003

Покинув палату и немного потерявшись в больничных коридорах, в конце концов я нашла ждущую меня на лестничной площадке Ононоки — необычного вида девочку-подростка с повязкой на глазу. Она была безэмоциональной куклой, одетой в дерзкое платье с открытой спиной, в котором её можно было бы принять за известную французскую певицу, пришедшую, чтобы поднять настроение какому-нибудь пациенту, и всё же, увидеть её лицо было для меня большим облегчением.

— Хорошая работа, Надэкоо.

На эти монотонные слова похвалы я смогла ответить лишь: «Ага — я так устала», — и начала спускаться по лестнице.

— Прощать того, кто даже не собирается извиняться, так больно, не правда ли? Возможно, это было даже больнее, чем когда моё тело сжимала змея… Кто бы мог подумать.

— Ты не обязана её прощать. Как и не обязана вообще как-то улаживать этот конфликт. Просто уклонись от него и забудь.

Ононоки с безразличным видом взяла протянутый мною скетчбук и принялась листать страницы, проверяя рисунки.

— Ты жалеешь? Что навестила старую подругу.

— Мм, нет. До сожаления это не дотягивает… наверное.

Скорее, мне было стыдно за то, что я по собственной глупости и без какого-либо смысла сказала откровенную ложь. О своём желании стать судебным художником. Но я не могла сказать о своей мечте стать мангакой в присутствии Накуны.

Тц. Опять притворяюсь не пойми кем.

Даже поклявшись следовать за своими мечтами!

— Твои вкусы весьма специфичны, раз тебе в такой момент пришло в голову сказать о желании стать судебным художником. Возможно, ты неосознанно относилась к ней, как к подсудимой.

«Сердца школьников полны теней», — сказала Ононоки.

Очевидно, в мой адрес.

Ну, возможно, я и правда так думала — тем удивительнее, что Накуна, будучи столь чувствительной к злому умыслу, направленному против неё, согласилась стать моей моделью.

Наверное, она чувствовала себя совершенно потерянной.

Та Тобоэ Накуна, которую я знала.

— Может быть, нынешняя Накуна даже не станет смеяться надо мной, если я расскажу ей о своей настоящей мечте…

— Наверняка. Во всяком случае, она точно не будет, как твои любимые родителя, постоянно повторять: «кроме мангаки, кроме мангаки».

— Верно… Никогда не думала, что услышу от родителей такие слова.

К слову, они имели в виду, что я «девушка, не способная стать никем кроме мангаки».

Помимо того, что это было грубо по отношению к их дочери, это было в первую очередь грубо по отношению ко всем мангакам… Слышать такое было очень больно. Я понимала, что доставляю им много хлопот, поэтому я могла простить им всё, что они говорят обо мне, но я не могла простить их за то, что они говорят о Тэдзуке Осаму.

— Я бы не сказала, что они как-то персонально оскорбляли Тэдзуку Осаму. Или ты что-то такое им сказала? Что собираешься стать новым Тэдзукой Осаму?

— Нет, конечно. Да и нет у меня таких планов.

— Кстати об этом, Надэкоо. Как там проект по созданию ИИ на основе Тэдзуки Осаму? У меня, как у куклы, созданной в подражание людям, этот проект вызывает любопытство.

А действительно, как он продвигается?

Трудно даже сказать, что считать работой Тэдзуки… Потому что под «Тэдзукой Осаму» подразумевается огромное количество работ из разных эпох. Даже если взять его самые известные работы, вроде «Жар-птицы» или «Чёрного Джека», и обучить на них искусственный интеллект, то у меня есть ощущение, что на выходе получится совсем не Тэдзука Осаму.

— Понятно. С другой стороны, если собрать все провальные работы Тэдзуки, то получится всё равно не то.

— У Тэдзуки-сенсея нет провальных работ. Просто некоторые его работы превосходят наше понимание.

— Ты определённо тот человек, который ни в коему случае не должен участвовать в создании ИИ Тэдзуки Осаму.

— Может, я и не говорила, что стану новым Тэдзукой Осаму, но я могу сказать, что я стану новым ассистентом Тэдзуки Осаму.

— Поистине странные амбиции.

Пожалуй, самым сложным моментом было то, что в наш век, разительно отличающийся технологиями рисования и самим отношением к созданию манги, современный Тэдзука Осаму… стал бы совершенно другим мангакой, разительно отличаясь от того образа Тэдзуки Осаму, который нам знаком. Он был бы совсем не тем человеком, которого мы знаем. Помимо инноваций, сегодня перед мангаками и издателями также стоит вопрос прав человека, о котором мы с такой любовью вспоминаем. Поэтому, если произведения прошлого могли быть созданы только в результате экстремальных условий прошлого, то я могу лишь сделать вывод, что ИИ не способен это воспроизвести.

— Лично мне интересен не столько художественный стиль, сколько то, насколько точно ИИ сможет воссоздать его личность. Если искусственно созданная манга Тэдзуки Осаму будет превращена в аниме, это будет уже не Тэдзука Осаму, если он не скажет, что будет заниматься анимированием самостоятельно.

— Ну, Тэдзука-сенсей волен поступать так, как ему заблагорассудится.

— Ты говоришь, как ИИ.

ИИ, основанный на личности Сэнгоку Надэко, наверняка окажется бесполезным.

Настолько же бесполезным, насколько и четыре копии Сэнгоку Надэко.

— Кроме того, существует ограничение, запрещающее ИИ Тэдзуки Осаму создавать работы, более интересные, чем работы настоящего Тэдзуки Осаму.

— Ахаха. Об этом не стоит беспокоиться. Создать что-то более интересное не смог бы даже самый мощный ИИ.

— Если восстание роботов всё-таки когда-нибудь случится, то от тебя избавятся первой. Вообще, когда ИИ Тэдзуки Осаму будет завершён, для тебя в мире манги не останется места.

— Угх… Когда это произойдёт, я уверена, что ИИ Сэнгоку Надэко будет там, чтобы унаследовать мою волю.

— Если этот ИИ унаследует твою волю, то он станет ассистентом ИИ Тэдзуки Осаму, верно? Но если твоя воля настолько сильна, что может превзойти волю богов, возможно, твои родители однажды произнесут «кроме мангаки» уже с другим смыслом? Девушка, которая способна стать «кем угодно кроме», но становится мангакой, — произнесла Ононоки.

Наверное, она пыталась меня подбодрить.

Но мне кажется, что если бы я действительно рассказала родителям о своих амбициях, они бы ответили что-то вроде: «Ну, давай ты для начала станешь врачом»… Эх, хорошо было бы иметь понимающих родителей.

— Хм. Так значит, ты говоришь, что в ней было полно дырок — как будто она упала на гигантскую гору игл. Это хуже, чем я предполагала. Обычное снятие проклятия не привело бы к такому результату… Возможно, она сама себя прокляла.

— Прокляла себя?

— Даже если она ведёт себя с высокомерием и дерзостью под стать королеве, жизнь в постоянном стрессе не будет приятной — когда в жизни всё идёт так, как ты хочешь, даже малейший стресс может стать невыносимым. А без такого верного приспешника, как ты, ей точно не станет лучше.

Приспешника?

Какой потрясающий выбор слова.

— Знаешь, будь то Тобоэ Накуна или Арараги Цукихи, тебе очень нравится находить себе высокомерных друзей. Ты привыкла быть не просто приспешницей, а настоящей шестёркой.

— Нет у меня таких ужасных привычек…

Хотя с этой точкой зрения спорить было трудно.

Мне было неприятно, что меня описывают такими словами как «приспешник» или «шестёрка», но то, что в ещё начальной школе Сэнгоку Надэко имела склонность прятаться под крылом у власть имущих, было неоспоримым фактом.

Если так подумать, то стратег Огненных сестёр, Цукихи, была как раз таким человеком. Когда я училась во втором классе, я покорно прыгнула в объятия этой сильной личности, не зная, что на самом деле бросаюсь в огонь.

— Дело не только во внешности. Тот факт, что рядом с ними пытается обитать такое льстивое существо вроде тебя, может служить для них своего рода доказательством статуса. «Если к ним липнет рыбка-прилипала, то и они чувствуют себя настоящими акулами» — такова идея.

— Какой жестокий способ выразить мысль.

— К слову, акульи прилипалы сами акулами вовсе не являются.[✱]Акулья прилипала, она же акулья ремора, по-японски называется コバンザメ (kobanzame, 小判鮫, иероглифами записывается редко). Дословно это можно перевести как «малая акула» или «мелкая акула», хотя она акулой, конечно, не является и была так названа только потому, что обитает рядом с акулами.

— Мало того, что прилипала, так ещё и не акула…

У меня было такое чувство, будто я уже слышала этот диалог где-то в аудио комментариях…

Интересно, она относится к морским карасям?

Хоть протух, но всё же морской карась. Хоть прилипала, но всё же морской карась.[✱]Морские караси, также известные в Японии как 鯛 (тай) или, если более научно, семейство Спаровых. Очень ценятся, поэтому даже существует пословица 腐っても鯛 (kusattemo tai), «хоть протух, но всё же тай», что значит «высококачественная вещь даже при порче сохраняет ценность». Однако, прилипалы к ним, конечно, тоже не относятся.

— Это тоже своего рода изоляционизм, но совершенно иной образ жизни по сравнению с демоническим братишкой, или же, для краткости, братцем-демоном. Когда дело доходило до того, чтобы попасть под чью-то опеку или войти на чужую территорию, ты никогда не была особо против. Твоя способность вынюхивать сильных мира сего была просто первоклассной. Но если уж на то пошло, братец-демон воспринимал идею сбиваться в стаю как поражение. Даже сейчас он в своём университете тусуется в гордом одиночестве.

Это несколько отличалось от того, что я слышала ранее.

Так значит даже в университете он один…

— Возможно, я даже восхищалась такого рода людьми. Хотя, конечно, у меня самой было желание жить в тишине и комфорте под властью кого-то сильного…

— У тебя было такое желание? Совсем сдурела.

«По моему мнению, если пойдёшь по этой дорожке, то для тебя это конец», — сказала Ононоки. Как человек, который долгое время делил комнату с Цукихи в качестве нахлебника в доме Арараги, её слова обладали немалым весом, насколько бы монотонно они не звучали.

— С точки зрения Дораэмона, ты прямо как Сунэо, да? Не можешь решить, под чьим протекторатом хочешь быть — то ли Джиана, то ли Дораэмона. При том, что Дораэмон даже не сможет помочь тебе, когда ты в школе.

— Это правда. Здорово, когда в классе есть кто-то, на кого можно положиться.

— Так что, по сути, ты не Сунэо, ты Сунэми.

— Это персонаж из «Тимпуя»?[✱]«Тимпуй» (チンプイ) — незаконченная манга Фудзико Ф. Фудзио, выходившая с 1985 по 1991 год. Последние две главы так и не увидели свет в связи с болезнью и последующей смертью автора.

В «Тимпуе» был персонаж, похожий на Джиана?

— Хоть я и сильно пострадала от того, что меня пригласили в свиту Накуна, по итогу сама Накуна лишилась своей короны.

— Что посеешь, то и пожнёшь. Или лучше сказать, она попала в яму, которую сама же и вырыла? Не уверена, что змеи умеют рыть ямы. Так что, начала она как дракон, а закончила как змея. Или «закончить как змея» считается успехом?[✱]Есть такое выражение, как 首尾 (shubi), что значит «начало и конец» или «ход дела», хотя фактически состоит из иероглифов «шея» и «хвост». От него происходит выражение 上首尾 (jōshubi), что значит «полный успех». — спросила Ононоки внезапно.

С её точки зрения, поскольку она никогда не встречалась с Накуной лично и не испытывала к ней никакой эмоциональной привязанности, у неё не было абсолютно никаких причин сочувствовать ей.

Я лишь ответила: «Угу», и кивнула.

— Когда я закончила рисунок Накуны, с её тела исчезли все дырки, ничего не осталось — хотя, считается ли оксюмороном фраза «от дырок ничего не осталось»?

Следы змеиных укусов полностью исчезли.

С её лица, с её шеи, с её груди, с её рук. И, скорее всего, из-под её сорочки и одеяла тоже. Все её дыры, все её отверстия были собраны вместе и запечатаны внутри скетчбука — конечно, в реальности ничего не произошло.

Конечно, она ничего не заметила. Более того, следы от укусов той гигантской змеи, по-видимому, никто кроме меня и не мог увидеть, и я просто запечатлела эту оптическую иллюзию, эту галлюцинацию в своём рисунке.

Победила ветряную мельницу, так сказать.

Я даже сомневалась, что её проклятие вообще снялось — возможно, я лишь немного улучшила её самочувствие, и Накуна ещё какое-то время проведёт в больнице.

— Конечно, такой узел одним простым движением не развяжешь. В конце концов, второй его конец ведёт к Араундо — но разве тебе не достаточно и того, что она чувствует себя немного лучше? Учитывая всё, что она с тобой сделала.

— Если вспомнить о том, что она со мной сделала, то да. Но если вспомнить и всё то, что она для меня сделала, то нельзя сказать, что смягчающих обстоятельств совсем уж нет.

Мне показалось, что это сейчас прозвучало немного лицемерно.

Ну, даже не немного.

Ведь я не по своей воле пришла навестить бывшую подругу — если бы не поручение Гаэн, стала бы я добровольно идти на такую встречу… Впрочем, чем бы это ни обернулось, горькое послевкусие и плохое настроение было бы гарантировано.

Я попросила Накуну побыть моделью вовсе не потому, что хочу стать мангакой или даже судебным художником, а потому, что хочу стать специалистом под руководством Гаэн, как Ононоки.

— Я почтена, что ты выбрала именно меня в качестве своего ориентира. Ты прямо разожгла во мне желание помочь тебе всем, что в моих силах.

С этими словами Ононоки вырвала соответствующую страницу из скетчбука, сложила пополам, словно запечатав её, и положила в карман.

— Знаешь, Гаэн не пытается вырастить из тебя, Надэкоо, такого брутального персонажа, как я. Мой «Анлимитед Рулбук» никак бы не помог снять проклятие возвратного типа, как это смогла сделать ты… В лучшем случае я могу увеличить количество дыр в её теле.

Это как пытаться избавиться от ямы, вырыв ещё большую яму.

— Фух…

В общем, я сделала всё, что в моих силах. Хоть это и оставило меня в смешанных эмоциях… Однако не имело значения, прощу ли я Накуну или продолжу держать на неё обиду. Как всё сложиться дальше, зависело от неё одной.

— Ну что, Ононоки, пошли домой? Запрыгнем на кровать и будем есть мороженое без ложек.

— Твоё предложение так же сладко, как и само мороженое, не делай вид, что забыла, Надэкоо.

Ононоки, словно сухой лёд, раскинула руки в стороны и преградила мне путь (путь домой?). То, что она выглядела как девочка, делало это движение милым, но я не могла забыть, что в этих руках была сокрыта сила, способная разнести всю больницу в щепки.

— Есть ещё один человек, которого ты должна навестить, не так ли? Ещё один человек, с которым нужно встретиться и снять проклятие — как удобно, что они попали в одну и ту же больницу.

На самом деле, это было жутко неудобно.

Но теперь, когда она рассказала мне об этом, деваться было некуда.

Если уж решила испить змеиного яда, то до дна.

Собравшись с духом, я развернулась на пятках и направилась, то ли в качестве судебного художника, то ли в качестве специалиста, в палату, где лежал другой человек, проклявший меня в прошлом году — Садзё Сунси.