совершили что-то непростительное.

— Я не разделяю это мнение. Не говори об этом так, словно это что-то трогательное.

Слово «семья» больше не вызывало у меня безусловного уважения.

— Кстати говоря, прошло уже порядочно времени с тех пор, как ты встретилась со своей бывшей подругой и бывшим парнем, но даже спустя несколько месяцем и смены нескольких сезонов, даже с наступлением нового года Гаэн так и не связалась с тобой лично?

— Ах, да… Я постоянно получаю кучу надоедливых заданий через Ононоки, но ничего нового в этом плане. Возможно, меня понизили в должности.

Может быть, эскизы, которые я передала через Ононоки, так и не пригодились… Нет, задаваться вопросом, пригодились ли мои эскизы, было слишком похоже на типичную профессиональную болезнь начинающего судебного художника.

— Ты ещё не профессионал. Так что это непрофессиональная болезнь.

Сказав это, Оги протянул мне какой-то металлический предмет, стоя на своём велосипеде — возможно, будучи старшеклассником, он хотел дать мне, сбежавшей из дома девочке, немного мелочи на карманные расходы, но на самом деле он дал мне ключ.

Это был тот самый запасной ключ, который, по его же собственным словам, он где-то обронил.

— Ха-ха. Я ни за что бы не потерял ключ, который ты мне доверила, Сэнгоку.

— О… Всё, хватит. Больше никаких глупых шуток, Оги!

— Прости, прости. Ты же меня простишь?

— Ну, не такой уж это и серьёзный проступок, чтобы просить за него прощения… То есть, когда ты сказал, что разбил окно, чтобы попасть в наш дом, это ведь тоже была шутка, верно?

005

Раз уж я проделала такой длинный путь, то хотела побродить по родному городу, прежде чем возвращаться домой. Но если я вдруг попадусь в лапы разгневанной Цукихи, то у меня не будет и шанса оказать какое-либо сопротивление (пусть «Огненные сёстры» и распались, они всё равно оставались лицом города — они не утратили своей власти), поэтому, расставшись с Оги, я приняла решение сразу возвращаться в столицу.

Дала дёру, не оглядываясь — примерно так всё выглядело.

С точки зрения моих ощущений, конечно, потому что на самом деле всё было не так легко. Огромный чемодан, независимо от того, иду ли я пешком, еду ли на поезде или в автобусе, всё равно оставался негабаритным багажом. Даже если не брать в расчёт Цукихи, бродить по городу с таким чемоданом было бы неразумно. Хорошо хоть, что я была без лифчика.

Возможно, стоило попросить его отправить мне чемодан наложенным платежом… Нет, было бы слишком опрометчиво сообщать Оги мой нынешний адрес. Хотя, думаю, подобные меры предосторожности против него были бы совершенно бессмысленны…

Прежде всего, целью моего возвращения было убедиться в том, что я не оставила в руках родителей никаких следов своей мечты стать судебным художником (можно даже сказать, что мой прошлый побег из дома провалился именно по этой причине). И поскольку цель уже была достигнута, я могла бы просто выбросить все рисунки в ближайшую урну, закопать в горах или сжечь на берегу реки. Но нет-нет, это уже слишком…

Как сказала бы Ононоки, это похоже на моё тёмное прошлое, но я не хочу делать вид, будто его не существует — может, это всего лишь каракули, которые скопились со временем, но, если бы не они, возможно, я бы по сей день восседала в храме Китасирахэби. Возможно, через тысячу лет содержимое этого чемодана станет важным источником информации для создания ИИ Сэнгоку Надэко.

С этими мыслями я вернулась домой со своей огромной коллекцией рисунков.

— Ничего себе. А ты хорошо подготовилась, раз взяла с собой чемодан, Сэнгоку. Отрадно видеть такую мотивированность от человека, которому предстоит отправиться в опасное место. Похвально. Я тоже в предвкушении.

Перед моим домом стояла Ононоки. В здании не было лифта, так что я планировала воспользоваться силой этой чрезвычайно брутальной специалистки, и она избавила меня от необходимости её звать. Однако окликнула меня вовсе не кукла с повязкой на глазу (Ононоки называла меня «Надэкоо» или иногда «Надэкосяку»[✱]Это прозвище встречалось однажды в рассказе «Змея Маёй». 公爵 (kōshaku) значит «герцог». По сути, это по смыслу не далеко ушло от «Надэкоо». Оба варианта заменяют иероглиф 子 (ребёнок) на 公 (в данном контексте это именной суффикс при обращении к герцогу).).

Эта был человек, стоявший рядом с Ононоки.

Мужчина высокого роста, одетый в похоронный костюм, который был чернее ночи, темнее тьмы — хотя в небе всё ещё светило солнце, но от его присутствия становилось мрачнее и холоднее. Это был зловещий специалист.

Тем не менее, это был первый раз, когда я встретила его в полном облачении, так сказать…

— Ка-Ка-Кайко-сан.

— Кайки.

Верно, Кайки. Кайки Дэйсю.

Я запомнила, хорошо?

Он был тем самым специалистом, который примерно в это время год назад превратил меня из змеиного божества обратно в человека — специалистом и мошенником. Как и Осино или Кагэнуи, он был членом команды Гаэн — или не был?

С виду ему больше подходила роль одиночки… Но всё же, когда он стоял рядом с Ононоки (которая официально была фамильяром Кагэнуи), они неплохо смотрелись вместе.

Не то чтобы пара из старика и девочки-подростка была мне по душе…

Честно говоря, я не очень хорошо помню те дни, но я точно знаю, что у меня не было возможности поблагодарить его после всего случившегося.

Однако наша внезапная встреча, скорее всего, была устроена не для того, чтобы дать мне возможность поблагодарить господина Кайки, и не для того, чтобы я извинилась перед ним за то, что чуть не убила его.

Я догадалась об этом, увидев выражение лица Ононоки. Хоть оно у неё и оставалось неизменным.

— Прости, что это выглядит так, будто я пытаюсь устроить тебе засаду, Сэнгоку. Но эта сидящая в доме кукла не пустила меня внутрь — похоже, она считает меня, твоего благодетеля, преступником. Что ты думаешь на этот счёт?

— Э-это потому, что вы, Кайки-сан, прежде чем стать моим благодетелем, действительно были преступником…

— Расскажи ему, Надэкоо. Расскажи, как тебя прокляли сразу несколько человек из-за тех «чар», которые он продавал школьникам ради лёгкой наживы.

Ононоки не скрывала своего раздражения.

Может, они и хорошо смотрятся вместе, но, похоже, находились не в самых лучших отношениях… Впрочем, она была права.

Если проследить источник проклятия Накуны и проклятия Сунси, то можно выйти на этого мошенника. Кроме того, сестра Цукихи, Карэн, тоже была какое-то время прикована к постели из-за проклятия, которое на неё наложил Кайки.

Нужно быть очень великодушным человеком, чтобы после всего этого тепло его поприветствовать.

— Зацикливаться на таких древних обидах, Сэнгоку — как-то мелочно для человека, которому я, между прочим, вернул человеческий облик.

«Ну и дела», — вздохнул Кайки, пожав плечами.

Он вёл себя так, словно имел дело с избалованным ребёнком, но это всего лишь был пример дерзости виновного — он был прирождённым преступником и определённо находился на другом уровне, нежели Накуна, Сунси или даже Цукихи.

Не говоря уже о том, что он прямо сейчас умудрялся снисходительным тоном осуждать меня…

Если бы я имела неосторожность поблагодарить его, он бы наверняка потребовал вознаграждение. Несмотря на то, что я была нищей беглой школьницей.

Справедливости ради, Кайки действительно спас меня, и я, имея кое-какое представление о морали, думала, что должна его поблагодарить при встрече, но теперь, когда наша встреча приняла такой оборот, меня это скорее разозлило.

Словно змею на груди пригрела.

— Ой-ой, не смотри на меня таким взглядом, таким змеиным взглядом. Это меня печалит. Все те события были не более чем моей ошибкой, и я искренне в них раскаиваюсь. Мне очень жаль. Я во всём виноват. Ладно, эту проблему решили.

— Ононоки, отправь этого человека полетать.

— Вас поняла, мастер.

— Твой мастер не Сэнгоку.

Ононоки в самом деле приняла позу, в которой готова использовать «Анлимитед Рулбук», поэтому, как бы уклоняясь от её пальца, Кайки сделал шаг в мою сторону.

Боже мой. Наверное, даже «аямарэй», о котором говорил Оги, оказался бы бессилен перед этим человеком.

Когда прямо передо мной предстал настоящий преступник, все эти разговоры о том, прощать или нет, извиняться или не извиняться, быстро потеряли всякий смысл.

Это были всего лишь слова.

— Не льсти себе, Сэнгоку. Та привязанность, которую Ононоки проявляет к тебе, скорее всего, лишь проявление твоей любви к самой себе. В конце концов, это всего лишь кукла, на которую очень сильно влияет её окружение.

Как же неприятно слышать от него такие вещи.

То, что любовь Ононоки ко мне является всего лишь отражением моей собственной любви к себе… Это хуже, чем все гадости, которые могли бы сказать Накуна или Цукихи. От его слов прямо какое-то анти-вдохновение.

Если уж на то пошло, мне всегда казалось, что я не очень-то себя люблю… Но я не была в этом уверена. В конце концов, это же я.

— И всё же — я едва узнал тебя. Хотя всего год прошёл.

— ? Вы о моих волосах?

— Нет. Я предполагал, что твоя причёска будет именно такой.

Да, конечно.

Какая бессмысленная ложь.

— И должен заранее поблагодарить тебя за то, что ты отомстишь за меня и уничтожишь моего врага. Я не могу допустить, чтобы ты потом потребовала с меня деньги.

— ? Вашего врага?

— Тебе не нужно этого знать, Надэкоо.

На меня наложили информационное эмбарго.

Если даже любящая меня Ононоки говорила такое, значит мне, наверное, действительно не так уж необходимо это знать. Или даже необходимо этого не знать… Но они настолько в открытую что-то от меня скрывали, что всё равно было любопытно.

— Просто расскажи ей новости. Ты ведь слышал о них от Гаэн, верно, братец-Кайки?

Значит она называла его «братец-Кайки».

Как ни странно, но это немного подняло его в моих глазах.

— От Гаэн?

Если это был следующий шаг в моём обучении, то она могла связаться со мной через Ононоки или напрямую… Значит ли это, что Кайки был не просто посыльным?

Хотя, очевидно, Ононоки уже была в курсе…

— Да. Из-за тебя Гаэн отлучила меня от своей организации… Но мне было сказано, что если я помогу тебе с твоей стажировкой, то мне позволят вернуться. И я, не раздумывая, ухватился за этот неожиданный шанс. Ради Гаэн-сэмпай я готов работать бесплатно. Деньги тут ни при чём.

Понятно. Значит он согласился работать за деньги, и немалые.

Причём он даже намекнул на то, что Гаэн порвала с ним отношения из-за меня, но сделал это настолько вскользь, что даже свои пять копеек не вставить… Неужели это тоже один из приёмов мошенника?

Оказывается, Гаэн порвала отношения с, на удивление, большим количеством людей.

Возможно, у этих двоих отлучённых даже было что-то общее.

— К тому же, я беспокоился о том, что случилось с тобой после всего этого.

— Вы и правда не способны говорить что-либо кроме лжи…

— Нет-нет, я серьёзно. Я провёл множество бессонных ночей, насвистывая и тревожась о том, не сошлась ли ты снова с братиком Коёми и не стала ли богом.

Вы так змей накличете[✱]Есть в Японии такое поверие, что свист привлекает змей..

Но вообще, похоже, он считал меня совершенно ненадёжной.

— Полагаю, урок, который я должен извлечь из данного инцидента заключается в том, что дети растут и без родителей — или, как говорится, «увидев мужчину спустя три дня, взгляни на него новым взглядом».

Вообще-то я девушка.

И да, не пытайся выставить себя в роли моего отца, рассадник проклятий.

— Вот, — произнёс Кайки. — Ты называешь меня рассадником проклятий, хотя на самом деле я был всего лишь мелким розничным продавцом. Я приобретал проклятия, подделывал их и затем просто запускал в дешёвое массовое производство.

— И всё-таки, было бы неплохо, если бы ты умер.

Комментарий специалиста по бессмертным странностям был довольно язвительным, но Кайки сделал вид, будто не услышал его, и продолжил.

— Но если мы проследим этот змеиный след до самого начала, то сделаем полный круг и вернёмся к Араундо.

Он так и сказал — Араундо.

Огромная пятиголовая змея — Араундо Уроко.

— Именно поэтому Гаэн поручила тебе раздобыть все эти проклятия. Так сказать, чтобы выяснить происхождение змеиных чар, в распространении которых я был повинен.

Чтобы найти змеиную штаб-квартиру.

И собрать их всех в одном месте.

Услышав слова Кайки, я тяжело вздохнула… Я и не подозревала, что за её вмешательством в распри между мной и моими одноклассниками скрывается такой грандиозный план.

— Вообще, я не имею ничего общего с таким человеком, такой змеёй, как Араундо, но ввиду сложившихся обстоятельств мне пришлось взять на себя командование нашим небольшим отрядом.

Не связан? Связан, и даже очень! Буквально заинтересованное лицо!

Но командовать… мной… и Ононоки? Я бросила на неё свой взгляд, и она молча кивнула — в какой-то момент мы с Ононоки научились общаться только взглядом.

И всё-таки это была довольно странная команда…

Мошенник, начинающий судебный художник и кукла-труп.

Звучало так, будто мы собираемся провернуть какое-то невероятно эффектное ограбление.

Да, кстати. Я уж было думала, что мы оставили вопрос с Накуной и Сунси в подвешенном состоянии, но оказалось, что Гаэн не сидела сложа руки.

Во-первых, она воспользовалась найденной мною подсказкой, чтобы выследить убежище нашей цели… Во-вторых, она нашла своего сбежавшего отлучённого кохая и смогла заключить с ним сделку.

Тем временем, я как раз спорила с родителями…

— Как насчёт того, чтобы назвать нашу команду АО «Лицемерие»?

— Насколько я помню, это название уже использовалось ранее.

Пожалуйста, не надо меня включать в свою преступную группировку.

Я тут пытаюсь стать судебным художником вообще-то…

Конечно, кто я такая, чтобы пытаться понять замысел Гаэн, которой я была так обязана… Но при взгляде на состав этой команды у меня не возникало ощущения, что наш босс вообще планировала что-то конкретное.

Конечно, я была всего лишь стажёром, но вместе с отлучённым Кайки и Ононоки, у которой в качестве наказания всё ещё был конфискован один глаз… Прямо эталонный отряд самоубийц, которым всегда можно пожертвовать, если запахнет жареным.

Фиктивная команда, существующая лишь на бумаге.

Обычно в такой ситуации принято собирать что-то вроде команды мечты, но у нас была команда кошмара… Хоть я и достигла определённых высот в умении прятаться под крылом влиятельных людей, но даже мне было не по себе, что в этот раз мне будет покровительствовать такая личность. Если я нахожусь под командованием мошенника, то и сама, по сути, являюсь мелким жуликом, не так ли?

Неужели мы просто должны принять название и состав нашей команды как данность?

— Вы не можете так просто взять, и свалиться на меня как снег на голову, Кайки-сан. У меня нет свободного времени — ну, то есть, у меня полно времени, но я собиралась использовать его для своих собственных планов. Я хотела в этом месяце нарисовать сто пятьдесят раскадровок.

— Отмени все свои планы. Плюнь на них и забудь[✱]Сначала Кайки говорит 破棄 (haki), что значит «аннулировать». Затем использует грубое 唾棄 (daki), что значит «выплёвывать». В данном контексте это скорее «презрительно отвергнуть», что недвусмысленно говорит о его отношении к её планам..

— Плюнуть и забыть… Не слишком ли это?

— И вообще, ты уже подготовилась к путешествию, а теперь просто устраиваешь сцену, чтобы набить себе цену, не так ли? Моя школа.

Э?

Подготовилась… Ах, он об этом чемодане? Он достался мне от Оги, а внутри него более ста пятидесяти никчёмных рукописей…

Кстати говоря, в самом начале разговора Кайки что-то говорил о путешествии в опасное место, верно? Я не думаю, что он догадывался о содержимом моего чемодана, но могла бы предположить, что это было ехидное замечание в связи с тем, что я вступаю в индустрию манги… И всё же, подготовка к путешествию?

— Ага. Рейс уже забронирован — летим на остров Ириомотэ, что на Окинаве. Именно там, в самом сердце скопища чудовищ, находится нынешнее логово Араундо Уроко.

— О-Окинава? Остров Ириомотэ?

— Правда, по её мнению, это скорее «закулисный» остров, нежели «парадный»[✱]Остров Ириомотэ (西表島) содержит в своём названии «омотэ», т.е. «лицевую сторону». Кайки же весьма неумело скаламбурил, что сама Уроко считает, что этому острову больше подходит «обратная сторона»..

Кайки, похоже, собирался этой бессмысленной фразой закончить свою речь, но, подождите, пожалуйста. Под «летим» подразумевается, что мы прямо сейчас улетаем на Окинаву?

— Я никогда раньше не была на Окинаве. Да и вообще никогда не летала на самолёте, понимаете? И моя первая поездка за пределы префектуры — на Окинаву? На ту самую Окинаву? С кучей страшных змей?

— Идеальное место для опытного ловца змей, вроде тебя, чтобы продемонстрировать своё мастерство. Сможешь легко поднять деньжат, — сказала Ононоки.

Её голос был, как и всегда, монотонным, но, похоже, она была взволнована мыслью о поездке на Окинаву.

— Мои поздравления, Надэкоо. Сможешь похвастаться, что твоя первая поездка за пределы префектуры была сразу на Окинаву — перед местными рыбаками.

— Да как я перед ними похвастаюсь, если они и так местные? А что насчёт вас, Кайки-сан? Вы не производите впечатление лидера, но держитесь так спокойно, будто гид. Вы уже бывали на Окинаве?

— Ни разу.

Кайки медленно покачал головой.

С надетыми солнечными очками.

— Это удивительно, но я ни разу в своей жизни не был на Окинаве.

006

Таким вот образом мы, трое из АО «Лицемерие», неожиданно оказались на отдалённом острове в префектуре Окинава посреди зимы — что же нас там ждёт, хабу или эрабу?[✱]Это названия двух змей, которые водятся на Окинаве. Хабу — жёлто-зелёная куфия, агрессивная и ядовитая змея из семейства гадюк. Урабу (или более полно «урабу уми-хэби», «морская змея урабу») — это большой плоскохвост, тоже довольно ядовитая змея.

Ах да, пока мы летели в самолёте, Кайки рассказал мне один интересный факт (за вознаграждение в пятьсот иен), и, судя по всему, настоящее имя Араундо Уроко — Гаэн Уроко. Говорят, что она — лишённая прощения дочь Гаэн Идзуко.

Закулисная история, которую нельзя выносить на свет.