Суицид Синобу

001

Возможно, кому-то из вас интересно, как сейчас поживает Арараги Коёми. Однако, чтобы говорить о сегодняшнем дне, нам для начала нужно заглянуть в весну годичной давности, в весну двухгодичной давности и в «весну моей жизни»[✱] 我が世の春 (wa ga yo no haru) — дословно «весна моего мира». Обычно является поэтическим синонимом юности или же иного периода жизни, который человек считает «пиком своей жизни». шестисотлетней давности. Не исключено, что нам придётся заглянуть даже в «золотую осень» тысячелетней давности — пускай это и не весна. Впрочем, если заглядывать так далеко в прошлое, то можно ненароком и шею себе свернуть, а это крайне неприятно, какой бы полувампирской не была моя сущность.

Поэтому давайте возьмём паузу и поговорим для начала о весне пятилетней давности.

Была ли то пауза? Или же тьма?

Однажды, когда я учился в третьем классе средней школы, я сдал вступительный экзамен в частную старшую школу Наоэцу, что уже само по себе нельзя назвать иначе как наглостью и за что я был по достоинству вознаграждён. В той школе, доверху наполненной местной элитой, я совершенно выбился из сил, почувствовал себя разрушенным как физически, так и морально, и, вдобавок ко всему прочему, был смертельно ранен.

Я упивался смертью подобно тому, как Нарцисс упивается любованием собой.

Я даже был удостоен почётного звания самого непутёвого ученика в истории старшей школы Наоэцу — на деле же я просто был лентяем, который постоянно опаздывал, уходил раньше положенного и в целом школу не особо любил. Не таким уж и большим изгоем я был, но, в общем, относительная оценка — сложная штука. Когда тебя окружают одни отличники, даже такой человек, как я, может стать легендарным бездарем.

В зависимости от судейства, это можно было бы назвать страйком во внешний нижний угол.[✱]В бейсболе внешний нижний угол зоны страйка — это наиболее удалённая от бэттера область, в которую может попасть питчер и заработать таким образом страйк. Поскольку эта область находится на самом краю зоны страйка, очень легко промахнуться, поэтому очень много зависит от решения судьи.

Школьник, который сумел вписаться в рамки.

Переломный момент в моей жизни произошёл между вторым и третьим классами старшей школы, во время весенних каникул, более известных как «адские весенние каникулы» — на меня напал вампир.

Переломный момент и, в то же время, момент падения. В том числе и падения нравственного.

Падение во всех смыслах этого слова.

Буквально панчлайн[✱]По-японски «панчлайн» (ключевой момент шутки) будет 落ち (ochi), т.е. дословно «падение». моей жизни.

Я был удивлён, что мне ещё оставалось куда падать — после таких весенних каникул мне предстояло ещё многое пережить, многое потерять и, в конце концов, попасть в настоящий, а не метафорический, ад, так что не думайте, что достичь дна моих страданий было легко.

Будущее всегда обманчиво.

Оно нападает внезапно и бьёт в самое сердце.

Кстати, если уж говорить об относительной оценке. Именно из-за того, что я прошёл через подобный ад, я вовсе не ощущал себя неудачником. Напротив, я вернул самообладание и начал готовиться к экзаменам, ведь с моей успеваемостью под угрозой было не только поступление в универ, но и окончание школы — со стороны может показаться, будто главным источником мотивации для такого немотивированного парня, как я, стал тот факт, что на Золотой неделе у меня появилась девушка, и в стремлении поступить с ней в один и тот же университет я и сменил весь негатив на позитив, но прошу вас, не спешите с выводами.

Всё было намного сложнее во всех отношениях.

Я не могу сейчас просить вас прочитать все предыдущие тома, но в последнее время, как я слышал, стали популярны аудиокниги, так что за более подробными деталями вы можете обратиться к ним. Но если вкратце, то я не извлёк урока из прошлых ошибок и, находясь в выпускном классе, принял решение поступать в совершенно несоответствующий моим способностям национальный университет Манасэ, доверху наполненный местной элитой.

Я словно вышел в открытое море в самый разгар шторма.

Насколько мне нравится общаться с элитой? Комплексую ли я? О, поверьте, тьма в моём сердце глубже некуда.

Тем не менее, уже после выпускного, я понял, что эта элитная школа вовсе не была таким уж банальным сборищем элиты, и наполняли её не такие уж и безупречные отличники, как я полагал ранее — находясь внутри, нельзя увидеть всей картины. Говоря проще, у той элиты, у тех отличников тоже были свои терзания, которых я был лишён, и свои конфликты, которых не было у меня. Будучи «бездарным учеником», я уверен, что ещё долго буду сожалеть о том, как бессовестно саботировал свою школьную жизнь, причём речь не только про занятия — и пусть я сказал, что «не извлёк урока», но всё же ни в коем случае не должен повторять школьных ошибок в своей студенческой жизни.

Я должен сделать выводы.

Провести работу над ошибками.

Больше не наступать на старые грабли. Прервать этот порочный круг.

Начать с чистого листа.

Старосты всех старост, что реабилитировала меня, больше нет рядом, но именно поэтому я обязан наслаждаться своей подлинной и безмятежной студенческой жизнью — так я думал, так я решил, и на самом деле за год, прошедший с момента моего поступления, хоть и случались различные происшествия, больше подходившие моей отвратительной школьной жизни, но я, как мне кажется, справился с ними с мастерством и ловкостью опытного человека. На этом позвольте завершить вступление.

Закончим с закусками.

Приступим к главному блюду… Пускай оно и не всем придётся по вкусу.

В апреле следующего года, отметив своё двадцатилетие, Арараги Коёми не бросил учёбу и не остался на второй год, а стал второкурсником, однако, по какой-то причине, покинул съёмную квартиру, в которой жил в гордом одиночестве, и вернулся в любимый семейный дом.

Дом милый дом!

Более того, я уже давненько не появлялся в универе — не то чтобы я возродил старую привычку прогуливать занятия, отнюдь.

Думаю, вы не ошибётесь, назвав меня хикикомори.

Ну, знаете, дистанционное обучение и всё такое.

В отличие от приватных подробностей моей жизни, эта ситуация, думаю, не нуждается в дополнительных пояснениях. Разве что вы не живёте на необитаемом острове, и это не преувеличение. Эта ситуация затронула всех и каждого — пандемия, вызванная новым коронавирусом.

Все очные занятия в университете были отменены, и возобновить их пока не представляется возможным — мой билет «Go To University», который я выиграл, сидя за рабочим столом и, отплёвываясь кровью, забивая голову различным учебным материалом, который никак мне не пригодится в жизни, теперь был полностью аннулирован. Я чувствую себя, как прогоревший брокер на фондовом рынке.

Разве в это я инвестировал все свои силы?

Мне теперь только и остаётся задаваться вопросом, ради чего я столько учился, прибегнув даже к помощи своей девушки и старосты — и всё же нет никаких сомнений, что я всё ещё нахожусь в весьма привилегированном положении, хотя мне в голову приходили нехорошие мысли, что это проклятие некогда незаслуженно презираемой мною элиты за мою неразборчивость.

Я был проклят.

Нет, на самом деле я был благословлён.

Благословлён проклятием, так сказать — после вышеупомянутых «адских весенних каникул» я и приобрёл свой полувампиризм, благодаря которому я даже простудиться не могу.

Моё здоровье всегда на высоте.

Хочу я того или нет.

Вряд ли бессмертное существо, которое способно выжить, даже если ему вышибут мозги или вырвут сердце, способно умереть от коронавируса, хоть старого, хоть нового — а если что-то всё-таки и случится, это можно легко исправить, дав Синобу испить моей крови.

Однако такой сверхъестественный предохранительный клапан не избавляет от гнетущего чувства, будто я кого-то обманываю… Когда люди говорят, что молодёжь меньше подвержена риску заражения этой инфекцией, они тем самым вызывают у молодых людей своего рода чувство вины выжившего лишь за то, что они молоды. Так во всяком случае считает Мэнико. Само слово «молодёжь» уже стало ругательным.

Хамукай Мэнико.

Давненько я её не видел. Она была одним из немногих моих друзей, которых я завёл в университете. Сейчас Мэнико живёт на съёмной квартире в самоизоляции — вообще-то она планировала устроить вечеринку-сюрприз в честь моего дня рождения, но, конечно, этого не произошло, и на днях она просто прислала мне подарок по почте.

Какой-то странный словарь.

Получи я его лично, реакция была бы более интересной. К сожалению, сюрприз был испорчен. Инфекция же — чтобы не распространять заразу, мне следовало остаться дома и воздержаться от переездов, в том числе мне не стоило ехать домой к родителям, но вы же понимаете, это те самые «семейные обстоятельства», которые бывают в каждой семье.

Никакой романтики. Просто такие обстоятельства.[✱]Если взять слово 事情 (jijō, «обстоятельства») и поменять местами иероглифы, то получится 情事 (jōji, «любовная связь», «роман»).

Так что буду благодарен, если вы меня выслушаете.

Скажу сразу, поскольку скрывать это бессмысленно, да и не хочу я ничего скрывать, но оба моих родителя — полицейские, и, чтобы защищать общественный порядок, им приходится выходить на работу. В такие непростые времена их работа особенно важна — они не могут работать на удалёнке. Они же не из отдела по киберпреступлениям.

При этом полицейский участок — это ещё и место скопления большого количества людей, так что им пришлось принять нелёгкое решение и отправиться на добровольно-принудительную самоизоляцию на рабочем месте — как их сын, я порой поражаюсь, насколько же они трудоголики. Впрочем, мне уже двадцать лет, я закончил школу и вместе с этим закончилось и моё школьное бунтарство.

Я уже привык к тому, что у моих родителей сейчас напряжённый период.

И я также считаю, что к родителям нужно относиться с уважением.

Разве я мог отказать им в просьбе приехать домой и присмотреть за моими младшими сёстрами? К тому же, я и сам переживал, что моя младшая сестра Арараги Карен, ученица второго класса старшей школы, и другая младшая сестра, Арараги Цукихи, ученица первого класса старшей школы, остались одни дома.

Почему-то мне было страшно.

Такой, знаете, абстрактный страх.

Несмотря на то, что «Огненные сёстры 2-й средней школы Цуганоки» уже были расформированы по случаю поступления Карен в старшую школу, оставлять их надолго без присмотра старших не стоит, пусть даже я, взявший на себя роль их старшего брата, и веду довольно бестолковый образ жизни — особенно с учётом напряжённой обстановки в мире.

Поэтому я возьму над ними опеку.

У меня должно получиться. Я стану «незаменимым братом».

Согласно первоначальному плану, я должен был начать жить один только весной на втором курсе, однако я съехал от родителей уже на первом курсе, и вот, в самом начале второго курса я уже возвращаюсь домой. Прямо возвращение блудного сына.[✱]Коёми говорит, что у него стойкое ощущение 都落ち (miyakoochi), то есть будто он «сбежавший в деревню». Так можно сказать о человеке, который по какой-то причине на время сбежал из дома (или из города). Что бы я делал, если бы не подвернувшаяся роль сиделки для сестёр?

К счастью, школы смогли возобновить свою работу раньше университетов, а мои младшие сёстры, будучи из ещё более молодого поколения, чем я, судя по всему, весьма хорошо смогли адаптироваться к пандемии коронавируса, пользуясь смартфонами, которые им купили родители.

И не просто хорошо, а весьма умело.

Я бы даже сказал, мастерски.

Несмотря на то, что занятия возобновились, хоровые конкурсы, школьные поездки, а также культурные и спортивные фестивали были отменены, перенесены или урезаны в своих масштабах, но даже так к ним все относились со всей серьёзностью — особенно Цукихи.

«Пусть мы и не работники настоящего ресторана, под маской всё равно всегда должна быть улыбка!» — она была полна энергии.

То, что она улыбается, было видно по глазам.

Квокка Цукихи.[✱]Простите, не могу прикрепить в сноску изображение, но погуглите, как выглядит квокка, и всё поймёте.

Я и раньше считал, что мои сёстры из тех людей, в которых тем сильнее жизнь бьёт ключом, чем хуже обстоятельства, так что я ничуть не был удивлён, скорее наоборот, всё было в точности, как я себе и представлял. В конце концов, есть такие люди, которые именно во время подобных бедствий выходят на передний план и занимают лидирующие позиции. Именно такими и были Огненные сёстры. Они были настолько энергичными, что обратились к своим бывшим одноклассникам из средней школы через социальные сети и вместе организовали онлайн-мероприятие.

Казалось бы, довольно унылое начало жизни в старшей школе, но такими темпами, возможно, не за горами момент, когда Карен и Цукихи воссоединятся, как «Огненные сёстры старшей школы Цуганоки».

Энергии им не занимать.

Серьёзно, неужели они и правда мои сёстры?

Может быть, это меня на самом деле нашли в бамбуке?

Но если серьёзно, в современном обществе молодёжь ругают чуть ли не сильнее, чем enfant terrible[✱]фр. «несносный ребёнок», словно во всех грехах человечества виновата молодость, так что нет смысла завидовать молодым. Хотя, нужно во всём искать позитив. Я вот, благодаря этой ситуации, получил возможность сблизиться с сёстрами. Это, конечно, не исправит тех времён, когда мы друг с другом не ладили и ссорились по любому поводу, но даже это дало мне ценный опыт. Могу с уверенностью сказать, что здесь я себя чувствую куда лучше, чем в своей съёмной квартире.

К слову о съёмных квартирах… Ойкура Содати.

Наш Эйлер.

Сразу признаюсь, я покинул родительский дом раньше запланированного именно с целью стать соседом моей подруги детства, ведь я за неё волновался (да, правда, это единственная причина, по которой я вообще начал жить отдельно. В ином случае я мог бы хоть до конца своих дней прожить с родителями). В отличие от «Безлимитной Мэнико», которая буквально живёт в сети и постоянно получает на телефон уведомления то от друзей, то от любовников, и в отличие от Сэндзёгахары Хитаги, которая живёт в общежитии и волей-неволей делит своё жизненное пространство с другими, сможет ли такая без преувеличения «одиночка», не имеющая ни семьи, ни места, куда можно было бы вернуться, сохранить здравый рассудок в сложившихся обстоятельствах?

Я беспокоился за неё.

Я хотел присматривать за ней.

Учитывая, в каком она душевном состоянии… Я чувствовал себя виноватым, что оставил Ойкуру одну и уехал к родителям.

Насколько же ей не везёт по жизни.

Людей, которые не умеют дистанционно вести дела, то тут, то там называют «пережитком времени», но тут всё по-другому. Ойкура, которую преследовали на протяжении большей части жизни, просто не выносит «взгляда камеры»… Так что дело не столько в пандемии, сколько в том, что слабые люди уязвимы, вот и всё.

Все люди разные. Одни не любят носить маску, потому что им в ней трудно дышать, в то время как другим это даётся намного легче, поэтому что это ограждает их от посторонних глаз и позволяет сохранять анонимность. Ирония заключается в том, что именно в равных условиях особенно видно, насколько люди разные — кто-то возвышается, кто-то оказывается на дне.

Однажды, как верный друг детства, я набрался смелости и пригласил её к себе домой, но она категорически отказалась.

— Почему нет? Мы же почти как одна семья, так что пока не вернут очные занятия, почему бы тебе не пожить в доме Арараги, как раньше? А для Хитаги я придумаю хорошее оправдание.

— Сдохни.

Она с грохотом бросила трубку.

Как она вообще умудрилась так громко бросить трубку, пользуясь мобильным телефоном?

И снова та же фраза. Сколько можно повторять одно и то же? Это нормально вообще? Ну, по крайней мере, голос у неё был бодрым… Хоть какая-то хорошая новость.

Как позже я узнал от Хитаги, эта пандемия помогла Ойкуре восстановить своё физическое и душевное состояние, поскольку она смогла избавиться от соседа-сталкера.

У неё был сосед-сталкер?

Наверное, сосед с другой стороны? Хотя её комната была угловой… Ну да ладно. Если Ойкура счастлива, то и я счастлив.

Спасибо, что сделала меня счастливым.

Кстати, о сталкерах — Камбару Суруга.

Её хотелось бы держать под контролем.

До начала пандемии я на протяжении целого года наслаждался своей студенческой жизнью, но что касается одногодок Камбару Суруги, которая была на год младше меня, они не то, что год, они ни дня не проучились… Так что все мои причитания показались бы для Камбару и Хигасы-тян пустым звуком.

Мне даже тяжело представить, каково им было сдавать вступительные экзамены.

Бессмысленно сравнивать наши ситуации. С другой стороны, когда смотришь на другого человека, который находится в ещё более тяжёлом положении, невольно думаешь: «да у меня не всё так плохо», и от этого на сердце ещё тяжелее… Я своими глазами видел, как Камбару, Хигаса и другие девочки из баскетбольного клуба, с которыми я успел сдружиться, усердно готовились к вступительным экзаменам и завоёвывали своё право учиться в выбранных ими учебных заведениях, поэтому я не могу им не сочувствовать. В такой ситуации даже у лучших учеников подготовительной школы опустились бы руки.

Это несправедливо.

При этом я не могу ни прийти подбодрить их, ни пригласить их к себе на ужин. Даже не знаю, что будет со школьным спортом в будущем… Я никогда не был членом никакой спортивной команды, поэтому не представляю, что чувствуют спортсмены, но, вероятно, природа школьного спорта и клубной деятельности сильно изменится.

Говорят, несовершеннолетним даже пока вакцинироваться нельзя — однако с тех пор, как я вернулся домой, я разок с Камбару всё же увиделся, не то, чтобы я собирался её подбодрить.

Конечно, с соблюдением социальной дистанции… Я пришёл к ней домой, чтобы провести уборку.

Хоть «суперзвезда бардака» и сидит дома круглосуточно, беспорядок — это всё равно ненормально. Даже до пандемии её комната была похожа на карантинную зону. Она словно планировала в одиночку устроить глобальное потепление. Нет, ну правда… так ведь можно и заболеть чем-то похуже.

Поскольку она живёт с бабушкой и дедушкой, она находится в ситуации повышенного риска, поэтому ей стоило привести свою комнату в приемлемое состояние — конечно, в её неизменном беспорядке было по-своему уютно, но теперь, когда она окончила школу и стала студенткой университета, пускай и лишь номинально, она решила изменить свой образ жизни и начать убираться. Спустя час она сдалась и взмолила меня о помощи.

Куда же делась твоя сила воли?

Чёрт возьми, никогда бы не подумал, что уборка в комнате Камбару, которую я был вынужден впервые устроить на третьем году старшей школы, со временем превратится в акт спасения жизни. Причём ответить ей: «Нет, сейчас не лучшее для этого время, так что приберись-ка ты сама», — было бы слишком сильным отстранением от кохая — в любом случае, после уборки не было ни рукопожатий, ни объятий, ни «дай пять», но возможность увидеть Камбару оффлайн уже сама по себе была достаточной наградой за проделанную работу.

Она обычно вела настолько активный образ жизни, что каждый день утром и вечером пробегала по десять километров, поэтому, наверное, ей было особенно тяжело оставаться в гнезде без движения, но, по крайней мере, при мне она держалась стойко — отсутствие навыков уборки ещё не должно означать, что она останется вечной школьницей. Пусть и не проучилась в универе ни единого дня.

Я к этому ещё со школы привык, но для таких людей, как Камбару и Хигаса, у которых куча друзей, нынешняя обстановка «невозможности заводить новые знакомства» должна быть просто невыносимой… Впрочем, я могу лишь попытаться представить эту боль.

В данной ситуации что для одного «как обычно», для другого может быть «невозможно».

Кстати о друзьях. Моя подруга, Хатикудзи Маёй — хотя я побаиваюсь называть её подругой, ведь она теперь бог этого города — отправилась к Амабиэ-сама[✱]Божество японского фольклора, ёкай, способный предсказывать обильные урожаи и эпидемии. Образ Амабиэ стал довольно популярен в Японии во время ковида. с целью угостить её удоном и попросить о помощи.

Как Кото-тян из «Котодэна»[✱]Кото-тян — дельфин-маскот железнодорожной компании «Такамацу-Котохира», также известной как «Котодэн». В период ковида компания выпустила памятные сувениры с изображением, на котором Кото-тян с миской удона в плавниках отправился к берегу моря, чтобы попросить Амабиэ о помощи. К слову, Амабиэ пообещала помочь..

Ввиду того, что Хатикудзи — богиня прогулок и потерянных детей, самоизоляция была её слабым местом… По своему характеру она такая же активная, как Камбару, и совсем не похожа на хикикомори. Тем не менее, тот удивительный факт, что болезнь не так широко распространилась в моём родном городе, вполне может быть скрытым благословением. Видимо, оздоровительные прогулки получили божественное покровительство. Она стала богом в непростые времена.

И наверняка чувствует большую ответственность.

С тех пор, как я стал студентом, я старался воздерживаться от объятий, прижиманий, поцелуев и раздевания этой пятиклассницы, что было для меня обычным делом во времена озорной юности, но теперь у меня отпала необходимость соблюдать даже столь поверхностные нормы морали.

В таком вот мире мы живём.

Отныне столь тесный контакт возможен только внутри семьи. Боже мой, ради чего я вообще живу? Неужели я должен провести остаток жизни, развлекаясь со своими сёстрами?

Будучи запертыми в четырёх стенах, всегда существует риск возникновения семейных ссор, и я рад, что всё это случилось не в тот момент, когда я враждовал с сёстрами или даже с родителями. Как специалист по жестокому обращению с детьми, заявляю об этом с уверенностью.

Хорошо, что у нас спокойный район.

Похоже, что традиция молчаливого приёма пищи «итадакимаска», который активно продвигают наши власти, всё же прижился. Закончились времена регулярных обеденных дискуссий с проблемными детьми.

Стало, конечно, спокойней, но мы все, так сказать, оказались в психологическом локдауне… Даже если бы университет возобновил очные занятия, я не уверен, что буду готов снова покинуть родительский дом.

Неужели я проведу остаток жизни в этих стенах?

Неужели я проведу остаток жизни, присматривая за сёстрами?

В этом смысле я беспокоюсь лишь за тех двоих, что покинули наш защищённый родной город… Думаю, не надо уточнять, что я говорю о Сэнгоку Надэко и Ханэкаве Цубасе. Интересно, чем они сейчас заняты?

Нет, правда, что они сейчас делают?

Разрыв отношений с Сэнгоку — это целиком и полностью моя вина. Можно даже сказать, что само моё беспокойство об этой девушке, с которой я некогда был знаком, уже является проявлением моего высокомерия и неуважения, но разве я могу не беспокоиться о ней, услышав беспрецедентный слух о том, что она окончила среднюю школу и переехала в столицу, решив не продолжать обучение?

Что у неё случилось-то…?

Мне, кстати, об этом проболталась Цукихи…

А ещё есть Ханэкава Цубаса.

Моя Ханэкава Цубаса.

Ханэкава… С ней изначально не было никакой связи, поэтому я не имею ни малейшего представления о том, где она находится и чем занята. Да что там я — никто этого не знает. Поэтому мы так и не успели найти её, прежде чем мир стал таким. У нас получилось отследить её путь вплоть до того момента, как она устроилась волонтёром в какую-то медицинскую организацию в Африке, но на этом моменте ниточка оборвалась, и мы оказались в безвыходном положении.

То есть, в ситуации пандемии.

Несмотря на все ошибки и просчёты, я считаю, что Япония справляется со своей задачей как нельзя лучше, но, когда речь заходит о других странах, ситуация обстоит совершенно иным образом, даже при том, что пандемия у нас одна и та же — медицинская система, политическое устройство, культурные обычаи, социальные условия, климат, неравенство, плотность населения… Различий слишком много. И моя степень беспокойства напрямую зависит от того, в каком именно месте какой страны в данный момент находится Ханэкава, хотя вряд ли она предпочтёт находится в безопасности.

Похоже, что из-за пандемии коронавируса она активно перебирается во всё более неблагополучные регионы — в результате, чтобы не вызывать у нас, живущих в мирной стране, ненужного (или вполне оправданного) беспокойства, а также чтобы самой не попасть в беду, она оборвала связь не только со мной, но и с Хитаги, и с Ойкурой, однако даже она, скорее всего, не предвидела пандемию таких масштабов.

Она же не знает всего.

Впрочем, разве для волонтёра медицинской организации подобное развитие событий является таким уж большим сюрпризом? Входит ли это в категорию «знаю лишь то, что знаю»? К тому же, в интеллектуальных кругах уже ходили разговоры о неизбежности подобного эпидемиологического взрыва глобальных масштабов.

Что ж, тут ничего не поделаешь. Остаётся лишь молиться за то, чтобы с ней ничего не случилось.

Но всё равно тревожно.

Вот же, чёртов Осино…

Тот факт, что староста всех старост и отличница всех отличниц, которая в обычной жизни после окончания школы Наоэцу уже отправилась бы покорять Массачусетс или Кембридж[✱]Массачусетский Технологический Институт (MIT) и Кембриджский университет, регулярно входящие в топ рейтинга лучших вузов мира., а вместо этого отправилась путешествовать по миру, во многом объясняется влиянием этого парня в гавайской рубашке. Бродяга средних лет породил девушку-бродягу. Хотя, в случае с Осино Мэмэ, ареал его странствий в основном ограничивается государственными границами, так что можно сказать, что Ханэкава к этому моменту уже превзошла своего учителя… А что касается его самого, то о нём можно не беспокоиться.

Я ему, конечно, благодарен, но не вижу ни моральной, ни практической причины переживать за его благополучие.

Да, когда я задумываюсь о том, как сейчас живёт Осино, у которого нет ни своего дома, ни какого бы то ни было другого жилья, то возникают определённые опасения, но, при всём при этом, у меня есть стойкая, хоть и необоснованная уверенность в том, что он предпринял все необходимые меры — если бы руины вечерней школы ещё существовали, и если бы в них всё ещё обитал этот специалист, я бы попросил его договориться с Амабиэ, но что толку рассуждать о событиях в сослагательном наклонении. И всё же, я бы сейчас не отказался его послушать.

«Я смотрю, ты сегодня бодрячком, Арараги-кун. Случилось что-то хорошее?» — какая же всё-таки самодовольная фраза.

Которая, тем не менее, сейчас смогла бы меня подбодрить.

Возможно, если спросить Гаэн Идзуко, «сестрёнку, которая всё знает», о местонахождении Ханэкавы и Осино, она смогла бы ответить, но сейчас она была в высшей степени изолирована… И дело не в «социальной дистанции».

Дело в её антониме — «персональной дистанции».

Будь у меня такая возможность, я бы хотел узнать и о том, как сейчас обстоят дела у Ононоки и Оги — люди, которые не ценят отношения, в такие моменты без труда уходят в изоляцию.

Прямо как вампиры, умирающие в одиночестве.[✱]Коёми здесь приводит термин 孤独死 (kodoku-shi), который описывает ситуацию, в которой человек, находящийся в полной изоляции, умирает, и его смерть остаётся незамеченной. Порой тела таких людей находили спустя месяцы или даже годы.

Даже смешно, насколько это похоже на правду.

Ну, что касается этих двоих, то мне трудно представить, как можно всерьёз беспокоиться о кукле-трупе и «тьме» — скорее наоборот, в таком хаосе именно на этих двоих и можно положиться. Блистательный труп и блистательная тьма.

Из того, что я узнал от Цукихи из другого рута, Ононоки должна быть рядом с Сэнгоку, поэтому, что бы ни случилось, с ними всё будет в порядке, что не может не радовать. Оги, в свою очередь, решила остаться в школе Наоэцу и наверняка продолжит защищать её, причём не только кохаев из баскетбольного клуба… Пусть даже её методы защиты весьма своеобразные.

Что ж, каждый справляется с пандемией по-своему — этап паники, когда в магазинах заканчивается туалетная бумага и нигде нет одноразовых масок, похоже, уже позади.

И хотя, имея замечательную возможность учиться дистанционно, у меня регулярно возникает соблазн делать всё в последний момент, из-за чего я регулярно опаздываю со сдачей, как, впрочем, было и на очных занятиях, но мне кажется, что я уже привык к жизни в самоизоляции.

Пока я ещё не решил, хорошо ли это или плохо — привыкать к такой жизни.

Паника, может, и закончилась, но пандемия продолжается.

Если ситуация не улучшится, лучше было бы поскорее адаптироваться к онлайн-занятиям, но если привыкнуть к удалёнке слишком сильно, то, когда начнутся очные занятия, будет тяжко — что, если вдруг возникнут такие мысли, вроде: «как же задолбало ходить в универ», «не хочу больше жить один» или «зачем вообще нужен этот универ, может бросить?»

Как и следовало ожидать, специалисты по жестокому обращению с детьми не попадают в неприятности, если просто тихо сидят дома, поэтому, когда речь заходит о других событиях, помимо пандемии, наступает период спокойствия и самодисциплины — никаких девушек, падающих с лестниц, никаких потерявшихся школьниц, никаких суперзвёзд-сталкеров, никаких змеиных проклятий, никаких царапающихся бродячих кошек — никакие зомби не убьют вашу сестру, вас не поглотит тьма, вас не убьёт ваш друг детства. Вы не отправитесь ни в путешествие во времени, ни в путешествие по аду.

Все эти истории, которые всё заканчивались, заканчивались и заканчивались — их больше нет. Истории, что продолжали заканчиваться снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова.

Забавно получается.

Если бы пандемия случилась два года назад, я бы не встретил на тех весенних каникулах ни Ханэкаву, ни вампира — или же я смог бы встретиться с ними дистанционно?

Хотя меня бы наверняка быстро забанили за демонстрацию школьницы с задранной юбкой или вампира с отрубленными конечностями. Точка.

Проводив в школу своих младших сестёр, занятия у которых начинались в разное время, я в свободное время занимался просмотром «краткого содержания предыдущих серий», как вдруг…

— Господин мой.

Из моей тени раздался голос — смотрите-ка.

Светловолосая девочка, которая некогда пряталась в руинах бывшей школы, а после, на весенних каникулах два года назад, перебралась жить в мою тень, задолго до начала периода самоизоляции повадилась вылезать из своей обители с самого утра.

Осино Синобу.

Златоглазая и златовласая девочка лет восьми на вид.

Однако на самом деле она была тем, что осталось от железнокровного, теплокровного, хладнокровного вампира — бледная тень шестисотлетней королевы странностей.

Кстати, когда мы впервые с ней встретились, она назвалась «пятисотлетней», но с тех пор прошло уже два года, и она, наконец-то, отметила свой шестисотлетний юбилей, так что теперь занизить свой возраст не получится, как ни округляй.

Шестисотлетняя маленькая девочка и двадцатилетний я.

Неплохо.

Знаете, я даже как-то не задумывался, как отпраздновать двадцатилетие — жаль, что вечеринку-сюрприз, подготовленную Мэнико, пришлось отменить. Впрочем, вне всяких сомнений, весь мир сейчас был охвачен сюрпризом гораздо больших масштабов.

И да, предаваться алкоголю и курению с наступлением совершеннолетия я и так не собирался, но мы сейчас живём в мире, где даже на выборы ходить рискованно, так что в день моего появления на свет никаких особенных привилегий у меня не появилось.

— Господин мой, могу ли я кое-что предложить, ежели сейчас подходящее время?

— Не возражаю. Как видишь, я умираю со скуки и уже изголодался по предложениям. Я бы не отказался внести пару запланированных событий в свой пустующий ежедневник, — произнёс я так, словно уже давно привык к изоляции, но на самом деле затворничество мне даётся куда с большим трудом, чем ей… И я всё ещё остро осознаю, насколько же жестоко было приковать эту девушку к моей тени, поэтому не могу не чувствовать себя обязанным ей и готов выслушать любую её просьбу. Ну что, очередной пончик?

В последнее время «Мистер Донат» меняет свою линейку продукции, добавляя в неё всё больше пончиков премиум-класса. Похоже они пришлись по вкусу происходящей из семьи аристократов Синобу. Тот факт, что полуночница Синобу начала просыпаться рано утром, говорит о том, что её привычный образ жизни нарушен, пусть эти изменения и не очень заметны на фоне глобальных изменений в нашем депрессивном мире, но я думаю, нет ничего страшного в том, чтобы сходить с ней куда-нибудь и немного развеяться.

Пусть я больше и не слуга, но мне нравится подчиняться маленьким девочкам.

Я был уже в предвкушении, но шестисотлетняя девочка, будучи настоящим экспертом в самоизоляции, превзошла все ожидания такого новичка, как я.

— Я тут подумываю отправиться в путешествие по Европе, не хочешь поехать со мной?

002

— Синобу, прости, ты не могла бы повторить? Наверное, что-то со связью. Звук подвисает, и я тебя не очень хорошо расслышал.

— О каком подвисании звука может идти речь, когда мы разговариваем лицом к лицу на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга? Ты используешь эту чепуху только как повод подольше поговорить со мной.

И правда, в последнее время я изголодался по разговорам, но это вовсе не та причина, по которой я переспрашивал. Никакой задержки звука действительно быть не могло, но я хотел удостовериться в том, что всего лишь ослышался.

К слову, Синобу привязана к моей тени, так что до наступления сумерек наша с ней социальная дистанция не поддаётся измерению.

Дистанция между нами всегда равна нулю.

Декадентская дистанция.

Пускай даже несколько сантиметров или нулевая дистанция — это, наверное, преувеличение, но мы с ней в любом случае вынуждены постоянно находиться в тесном контакте… Даже тот специалист в гавайской рубашке, который, казалось бы, всех видит насквозь, не предвидел подобной ситуации, когда запирал Синобу в моей тени!

Первоначально, близость с маленькой девочкой должна была стать благом.

— Нет никакого блага в близости с маленькими девочками. Хорошо, я повторюсь ещё раз. Слушай внимательно, мой господин, ибо третьего раза не будет. «Я собираюсь отправиться в путешествие по Европе, не желаешь присоединиться?»

— Значит, не ослышался… — ответил я, опустив плечи.

Такое чувство, будто я снова умер, и уже далеко не в третий раз.

Как жаль… Я, будучи сэмпаем в плане самодисциплины, уж было собрался похвалить Синобу, как вдруг она, эта провокаторша, выдала такое безнравственное заявление.

Это самая удручающая вещь, которую я когда-либо слышал.

Не просто пойти гулять, а поехать за границу?

Как такое могло случиться?

Ладно, давайте не будем нагнетать.

Такого рода споры, наверное, случаются по всей Японии. Я не мог быть исключением.

Все люди совершают ошибки, даже если они и не люди вовсе.

И если эти ошибки исправлять, то они перестанут быть ошибками.

— Синобу, послушай меня. Это правда, что в условиях пандемии мы с тобой подвержены минимальному риску, но это касается только риска заболеть, а не того, что мы не рискуем заразить других.

Мне кажется, если мы создадим впечатление, что у японцев вследствие какого-то неизвестного фактора реже проявляются симптомы, то нас начнёт сторониться весь мир.

Даже если для нас всё закончится хорошо, про остальных такого сказать нельзя.

Синобу выглядела как маленькая девочка, так что её риск мог быть сравнительно ниже, но размер выборки настолько мал, что, вероятно, ни один эпидемиологический институт не смог бы сделать такое заключение. Другими словами, есть риск того, что маленькая бывшая вампирша может быть переносчицей вируса.

Впрочем, если мы бездумно включим её в общую выборку, то это может полностью исказить результаты.

— Хмф. Какая глупость. Если этот сопляк в гавайской рубашке называет себя авторитетным специалистом в области странностей, то я, королева вампиров, фактически являюсь специалисткой по пандемиям. Я заявляю об этом с гордостью.

— Вот как?

Её что, пригласили поучаствовать в каком-то ток-шоу? Или, может, она давала свой экспертный комментарий сидя за акриловой панелью в какой-то информационной программе?

Если так подумать, происхождение вампиров, как странностей, не было так уж нераздельно связано с распространением эпидемий… Разве что вампиры могли использовать летучих мышей, распространяющих болезни, в качестве своих фамильяров, или сами могли превращаться в летучих мышей, но не более.

И даже так, Синобу было шестьсот лет.

Учитывая её жизненный опыт, она должна была быть хорошо осведомлена об испанском гриппе или чёрной чуме — она была гораздо большим авторитетом, чем я, который знал о коронавирусе не более того, что говорят в новостях.

Даже если сама она никогда не болела, она должна была присутствовать при бесчисленных эпидемиях.

— Если это так, то у тебя остаётся ещё меньше причин говорить подобные вещи. Ты всегда вела себя довольно сдержанно, а тут выкидываешь что-то настолько вздорное — Европа? В таких обстоятельствах только Айкава Дзюн могла бы уехать в Европу.

В конце концов, эта женщина с огненно-рыжими волосами гуляла по Венеции прямо во время чрезвычайного положения… Конечно, мы с ней находимся в разных вселенных, но она была поистине возмутительной личностью.

Как и полагается сильнейшему подрядчику человечества.

Даже если я стану полноценным вампиром, у меня не будет никакой надежды победить её.

— Кстати о Венеции, я недавно прочитал «Обручённых»[✱]Роман итальянского писателя Алессандро Мандзони, впервые опубликованный в 1827 году. Был несколько раз переписан, поэтому окончательная версия увидела свет только в 1842 году. События романа разворачиваются в Италии середины 17 века во времена эпидемии чумы. Мандзони, о которых все сейчас говорят. Я бы никогда в жизни не прочитал этот исторический шедевр, если бы не такая возможность, и благодаря этому я задумался о том, как я могу заниматься саморазвитием даже в период самоизоляции.

— Ага. Я читала первое издание этой книги.

Правда? Или ты просто пытаешься повыпендриваться?

Она словно говорила, что прочитала её до того, как это стало мейнстримом… Мне было трудно представить, что эта девочка, увлечённая в данный момент японской мангой, читала раньше это произведение…

Я не мог не посмотреть на неё с недоверием.

— Это заставило меня задуматься о многих вещах. Раньше я втайне беспокоился, не болтаем ли мы слишком много о вещах, не имеющих отношения к основному сюжету, но после прочтения «Обручённых» или «Отверженных» я пришёл к выводу, что мы делаем это недостаточно.

— Чем вообще у тебя голова забита?!

Меня резко осекли.

Не такой реакции я ожидал от авантюристки, предложившей отправиться в путешествие.

— Не забывай, что сегодня в Японии ты эту книгу днём с огнём не сыщешь. Я в своё время прочитала «Отверженных» в день её выхода, но теперь-то её поди только в сокращённой версии и можно найти. Ежели хочешь чему-то научиться, то вот тебе урок.

Прямо лекцию прослушал…

Действительно, когда я по рекомендации Хитаги попробовал прочитать «Отверженных» в несокращённом переводе, то уже на середине сюжета впал в уныние: «Да когда уже появится Жан Вальжан?!»

Впечатляет, что им удалось адаптировать такую длинную историю в мюзикл продолжительностью всего несколько часов — хотя, полагаю, наши аниме-адаптации представляют собой похожий медиамикс.

Я должен был извлечь из этого урок. Хотя вступительные экзамены уже были давно позади.

— Но знаешь, не могу отрицать, что в нынешних обстоятельствах стало всё труднее переживать те события, когда я встречаю одну из героинь на обочине дороги, и у нас происходит бессмысленный, но продолжительный обмен мнениями.

— Именно. В нашем положении я тоже начала смаковать всю эту бессмысленную болтовню. Так что прекращай ворчать. Поехали в Европу!

Моя партнёрша вроде и уловила суть, но выводы сделала какие-то совсем не те.

Если бы мы просто гуляли по улицам нашего города, то были, по крайней мере, под защитой нашей богини прогулок, так что я бы не был настолько придирчивым, но, когда речь идёт о заграничной поездке, каким образом я должен объяснить меры пограничного контроля, чтобы до этой горе-дворянки дошло? Я и так был на пределе, опекая двух своих сестёр-школьниц, но если мне придётся вдобавок к этомe опекать ещё и маленькую девочку…

Я буду тогда уже не опекуном, а нянькой.

Из-за пандемии все детские сады и школы были закрыты, так что семьям, в которых дети постоянно сидят дома, приходится нелегко, но я и подумать не мог, что мне доведётся испытать это на своей шкуре…

Что делать?

Нет, правда, что мне делать?

«Забудет ли она о своей идее, если я угощу ещё вкусными пончиками?» — такая была у меня спонтанная идея… Как-то раз мне удалось заткнуть её поцелуем, но сейчас, когда близкий контакт был под запретом, осуществить подобное было сложнее. И даже если бы не пандемия, двадцатилетний студент университета не должен практиковать подобные методы на маленьких девочках.

Это ещё один урок для меня.

Мм, думаю, у меня не было выбора.

Я должен выслушать всё, что она скажет.

При столкновении двух систем ценностей отвергать другую сторону, даже не выслушав её аргументы, означало бы просто поссориться. И я должен был убедиться, что это всё не закончится конфликтом.

Избегать споров, держать возражения при себе.

В конце концов, она ни за что не предложила бы поехать в Европу по такой причине, как «сейчас будет меньше людей в туристических местах» — хотя я слышал, что венецианские каналы стали гораздо чище из-за уменьшения числа туристов.

Благодаря пандемии даже акции на бирже выросли, потому что люди стали тратить меньше денег на различные нужды. Такова была новая норма, когда стало возможным не только маловероятное, но даже невообразимое. Могло произойти всё, что угодно.

Даже сверхъестественное стало естественным.

Так какими же доводами эта сверхъестественная златовласая девочка пытается заманить меня, своего хозяина, в путешествие?

— Ну, честно говоря, «просто так». Всплеск вдохновения. Всё же должно быть хорошо, правда? Я уверена, ничего плохого не случиться. Наверное.

— Ты с ума сошла.

Подумать только, я работаю в паре с этой ненормальной девчонкой уже более пятнадцати лет… Вот значит каково это — ужинать с человеком, от чьего предложения не можешь отказаться.

Ну, то есть, чёрт.

Да, точно, именно с таким легкомысленным настроем эта девочка и заманила меня в путешествие во времени… Или как-то раз отправила меня в рай вместо ада.

Вместо «Обручённых» или «Отверженных» это больше походило на «Божественную комедию» или «Фауста».

В таком случае, я бы хотел, чтобы мы добрались до «Декамерона».

— Что ещё за «Декамерон»? Не строй из себя учёного, прочитав пару книг. Сам-то, когда учился в школе, говорил: «У старосты не грудь, а настоящий пантеон!»[✱]В оригинале Синобу использует слово デカメロン (dekameron) как сокращение от デカいメロン (dekai meron), что значит «массивная дыня».

— Я правда был настолько вульгарным?

Не пытайся подделать мой характер.

Или мою бесхарактерность.

Учитывая, что местонахождение Ханэкавы было неизвестно, а с ней самой не было никакой связи, говорить такие вещи было неуместно. Ей стоит воздержаться от таких фраз.

Возможно, я и говорил когда-то что-то подобное, но я уже не был старшеклассником. Что же касательно того, являюсь ли я в настоящий момент студентом университета, то это смотря с какой стороны посмотреть, однако в любом случае я больше не отпускаю про Ханэкаву грудастые шутки.

Хм, «грудастые шутки».

Наверное, я мог бы заполнить страниц тридцать такими волнующими душу словосочетаниями, но я проигнорирую это желание.

— Именно из-за того, что Исаак Ньютон был вынужден сидеть дома из-за эпидемии, он и стал свидетелем того, как яблоко упало с дерева, после чего и открыл закон всемирного тяготения. Я бы хотел стать таким же, как он, так что даже не пытайся меня искушать.

— Этот Ньютон был известным европейцем, не так ли? Если ты хочешь стать таким же, как он, то тебе тоже лучше отправиться туда!

— Звучит соблазнительно. Почти как грудь, похожая на яблоко.

— Грудь, похожая на яблоко?! Что, всё-таки не можешь игнорировать свои желания, связанные с грудью?

Она бросила на меня пристальный взгляд.

Однако этот эпизод с открытием закона всемирного тяготения под впечатлением от падающего яблока было скорее небылицей, так что я бы не стал особо верить этой байке.

— Яблоко яблоку рознь, но это же райские яблочки.

— За такие слова тебя бы засудили даже в 17 веке.

— Может, это вообще персики? Прекрасные персики, привезённые из Персии.

— Я тебя самого сейчас превращу в прекрасный персик и придам ускорение. Прилетишь прямиком в Каспийское море.

Я не на шутку встревожился. Я уже некоторое время пытался сменить тему, вплетая в неё бессмысленную болтовню, которой научился в «Обручённых», но получалось как-то не очень — раз она заговорила о Каспийском море, значит эта девочка всерьёз нацелилась на Европу.

Не то чтобы я мог сходу вспомнить, находится ли Каспийское море в Европе. В конце концов, у меня давно не было географии — но была интуиция.

Вдохновение, значит…

Я перестал воспринимать её серьёзно после того, как в качестве причины она указала «просто так», но если её в самом деле озарила вспышка вдохновения, то всё могло обстоять совсем иначе.

Потому что это было вдохновение не какого-то случайного человека.

Это было вдохновение королевы странностей.

Шестое чувство, оно же экстрасенсорное чувство — к нему нужно относиться со всей серьёзностью, когда речь идёт о странностях.

— В первую очередь, мне просто невыносимо видеть, как ты, господин мой, так легко поддаёшься давлению со стороны общества. Всё настроение мне этим портишь. Из-за того, что ты не сопротивляешься этому давлению, под прессом оказываются именно мои чувства. С каких пор ты стал таким раболепным?

— Разве не в тот день, когда ты сделала меня своим слугой? Если бы я им действительно стал, конечно.

Кроме того, какая в общем-то разница, поддамся ли я давлению общества или тому давлению, которые ты оказываешь на меня? Поразмыслив об этом, я осторожно начал копать глубже. Раз она сама упомянула такое ключевое слово, как «вдохновение», значит она, скорее всего, не собиралась быть златовласой лоли-рабыней, откровенной в своих ответах.

Мне нужно подойти к ней с другой стороны.

— Хорошо, ты хочешь в Европу, но в Европе много стран. Есть страны, не входящие в Евросоюз, и страны, не подписавшие Шенгенское соглашение. Ты совершаешь огромную ошибку, если считаешь, что Западная Европа, Восточная Европа, Южная Европа и Северная Европа — это всё части одной культурной сферы.

Я оперировал знаниями, которые когда-то получил от Ханэкавы.

Хотя это были не совсем те знания, что мне были нужны на вступительных.

В любом случае, сейчас, когда мы потеряли связь с Ханэкавой, стало особенно очевидно, что меры по борьбе с эпидемиями в каждой стране, включая Японию, отличались — глобализм, всё-таки, не так прост.

Это можно даже назвать глобальным дистанцированием.

Что же будет с Олимпийскими и Паралимпийскими играми к тому времени, когда этот роман будет опубликован? Мне бы очень хотелось узнать мнение нашей звезды спорта, Камбару.

— Есть страны, которые полностью закрылись, но есть и страны, которые просто пытаются добиться коллективного иммунитета без каких-либо серьёзных контрмер, так что если ты хочешь попасть в одну из таких стран, то это не так уж и невозможно…

Правда ведь?

Будучи студентом университета, редко выезжающим за пределы префектуры, я не представлял, каково это — уехать за границу в подобной ситуации, поэтому не был знаком со спецификой медицинских проверок и карантинов, которые проводятся при выезде и въезде.

Всё-таки люди — эгоистичные существа, поскольку способны игнорировать любую информацию, которая, по их мнению, не имеет к ним отношения. Это заставляет меня усомниться в том, действительно ли мы являемся социальными существами.

Люди так далеки от тех же муравьёв или пчёл.

И даже если нам удастся выехать, если нам не разрешат вернуться, то путешествие превратится в изгнание — возможно, я прожил свою жизнь не самым этичным образом, но я не совершил ничего настолько ужасного, чтобы заслужить изгнание. Если я, конечно, не совершил что-то настолько ужасное, что после этого потерял память.

— …Синобу-сан. В какую часть Европы ты хочешь поехать?

— Гренландия.

— Гренландия!?

Разве она в Европе?

Впрочем… Это была территория Дании.

— Да я просто шучу. Немного юмора, чтобы разбавить эту унылую атмосферу.

Получается, Синобу тоже понимала, что не стоит лишний раз создавать напряжённую обстановку в нашей и без того стрессовой ситуации…. То и дело вплетая в свою речь шутку-другую.

Даже если шутка не была смешной.

Кстати говоря, эта вампирша в прошлом провела некоторое время на Южном полюсе, не так ли… Возможно, то были пустые слова, но на весенних каникулах два года назад она сказала, что приехала в Японию посмотреть на достопримечательности.

Однако, учитывая последующие события, её отпуск закончился жизнью в изгнании.

Что же касается меня, то я не просто едва выжил, но и утратил человечность.

— Судя по всему, случаи заболевания коронавирусом были подтверждены даже на Южном полюсе, да и теория о том, что на этом континенте не бывает странностей, возможно, уходит в прошлое. В конце концов, трудно сказать наверняка каким именно образом холодный климат влияет на вероятность вспышки инфекции.

Летом люди просто ведут более активный образ жизни, поэтому болезни распространяются быстрее, так ведь? По крайней мере, согласно моему нынешнему пониманию.

— Потому что в глобальном масштабе всегда где-то лето, и всегда где-то зима.

Как и ожидалось, в свои шестьсот лет она смотрит на вещи глобально.

Возможно, именно поэтому она не понимала всей серьёзности этой болезни… В то время как для нас это было историческим событием, которое случается лишь раз в столетие, для неё, возможно, это было не более чем «обычным делом».

В конце концов, в прошлый раз, в позапрошлый раз и даже в тот, что предшествовал позапрошлому, всё же закончилось благополучно, так что и в этот раз всё будет в порядке — так она себе это представляет?

В таком случае, критиковать её за это было неразумно, но и закрывать на это глаза я не мог — поэтому я просто повторил свой вопрос. «Итак, куда ты на самом деле хочешь поехать?»

Я самонадеянно процитировал одно из высказываний Ханэкавы, однако с тех пор как я сдал вступительные экзамены, прошло немало времени, и я даже не знал, сколько стран входит в Европейский союз после того, как из него вышла Великобритания (кажется, больше двадцати). Но, прежде всего, я даже не был уверен, что смогу назвать все страны Европы.

Я втайне напрягся, опасаясь, что она назовёт какую-нибудь страну, которую я едва помню, и разоблачит тем самым моё невежество, но Синобу сказала:

— Что касается расположения, то с точки зрения Западной, Восточной, Южной и Северной Европы, о которых ты говорил, моя цель находится прямо между всеми ними.

Весьма расплывчатое описание.

Центральная Европа?

Такой термин существует?

— Синобу, я прошу назвать тебя конкретное название.

— В этом нет никакого смысла. Эта страна канула в Лету столетия назад, — равнодушно произнесла Синобу.

Равнодушно и безразлично.

— Её следов не осталось даже в учебниках истории. Скорее всего, сейчас нет в мире никого, кто помнил бы её название. В конце концов, даже я его забыла — позаботилась о том, чтобы его забыть.

— …?

Небольшая игра слов в конце немного взбудоражила мои мысли, но всё же, мы говорим о разорённой стране? Не об изгнании, а о разрушении?

Ну, я и не ожидал, что она устроит «Гастротур из Парижа в Сан-Себастьян»… Не говоря уже о том, что в Европе были страны и помимо Франции и Испании, что я и хотел до неё донести, однако её ответ шокировал и пугал… Разорённая страна. Не слишком ли это уникальное направление туризма для того, чтобы заключённой в тени хикикомори вдруг пришла в голову мысль его посетить?

— Нам не нужны ни паспорта, ни визы, не говоря уже о карантинах и периоде самоизоляции. А если тебя так уж сильно заботит, что я забыла название, то можем назвать эту страну Королевством Ацерола.

Похоже, ей понравилась игра слов «заботиться» и «забывать», но сейчас не об этом. Королевство Ацерола?

Звучит так, будто это королевство находится под твоим правлением, бывшая Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд — так сказала бы Ононоки?

Ацерола?

Принцесса Ацерола?

— Кроме того, господин мой. Нам запрещено покидать наш дом без уважительной на то причины.

Синобу пожала плечами.

Я ожидал, что она продолжит как-то так: «Значит, имея уважительную причину, уехать мы можем», однако, как и полагается особе дворянского рода, слова бывшей принцессы были другими.

— Но если речь идёт не о том, чтобы покинуть дом, а о возвращении домой, то я уверена, что всё в порядке.

003

Не покинуть дом, а вернуться домой.

Это было весьма остроумно, но если королевство Ацерола (название временное) действительно было той самой страной — разорённой страной — о которой я думал, то, строго говоря, это было не возвращение домой, а возвращение на родину.

Поскольку Осино Меме дал ей японское имя, Осино Синобу, и поскольку за последние два года она полностью встроилась в местный образ жизни, я относился к ней как к японке. Однако, будучи вампиром, Синобу фактически была инвазивным видом — не говоря уже о том, что она являлась принцессой другого государства.

И звали её принцессой Ацеролой.

Или же «Прекрасной принцессой».

При этом выражение «разорённая страна» вовсе не означало, что она пришла в упадок из-за войны или чего-то подобного — это было королевство, которое она уничтожила сама, когда ещё была человеком.

Ещё до того, как стала вампиром… Королевство, уничтоженное пятьсот девяносто два года назад? Нет, не так. Из-за меня Синобу выглядела лет на восемь, но это был не её официальный возраст.

— Не столько из-за тебя, сколько из-за того, что этот возраст соответствует твоим предпочтениям.

— В своей полной, изначальной, форме тебе было около двадцати пяти — двадцати семи лет, верно?

Я проигнорировал замечание Синобу и произвёл математические вычисления. Хотя, это было всего лишь простое вычитание, и его с трудом можно назвать «математическими вычислениями». Получается, это было небольшое государство, разрушенное около пятисот семидесяти лет назад. В любом случае, это было достаточно давно, чтобы название страны успело забыться.

Это уже история.

Ох…

Но почему же ты вдруг решила посетить эти «следы грёз принцессы»[✱]Фраза 姫君どもが夢のあと (himegimi-domo ga yume no ato) является отсылкой к известному хайку Мацуо Басё: 夏草や / 兵どもが / 夢の跡 (Летняя трава / Павших воинов / Грёз о славе след)? Возвращение домой… В такое время, когда весь мир страдает от бедствия, даже возвращение на родину — задача не из простых. Я хорошо помню, как в самом начале пандемии коронавируса по всему миру запускались специальные рейсы. Желание вернуться в свою страну, чтобы подготовиться к приближающемуся кризису кажется вполне естественным.

Это можно даже назвать инстинктом возвращения.

Поскольку часть меня желала, чтобы Ханэкава поступила так же, мне казалось вполне разумным желание Синобу вернуться на родину — если бы, конечно, речь шла не о разорённой стране.

Если вырывать из контекста, то эта история походит на финальный эпизод.

Любимая нахлебница, приехавшая из другой страны, возвращается домой — пока не стоит ссылаться на известные произведения Фудзико Фудзио… Но всё же, что она собиралась делать по возвращению в королевство Ацерола (название временное)?

Не собиралась же она создавать систему медицинского обслуживания. В её стране даже не было граждан.

— Ка-ка. Это точно. Ведь я же всех и убила.

— Если это преступление было совершено около пятисот семидесяти лет назад, то срок давности уже давно истёк…

И что за «ка-ка»?

Хоть ты и сама об этом заговорила, но разве я могу над этим смеяться?

Это уже не самокритика, а явка с повинной.

Признание, которое запросто приведёт к обвинительному приговору.

— Строго говоря, их убила не я. Моя красота заставила горожан свести счёты с жизнью. Что-то вроде того.

Какая безумная история падения государства.

Это не то, от чего можно легко отмахнуться, сказав: «Что-то вроде того».

Не рассказывай о своих преступлениях так, будто это обычная житейская история!

И всё же не похоже, чтобы она преувеличивала… В «Зеркальном мире» я сам имел аудиенцию с этой «Прекрасной принцессой» и был очень близок к тому, чтобы покончить с собой — Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, которая как вампир была изгоем, была изгоем и в бытность человеческой принцессы.

Возможно, в своём человеческом обличье она была даже большим чудовищем.

Её красота могла убить всех жителей страны.

Чтобы избавиться от этого проклятия, принцесса Ацерола добровольно приняла решение стать вампиром — прошло немало времени, прежде чем она поведала мне всю историю.

Синобу, даже будучи искренней и открытой, не очень охотно касалась этой темы — это было чем-то таким, о чём она могла говорить только как об истории другого человека. Хотя, конечно, может быть и так, что она просто слишком многое забыла из тех времён, когда ещё была человеком.

Даже я успел забыть свою подругу детства.

Что создало мне немало проблем.

— Я не знаю, может быть, и вправду существует какой-нибудь сумасшедший тур по разрушенным странам, но есть ли необходимость ехать именно сейчас? Если мы не сможем сдержать распространение нового коронавируса, то даже Япония может оказаться в руинах, так зачем ехать в Европу?

Страшно было подумать, что слова «Япония может оказаться в руинах» имеют все шансы оказаться не просто пустыми словами. Эта пандемия действительно заставила задуматься о хрупкости государственных границ.

В конце концов, и государственные границы, и границы префектур — это всего лишь произвольные линии, проведённые людьми.

— Учитывая, что я и сам вернулся в родительский дом, я не могу сказать, что не понимаю твою ностальгию по дому, но…

— Если бы. Я вовсе не тоскую по дому или что-то в этом роде.

— Правда? Тогда зачем…? Так сильно стремиться сделать то, что может тебе навредить, и вовсе не из-за тоски по дому… Если это не ради осмотра достопримечательностей и не из-за ностальгии…

— Я же уже сказала. Просто так.

«Вдохновение».

Синобу повторила это ещё раз.

— «Просто так» — у меня просто появилось ощущение, что что-то случилось. Шестое чувство, нет, демоническое чувство. Что-то с моим заклятым другом.

— Заклятым другом?

— С Дэстопией Виртуозо Суицидмастер.

На мгновение я не понял, о ком идёт речь. Не хватает мне проницательности — я должен был догадаться об этом ещё после слов «заклятый друг». Если уж на то пошло, я должен был догадаться, что речь идёт о ней, с того самого момента, как Синобу заговорила о поездке в Европу.

Вот оно — вдохновение.

Дэстопия Виртуозо Суицидмастер — можно сказать, что она сыграла ту же роль, что и Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд для меня. Пятьсот семьдесят с чем-то лет назад она вгрызлась в шею принцессы Ацеролы, испила её крови и превратила принцессу в вампира — сделала её своей истинной наследницей, так сказать.

Год назад она заглянула в Японию.

Только чтобы глянуть достопримечательности.

Однако один только факт её приезда стал причиной громкого инцидента, в который даже была вовлечена моя родная школа, но, ладно, оставим это — в итоге она была вынуждена покинуть страну.

Но перед тем, как она уехала, Суицидмастер и Синобу впервые за сотни лет смогли побыть вместе… Я не хотел им мешать, да и не было у новичка вроде меня какой-либо возможности вклиниться в их разговор, так что я понятия не имел, о чём по итогу разговаривали эти два вампира.

Вероятно, у них накопилось много тем для разговора. За столетия-то.

И вот, чтобы продолжить разговор обо всём, что они ещё не успели обсудить, теперь уже Синобу хочет отправиться в гости к Суицидмастер — нет, причина почти наверняка была в другом.

Что-то произошло с её заклятым другом.

Она назвала это демоническим чувством, но, вероятно, это было нечто большее. Скорее всего, это выходит далеко за рамки простого вдохновения и было ближе к телепатии — ведь она говорила о той, кто превратил её в вампира.

Связь между ними была на совсем ином уровне, нежели между мной и Синобу. Она не исчезла и спустя пятьсот семьдесят лет — тем более, что в прошлом году они вновь встретились.

Узы…

— Что-то случилось, говоришь… Но что именно?

— Я знаю не так много. Даже в сказанном у меня нет уверенности. Возможно, это лишь моё воображение.

Её слова выражали неуверенность, но тон её голоса был совершенно непоколебим — возможно, именно это и делает её интуицию столь интуитивной.

— Ты считаешь, что её мог убить охотник на вампиров?

— Это возможно, да. Но ей не привыкать к смерти — честно говоря, когда мы встретились в прошлом году, я удивилась, что она ещё жива.

«Получается, у меня не должно было возникнуть странное чувство, если бы она умерла обычной смертью», — произнесла Синобу, выстраивая странную логическую цепочку.

Хм…

В такие моменты я тоже остро ощущал беспокойство за друзей, с которыми не имел возможности встретиться, как в обычное время.

Казалось, моё сердце готово разорваться в любой момент, когда я представляю, чем сейчас занимаются Хитаги, Ойкура или Мэнико. Конечно, я был в силах бороться с этим чувством, но совсем не волноваться не мог.

И именно это чувство сейчас испытывала Синобу, но таким образом, как это могут испытывать лишь вампиры — по отношению к своему единственному за шестьсот лет «заклятому другу».

Даже завидно.

Но я понимал её — тут дело вовсе не в интуиции, и, возможно, мне вовсе не стоит беспокоиться об этом… но даже так, будь у меня возможность поехать и встретиться с Ханэкавой, я бы хотел это сделать, правда.

Даже если бы она была в космосе.

— Именно так. Для меня Дэс значит то же, что и для тебя староста.

— Когда люди кричали о дефиците масок, я всерьёз размышлял, смог бы я переделать бюстгалтер Ханэкавы в маску, понимаешь?

— Я притворюсь, что не слышала того, что ты только что сказал, так что притворись, что не слышал, что я только что сказала.

Что бы она только что ни сказала.

Всё равно оставалась неизбежная дилемма.

Камбару, например, находилась в похожей ситуации: живя вместе с пожилыми бабушкой и дедушкой, она могла постоянно быть с ними рядом, что давало ей душевное спокойствие, но в то же время повышало риск… Если так подумать, Суицидмастер была для меня фактически бабушкой, поскольку была на одно поколение старше Синобу, и в этом смысле, возможно, было бы логичнее держать её на расстоянии и беспокоиться о ней издалека.

Дом — это место, о котором думаешь, находясь вдалеке[✱]Это цитата из стихотворения 小景異情 (Shōkeiijō, «Маленький пейзаж, странное чувство») известного японского поэта Муро Сайсэя..

Издалека приходит друг[✱]А это уже цитата из «Бесед и суждений» Конфуция. Полностью фраза звучит так: «Когда издалека приходит друг — разве это не радость?».

Итак, что же делать?

Мне нужно было тщательно всё обдумать.

Как я уже сказал выше, будучи, по сути, внуком, я не испытывал никакой интуиции, но Синобу наверняка чувствовала «что-то».

Мне не нужны были доказательства, чтобы ей поверить.

А если так, то не было причин недооценивать уровень опасности.

В конце концов, Суицидмастер была не просто вампиром, а истинным вампиром. Трудно представить, что она просто заразилась новым коронавирусом и её состояние ухудшилось, но было множество других неприятностей, в которые она могла угодить. Возможно, не мне такое говорить, но этот истинный вампир не отличался осторожностью — её уровень смертности был даже выше, чем у такого новичка, как я.

Всё было так, как и сказала Синобу.

Даже если рассматривать только её прошлогодний визит. Сколько раз она умерла в общей сложности?

Поэтому, если имели место быть некие непредвиденные обстоятельства, то вполне естественно, что Синобу так к ней спешит. И раз уж она так долго следовала за мной, как моя златовласая лоли-рабыня, я добровольно и с удовольствием готов сопроводить её, если это в моих силах. Я хочу быть полезным — хочу, чтобы она позволила мне помочь. Даже если это было что-то, с чем я был не в силах что-то сделать.

Однако, с практической точки зрения, посещение разорённого государства было более серьёзным препятствием, чем посещение известного туристического места — даже в обычное время это было не так просто.

Синобу два года назад и Суицидмастер в прошлом году прилетели в Японию точно не на самолёте… Но нынешняя Синобу, почти полностью утратив силы железнокровного, теплокровного и хладнокровного вампира, вряд ли бы смогла повторить нечто подобное.

С другой стороны, когда речь заходила об обычном транспорте, то, признаться честно, мне становилось страшновато — я ведь прежде даже на корабле никогда не плавал, не говоря уже о самолёте. Даже если нам скажут, что для посещения разрушенного государства паспорт не нужен, трудно представить, что Синобу сможет официально выехать из страны, не имея ни гражданства, ни семейной регистрации.

Ни уехать, ни вернуться.

— Даже если мы найдём какой-нибудь нелегальный способ, который позволит нам безопасно выехать из страны, всё равно остаётся проблема, о которой я говорил в самом начале. Вероятность того, что у нас появятся какие-либо симптомы, если мы подхватим вирус, может быть крайне низкой, но мы всё равно способны передать его другим.

— Мои земли уже разорены, так что не похоже, чтобы там были жители, которых мы могли бы чем-то заразить.

Какой сюрреалистичный ответ.

Впрочем, даже если бы это было правдой.

— Но всегда существует риск заразить кого-то по пути. В этом и заключается проблема мобильности человека. К тому же, существует риск обратного — мы можем непреднамеренно привезти вирус из-за границы…

Говорят, что увеличивать людские потоки в эпоху коронавируса — бесчеловечно. Тогда, рассуждая парадоксально, можно заявить, что это уже не людской поток. Особенно учитывая, что мы были дуэтом полувампиров.

— Понимаю. Твои опасения действительно разумны. Но у меня есть план — проще говоря, нам просто нужно предотвратить распространение болезни, верно?

У неё было торжествующее выражение лица, но не похоже, что она собиралась раскрывать детали своего плана. Скорее всего, дело не в том, что она пытается придать своему плану значимости — обычно в таких случаях речь идёт о плане, который я скорее всего не одобрю.

Она была удивительно расчётлива.

Наверняка, идея совершенно никудышная.

А её небрежная формулировка, «проще говоря», вызывала у меня особое беспокойство… Когда Синобу отвечает за планирование, я начинаю нервничать.

Тем не менее, никакого альтернативного плана у меня не было, так что, вероятно, у меня не было и иного выбора, кроме как решать проблемы по мере их поступления, одну за одной.

Я не собирался давить на неё по этому поводу.

За последние несколько месяцев человечество узнало много нового, но, пожалуй, одна из самых важных вещей: «Мы не должны сеять раздор».

Нужно с осторожностью относиться к тому, что может в будущем привести к враждебности.

— Что ж, допустим, что мы будет следовать твоему плану, нам удастся благополучно покинуть страну и добраться до места назначения. Допустим, нам удалось не причинить никому вреда по пути. Это не является чем-то невозможным. По возвращению можем даже добровольно провести две недели карантина в… хм… Точно, как насчёт таинственного пространства, созданного Оги, вроде того класса 1-3? Но даже если нам удастся провернуть такой безумный трюк, существует большая вероятность, что Гаэн сильно на нас разозлится.

Одной только мысли о том, что мне предстоит выслушать лекцию этой улыбчивой сестрёнки (с которой я разорвал связи) было достаточно, чтобы вызвать у меня депрессию уровня «перелом черепа».

Изначально, после моего поступления в университет, за нами с Синобу должна была наблюдать Гаэн, поэтому в моей комнате (технически, это была комната моей сестры, но с тем же успехом могла быть и моей) некоторое время жила кукла-труп. Возможно, нам дали зелёный свет, а может, была какая-то другая причина, но объект наблюдения Ононоки был изменён на Сэнгоку (а может, и не было никакой причины). Но это ещё не значило, что мы в полной безопасности… Я не был до конца уверен, что наш испытательный срок закончился. Учитывая, что с момента отъезда Ононоки не прошло и полугода, если нас уличат в заговоре с целью покинуть страну, то вполне возможно, что за нами не просто начнут снова следить, но даже внесут в список на уничтожение.

Даже если нам удастся незаметно ускользнуть и пробраться обратно, я даже подумать не мог, что мы сможем скрыться от взора «сестрёнки, которая всё знает». Возможно, она уже догадалась, что мы пытаемся разработать подобный план.

— Так что, если уж и выезжать, то не тайком, как какие-то контрабандисты, а получив официальное разрешение у босса. Даже если закрыть глаза на мою безрассудность, перевозка белокурой девочки выглядит по меньшей мере как транспортировка оружия.

— Какая скука. Поступай, как знаешь.

Действительно ли я сейчас в положении «хозяина»?

Скорее я чувствую себя как слуга, на которого переложили все обязанности.

Она же ведёт себя не как слуга, а как принцесса. Принцесса Ацерола…

Для принцессы было само собой разумеющимся, что она должна пройти все необходимые процедуры как при выезде из страны, так и при въезде в страну, но, поскольку мы разорвали отношения с Гаэн, спросить у неё разрешения было непросто… Вероятно, в отношении меня будут приняты меры персонального пограничного контроля. Чрезвычайно строгие меры.

Даже если она не рассердится на меня, то, скорее всего, всё равно просто скажет мне «нет».

Возможно, мне не стоило так легкомысленно обрывать с ней отношения.

— Вперёд. Воспользуйся своим интеллектом двадцатилетнего студента и придумай что-нибудь, господин мой.

— Ты требуешь слишком многого от студента университета!

Тем более от двадцатилетнего студента.

Ну, я должен был что-то придумать.

К лучшему или к худшему.

Э-э, если сложить всё воедино, то мы имеем три пункта: «средство передвижения в разорённое государство», «меры по инфекционному контролю в пути», «обеспечение нашей безопасности по возвращении домой» — это наши насущные проблемы.

С одной стороны, вопрос по «инфекционному контролю» можно было условно доверить Синобу — но «средство передвижения» и «обеспечение нашей безопасности» не были простыми вопросами.

В первом случае мы имеем дело с правительственными организациями, а во втором — с той самой сестрёнкой, с которой мы не могли тягаться. Оба препятствия выглядят довольно грозно. Даже если я заранее признаю поражение и со всем своим мастерством паду перед Гаэн на колени, я не думаю, что она отпустит нас с улыбкой… Даже не беря в расчёт всё, что связано со странностями, эта идея выглядит настолько безрассудной, что любой взрослый человек просто обязан её раскритиковать. Даже если она не отругает меня, то как минимум ответит строгим и ясным отказом.

Мне было сложнее получить разрешение, чем вакцинам.

Может, и стоило попытаться связаться с ней, но если она наложит вето на наш план, то все усилия окажутся тщетны… При этом у меня не было смелости открыто бросить ей вызов…

— …

Открыто бросить ей вызов.

Совершить подобное по отношению к Гаэн было настоящей дикостью, на которую были неспособны даже кохаи, находящиеся под непосредственным её контролем, даже Осино, и даже Кайки — хотя, если подумать, кое-кто всё же был.

Специалист, неспособный ни на что, кроме диких поступков.

Верно. Даже в нашей вселенной существовал кое-кто, кто обладал уровнем жестокости, способным соперничать с Айкавой Дзюн… Это же что получается, мы убьём двух зайцев одним выстрелом?

Боже мой.

Если я смогу положиться на эту жестокую оммёдзи, то оба вопроса, лежащие в моей зоне ответственности, могли бы быть решены одновременно. Хотя, мероприятие вне всяких сомнений рискованное… Азартная игра, в которой мои шансы на победу равны шансам на смерть. То ли к сожалению, то ли к счастью, несмотря на то, что я порвал связь с Гаэн, её контактная информация всё ещё была записана в моём телефоне.

С той самой зимы третьего года старшей школы.

Но мне всё равно было немного не по себе…

Вернее, она была из тех пугающих специалистов, которые могут решить уничтожить меня в ту же секунду, как я выскажу свою просьбу, но теперь, когда эта мысль уже появилась в моей голове, я не мог не опробовать этот вариант.

Даже если он представлял ещё большую опасность, чем сама поездка за границу.

Будет ли это путешествие за границу или путешествие в загробный мир?

— Что ж, мы ведь отправляемся на помощь Дэстопии Виртуозо Суицидмастер. Начать наше путешествие с самоубийственной миссии кажется правильным, не правда ли?

— Не могу не согласиться. Кроме того, на этой Земле всё равно не осталось безопасного места.

Неужели, всё настолько плохо?

Учитывая, что эта девочка множество раз была свидетельницей бушующих инфекций, её слова имели вес, и я вздрогнул от мысли, что моего чувства опасности оказалось недостаточно. Но сейчас мне нужно было дрожать не от страха, а от предвкушения.

Чтобы противостоять жестокой оммёдзи — Кагэнуи Ёдзуру.

Я должен был стать воином.

004

В какой-то степени мне было просто любопытно.

И моё любопытство было невозможно сдержать.

Беспокойство о таком человеке, как она, было за гранью моего воображения, но как именно Кагэнуи выживала в этой пандемии?

Я посчитал, что Ононоки, будучи её личной сикигами, вряд ли может заразиться какой-либо инфекцией, ведь одна же кукла-труп, в конце концов. Но если говорить о Кагэнуи, то её, с некоторым количеством оговорок (×100) можно считать человеком, а значит, болеть она всё-таки способна. Конечно, говорят, что есть люди, которые никогда не простужаются, но вот тех, кто имеет иммунитет против всех болезней, я представить совсем не могу.

При этом она, конечно, не была похожа на человека, который станет смирно сидеть у себя дома… Я вообще сомневался, что Кагэнуи можно каким-либо образом сдержать, какой бы властью не обладала администрация, объявившая локдаун.

Её тень к полу не приколешь[✱]Фамилия «Кагэнуи» (影縫) является отсылкой к мифической технике ниндзя, 影縫い (kagenui, «прикалывание тени»). Считалось, что некоторые ниндзя были способны обездвижить врага, приколов его тень к земле броском кунаи..

Если что и сдерживало её, так это экстравагантное проклятие, из-за которого она «не могла ходить по поверхности Земли».

В какой-то момент, благодаря махинациям Оги, она застряла на Северном полюсе, но мне трудно назвать это самоизоляцией… В любом случае, я не мог отрицать, что внезапное желание узнать о том, как сейчас поживает Кагэнуи Ёдзуру, отчасти толкало меня вперёд.

Если бы не это, я бы никогда не обратился за помощью к специалисту, основываясь на чём-то вроде «интуиции Синобу», что непременно было бы сочтено другой стороной слишком расплывчатым мотивом — особенно, если эта другая стороны была специалистом по бессмертным странностям.

Нашим естественным врагом.

Я не удивлюсь, если в более подходящее время эта жестокая оммёдзи решит нас истребить — когда Дэстопия Виртуозо Суицидмастер посетила наш город, Гаэн даже вызвала её с самого Северного полюса в качестве козырной карты.

В этом смысле она может неожиданно хорошо подойти на эту роль.

Хотя, в то же время, это была роль злодея — но это не важно.

— День добрый, Арараги. Ах да, с двадцатилетием тебя, поздравляю.

Наш разговор начался с того, что Кагэнуи стала первым человеком, помимо моей семьи, кто поздравил меня с днём рождения — получается, она помнила, когда у меня день рождения? Хотя, возможно, она многое знала обо мне лишь потому, что я был целью, за которой она следила…

Но я совру, если скажу, что не был счастлив это услышать.

Запоздалый, но приятный сюрприз.

— Мир всё-таки сошёл с ума, не правда ли? Кто бы мог подумать, что я окажусь в будущем, где я буду разговаривать с Арараги по видеосвязи. Когда мы только познакомились, я и представить себе такого не могла.

— Это уж точно.

Как вы уже догадались, это была встреча в формате «зума».

Сама мысль о том, что воплощение насилия, известное как Кагэнуи, умеет пользоваться смартфоном, как-то противоречила моим инстинктам, но в отличие от Осино, который едва справлялся с таксофонами и дисковыми телефонами, она, похоже, на удивление хорошо разбиралась в электронных устройствах.

Она даже купила Ононоки детский телефон, когда наняла её в качестве сикигами — кстати говоря, я попросил Синобу на время покинуть мою комнату.

Покинуть мою комнату и войти в мою тень.

Устраивать комедию, когда маленькая девочка врывается в кадр во время видеоконференции — это не то, чего я хотел… К тому же, между Кагэнуи и Синобу были весьма сложные отношения (меня это не сильно волновало, но в прошлом Кагэнуи наступила Синобу на голову).

Картинка немного запаздывала, но была достаточно чёткой. Прошло около года с тех пор, как я в последний раз разговаривал с Кагэнуи, но, если не считать того, что её волосы немного отросли, она выглядела так же… По крайней мере, не было похоже, чтобы у неё накопился стресс из-за пандемии.

Такой человек, как она, может легко снять стресс, когда захочет. Просто уничтожив любой предмет, которому не посчастливится оказаться к ней ближе всего.

Это, конечно, не совсем типичная ситуация для видеозвонка, но я надеялся тайком составить психологический портрет Кагэнуи, основываясь на деталях её комнаты, которые могли попасть в камеру. Однако, как и следовало ожидать от той, кого можно было назвать ученицей «всезнающей сестрёнки» или коллегой парня в гавайской рубашке, видящего всех насквозь, мои любительские попытки анализа полностью провалились — фоном её видеозвонка была статичная картинка.

Какая тонкая техника.

У меня сложилось представление о ней, как о человеке несколько несдержанном и даже грубоватом, но, возможно, на самом деле она очень высоко ценит свою частную жизнь.

Не говоря уже о том, что она так и не рассказала мне полную историю о том, как сделала Ононоки своей сикигами.

Более того, у неё на заднем плане был изображён европейский пейзаж… Она явно была кохаем Гаэн и коллегой Осино.

Угораздило же её попасть в такую странную компанию.

Когда она вот так, с самого начала провернула такое, мне было трудно начать реализовывать свой план… Кстати, интересно, а где это снято? Похоже на Восточную Европу… Вдалеке за городом виднелся внушительных размеров замок, благодаря которому, надо признаться, фотография получилась очень живописной.

Это же работа профессионала?

— Так в чём дело? Арараги.

— Ну, я хотел узнать, всё ли у вас в порядке. Мир немного сошёл с ума, не так ли?

У меня уже выработалась привычка говорить о пандемии так, словно я комментирую погоду, но в любом случае, я решил начать разговор именно так.

— Ну, я многого в этом мире не знаю, но то, что я сейчас жутко занята — это точно. Знала бы, что так будет, лучше бы ещё немного потусовалась в Арктике.

Таким был её ответ.

Поскольку мы говорили по телефону, было приятно ощущать некоторую уверенность, что меня не ударят ни с того ни с сего… Но, как и следовало ожидать, создавалось впечатление, что она живёт на другом уровне, не зависящем от дел этого мира.

В этом она была похожа на отшельника, хоть и не такого, как её коллега Осино — ведь её неспособность ступать на землю была настоящим проклятием.

Значит, она была занята, да?

— Что-то случилось с бывшей Хартандерблейд?

Ой.

Стоило мне погрузиться в свои мысли, как она без промедления перешла к сути вопроса — если я продолжу терять бдительность только потому, что это был видеозвонок, то могу оказаться в слабой позиции (выражаясь языком боевых искусств).

Возможно, мне стоило придумать что-нибудь, чтобы застать её врасплох? Например, поставить «Гарем Арараги» на задний план своей трансляции.

Хотя, результатом этой затеи, скорее всего, будет то, что она применит на мне несколько приёмов кунг-фу.

— Нет-нет, с Синобу всё в полном порядке. В конце концов, сидеть дома — это её сильная сторона. Она знает все правила как свои пять пальцев[✱]Речь идёт о правилах, которые разработало японское правительства для борьбы с распространением пандемии. Их кратно называют 三密 «sammitsu» (три «mitsu»). Они заключаются в избегании трёх главных факторов, способствующих распространению вируса: 密閉 (mippei, «закрытое пространство»), 密集 (misshū, «скопление людей») и 密接 (missetsu, «близкий контакт»).. Поскольку она заперта в моей тени, она в полной безопасности и не боится, что причинит кому-то вред. Мы без исключения следуем всем установленным для нас правилам. Эта златовласая лоли-рабыня совершенно точно ничего не задумала.

— Мхм.

Хах, довольно краткий ответ.

Даже несмотря на то, что я оставил так много щелей в своей броне, чтобы она могла легко её пробить.

Конечно, мы с Синобу, скорее всего, были недостойными соперниками для Кагэнуи, но если она собиралась настолько легкомысленно со мной обращаться, то мне почти хочется выложить всё от начала и до конца, не требуя от неё ничего взамен.

«Вообще-то мы вдвоём безрассудно планируем заграничную поездку, понимаете?» Я хотел прямо об этом сказать — но нет, в конечном итоге лучше не делать таких откровений.

Поскольку я позвонил без предварительной репетиции, я изо всех сил старался придумать наименее оскорбительную формулировку своей просьбы, но она вновь словно перехитрила меня.

— В таком случае мне так даже проще попросить вас двоих об одолжении, — сказала она.

Одолжении?

— Да. Я очень признательна, что ты позвонил.

Не думал, что когда-либо услышу от Кагэнуи такую стереотипную фразу. Есть всё-таки в долгой жизни свои плюсы — славно, что я не умер в семнадцать лет.

Я и без того был восхищён, но после этих слов подумал, что могу и умереть.

Умереть от шока в двадцать лет.

— Видишь ли, я уже почти решилась позвонить тебе первой. Честно-честно. Удивительно, как ты вовремя. Арараги, не мог бы ты вместе с бывшей Хартандерблейд отправиться то место, где я сейчас нахожусь? В Румынию.

— …!

Что? Подождите, Румыния?

Под Румынией она имеет в виду ту самую Румынию?

Ту самую Румынию из глупой шутки, где вас спрашивают: «В какой стране больше всего любят карри?», вы говорите: «Ру-мания?» и слышите в ответ: «Настоящие ценители карри не используют соус ру»[✱]В традиционном японском карри используется особая версия французского соуса «ру», в котором мука заменена на порошок карри. Как правило, этот соус продаётся в готовом виде, но считается, что те, кто по-настоящему увлечён карри, готовит его самостоятельно., — эта Румыния?

— Ты идиот? У тебя что, фиксация на идиотских шутках?

Кансайский диалект в её ответе звучал как никогда к месту.

— К тому же, считать, что соус ру непременно должен относиться именно к карри — это слишком поверхностное отношение. Особенно учитывая глубину вкуса карри.

— Фиксироваться на карри тоже не стоит… Стоп, что? Значит этот пейзаж позади вас — это не просто фоновая картинка? Это настоящая Восточная Европа? А тот замок вдалеке — это замок Бран…?

— Ага. А ты шаришь.

Ещё бы.

Ведь именно он послужил прототипом для знаменитого замка Дракулы.

Теперь, присмотревшись, я заметил, что пейзаж на моём экране действительно двигался в соответствии с углом наклона камеры — и это был не операторский приём, а приём видеоконференции. Это была не фоновая картинка, а реальный пейзаж у неё за спиной.

Румыния.

Хорошо, но что она забыла в тех краях…? Я бы даже меньше удивился, если бы узнал, что она всё ещё на Северном полюсе, что почему Кагэнуи оказалась в Европе, которую мы избрали в качестве нашего пункта назначения, раньше нас?

Для того, чтобы помешать нашим планам?

Но должен же быть предел тому, насколько далеко она способна предвидеть наши действия.

Своим всезнанием она превосходила Гаэн, а проницательностью — Осино. Я и так считал её ужасающей личностью, но неужели она была настолько ужасающей?

Неужели она была настоящей Айкавой Дзюн?

Нет, просто так совпало, что история сильнейшей из людей была впервые опубликована в одно время с объявлением чрезвычайного положения. Она взялась за своё возмутительно абсурдное поручение в Венеции ещё до коронавируса, понимаете? Просто поразительно. Даже когда весь мир в равной степени страдает от одного и того же бедствия, насколько по-разному могут себя вести люди. Но сейчас было не время удивляться удачному совпадению — как говорится, кто первый, того и тапки. Мне ничего не оставалось, как собраться с мыслями и продолжить:

— …Кагэнуи-сан, вы, вероятно, приехали не для осмотра достопримечательностей, верно?

— Это рабочая поездка.

Какая банально звучащая причина.

Но я не мог её так просто принять.

— Не пойми неправильно. Когда я приехала сюда, никаких ограничений ещё не было. А потом вдруг страны начали закрываться одна за другой, и теперь я оказалась в затруднительном положении, поскольку не могу вернуться домой. Моё передвижение и без того ограничено даже в обычное время, так что в нынешней ситуации, должна признаться, на Северном полюсе я чувствовала себя гораздо свободнее.

— А… ага…

Если её послушать, то можно подумать, что это довольно обычная ситуация, в которую попало множество людей по всему миру, но хоть она и сказала, что покинула страну, соблюдая все необходимые процедуры… Для Кагэнуи «работой» было истребление бессмертных странностей.

Что-то мне подсказывало, что наш разговор идёт в неприятном направлении.

В голове всплыл самый худший сценарий.

И это тревожило… В самом деле, если догадка Синобу о том, что «что-то случилось с её заклятым другом», означала, что этот заклятый друг, Дэстопия Виртуозо Суицидмастер, была уничтожена руками Кагэнуи?

С учётом того, что она прожила чрезмерно долгую жизнь, а времена давно поменялись, возможно, Суицидмастер уже не стоило уничтожать, но в конечном итоге, закрывать на это глаза или нет, зависело от решения Кагэнуи и Гаэн.

Они были гибкими и в то же время непреклонными.

Возможно, причина, по которой она воспользовалась случайно подвернувшейся возможностью пригласить нас с Синобу в Европу, вовремя ответив на мой звонок, на самом деле заключалась в том, что ей нужно подтвердить личность тела… Возможно, Суицидмастер была настолько сильно избита, что только её заклятая подруга, Синобу, смогла бы её опознать.

С одной стороны, тот факт, что Кагэнуи первой пригласила нас, был нашей спасательной шлюпкой, с другой стороны, эта шлюпка будто уже потерпела крушение.

И будто моё молчание её совершенно не волновало, Кагэнуи продолжила разговор.

— В общем, положение у меня непростое, и я даже не знаю, каким мир будет дальше. Поэтому я решила, что у тебя передо мною должок, Арараги, и хотела бы, чтобы ты протянул мне руку помощи.

А? Я всё ещё у неё в долгу?

А, ну да… Она пару раз спасла жизнь моим сёстрам и была тем, на кого я мог положиться, когда не смог вернуться после превращения в вампира.

А ещё она обучала меня рукопашному бою в храме Китасирахэби… Но, честно говоря, в отличие от Осино, она совсем не производила впечатления одной из моих благодетельниц.

Однако она сказала, что «положение непростое». Значит кораблекрушения ещё не случилось.

Иными словами, если целью путешествия Кагэнуи было уничтожение Суицидмастер, это, по крайней мере, означало, что она ещё не успела этого сделать — значит ещё есть время исполнить желание Синобу и спасти её заклятую подругу из беды.

Есть ли у нас время… Нет, у нас есть время.

Мне хотелось верить, что время у нас ещё было.

Значит ли это, что мы примем приглашение Кагэнуи приехать в Европу, но после этого будем мешать ей работать? Это было не совсем то, чего я ожидал.

Даже если я и не ощущал её своей благодетельницей, это всё равно было равносильно тому, чтобы отплатить злом за добро.

Никогда не думал, что почувствую на своей шкуре, насколько же верна эта старая точка зрения, что видеозвонки не могут передать всех мелких нюансов и эмоций… Если бы это был разговор лицом к лицу, то велика вероятность, что я бы получил от Кагэнуи хорошую взбучку, причём без всякой причины.

Хотя я бы предпочёл, чтобы у неё была на то причина.

Поскольку мой план уже пошёл прахом, я бы хотел изложить его без предварительного контекста, просто для протокола. В связи с тем, что напрямую получить разрешение Гаэн на поездку в Европу было непросто, или, скорее, в связи с тем, что наша идея наткнётся на непреодолимое препятствие в тот же момент, как мы её озвучим, я решил, что смогу обойти необходимость связываться с Гаэн лично, связавшись с её кохаем, Кагэнуи. Мне всё это казалось весьма логичным, но теперь я понял, что мой план изобиловал дырами и в целом был неразумным.

Я пытался обойти стороной все опасности, связанные с эпидемией, но вместе с этим обошёл стороной кучу мелких деталей.

Честно говоря, я даже допускал возможность, что Кагэнуи сочтёт мою просьбу слишком обременительной, и самовольно даст мне своё разрешение — кто бы мог подумать, что вместо этого она сама пригласит меня.

Её просьба была подарком судьбы.

Но она вызывала у меня некоторые опасения.

Стоит ли мне плыть по течению?

Казалось, что этот поток несёт меня прямиком в шторм, но если я позволю ему протекать спокойно и не буду пытаться закончить его самостоятельно, то, вероятно, смог бы добиться второй цели — «средства передвижения», убив двух зайцев одним выстрелом.

Впрочем, этот разговор протекал настолько гладко, что я ощущал себя на стремительно ускоряющейся конвейерной ленте, которая движется прямиком в ад… Боже, сколько раз мне ещё нужно побывать в аду, чтобы я успокоился?

Вообще, ад — это не то заведение, у которого бывают завсегдатаи.

Это же не горячие источники.

— Хорошо. У меня всё равно теперь появилось слишком много свободного времени, применение которому я не могу найти, так что я почту за честь помочь вам, Кагэнуи-сан. А заодно и поучиться у вас. Но вот незадача! У меня нет средств, чтобы покрыть дорожные расходы…

— Ааа, да. Я слышала, что в наши дни у студентов совсем не остаётся времени на подработку. Да и плата за обучение тоже нешуточная.

Она отнеслась к моей проблеме с пониманием, но я никогда и не устраивался на подработку. Моё обучение полностью оплачивают родители, и, в отличие от Ойкуры, я не подавал заявок ни на какие стипендии… Так что я не испытывал никакой боли или горечи по этому поводу.

Кстати говоря, в отличие от Осино и Кайки, Кагэнуи действительно окончила университет, не так ли…? Мне стало искренне интересно, какой студенткой она была.

Я с трудом мог себе это представить.

— К тому же, Арараги, у тебя нет никаких дипломатических привилегий, которые есть у меня.

— Кагэнуи-сан, у вас есть дипломатические привилегии?!

Откуда?!

Разве она не была наименее подходящим человеком, которому можно их выдать?

— Хорошо, хорошо. Я тогда просто отправлю Ёцуги туда, где ты находишься. Она вас подвезёт. По правде говоря, именно так я сюда и попала.

«Проделала весь путь до Европы и даже без джетлага», — сказала Кагэнуи.

Такой способ передвижения нанесёт мне физический и моральный ущерб, намного превосходящий простой джетлаг, но, в общем-то, это и было по большей части решающим моментом в моём решении позвонить Кагэнуи.

Я вскользь упомянул, что и Синобу, и Суицидмастер добрались до Японии при помощи мощного прыжка (осмелившись пренебречь правилом, согласно которому вампиры не способны пересекать текущую воду), так что Ононоки, обладая недюжинной силой и являясь сикигами Кагэнуи и бывшей нахлебницей в доме Арараги, должна быть тоже на такое способна.

Её коронный приём, «Анлимитед Рулбук», который она применяла в том числе для быстрого перемещения… Он уже не раз выручал нас с Синобу.

Впрочем, в прошлые разы мы перемещались только внутри страны… Я лишь предполагал, что если эта девочки-сикигами всерьёз возьмётся за дело, то сможет прыгнуть хоть на другой конец Земли, и, похоже, моё предположение оказалось верным.

— Конечно, эта девчонка не королева странностей, железнокровный, теплокровный, хладнокровный вампир в период своего расцвета, так что добраться до Европы за один «Анлимитед Рулбук» не получится. Вам придётся сделать несколько пересадок по всему Евразийскому континенту.

Казалось, что фантазия странным образом столкнулась с реальностью.

Несколько пересадок, значит…

— А…? Если вы её «отправите», значит ли это, что Ононоки сейчас работает с вами, Кагэнуи-сан?

— Конечно. Она же моя сикигами, разве это не естественно?

Вообще, если подумать, в течении довольно длительного периода времени это не было естественным… Не только когда она была нахлебницей в доме Арараги, но и когда работала напарницей Сэнгоку.

— Хм? Если ты о Надэко, то я уже вытащила Ёцуги оттуда.

Эй, эй.

Твоя информация несколько устарела, Цукихи.

— Поскольку с ней у меня тоже были связи, я колебалась, к кому обратиться за помощью — к тебе или к Надэко. Так что твой звонок пришёлся как нельзя кстати. Хотя Ёцуги будет разочарована.

Будет разочарована… что это буду я, а не Сэнгоку. Но если серьёзно, я также должен признать, что совершил этот звонок невероятно вовремя.

Это было единственное, что я в себе ценю.

Возможно, этого было недостаточно, чтобы искупить вину, но лучше уж я буду нести бремя помощи Кагэнуи, а не Сэнгоку… Что ж, вот значит, как обстояли дела. Я слышал, что, покинув дом Арараги, она отправилась жить к Сэнгоку, но, судя по всему, Ононоки и этот дом успела покинуть.

По словам Кагэнуи, она вроде как вернулась к своей основной роли — сикигами оммёдзи, ну а я бы просто с нетерпением ждал нашего воссоединения.

Если бы ситуация располагала к беззаботному ожиданию.

— Кстати, а могу я узнать причину, по которой Ононоки покинула то место, где была Сэнгоку?

— Любопытно, да?

— Ну, да… Учитывая обстоятельства, при которых её лишили должности моего надзирателя.

Я не мог не беспокоиться, что она снова где-то накосячила. Не исключено, что моё беспокойство и было напрасным, да и не хотел я множить свои опасения в такой ситуации, но у них была почва, и звали эту почву Ононоки Ёцуги. С моей стороны было бы довольно смело сесть на борт самолёта, обладающего дефектами.

В конце концов, Ононоки в таких делах бывает весьма неуклюжей.

— Я и сама мало что знаю. Вот сам её и спросишь. Я попрошу Ёцуги объяснить, что от тебя требуется. Думаю, она прибудет в Японию часа через два.

— Понятно. Гораздо дольше, чем я думал.

Вообще, для путешествия из Европы в Японию, которое обычно занимает более десяти часов на самолёте, это очень даже быстро, но, если вспомнить, что речь идёт о суперпрыжках, пускай и с пересадками, я ожидал несколько больших скоростей.

А пассажирские самолёты вообще с одинаковой скоростью летают?

Трудно поверить, что она одна из тех, кому нужно много времени, чтобы собраться. Должна быть другая причина.

— Это потому, что для каждой остановки ей нужно выбрать безопасную зону с нулевыми случаями заболевания коронавирусом. Сама Ёцуги, будучи куклой-трупом, заразиться не может, но было бы не весело, занеси она вирус в Японию, не так ли? Особенно для тебя, Арараги, поскольку ты, похоже, сразу бы вступил с ней в тесный контакт.

— Ну, не могу сказать, что не стану этого делать.

— Скажи хотя бы это!

Её грозный голос немного напугал меня.

Беру свои слова обратно, она пугала даже при разговоре по телефону.

Это уже не общественное давление. Это просто давление.

В какой-то степени это было даже жестоко.

В конце концов, она же была жестокой оммёдзи.

Впрочем, я вовсе не шутил. Если мне предстояло воспользоваться авиалиниями ONK Airlines, то каким бы добропорядочным человеком я ни был, у меня не будет выбора, кроме как обхватить её тело обеими руками.

Вопрос морали на повестке дня не стоит.

Пришло моё время блистать.

— И тебе, и Синобу следует позаботиться о том, как никого не заразить и самим не заразиться. Дипломатического статуса у вас нет, поэтому будет большой проблемой, если вы не сможете вернуться, понимаешь?

«Даже в такие времена стоит доводить дела до конца, и тебе стоит закончить университет, в который ты так старался поступить», — сказала Кагэнуи, вероятно, вспомнив своих бросивших учёбу коллег. И, то ли из-за проблем с сигналом, то ли потому, что она уже сказала всё, что хотела, видеосвязь была принудительно — жестоким образом — прервана.

005

Не следует слишком сильно упиваться чувством, будто я совершил какое-то большое дело.

Пока к нам не ворвалась Ононоки, нужно было обсудить с Синобу все детали нашего плана… Я обязан был выведать у неё все необходимые меры предосторожности против инфекции, на которых так настаивала Кагэнуи, раз уж наша подготовка зашла так далеко.

Особенно если мы будем сотрудничать с Кагэнуи и Ононоки, которые пробыли там дольше нас… Я слышал, что эпидемиологическая ситуация в разных странах Европы сильно отличается от японской, так что мы не могли просто отмахнуться от этого.

Кроме того, существовала вероятность того, что она попросту соврала мне, и никакого плана у неё нет — если это действительно так, нам нужно открыто это обсудить.

— Каков наглец. Когда я говорила, что у меня есть план, это ни в коей мере не было ложью. Просто я на тот момент не предвидела такого развития событий, что ты решишь обратиться за помощью к этой Кагэнуи. Возможно, моему замыслу потребуется небольшая корректировка.

Появившись из моей тени уже во второй раз, Синобу надменно скрестила руки на груди — как и ожидалось, она была недовольна тем, что я связался с этой специалисткой по бессмертным странностям, не посоветовавшись с ней.

Для той, кто заявляет, что для неё все люди одинаковы, эта девочка бывает довольно резкой в своих симпатиях и антипатиях.

Как же с ней сложно.

— Для меня это тоже было неожиданностью. Я даже не думал, что в такой непростой ситуации Кагэнуи будет работать в Европе — но не кажется ли тебе, что это может быть как-то связано с этим «просто так» чувством, которые ты испытываешь?

Поскольку у меня были кое-какие опасения, я решил, что будет лучше поделиться ими с Синобу сейчас. Будет очень неприятно, если из-за моего молчания всё лишь сильнее запутается.

— Хмм. И что ты хочешь этим сказать?

Как же ты не понимаешь?

Ты должна быть в состоянии уловить мою мысль.

— Я хочу узнать, как ты относишься к вероятности того, что где-то на твоей родине или недалеко от неё Кагэнуи уничтожила или прямо сейчас находится в процессе уничтожения Суицидмастера? Не может же это быть простым совпадением.

Я не мог допустить, чтобы моё любопытство всё разрушило, поэтому не стал поднимать эту тему во время нашего телефонного разговора, однако, судя по всему, между Суицидмастером и Кагэнуи существовала какая-то связь ещё до событий годичной давности.

Они тогда обменялись очень многозначительными репликами.

— Если помощь Суицидмастеру означает противостояние с Кагэнуи и Ононоки, то всё становится куда сложнее. Это будет похоже на возвращение к летним каникулам два года назад…

Это были те летние воспоминания, которые я не желал вспоминать.

Пожалуй, это было время, когда я находился ближе всего к смерти.

И у меня язык не повернётся сказать, что я выиграл ту битву.

— У меня нет иных источников, окромя моей интуиции, поэтому я не могу этого полностью отрицать, но… Всё же будет нормально, не так ли?

После недолгого раздумья, Синобу ответила именно таким образом.

Она правда думала насчёт этого? Мне кажется, если она о чём-то и думала, то разве что о кондитерских изделиях тороидальной формы.

Она постоянно давала неосторожные обещания, раз за разом.

Я так считал, но похоже, что на этот раз её обещание было не настолько легкомысленным, и её слова имели под собой какую-то почву, поскольку златовласая девочка продолжила.

— В конце концов, она является вампиром, который умирает чаще, чем ты способен себе это представить. И если её, как и прежде, убил какой-то охотник на вампиров, это не должно было пробудить мою интуицию. Я подозреваю, что она ввязалась в ситуацию гораздо более серьёзную и безвыходную.

Случившееся было страшнее смерти?

Она говорила о чём-то подобном с самого начала, но это обретало ещё больший смысл, если в этом была как-то замешана Кагэнуи.

Когда слова человека основаны на его личном опыте, то они обретают некоторую степень убедительности, но в таком случае меняется смысл слов Кагэнуи касательно того, что она отправилась в Европу в командировку. Вообще-то сам факт, что специалист по бессмертным странностям вроде неё обратился за помощью к бессмертным странностям вроде меня и Синобу, уже можно назвать чем-то из ряда вон выходящим.

Это не казалось ни чем-то правильным, ни чем-то привычным.

Что именно происходило в Европе — в том месте, где некогда существовало королевство Ацерола (название временное)?

— …Ну, впрочем, Кагэнуи также использует бессмертную странность, Ононоки, в качестве своего сикигами, так что не стоит придавать этому факту слишком уж большое значение.

Нет смысла ломать голову над тем, почему всё сложилось именно так, как сложилось.

За время пандемии я понял, что слишком много думать и волноваться — не самое лучшее занятие.

Учитывая, что она уже подумывала над тем, чтобы обратиться к Сэнгоку несмотря на то, что Ононоки уже было приказано отступить, возможно, из-за мер по контролю за инфекцией у неё не было возможности обратиться к кому-то ещё.

Это правда, в такие непростые времена люди, принадлежащие к какой-либо организации, были наиболее скованы в своих действиях.

— В самом деле, если говорить про ту девочку-змею, то она была будто бы невосприимчива к ядам. Не знаю, правда, так ли это сейчас.

— Похоже, мы всё-таки вернулись к обсуждаемой теме. Итак, допустим, что «не заразиться» достаточно просто, но что мы будем делать, чтобы «никого не заразить», Синобу? Что ты имела в виду, когда говорила, что может потребоваться небольшая корректировка?

— Если вспомнить летние каникулы двухлетней давности, то Кагэнуи решила закрыть на нас глаза, потому что мы с тобой утратили почти всю вампирскую силу, и, таким образом, перестали быть её целью для уничтожения, верно?

Верно.

Добавлю, что человеком, который приложил немало сил для признания нашей безобидности, был не кто иной как Осино — этот проницательный мужчина средних лет заранее позаботился о нашей безопасности.

А вот тем человеком, который призвал Кагэнуи в наш город, был тот самый мошенник. За то, что я встал на пути его схемы обогащения, он натравил на меня самого ужасающего из всех сталкеров.

Какое интересное трио.

Возможно, они производили такое же впечатление, как я, Ойкура и Хитаги.

— Когда мы встретились с ней прошлой зимой, она ясно дала мне понять. Если моё физическое превращение в вампира продолжится, она уничтожит меня без всякой жалости.

— Именно это я и собираюсь сделать.

— Что?

Я всего лишь вспоминал прошлое, но Синобу указала на мои слова так, словно я сказал что-то очень уместное.

— С тем, что осталось от наших вампирских способностей, у нас нет шансов заразиться, так что, если мы хоть немного усилим наш вампиризм, распространение инфекции также станет невозможным. Таков мой план. Был.

— Мм… А это вообще может сработать?

Я не сразу уловил, о чём речь.

Если считать, что превращение в вампира означает становление ближе к летучей мыши, то, напротив, может показаться, что вероятность заражения только возрастёт — говорят, даже кошки могут заразиться, хотя Ханэкава тут не при чём.

Я не мог спокойно слушать полусерьёзные рассуждения дилетанта.

Нет, в первую очередь, мы вовсе не были лишены возможности заразиться. Бессмертие, которым я обладал, просто поддерживало моё тело в здоровом состоянии, а это означало, что в случае заражения у меня вряд ли появятся симптомы — я могу быстро восстановиться, даже если получу смертельную травму. По сути, она считает, что если мы ещё больше усилим моё бессмертие, мой вампиризм, то я смогу не просто свести на нет действие вируса, но и полностью его уничтожить?

Это почти как вакцина.

— Будь это возможно, мне бы стоило почаще выходить на улицу и постепенно очищать атмосферу от вируса. Прямо как очиститель воздуха.

Или Амабиэ-сама.

Интересно, нас тоже нарисуют?

— Когда я была на пике своих сил, для меня это было возможно — в конце концов, я же королева странностей. Но, конечно, если мы зайдём настолько далеко, то лишь станем мишенями для истребления.

«Мне не нужна жизнь в бегах», — сказала Синобу, покачав головой.

Как и для меня, для Синобу «адские весенние каникулы» были горьким воспоминанием.

Стать навечно маленькой девочкой было бы горько для кого угодно.

— Судя по тому, что я узнал от Мэнико, вирусы не способны к самовоспроизведению, поэтому с точки зрения современной науки не считаются живыми организмами, но можно ли высосать энергию из самого вируса?

— Похоже, твои знания состоят исключительно из того, что ты узнал от женщин и детей. Это уже само по себе можно назвать высасыванием энергии — что-то вроде того. К тому же, вампиры с точки зрения современной науки живыми существами тоже не являются.

«Мы считаемся монстрами», — заключила она.

Хмм… Честно говоря, мне не кажется, что это звучит как хорошая идея… Возможно, именно поэтому она и вела себя настолько высокомерно. Однако именно из-за того, что я начал добавлять всё больше вампиризма в свою жизнь, той зимой я был на грани того, чтобы отрезать себе возможность вернуться к человеческой жизни.

Хотя это и зависело от того, что мы подразумеваем под «человеком».

Можете ли вы сказать, что существо, в тени которого живёт девочка, действительно является человеком?

Тем не менее, одно дело, если бы я пошёл на это ради собственного удобства, но совсем другое дело — сделать это ради Синобу.

С тех пор как я стал студентом, я сдерживался, но сомневаюсь, что будет такой уж большой проблемой израсходовать часть того, что успело накопиться за это время.

Если бы в этом не была замешана Кагэнуи…

В таком случае план действительно придётся немного подправить. Или не немного. Вплоть до того, что придётся и вовсе отказаться от него.

— Если мы покажемся ей на глаза, превратившись в вампиров, она убьёт нас…

Вне всяких сомнений, она была бы шокирована и упрекла бы нас в том, что мы ничему не учимся… А если она ещё и узнает, что именно из-за меня она оказалась на Северном полюсе…

— Технически, это она пригласила нас, так что… В конце концов, похоже, её даже не волновала причина, по которой я ей позвонил.

Это ещё больше добавляло серьёзности её образу.

Или скорее говорило о том, насколько ей безразличны все остальные.

— С практической точки зрения, мы вынуждены использовать какое-то количество вампиризма в нашем обычном режиме, иначе я попросту не смогу выжить, цепляясь за талию Ононоки во время её суперпрыжка. А если таких прыжков будет несколько, моё тело просто разорвёт в клочья.

Будь это Синобу в её расцвете сил, будь это была Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, то она могла бы совершить прямой беспересадочный перелёт прямо в королевство Ацерола (название временное), вернее, то, что от него осталось. Мы не могли допустить, чтобы наш вампиризм вырос до такой степени, но если мы не укрепим свои тела до определённого уровня, то до границы Румынии доберутся два побитых трупа.

Такая вот служба доставки.

— Может ли так быть, что Кагэнуи позвала нас для чего-то, совершенно не связанного с Суицидмастером? Если это так, то нам придётся решать два совершенно разных вопроса, когда бы доберёмся до туда.

— Мне кажется, ты слишком расфантазировался… Я не верю, что Дэс могла убиться об эту Кагэнуи, но учитывая развитие событий, я не думаю, что они совершенно никак не связаны. Мне для этого не нужно вдохновение. Мы можем просто спросить об этом Ононоки.

— Это правда. А под «Дэс» ты имеешь в виду Суицидмастера, верно?

Они были очень близки…

И действительно производили впечатление заклятых друзей.

— Когда я подошёл к своей подруге детства Ойкуре и попытался назвать её «Дати», подразумевая как её имя, «Содати», так и «томодати», то есть «подруга», всё что я получил в ответ — это немного подзабытый опыт ощущения физической боли…

— Возможно, она испытывала особо сильное отвращение к последнему значению?

— А ничего, если я с этого момента буду называть тебя «Кис»?

— Я-то не против, но это снимет с меня мои путы. Не забывай, что я связана именем этого сопляка в гавайской рубашке.

Я не ожидал, что та, кто ограничена этими путами, предупредит меня о них… как бы то ни было, то, что Кис, вернее, Синобу предложила мне принять допинг в виде высасывания крови, означала, что ситуация в самом деле была строчной.

Я не мог отказаться.

Я бы мог отказаться от совместного ужина, но не от этого.

Даже если мы неизбежно навлечём на себя гнев Гаэн… Я думал попросить прощения через её кохая, Кагэнуи, хотя это может привести к ещё более суровым нравоучениям. Мне достанется и за себя, и за Кагэнуи.

Таков результат нашего коварного замысла.

Неплохо было бы заранее выяснить у Ононоки, была ли командировка Кагэнуи заданием Гаэн.

Вспоминая события прошлого года, Кагэнуи не казалась мне тем преданным кохаем, который готов стать руками и ногами Гаэн, но поскольку против меня «сестрёнка, что всё знает», я бы хотел по возможности сохранить это в тайне.

Я не прочь унести этот секрет в могилу.

Хотя может статься и так, что сохранение этого секрета и отправит меня в могилу.

— Я чувствую себя виноватым скорее из-за самого выхода на улицу, чем из-за того, что этот выход на улицу может способствовать распространению инфекции. Возможно, это означает, что я действительно слаб перед влиянием общества, но что имеем, то имеем.

— Как я уже говорила, это не «выход из дома», а «возвращение домой».

Она действительно зациклилась на этой идее.

И тут раздался звонок в дверь.

Похоже, Ононоки прибыла — когда она была нахлебницей, то чаще всего забиралась в дом через окно, так что это был явный знак, что времена изменились.

Прямо сейчас Ононоки была моей гостьей.

Хотя два года назад, когда она впервые позвонила в дверь в качестве «гостя», всё закончилось тем, что дом Арараги лишился прихожей, так что мне стоит поторопиться и впустить её.

Слава богу, школа Цукихи уже вернулась к очным занятиям.

006

Предположим, что я пристыкуюсь к Ононоки и улечу в королевство Ацерола (название временное), но кто в это время позаботится о моих младших сёстрах, опека над которыми была вообще-то доверена мне? Эта проблема внезапно возникла в моей голове, но давайте будем решать по одной проблеме за раз.

Даже если мне предстоит ответить на тысячу вопросов, всё равно для начала нужно ответить на первый из них.

И в первую очередь мне нужно впустить Ононоки.

— Хэй, давно не виделись, братец-демон. Поскольку я — труп, заразиться я не боюсь, но на всякий случай давай всё-таки соблюдать дистанцию. Стой там, где стоишь, и не смей приближаться ко мне ни на миллиметр.

Прямо с порога она сразу же заняла такую позицию, которая любого заставила бы подумать, что она меня просто ненавидит, однако холод и отстранённость в её голосе объяснялись тем, что она была куклой-трупом — впрочем, с другой точки зрения, именно из-за того, что она была куклой-трупом, можно предположить, что риск распространения инфекции для неё был даже выше (все же знают, что зомби хорошо распространяют вирус. Зомби-вирус). В общем, прежде чем снять обувь и войти в дом, Ононоки тщательно продезинфицировала руки спиртом из собственного контейнера, который болтался у неё на поясе как киби-данго[✱]吉備団子 (kibi-dango) — сладкие шарики из рисовой муки, популярные в Окаяме, которая раньше была известна как «провинция Киби»..

О манерах она, определённо, не забыла.

Само собой, на ней была надета маска — хотя, с высокой долей вероятности, лицо под этой маской было таким же бесстрастным, каким я и привык его видеть. В этом отношении, можно сказать, она придерживалась своего образа сикигами, оставаясь абсолютно послушной приказам своей хозяйки.

Было даже время, когда она была вынуждена носить платье с открытой спиной из-за одной из моих младших сестёр, но она уже вернулась к своему привычному наряду.

И повязки на глазу, о которой я был наслышан, больше не было.

Должно быть, Гаэн вернула ей отнятое ранее глазное яблоко — как человеку, который был в некоторой степени причастен к тому инциденту, мне было приятно это видеть.

Меня тоже нередко лишали глаз, так что я мог ей посочувствовать.

— Мы могли бы отправиться в путь прямо сейчас, но некоторый уровень объяснений всё-таки нужен. Необходимый минимум. Достопочтенная дама преклонных лет всё ещё в твоей тени, верно?

— Да, но не надо её так называть.

Если ты продолжишь в таком духе, она может ведь и выйти из тени.

Словно кошка, опасающаяся чужаков, она спряталась в ту же секунду, как раздался дверной звонок — нет, на самом деле дело не в этом. Как вы уже могли догадаться, отношения между маленькой девочкой и девочкой-подростком с самого начала были не самыми дружелюбными, так что я просто позаботился о том, чтобы их случайная встреча не обернулась ссорой.

Монстриальная дистанция.

В конечном счёте, я всё равно не смогу предотвратить их встречу, но я должен до последнего момента придерживаться стратегии, направленной на тушение любой искры конфликта — по сути, я просто откладываю эту проблему на потом. Кроме того, для нашего плана «поэтапного вампиризма» было важно, чтобы эта маленькая девочка, которая изначально ведёт ночной образ жизни, хорошенько выспалась. Выражаясь в вампирской терминологии, я отправил её поспать в гробу… И тот факт, что Синобу, которая обычно очень далека от концепции вроде «Будь всегда готов», в настоящий момент твёрдо следует принципу «отдых — тоже часть работы», показывает, насколько серьёзно на этот раз она относится к своей интуиции.

— Хорошо. Я тоже хочу избежать ненужных конфликтов.

С этими словами Ононоки села прямо в прихожей, даже не сняв сапоги.

— Хм? Ты не будешь заходить? Я мог бы предложить тебе хотя бы чаю.

— Всё хорошо. Я предпочту на сидеть с кем бы то ни было за одним столом без перегородок.

— У меня и мороженое есть.

— Всё… Хорошо.

Так что в итоге?

Поскольку её «хорошо» можно было трактовать как угодно, это делало ситуацию несколько запутанной.

А если учесть, что на ней была маска, скрывающая бесстрастное выражение лица, понять её намерения становилось ещё труднее, но, похоже, Ононоки смогла преодолеть искушение перед мороженым… Какая впечатляющая сила духа.

Надо будет не забыть купить ей что-нибудь в качестве сувенира.

Похоже, её решение не входить внутрь было продиктовано соображениями, связанными с возвращением (?) из-за границы, чтобы избежать даже малейшего шанса распространения коронавируса внутри дома.

Потрясающий уровень заботы для того, кто некоторое время назад эту самую прихожую разнёс в щепки.

Я не устаю восхищаться этой сикигами.

Пожалуй, мне стоит самому пойти и надеть маску.

— Итак, с чего бы начать? Сестрица рассказала мне кучу всего, что я должна тебе передать, да и у меня самой есть немало вопросов, которые я бы хотела задать, но у нас мало времени. К тому же, из-за разницы в часовых поясах с Европой я бы хотела скорректировать время нашего отправления.

«Боже мой, сестрица вечно подставляет меня из-за своей неспособности к планированию», — произнесла Ононоки, будто цитируя менеджера среднего звена.

Что ж, мне бы тоже было досадно, если бы меня заставили внезапно вернуться из Европы в Японию по какой-то надуманной причине… Особенно если учесть, что я своим вмешательством исказил ту версию будущего, в которой она могла бы встретиться с Сэнгоку.

Да, точно.

Прежде чем перейти к основной теме, я бы хотел спросить насчёт Сэнгоку.

— После того, как ты съехала из моего дома, я слышал, что ты отправилась к Сэнгоку, но что случилось после? Кагэнуи сказала, что мне лучше спросить это у тебя лично.

— У меня нет времени, чтобы это объяснять. Если хочешь, можешь прочитать второй том.

Второй том?

Ну просто сама простота.

— Мнения насчёт того, стоило ли включать пандемию коронавируса в сюжет романа, наверняка разделятся. С одной стороны, если история разворачивается в реальном мире, то игнорирование существования коронавируса может выглядеть как обман. Однако, с другой стороны, некоторые читатели могут почувствовать себя подавленно из-за того, что пандемия добралась и до их любимых произведений. Когда люди читают книги, они, естественно, хотят испытать чувство свободы, а не ограничений. Таким читателей я особенно рекомендую второй том.

— Не надо тут начинать рекламную компанию.

Здесь тебе не «Рекомендация Ононоки Ёцуги»[✱]Отсылка к произведению «Рекомендация Окитэгами Кёко» (掟上今日子の推薦文)..

К слову, хоть второй том и называется вторым, но хронологически он предшествует первому… Всё как всегда непросто.

Тем не менее, это не значит, что я не понимал, к чему клонит Ононоки.

Более того, я ей даже сочувствовал.

— Было много разных замечательных произведений, таких как «Обручённые» или «Смерть в Венеции», в сюжете которых фигурировали инфекционные заболевания, и в этом нет ничего плохого, ведь это позволяет лучше погрузить читателя в исторический контекст. Если мы не будем оставлять такого рода свидетельства в реальном времени, то события могут затеряться в истории. Как же тут соблюсти баланс? Граница между реальностью и вымыслом становится всё более расплывчатой. Полагаю, Надэкоо тоже предстоит немало потрудиться над этой проблемой.

— А? Почему у Сэнгоку должны возникнуть проблемы?

— Все подробности во втором томе.

Она полностью переложила всю ответственность на второй том.

А что, если бы он не был опубликован одновременно с первым?

Раз уж мы затронули эту тему, то вся издательская индустрия сейчас находится в беде. Когда я узнал, что у нас в городе позакрывались книжные магазины, это стало для меня настоящим шоком, а я ведь даже не могу назвать себя заядлым читателем. Должны ли книги считаться предметом первой необходимости… То же самое можно сказать о музыке или спорте, но это довольно сложная тема.

— Не будь они нужны, их бы никто не создавал, и они бы уже давным-давно исчезли. По крайней мере, я это так вижу — словно рукотворные странности. На самом деле, я бы даже выразилась иначе: книги — это вещи, которые настолько приятны, настолько увлекательны и настолько необходимы, что в подобные времена их вполне могут и запретить. Писатели и иллюстраторы должны гордиться тем, что они создали произведения настолько ценные, что мы готовы рисковать жизнью ради возможности приобщиться к ним. Когда дело касается книг… я даже невольно начинаю говорить серьёзно.

Эта кукла-труп высказала несколько весьма дельных мыслей.

Несмотря на то, что сделала это монотонным голосом.

То же самое касается музыки и спорта… Это были те формы развлечения, ради которых люди готовы собираться в неограниченных количествах, если их никак не ограничивать. Что же касается развлечений, не собирающих такого количества людей в одном месте, то и под ограничения они не попадают. В такие непростые времена, как сейчас, скорее всего их просто оставят в покое со словами: «Если им так нравится, пусть делают, что хотят. Это всё равно ни на что не повлияет». Знаете, это не так уж и плохо.

— Будучи фанатом, я бы хотела похвалить себя от всего сердца. Ах, многие виды развлечений, что питали мою душу, оказались в конце концов настолько увлекательными, что общество сочло их опасными.

— Не слишком ли ты преувеличиваешь свою роль в этом?

Эти слова заставляют скорее её казаться опасной.

Впрочем, с моей стороны было бы неразумно задаваться вопросом, есть ли у куклы-трупа сердце или душа.

— И всё же, немного неловко это признавать, но многие шедевры научной фантастики прошлого сейчас начинают казаться чем-то вроде старых детективов времён до появления мобильных телефонов. Среди множества воображаемых миров будущего ни в одном не было пандемии, которую мы сейчас переживаем, не так ли?

— Не удивлюсь, если в каком-либо произведении пандемия всё-таки была описана. Просто такой глупый и поверхностный читатель вроде тебя ещё его не прочитал. Не стоит недооценивать воображение классиков. В научно-фантастических романах были описаны и мобильные телефоны, и роботы, и даже тотальная слежка за обществом с практически пророческим уровнем точности, так что, наверняка, и подробное описание пандемии тоже где-нибудь есть. Чего не смогли предвидеть писатели-фантасты, так это человеческую глупость и неспособность объединиться даже в такие непростые времена.

— Ой да заткнись. Только я подумал, что ты сказала что-то дельное, как ты опять начинаешь.

Ещё и назвала меня глупым и поверхностным читателем.

Хотя, по правде говоря, вдумчивым читателем я себя тоже назвать не могу.

— Если бы всё человечество объединилось, это бы сделало давление со стороны общества ещё более сильным. К счастью, во втором томе нет даже упоминаний коронавируса или человеческой глупости, это просто весёлая приключенческая история, так что её можно читать без опасений. Это всего лишь трогательная и тёплая история о поездке на Окинаву. Надэкоо занимается подводным плаванием в своём школьном купальнике и играет с кошками острова Ириомотэ, будучи одетой в одни блумерсы.

— Эй, то, что ты фамильяр, не даёт тебе право так фамильярно распространять настолько правдоподобную ложь!

Такое бы не дали напечатать в период Рэйва.

В таком случае первый том в самом деле вышел бы отдельно.

— Что ж, это правда, если я разожгу в читателях слишком сильный интерес, то может сложиться неприятный конфуз — люди начнут читать со второго тома. Тем более, что мы оказались в совершенно неприемлемой ситуации, когда главы Надэко в «Сезоне монстров» оказались наиболее популярными.

— Такое правда произошло?

Они же бросят читать этот том прямо сейчас!

Эй, скажи хотя бы что-нибудь вроде: «Пожалуйста, насладитесь обоими томами вместе»!

Похоже, что далее события будут развиваться не очень-то весело… Независимо от того, как закончится наша поездка, целью которой является Суицидмастер, непреложной истиной было то, что в конечном итоге я неизбежно получу выговор от Гаэн. END.

— Может быть, ещё не поздно сменить жизненный путь и посвятить всего себя развлечениям с маленькой девочкой и девочкой-подростком…

— Нет, такое тоже не дадут напечатать в период Рэйва. Хотя ладно, пускай всё остаётся как есть. Всё равно первый и второй том играют в игру с нулевой суммой.

Другими словами, игра с «нулевой» (рэй) «суммой» (ва).

Что ж, не похоже, что Ононоки совершила какую-либо ошибку или проступок, из-за которых её освободили от обязанности сопровождать Сэнгоку, а это означало, что мой «самолёт» можно считать исправным… Да и вообще, было неправильно пытаться выудить у Ононоки информацию о Сэнгоку.

Если вернусь живым, то пойду и прочту этот ваш второй том.

Школьный купальник и хождение в одних блумерсах, вероятно, были не столько попыткой разжечь интерес, сколько откровенными небылицами, но я могу себе представить и более худшие вещи.

— Хорошо, что касается нас с тобой, то давай сделаем всё возможное, чтобы не растягивать события на ещё один том. Итак, Ононоки. Перейдём к делу. В чём Кагэнуи хочет, чтобы мы ей помогли? Всё-таки она вызвала нас в Европу в такие трудные времена.

Мне оставалось лишь молиться, чтобы нашей задачей не было установление личности трупа заклятой подруги.

Но стоило мне совершить такую молитву…

— Само собой, это связано со странностями, — немедленно ответила Ононоки.

Резко, но монотонно.

— Если быть точнее, то это связано с вампирами. В ином случае моя своенравная сестрица не стала бы брать дилетантов в качестве своих помощников.

Я этого ожидал, но когда она своими словами подтвердила мои мысли, я не мог не испугаться… С тех пор, как я разорвал связь с Гаэн, это был первый раз, когда я ввязываюсь в историю, связанную со странностями, в качестве работы.

— Однако, проблема в том, братец-демон, что вас двоих нельзя назвать полностью непричастными к произошедшему. Ведь в деле замешан человек, являющийся нашим общим знакомым… Впрочем, человеком этот наш знакомый не является.

— …Дэстопия Виртуозо Суицидмастер?

— О-о, что же навело тебя на такую мысль, братец-демон? Я ведь всего лишь сказала, что это наш общий знакомый.

Она говорила как великий детектив, поймавший подозреваемого с помощью одних только слов, но на самом деле намёк был настолько явный, что тут любой бы догадался.

Даже без интуиции Синобу.

— Эээ… То есть нам действительно нужно установить личность тела? Мы отправимся в морг, расположенный в Восточной Европе, чтобы увидеть труп Суицидмастера, расчленённый стараниями Кагэнуи на такое количество частей, что способен вызвать взрыв пыли?

— Ты перегибаешь с описанием образа сестрицы. Словно она какая-то машина для разрушения.

Возможно, я немного ошибся, но в целом был близок к истине, не так ли?

Меня самого чуть было не уничтожили.

— Это я должна сказать тебе, братец-демон, что ты немного ошибся, но в целом был близок к истине. Это не большеклювая ворона, а чёрная[✱]Эти два вида ворон очень похожи как внешне, так и по названию (Hashibuto-garasu и Hashiboso-garasu).. Мы не собираемся устанавливать личность тела, но в зависимости от того, что произойдёт дальше, возможен и более жестокий исход. Сестрица по своей натуре человек простой и не стала копать слишком глубоко, но меня не покидает мысль, почему ты так бесстрашно решил организовать эту видеоконференцию?

Ну конечно.

Я не совсем понял, что она имела в виду под «большеклювой вороной» и «чёрной вороной», но в любом случае она сейчас походила не на менеджера среднего звена, а на технически подкованного и крайне назойливого помощника босса — когда дело касалось персонажей, полагающихся на силу, Ононоки не сильно отличалась от других, но, похоже, люди способны изменяться в зависимости от занимаемых ими должностей.

К тому же, она была не человеком, а сикигами.

— Ну, знаешь, иногда мне хочется поболтать со старыми друзьями. Особенно в такие времена. Я осознал, что связь между людьми — штука хрупкая, и нужно прикладывать усилия, чтобы её не сломать.

— Пока что проблемы с целостностью грозят только твоему хладному трупу.

После этой довольно прямолинейной угрозы она добавила: «Если у тебя есть какая-либо информация о Суицидмастере, тебе лучше всё рассказать, пока я ещё в достаточно хорошем настроении, чтобы улыбаться».

Будто я не знал, что под маской её лицо было привычно бесстрастным.

Упс. Не то чтобы у меня была какая-то информация, которой стоило поделиться — я мог рассказать разве что о шестом чувстве Синобу. Моя неловкая попытка сохранить всё в тайне лишь усилила подозрения в мой адрес — как я и думал, нет лучше политики, чем честность.

Мне не стоило отступать от своих принципов.

— Хорошо, это было не совсем ради того, чтобы поболтать со старым другом, но правда в том, что Синобу чувствует некоторую обеспокоенность по поводу нынешнего состояния Суицидмастера. Поэтому я и позвонил. И поскольку я в настоящее время не общаюсь с Гаэн, я обратился к Кагэнуи.

— Правда? Это всё?

Я упустил некоторые детали, но и большой лжи в моих словах не было — просто я не думал, что так уж необходимо рассказывать о том, что Синобу запланировала смелую поездку за границу, и я решил позвонить Кагэнуи, дабы избежать выговора от Гаэн.

Честность, возможно, и является лучшей политикой, но внимательность претендует на то, чтобы занять второе место.

— Да. На самом деле это скорее мне нужна информация. Поэтому я и согласился на предложение Кагэнуи.

Ну, ещё одной причиной было то, что в случае моего отказа бремя помощи легло бы на второго кандидата — Сэнгоку… Казалось разумным предположить, что мы с Синобу были кандидатами номер один, поскольку дело касается вампиров.

— Это уж точно. Точно так же, как в вопросах, касающихся змей, вроде Араундо Уроко, преимущество было на стороне Надэкоо.

— Вопросах, касающихся змей?

Араундо Уроко?

Она всё ещё пытается рекламировать второй том?

— Ладно. И всё же, если с Надэкоо я ещё могу смириться, то втягивать ещё и тебя, братец-демон, мне совсем уж не хочется. Сестрица бывает не очень разборчивой в такого рода вопросах, но я, будучи профессионалом, считаю, что есть определённые границы, которые стоит соблюдать.

— Ну, судя по всему, Гаэн оставила свои попытки заставить меня пойти по этому пути.

— И правильно сделала. Я тоже считаю, что братец-демон не подходит на роль специалиста. Слишком много личных чувств. Ты пытаешься сочувствовать каждому противнику и понять каждого врага. Из-за этого ты неспособен принимать правильные решения — вон, ты даже туалетной бумагой решил запастись.

— Справедливости ради, я довольно поздно присоединился к этому тренду.

Зато я многое узнал для себя о логистике и цепочках поставок. А ещё я узнал, что со времён нефтяного кризиса прошло уже полвека, но люди ничуть не поменялись.

— Если то, что узнал ты, было неизменной природой вещей, братец-демон, то я в свою очередь испытала на себе весь ужас беспочвенных слухов. Увидев своими глазами, как совершенно на пустом месте формируются разные мистические истории, уверена, моё профессиональное мышление как специалиста уже не будет прежним.

Действительно, неспособность сделать правильный выбор, даже зная, где правда, а где ложь, звучит как что-то связанное со странностями. И это касается не только туалетной бумаги — говоря о пандемии в целом, не могу отрицать, что значительная её часть была преувеличена беспочвенными слухами.

Я даже стал меньше доверять людям.

Хотя уж я-то должен знать ценность человеческих связей.

Быть осторожным — это хорошо, но есть риск, что чрезмерная осторожность станет благодатной почвой для теорий заговора. Возможно, лучшей позицией в данном случае будет полувера вкупе с полусомнением.

— Но даже так, в конце концов, я всего лишь сикигами сестрицы. У меня даже нет собственной профессиональной лицензии. Я должна подчиняться приказам своего хозяина — и так уж получилось, что хаотичность сестрёнки совпала с твоим заявлением, что ты не боишься коронавируса.

— Когда это я заявлял, что не боюсь коронавируса?

Я вздрогнул от страха.

Да, мне было трудно заразиться, но это также могло означать, что и вакцины могут оказаться столь же неэффективными.

— Я просто хочу, чтобы ты был собран. Особенно в случае с этой работой, мне бы не хотелось, чтобы братец-демон ввязывался во всё это со своим легкомысленным подходом.

«Тебе предстоит узнать о вещах, о которых тебе лучше было бы не знать».

Сказав это, Ононоки на всякий случай добавила:

— Тебе лучше знать, что в этом мире есть вещи, о которых тебе лучше знать, и вещи, о которых тебе лучше не знать.

Последняя её фраза сделала её речь немного запутанной, но прозвучала так, будто Ононоки давала мне последний шанс отказаться. Возможно, она даже думала, что я согласился лишь потому, что мне было трудно отказаться от принудительной вербовки Кагэнуи.

У куклы-трупа была и добрая сторона.

Или, возможно, Ононоки вспомнила тот случай, после которого была вынуждена покинуть стены этого дома — однако, в любом случае, я уже давно определился с ответом.

— Всё в порядке, Ононоки. Я готов. К тому же, я это делаю отчасти и потому, что хочу отплатить Синобу. В благодарность за то, что она потакала всем моим прихотям на протяжении двух лет.

Это было моим искуплением.

И в этом отношении я всегда полон решимости.

— О, вот как.

Её реакция была слишком спокойной.

По сути, это было отсутствие реакции, несмотря на всю мою решимость.

— В таком случае я тоже, пожалуй, поделюсь с тобой совершенно секретной информацией. Но учти, что как только ты это услышишь, пути назад уже не будет. Информация о том, чем именно сестрица занята в Европе — что именно происходит в Европе.

— …Глоть.

Я глубоко вздохнул.

Отчасти потому, что хотел знать, как именно Суицидмастер замешана в этом деле, но также и потому, что эта бесцеремонная Кагэнуи обратилась за помощью именно ко мне… Как человек, ставший свидетелем нескольких различных адов, моё болезненное любопытство не могло не подстегнуться.

То, чего мне лучше не знать.

Чего же именно я не знаю?

Я не знаю всего, только то, что знаю — крылатая фраза Ханэкавы пришла мне на ум, пока я ждал продолжения от Ононоки. После чего она, своим обычным монотонным тоном, но с каким-то оттенком торжественности…

— Прямо сейчас в Европе бушует пандемия.

Так и сказала.

Что, вот прямо так и сказала?

— …

— Я смотрю, ты настолько потрясён, что потерял дар речи, братец-демон.

Ну, да, я действительно потерял дар речи, но…

Погоди-ка. Неужели Ононоки на самом деле считает меня полным идиотом? Разве мы буквально только что не говорили о катастрофе с туалетной бумагой? Неужели она подумала, что я всего лишь делаю вид, будто в курсе событий?

— Ононоки, я полагаю, ты обеспокоена, что такой безответственный юнец, как я, в недостаточной степени осознаёт угрозу коронавируса? И говоришь это не для красного словца, а всерьёз?

— Возможно, чтобы донести информацию до молодёжи, которая не смотрит телевизор, стоит использовать социальные сети.

— Твои старческие предрассудки пугают меня всё больше.

— Разве считать это старческим предрассудком не является молодёжным предрассудком?

— Попридержи своих философских коней.

Она поймала меня.

Лично я думаю, что дело не столько в том, что я не осознаю всей опасности коронавируса, сколько в том, что я не воспринимаю эту опасность как реальную и важную. Но вообще, ценностный разрыв поколений — это не то, что стоит обсуждать прямо здесь и сейчас.

Это совсем другая история.

Прямо сейчас тот факт, что происходит пандемия, был чем-то, что было известно каждому человеку во всём мире. Нет никаких сомнений, что даже Ханэкава бы сказала: «Это все знают» — даже Ханэкава, которая могла быть где угодно и заниматься чем угодно.

«Неужели ты не знал даже этого?»

Не удивлюсь, если бы Ханэкава отреагировала бы как-то так.

— Я не об этом. Братец-демон, я имею в виду вовсе не новый коронавирус.

— А? Или мы должны, следуя мировым стандартам, называть его COVID-19?

— Мне казалось, ты сейчас скажешь что-то про «Семь гномов»[✱]«Гном» по-японски будет こびと (kobito), что созвучно с «ковидом» (kobiddo)., чтобы выдать что-то умное. В конце концов, и 7, и 19 — простые числа.

Сказав это, Ононоки продолжила, подтвердив, что к COVID-19 это также отношения не имеет.

— В эту самую секунду в тени коронавируса Европу охватывает другая пандемия — та, что затрагивает только бессмертных странностей. Вампиры гибнут один за другим. При таком раскладе они окажутся на грани вымирания. А что касается той, о ком беспокоится бывшая Хартандерблейд, её заклятая подруга и её же биологический родитель, так сказать, ответственный за её характер — Дэстопия Виртуозо Суицидмастер уже сдала положительный тест.

Положительный.

«Довольно ироничное слово, применительно к вампирам, которые слабы перед солнцем, не находишь, братец-демон?»[✱]«Положительный» (陽性 yōsei) содержит в себе иероглиф «свет».

007

Если так подумать, то и термин «корона», в астрономическом смысле, тоже не очень подходит вампирам — но, если в Европе действительно происходят такие страшные вещи, то я не мог не согласиться с тем, что командировка Кагэнуи была несомненно оправдана.

Она была неизбежна.

Было бы в высшей мере нелогично, не отправься она в эту поездку.

Но была и обратная сторона. Если единственным фактором, позволяющим нам с Синобу путешествовать по миру, была низкая восприимчивость к инфекциям, то в этот момент всё обернулось против нас — наш вампиризм стал нашей слабостью.

Впрочем, ничего принципиально нового, я полагаю.

Беда никогда не приходит одна.

Мы собирались без какой-либо защиты с головой нырнуть в бездну. Как всегда.

И всё же, инфекция, поражающая только вампиров?

Столетия назад вампиров считали виновниками многих инфекционных заболеваний, поэтому казалось, что в нынешней ситуации, когда уже сами вампиры стали жертвой инфекции, есть что-то неправильное, однако это полностью согласовывалось с интуицией Синобу.

Вампир-гурман, Дэстопия Виртуозо Суицидмастер, которая была настоящим профессионалом в смерти… Предчувствие Синобу, что с ней происходит нечто худшее, чем смерть, оказалось совершенно верным.

Но… Действительно ли всё обстояло именно так?

Если пандемия в мире вампиров возникла одновременно с распространением нового коронавируса, то переносчиком могли быть и летучие мыши? Или, может быть, волки?

Если говорить о коронавирусе, мне казалось, что я в должной степени сочувствую тем, кто находится в группе риска, но теперь, когда я сам оказался в этой группе, я понял, что совершенно не понимал их чувств.

В конце концов, я находился в своём собственном безопасном пузыре.

Мне не хватало чувства опасности.

Всё, что говорили пожилые люди, было верным с самого начала.

А я ведь строил из себя не пойми что, вёл себя так, будто просто не могу проиграть коронавирусу… Как же теперь неловко. Меня охватило сожаление.

— Пока что симптомы проявляются только у вампиров. Вампиров и их рабов. Технически, я и сама попадаю под описание бессмертной странности, но на данный момент могу не бояться заражения — хотя, опять же, это не точно. Мы называем это пандемией, но до сих пор не знаем её причину.

«За исключением того факта, что очаг находится где-то в районе того места, которое бывшая Хартандерлейд называет Королевством Ацерола (название временное)», — сказала Ононоки.

— Поскольку на свете существует широкий спектр бессмертных странностей, братец-демон, тебе следует помнить, что даже члены твоей семьи могут находиться в опасности.

— …

— Что ж, я рада, что смогла полностью донести до тебя свои опасения. Для меня это было важнее всего. И это не может меня не радовать. Братец-демон, ты произнёс несколько восхитительных вещей о том, что это будет твоим искуплением вины перед бывшей Хартандерблейд, но ты не сможешь наблюдать за этой ситуацией со стороны. Ты являешься заинтересованным лицом, братец-демон, и тебе придётся принять непосредственное участие со всеми вытекающими из этого рисками.

Значит, её остановки в пути, избегание заражённых зон, санитайзер, маска и даже тот факт, что она не стала заходить в дом дальше прихожей, — все гигиенические привычки Ононоки на самом деле были обусловлены рабочей необходимостью.

Боже.

И хоть в настоящий момент времени не было никаких признаков на это указывающих, но нельзя было с уверенностью сказать, что Ононоки и Кагэнуи были в безопасности — мы не могли быть уверены, что пандемия не распространится на кукол-трупов или даже на людей.

— Верно… Если Амабиэ-сама действительно существует, то не будет ничего странного, если появится странность, похожая на саму чуму.

— Поскольку сестрица не уделяет должного внимания управлению рисками, я самостоятельно приму необходимые меры и позволю тебе посоветоваться с бывшей Хартандерблейд. Мне нужно время, чтобы восполнить энергию для следующего прыжка, поэтому я буду ждать здесь около часа.

Это произошло сразу после того, как я смело заявил о своей готовности, но я был благодарен ей за такую учтивость. Можно даже сказать, что и для Синобу обстоятельства сильно изменились… Мы оба находились в группе риска, но я считал, что положение Синобу выглядит гораздо более опасным.

Ради того, чтобы отправиться в полёт, держась за Ононоки, пока она пользуется своим «Анлимитед Рулбук», мы обсуждали, как будем усиливать себя с помощью вампиризма, но теперь это всё казалось настолько опасной затеей, что у меня закружилась голова.

Кошмар.

Наш вампирский дуэт был просто парочкой дураков.

— Позволь мне, по крайней мере, угостить тебя. Хочешь мороженое? Тебя же устроит, если ты будешь его есть одна, стоя в прихожей?

— Буду благодарна. Крышечку я сама сниму. И даже если вы быстро закончите разговор, я не могу позволить вам видеть меня без маски.

Она говорила так, будто в ситуацию вмешался ещё какой-то ёкай или городская легенда, но она могла не беспокоиться насчёт этого, разговор наверняка будет не из простых… Помыв руки с мылом и прополоскав горло, я достал из морозилки мороженое и передал его Ононоки, прежде чем удалиться в свою комнату на втором этаже — после чего постучался в свою тень.

— В чём дело? Вы закончили говорить? Ка-ка, хорошая работа.

Потирая заспанные глаза, златовласая девочка поднялась на ноги — она всё ещё была максимально беззаботна.

Её вид немного меня успокоил.

— Ну что, настало время воплотить в жизнь мою превосходную идею? Уверена, услышав, насколько совершенны мои меры по борьбе с инфекцией, эта девочка-труп затрепетала от восхищения[✱]Синобу намеренно использовала слово «трепетать», потому что оно звучит как «ononoku»..

— С чего бы начать…

Кстати, каламбур с именем Ононоки уже несколько устарел.

— Если перейти сразу к делу, то, судя по всему, Суицидмастер всё ещё жива.

— О! Это действительно сюрприз. Хотя за тысячу лет своей жизни эта гурманша, поди, больше половины времени провела мёртвой.

«Если я — вампир с суицидальными наклонностями, то Дэс — вампир со склонностью к недоеданию», — сказала Синобу, однако выражение «суицидальные наклонности» из её уст впервые за два года заставили меня сильно задуматься.

Казалось, что вес этих слов раздавит меня.

Не найдя лучшего способа, я решил позаимствовать монотонность Ононоки, чтобы рассказать обо всём остальном.

— Но, похоже, она заразилась.

— Чтоооо?

—Не новым коронавирусом, а некой болезнью, которая поражает только вампиров… Судя по всему, в Европе вампиры умирают один за другим.

Там находился Драматург, охотник на вампиров, который и сам был вампиром и некоторое время назад работал с Ханэкавой… И был ещё полувампир Эпизод… Где они сейчас находились и чем заняты? В итоге у меня появилось ещё больше поводов для беспокойства.

Хотя это было несколько нелепо, что я начал беспокоиться об этих двоих.

Удивительное стечение обстоятельств.

Ононоки особо подчеркнула, что это был кризис, связанный с массовой гибелью вампиров, но сколько вообще вампиров существовало в современном мире победившей науки?

Даже без необходимости использовать Сисируи Сэйсиро в качестве примера, вампиры обычно живут довольно короткую жизнь относительно своего потенциала, и не было никаких сомнений, что они и без того уже находились на грани вымирания… Именно поэтому их положение становилось ещё более отчаянным.

Как можно было понять из того, что прообраз замка Дракулы находится в Румынии, вампиры изначально были исключительно европейской странностью, так что я могу понять, почему инфекция начала распространяться именно оттуда. Однако это не исключало варианта, что она может распространиться и на Японию.

Покуда передаются рассказы о вампирах, передаются и рассказы о том, что способно их убить.

— Как ты и предполагала, королевство Ацерола (название временное) является эпицентром распространения… Так что ты не ошиблась, когда предположила, что тебе нужно вернуться на родину ради твоей заклятой подруги. Однако, тебе не кажется, что теперь стало труднее сказать, действительно ли твоё возвращение как-то поможет Суицидмастер?

— Панайно!

— Разве сейчас подходящий момент для «Панайно!»?

Словно поняв, что для «Панайно» действительно не время, не нуждаясь в моём комментарии, Синобу селя на пол, скрыв своё лицо… У этой златовласой лоли-рабыни бывают сильные перепады настроения.

Она что, вот так вот внезапно впала в депрессию?

Взяла и свернулась в клубок?

Не хочу акцентировать на этом внимание, но даже я в разговоре с Ононоки оказался смелее. Я, конечно, был ошарашен услышанным, но хотя бы сумел изобразить полную решимость.

Мне не хотелось насильно вытаскивать Синобу из её свёрнутого состояния, но я всё равно подался вперёд, передавая то, что мне рассказала Ононоки. Конечно, это была информация не из первых уст, но я думаю, что мне удалось затронуть все важные моменты.

Общеизвестно, что если вы заразитесь новым коронавирусом, то попадёте в затруднительное положение: вы не сможете лицом к лицу встретиться с членами своей семьи. В худшем случае, вы не сможете даже с ними попрощаться. И в нынешней ситуации мы не могли не держать в уме подобного рода беспокойство. Оно представляло собой проблему, которая затронула конкретно нас.

Лезть в самый эпицентр пандемии и без того было достаточно безрассудно, и уж точно не требуется большого ума догадаться, что визит к Суицидмастер, чей тест уже показал положительный результат, нельзя назвать хорошей идеей

К тому же её заклятая подруга точно не хотела бы заразить Синобу…

— Многие вещи всё ещё не ясны, и не похоже, чтобы Ононоки могла предоставить нам все детали, пока мы официально не дали своё согласие, но, насколько я могу судить, это не та работа, в которую любители вроде нас могут безответственно совать свой нос. Разве не было бы взрослым решением оставить это профессионалам?

Взрослое решение.

Смешно слышать от себя такие слова.

Мне исполнилось уже двадцать — хотя возраст совершеннолетия скоро должен снизиться до восемнадцати.

Синобу, всё ещё пряча лицо между коленок, произнесла:

— Аа… Аа… Не желаю этого слышать. Не хочу слышать от тебя ничего о «взрослых решениях». Похоже, моему господину тоже вскоре придёт конец.

«Нам стоило всё закончить на „Истории о ранах“», — продолжила она, ударив руками по голове, изобразив позу «ничего не слышу» — и всё-таки, «История о ранах»?

Это было довольно давно, не правда ли?

И мои уши до сих пор горят, когда я вспоминаю об этом.

Вне всяких сомнений, на тех адских весенних каникулах я не принял ни единого «взрослого решения», безрассудно спасая жизнь вампиру — и результатом этого безрассудства стала рана, которая останется со мной на всю жизнь.

Выражаясь более конкретно, этой раной был след от укуса на задней части моей шеи.

— Если бы нынешний ты встретил меня на пороге смерти, я уверена, ты без малейшего сомнения бросил бы меня умирать. Всхлип-всхлип.

— Апелляция к эмоциям — это нечестно!

И ты всё равно слишком плохо притворяешься, что плачешь.

Что ещё за «Всхлип-всхлип»?

— Я многому научился на тех весенних каникулах. Уверен, ты тоже. И когда мы с тобой случайно устроили конец света в параллельном мире.

— Я смотрю, тебе нравится непринуждённо вспоминать мои прошлые травмы, не так ли?

В моём разуме на мгновение всплыл бессмысленный вопрос о том, что могло случиться с Суицидмастер и другими вампирами в той временной линии, но сейчас у меня были более важные дела, о которых стоило беспокоиться.

Сейчас было не время подгонять повествование под свои нужды.

Вместо того чтобы что-то подгонять, я должен был сосредоточить своё внимание на текущей проблеме.

И хотя она всё ещё сохраняла позу обиженного упрямства, казалось, что Синобу не упускает сути… Если бы она чего-то не понимала, то могла бы безрассудно броситься прямо в самую гущу событий, но ситуация выглядела так, будто все наши варианты оказались наглухо закрыты со всех сторон.

— Наверное, мы могли бы попробовать организовать видеозвонок с Суицидмастер… Многие детали того, что у них там происходит, всё ещё не слишком ясны, но, судя по тому, что я слышал, кажется, что Кагэнуи способна связаться с ней…

Правда, у меня не было возможности спросить, но какую функцию выполняла сама Кагенуи в этой командировке? Всё зависело от ситуации, но в основе своей её позиция заключалась в том, что она «искореняла бессмертные странности»… Поборница справедливости, которая считала, что «не умирающие странности» противоречат логике, а значит являются злом.

Если существовала болезнь, которая уничтожала вампиров, могла ли она на самом деле желать этого? Если да, то, возможно, она хотела распространить эпидемию ради истребления всех вампиров — или нет.

Это было воплощением несбыточной мечты, мало чем отличающейся от идеи, что глобальное распространение нового коронавируса послужит тревожным звонком для самодовольного человечества.

Если бы это была Гаэн, а не Кагэнуи, то я бы поверил, что она избрала столь хитроумный и окольный метод, но эта жестокая оммёдзи предпочла бы истреблять вампиров не при помощи невидимого фантомного вируса, а ударами своих рук, ног и головы.

Её позиция была совершенно иной.

— Это в некоторой степени можно назвать взаимовыгодными отношениями между охотниками и вампирами, понимаешь? Если бы вампиры были уничтожены, то вместе с ними исчезли бы и охотники на вампиров.

— Сильное заявление…

Однако же, это правда.

В этом смысле даже вирусы, неспособные к саморепликации, погибнут, если убьют своего носителя. Но проблема заключалась в том, что у вирусов не было какого-либо механизма, который не позволил бы им этого сделать.

Когда наступает смерть — она просто наступает, вот и всё.

Все живые существа когда-нибудь вымрут.

С точки зрения вероятности.

Будь то динозавры или вирусы, люди или вампиры — даже люди, обладающие собственной волей, достигли запредельных масштабов в плане разрушения окружающей среды, так что было бы странно ожидать самоконтроля от вирусов.

— Даже охотник на вампиров не хотел бы терять работу в такой период. В настоящий момент с трудоустройством могут возникнуть серьёзные проблемы.

Говорят, что все законные профессии одинаково почётны, но мне было трудно представить Кагэнуи, работающую в офисе, или Кагэнуи, открывшую свой бизнес.

В конце концов, она не могла даже ноги на землю поставить.

— Значит, мы можем исходить из того, что Кагэнуи держит Суицидмастер под своей опекой? Если это так, то…

«У меня прямо камень с сердца упал», — с трудом произнёс я.

Я не имел ни малейшего представления, что из себя представляет система здравоохранения для вампиров… Возможно, с прошлой весны Суицидмастер находилась под постоянным наблюдением Гаэн и её команды, но тот факт, что даже в таких условиях её безопасность оказалась под угрозой, наглядно показывает, насколько страшной может быть пандемия.

Чёрт, слишком много того, что я не пойму, пока мы сами туда не отправимся… Даже если Суицидмастер и была той, кто обратил Синобу, между ними не было отношений хозяина и слуги, так что телепатия была невозможна. Ей не на что было положиться, кроме как на собственную интуицию.

Даже мы с Синобу никогда не пользовались телепатией, хоть и связаны друг с другом. Впрочем, ощущения у нас с ней в некоторой степени общие. Так что, думаю, это можно назвать симпатией — да, симпатия…

— То, что наша с тобой связь не выходит за рамки симпатии, может быть продиктовано соображениями того парня в гавайской рубашке, который хотел избежать утечки мыслей из твоей головы в голову маленькой девочки.

— Тогда должен признать, что это соображение было уместной мерой предосторожности.

— Не смей соглашаться! Отчего в отношениях между господином и слугой должна быть цензура?

— Так что же нам делать?

Я снова попросил Синобу подтвердить свои намерения.

Мы не могли заставлять Ононоки ждать нас в прихожей целую вечность— она была куклой-трупом, а не керамическим тануки из Сигараки[✱]Сигараки — город в префектуре Сига, известный своими изделиями из керамики, в частности, фигурками тануки..

Если уж на то пошло, она больше напоминала медведя с лососем в пасти[✱]Коёми, по-видимому, имеет в виду фигурку «кибори кума» из Хоккайдо..

— Если Суицидмастер значит для тебя то же, что для меня значит Ханэкава, то я могу попробовать взглянуть на ситуацию глазами Ханэкавы. Если бы она была за границей и заразилась неизвестной болезнью с уровнем смертности и риском осложнений выше, чем у нового коронавируса, то я бы…

Я придумал аналогию, чтобы сказать, что не поеду, а останусь дома и буду молиться за её здоровье, находясь за тысячи километров вдали от неё… Но когда я представил себя в такой ситуации, то оказался в растерянности.

Потому что я подумал, что скорее всего я бы решил ехать.

Не исключено, что я бы даже не колебался в своём решении.

Я и в самом деле ничуть не повзрослел.

— Я всё поняла. Тебе не нужно продолжать, господин мой.

Наконец, Синобу подняла голову.

Я сомневался, плачет ли она на самом деле, но эта золотые глаза, казалось, сверкали, переполненные решимостью.

Решимость.

Иными словами, пока эта девочка сидела, обхватив колени, она определённо пришла к какому-то решению — и мне ничего не оставалось, кроме как уважить это решение. Как всегда.

Отправимся ли мы в разрушенное королевство Ацерола (название временное)?

Или мы так и останемся в изолированной Японии?

В любом случае, я подчинюсь любому её решению и буду рядом, как уже не раз было в прошлом. Однако вывод, к которому пришла златовласая девочка, не был ни тем, ни другим.

Вернее, он был и тем, и другим.

— Позволь мне заняться этим. Мне жаль, что приходится говорить это после того, как я сама тебя пригласила, но тебе лучше остаться здесь. Я же отправлюсь в королевство Ацерола (название временное) одна. Что скажешь?

008

Разумеется, я отказался от её идеи и в итоге всё равно решил отправиться с ней в Европу. Наконец-то разговор сдвинулся с мёртвой точки. Хотя, если честно, это я виноват. Говорить о том, что мы едины, и при этом полностью полагаться на решение Синобу — это как-то подло.

Раз уж мы связаны друг с другом, то и решения должны принимать вместе.

Потому что нас двое.

Возможно, это звучит не слишком убедительно со стороны человека, который совершенно осознанно совершал безумные поступки ещё в школе, но если это моё искупление, то мне нужно будет исправить и эту часть себя, иначе я не смогу сказать, что стал лучшей версией себя.

Это станет нашей новой нормой.

Справедливости ради, её предложение не было лишено достоинств, так что вместо того, чтобы просто сказать «отклонено» и закрыть тему, я решил открыто им поделиться — и, по правде говоря, оно послужило полезным ориентиром при планировании наших дальнейших действий.

Суть отвергнутого плана заключалась в том, что мы разорвём нашу связь.

По словам Синобу, главная причина, по которой мы столкнулись с этой неразрешимой дилеммой, заключалась в том, что Королева Странностей была связана с моей тенью, то есть в прямом смысле слова находилась в рабстве.

Куда бы мы не направились и что бы ни делали, или же сидели на месте и ничего не делали, даже если бы мы захотели пересечь границу префектуры или даже страны, мы всегда были вынуждены действовать в тандеме — соблюдать социальную дистанцию в нашем случае было невыполнимой задачей.

Поэтому, когда Синобу взбрела в голову мысль вернуться на родину, у неё не было другого выбора, кроме как пригласить меня с собой — она вовсе не хотела превращать меня в своего сообщника и втягивать в это полное опасностей путешествие.

Выражаясь метафорически, Синобу, по сути, была узницей, к ноге которой был прикован чугунный шар в виде меня, и вследствие от неё требовалось ограничивать свои действия не только на время пандемии, а на постоянной основе.

Или это было не требование, а приказ?

Если она нарушит его, ей придется заплатить штраф. Душераздирающий.

Наверное, если пытаться выяснять, кто сильнее ограничен в своих действиях, то мнения разделятся — Кагэнуи, которая уже добралась до Европы, будучи «не в состоянии касаться поверхности земли», или мы. Впрочем, Кагэнуи избегает проклятия, используя свою девочку-сикигами в качестве «транспорта» (хотя идея «пользоваться девочкой-трупом» уже сама по себе звучит как минимум странно).

Как человек, не желающий привлекать к себе внимание, я не мог пользоваться подобными методами.

Однако в этот раз, пока мы составляли наш маршрут до королевства Ацерола (название временное), нам разрешили воспользоваться услугами этого «транспорта», но, увы, индивидуальное бронирование не предусмотрено.

Это было что-то вроде парного тура, который можно было забронировать только на двоих — хотя даже в такой тур обычно можно записаться в одиночку, если заплатить за двоих (на деле обычно хватает полуторного тарифа), так и в нашем случае нельзя сказать, что мы были полностью лишены возможности разорвать нашу связь (оковы?).

Если мы готовы взять на себя все сопутствующие риски.

От одной мысли о том, что придётся идти на риск, у меня закружилась голова, будто я стоял на одной ноге с закрытыми глазами, но, по сути, мы бы временно прервали наше сотрудничество.

Это был в какой-то степени секретный трюк, но вовсе не какой-то безумный метод, нарушающий все правила, который появился из ниоткуда спустя столько времени. В прошлом мы уже дважды так делали.

Два предыдущих преступления.

Мы совершили правонарушение, от которого нельзя было отделаться штрафом.

Хотя, скорее, мы были не столько виновниками, сколько жертвами обстоятельств, ведь нашу связь разорвали насильно… В первый раз это случилось, когда нас преследовала «Тьма».

Когда моя тень была поглощена чёрной массой, которая и странностью не была, крепкая, нерушимая связь была разорвана — метафоры ради скажу, что это было похоже на принудительную перезагрузку компьютера, в результате которой мы с Синобу на короткое время получили опыт действия по отдельности.

Я даже слышал, что она успела пересечься с Чёрной Ханэкавой… Серьёзно?

Как тут не позавидовать.

— Не хочу тебя огорчать, но завидовать тут нечему. К твоему сведению, во время нашей встречи на кошке помимо нижнего белья были и другие предметы одежды.

— Какое ужасное недоразумение. У моей зависти совершенно иная причина.

Было бы очень некстати, если бы она стала допытываться до этой причины, поэтому сразу скажу, что во второй раз наша связь была разорвана руками Гаэн.

Вы можете подумать, будто всё происходило по всем правилам, будто бы это настоящая формальная процедура, даже с чем-то вроде традиционного обряда, проведённого со всей торжественностью. На самом деле же это было просто жестокое убийство — моё тело разрубили на куски японским мечом.

Меня разрубили на маленькие кусочки, однако замысел был огромен.

Мне вынесли смертный приговор.

Какой бы сильной не была связь между нами, она неизбежно разорвётся, если я умру… Продолжая метафору с компьютером, это всё равно, что сломать материнскую плату.

Просто чудо, что ремонт был возможен.

В обоих случаях мы просили Гаэн помочь нам в восстановлении нашей связи, но то было раньше… Хотя подождите, а как насчёт того раза, когда я попал в рай? Это было определённо похоже на смерть, но наша связь каким-то чудом сохранилась?

Честно говоря, этот случай был настолько далёк от моего понимания, что я не могу сказать на его счёт ничего определённого.

В общем я хочу сказать, что у нас есть обходные пути даже на тот случай, если мы захотели бы разорвать нашу связь — пускай эти пути и несколько необычны. В случае удачи, Синобу могла бы вернуться на родину одна. Такой был её гипотетический план, который она разработала, пока сидела, уткнувшись в колени.

Как вы уже могли догадаться, ключевым моментом её плана была моя безопасность. Уровень же риска для самой Синобу ничуть не уменьшался — план по-прежнему заключался в том, чтобы вампир отправился в опасную для вампиров зону.

В одиночку навстречу пандемии.

Без какой-либо защиты.

Снижение числа путешественников вроде бы должно уменьшить риски, но в данном случае это уменьшение практически незаметно. Зато уровень моей тревожности резко возрастёт.

— Никто этого не допустит. Очевидно, в первую очередь этого не допущу я, но и Гаэн, и Кагэнуи ни за что не согласятся.

Будучи специалистом по бессмертным странностям, Кагэнуи, скорее всего, будет первой, кто выступит против этой идеи.

Я не сомневался, что Синобу просто беспокоится о моей безопасности, но в результате мы бы освободили узницу от её оков — если, в отличие от предыдущих случаев, железнокровный, теплокровный, хладнокровный вампир разорвёт связь по собственной воле, то это вызовет новый кризис, совершенно не связанный с пандемией.

Возможно, это заставит специалистов со всего мира собраться вместе.

Было бы ужасно встретиться с Осино при таких обстоятельствах.

Синобу (как и я) получила протекцию не потому, что была реабилитирована, а по той причине, что Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд утратила свои силы и перестала нести угрозу.

Иными словами, потому что она просто безобидная златовласая девочка.

Кагэнуи, наверное, только обрадуется освобождению бессмертной странности и без колебаний сотрёт её в порошок — не думаю, что она станет слушать какие-либо оправдания.

Бессмертные не рассказывают сказок.

И если бы мы зашли так далеко, вряд ли всезнающая сестрёнка согласилась бы восстановить наш разрушенный дуэт.

«Я не знаю, кто вы такие», — могла бы сказать она.

Я не смогу оправиться, если услышу от Гаэн подобные слова.

— Ясно… Я не рассматривала ситуацию с этой стороны. В своём воображении я дошла только до сцены, когда я разрубаю тебя на куски с помощью «Кокороватари».

— Когда ты сделала это в прошлый раз, всё закончилось грандиозной катастрофой, не так ли?

Впрочем, это позволило мне встретиться с Прекрасной принцессой на небесах.

Немного поразмыслив, я решил, что, пожалуй, лучше нам с ней больше не встречаться… Синобу вовсе не была дурой, но как та, кто некогда был сильнейшей, величайшей в мире странностью, она, похоже, не очень подходила для того, чтобы придумывать планы.

В итоге она всегда придумывает планы, заключающиеся в применении грубой силы, под стать своей фамилии[✱]Немного натянутая игра слов, но «применение силы» по-японски звучит как 力押し (chikara-oshi)..

Впрочем, сам человек, который и дал ей фамилию Осино, Осино Мэмэ, не из любителей использовать грубую силу, так что эта игра слов не совсем уместна — кстати говоря, действительно, какой план на такой случай придумал бы Осино?

Как ему удаётся всегда сохранять баланс и соблюдать нейтралитет?

— Этот сопляк в гавайской рубашке всегда жил жизнью, наполненной риском, даже до пандемии, не так ли? Уж не знаю, болел ли он чем-нибудь, но если он всегда вёл столь нездоровый и неряшливый образ жизни, то наверняка мог подхватить какую-нибудь другую болезнь.

Скорее всего, Синобу вспомнила тот непродолжительный период своей жизни, когда она была привязана не к моей тени, а к развалинам школы, которую Осино сделал своей штаб-квартирой, потому что произнесла она эти слова с горьким выражением лица — я никогда не слышал, чтобы она вспоминала те времена с ностальгией.

Если для неё предпочтительнее быть привязанной к моей тени, что же за глэмпинг устроил Осино в тех руинах?

И всё же, какую-нибудь другую болезнь?

— Говорят, что после того, как ношение масок и мытьё рук стали обязательными, снизилась заболеваемость гриппом… С другой стороны, тем, кто, как Ханэкава, находится в зоне продолжающегося военного конфликта, где и в обычное время опасно, вопрос эвакуации является куда более насущным, нежели профилактика заражения.

Когда человек не хочет ложиться в больницу даже с тяжёлым заболеванием, потому что боится близких контактов, это всё равно что ставить телегу впереди лошади, и такого следует избегать так же, как и близости. Поэтому, если бы Синобу захотела разорвать нашу связь только лишь по той причине, что хочет навестить своего заклятого друга, несмотря ни на что, я бы ни за что на это не согласился.

— Знаешь, я понимаю твои чувства. Ты желаешь броситься в бой с головой, не считаясь ни с каким риском для себя…

Она несколько не рассчитала степень опасности, но я всё равно её понимал. Её чувства и её решимость.

Её дух.

В отличие от меня, её не страшил никакой риск. И поскольку для неё эта поездка была даже опаснее, чем для меня, в конце концов, я счёл необходимым сопровождать её, хотя бы для того, чтобы она не принимала необдуманных решений — я должен быть более активным в принятии решений, а не оставлять всё на неё.

Конечно, я и сам не отличался особой осторожностью, но если поставить мою робость против её безрассудства, то должно получиться неплохое перетягивание каната.

Я ни за что не позволю разорвать наши узы.

Никогда.

— В таком случае нам лучше не заставлять Ононоки ждать и поскорее сообщить ей о нашем решении. К тому же мы можем позаимствовать и её мудрость. Ведь три головы лучше двух, верно?

Конечно, если собрать вместе три головы, то тем самым мы создадим ситуацию близкого контакта прежде, чем сможем добиться каких-либо результатов, однако, строго говоря, две из этих трёх голов принадлежали вовсе не людям, да и оставшаяся (моя то есть) не сказать, что была на сто процентов человеческой.

— Хм. А эта кукла-труп действительно способна придумать дельную идею? Она же полагается на силу в ещё большей степени, чем я. К тому же, эта девочка-сикигами была изгнана из этого дома после совершения кое-какого невероятно глупого поступка, не так ли?

Вы двое определённо были в контрах.

И не надо делать такое недовольное лицо.

— Если мы не будем доверять Ононоки, сама наша поездка станет одной большой проблемой, понимаешь? Нам придётся хотя бы раз склонить перед ней голову, так что чем раньше мы с этим покончим, тем лучше…

— Склонить голову…? Мне…? Перед этой девчонкой-трупом…?

«Грр», — прорычала Синобу.

Всё было не настолько ужасно, чтобы скрежетать зубами… Несмотря на то, что она превратилась из королевы странностей в златовласую лоли-рабыню, но свою гордость ничуть не растеряла, пускай её поведение и сильно зависело от обстоятельств.

— Мне было бы гораздо легче, если бы вы двое смогли просто поговорить и найти общий язык.

— Мне глубоко безразличны правила твоего гарема.

— Честно говоря, я тоже не собираюсь склонять перед ней голову.

— Даже не знаю. Ты потерял не только свою гордость, но и искренность.

«Тебе следует извиниться за утерю», — сказала она мне.

Что ж, в таком случае сделаю так, как она и сказала.

К слову, было время, когда мне пришлось пасть перед ней ниц, чтобы она позволила одолжить свой демонический клинок.

— Однако, прежде чем мы спустимся, я думаю, нам стоит сначала принять наш допинг. Я бы хотела иметь более взрослый облик и убедиться, что я выше этой девчонки, прежде чем склонить перед ней голову, иначе это станет тёмным пятном на моей репутации.

— Мне кажется, тёмным пятном на твоей репутации скорее станет твоя мелочность… Но я согласен, сначала ты должна выпить моей крови.

Именно так, без слов, я собирался выразить свою решимость положиться на «Анлимитед Рулбук» Ононоки — хотя это сродни тому, чтобы бросить руль в игре «кто первым струсит»[✱]Имеется в виду «игра», когда две машины на большой скорости движутся навстречу друг другу, и проигрывает тот, кто первым свернёт. Очевидно, отпустить руль в такой ситуации — игра ва-банк., однако в ином случае я рисковал поддаться на уговоры этой профессиональной девочки-подростка.

Синобу регулярно пьёт мою кровь, так что никаких особых приготовлений не требовалось — если бы она не делала это время от времени, она бы просто умерла с голода. В каком-то смысле, хоть это и было далеко от гурманских нравов Суицидмастер, у Синобу была довольно несбалансированная диета.

Местом, через которое Синобу получает мою кровь (или лучше сказать, я предоставляю ей свою кровь) были те самые следы от укусов на моей шее, поэтому я стянул одежду с верхней части тела.

— Я с тем же успехом способна испить твоей крови и без столь провокационного полуобнажения… Это совершенно лишняя фансервисная сцена.

Сказав это, она забралась ко мне на колени. Во время её «трапезы» мы никак не могли обойтись без тесного контакта — использовать здесь какие-либо перегородки было немыслимо.

Наша обычная рутина.

Однако разница заключалась в количестве крови.

Если я собирался пережить могучий прыжок Ононоки, то та крохотная толика бессмертия, которой я обладал в обычное время, не смогла бы воспрепятствовать тому, что меня просто разорвёт на куски в стратосфере. Ведь это всё равно что ехать верхом на ракете.

Нужно было его значительно усилить.

Ввиду того, что в прошлом мы несколько переусердствовали с кровососанием, к концу старшей школы это переросло в большую проблему. Однако я усвоил урок, и после моего поступления в университет мы больше подобным не занимались, насколько я помню. Но что, если вместо слепого избегания стоило приложить усилия, чтобы научиться контролировать свою конституцию? Примерно так же, как мы относимся к коронавирусу.

А с усилением бессмертия изменился и возраст Синобу.

Если бы ей удалось выпить всю мою кровь без остатка, то она вернулась бы к своей сильнейшей форме железнокровной, теплокровной, хладнокровной двадцатисемилетней вампирши. Но это, конечно, было бы чересчур. Скажу очевидную вещь, но главная загвоздка в том, что я бы в итоге умер.

— Всё-таки это довольно опасный способ восполнения жидкости в организме… Кстати, когда мы сражались с Ононоки, ты тогда была в своём спортивном восемнадцатилетнем облике, верно?

Под «спортивным обликом» я имел в виду, что он надела спортивный костюм Карэн и собрала волосы в хвост. Незадолго до этого я попал в обычную для себя ситуацию, когда меня избила Карэн, и это очевидным образом оставило след на сердце Синобу, которая была непосредственно связана со мной.

След поражения.

— А что, звучит неплохо. В таком режиме и ты, и я сможем выдержать любые перегрузки. Не говоря уже о том, что если в дальнейшем будет аниме-адаптация этого рассказа, то не нужно будет с нуля создавать дизайн персонажа.

— Имеет ли смысл заглядывать настолько далеко в будущее?

Если это и случится, то разве что лет через десять, а то и все двадцать.

Неужели ты забыла, сколько у нас уже успело выйти томов?

— Я даже представить не могу, как будет восприниматься пандемия коронавируса через десять или двадцать лет.

— Это точно. Кто знает, может, человечество вообще вымрет к тому времени.

— Страшно подумать, что существует и такой вариант развития событий.

Если так случится, то этот роман превратится в милую и беззаботную историю.

— Давай просто перечислим их все, для справки. У меня была десятилетняя форма с причёской каре, двенадцатилетняя форма с длинными волосами и семнадцатилетняя с хвостиком.

— А разве не было ещё и тринадцатилетней формы? Ну знаешь, с косичками и очками, когда ты подражала Ханэкаве. Можем назвать её «школьницей».

— Точно-точно. Какая ностальгия.

Мы слишком увлеклись этим странным разговором.

Такое случается, когда знаешь кого-то очень долгое время.

Выбрать наобум мы не могли, и, как и следовало ожидать, вопрос о том, до какого уровня бессмертия нам следует подняться, был непростым. Если мы хотим просто обеспечить свою безопасность во время полёта, то, скорее всего, не было никаких проблем с изначальным предложением восемнадцатилетней формы, но после приземления мы можем столкнуться с чем угодно, поэтому данный вопрос был не из тех, на который можно дать ответ без должных раздумий.

Если уровень вампиризма будет слишком низким, мы не сможем избежать рисков, связанных с коронавирусом. Но если он будет слишком высок, мы не сможем защититься от пандемии неизвестного заболевания вампиров.

Помимо прочего, мы должны были помочь Кагэнуи с её работой, поэтому нам не следует быть совсем уж беспомощными — пусть мы и не были профессионалами, я всё равно хотел приложить все усилия, чтобы помочь.

— Раз уж мне двадцать лет, может, тебе стоит сравняться со мной и самой стать двадцатилетней? Держу пари, мы будем хорошо смотреться вместе. Очень фотогенично.

— Если мы зайдём настолько далеко, то будем истреблены этой Кагэнуи задолго до того, как столкнёмся с какой-либо пандемией. Я уверена, что она отчасти закрыла на нас глаза лишь по той причине, что я приняла форму подростка. Восемнадцать лет — это предел.

Из её уст это прозвучало так, будто она мимикрирует.

Или скорее притворяется мёртвой?[✱]Коёми сравнивает поведение Синобу с приёмами адаптивного поведения животных для защиты от более сильного врага. С одной стороны, притвориться маленькой девочкой — это мимикрия, с другой стороны, притвориться слабой и беспомощной — это практически танатоз (изображение смерти).

В конце концов, истинный возраст Синобу составлял шестьсот лет, поэтому делать вид, что ей восемнадцать с хвостиком будет несколько абсурдно — этот хвостик будет длиной с экватор.

— Тогда мы можем пойти по пути заполнения пробелов. Мы до сих пор не видели одиннадцатилетнюю и четырнадцатилетнюю форму… Или ещё остались шестнадцатилетняя и девятнадцатилетняя.

Вот и начала проявляться моя склонность всё завершать, но сейчас она была не очень полезна. Учитывая различные условия, например, желание Синобу быть старше Ононоки (внешне), наиболее резонно остановиться где-то от двенадцати до четырнадцати лет.

Вы вправе задаться вопросом, на каком основании мною был сделан такой вывод, тем не менее, я решил взять среднее значение и остановиться на тринадцатилетнем возрасте.

Разница в пять лет.

С восьми до тринадцати — эти пять лет были огромным сроком для маленькой девочки.

Но мой побочный вампиризм должен всё ещё оставаться незначительным — я надеюсь. Конечно, если мы повторим такое превращение много раз, то ни к чему хорошему это точно не приведёт, но на данный момент мы пока ещё имеем право утверждать, что учли все риски.

— Тринадцать лет. Какой-то непонятный возраст. Ни то, ни сё. Но мне кажется, что в качестве временной меры он кое-как укладывается в приемлемые пределы.

— Ежели ты говоришь, что тринадцатилетний возраст кое-как укладывается в пределы, то отчего же он непонятный. Очень понятный, очень панайно!

Синобу широко раскрыла рот и впилась клыками в мою шею — однако в этот раз моё донорство крови не попадало в категорию «необязательных и несрочных»[✱]Судя по всему, это отсылка к ещё одному правилу ковидных времён. Термин 不要不急 (fuyō fukyū) значит «не являющийся необходимым или срочным». В частности, во время карантина был запрещён выход из дома, если он «не является необходимым или срочным»..

009

Не могу сказать точно, стало ли для Ононоки неожиданностью то, что я спустился со второго этажа вместе с тринадцатилетней Синобу — она не просто была лишена эмоций, но к тому же доела мороженое и снова надела маску.

«Готисосамаска»[✱]См. примечания в главе 001. ごちそうさマスク (Gochisōsamasuku) — это соединение слов «Gochisōsama» (благодарю за еду) и «masuku» (маска)..

— Что ж, именно этого я от тебя и ожидала, братец-демон. От тебя и Синобу.

— Ох, как же ты мне надоела. Прекращай так фамильярно называть меня по имени, будто это в порядке вещей.

— В таком случае, мне называть тебя «сестрица Синобу»? Учитывая то, как ты выглядишь.

Осино Синобу, тринадцать лет.

В прошлый раз она заплела косы явно под влиянием Ханэкавы, которую мы встретили незадолго до этого, и в моём сердце росло любопытство, какую же причёску она выберет на этот раз — но на самом деле выросла сама Синобу, с восьми до тринадцати лет, и, дабы не привлекать лишнего внимания, она полностью скрыла свои светлые волосы под широкополой шляпой.

— Персонаж в шляпе, да? Ты прямо как Надэкоо из прошлого, — только и сказала Ононоки в своей обыденной монотонной манере.

Реакция этой девочки оказалась на удивление скучной.

Получает, Сэнгоку больше не относится к категории персонажей, носящих шляпу… От Цукихи я ничего подобного не слышал. Моя младшая сестра не делилась со мной вообще никакой информацией… Кстати говоря, Цукихи и сама постоянно меняла причёски.

Впрочем, её причёски меня мало интересовали.

На любую её причёску я смотрел одинаково — как на утренний взрыв на макаронной фабрике.

— Надекоо сейчас отращивает волосы, как и ты, братец-демон. Она была так погружена в работу, что на её голове полнейший беспорядок.

— Зато ты, я смотрю, ничуть не изменилась, кукла-труп.

— Конечно, я же труп. Было бы довольно жутко, если бы у куклы-трупа продолжали расти волосы. Впрочем, когда я работала с Надэкоо, был момент, когда мне их подрезали до шеи. Вместе с шеей.

Да что за приключения у неё были?

Я ничего о них не знал, и такое чувство, будто хотел и далее оставаться в неведении.

Эта двойная пандемия приводила меня в полное отчаяние, но для Ононоки, возможно, это хоть и была экстренная ситуация, но из тех, что она изначально закладывала в свои расчёты… Пусть ей и не шестьсот лет, но Ононоки всё ещё была цукумогами трупа, которым пользовались на протяжении столетия.

— А этот чёрный плащ с кружевным воротником… Косплей на чумного доктора? Если ты хотела таким образом выразить свою благодарность медицинским работникам, то получилось так себе, сестрица Синобу.

Я поначалу подумал, что её одежда несколько напоминает плащ как у Киндаити Коскэ, но после того, как она сделала акцент на воротнике, отдалённо похожим на тот, который носят врачи, я тоже увидел сходство — однако даже сама Синобу имела смутное представление о внутреннем устройстве своего подсознания.

Это было не так заметно, когда она собирала волосы в хвост или заплетала косы.

Думаю, более простым объяснением будет то, что она надела плащ, похожий на вампирский, в связи с возвращением на родину… С другой стороны, в нём она была похожа на летучую мышь.

Традиционный наряд.

Даже в некоторой степени официальный, как, например, кимоно на Новый год.

— Как бы то ни было, похоже, моя доброта оказалась напрасной. И так каждый раз, боже, я так больше не могу. Стараюсь проявлять учтивость, а в итоге выставляю себя заботливой дурой. Ну что, братец-демон, сестрица Синобу, отправляемся?

Я ожидал, что она что-то ещё скажет, но, к моему удивлению, ограничилась лишь парой лёгких безэмоциональных претензий и встала со своего места — похоже, она больше не собиралась жать на тормоза, и это само по себе заставляло меня нервничать.

Эй, разве не ты была нашей антиблокировочной системой?

К тому же, пустой стаканчик из-под мороженого всё ещё был у неё в руке… Что ж, по крайней мере, она тщательно следит за соблюдением мер инфекционного контроля, забирая весь мусор с собой.

Живым есть чему поучиться у этого трупа.

— Останавливать тебя бесполезно, да? Эх, ладно. …Не знаю, на сколько ты там задержишься, но ты вот так просто бросишь дом? С твоими сёстрами всё будет в порядке?

— Я ещё не придумал, что делать с этой семейной проблемой, но раз уж в Европе сейчас летнее время… С учётом разницы в часовых поясах, разве не должно быть нормально? Если мы быстро уедем и так же быстро вернёмся, то здесь и часа не пройдёт, верно?

— Похоже, мне придётся по пути объяснить тебе общую концепцию часовых поясов.

«Это работает совсем не так, как машина времени в длинных историях Дораэмона», — произнесла Ононоки, выходя из дома — так в итоге и не сняв свои сапоги.

Жаль, что у меня так и не получилось сделать так, чтобы она чувствовала себя как дома.

Мы с Синобу поспешили за ней.

Похоже, когда пришло время отправляться, эта девочка не собиралась медлить.

Я бы предпочёл стать свидетелем более продолжительной сцены, где они с Синобу болтают без умолку — но, по дороге? Не похоже, что мы будем способны на продолжительную беседу во время наших прыжков в Европу. Я же себе язык прикушу.

— К сожалению, при такой дальности перелёта я не могу просто так взлететь прямо со двора твоего дома, братец-демон. Из-за пересадок. С учётом вращения Земли и гравитации, к вылету нужно подходить осознанно — взлётная полоса имеет большое значение.

Это скорее запуск ракеты, а не взлёт самолёта. Я сомневался, что мы дойдём до Танэгасимы[✱]Японский космодром, расположенный на одноимённом острове в префектуре Кагосима., однако Ононоки упорно шла вперёд и не собиралась останавливаться.

Несмотря на то, что она была очень предусмотрительной, её объяснения были довольно скудными… Видимо, это было следствием сильного влияния её хозяйки.

Как бы то ни было, двадцатилетний студент, идущий рядом с девочкой-подростком и маленькой девочкой, выглядел не лучшим образом с точки зрения общественной безопасности, но сейчас были такие времена, что людей на улице практически не было.

Даже если не брать в расчёт последние обстоятельства, мой родной город находился в такой глуши, что в любом случае год от года становился всё более безлюдным! К тому же, наверное, было неправильно продолжать называть тринадцатилетнюю Синобу маленькой девочкой.

А как мне её называть? Девицей[✱]Здесь стоит пояснить, что Коёми для каждой из девушек использует разные слова. Для восьмилетней Синобу он использовал 幼女 (yōjo, «маленькая девочка»), для двенадцатилетней Ононоки — 童女 (dōjo, «девушка-подросток»), для десятилетней Маёй — классическое 少女 (shōjo, «несовершеннолетняя девушка» или «девушка школьного возраста»). Теперь же для тринадцатилетней Синобу, дабы не повторяться, Коёми хочет использовать 乙女 (otome), что является несколько устаревшим синонимом shōjo.?

— Время всегда течёт одинаково, в какой бы точке мира ты не находился, поэтому, даже если разница во времени составляет десять часов, ты не перенесёшься на десять часов в прошлое — для чего, по-твоему, существует линия перемены дат, братец-демон?

Не было никакой необходимости поправлять меня.

Я вообще-то и не думал, что мы сможем вернуться в прошлое — Синобу мне уже показала настоящее путешествие во времени, и мне этого зрелища хватило на всю жизнь.

— Прежде всего, должна сказать, что ты явно не осознаёшь всей опасности, если думаешь, что мы в мгновение ока доберёмся и так же быстро сможем вернуться, братец-демон. Ты даже не знаешь, сможешь ли вернуться живым.

— Честно говоря, я даже не могу найти слов, чтобы как-то тебе ответить.

— Тогда можешь поискать слова для своего завещания. Я полагала, что по мере распространения заразы население мира начнёт осознавать реальность смерти на более осязаемом уровне, но, возможно, я ошибалась. Даже в такой ситуации, как эта, очень по-человечески сказать что-то вроде: «Я уверен, со мной всё будет в порядке».

Это звучало довольно жёстко из уст трупа.

И то, что она использовала слово «зараза», было особенно сильно… Куда проще было назвать это «инфекцией».

Но тринадцатилетняя Синобу, судя по всему, была с ней согласна и поделилась своими мыслями:

— Применительно к вампирам слово «зараза» подходит куда больше, нежели «инфекция». То же самое было с чумой. Кстати говоря, бешенство тоже попадает под эту классификацию, не так ли? Я так понимаю, в этой стране оно находится под контролем, но это болезнь со смертельным исходом практически в ста процентах случаев.

Одним из симптомов бешенства является водобоязнь, что в самом деле казалось похожим на вампиризм — но что появилось первым, курица или яйцо? Или же, в этом случае: что появилось первым, вампир или зараза?

— Вампиризм передаётся через укусы, кстати говоря, — сказала Ононоки. — Думаю, это относится и к зомби. Хотя, строго говоря, я не зомби в обычном понимании, а кукла-труп. Тот факт, что существует такое огромное количество хитовых фильмов, посвящённых зомби-апокалипсису, может служить доказательством того, что подсознательно люди очень сильно бояться заразных болезней.

«Но ты, братец-демон, просто само бесстрашие», — продолжила Ононоки. Было странно слышать, что она так легко согласилась с этим, но, возможно, её всё ещё раздражала моя привычка принимать необдуманные решения, которая не изменилась даже после того, как я разменял третий десяток.

— Конечно, есть фильмы про зомби, которые стали большими хитами, но есть и те, которые полностью провалились в прокате.

— Я буду молиться за тебя, чтобы этот эпизод не оказался провальным. В конце концов, киноиндустрия сейчас нуждается в нашей поддержке. И всё же, что насчёт твоих сестёр?

— В самом деле. Ты придумал что-нибудь, господин мой?

Почему даже Синобу говорит таким тоном, будто критикует меня… Было хлопотно, когда они ссорились друг с другом, но, когда они объединялись против меня, было не лучше.

Давайте вы перестанете видеть во мне потенциального врага, хорошо?

— Если бы сестрёнка Маёй была здесь, мы бы снова собрали наше трио. Но с тех пор, как она стала богиней, мы не можем просто так забрать её.

На неё лежала большая ответственность — защищать город.

Впрочем, если это инфекция, направленная на вампиров, то, возможно, не было никакого смысла брать с собой Хатикудзи, хоть она и занимает должность богини… Разве что ради того, чтобы сделать меня счастливым.

К тому же у меня были подозрения, что Кагэнуи пригласила нас не для того, чтобы мы ей помогли, а для того, чтобы использовать нас в качестве контрольных образцов.

Или, может быть, в качестве подопытных кроликов — возможно, она хотела намеренно заразить нас вирусом, чтобы разработать вакцину.

Подобное было распространённой практикой по всему миру.

Хоть Ононоки и была бессмертной странностью, она (пока что) не заразилась, поэтому вероятность заражения богини Хатикудзи была ещё меньше — даже в случае с новым коронавирусом есть животные, которые способны им заразиться, и животные, которые к нему нечувствительны.

Собаки, кошки и даже приматы могут заразиться… Верно?

— Собаки, по-видимому, заражаются крайне редко. Кошатникам в этом плане куда тяжелее. В новостях недавно говорили, что заразился даже тигр.

Если кошки и тигры восприимчивы, значит Ханэкава в настоящий момент подвергается полноценному риску. Конечно, речь шла о коронавирусе, а не вампирском вирусе. Однако было время, когда Ханэкава работала вместе с Драматургом…

— Хочу отметить, что у меня нет никаких доказательств того, что я не восприимчива к этому вирусу. В случае не самого положительного исхода, мой тест может уже дать положительный результат. Просто заболевание протекает бессимптомно. К тому же, если бывают ложноположительные результаты, значит бывают и ложноотрицательные — в общем, мы всё ещё продолжаем изучать этот вопрос. Так что придётся подождать, это займёт немало времени. Да, возможно, мои слова про то, что ты можешь не вернуться живым, и были преувеличением, однако не будет преувеличением сказать, что вся это история может занять несколько лет.

— …

— Ну, я уверена, что даже сестрица не планирует держать тебя у себя так долго, братец-демон… В конце концов, у Гаэн уже есть долгосрочные планы на тебя.

А? У Гаэн есть на меня долгосрочные планы? Мне об этом никто не говорил… Она только рассказала мне кое-что довольно тревожное, не так ли?

По возможности, я бы хотел оставаться в неведении касательно этого.

— В любом случае, пока вокруг столько призывов оставаться дома, у тебя не будет проблем, если ты покинешь дом на такой долгий срок? Тебя же наверняка побьют твои сёстры.

— Да, такого уровня издевательств даже мне, с твёрдой как сталь психикой, будет трудно выдержать… Но я пошлю им сообщение. Правду сказать я всё равно не могу, поэтому постараюсь придумать хорошее оправдание и уйти от темы…

Пусть и по уважительной причине, но я, по сути, уклонялся от своей обязанности заботиться о сёстрах, возложенной на меня родителями, однако после поступления в старшую школу мои сёстры стали гораздо более ответственными, чем я от них ожидал, поэтому на их счёт у меня не было беспокойств. Именно во время кризиса они были сильны, и особенно во время кризиса они блистали. Если их твёрдый как алмаз склад ума уходит своими корнями именно в их деятельность Огненных сестёр, возможно, мне не стоило так их критиковать.

В конце концов, это как раз я был тем, кто не оправдал ожидания родителей.

— Хорошее оправдание, да? Очень интересно было бы послушать. Это какое, например? Как ты оправдаешь поездку за границу в такое время? Свою «Go To Travel» кампанию[✱]Ононоки отсылает нас к концу 2020 года, когда правительство Японии организовало несколько так называемых Go To кампаний для стимулирования тех областей экономики, которые наиболее сильно пострадали от ковида. Среди них были Go To Eat, поправленная на поддержку ресторанов, Go To Event, поддерживающая проведение культурных мероприятий, но самой крупной стала Go To Travel, стимулирующая внутренний туризм. По этой программе государство оплачивало половину стоимости проезда и проживания, а также давала возможность получить кэшбек за покупки во время поездки..

— В первую очередь, я не буду говорить им, что уехал за границу. Это что-то невероятное… Скажу что-нибудь о том, что мне нужно сделать доклад или реферат для университета, или скажу, что скоро экзамены и мне придётся какое-то время пожить у себя дома. А может, скажу, что Ойкура, оставшись одна, окончательно выбилась из сил и обратилась ко мне за помощью…

— Разве последняя ложь не является самой невероятной? Или это не столько ложь, сколько твоё заветное желание?

Слова Синобу были в общем-то правдой. Мне бы тоже хотелось назвать «заклятой подругой» свою подругу детства… В общем, я надеялся, что мы сможем перейти к решению следующей проблемы, но, похоже, Ононоки всё ещё сомневалась.

— Допустим, всё разрешится, но что, если ты в Европе подхватишь вирус, поражающий бессмертных странностей? Или, предположим, тебя им заразит сестрица…

Она осеклась.

Причём довольно резко.

— Вторая твоя мысль звучит страшнее.

— Если такое случиться, даже если ты не умрёшь, ты не сможешь вернуться в Японию. Потому что мы не можем исключить риск того, что ты передашь вирус своей сестре.

Точно, это может быть проблемой.

Я и не подумал об этом. Как обычно.

Если с Ононоки всё в порядке, значит и с моей сестрой всё будет хорошо… Начнём с того, что странности сами по себе были довольно далеко от концепций жизни и смерти, так что технически их всех можно считать бессмертными.

Строго говоря, материальные странности сами по себе были большой редкостью.

— Но мы ничего не можем сказать наверняка, это правда… Я никогда не планировал оставаться в Европе до конца своих дней, но теперь, размышляя о возможности «не вернуться», возможно в ней есть смысл… Даже если я буду настаивать на том, что хочу вернуться на родину, служба безопасности аэропорта задержит меня и никуда не позволит улететь.

— Если так подумать, даже мёртвым тебе будет непросто вернуться.

Ононоки подбодрила меня ещё более жестокими словами.

Ага, значит та идея, о которой я ранее беспокоился — подтвердить личность тела — была не очень жизнеспособной… То, что вам даже не позволят стать свидетелем смерти близкого человека, было ещё одной трагедией этой пандемии.

Я не слышал о конкретных случаях, но я сомневался, что кто-то создал специальный маршрут для перевозки гробов людей, умерших за границей…

— Не разумнее ли сначала кремировать тела, а затем перевезти прах через океан? Если, конечно, речь идёт о регионе, где кремация является обычным делом… Да, это одна из проблем глобализма. Даже то, что касается странностей, зависит от конкретной страны. Даже если мы говорим «вампиры», даже если мы говорим «Европа», в разных странах всё может быть по-разному… Точно так же, как в разных странах отличаются Рождество и День святого Валентина.

В Японии, например, День святого Валентина превратился в день, когда вы просто едите шоколад вместе с людьми, с которыми хорошо ладите.

И в то же время наши вампиры в Японии и их вампиры в Европе могли считаться отдельными видами — шестисотлетняя Синобу могла бы выступить в роли посредника между ними.

— И вирусы, и культуры имеют свойство мутировать. Другими словами, мы не можем отрицать возможность того, что этот вирус, который пока поражает только вампиров, превратится в нечто, что начнёт заражать и других странностей, поэтому мы должны как можно скорее его локализовать. Я сказала, что мы готовы к долгосрочному решению проблемы, которое может занять несколько лет, но, очевидно, нет ничего лучше быстрых и решительных мер.

— Значит так мы и поступим.

Я не пытался высмеять слова Ононоки, но в них я нашёл решение своей текущей проблемы.

— Мы отправимся в королевство Ацерола (название временное) и быстро разберёмся с пандемией. Новый коронавирус, возможно, нам не по зубам, но мы можем решить проблему с вампирским вирусом — сделав это, мы сможем вернуться, не оставляя надолго дом без присмотра, и избежав риска принести заразу с собой. И моя младшая сестра, и Богинякудзи будут в безопасности.

— Должен же и у оптимизма быть предел.

В её монотонном голосе будто бы прозвучало удивление, но Ононоки продолжила:

— Впрочем, такой настрой тоже может быть очень важен. Когда ведёшь затяжную войну на истощение, нередко приходится отказываться от своих первоначальных целей. Например, отказываться от обеспечения нулевого количества инфицированных пациентов — в итоге, приходится учиться справляться с этим ужасом. Конечно, это вполне приемлемый результат, но от идеи полного искоренения, как в случае с оспой, тоже пока рано отказываться.

По её мнению, вирус можно полностью уничтожить? Оспа… Да, помню, что узнал об этом, когда готовился к экзаменам. Фактически, оспа была единственной инфекцией, которую человечество смогло полностью искоренить. Даже бешенство всё ещё активно распространялось по всему миру.

Может, там была ещё какая-нибудь полезная информация?

Эх, надо было учиться лучше.

— Кстати говоря, даже для обычных заграничных поездок есть регионы, куда можно попасть только после того, как сделаешь определённые прививки. А что насчёт королевства Ацерола (название временное)?

— Ну, оно же уже давно разрушено, — сказала Синобу. — Даже самая страшная чума будет там совершенно бессильна.

Действительно.

Невообразимая разновидность коллективного иммунитета.

— Мы на месте. Это хорошее место для взлёта. Собственно, я здесь же и приземлилась.

Казалось, что мы шли уже довольно долго, обсуждая всякие разные вещи, но тем местом, где Ононоки остановилась, был парк, который находился не так уж и далеко — это был хорошо всем нам известный парк Сирохэби.

Когда я учился в школе, я часто ездил сюда на велосипеде, но это было не такое уж и большое расстояние, чтобы не дойти пешком… Понятно, значит, помимо вращения Земли и гравитации, скорее всего, были и какие-то духовные факторы.

С точки зрения Богинякудзи, охранявшей этот город, парк был чем-то вроде отдельного филиала храма Китасирахэби — пускай масштаб и не тот, но в качестве стартовой площадки парк Сирохэби вполне можно было сравнить с Танэгасимой.

Хмм, давненько я здесь не был… Ничего не поменялось, но он как будто стал ещё более безлюдным — в период самоизоляции родителям следовало бы чаще приводить своих детей в парки, но здесь не было никаких признаков жизни, словно весь парк был окружён неким барьером.

Точно ли с Хатикудзи всё хорошо?

Святыня же не была снова заброшена, верно?

— Когда распространяется какая-нибудь зараза, люди начинают задумываться, существуют ли боги и Будды на самом деле. В такие дни люди на удивление нерелигиозны. В этом смысле всепоглощающая реальность бывает даже страшнее странностей — если говорить об угрозах, которые невозможно увидеть невооружённым глазом, вирусы и странности одинаковы.

«Что же появилось первым — курица или яйцо?»

«Что же появилось первым — соевое яйцо или тясю?»

Сделав этот вдохновлённый раменом комментарий, Ононоки заняла позицию в центре парка.

Печально осознавать, что мой родной город становится ещё более безлюдным, чем я думал, но сейчас тот факт, что в парке не было ни души, был нам на руку… Сцена, в которой я крепко обнимаю девочку и взмываю в небо, не должна была стать достоянием общественности.

Люди начнут делиться друг с другом предупреждениями о подозрительном человеке.

— Полагаю, я буду играть роль ручной клади, — сказала Синобу, прежде чем нырнуть в мою тень подобно прыжкам в воду.

Возможно, такой акробатический способ был причудой её тринадцатилетней формы?

Это был тот возраст, в котором хочется действовать бессистемно.

Наверное, она ещё не привыкла к хрупкому равновесию между телом и разумом, поскольку находилась в самом разгаре полового созревания — в этом смысле нежный тринадцатилетний возраст был непростым.

Когда моим сёстрам было тринадцать, мне было настолько трудно с ними управляться, что даже вспоминать не хочется… Хотя я и сам в свои тринадцать не был подарком.

Последствием ошибок, которые я совершил в тот период своей жизни, стало то, что Ойкура по-прежнему продолжала меня ненавидеть. Хотя, в отличие от меня, тринадцатилетняя Ойкура была милее всех, но оставим это.

В любом случае у двенадцатилетней Ононоки не было такого объёма талии, чтобы за неё вместе могли схватиться и двадцатилетний я, и тринадцатилетняя Синобу, так что, с точки зрения процедуры предполётного контроля, решение Синобу спрятаться в тени было верным.

— А процедура предполётного контроля ничего не говорит о том, является ли двадцатилетний братец-демон, обнимающий двенадцатилетнюю меня, нормальным?

— Твоя правда, я вынужден пойти на довольно тесное сближение с тобой.

— Скорее, не на сближение, а на преступление.

С этими словами Ононоки раскинула руки в позе «банзай» — и я вцепился в её торс. Это выглядело слишком страстно для простых объятий. Если это нельзя назвать тесным контактом, то, пожалуй, ничего нельзя. Но это была необходимая мера. Если мои руки соскользнут во время полёта, то даже у моего тела, усиленного допингом, не будет ни единого шанса.

Я превращусь в лужицу крови.

Мой внешний облик не изменился, но двадцатилетний Арараги Коёми был сравним с тринадцатилетней Синобу. Наши бессмертные тела не были идеальными.

— Знаешь, если так подумать, ты неплохо сдерживал себя до сих пор, братец-демон. Хотя ранее полагался на свой вампиризм до такой степени, что стал чрезмерно зависим. Конечно, твои сегодняшние действия не заслуживают похвалы, но, если рассматривать ситуацию в целом, я могу тебя похвалить.

Она говорила снисходительно, но от её слов мне стало чуточку спокойнее… Особенно в нынешней ситуации, когда правильного ответа не существовало.

— При всём при этом, неплохо впервые за долгое время почувствовать, как окрепшие мышцы братца-демона прижимаются к моему телу. Даже если все остальные будут критиковать тебя за необдуманные и глупые поступки, я буду одна тебя хвалить.

Она что, меня сейчас умаслить пытается? Откуда такая внезапная мягкость?

Впрочем, её грудь действительно была довольно мягкой…

— Именно за такие фразочки тебя и критикуют. Надеюсь, сестрица схватит тебя и забьёт до смерти в Европе.

— Я бы хотел сам выбрать, как мне умереть.

— А кто бы не хотел.

Сказав это, кукла-труп сконцентрировала энергию в нижней половине своего тела — ну, она была трупом, так что не знаю, какая там у неё энергия, но она согнула колени под пышной юбкой и села на корточки.

— Анлимитед Рулбук… — произнесла она нараспев.

Attention, please.

Attention, please.

Наш рейс точно не будет отменён, какой бы сильно не была турбулентность — как бы сильно ни билось моё сердце.

010

Учитывая количество остановок, которые нам пришлось совершить по пути, у нас получилось что-то вроде полукругосветного путешествия. Первой остановкой был какой-то необитаемый остров в Окинаве, затем мы побывали в различных местах где-то в Азии, после чего пересекли окрестности России, и на протяжении всего нашего пути в Европу Ононоки неустанно продолжала прыгать — как человек, у которого был практически нулевой опыт поездок за пределы родной префектуры, я даже не могу сказать, хорошо это или плохо, что я за один раз посетил так много стран.

Нет, это определённо плохо.

Назвать эту поездку «заграничным путешествием» было бы неразумно.

Я не увидел ни одну из местных культур, не говоря уже о том, что мир сейчас был не в том состоянии, чтобы испытать какой-либо межкультурный обмен… Ононоки, совершая многократные прыжки, руководствовалась не кратчайшим путём, а проницательно выбирала регионы, в которых не было зарегистрировано случаев заражения, но даже с таким подходом нельзя было быть уверенным на сто процентов (и я сейчас не только про эту двойную эпидемию, но и вообще про невозможность достоверно отследить все случаи заражения), поэтому я не могу сказать, что мне понравилась эта заграничная поездка.

Это получилась даже не командировка, а какое-то сверхсекретное задание.

Испытав на себе сильные перегрузки и резкие перепады атмосферного давления, я несколько раз терял сознание или впадал в состояние, близкое к трансу, но мне удалось удержаться за талию девочки-подростка — это был очень напряжённый полёт, и не будет преувеличением сказать, что, если бы не девичья талия, я не смог бы продержаться так долго.

Безумные взлёты и падения продолжались около двух часов.

По окончании этих американских горок, от которых меня уже невольно начало тошнить, мы наконец-то достигли того места, что располагалось между Западной, Восточной, Северной и Южной Европой — королевство Ацерола (название временное).

Учитывая, что на это ушло порядка ста страниц, «наконец-то» подходит как нельзя кстати, но я ещё раз поясню, что это всё является следствием тщательного соблюдения режима самоизоляции.

— Хм… Трудно сказать, что в моём возвращении есть что-либо триумфальное, однако ещё труднее сказать, что в этом месте есть что-то похожее на мой родной город, по которому я тосковала… Особенно с учётом нынешнего положения вещей.

Тринадцатилетняя Синобу, появившаяся из моей тени, стояла на своих ногах так же, как и я — все эти взлёты и падения не оказывали никакого влияния на мою тень, но связь между нами укрепилась в той же степени, что и наши тела, а значит мои чувства передавались ей ещё лучше.

Иными словами, если Синобу планировала спастись от перегрузок в моей тени, то её план провалился — впрочем, её могло укачать ещё и от того, что она, будучи вампиром, пересекла воду (причём довольно много раз).

Тем не менее, когда Синобу упомянула «нынешнее положение вещей», она имела в виду не наше с ней физическое состояние, а состояние своей родины, которую она увидела впервые спустя несколько столетий.

Зрелище.

Довольно заурядное.

Конечно, Ононоки позаботилась о безопасности и приземлилась в подходящем регионе, но, даже принимая во внимание этот факт, местность слишком сильно напоминала разорённое государство.

Это была пустошь, простирающаяся во все стороны, словно её и вправду никто не трогал вот уже сотни лет— здесь не было ни городов, ни зелени, ни людей, ни животных.

Вдали не виднелось никаких рукотворных сооружений, не было и признаков природы, а голая поверхность земли казалась бесконечной — я даже мог бы поверить, что из-за силы прыжка Ононоки мы приземлились не в Европе, а на Луне.

Не было никакой надежды на осмотр местных достопримечательностей или дегустацию блюд местной кухни.

Это место даже трудно было назвать неизведанной территорией.

— Я никогда там не был, но если разровнять Большой Каньон, то он будет выглядеть примерно так…

Если всё же попытаться сравнить это место с тем, где я уже бывал, то я бы сказал, что это похоже на ад больше, чем сам ад… Даже если страна была разрушена много веков назад, можно было подумать, что по прошествие столь долгого времени на её месте должна была возникнуть новая жизнь.

Вопрос о том, можно ли относить вирусы к живым существам, как будто бы стал неактуальным, поскольку они вряд ли смогут здесь выжить — здесь было настолько стерильно, в негативном смысле, что я удивился, как я ещё могу дышать.

В данных обстоятельствах казалось, что нет нужды беспокоиться о дистанцировании… Но ведь именно здесь находится эпицентр одной из двух эпидемий, вампирского вируса, верно?

— Похоже, что моё проклятие… То есть проклятие Прекрасной принцессы всё ещё в силе. Это пустошь, где не живёт ни одно насекомое, где не растёт ни одна травинка.

Красота, заставившая любую форму жизни убивать себя.

Адское зрелище, которое невозможно передать даже рисунком.

Когда я, находясь в Зеркальном мире, услышал лишь половину истории, она показалась мне невероятной «легендой» или даже «сказкой», но увидеть её воочию — совсем другое дело… У меня было такое чувство, будто этот совершенно безжизненный пейзаж доминирует надо мной.

Это была впечатляющая, но правдивая история.

Ононоки, наверняка не раз бывавшая в этих краях по работе и не испытывавшая тех же эмоций, что и мы с Синобу, уселась прямо на пропитанную кровью землю и принялась массировать ноги.

Казалось бы, труп не должен чувствовать ни боли, ни усталости, но существует же «усталость металла», значит и «усталость трупа» не должна казаться чем-то странным, особенно после стольких прыжков… Конечно, не мне об этом говорить, как человеку, которого любезно подвезли, но Кагэнуи слишком безответственно пользуется ею — она с самого начала не была странностью, подходящей для дальних путешествий.

Возможно, в эти моменты она тратила энергии больше, чем у неё бы ушло на то, чтобы пройти полмира пешком.

Я не был уверен, что это безлюдное место должно быть стать нашим конечным пунктом назначения, но предполагал, что ей нужно немного отдохнуть — это было похоже на зону отдыха для водителей автобусов дальнего следования.

Хотя, визуально, больше походило на «Зону 51».

— Разве это не странно, что такая большая страна, такая большая территория не была в итоге присоединена ни к одной из соседних стран? Это тоже проклятие Прекрасной принцессы, златовласая девица?

— «Златовласая девица» звучит как-то слишком уж обыденно и даже скучно.

— Ну, называть тебя маленькой девочкой, когда ты в таком облике, я тоже не хочу.

— Полагаю, это имеет мало общего с внешностью Прекрасной принцессы. Скорее, это связано с политическими обстоятельствами… Не нашлось такого правителя, который бы счёл эту проклятую, бесплодную землю желанной.

Вот оно как.

С точки зрения колонизации, это было место, где даже земледелие было невыгодным, потому что люди умрут от голода раньше, чем смогут что-либо вырастить — в прошлом году, когда Ханэкава ненадолго вернулась в Японию, я слышал от неё, что страны нередко приходили в упадок в результате чрезмерного расширения своих территорий.

Если уж на то пошло, то падения королевства Ацерола (название временное), вызванное красотой, было исключением даже среди исключений, и его результатом стало образование небольшой нейтральной зоны посреди Европы. Страна постоянного нейтралитета, пусть у неё и было мало общего со Швейцарией… Это даже не страна, а разрушенная страна.

— К твоему сведению, отнюдь не всё, что ты видишь, принадлежит королевству Ацерола (название временное). Соседние страны также попали под действие проклятия и были разорены.

— Понятно… Красота не знает границ…

Это не просто незначительно происшествие.

Это катастрофа континентального масштаба.

Подходящий сюжет для «Истории бахвальства»[✱]Коёми одновременно отсылает нас к Kabukimonogatari, в котором повествуется о схожей катастрофе, но и использует для этого выражение 大陸が傾いている (Tairiku ga katamuite iru, «Континент приходит в упадок»), где используется тот же кандзи 傾, что и в названии Kabukimonogatari в значении «наклоняться, крениться, отклоняться от нормы, портиться»..

Получается, если эта страна так основательно разрушена, значит и усиливать наш вампиризм не было нужды? Здесь нет не только людей, но и даже животных, которые могли бы выступать в роли переносчиков заболевания, а значит и риска заразиться коронавирусом тоже не было… А если мы хотели противостоять вампирскому вирусу, то усиливать стоило не вампирскую, а человеческую сторону.

Конечно, без этого допинга мы бы не смогли стать платиновыми клиентами ONK Airlines, так что определённый уровень кровопускания был необходим… Возможно, не тринадцатилетней, но десятилетней Синобу с короткой стрижкой было бы достаточно, чтобы справиться с полётом через стратосферу.

Впрочем, все мы умны задним числом.

Даже сейчас у меня оставался страх, что мы с Синобу уже успели подхватить смертельный вампирский вирус — если эта зараза возникла на этой необитаемой пустоши, то существовала высокая вероятность, что этот вирус распространялся не капельным путём, как новый коронавирус, а воздушно-капельным или аэрозольным[✱]В Японии существует практика более подробной классификации передачи инфекций. «Капельным» путём называется передача вируса через частички слюны при разговоре, кашле или чихании. «Аэрозольный» — это метод передачи вируса через взвешенные частички жидкости, находящиеся в воздухе, что не требует непосредственного контакта и позволяет вирусу преодолевать более значительные расстояния. «Воздушно-капельный» путь передачи в западной терминологии является синонимом аэрозольного, но в японской практике порой выделяется как более широкое понятие..

В настоящий момент я не испытывал никакого дискомфорта или возможных симптомов, но, конечно, для начала должен был пройти инкубационный период… Мне казалось, что мы отправились в путешествие, тщательно всё обдумав, но сейчас, ступив на землю чужой разрушенной страны, я не мог отделаться от мысли, что мы поступили слишком опрометчиво.

Мы предположили, что скорейшее решение проблемы предполагает доставку бывшей королевы странностей и бывшей Прекрасной принцессы прямо на место происшествия, но насколько это было верно…? Эх, поздно уже жалеть о содеянном.

После драки кулаками не машут. Мне стоит просто промолчать.

Вести себя как паинька, хоть мне уже и двадцать лет.

Или же я могу вести себя как взрослый.

Если уж я решил что-то сделать, нужно довести дело до конца.

— Я никогда не думал, что земля может выглядеть настолько блекло, просто из-за отсутствия жизни… По сравнению с этим местом, мне кажется, даже в пустыне кипит жизнь.

Со всеми этими кактусами и оазисами… И верблюдами. А ещё там были такие похожие на лис кошки, верно? Прошу прощения за мои скудные познания в этом вопросе.

— Если оставить это место нетронутым на тысячу лет, я уверена, оно и само превратится в пустыню. Впрочем, наверное, это зависит от количества солнечного света… Говорят, даже в песчаных дюнах Тоттори выпадает снег.

По какой-то причине эта тринадцатилетняя девушка, проделав такой длинный путь, решила вспомнить японские достопримечательности… Словно турист, подсевший на японскую еду после поездки за границу.

— Благодарю за ожидание. Дозаправка завершена. Теперь, если вам понравилась эта часовая экскурсия по вашей любимой родине, мы можем совершить наш последний перелёт, чтобы встретиться с сестрицей.

Ононоки в последний раз приготовилась, встав в позу — как и ожидалось, на ней уже не было маски. Теперь этой кукле-трупу не нужно было беспокоиться о передаче вируса.

Отправляемся прямиком к Кагэнуи, значит?

В моём теле появилось напряжение, которое несколько отличалось от того, что я чувствовал раньше.

К тому же, что бы ни произошло, я был уверен, что уж пару-тройку ударов от неё наверняка получу.

— Получается, она сейчас не в Румынии, верно? Она говорила, что находится где-то в окрестностях Румынии… А замок Бран, судя по всему, довольно далеко.

Может быть, он является чем-то вроде горы Фудзи, которую можно увидеть из любой точки Японии?

— Да. Она отправилась туда исключительно ради видеозвонка. Изначально она хотела связаться с Гаэн — но потом мы получили сообщение от тебя, братец-демон.

Если всё было действительно так, то это уже совпадение на уровне чуда.

Я старался избегать Гаэн, но в итоге связался с Кагэнуи, которая пыталась связаться с Гаэн — чем я заслужил такую карму?

И особенно мне не нравилось то, что во всём этом было слишком много смысла.

— Наша база расположена в другом месте. Там не так пустынно, как здесь, но это несомненно тоже пришедшая в запустение страна.

— Мм… То есть, по сути, это одна из соседних стран, про которые говорила Синобу, что тоже попали под влияние Прекрасной принцессы?

— Нет. У гибели этой страны есть и другая причина — думаю, если я скажу это, то даже толстолобая сестрица Синобу должна меня понять, верно?

— Это кого ты сейчас назвала толстолобой?

«Мой ум остёр, как клыки вампира», — досадным голосом произнесла Синобу. Она была как всегда слаба на провокации, но в её способностях я не сомневался. В конце концов, именно благодаря её острой интуиции мы и проделали весь этот путь на другой конец Земли.

— Я в курсе. Я догадывалась об этом ещё до твоих слов. Это вовсе не замок Бран в Румынии, а «Замок Трупов» в «Королевстве Трупов», верно?

«Королевство Трупов»? «Замок Трупов»?

В очередной раз появились какие-то страшно звучащие названия — они звучали так, словно обрекали на гибель своих носителей, но атмосфера была слишком серьёзной, чтобы я начал над ними смеяться.

Серьёзность ситуации буквально витала в воздухе.

Почти как зараза.

— Это бывший замок моей заклятой подруги, бесстрашного, отчаянного, смертоносного вампира, Дэстопии Виртуозо Суицидмастер.

«В этом проклятом замке».

«Я и стала Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд».

011

Апоптоз.

Это феномен, который также называют «геном самоубийства», но я не уверен, что этот термин долго продержится. В конце концов, даже «самоубийственный гол» спустя время стали называть «автоголом»[✱]Старый термин 自殺点 (jisatsuten, «самоубийственное очко») было решено заменить на заимствованный オウンゴール (own goal) после того, как в 1994 году колумбийский футболист Андрес Эскобар забил гол в собственный ворота на чемпионате мира, а спустя две недели был застрелен рассерженным фанатом. — однако, принимая во внимание, что заклятую подругу Синобу звали Суицидмастер, возможно, этот термин будет вполне уместен для описания королевства Ацерола (название временное).

Неуместный, но в то же время уместный термин.

Если пытаться проанализировать очарование или проклятие Прекрасной принцессы с научной точки зрения, то её способность побуждать любую форму жизни к самоубийству можно было бы назвать заразой, которая превращала все гены в «гены самоубийства».

Сама она стала бессмертным вампиром и покинула родину, но её влияние осталось и ничуть не ослабло — Синобу назвала это политическими обстоятельствами, но вряд ли причина, по которой соседние страны не претендовали на эту землю, была связана исключительно с данным проклятием.

Тем более, если окрестные страны были также разорены.

Я не мог сказать ничего определённого, поскольку всё это произошло чрезвычайно давно, но я решил, что, прояснив ситуацию, мы сможем добраться до сути вопроса, касающегося вампирского вируса.

Потому что это была земля, на которой ничто не могло жить.

Не будет ничего странного, если вдруг она породит странность, способную убить бессмертного.

Вернее — это будет в достаточной мере странно.

— Анлимитед Рулбук…

Существовала вероятность, что мы уже были заражены, но мы втроём отправились в последний полёт к Королевству Трупов, словно искали убежище от эпидемии — к этому моменту я уже успел привыкнуть к турбулентности.

Вероятно, я бы выдержал ещё два прыжка.

Нет, это ложь.

Меня тошнило от одной мысли, что придётся ещё и возвращаться домой… Даже при самом благоприятном раскладе, при котором мы успешно решаем вопрос с вампирским вирусом, если мы ничего не сможем сделать с угрозой коронавируса, у нас не останется другого выбора, кроме как снова прибегнуть к услугам ONK Airlines для обратного путешествия, причём не прямым рейсом, а перелётом с множественными пересадками.

Хотя, для начала было бы неплохо, если мы вообще сможем вернуться.

Как бы то ни было, спустя часа три (включая перерыв) после отъезда из Японии мы прибыли в конечный пункт назначения — «Замок Трупов» — при свете летнего солнца. Поскольку королевство Ацерола (название временное) захватило моё внимание состоянием поверхности земли, я не обращал особого внимания на небо, но в связи с тем, что мой вампиризм сейчас был намного сильнее обычного, солнце казалось гораздо более обжигающим.

Я слышал, что в Европе солнечный свет более жестокий даже в обычное время… Стоило захватить с собой солнцезащитные очки.

Прищурившись от яркого света, я посмотрел в сторону Замка Трупов, где нас ждали Кагэнуи и Суицидмастер — не то чтобы я сильно ждал этой встречи.

После того как я стал свидетелем этого зрелища — этого бедствия.

Поскольку это страна также была разрушена, я ожидал, что Королевство Трупов будет выглядеть примерно так же, и на самом деле, когда я, обхватив девичью талию двумя руками, едва ли был в состоянии рассматривать поверхность земли, я не мог даже сказать, где заканчивается одно королевство и начинается другое.

Полагаю, мой уровень осведомлённости о государственных границах в этой части света был на уровне, типичном для жителя островного государства, как сказала бы Ханэкава… Однако, когда я взглянул на Замок Трупов с координат нашей посадочной площадки, он показался мне пусть и обветшалым, но всё же сохранившим большую часть своего первоначального вида.

То, что замок сохранил свой первоначальный вид несмотря на обезлюдившие окрестности, ещё сильнее подчёркивало его величие и странность — это был замок бесстрашного, отчаянного, смертоносного вампира, Дэстопии Виртуозо Суицидмастер.

Смерть забвения не знает.

И ничто так не навевало мысли о смерти, как это.

— В первую очередь, сама Дэс покинула этот замок довольно давно. Полагаю, она покинула его вскоре после того, как я стала вампиром. Её интересовала только еда, поэтому она не имела жизненных навыков, чтобы управлять таким огромным замком.

Конечно, для бессмертного вампира вполне естественно испытывать недостаток жизненных навыков — но что насчёт времени, которое она провела здесь?

— У неё была горничная или что-то в таком духе?

— Моя заклятая подруга имеет мало общего с тобой, но ты прав, она действительно наняла дворецкого, чтобы тот управлял всеми делами в замке. Как там его звали? Да, точно…

«Тропикалеск Хоумэвэйв Догстрингс».

— …Так его звали. Как и я, он был падшим человеком, превратившимся в вампира после того, как Дэс выпила его кровь, но к Тропикалеску она относилась, как к своему рабу.

— А этот парень, Тропикалес, случайно никак не связан с Tropical-Rouge! Pretty Cure?

— Конечно, нет. И не пытайся искать поводы для коллаборации.

Тринадцатилетняя девочка отругала меня.

Мне мой вопрос казался очень важным, но после того, как меня отругала тринадцатилетняя девочка, я как никогда чувствовал, что меня поставили на место…

Это совсем не то же самое, что иметь дело с восьмилетним ребёнком.

Чего и следовало ожидать от поколения «реальных ПуриКюа»[✱]Средний возраст героинь «ПуриКюа» как раз 10-14 лет, как и Синобу в настоящий момент времени..

— Но как этот раб, Тропикалеск, покинул замок?

— Если говорить вкратце и без спойлеров, я его убила.

— …

Пожалуйста, расскажи несколько подробнее.

Я не возражаю против небольшого количества спойлеров.

— Наверное, можно добавить, что убийство Тропикалеска стало непосредственной причиной моего решения стать вампиром.

Эта дополнительная информация могла вызвать ещё больше недоразумений, но, хотя Синобу и занималась самобичеванием, она ни в коем случае не пыталась строить из себя злодейку — мне не очень нравится аргумент вроде «убийство одного человека делает тебя убийцей, но убийство ста человек делает тебя героем», но, учитывая, что она привела к гибели целую страну, критерии были несколько изменены.

Изменились сами стандарты добра и зла.

И это в равной степени относится и к тому, как был уничтожен мир в параллельной временной линии… В этом отношении это напоминало то, как изменились мои взгляды на жизнь и смерть во время пандемии.

Узнав, какое было прошлое у Синобу, я теперь не удивляюсь, что Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд не могла понять, из-за чего я так разозлился во время весенних каникул. Наши взгляды на мир отличались, причём кардинально, и это само по себе не было ни чем-то хорошим, ни чем-то плохим.

Разделение.

Но если бы этот разрыв между нами начал исчезать сейчас, то я даже не знаю, считать ли это чем-то хорошим или чем-то плохим — прежний я не испугался бы дальнего путешествия в нынешних обстоятельствах, однако, будь я версией себя на весенних каникулах, вероятно, у меня бы даже не было необходимости сопровождать Синобу в её поездке в две разрушенные страны.

Мысль о путешествии во время пандемии показалась мне сомнительной, но, с другой стороны, именно благодаря тому, что пандемия пошатнула моё представление о ценностях, я и обрёл решимость отправиться в эту поездку.

— Замок сохранился на удивление хорошо несмотря на то, что лишился как хозяина, так и управляющего. Хоть и говорят, что дом скоро развалится, если в нём никто не живёт.

— Не думаю, что пустующему дому требуется управляющий.

В самом деле, я же разговариваю с опытным жильцом заброшенных зданий.

— Про этот замок можно сказать, что он достоял до наших дней только благодаря тому, что хозяин его покинул, — сказала Ононоки, приподнимая подол юбки и потирая ноги.

Судя по всему, её колени дошли до своего предела. Мне даже захотелось извиниться и помассировать ей ноги.

— Именно поэтому в наши дни это здание может служить изолятором.

Изолятором… Вот значит как.

Этот термин показался мне слишком резким, однако, когда речь идёт об инфекционном заболевании, надлежащая изоляция больных является абсолютно необходимой мерой.

В каком-то смысле, это была даже самоизоляция у себя дома, но для Суицидмастер, потерявшей своего раба и расставшейся с Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, это было возвращением в замок спустя шестьсот лет после того, как она его покинула.

Может ли это также рассматриваться как уход из дома, а как возвращение домой?

— …И мы сможем её навестить?

— Как только получите разрешение от лечащего врача, вернее, от лечащего оммёдзи.

По слабой дрожи в голосе было понятно, что Синобу думает не только о том, что «я бы хотела присутствовать в момент смерти своей заклятой подруги, пусть даже мельком», но Ононоки ответила на это своим обычным монотонным голосом.

Обычным был её голос или нет, но голосовые связки Ононоки, будучи голосовыми связками трупа, просто не могли издавать голос, отличный от монотонного. Впрочем, её холодная реакция была, скорее всего, не просто апатией, а лишь изложением истины.

— И это только в том случае, если она ещё жива.

Нет — истина была ещё суровее.

Мы перешли через подъёмный мост, перекинутый через полностью пересохший ров, и когда мы вошли в сам замок, у меня возникло странное ощущение — словно я дошёл до точки автосохранения. Это было выражение из эпохи видеоигр, но сцена, представшая передо мной, казалась совершенно нереальной — необходимости совершать могучие суперпрыжки больше не было, но я не мог отделаться от чувства, будто всё ещё витаю в облаках.

Потому что в зале, который, судя по всему, когда-то был бальным, как и во всех последующих комнатах было огромное количество гробов, встроенных в ряд — вернее, не выстроенных, а сваленных.

Как в «тетрисе».

Хотя это ещё одно сравнение с видеоигрой.

Гробов было так много, что яблоку негде упасть — куда бы я ни пошёл, вероятнее всего, одна из моих ног непременно погрузится в гроб.

Это был настоящий вампирский морг.

Замок Трупов — место, где находятся трупы.

— Самое неприятное в этой заразе то, что трупы тех, кто умирает от вампирского вируса, не превращаются в пепел и не исчезают. Впрочем, возможно, для шестисотлетней бабушки Синобу это знакомое зрелище?

— Это кого ты сейчас назвала бабушкой Синобу?

Тринадцатилетняя Синобу изобразила гримасу отвращения.

Хотя это отвращение, скорее всего, было направлено не на Ононоки. Если не уходить совсем в далёкое прошлое, как, например, Чёрная смерть или Испанский грипп, то в Японии (пока) до такого не дошло, однако это было зрелище, которое вполне можно было наблюдать и в связи с новым коронавирусом.

— Когда я сидел дома на самоизоляции и учился дистанционно, мне порой казалось, что это было чем-то сродни военному времени, но теперь вижу, что настоящее военное время было куда хуже.

Я и раньше сравнивал борьбу с вирусом и войну, но, услышав аргумент, что чрезмерно враждебное отношение к вирусу, как к настоящему врагу, может привести к тому, что и пациенты, и умершие также станут восприниматься враждебно, мне стало стыдно за собственное невежество.

И да, конечно, во время войны не было бы никаких дистанционных занятий.

— Это верно. С глобальной точки зрения, поскольку современные войны ведутся с помощью информационных технологий, можно сказать, что сейчас военное время.

Слова Ононоки прозвучали так, как их могла бы сказать Ханэкава — один из аспектов глобализма заключался в том, что он позволял информации распространяться намного шире, но, может быть, ещё одним отличием от прошлых эпидемий была способность собирать большое количество информации со всех сторон одновременно?

— Говорят, что если бы Испанский грипп возник не в Испании, то и не было бы никакого гриппа. Потому что дезинформация распространяется так же быстро, как и вирус.

Страх распространения беспочвенных слухов, да?

Ну, в нашем нынешнем информационном обществе дезинформация и так была хорошо распространена… Однако, в конце концов, перед гробами люди были бессильны.

Возможно, даже вампиры.

— Для вампиров больничные койки, в которых они лежат, могут стать теми самыми, в которых они упокоятся. Это единственное различие между ними и людьми.

— …Среди всех этих гробов ведь нет такого, в котором лежит Драматург или Эпизод, верно?

— Их здесь нет. Я бы могла так сказать, но не удивлюсь, если за время моего отсутствия эта информация успела устареть.

— Хмф. А меня больше удивляет то, что в современном обществе всё ещё существует так много вампиров.

Синобу говорила, не обращая никакого внимания на чувства погибших — хотя, когда речь шла о вампирах, погибшие были для неё скорее слугами, нежели семьёй.

Но в то же время она была права.

Хоть Европа и славилась своими вампирами… Неужели интерес к оккультизму ещё не угас?

— Нет, но находится на грани смерти. Впрочем, есть и хорошие новости: в отличие от коронавируса, риск умереть от вампирского вируса не зависит от возраста. Неважно, сколько вам лет — шестьсот, восемь или тринадцать, — смертность абсолютно одинакова и составляет сто процентов.

Уровень смертности был таким же, как при бешенстве.

Это была не самая приятная новость, но, возможно, эта новость могла послужить утешением для Синобу и Суицидмастер, проживших такую долгую жизнь, что им мог бы позавидовать сам Дракула.

Не было никакого разрыва между поколениями, вызванного тем, что те, кто прожил более долгую жизнь, подвергаются большему риску.

— Некоторые специалисты выдвинули гипотезы о том, что именно считать вампиром среди различных видов странностей. В конце концов, как и в случае с зомби, существует куча странностей, которые высасывают кровь у людей. Но сестрица, которая бывает довольно грубой, согласна с теми, кто считает, что в подробной классификации странностей нет никакого смысла.

Я не мог не содрогнуться при мысли о существовании такой фракции, но она всё же была оммёдзи… Можно сказать, что степень отличия западных странностей от странностей восточных, была сугубо индивидуальной.

Верно, но не так важно, что думает каждый отдельный специалист. Намного важнее, что думает вампирский вирус — не то чтобы у вируса были какие-то намерения.

Если мы когда-нибудь вернёмся к мирным временам, возможно, кто-то сделает игру про антропоморфные вирусы.

— На данный момент мы герметично закрываем крышки гробов, но это не значит, что мы упаковываем их в вакуум. Нет никакой гарантии, что вирус не просочится наружу, так что давайте двигаться дальше. Сестрица в библиотеке впереди.

— В библиотеке? Значит, в Замке Трупов есть и такая комната?

Возможно, она не помнит, поскольку прошло уже шестьсот лет, а может, книги были не так популярны во времена Прекрасной принцессы, поскольку голос Синобу звучал очень неуверенно, но лично мне показалось более удивительным сочетание библиотеки и Кагэнуи.

— Все книги уже давно пришли в негодность. Они сохранились так плохо, что рассыпаются от одного прикосновения. Это всего лишь комната, которая находится не слишком близко, но и не слишком далеко, чтобы следить за тем, как Суицидмастер борется со своей болезнью в тронном зале.

— Понятно.

В этом был смысл.

Но это также означало, что Кагэнуи была поставлена в качестве охранника, мимо которого нам придётся пройти, чтобы встретиться с Суицидмастер. Если уж Синобу не помнила о существовании библиотеки, то уж точно не знала, есть ли какой-нибудь тайный ход в тронный зал, поэтому встреча с жестокой оммёдзи была неизбежной.

— Кстати, а здесь есть другие специалисты? В Замке Трупов.

— Само собой, поскольку эта пандемия является приоритетом номер один, к нам обращаются специалисты разных областей со всего мира, но мы стараемся не собирать их всех в одном месте. Как и на любой другой работе — постоянно здесь находится только сестрица.

— А… Угу… Получается, Кагэнуи является всемирно известным специалистом?

Услышав, что в это дело вовлечены не только мы, я почувствовал, что буквально обрёл сотню союзников (независимо от того, будут ли они считать такого раздолбая, как я, своим союзником), но мне было бы куда проще во всё это поверить, если бы на этом важном посту была Гаэн. Мне казалось, что Кагэнуи является человеком, которого в академических кругах считают скорее еретиком.

— Братец-демон, твоё представление о сестрице как всегда ужасно, но, к сожалению, действительно есть люди, которые придерживаются данной точки зрения. Люди, которые считают её еретиком.

— Значит, так оно и есть, да?

— Тем не менее, сестрица имеет долгую историю отношений с Суицидмастер. Более того, она была признана как подходящая на роль наблюдателя — возможно, это попытка искать позитив во всем, но иного не остаётся.

Долгая история…

В апреле прошлого года, ещё до того, как мир так резко изменился, она намекнула на это, но в итоге я так и не услышал подробностей.

Долгая история, вплоть до намерения убить.

Однако из-за того, что нынешняя Суицидмастер стала ещё более бессильной, чем Синобу, убийственное намерение Кагэнуи ослабло, и всё в какой-то мере разрешилось — но если Суицидмастер, борясь с болезнью в тронном зале, стала ещё слабее, то можно было не беспокоиться, что ситуация накалится… Хоть какое-то облегчение.

Отношения между Дэстопией Виртуозо Суицидмастер и Кагэнуи Ёдзуру — и отношения между Дэстопией Виртуозо Суицидмастер и Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд.

И я даже не могу сказать, что она не имеет никого отношения ко мне.

— Мы прибыли. Это библиотека. Вы двое приготовились? К тому, что сестрица вас побьёт.

Почему мы должны были к этому готовиться?

Я хотел задать этот вопрос, но, судя по опыту, Кагэнуи была из тех специалистов, к которым важно приготовиться, даже если мы не обладаем никакими вампирскими способностями — если так, то стоит приготовиться.

Приготовиться к тому, что моё сердце будет избито.

012

Если бы Ононоки не сказала об этом заранее, я бы, наверное, и не понял, что это библиотека, потому что в комнате было мрачно и пыльно, словно испортились не только книги, но и сам воздух. Кагэнуи сидела на корточках на постаменте из книг, невоспитанная, как и всегда — её проклятие запрещало ей «ходить по поверхности земли», но мы же находились в здании, и каким бы изношенным оно ни было, я полагал, что под нашими ногами не поверхность земли, а пол. Что ж, возможно, это просто вошло у неё в привычку.

— Хаха. Видеозвонки не такая уж и плохая штука, но вживую ты производишь совсем иное впечатление, Арараги. Теперь действительно видно, что тебе уже стукнуло двадцать.

Даже в этой мрачной комнате качество изображения было намного лучше… Эта 5G наступит ещё не скоро. С нашей последней личной встречи прошло около года, но фактически я встречался с ней только в сценах кровавой бойни, не так ли?

Возможно, она сама была воплощением кровавой бойни.

Или дело во мне.

— Тем не менее, выше я не стал. Как ни печально это говорить, но скорее всего мой рост уже не изменится. Однако волосы отросли у нас обоих.

— Зато бывшая Хартандерблейд, я смотрю, немного подросла.

Конечно, она не могла упустить такую деталь.

Я немного напрягся… Я старался выбрать возраст Синобу таким, чтобы она стала старше Ононоки, чтобы и Кагэнуи не слишком гневалась на нас, но сейчас мне начинает казаться, что это решение было опрометчивым.

Возможно, именно этот дешёвый трюк и навлечёт на нас её гнев.

Если бы мы в самом деле хотели найти компромиссное решение, чтобы защититься сразу от двух пандемий, разве не правильней было бы нацелиться на двадцатилетнюю форму…? Да и вряд ли Кагэнуи оценит нашу попытку подлизаться к ней.

Пусть это и весьма архаичная точка зрения, но она казалась по-прежнему верной: есть вещи, которые можно решить, только встретившись лицом к лицу, а не по видеозвонку.

— Хм. Что ж, сейчас не время для душевных разговоров после долгой разлуки. Ёцуги, можешь возвращаться. Хорошая работа. Отдохни немного.

— Поняла. Сестрица, тебе тоже стоит отдохнуть, когда появится такая возможность.

Необычно было слышать, что Кагэнуи выразила Ононоки свою благодарность, и ещё более необычно, что Ононоки ответила ей своими словами благодарности — вот в такой вот ситуации мы оказались.

Затем кукла-труп направилась в сторону двери, чтобы выйти тем же путём, которым и зашла внутрь, но вдруг обернулась и едва слышно произнесла:

— Говорить это братцу-демону всё равно бесполезно… правда ведь?

После чего она отправилась в комнату с гробами, расположенную внизу — эта девочка в очередной раз продемонстрировала своё снисходительное отношения в мой адрес.

Несмотря на то, что я всего лишь держался за её талию, я всё равно не могу сказать, что совсем не устал от долгой дороги, однако у меня не хватит наглости разделить постель с Ононоки.

Моя решимость с самого начала подверглась испытанию.

И я должен решительно противостоять соблазнам.

— Эх, сколько же должно пройти времени, чтобы Ононоки начала меня уважать?

— Господин мой, ты правда считаешь, что тебя есть за что уважать?

Тринадцатилетняя Синобу категорично осекла меня, после чего продолжила говорить, но уже не в мою сторону:

— Кагэнуи.

К сожалению, даже после прочтения «Обручённых» я не мог вести приятную болтовню, когда моим собеседником была Кагэнуи — с этим человеком было попросту невозможно шутить.

Риск слишком велик.

Одно дело, если бы это была видеоконференция, но при личной встрече наш диалог грозил превратиться в типичный мандзай-дуэт со всеми вытекающими[✱]«Мандзай» — это комедийный сценический жанр, подразумевающий диалог двух людей, отыгрывающих роли глуповатого и путающегося «бокэ» и прагматичного «цуккоми», который поправляет и подшучивает над «бокэ», зачастую используя сложенный веер, чтобы раздавать подзатыльники. Также стоит сказать, что большинство выступлений в этом жанре проходят с использованием кансайского диалекта, на котором говорит Кагэнуи. Так что Коёми неиллюзорно боится, что любая его шутка в адрес Кагэнуи будет встречена прагматичным цуккоми-ответом с применением физического насилия.… Так что вынужден признать, что у онлайн-встреч есть свои преимущества.

— Скажу начистоту. Я бы хотела, чтобы мне позволили увидеться с моей заклятой подругой. Я готова оказать тебе любую помощь, какую пожелаешь, но для начала не могла бы ты отойти в сторону и дать мне поговорить с Дэс?

Ух, её просьба прозвучала неожиданно и очень прямолинейно.

Тон её голоса оставался таким же высокомерным, как и всегда, что, впрочем, неудивительно, учитывая, что она — бывшая королева странностей. Однако Синобу никогда прежде не склоняла голову перед Осино, даже когда ей отрубили все конечности… Неужели она выросла не только внешне, но и внутренне?

Или же причина в том, что её заклятая подруга была её заклятой подругой?

— Я и не собиралась тебе мешать. В конце концов, я потому и позвала вас двоих. Но тебе придётся соблюдать правила. Есть некоторые меры предосторожности — в конце концов, ты же не хочешь быть ответственной за смерть своей любимой Дэс на больничной койке, не так ли, бывшая Хартандерблейд?

— …Хорошо.

Несмотря на то, что её требование было мягко (как для Кагэнуи) отклонено, Синобу не стала закатывать истерику или топать ногами в расстройстве… Я бы сказал, что она готова пойти на компромисс.

Она предпочла разговор раздору.

Похоже, не будет преувеличением сказать, что Суицидмастер была для Синобу тем же, чем Ханэкава была для меня (хоть меня и заставили отказаться от этого заявления).

Если так, она даже могла бы встать на колени.

Но я не хотел бы, чтобы она заходила так далеко.

— Ну так что? Какие меры предосторожности? Между прочим, и я, и мой господин готовы умереть от вампирского вируса, если понадобится.

— Эй, погоди, Синобу, я бы не сказал, что уже решил умереть…

—Не только сейчас, но вообще — принимая судьбоносные решения, люди почти всегда выбирают между жизнью и смертью. Но нередко бывает и так, что выживаешь, но мучаешься до конца своих дней.

Кагэнуи ответила, проигнорировав мою нерешительность. Она пыталась донести до нас, что и Суицидмастер, и другие вампиры, борющиеся с болезнью, рискуют закончить именно так.

— Но это я так, абстрактно. Пожилые люди могут быть подвержены большему риску заразиться новым коронавирусом, чем молодые, но отчасти это связано с тем, современная медицина позволила обществу состариться, не так ли? Даже не будучи бессмертной странностью, в наши дни кто угодно способен дожить до ста лет, как Ёцуги. Есть какая-то ирония в том, что развитие системы здравоохранения создало нагрузку на эту самую системы здравоохранения, хм?

«Как те же вампиры, прибегающие к самоубийству из-за слишком долгой жизни», — насмешливо добавила Кагэнуи, но не в адрес Синобу, а в адрес всех вампиров в целом. С другой стороны, существует баланс, вернее, дисбаланс, вызванный снижением рождаемости.

Нет такого вируса или, возможно, нет такой красоты, которая могла бы украсть нерождённую жизнь — вот что приходило мне на ум, когда я вспоминал ту бесплодную страну.

— Говоря об иронии, что может быть более ироничным, чем то, что ты, сделавшей смыслом своего существования уничтожение бессмертных странностей, теперь руководишь карантинным изолятором для оных? Поистине пронзающая ирония.

Казалось, Синобу не могла оставаться невозмутимой, когда речь зашла о недуге, которым страдают все вампиры, об их суицидальных порывах, и естественно она не могла не ответить — погодите, недуг, которым страдают все вампиры?

Синобу же приехала в Японию, чтобы умереть…

— Твоя правда. Даже такой свободолюбивый человек, как я, не может заниматься только тем, что мне хочется. Что уж говорить, в такие времена я должна быть благодарна, что у меня вообще есть работа. Не время сейчас быть разборчивой в работе или методах.

Под методами она имела в виду то, как она пригласила нас, дилетантов, в Европу? Похоже, она осознавала, что это не совсем корректный метод работы — или же она следует такому простому принципу, как «пьёшь яд — пей до дна»[✱]По сути, это аналог русской пословицы «сгорел сарай — гори и хата», т.е. «Если всё и так хуже некуда, можно отбросить правила и логику, всё равно хуже не будет»..

Яд…

— …Кагэнуи-сан, а как давно вы занимаетесь этой работой? Вы сказали, что уже были в Европе в тот момент, когда был закрыт въезд и выезд из Японии, но, если более конкретно… Был ли к тому моменту новый коронавирус обнаружен в Японии?

Возможно, мой вопрос был не очень-то содержательным, но мне было любопытно. Поскольку Синобу решила занять более скромную позицию, ссориться смысла не было, так что я хотел бы прочесть настроение и вклиниться в их разговор, но также было бы неплохо понять, когда именно началось это явление.

Время появления болезни, а точнее, её вспышки.

В какой момент времени Суицидмастер была госпитализирована в этот Замок Трупов?

— Меня вызвали сюда ещё до пандемии. Однако… Суицидмастер оказалась в таком состоянии ещё раньше.

Казалось, она поняла, что скрывается за моим вопросом, но Кагэнуи ответила всё тем же — однако, ещё раньше?

— Судя по всему, её здоровье уже давно не в порядке. Бывшая Хартандерблейд. Ты знала об этом?

— …Хотя она никогда не говорила об этом напрямую.

Синобу нехотя дала утвердительный ответ.

Было приятно видеть её честной, но… Что?

— Ты хочешь сказать, что, когда она приехала в Японию в апреле прошлого года, Суицидмастер уже была в плохой форме?

— Я же говорю, она ничего мне об этом не говорила. Мы вообще не обсуждали вопрос её здоровья. Я и ранее знала о её анорексии. И всё же, будучи её прямой наследницей, я не могла не видеть, что она ослабла. Кагэнуи тоже видела это.

И вот, следуя своей не поддающейся определению интуиции «просто так», она убедила себя в том, что это путешествие должно состояться. И хотя заражение и прочие факторы превзошли все её ожидания, было достаточно предвестий, что с её заклятой подругой что-то случилось.

— Значит, к тому моменту Суицидмастер уже была заражена вампирским вирусом…

— …Нет, не думаю. Определённо нет. Будь оно так, инфекция бы захватила куда более обширные территории — включая Японию. Но к тому времени, как меня вызвали с Северного полюса, стало известно, что у Суицидмастер в её шестилетней форме уже появились симптомы.

В таком случае, трудно вообще сказать, когда она заразилась…

Если попытаться провести аналогию с коронавирусом, то получается, что и без того ослабленная из-за неправильного питания Суицидмастер оказалась более лёгкой мишенью для вируса, нежели другие вампиры? При этом момент, когда она подхватила вирус, и момент, когда она начала заражать других, также могут не совпадать…

В апреле прошлого года я решил, что будет бестактно подслушивать разговор Синобу и Суицидмастер, поэтому решил этого не делать… Сам же я с Суицидмастер никаких откровенных разговоров не вёл.

Я чувствовал себя как друг друга.

Или, возможно, как родственник родственника.

Важно то, что я совершенно ничего о ней не знал.

— Но я могу сказать следующее. В то время Суицидмастер знала, что её смерть неминуема, и посетила Японию, чтобы в последний раз увидеть лицо своей заклятой подруги, бывшей Хартандерблейд — сама она в этом не признается, и я готова поспорить, что тебе она тоже этого не говорила, но это факт.

— …

Это заявление не особо удивило Синобу — вероятно, она действительно не слышала от Суицидмастер ничего подобного, но, скорее всего, догадывалась об этом ещё год назад.

Время смерти.

Если в этом эпизоде Синобу пришла увидеть момент смерти своей заклятой подруги, то в прошлом эпизоде Суицидмастер пришла увидеть свою заклятую подругу перед своей смертью.

Чтобы не осталось никаких сожалений.

— Итак, если она уже была заражена в апреле прошлого года, то даже без каких-либо ограничений на поездки или тщательного наблюдения Суицидмастер не отправилась бы в путешествие. Покуда существует риск передачи инфекции бывшей Хартандерблейд — если она, конечно, знала об этом, но вы же двое пока ещё живы, верно?

Это было немыслимое в своей возмутительности клиническое испытание, или экспертиза, но, в общем и целом, это правда — хотя, учитывая, как нагло мы прибыли прямо в эпицентр пандемии, возможно, ситуация уже успела поменяться.

— Я слышал, что смертность составляет сто процентов, но какие именно симптомы проявляются после заражения вампирским вирусом? Очевидно, это не превращение в пепел…

— Ты начинаешь постепенно слабеть и спустя время теряешь способность пить кровь или воду, в результате чего оказываешься на грани смерти от обезвоживания, сморщившись, как выжатая тряпка.

Обезвоживание было также симптомом нового коронавируса, но поскольку это заболевание было респираторном, так далеко оно не заходило — пока что связи между двумя болезнями не было, но подождите. Что произойдёт с тем, кто заразится двумя болезнями одновременно?

Он не сможет ни дышать, ни пить?

Мы решили усилить наш вампиризм впервые за год, основываясь на суждении, что сможем таким образом избежать заражения обеими болезнями, но не могло ли это, наоборот, повысить наши шансы заразиться? Словно мы погнались за двумя зайцами, но не просто не поймали ни одного, но ещё и оказались укушенными обоими.

— Было бы идеально, если бы оказалось, что эти вирусы конфликтуют друг с другом и заражение одним делает невозможным заражение другим…

— Господин мой, не похоже, чтобы ты хоть раз в жизни достигал идеала. Кагэнуи, ты хочешь сказать, что труп вампира не исчезнет, но и не сохранит свою изначальную форму, верно?

— Именно. Зрелище не из приятных. Думаю, это звучит странно, применительно к вампирам, но от них остаются лишь тени их прежних сущностей. Если тебе интересно можешь заглянуть в любой из приглянувшихся гробов.

Приглянувшихся гробов…

К тому же, выжатая тряпка… Как человек, имеющий опыт выжимания, это сравнение было близко моему сердцу.

— Тогда я бы хотела подтвердить это состояние, похожее на выжатую тряпку, не у трупов, а у самой Дэс, — сказала Синобу, не теряя из виду свою первоначальную цель. — А Дэс случаем не знает, что я здесь?

— Я сказала ей об это, но она практически в коме, так что не могу сказать, дошли ли до неё мои слова… Бывшая Хартандерблейд, если ты думаешь, что переливание крови поможет ей поправиться, то извини. Как я уже сказала, она не способна принимать никакие жидкости, не только кровь. Даже если попытаться напоить её из чашки или из капельницы, она всё равно отторгнет любую жидкость.

— …Значит ли это, что есть она тоже не может?

— В точку. Хотя, на поверку, она не потеряла ни вкуса, ни обоняния — когда мы попытались дать ей томатный сок, она почувствовала его вкус. Но она не смогла его проглотить.

Почему она использовала томатный сок в качестве примера?

Потому что люди раньше считали его ядовитым?

— Что бы она ни пыталась пить, она всё выплёвывает обратно. Она не способна глотать, словно её иммунная система работает против жидкости, а не против вирусов.

Водобоязнь была симптомом бешенства, так что это в самом деле похоже на симптом вампиризма… Но даже если просто подумать, эта болезнь просто ужасала.

В целях информационного контроля от нас скрыли определённую информацию, но если бы я заранее услышал подробности, то, наверное, не решился бы ехать сюда.

— Подобно тому, как люди обнаруживают, что заразились коронавирусом, теряя чувство вкуса, вампиры узнают о заражении, когда теряют возможность пить кровь. Другими словами, бывшая Хартандерблейд, тот факт, что ты смогла принять тринадцатилетнюю форму, означает, что ты не заражена. И, следовательно, можешь наслаждаться кровью Арараги.

Опять же, эта информация была верна «три часа назад».

Хм… Кстати, если учесть, что Суицидмастер — вампир-гурман, разве она не отказалась от принятия какой-либо пищи после того, как испила роскошной крови Прекрасной принцессы? И в конце концов, в апреле прошлого года…

К тому моменту она уже была в плохом состоянии… Она уже чувствовала, что её смерть неминуема… Чёрт, мне казалось, что всё вот-вот встанет на свои места, но этого не произошло. Может быть, это всё из-за пресловутой смены часовых поясов?

— Это ад для вампира. Да что там, это ад для кого угодно. Сама мысль о смерти от голода или обезвоживания — но будь уверена. Я и не думала вылечить Дэс таким простым методом. И на этот раз я не стану предлагать ей испить крови из Кровавого Адского пруда.

Правдивость этих слов вызывала некоторые сомнения, поэтому Кагэнуи отмахнулась от Синобу, сказав: «Вот как», прежде чем продолжить.

— Что ж, вот и все меры предосторожности. Если ты настаиваешь на том, что хочешь навестить заклятую подругу, тогда вперёд, — она указала большим пальцем в сторону задней части библиотеки. — Согласно правилу, которое выработала наша коалиция, одновременно с ней может видеться только один человек, но для вас это не имеет смысла, верно? Вы можете пойти вдвоём.

Интересно, это правило было нужно для того, чтобы предотвратить излишнюю близость?

Судя по тому, как она говорила, было похоже, будто мы какие-то нарушители — причём она нарушала свои же правила так, будто это совершенно нормально. На самом деле, по сравнению с Кагэнуи, отправившейся в командировку, мы попали в Европу гораздо более иррациональным путём, и не было никаких причин проделывать этот в разрушенные страны, если бы нас всё равно не собирались никуда пускать. Однако я всё равно чувствовал некую нерешимость, связанную не с правилами посещения, а с кое-чем другим — это были мои личные сомнения насчёт того, имею ли я право вмешиваться в воссоединение двух вампиров, двух заклятых друзей?

Я чувствовал себя настолько лишним, что мне казалось, будто я заслуживаю наказания.

Разве не будет правильным поступить тактично и сделать шаг назад, оставив дело молодым? Или, скорее, тем, кому за шестьсот.

Синобу была привязана к моей тени, но сейчас, когда ей было тринадцать, она была способна находиться на некотором расстоянии от меня, подобно радиотелефону и его док-станции — и неважно, будет ли аналогия с радиотелефоном в эпоху Рэйва понятна хоть кому-либо. И пока подобные мысли роились в моей голове…

— Господин мой. Нет нужды в этих глупых заботах.

Меня опять осекла тринадцатилетняя девочка.

Даже здесь.

Моя жизнь только и состояла что из упрёков со стороны девочек.

— Будет даже проще, если ты пойдёшь вместе со мной. Если это последняя наша встреча, то я хотела бы официально представить Дэс моего господина.

В прошлый раз мы действительно не стали вносить ясность. Я просто плыл по течению. Да и Синобу хотелось немного покрасоваться.

— Хорошо. Я останусь с тобой. Поскольку наше с ней общение было исключительно обрывочным, я бы тоже хотел официально представиться. Твоей заклятой подруге.

— Только постарайся избегать странных формулировок вроде «златовласая лоли-рабыня» или «гарем Арараги».

Она как следует осадила меня, словно вбивая кол в моё сердце.

К тому же, «гарем Арараги» придумал не я.

— И развяжи свои хвостики.

— Я их и не завязывала. Пока что.

— Если сможешь поговорить с ней в таком состоянии, то я буду рада, если ты сможешь вытянуть из неё как можно больше информации. Мы с ней не то чтобы чужие друг другу, но я, по сути, её враг, так что, очевидно, она не станет раскрывать мне свою душу.

Получается, это было что-то вроде процедуры отслеживания контактов, верно? Нам было поручено сложное, и при этом важное задание. Возможно, будь я студентом-медиком, всё было бы иначе, но учитывая заразную природу вампирского вируса и состоянии Суицидмастер, отдыхавшей в тронном зале, мы не могли вести особенно продолжительную беседу.

— Сложнее всего будет заставить её поделиться своими мыслями — в конце концов, Дэс из того же рода, что и я, так что тщеславия ей не занимать. Неважно, будь то шестьсот лет назад или год назад, она никогда не показывала никаких признаков слабости или уязвимости.

Понятно.

Именно этого я и ожидал от твоей подруги.

013

Я регулярно жаловался на неудобства, вызванные пандемией, но, по правде говоря, как человек, который и сам не заболел, и не знал никого в своём окружении, кто заболел, я по-настоящему ощутил всю серьёзность ситуации не тогда, когда занятия в моём университете, за попадание в который я так усердно боролся, перешли в онлайн-формат, а когда всё то, что мне нравилось и чего я с нетерпением ждал, было отложено, сокращено или отменено.

Это заставило меня осознать, что мир изменился.

Даже будучи человеком, некогда утверждавшим, что «Мне не нужны друзья, потому что они сделаю меня слабее, как человека», я всё равно был глубоко обязан всевозможным формам развлечений, причём до такой степени, что (пользуясь формулировкой Ононоки) они могли быть запрещены… В этом смысле период самоизоляции можно было истолковать, как период нахождения в режиме ожидания.

Или в режиме простоя.

Было бы совершенно неправильно сказать, что я ждал этого с нетерпением, но наша встреча с бесстрашным, отчаянным, смертоносным вампиром, Дэстопией Виртуозо Суицидмастер, состоялась на удивление гладко, без откладывания в долгий ящик — я не ошибся, когда предположил, что любое дело продвигается значительно быстрее, если мы имеем дело с Кагэнуи.

Оставим пока в стороне вопрос о том, уж не в направлении ли смерти ускоряется это продвижение.

Впрочем, и Кагэнуи, и Ононоки лишь повторяли в унисон свои предупреждения и предостережения, но не стремились мешать желанию Синобу встретиться с подругой, так что это было само собой разумеющимся… Просто я ожидал, что нам придётся подождать несколько дольше, и был удивлён.

Другими словами, это означало, что у Суицидмастер, возможно, не осталось достаточно времени, чтобы заставлять нас ждать — кроме того, это была не удалённая конференция и не онлайн-встреча, а живое и плодотворное общение лицом к лицу, так что деликатность ситуации меня немного беспокоила.

Если сравнивать с пластиковыми панелями, используемыми в ресторанах, или перегородками, которые можно часто видеть по телевизору… Занавес был гораздо тоньше, и он почтительно висел, полностью огораживая нас от непосредственно трона, но его ни в коей мере нельзя было назвать полностью прозрачным — это чем-то напомнило мне ту ширму, что была на моей аудиенции у Прекрасной принцессы в Зеркальном мире.

Выражаясь на японский манер, это было что-то вроде сударэ[✱]Сударэ (簾) — это традиционные японские ширмы или жалюзи, которые делаются из тонких горизонтальных планок декоративного дерева, бамбука или другого материала и подвешиваются, как правило, в оконных проёмах или к скосу крыши для защиты от солнца или осадков. В зависимости от расстояния между планками, могут быть как относительно прозрачными, так и сплошными..

Это была перегородка, использовавшаяся в соответствии с обычаем людьми высшего класса не выставлять себя напоказ, но в то же время это была занавеска, использующаяся в качестве меры противодействия инфекции. Впрочем, в данном конкретном случае, скорее всего, её главной функцией было служить занавеской, окружающей больничную койку.

Чтобы хоть как-то защитить личное пространство пациента.

— Ка-ка… Ты всё же пришла… Это заставляет меня чувствовать себя счастливой, жёсткой и крутой. Рола… погоди, нет, не то. Ты больше не Рола. Я дала тебе новое имя… Как там было…?

Если бы я заранее не услышал от Кагэнуи о симптомах этой болезни, я бы подумал, что голос, который я услышал из-за ткани, принадлежал пожилому человеку. Конечно, Суицидмастер была уже в том возрасте, который сильно превышает возраст пожилого человека в нашем представлении, но, тем не менее, когда я встретил её в прошлом году, она была маленькой девочкой, ничем не отличающейся от Синобу.

Вернее, она была ещё моложе. Ей было шесть лет.

Это было признаком того, что она сильно ослабла… Однако силуэт за занавеской был крайне далёк от образа девочки и скорее напоминал засохшее дерево.

Или даже гнилое дерево.

Она лежала, раскинувшись на троне, даже не поднимая верхнюю часть тела.

Она попросту не могла её поднять.

— Да… Совершенно верно. Железнокровный, теплокровный, хладнокровный вампир, Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд… Это оно.

— …В самом деле.

Услышав хриплый голос, Синобу согласилась.

Она не стала говорить, что и это имя уже ушло в прошлое — должно быть, она сейчас испытывала сильный шок.

В связи с состоянием Суицидмастер.

И не только из-за внешности, голоса или силуэта, но и из-за её реакции, ведь даже имя, которое она придумала своей прямой наследнице и заклятой подруге, забылось — её память затуманилась.

Само её сознание затуманилось.

Хоть она и пыталась скрывать свою слабость, сделать это было невозможно, что практически лишило Синобу дара речи.

Однако именно Синобу в ответ решила проявить смелость.

Словно игнорируя ужасное состояние своей заклятой подруги…

— Не ожидала, что вновь увижу тебя в стенах этого Замка Трупов. В то время мы с тобой были так молоды, не правда ли? — произнесла она.

— Да… У нас в те годы не было ничего, кроме безрассудства, — ответила Суицидмастер.

По её ответу было сложно сказать, дошли ли до неё слова Синобу полностью или она просто сказала что-то произвольное, чтобы сделать вид, что поняла.

— Для меня вернуться в этот замок в таком состоянии… Ка-ка. Уморительно. Я родилась в этом Замке Трупов, и теперь мне суждено в этом Замке Трупов умереть.

— Но ведь ты умирала во многих уголках мира, не так ли?

— Наверное…?

На слегка резковатый вопрос Синобу Суицидмастер дала лишь двусмысленный ответ — это был всего лишь обмен репликами, но наблюдать за ним было невероятно тяжело.

Моё сердце сжималось.

Симптомы в корне отличались от симптомов нового коронавируса, но у меня было чувство, будто я стал свидетелем того, насколько ужасным может быть инфекционное заболевание — даже через занавеску я чувствовал это более чем отчётливо.

Что бы ни было между нами, когда я находился перед Прекрасной принцессой в Зеркальном мире или на небесах, я и тогда сильно дрожал… У меня и без того не было намерений мешать рандеву двух вампиров, но даже сама атмосфера не позволяла мне вмешаться. Дело вовсе не в отчуждённости или чувстве такта — я просто не мог вымолвить и слова.

— Дэс, я бы хотела спросить тебя. На всякий случай, — сказала Синобу.

Возможно, она обрела самообладание, поскольку я не могу почувствовать биение её сердца даже через нашу с ней связь — я думал, что она напускает на себя смелость, но, по-видимому, ей удалось взять себя в руки.

Тот факт, что она прожила шестьсот лет, означал, что она обладала шестисотлетним опытом.

Возможно, она уже догадывалась об этом по тому чувству, что возникло у неё в Японии — или это было скорее предчувствие, нежели чувство.

— Тебе нужна помощь?

— Нет.

Даже этот незамедлительный ответ был слабым. Жалким.

Полным беспомощности.

— Честно говоря, было бы здорово, если бы ты ушла как можно скорее — я не хочу рисковать заразить тебя. Ни тебя, ни твоего слугу.

Очевидно, она не проглядела моего присутствия, поскольку Суицидмастер прямо упомянула меня — так что она полностью осознавала, в каком состоянии находится.

Она была в состоянии дать осознанное согласие.

— Много разных смертей я испытала, но полагаю, что смерть от этой болезни завершит мою коллекцию. У меня нет ни капли сожаления, у меня не осталось ни грамма еды. Будучи смертоносной, я удовлетворена тем, что испытала десять тысяч смертей. Это было жёстко и круто, мне под стать.

— …Вот как.

— Что… Сомневаешься во мне?

— Нет. Никаких сомнений здесь быть не может. В конце концов, мы с тобой прожили слишком долго. Если уж на то пошло, нам стоило бы умереть ещё шестьсот лет назад.

— Ка-ка. Это точно. Но тебе не нужно умирать. Во всяком случае, пока. Я благодарна, что ты проделала весь этот путь из той островной страны на Дальнем Востоке, чтобы увидеть меня, но я в самом деле ни о чём не жалею. Если ты не против, я бы хотела опередить тебя в обретении покоя.

Когда Суицидмастер говорила эти слова, тон её голоса вовсе не звучал умиротворённо — и Синобу ответила: «Что ж, в отличие от меня, ты даже не пытаешься цепляться за жизнь, да?», пожав плечами.

— Ты не такая как я, которая потерпела неудачу, пытаясь умереть окончательно. Я приняла решение жить в позоре и смирилась с этим… Но это не тот образ жизни, который я могла бы порекомендовать.

— Нуу… Если бы я могла, я бы поступила так же. Поэтому я хотела бы выразить сою благодарность этому твоему рабу. Спасибо тебе за то, что ты поработил Ролу.

Я продолжал молчать, но, ох. Она поблагодарила меня.

Меня.

До меня не сразу дошло, что Рола — это имя Синобу, которое она носила, когда была ещё человеком, поэтому я не смог ответить сразу, и я даже не был уверен, что я вообще могу сказать в ответ на такую благодарность. Говоря прямо, то, что я сделал с Синобу, было скорее актом варварства, который должен был вызвать гнев её заклятой подруги — но я в панике смог ответить:

— Я бы тоже хотел поблагодарить тебя за то, что ты дала мне возможность встретить Синобу…

Это стало походить на что-то вроде встречи с родителями перед свадьбой… Ну, они были заклятыми подругами, к тому же Суицидмастер была кем-то вроде опекуна Синобу, так что, возможно, это впечатление не было совсем ошибочным.

По-хорошему, эта церемония должна была состояться ещё в апреле прошлого года, но, в то же время, эта передача полномочий, вероятно, не могла состояться ни в какое другое время, кроме как в разгар пандемии.

Если бы она не была настолько ослаблена, я бы не смог обмениваться любезностями с Суицидмастер — с истинной странностью.

В любом случае, я не испытывал ничего, кроме благодарности.

Именно потому, что Суицидмастер превратила Прекрасную принцессу в вампира, мне удалось встретиться с ней во время весенних каникул, примерно шестьсот лет спустя.

— Временами я думаю о том, что могла совершить с Киссшот ту же ошибку, что и с Тропикалеском… Тогда одной смерти было бы недостаточно для моего искупления. Но, похоже, мне не о чем беспокоиться.

Тропикалеск… Дворецкий.

Вампир, который был управляющим этого Замка Трупов.

— Я никогда не стану таким, как он. Не могу стать. Пусть он и был рабом, а не королём, но вёл себя как особа королевских кровей, как настоящий вампир.

— Безусловно. Этот раб был чересчур хорош для меня — ка-ка. Наконец-то я смогу извиниться перед ним, когда уйду. Я заставила его чертовски долго ждать.

…Насколько я знал, для странностей не существовало понятия «загробной жизни». Только люди могли попасть в ад, и только люди могли подняться на небеса — во всяком случае, так должно было быть, но, возможно, всё зависело от конкретной страны, культуры или языка.

Было бы крайне бестактно с моей стороны говорить об этом прямо сейчас.

Вампир, которого, по словам Синобу, она убила… Странность, которая была убита не «Убийцей странностей», а «Прекрасной принцессой».

Если он был вампиром, который предпочитал вести архетипичный вампирский образ жизни, то, доживи он до наших дней, принял бы он на себя всю тяжесть пандемии?

Нет, если он действительно был архетипичным вампиром, то не прожил бы больше шестисот лет… Даже если бы его физическое тело выдержало, он бы не справился с эрозией своего разума. Единственными, кто был на это способен, были такие вампиры-еретики, как Синобу и Суицидмастер.

Поистине заклятые подруги.

Впрочем, один из этих еретиков готовился вскоре уснуть.

Вечным снов.

— Ну так что? Кис. Кагэнуи ведь просила тебя что-то у меня спросить, не так ли? Тебе лучше поскорее начать — если ты не исполнишь свою роль, то не сможешь окончить наш разговор, даже если захочешь.

— Будь это возможно, я бы хотела, чтобы наш разговор продолжался ещё лет сто.

— Забудь об этом.

— Говоришь мне сдаться? Забавно, право слово. Раз уж мы с тобой уже говорим, я могу и нарушить своё обещание той охотнице на вампиров… Впрочем, ладно. Позволю ей сохранить лицо и сделаю, что обещала.

Синобу заняла максимально надменную позицию — прости, я понимаю, что ты пытаешься выглядеть круто, но я бы тоже хотел, чтобы ты не отклонялась от нашего плана. Я могу понять, что ты зазналась после встречи с заклятой подругой, но не забывай, что нарушение нашего обещания Кагэнуи будет означать, что мы лишимся обратных билетов в Японию.

Наша выездная экскурсия не закончится, пока мы не вернёмся домой.

— Что касается меня… Я с удовольствием сделала бы тебе, моей самой близкой подруге, прощальный подарок или оставила бы в наследство своё достижение, но, к сожалению, я не храню секретов, и я, честно говоря, даже не знаю… где и когда я заразилась.

«Не имею ни малейшего представления».

Таким был ответ бесстрашного, отчаянного, смертоносного вампира, и я не почувствовал в её словах ни капли лжи — или, скорее, я почувствовал, что у неё, как у вампира на грани смерти, даже не было сил, чтобы солгать.

У неё осталось ноль жизней.

— Я так и сказала Кагэнуи… Но, к сожалению, она не очень мне доверяет. Если я о чём-то и жалею, так это о том, что умру, так и оставшись антагонистом для этого специалиста…

Это что, была шутка, а не ложь?

Она собрала последние силы, чтобы пошутить?

В первую очередь, Кагэнуи относилась ко всем бессмертным странностям как к злу, поэтому я не считаю, что она ненавидела Суицидмастер по каким-либо личным причинам… Однако верно и то, что она заручилась нашей помощью, потому что считала, что всё ещё остались секреты, которые нужно раскрыть.

Но если это был тот случай, когда она, пускай и непреднамеренно, но всё ещё что-то скрывала…

— Даже если ты не знаешь, когда заразилась, разве ты не помнишь последний момент, когда ты точно была здорова?

Несмотря на всё недовольство, похоже, Синобу всё же собиралась выполнить свою часть работы, поскольку задала этот вопрос — последний момент, когда она точно была здорова? Тут наверняка и не скажешь, учитывая инкубационный или бессимптомный период…

— В прошлом году, когда я приезжала в Японию, чтобы навестить тебя, я почти уверена, что не была заражена. Не могу сказать, что была в отличной форме… Честно говоря, я уже тогда думала: «Я скоро умру». Но я предполагала, что всё закончится смертью от голода. Никогда бы не подумала, что это будет такая болезнь.

Значит это правда, что она решила навестить Синобу, предвидя собственную смерть — не то чтобы она так прямо и сказала, но, что ж, некоторые вещи хорошо читаются и между строк.

— А что случилось после того, как тебя депортировала Кагэнуи? Я знаю, что ты, должно быть, утомилась от этих вопросов, но я просто не могу не спросить.

— Я странствовала под присмотром охотников… Но даже так я не имела возможности успеть многое. Хотя, судя по всему, маршруты, которыми я шла, в конечном итоге полностью соответствовали карте распространения инфекции — вполне вероятно, что я и была нулевым пациентом.

Нулевой пациент — так вот почему её таким особым образом изолировали. Вампирский вирус с летальностью почти сто процентов — тот факт, что она была тем самым исключением, обозначенным «почти», вероятно, отчасти и стал причиной того, что она стала объектом исследования.

На данный момент, по крайней мере.

Впрочем, она больше не была намерена оставаться исключением.

Однако независимо от того, была ли она первым, вторым или десятитысячным пациентом, у нас тут не соревнование, поэтому это не имело никакого смысла — если уж на то пошло, поскольку Суицидмастер находилась под присмотром специалистов с самого момента депортации, они должны были иметь полной представление о пути заражения.

Они знали больше подробностей, чем сама Суицидмастер, учитывая её смутные воспоминания — тем не менее, происхождение болезни всё ещё оставалось неясным.

И это было странно.

— Можно я тоже спрошу кое-что?

Я не был уверен, видит ли она меня из-за полупрозрачной ткани, но я поднял руку, чтобы задать вопрос Суицидмастер.

— Возможно, это связано не столько с инфекцией, сколько с экологией вампиров, но… Как вообще устроены сообщества вампиров? Я понимаю все эти штуки с рабами и слугами, но как часто вампиры становятся друзьями, как вы двое?

— Таких больше нет.

Возможно, она проявила заботу, чтобы не возлагать лишнюю ношу на свою заклятую подругу, но именно Синобу ответила на мой рождённый невежеством вопрос.

— У нас сильное чувство территории, знаешь ли. К тому же, мы способны сами создавать себе вассалов — почти как партеногенез. Так что нет никакого смысла в создании сообществ или групп. Потому-то мы и не социальные монстры, если уж на то пошло. Что же до наших отношений с Дэс, то мы сдружились ещё когда я была человеком.

Понятно.

Правда, после того, как она стала вампиром, Синобу рассталась с Суицидмастер, и они не виделись шестьсот лет — строго говоря, они воссоединились только после того, как Синобу перестала быть вампиром.

На самом деле мне хотелось узнать, даже если Суицидмастер действительно была главной виновницей распространения инфекции, как именно она могла передать эту заразу другим вампирам, разбросанным по всей Европе?

Меры социального дистанцирования отличались в разных странах, но даже если бы эта болезнь передавалась воздушным путём, а это делает диапазон ещё больше, чем при воздушно-капельном пути, она не смогла бы передать заболевание другим вампирам, если бы они находились вне этого диапазона, верно…?

В чём же близость? В чём секрет?[✱]Коёми имеет в виду физическую близость из сильно ранее упомянутых правил, касательно ситуаций, которых следует избегать, чтобы не распространять вирус. В слове «секрет» (秘密 himitsu) используется тот же иероглиф «близость».

— Я… я не обладала большими связями. Для меня было сюрпризом узнать, что так много вампиров всё ещё живы.

Она сказала почти то же самое, что и Синобу.

Они до самого конца были словно одного поля ягоды — в таком случае, вероятно, она не врала насчёт того, что не имела широкого круга знакомств. Но это означало, что вопрос касательно способа распространения инфекции становился ещё более острым.

Что ж, даже если вы избегаете близости и не проводите совместных обедов, эпидемии остаются эпидемиями, они распространяются просто потому, что распространяются — это касается не только нового коронавируса, но и любой другой эпидемии. Не существует абсолютно эффективных мер.

Если бы только было возможно увернуться от микроскопических частиц.

Но у нас здесь не игра в вышибалы.

— Если бы я, в конечном счёте, уничтожила всю расу вампиров, которые и так едва сводили концы с концами, то это было бы поистине душераздирающе. Я готова отдать свою жизнь в качестве извинения.

— Ну просто само благородство.

— Но это правда, что я не хочу, чтобы ты заразилась. Думаю, мои клыки действительно затупились. Может быть, в своём нынешнем состоянии ты и не заразишься, но я всё равно хочу, чтобы ты берегла себя.

Казалось бы, той, в чей адрес стоило бы говорить «Береги себя», была Суицидмастер, лежащая на больничной койке, однако именно она произнесла эти слова.

— И ещё кое-что. Я не желаю более демонстрировать свою сморщенную сущность. По возможности, я бы хотела, чтобы вы запомнили меня, как ту, кто была жёсткой и крутой до самого конца.

— Ты так ни разу и не показала мне свою крутую сторону. Мне лишь довелось видеть, как постоянно умирала тем или иным образом.

Сказав это и не сделав ни шагу в сторону трона, Синобу развернулась на каблуках. Возможно, таков был стиль всех тех, кто носит фамилию Осино — уходить, не прощаясь.

Или.

Может быть, она намеревалась ещё раз вернуться в этот зал для аудиенций.

014

Вероятно, это не было никак связано с тем фактом, что этот замок принадлежал вампиру-гурману, который думал, что умрёт от голода, но в столовой (?) Замка Трупов царила гнетущая атмосфера — у меня и самого был некоторый опыт пребывания в руинах в течение примерно двух недель, но, когда речь идёт о руинах целого замка, это уже нечто, к чему я не мог относиться легкомысленно.

И частью этой гнетущей атмосферы был огромный стол, за которым можно было даже поиграть в кёрлинг, а также меню ужина, размещённое на нём.

— Это доставка еды, которая сделает ваше пребывание здесь ещё более комфортным, — сказала Ононоки.

С невозмутимым видом.

Ей было сказано отдохнуть, но пока мы с Синобу по максимуму использовали время, отведённое нам на встречу с Суицидмастер, Ононоки, по-видимому, улетела другим рейсом в Сан-Себастьян — это был роскошный обед на вынос, доставленный девочкой-подростком из Uber Eats.

Это было очень похоже на доставку еды дроном.

В отличие от тронного зала, здесь не было никаких пластиковых разделителей или перегородок, однако в такой просторной столовой и без того было легко соблюдать необходимую дистанцию. Мы могли спокойно обедать вместе, разговаривая, и не опасаться заражения.

Предполагалось, что риск заражения должен быть одинаковым для всех людей, независимо от их благосостояния, но, когда дело дошло до таких масштабов, стал заметен явный разрыв.

Точно таким же образом отличалась моя самоизоляция дома от самоизоляции Ойкуры.

Впрочем, если так подумать, я уже довольно давно ничего не ел (поскольку ONK Airlines — это не лоукостер, а ноукостер, питания на борту не предусмотрено) — и чтобы самому не помереть с голоду, я готов был поесть без предварительного бронирования.

На какое-то время мой вампиризм усилился, так что голода я не чувствовал. Но меня внезапно накрыла волна усталости, поэтому, полагаю, сейчас было самое подходящее время, чтобы побаловать себя блюдами иностранной кухни.

— …В общем, нам не удалось получить от Суицидмастер никакой важной информации. Мне жаль, что мы не смогли оказать вам более значительную помощь.

Стараясь быть воспитанным, несмотря на отсутствие хороших манер, я отчитался перед Кагэнуи — Синобу не проронила ни слова после встречи со своей заклятой подругой, так что я говорил и от её имени.

Это была моя роль.

— Ну, примерно этого я и ожидала. Но даже так, хорошо, что Суицидмастер вообще с вами поговорила. Должно быть, у неё поднялось настроение, когда она увидела, что её подруга приехала, чтобы её навестить.

После чего Кагэнуи добавила: «Арараги, теперь, когда тебе исполнилось двадцать, как насчёт бокала вина?», — предложив мне выпить. Было бы резонно выпить вместе со взрослым человеком, который знает меня ещё со школы, но я вежливо отказался.

Если я решу сейчас выпить, ничего хорошего из этого не выйдет.

А я бы не хотел, чтобы мой первый опыт употребления алкоголя закончился таким образом.

— Она действительно была в хорошем настроении…? Честно говоря, мне так не показалось…

Хотя, если это относительная оценка, значит, она уже настолько ослабла.

— Вместо этого я бы хотела услышать ваши честные мысли. Арараги и бывшая Хартандерблейд. Какое впечатление сложилось у вас о Суицидмастер за занавеской?

Впечатление — другими словами, её интересует наша интуиция, да?

Ну, мы приехали в Европу, следуя как раз за интуицией, так что, вместо того, чтобы нам, любителям, пытаться как-то логически анализировать ситуацию, обратиться к нашей интуиции, вероятно, было более уместно.

— Если бы вы заранее не сказали мне, что основным симптомом является обезвоживание, то я бы сказал, что она выглядит так, будто чахнет от старости.

Я не был уверен, правильно ли я выразился, а если и правильно, уместно ли так говорить, но я всё равно высказал свои мысли, не утруждая себя в тщательном выборе формулировки.

Я же не медицинский диагноз ставлю…

— У меня самого есть дедушка и бабушка, но она разговаривала прямо как люди из того поколения. Конечно, Суицидмастер, намного старше моих дедушки и бабушки…

Честно говоря, я уже довольно давно не виделся с ними. Настолько давно, что уже как будто бы потерял право называть себя их внуком. Да, как вы могли догадаться, внук из меня так себе, и я отдалился от них задолго до пандемии, но мои младшие сёстры всё ещё поддерживали с ними тесный контакт даже сейчас — это было разрешено.

— Действительно. Она казалась более живой, чем мне подсказывала интуиция, но вместо того, чтобы ослабеть, она будто бы постарела. Дэс всегда презирала самоубийство, так что я буквально потеряла дар речи, когда она так открыто стала обсуждать собственные суицидальные мысли.

Возможно потому, что Синобу была её заклятой подругой, она без стеснения высказывала свои мрачные мысли — это был уровень откровенности, который заставил меня подумать: «Не тебе её судить». Как вампир, приехавший в Японию в поисках места для смерти… Впрочем, между «желанием убить себя» и «желанием умереть» определённо есть разница.

— Значит, она жаждет смерти, да? Что ж, говорят, вишню Ёсино можно отследить до одного-единственного дерева, потому её цветение одновременно охватывает весь мир[✱]Вишня Ёсино — это самый распространённый сорт сакуры как в Японии, так и во всём мире. Он искусственно выведен в 19 веке неподалёку от горы Ёсино, в честь которой и была названа. Все современные деревья этого сорта размножаются вегетативно (черенками и прививкой, а не семенами), поэтому, по сути, являются клонами, следовательно, генетически идентичны. Из-за этого у всех деревьев сорта Ёсино одинаковый отклик на погодные условия. В отличие от дикорастущих сакур, у которых бывают индивидуальные различия, вишни Ёсино, находясь в одном климате, цветут одновременно..

Таково мнение Кагэнуи.

Кстати, с тех весенних каникул, когда Синобу превратила меня в вампира, я вспомнил, что у меня тоже было желание покончить с собой в сарае для спортивного инвентаря в старшей школе Наоэцу, как бы неловко об этом ни было сейчас говорить — само собой разумеется, что первый слуга Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, Сисируи Сэйсиро, был таким же.

Суицидальный ген…

— Это причина смерти девяноста процентов вампиров. И в этом нет ничего постыдного, Арараги. Совсем не стыдно желать умереть от собственной руки.

О, вот этого я не ожидал услышать от Кагэнуи — она всегда казалась мне человеком, который сочтёт решение покончить с собой проявлением слабости.

— Нет, нет. Конечно, я бы не сказала, что самоубийство — это признак силы, но ведь в Японии когда-то считалось почётным совершить сэппуку, верно?

В том самом сарае Ханэкава Цубаса заявила мне, что акт самоубийства является грехом, поэтому я перестал думать об этом — но да, существовал и такой взгляд на вещи.

Не знаю уж, этично ли это говорить в данном контексте, к тому же, это полностью отличалось от суицидальных мыслей, демонстрируемых Синобу, мною или Суицидмастер, но, учитывая сообщения о росте числа самоубийств в нестабильной обстановке пандемии, возможно, «желание умереть» само по себе не было чем-то, за что стоило бы винить других или чего стоило бы стыдиться.

Это не было чем-то, из-за чего стоило снижать самооценку.

Это была понятная и естественная эмоция.

Возможно, это было проявлением слабости, но в этом определённо не было ничего плохого.

Точно так же, как я не знал ни одного инфицированного человека в своём окружении, я также не знал никого, кто покончил бы жизнь самоубийством, поэтому мои слова могли быть лишь следствием моего поверхностного понимания. Но даже если самоубийство было грехом, мне хотелось получить представление о том, что в этом нет ничего плохого, иначе я чувствовал, что могу в будущем ошибиться в своих суждениях.

— Именно так. Ничего плохого в этом нет — впрочем, ничего хорошего тоже.

«Как и ничего справедливого», — добавила Кагэнуи, как бы выворачивая наизнанку смысл этой концепции.

Интересно, думала ли она когда-либо о «желании умереть»? Хотя, Кагэнуи ведь когда-то была студентом университета, в конце концов.

Должно быть, в старшей школе она тоже когда-то училась.

— Получается, Суицидмастер устала бороться со своей болезнью и ищет эвтаназии? Она сказала что-то подобное, сестрица Сино?

На вопрос Ононоки Синобу ответила: «Какая фамильярность. Кого ты назвала сестрицей Сино?» (Возможно, это была попытка Ононоки сбавить градус напряжения, и если это так, то неплохо сработано.) И затем…

— Она ни словом не обмолвилась об эвтаназии, но было похоже, что она желает умереть естественной смертью, — ответила сестрица Сино.

Лично мне не удалось уловить настолько тонкие нюансы, но вполне естественно, что её заклятая подруга оказалась на это способна.

— Это, конечно, не хоспис, но было такое чувство, что она откажется от любого дальнейшего лечения, имеющего своей целью продлить ей жизнь. Будучи бесстрашным, отчаянным, смертоносным вампиром, привыкшим умирать различными беззаботными способами, казалось, что она страдала от невозможности умереть, как другие вампиры.

— Чувство вины выжившего?

— Дело не только в этой эпидемии. Тот факт, что она продолжала жить, в то время как представители той же расы продолжали умирать вокруг неё, должно быть, терзал её разум и тело на протяжении довольно долгого времени — включая смерть её раба, Тропикалеска.

«Если подумать, то даже его смерть была сродни самоубийству», — произнесла Синобу, словно рассказывала свою историю.

Впрочем, возможно, это и было частью её истории.

Она привела к смерти Сисируи Сэйсиро.

— Однако её смерть может стать серьёзной проблемой. Если говорить об эгоистичных интересах человечества, то нам нужно приложить все усилия, чтобы разработать лекарство от этого вампирского вируса, покуда у нас есть единственный в своём роде истинный вампир, остающийся в живых, несмотря на тяжелейшие симптомы. В ином случае вампиры, в самом деле, могут исчезнуть с лица земли.

— Как и ожидалось. На бизнесе это тоже скажется негативно, верно? — ехидно заметила Синобу.

Хотя, это было скорее её способом выплеснуть свой гнев.

— Это скорее охрана вредителей. Будь их слишком много, мы бы сократили их численность, — парировала Кагэнуи.

Из её ответа я сделал вывод, что это не та работа, которую она бы хотела получить — если что-то и соответствовало ожиданием, то именно это.

— Сохранение живого вида — или, полагаю, правильнее было бы сказать «мёртвого вида»? Ну, даже в случае с оспой, болезнью, которую человечество победило, её вирус всё ещё надёжно хранится в какой-то лаборатории.

Действительно.

Лично мне кажется, что это похоже на сохранение образца на случай, если он вдруг когда-нибудь понадобится, но я думаю, что любой может понять желание «сохранить что-то бесполезное, что может полностью исчезнуть».

Если бы вампиры вымерли, то это привело бы к полному краху баланса мира странностей (?). Поэтому, с точки зрения специалистов, если эта ситуация в конечном итоге породит чудовищные явления, ещё более опасные для человечества, то это плохая перспектива.

— По правде говоря, было весьма удобно, когда вампиры наслаждались своим величием, оставаясь при этом странностями, которые мы можем держать под контролем.

— Это кто здесь, по-твоему, странности, которых можно держать под контролем?

Синобу резко возразила против этого заявления, но не стала ничего больше добавлять — казалось, она осознавала свою удовлетворённость текущей ситуацией, в которой её полностью держали под контролем.

Даже королева странностей может потерять лицо.

И хотя она называла это сохранением живого вида, идея увеличения или уменьшения количества живых существ, или поддержания баланса, или удержания их под контролем — все эти и им подобные вещи можно было бы счесть человеческим высокомерием… Хотя, вместо того, чтобы разбираться с этической стороной этой проблемы, следовало помнить и о насущном вопросе — если человечество не будет этого делать, то вымирание может грозить уже ему.

То, что людям не следует вмешиваться в дела природы, ещё не значит, что мы можем просто оставить новый коронавирус в покое — к тому же, по сути, вирусы даже не являются живыми существами.

Баланс… Нейтралитет.

— Они не живые. Их нельзя потрогать. Их нельзя увидеть невооружённым глазом. Вирусы — это почти что странности, не правда ли?

— На самом деле, Чёрная смерть, появление которой связывали с вампирами, тоже считалась потусторонним явлением.

— Хотя Чёрная смерть не была вирусом.

Правда?

Запомнить все эти понятия было действительно непросто.

— В любом случае, это было бы проблемой для всех вас, если бы Дэс умерла прямо сейчас, верно?

— Она не только символ этой эпидемии, но ещё и живой свидетель давно минувших дней, понимаешь? Есть куча исторических вопросов, которые мы хотели бы ей задать. Её госпитализация в этом замке — тоже своего рода программа защиты свидетелей, несмотря на то, что обычно речь идёт о защите свидетелей-людей, а не свидетелей-вампиров.

Живой свидетель эпидемий бубонной чумы, холеры, оспы.

А также живой свидетель множества войн и стихийных бедствий.

Впрочем, Синобу тоже можно считать таким свидетелем, однако она раньше была принцессой, а сейчас является маленькой девочкой, так что для шестисотлетней женщины она была весьма невежественна в отношении мировых событий.

Было бы неудивительно, если бы её сочли неспособной давать свидетельские показания.

— Хмф. Если мои заявления не заслуживают доверия, то и с Дэс всё обстоит ровно таким же образом — но в любом случае, Кагэнуи. Можно ли не проводить ПЦР-тест или что-то в этом роде, чтобы убедиться, что мы не инфицированы?

Подперев подбородок руками, словно от скуки, Синобу перешла к новой теме. Это можно было бы счесть невоспитанностью, но зато явно демонстрировало достоинство бывшей принцессы, так что эта тринадцатилетняя девочка неплохо вписывалась в интерьер замка.

— Начнём с того, что меня и моего господина вызвали сюда не для участия в расследовании, а для того, чтобы мы поработали опытными кроликами, не так ли?

— Полагаю, ты имела в виду «подопытных кроликов».

«Опыт кроликам ни к чему», — добавила Кагэнуи, тем самым, безусловно, принизив достоинство бывшей принцессы.

— Что ж, не буду этого отрицать. Скорее наоборот — я полностью это подтверждаю. Пока вы двое находитесь в этом замке, я бы хотела, чтобы вы позволили понаблюдать за вами — заразитесь ли вы, появятся ли у вас симптомы, как долго эти симптомы будут проявляться и всё такое. Впрочем, принуждать не стану.

Не то чтобы у неё была необходимость принуждать нас, учитывая обстоятельства.

Мы и так были в изоляции, так что у нас не было иного выбора, кроме как согласиться. Если бы мы попытались просто уйти, нас бы, вероятно, ждал не вампирский удар, а удар оммёдзи.

Хотя в тот момент я ничего такого не чувствовал, но у меня оставался страх, что мы были инфицированы уже в тот момент, когда ступили на земли королевства Ацерола (название временное), ещё до встречи с Суицидмастер, и, учитывая вероятность формирования мутации вампирского вируса, которая могла наделить его способностью заражать и других странностей, я просто не мог вернуться в любимый родной город, наполненный ёкаями.

— Оставляя в стороне Ононоки — Кагэнуи, исходя из того, что ты не покидаешь Замок Трупов, можно ли с уверенностью предположить, что как бы ни мутировал вирус, убивающий вампиров, он никогда не сможет повлиять на людей?

— «Никогда» — это слишком сильное слово. Но я могу гарантировать, что это столь же маловероятно, как и заражение вампиров новым коронавирусом — я полагаю.

— Какое небрежное отношение. От этого ведь зависит твоя жизнь.

— Я просто выполняю свою работу.

Она была специалистом в командировке, но говорила так, будто была ветераном, прошедшим через множество боёв — или, скорее, военным медиком, прошедшим через множество боёв.

Именно то, что она выполняла работу, несмотря на всё нежелание, и делало её профессионалом.

Лишиться работы из-за пандемии или быть вынужденным продолжать работать, несмотря на пандемию, — оба варианта были одинаково удручающими.

Однако, похоже, Синобу не просто хотела проверить решимость Кагэнуи, поскольку затем она спросила:

— Проще говоря, если бы мой господин вновь стал человеком, смог бы он полностью избежать угрозы этой неизбежно смертельной инфекции? — в качестве дополнительного вопроса.

— Синобу, это…

— Это чисто гипотетически. Было бы неправильно проявлять осторожность, не думая о таком развитии событий. Если бы вы заразились, господин мой, и оказались на грани смерти, я бы хотела знать, доступно ли такое решение.

Это была форма лечения, совершенно отличная от тех, которые Кагэнуи, вероятно, искала для Суицидмастер и других вампиров, была доступна исключительно для меня. Однако в ответ на предложение потенциально действенного средства избавления от неизлечимой болезни, убивающей бессмертных существ…

— …

Кагэнуи на некоторое время замолчала.

Казалось, этот план лечения стоил того, чтобы его рассмотреть.

Тем не менее, план, придуманный Синобу «чисто гипотетически», имел несколько огромных дыр, как и все её планы, если мне не изменяет память. Я бы даже сказал, что это был план, полностью состоящий из дыр.

— Если мы так поступим, ты умрёшь. Для того, чтобы я снова стал человеком, тебе придётся выбрать один из двух вариантов — либо ты окончательно умираешь, либо окончательно возвращаешься в вампирское состояние.

Первый вариант она испробовала во время тех адских весенних каникул, а второй Гаэн испытала на нас — однако, если бы мы попытались применить второй вариант прямо в разгар этой пандемии, она бы стала жертвой смертельной болезни.

В этой блок-схеме расходящиеся пути быстро сходятся вновь и ведут прямиком к неизбежной смерти Синобу.

— Что ж, ежели мне уготовано умереть в любом случае, то так тому и быть. Вместо того, чтобы нам умереть вдвоём, не лучше ли будет, если ты продолжишь жить дальше?

— Существует и такое мнение, что умереть вместе лучше, чем умереть в одиночку. Если тебе суждено умереть завтра, то пускай завтрашний день станет последним и для меня.

— Эти слова навевают воспоминания.

Возможно, Синобу думала так же. Лучше вместе, чем поодиночке.

Если её образ мышления родился из бессознательного желания умереть вместе со своей заклятой подругой — суицидальный ген, суицидальные мысли.

— Любите же вы двое бросаться в крайности, — сказала Ононоки.

Монотонным голосом, который полностью игнорировал вновь ставшую напряжённой атмосферу.

Или, возможно, она говорила так монотонно именно потому, что чувствовала напряжённую атмосферу.

— Как же ты раздражаешь. Что за фамильярное «вы двое», у нас вообще-то имена есть.

— В таком случае, сестрица Сино.

— И с «сестрицей Сино» тоже хватит. Прояви уважение, в конце концов.

— На правах куклы-трупа, я бы хотела высказать своё мнение, что вы перегибаете палку, думая: «Ничего страшного, если я умру». Само «желание умереть» может быть чрезвычайно естественной физиологической реакцией для живых существ, однако «ничего страшного, если я умру» — это просто отказ от своей жизни. Эта мысль не заслуживает похвалы. Я бы даже сказала, что она заслуживает порицания.

Это, по крайней мере, не искренне.

Мне было трудно опровергнуть услышанное — признание того, риск смерти существует, противоречит мысли «ничего страшного, если я умру». Точно так же, как, например, отличаются мысли «Я хочу, чтобы со мной было всё в порядке» и «Мне всё равно, что будет дальше».

— Существует тенденция рассматривать пандемию как время возможностей, но я не хочу, чтобы люди видели в ней возможность отказаться от своих трудностей.

Весьма прямолинейно.

Ну, не то чтобы я не понял, что она пытается до меня донести, но в то же время, это не обязательно плохо, скажем, для банка использовать эту возможность для списания безнадёжных долгов. Но даже так, всё обстоит совершенно иначе, когда долгоживущая раса, устав от жизни, отправилась во время пандемии на поиски последнего пристанища, а не средства выживания.

Было бы неприятно, если бы вампиры решили, что хотят сократить свою численность, используя нынешнюю ситуацию в качестве повода… Если вина выжившего была тем, что вновь пробудило внутри Синобу мысли о самоубийстве во время посещения Замка Трупов, значит ситуация требует максимальной осторожности.

Такая синхронность до добра не доведёт.

Не говоря уже о том, что её тоска по дому после посещения родины делала ситуацию вдвойне хуже — мне нужно быть начеку. Как уже было сказано, я имею тенденцию поддаваться таким шаблонам мышления, как «Ничего страшного, если я умру».

— «Если я смогу пойти на свидание с Ханэкавой, то и умереть не жалко», или «Если я смогу жениться на Хатикудзи, то и умереть не жалко», или «Если я смогу помириться с Ойкурой, то и умереть не жалко»… Я слишком легко говорю такие вещи.

— При таком раскладе умереть от своих собственных рук вам не грозит, господин мой.

Она имеет в виду, что меня, скорее всего, убьёт Ойкура?

— Если Ононоки сможет вернуться в дом моих родителей на правах нахлебницы, то и умереть не жалко.

— Не смей так небрежно выражать свои чувства ко мне.

«Твои чувства тяжелее любой болезни», — сказала Ононоки, после чего мы вернулись к основной теме.

— Размышлять об этой ситуации с точки зрения жизни и смерти определённо слишком экстремально для меня… Приведу простой пример. Я как-то поставил себе цель завести много друзей, пока учусь в университете, но все мои планы были разрушены пандемией, дистанционным обучением и необходимостью сидеть в четырёх стенах. Но даже так, это не значит, что я должен использовать эту ситуацию в качестве повода, чтобы приостановить свой проект по заведению сотни друзей, не так ли?

— Невесёлый проект, однако. И как, сколько друзей уже удалось завести?

По какой-то неведомой причине Кагэнуи проявила интерес к моей студенческой жизни… Может быть, потому что все её коллеги бросили учёбу?

Хотя мне не очень-то хотелось, чтобы меня ставили в один ряд с Осино и Кайки.

— Пока одного.

— Тебе лучше пойти и заняться своим проектом, несмотря на пандемию. Ты совсем не похож на таких типов, как Осино или Кайки. Чем ты, чёрт возьми, занимался весь прошлый год? А ну давай заново!

— У меня всего один новый друг в университете, но с момента поступления у меня появилось много друзей среди старшеклассников. По-моему, это мечта — ладить с целой кучей спортсменов, однако в настоящее время все члены женской баскетбольной команды старшей школы Наоэцу — мои друзья.

— В этой команде определённо есть кто-то, кто думает иначе.

— А ещё я подружился с младшеклассницей, которую похитили…

— Смотрю, ты ни капли не повзрослел.

Как язвительно.

Но справедливо.

Если отложить в сторону мой печальный проект, но остаться в том же контексте, то мне, пожалуй, стоит присматривать и за моей непримиримой подругой детства Ойкурой Содати, чтобы она вдруг не подняла тему ухода из университета — быть рядом с ней, чтобы она не замкнулась на себе.

В отличие от меня, живущего благословлённой жизнью, Ойкуре пришлось самой нести бремя оплаты своего обучения… Она поступила в университет не с какой-то дерзкой мотивацией вроде «хочу учиться в одном университете со своим парнем», а с решимостью вернуть свою жизнь в нормальное русло, и если она вдруг упадёт духом в такое время, то это сведёт на нет все её труды.

Нужно как-нибудь её спровоцировать… То есть, нужно как-нибудь её поддержать.

— Я думаю, тот факт, что ты способен осознать, насколько же ты благословлён, является признаком твоего роста, братец-демон. Это всё благодаря тому, что ты повстречал множество разных людей, даже если и не смог подружиться с ними? Если так, то можно сказать, что в твоём поступлении в университет с нечистыми мотивами даже был какой-то смысл.

— Да. Если Ойкура сможет благополучно окончить универ, то и умереть не жалко.

— Сколько же от тебя хлопот твоей подруге детства. И сколько же хлопот от этого нового коронавируса.

Весьма свежо звучит, когда кто-то называет коронавирус «хлопотами».

Интересно, что бы сказал сам Корона-сан, если бы у него была воля, даже если он и не живой?

— Как бы то ни было, Синобу, план избежать всех рисков, превратив меня обратно в человека, — это то, чем тебе совершенно не нужно забивать себе голову. Если у тебя есть время думать о таких вещах, то лучше потрать его на мысли о том, что делать с твоей заклятой подругой.

— А что мы можем сделать? Она сама отвергла любую помощь.

«Точно так же, как ты только что отверг мой план», — сказала Синобу.

Её слова так и сочились иронией.

— Мне трудно донести до неё свою искренность.

— Это потому, что ты не заботишься о себе. Даже Суицидмастер знает, что если бы она попросила о помощи, пускай даже на словах, ты бы сделала всё, чтобы ей помочь. Вот почему она наотрез отказалась.

— Ох, замолчи. Не хватало ещё, чтобы ты мне тут нотации читал.

— По большей части, твоя помощь для неё хлопоты.

— Ха?! Ты решил вместо того, чтобы читать нотации, просто облить меня грязью…?

Прежде всего, если бы я снова стал человеком, то это просто увеличило бы риск заражения новым коронавирусом… Риск умереть снизился бы, но зато выросла бы сложность возвращения в Японию. Не то чтобы от этого зависела моя жизнь, но, будучи безбилетником, я был бы вынужден пройти ещё более длительный карантин…

Появился бы целый ворох новых проблем.

Такое чувство, будто с меня пот рекой течёт.

— Не нужно грузить себя этим, потому что способен сделать не так уж и много, братец-демон. Сейчас требуются не твои персональные усилия, а коллективные усилия всех нас, так что не увлекайся слишком сильно. Говорят, что когда дует ветер, то производители вёдер процветают, так что просто держи в голове, что если дует ветер, то вирусы будут распространяться.

— …

Она не очень хорошо умеет поддерживать людей в такой ситуации, не правда ли?

Тем не менее, я искренне чувствовал, что слова Ононоки в каком-то смысле успокоили меня — точно так же, как никакие контрмеры не могут полностью исключить риск заражения, никакой уход не сможет полностью исключить риск заражения других.

Даже сама Ононоки, сделав столько прыжков, могла быть уже заражена какой-нибудь разновидностью вампирского вируса.

Испытывать бессмысленную фрустрацию на постоянной основе может быть опасно. Если зайти слишком далеко, можно даже нанести самому себе вред.

— Кроме того, я никогда не собиралась совать свой нос в то, как вампиры относятся к жизни и смерти. Если ты собираешься настаивать на совершении двойного самоубийства со своей заклятой подругой, я не собираюсь тебя останавливать.

— Нет, пожалуйста, останови её, Ононоки.

Я повернулся в сторону Кагэнуи.

— Возвращаясь к бытовым вопросам, как долго, по-вашему, мы будем находиться под наблюдением в качестве подопытных? — спросил я. — Судя по всему, мой план по-быстрому со всем разобраться и немедленно вернуться домой уже невозможен… Как бы благословлён я ни был, слишком долго находиться вне дома я не могу.

— Ты действительно планировал немедленно вернуться домой? Что и следовало ожидать от раба бывшей Хартандерблейд.

Это был довольно ностальгический способ обратиться ко мне, причём в подходящий момент.

Это было подходящее прозвище, учитывая, что мой вампиризм сейчас усилился.

— Кроме того, мне кажется, что из этого заброшенного замка мне будет затруднительно посещать онлайн-занятия, так что вы бы оказали мне огромную услугу, если бы смогли дать хотя бы приблизительную оценку.

— Здесь трудно дать какую-то оценку, но я бы тоже не хотела, чтобы ты бросил учёбу, Арараги. Гаэн сказала, что я могу тебя убить — если потребуется, но мне запрещено вмешиваться в твою учёбу.

А? Ей сказали, что меня можно убить…? Гаэн? Серьёзно, та самая Гаэн?

Это ж как сильно она на меня злится?

Хотя, если мешать моей учёбе было запрещено, то это, технически, делало предыдущий пункт недействительным… Однако эта информация неплохо так меня встряхнула.

Она в самом деле умела заставить меня чувствовать себя подавленно.

— Скажем, около месяца? Примерно такое время вы будете находиться здесь в качестве гостей. Судя по всему, чрезвычайное положение в Японии было объявлено как раз на такой срок, так что всё идеально сходится.

Что же тут идеального…?

Кроме того, не стоит забывать, что чрезвычайное положение или карантин могут быть продлены по любой причине, и не только в Японии.

Несмотря на то, что Ононоки проделала весь этот путь до Сан-Себастьяна, чтобы угостить нас роскошной испанской кухней, мне было трудно наслаждаться ею, поскольку мне казалось, будто я ем какие-то искусственные красители — в нынешние времена подобное заявление заставляло задуматься, не пропало ли у меня чувство вкуса, так что я не мог не тревожиться на этот счёт.

015

Таким образом, я оказался на месяц заперт в заброшенном замке. Я надеялся на меньший срок, но был готов и к большему — учитывая, что условия моей изоляции включали в себя доставку еды «сколько осилишь» из любого уголка Европы, жаловаться на дискомфорт не приходилось. С другой стороны, в этом отеле «Замок Трупов» не было даже телефона, не говоря уже о Wi-Fi, так что у меня отсутствовала возможность связаться с друзьями и семьёй.

Поэтому, чтобы послать бывшим Огненным сёстрам сообщение с оправданием моего длительного отсутствия, я снова схватился за спину девочки-подростка — поистине олицетворение современной эпохи, раз я пошёл на такие меры, чтобы поймать сигнал телефона.

Я не мог оторваться от мирских дел.

И я не мог оторваться от спины девочки-подростка.

Это был короткий перелёт в место неподалёку от румынской границы, то самое место, где Кагэнуи получила мой видеозвонок (который и стал причиной моего безрассудного путешествия) — кстати, после приёма пищи Синобу вернулась в мою тень. Похоже, поддержание её тринадцатилетней формы истощило её выносливость ещё сильнее. Наш с ней «допинг» был на самом деле не таким удобным, как могло показаться на первый взгляд. Тем не менее, нельзя было допустить снижения нашего иммунитета в данный момент, поэтому я решил дать ей немного отдохнуть.

Раз уж я проделал такой длинный путь, то подумал, что было бы неплохо позвонить своим сёстрам по видеосвязи, но был неиллюзорный шанс, что дурак вроде меня в два счёта будет обнаружен по пейзажу на фоне (не знаю насчёт старшей, но младшую я точно не обману), поэтому всё закончилось текстовым сообщением — я просто отправил заранее подготовленный текст.

— И всё же, это кажется слишком невероятным совпадением, чтобы Кагэнуи оказалась здесь в то же время, когда я решил ей позвонить. Разве это не одна из схем Гаэн, Ононоки?

— Даже сестрица, которая знает всё, не способна контролировать время, в которое ты совершаешь свои звонки, братец-демон — а действия моей сестрицы в принципе не поддаются контролю.

Ну, это правда.

Именно потому, что Кагэнуи была слишком сильна даже для Гаэн, я и решил положиться на неё, хотя в результате это вывело меня на неожиданный путь.

Тем не менее, математически невозможно, чтобы низкая вероятность, помноженная на низкую вероятность, дала высокую вероятность. Это не то же самое, что умножить два отрицательных числа, чтобы получить положительное.

— У меня есть мысль, которую я озвучиваю только сейчас, потому что сестрица Синобу спит, но это может быть формой телепатии. Вампирской телепатии. Суицидмастер могла почувствовать, что сестрица покинула замок, чтобы получить сообщение, поэтому послала клич о помощи своей заклятой подруге с помощью телепатии. И бывшая Хартандерблейд получила его в форме вдохновения. В таком виде ситуация кажется более правдоподобной.

— …Она просила о помощи? То есть, я более или менее допускаю возможность телепатии между вампирами, но… Когда мы виделись с ней, она очень ясно дала нам понять, что ей не нужна помощь.

— С затуманенным разумом и в коматозном состоянии она могла непреднамеренно выплеснуть свои истинные чувства, будто говорила во сне. Впрочем, у меня нет никаких доказательств этого. Я просто пытаюсь своими размышлениями разбавить тишину. Не воспринимай мои слова слишком серьёзно.

Наши отношения стали настолько отчуждёнными, что она почувствовала необходимость заполнить тишину разговором… Не прошло и года с тех пор, как Ононоки покинула дом семьи Арараги, но мне казалось, что она пытается слишком сильно дистанцироваться от меня.

Хотя нельзя не отметить, пускай и с долей скепсиса, её идея имела некоторые сильные стороны — как гипотеза, предполагающая, что это событие может служить индикатором чего-то большего. Даже в таком случае Синобу, вероятно, было бы трудно решить, что же для неё имеет больший приоритет — бессознательное послание Суицидмастер или её вынужденное проявление гордости.

В конце концов, сама Синобу тоже была вампиром, прожившим очень долгую жизнь, но не перестала быть выпендрёжницей — если убрать этот фактор из уравнения, то быть живым, по сути, то же самое, что быть мёртвым.

«Это жёстко и круто», — как могла бы сказать она.

— Ну что, братец-демон, пойдём? Твои сёстры уже прислали ответ?

— Ага. Хотя ответ был довольно коротким: «ОК»[✱]В оригинале ответ выглядел как りょ (ryo), что является слэнговым сокращением от слова了解 (ryōkai), которое обычно несёт смысл «вас понял».…

С тех пор, как они обе стали старшеклассницами, мне казалось, что они стали слишком независимы… Это было небольшим облегчением, учитывая ситуацию, но, как их брат, я не мог отрицать, что чувствовал что-то отдалённо напоминающее одиночество.

Может быть, мне стоит сообщить им, что я нахожусь на карантине в разрушенной стране, чтобы они забеспокоились обо мне.

— О, да, точно. Ононоки, прежде чем мы вернёмся в Замок Трупов, ты не против, если мы заскочим ещё в одно место?

— Без проблем. Делать крюки это же фактически моё хобби. Или даже второе имя. Или даже первое имя, Ёцуги[✱]Само слово «хобби» в данном предложении, 余技 (yogi) очень похоже на её имя余接 (yotsugi).
.

— Спасибо. Я рад.

— И куда мы направляемся? В Лувр? В Британский музей? Везувий? В замок Нойшванштайн?

Я смотрю, тебе очень хочется пройтись по достопримечательностям.

Но ты уже должна была понять, но у меня была другая цель.

— Я хочу заскочить на руины королевства Ацерола (название временное). У меня есть кое-что на уме.

— У тебя на уме? Вроде трусиков сестрицы Маёй?

— Если ты, когда слышишь от меня слова вроде «у меня на уме», начинаешь фантазировать всякую нелепую чушь, то это не со мной, а с тобой что-то не так, и я тут бессилен, понимаешь?

— Что ты ждёшь от места, где буквально ничего нет? Желаешь вкусить одиночества? Мне казалось, в моей компании ты им и так наслаждаешься сполна.

— Ононоки, что бы ты ни говорила, а всё равно буду считать тебя своей подругой.

— Восхитительно. Я сейчас заплачу.

Ононоки произнесла это ещё более монотонным голосом, чем обычно, после чего развела руками в позе «банзай» — судя по всему, деятельность ONK Airlines шла гладко, несмотря на её сомнения.

Удовлетворённость пассажиров была на высоте.

— Анлимитед Рулбук…

Это был довольно короткий перелёт, что также минимизировало нагрузки на моё тело. Как в одном из тех старых шоу, где видео сменялось словами «Прыжок!» и «Посадка!», пейзаж вокруг меня в одно мгновение превратился в подавляющую унылость — поверхность вокруг была настолько пустынной, что я не мог сказать наверняка, приземлились ли мы в тех же координатах, что и в прошлый раз.

— С наступлением ночи это место ещё больше похоже на ад…

— Это потому, что ты смотришь только на землю. Подними голову. Единственное место помимо этого, где ты сможешь увидеть такое яркое звёздное небо, — это Новая Зеландия.

Кстати, раз она это упомянула.

В самом деле, несмотря на то, что была ночь, у меня не возникало ощущения, что было очень темно… Ничто не мешало мне видеть звёзды или землю. В той степени, в которой я был удивлён, что в космосе существует такое огромное количество звёзд, я был удивлён тем, как ночное небо над королевством Ацерола (название временное) ярко сверкало этими звёздами.

Это означало, что даже проклятие Прекрасной принцессы не распространялось на просторы космоса — звёзды в небе с лихвой компенсировали ад на земле.

— Вот бы показать это Хитаги…

— О боже. Ты говоришь о своей девушке, находясь рядом со мной?

Ну вот, я стал объектом ревности Ононоки.

Или она, таким образом, пыталась проявить свою привязанность ко мне?

Фотография не сможет полностью передать красоту такого звёздного неба… Но и привезти Хитаги в разрушенную страну я не мог.

Казалось, у меня не было иного выбора, кроме как ограничиться воспоминаниями, что я привезу домой.

Конечно, при условии, что я вернусь домой живым.

И мне нужно будет придумать хорошее оправдание тому, почему я уехал из страны в разгар пандемии.

— И что теперь? Если мы вернёмся слишком поздно, сестрица из тебя отбивную сделает.

— Отбивную… В таком случае можешь отправляться без меня. Конечно, при условии, что ты потом вернёшься и заберёшь меня отсюда.

— Я так не могу. Моя работа — следить за тобой, чтобы ты не убил себя, братец-демон.

Какой тяжёлый груз ответственности лёг на плечи этой девочки… В такой ситуации я не мог просто отшутиться. До тех пор, пока хватает людей, требовалось следить также и за Суицидмастер, и за Синобу.

— Суицидальный ген… Причина смерти в девяноста процентах случаев. Но ведь эти два вампира прожили невероятно долгую жизнь, не правда ли? При том, что другие вампиры предпочитали добровольно уйти из жизни намного раньше.

В возрасте около двухсот лет, я полагаю?

Были даже случаи вроде Сисируи Сэйсиро, который покончил с собой всего через несколько лет после того, как стал вампиром — а я, если бы не Ханэкава, не протянул бы и двух недель.

— Думаю, они из тех, кто придаёт очень большое значение тому, как они умрут, поэтому в итоге и живут дольше всех остальных.

— То, как ты это сформулировала, звучит довольно злорадно.

Что ж, впрочем, всё так и вышло.

Уровень смертности составлял сто процентов… Бесстрашный, отчаянный, смертоносный вампир, Дэстопия Виртуозо Суицидмастер. И железнокровный, теплокровный, хладнокровный вампир, Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд.

Желая покрасоваться, они хотели сами выбрать, каким будет их конец… Вместо того, чтобы умереть от собственных рук, они надеялись, что кто-то сможет их убить…

— Тогда извини, но не могла бы ты составить мне компанию? Мне хотелось бы немного поразмыслить здесь, в этом разрушенном королевстве — в королевстве, которое разрушила Синобу. В прошлый раз мы заглянули сюда лишь для короткой остановки, но с тех пор мне не даёт покоя одна мысль…

— Понятно. Значит, пока я давала отдохнуть своим ногам, братец-демон, ты пришёл к какому-то заключению?

— Не могу сказать ничего конкретного… Но я начал думать о том, есть ли вероятность, что Прекрасная принцесса, уничтожавшая свою собственную страну, как-то связана с нынешней инфекцией.

— То есть ты хочешь сказать, что во всём опять виновата бывшая Хартандерблейд? Любит же она уничтожать миры, не так ли?

— Нет-нет.

Не спеши с выводами, Ононоки.

Ты превращаешь Синобу в какого-то ёкая разрушения.

— Ну, если серьёзно, то, помимо вампирского вируса, можно сказать, что даже ослабление и упадок Суицидмастер связаны с бывшей Хартандерблейд. Хотя она и так страдала от недоедания, не исключено, что порабощение бывшей Хартандерблейд старшеклассником в Японии как-то повлияло на её заклятую подругу.

Если так, то это уже скорее моя вина, а не вина Синобу — и, честно говоря, это не казалось чем-то невозможным.

Подобно тому, как были связаны мы с Синобу, не было бы странным, если бы между Суицидмастер и Синобу существовала особая связь, где имело место обмен кровью, даже если это не были отношения хозяина и слуги.

Телепатия и симпатия.

Даже если Суицидмастер постепенно слабела, голодая на протяжении многих лет, возможно, весенние каникулы двухлетней давности стали последней каплей — или, по крайней мере, первопричиной. И если Суицидмастер приехала к Синобу в Японию именно по этой причине, то всё встаёт на свои места.

Словно узы судьбы.

— Это всего лишь гипотеза, но если Синобу вновь станет королевой странностей, позволит ли это Суицидмастер восстановить своё здоровье?

— Сомневаюсь. Года назад — может быть, но теперь, когда она уже заражена вампирским вирусом, подобная мера жизнеобеспечения вряд ли принесёт плоды. Но это был бы хороший план, не будь он столь рискованным.

Но риск и правда был велик… Это был бы плохой ход, который мог даже увеличить риск заражения. Даже букмекеры посчитали бы такую ставку проигрышной. Вдобавок ко всему прочему, если это означало возрождение Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, то мы должны прибавить ещё и риск того, что она действительно станет причиной конца света.

— Но да… Я думаю, что сама идея связи важна. Даже если эта связь не самая прямая…

Не инфекция и не заражение, а связь.

Погружённый в свои мысли, я размышлял вслух.

Будучи не на необитаемом острове, а в разорённом королевстве, бессмысленно и бесцельно.

— …Ещё более смелая гипотеза. Есть ли вероятность, что проклятие Прекрасной принцессы имеет непосредственную связь с этой заразой?

— Мы находимся здесь именно потому, что ты хотел проверить эту гипотезу?

Ононоки скрестила руки на груди.

Значит ли это, что она тоже обдумывала этот вариант?

— Хоть ты и спросил меня, но я на самом деле не очень хорошо знакома с проклятием Прекрасной принцессы…

— Правда?

Я думал, что она хорошо информирована.

Но потом до меня дошло, что мне об этом проклятии рассказывала Ононоки из зеркального мира, что был слеплен из множества разных кусочков, и на самом деле судьба Синобу до того, как она стала вампиром, была мало кому известна.

В конце концов, это была сказка, сюжет которой разворачивался шестьсот лет назад.

Девочка-подросток не обязана знать старые сказки.

Или, возможно, как специалист по бессмертным странностям, она не придала никакого значения истории королевы странностей до того, как та обрела бессмертие — ей достаточно было знать лишь основную информацию.

Начнём с того, что это была настолько старая история, что даже сама Синобу не очень хорошо её помнила — это была не просто городская легенда, а настоящая народная сказка, имеющая несколько интерпретаций.

И её вполне могли неправильно запомнить…

Если говорить серьёзно, то это довольно противоречивый источник.

— Это было проклятие, заставляющее любого, кто взглянет на Прекрасную принцессу, пожалеть о том, что он всё ещё жив, и покончить жизнь самоубийством, независимо от того, что это за человек… По крайней мере, так я слышал.

— И это уничтожило целую страну? Хуже любого вампира.

— Это проклятие было наложено на неё старой ведьмой… Если верить тому, что я слышал.

Поскольку я и сам был не очень хорошо информирован, я смог сформулировать лишь несколько неопределённых мыслей. Однако, помимо того, что она была дворянкой, Синобу всё ещё оставалась человеком, так что не обладала какими-то особенными способностями.

— Принцесса и старая ведьма, да? Что ж, это действительно сказка. Правда, без счастливого конца.

Счастливой жизни не было ни у кого.

Все жили долго и несчастливо.

Принцесса была вынуждена коротать свои бесчисленные несчастные дни. В качестве вампира.

— Как по мне, этот конец скорее не «несчастливый», а «анти-счастливый». Он не противен мне. И всё же, братец-демон. Насколько я понимаю, единственная общая деталь между этим проклятием и нынешней эпидемией — это «разрушение».

— Верно. Но разве этого недостаточно? Вы, специалисты, уже рассмотрели возможность того, что проклятие старой ведьмы возродилось в этом регионе спустя шестьсот лет?

— …Без понятия.

Ононоки развела руками.

Значит ли этот жест, что данная тема не заслуживает внимания?

— Я собиралась инстинктивно сказать: «Вероятность этого равна нулю», но поскольку этот инстинкт проистекает из моего личного желания немедленно отвергать все твои идеи, не выслушав их, я решила немного подумать об этом.

— Если ты всё равно решила подумать, то не могла хотя бы промолчать насчёт этих своих чувств?

— Почему проклятие ведьмы возвращается спустя шестьсот лет? По сути, проклятия должны оставаться в силе, верно? Не знаю, слышал ли ты о ней, но у меня есть подруга по имени Сэнгоку Надэко…

— Да, я знаю её.

Она даже меня прокляла.

На тех зимних каникулах я умирал чаще, чем на весенних.

Но ирония была вполне уместной — можно было подумать, что тлеющие угли по какой-то причине вновь разгорелись. Но всё равно что-то не так.

Согласно истории, даже сама ведьма покончила с собой из-за проклятия, которое наложила на Прекрасную принцессу — с моим современным восприятием это сложно понять, но могла ли она сожалеть о том, что прокляла её?

Тем не менее, смерть ведьмы не привела к снятию проклятия.

Проклятие было снято лишь тогда, когда Прекрасная принцесса перестала быть Прекрасной принцессой — другими словами, когда женщина, которую Суицидмастер знала под именем Рола, вознеслась до Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд.

Прекрасная принцесса.

По собственной воле решила стать монстром — и тем самым сняла проклятие.

— Ну, несмотря на всё это, Синобу стала прекрасным монстром. Той весной я аж дар речи потерял, когда впервые увидел её.

— Похвастаться решил? Прокляну.

Кукла-труп? Меня?

Проклянёт своими глупыми шутками?

— Безусловно, Ононоки, ты тоже прекрасна. Ах, я помню тот день, когда впервые тебя встретил, словно это было вчера…

А?

Разве это было не в тот раз, когда она зверски убила мою сестру?

— Может, мне просто оставить тебя здесь? На этой бесплодной земле.

— Тогда я определённо не выживу. Даже без учёта проклятия и эпидемии. Не стоит переоценивать мои навыки выживания. Я даже огонь разводить не умею.

— А ведь ты так яростно цеплялся за свою жизнь.

«Полагаю, это из-за твоей родословной», — произнесла Ононоки.

Что ж, Арараги Коёми действительно умудрился каким-то образом дожить до сегодняшнего дня — даже когда я пытался рискнуть своей жизнью, как бы думая «ничего страшного, если я умру», мне всё равно удалось оставаться в живых.

Хотя я не мог отрицать, что это привело к отсутствию у меня чувства опасности. Это как выйти на улицу, чтобы привлечь внимание к необходимости оставаться дома, или снять маску, чтобы подчеркнуть важность ношения маски.

Разве в глубине души я не относился ко всему слишком легкомысленно, полагая, что и на этот раз не умру? Это ничем не отличается от того, как если бы я зашёл в людное место и решил, что окажусь единственным незаражённым.

Такое вот чувство привилегированности.

Честно говоря, находиться здесь, в самом центре пандемии, было несколько сюрреалистично, и я вполне уже мог быть заражён вирусом со стопроцентной смертностью.

Сюрреалистично — как в сказке.

— Я бы хотела, чтобы ты поучился у Сэнгоку Надэко.

— Хм? И чему я могу научиться у Сэнгоку?

— Давай посмотрим. Похоже, братец-демон, что ты, в конце концов, смог преодолеть проклятие Надэко. Одно лишь то, что ты сделал королеву странностей своей рабыней, уже возмутительно. И да. Это была не похвала.

— Конечно. Это жестокая критика. Меня действительно угнетает мысль о том, что это порабощение ускорило ослабление Суицидмастер — я понятия не имел, что мои решения могут иметь настолько далеко идущие последствия…

Секунду.

Это ведь была всего лишь гипотеза, но если порабощение Синобу могло так сильно повлиять на ситуацию, то разве нельзя выдвинуть альтернативную гипотезу?

Вроде такой.

Прекрасная принцесса, девочка из семьи дворян, правивших этой страной, была проклята ведьмой и своей красотой погубила целое государство — всё население было доведено до самоубийства.

В своём горе она решила стать вампиром, чтобы утратить свою красоту, которая была камнем преткновения — всё это прекрасно. Всё это было не гипотезой, а сказкой, и в то же время историческим фактом.

Однако, спустя пятьсот семьдесят лет после того, как она стала вампиром.

Пятьсот семьдесят лет спустя после того, как проклятие было снято.

Разве один старшеклассник из островного государства на Дальнем Востоке не отменил это превращение в вампира, проявив особую решительность?

— …Э? Ха?

Что это всё значит?

Проклятие утратило свою силу из-за того, что она стала вампиром, но если Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд перестанет быть вампиром, сможет ли проклятие вернуть свою первоначальную силу?

Возрождение проклятия.

Очевидно, для этого существовало множество причин.

— Только не говори мне — это моя вина?

— Ну-ну, братец-демон, ты не сделал ничего плохого. Тебе не о чем беспокоиться. Не волнуйся, не волнуйся, всё хорошо, всё хорошо.

— Какой дешёвый способ меня подбодрить… Но, в самом деле, что всё это значит? Может ли ведьмино проклятие, чисто технически, быть сначала наложено, потом снято, а потом вновь наложено? Как выключатель… Почему-то я думал, что тут будет очень эмоциональный момент, но…

Никаких позитивных эмоций я не испытывал.

Было жутковато.

— Слушай, я вообще-то японская странность. Потому что я сикигами. Мои знания в западной магии весьма поверхностны… Но логика пока верна. Включая тот факт, что у вас с сестрицей Синобу не было никаких симптомов вампирского вируса.

Ононоки продолжала говорить своим монотонным голосом.

Я не имел никакого представления, что она чувствует.

Но это, по крайней мере, не было похоже на реакцию на финал детективного романа, когда раскрывается вся правда — она не отказалась от своей позиции, так что вопрос всё ещё находился на стадии обдумывания.

— По сути, если источником болезни является проклятие Прекрасной принцессы, то сам человек — думаю, в данном случае слово «человек» применимо — не подвержен ему. И не было бы ничего странного в том, если ты, её раб, тоже обладаешь иммунитетом.

Это довольно странно звучало, что у неё был раб, хотя она едва ли была вампиром, но это правда. Моя связь с Синобу была намного сильнее, чем связь между Синобу и Суицидмастер.

Впрочем, тут нечему радоваться.

— Это мои личные чувства, так что, возможно, мне стоит держать их при себе, но я правда не думаю, что это твоя вина, братец-демон. Оглядываясь назад, я понимаю, что идея сделать бывшую Хартандерблейд «не вампиром» принадлежала братцу Осино, а не тебе. Так что вся вина на том парне в гавайской рубашке.

— Мне тоже есть что ему сказать, но не стоит перекладывать всю вину на того, кого здесь нет…

— Отчасти это вина и Ханэкавы Цубасы, которая была там и не возразила против идеи. Знаешь, как говорят, что стоять в стороне и наблюдать за травлей — всё равно что участвовать в ней. Даже если взгляды свидетеля и хулигана диаметрально противоположны.

— Если мы собираемся обвинять Ханэкаву, то я готов взять вину на себя.

Но я знал, что не стоило так переживать и взваливать на себя всю ответственность — я прекрасно понимал парадокс: чем сильнее ты стараешься не заразить других и не заразиться самому, тем больше это кажется похожим на преступление, когда ты всё же заражаешься сам и заражаешь других.

Так что — вопрос был в том, как с этим справиться.

— Я ничуть не считаю Осино виноватым, но меня теперь не покидает мысль, что мне приходится проходить через всё это из-за идеи, за которую мне пришлось заплатить пять миллионов иен… Он, конечно, не Кайки, но у меня такое чувство, будто меня обманули.

— Но ты же всё равно не заплатил. Впрочем, возможно, братец Осино знал, что так будет, поэтому и не взял твои пять миллионов.

— Разве это не является умышленным преступлением?

Осознавая тот факт, что я неправильно использую термин «умышленное преступление», я размышлял — в первую очередь, в тот момент, когда я осуществил его план оставить в живых железнокровного, теплокровного, хладнокровного вампира вместо того, чтобы уничтожить его, методы Осино уже можно назвать еретическими, как для специалиста.

Он ведь наверняка не проводил никаких клинических испытаний.

Поскольку он был первым встреченным мною специалистом, я предполагал, что все остальные похожи на него, но, возможно, на самом деле он был самым большим авантюристом среди всех своих коллег. Больше, чем Гаэн или Кагэнуи, и, возможно, даже больше, чем Кайки.

— Не думаю, что братец Осино хотел бы, чтобы ты назвал его «авантюристом», братец-демон — особенно от человека, чьей любимой фразой является «А, вон ты где».

— С каких это пор эта фраза стала моей любимой?!

От её шуток плакать хочется.

— Ладно, это пока что лишь гипотеза. На всякий случай, я расскажу о ней сестрице… Но я всё ещё не понимаю, что общего у проклятия Прекрасной принцессы с нынешним вампирским вирусом. По сути, очарование Прекрасной принцессы должно проявляться только при прямом взгляде на неё, в то время как вампирский вирус, судя по тому, как он распространяется, — это инфекция, передающаяся воздушно-капельным путём. В отличие от принцессы, которая своей красотой заставляет окружающих убивать себя, эта эпидемия лишь высушивает вампиров.

Когда она сформулировала это таким образом, разница стала более ощутимой.

Если сосредотачиваться только на общих чертах, то можно потерять из виду всю картину… Это всё равно что думать, будто новый коронавирус — это то же самое, что и сенная лихорадка, потому что и то, и другое требует носить маску.

— Не нужно и отбрасывать такую вероятность, что бывшая Хартандерблейд была вампиром так долго, что проклятие, дремлющее внутри неё, со временем мутировало. Продолжая мутировать на протяжении шестисот лет, оно, возможно, стало действовать только на вампиров.

— Ты так не шути. Ты меня успокоить пытаешься или расстроить?

— Я хотела расстроить тебя после того, как ты успокоишься.

— Ужас какой…

Это было не столько моей личной, сколько общечеловеческой чертой — пытаться понять любую проблему или кризис через призму собственных знаний.

Например, когда мне рассказали, что в тех бесчисленных гробах, что находились в Замке трупов, были трупы вампиров, которые не погибли, а съёжились от обезвоживания, словно выжатые тряпки, я невольно вспомнил «мумифицированную левую руку» Камбару.

Хотя никакой связи между этими случаями не было.

Слишком наивно думать, что Камбару была каким-то образом связана с этим инцидентом — даже если эта левая рука принадлежала сестре Гаэн, она не имела к этому никакого отношения.

Я не знаю всего. Я знаю только то, что знаю.

Я помнил, что именно в этом и заключался смысл крылатой фразы Ханэкавы. Боже мой, раз уж мы тут говорим о сморщенных мумиях, похожих на выжатые тряпки, то должны быть другие более подходящие мумии, о которых мне эта ситуация могла напомнить…

— …

Они были.

Более подходящие мумии, о которых я мог вспомнить.

Мумии вампиров.

— …Ононоки. Возвращаемся в Замок трупов. Прямо сейчас.

— Хм? Ты уже закончил с королевством Ацерола (название временное)?

— Да, спасибо за экскурсию. И у меня есть ещё одна к тебе просьба — насчёт этой огромной кучи гробов. Можно мне заглянуть внутрь?

016

Это было очень сильное воспоминание, поэтому первым делом я подумал о левой руке Камбару, но на самом деле вспомнить следовало кое-что иное — я и не предполагал, что именно таким образом пойму, какое на самом деле большое место в моём сердце занимает та моя кохай, которая так и не смогла испытать ни выпускную, и вступительную церемонии.

Но речь шла о кохаях Камбару.

Год назад — в моём родном городе произошёл новый вампирский инцидент, связанный с визитом в Японию Дэстопии Виртуозо Суицидмастер.

Вампира-легенды.

Можно даже сказать, что это был печальный эпизод, приведший к моему разрыву с Гаэн, но если зацикливаться на этом, то мои мысли снова спутаются, так что не будем пока об этом… Пока я вытираю слёзы. Так вот: в моей альма-матер, школе Наоэцу, одну за другой находили участниц женской баскетбольной команды — в состоянии мумификации.

Из их тел была высосана вся кровь.

По сосудам тёк только воздух.

Они были настолько высушенными, что казалось, стоит до них коснуться, и они рассыплются в пыль — и это при том, что они оставались бессмертными странностями.

«Неудавшаяся вампиризация» — так объясняла этот феномен Гаэн.

Судьба тех, кто не смог стать слугой.

Если не вдаваться в детали и не раскрывать чужую личную информацию, то можно сказать: в конечном счете, девушки всё же вернулись к человеческому состоянию — словно нанесли на кожу лучший в мире увлажняющий крем, вернув ей сияние и гладкость.

Впрочем, ситуация всё равно не из радостных.

И всё же, если бы не это, то меры в отношении Суицидмастер не ограничились бы депортацией… Хоть никто и не погиб, смута вокруг женской баскетбольной команды ещё долго давала о себе знать. Но это уже отдельная история. Здесь же главное — «мумификация».

Мумии, возникшие как «ошибка» или «провал» Суицидмастер… И, с другой стороны, высохшие тела вампиров, заражённых вампирским вирусом, с самой Суицидмастер в центре.

В тот раз она и сама обратилась в мумию — перешла в состояние криптобиоза, так сказать.

Словно сухая тряпка — выжатая досуха тряпка.

Что это означало? Не игнорирую ли я снова множество различий между этими двумя случаями, хватаясь лишь за бросающиеся в глаза сходства? Не свожу ли я всё к поверхностным ассоциациям в пределах своего скудного знания, выдавая это за дедукцию?

Может, я просто играю в детектива?

Без понятия.

Но, в отличие от невидимого ведьминого проклятия или незримой эпидемии, это я мог проверить собственными глазами.

Лучше один раз увидеть, чем сто раз подумать.

В конце концов, я вдоволь насмотрелся на мумии тех школьниц.

И мумии вампиров, что пока не обратились прахом, теперь громоздились в Замке Трупов. Конечно, всё это походило на разграбление могил, и приятного в этом мало. Но тут мои чувства значения не имели. «Я не могу так поступить, потому что мне неприятно» — такая отговорка была непростительна.

Выражаясь словами Кагэнуи.

Я тоже приехал в Европу по работе.

…Хотя нет, это уж слишком красиво сказано. Какое ещё «по работе», если у меня даже подработки никогда не было? Ни йены в жизни не заработал… Теперь-то я понимаю, какое уважение заслуживает Хитаги, сумевшая собственными силами выплатить Осино его гонорар.

Можно ли называть «самостоятельной жизнью» ту, что оплачена родительскими деньгами?

Разумеется, совесть мучила… Слишком зацикливаться на этом — значит рисковать ошибиться в суждениях, да ещё и впасть в самоуничижительную уверенность, будто во всём виноват только я. Но всё же я не мог вынести самой мысли, что моя небрежность годичной давности стала причиной пандемии, угрожающей и без того малочисленному вампирскому роду.

Это было не то, где Ононоки могла меня подстраховать.

Я не хотел верить, что весь тот хаос с женской баскетбольной командой, который Камбару и Хигаса с таким трудом уладили, привёл к нежелательным последствиям здесь, в разорённой стране.

Буквально «отомстить за Эдо, ударив по Нагасаки» — хотя нет, ведь это Европа.

И неважно, что Нагасаки имел очень тесные связи с Нидерландами.

— Окей. Если этого будет достаточно. Я так понимаю, ты просто хочешь сравнить мумии тех старшеклассниц, которых видел год назад, и мумии вампиров, похороненных в Замке Трупов, да? В таком случае мне даже не надо спрашивать у сестрицы — разрешаю по своему усмотрению.

Сказав это, Ононоки подняла руки в позе «банзай» — почему именно сейчас она так легко кидается обещаниями? С чего бы ей вообще иметь такие полномочия? Ах да, верно. Ведь сама Ононоки — труп, поэтому копание в могилах или расхищение гробов её не отталкивает…

Скорее наоборот — это её специализация.

Хотя лично мне, раз уж речь шла о мумиях, всё это больше напоминало расхищение пирамид. И даже если это были вампиры (или их тела), казалось, что на меня обрушится какое-нибудь страшное проклятие.

Поговорка про то, что «добрые дела нужно делать быстро», к нынешней ситуации была не совсем применима, но всё же с помощью Анлимитед Рулбук Ононоки мы вернулись в Замок Трупов, находившийся посреди Королевства Трупов. Ночью здание производило совсем иное впечатление, но времени любоваться его величественным видом у меня не было.

С трудом преодолевая последствия перелёта, я пересёк подъёмный мост и направился в зал, где свалены тела. Там передо мной оказалась беспорядочная груда гробов — и, честно говоря, ночью она выглядела ещё более впечатляюще.

Все эти гробы были вампирскими.

Стоило вообразить, что крышки сейчас распахнутся изнутри и все вампиры одновременно набросятся на меня, как по спине пробежал холодок. Даже если моё тело и было сейчас усилено, толпу настоящих вампиров я бы не пережил. Так что страх всё равно сжимал изнутри.

Разумеется, электричества в Замке Трупов не было. А ночью, в помещении, куда не проникал даже свет звёзд, стояла тьма не просто кромешная, а абсолютная. Но моё нынешнее зрение позволяло всё видеть даже в такой темноте… Всё благодаря тому, что Синобу сейчас была в тринадцатилетней форме. Даже когда она спала, моё суперзрение продолжало работать.

Может, стоило её разбудить?

Хотя нет. Она ведь не видела тех мумий школьниц… Поскольку не было никого, кто мог бы проверить мои сравнения, сейчас было не время высказывать своё предвзятое мнение.

Другими словами, «двойной слепой метод».

— Как видишь, крышки гробов прибиты серебряными гвоздями, — сказала Ононоки, — так что даже если кто-то вдруг оживёт, выбраться сам он не сможет.

Так-то оно так, но если это серебро, то и я не сумею выломать крышку. Хоть моя сила и возросла с вампиризацией, но против таких правил странности бессильны.

Значит, придётся полагаться на силы Ононоки.

— Ладно, но если окажется, что мумии школьниц и останки вампиров по сути одно и то же, что это будет значить? — спросила она. — Я ведь тогда была на севере, забирала сестрицу, и потому не видел мумий школьниц. А значит и она тоже. Получается, если подтвердится сходство, главным виновником пандемии антивампирского вируса будет Дэстопия Виртуозо Суицидмастер?

— Нет, так прямо утверждать нельзя… Если говорить о силе подозрений, то эта версия даже слабее, чем теория о Синобу-заговорщице.

Ведь она сама был заражена.

Как Прекрасная принцесса не могла обольстить саму себя, так и если бы Суицидмастер была главной виновницей, она сама уж точно не должна была заразиться.

— Да, странно, что при стопроцентной смертности она всё ещё жива, — продолжил я. — Но ведь ясно, что это жизнь на издыхании. Не жизнь, а ожидание смерти. Просто Кагэнуи и остальные насильно продлили её существование…

— Она дала своё согласие. Но в мире колдовства есть ещё понятие «вернувшегося проклятия». Не знаю, слышал ли ты о ней, братец-демон, но…

— Сэнгоку Надэко, да?

На эмоциях я назвал её полное имя, и оно тут же задело меня за живое… В каком-то смысле это было проклятие с долгосрочным эффектом — змеиные путы. Возможно, что они и за всю жизнь не спадут.

И тем не менее.

— Слушай, я не буду делать никаких выводов наперёд, — сказал я. — Даже если окажется, что вампиры выглядят так же, как мумии, что я видел год назад, это никак не поможет остановить заразу. А то и вовсе приведёт к более трагическому и безнадёжному итогу. Но раз уж мысль пришла, я не могу уйти, не проверив.

— Верно. Тут возражений нет, — согласилась Ононоки.

Хотя видно было, что по другим пунктам у неё возражения имеются. Тем не менее, она спокойно положила руки на ближайший гроб — для неё, будучи совершенно мёртвой, трупы не вызывали ни лишнего страха, ни излишнего почтения.

Она сорвала крышку, прибитую серебряными гвоздями, с такой лёгкостью, будто сняла магнитик с холодильника.

И вот содержимое предстало взгляду.

— Эм… А?

— «А»? Что ты хотел сказать своим «А», братец-демон?

— Ну… как-то странно…

Я растерялся.

Я видел мумии школьниц вблизи, даже щупал пульс на их запястьях, так что был уверен: если различия будут, то я их замечу. Но когда мумия вампира оказалась прямо передо мной — я был в недоумении.

Потому что выглядела она совершенно иначе.

Не то чтобы я не мог отличить одну от другой. Наоборот — в этом даже не было необходимости.

Мумии школьниц, конечно, были иссохшими, но теперь, сравнивая, я понимал, что они в какой-то мере сохраняли свой прежний облик. Верно, ведь их сердца ещё работали, а по сосудам струился воздух, так что их тела будто увеличивались в объёме.

А мумии в этих гробах выглядели так, словно и сосуды их сжались, и вся фигура уменьшилась. Их «мертвенность» ощущалась намного сильнее.

Настолько сильнее, что они даже не казались настоящими трупами.

Скорее экспонатами в музее.

Неприятие «расхищения могил» у меня никуда не делось, но, оказавшись перед таким зрелищем, я уже мог смотреть спокойнее. Это явно было не то, что я видел год назад.

Я не имел возможности напрямую сравнить их, поставив друг рядом с другом, поэтому мне сложно указать на какие-то конкретные различия, но моё первое впечатление было таково: они настолько разные, что в сравнении не было необходимости.

Но, поскольку они настолько разные, в голову невольно пришла мысль: «А что, если меня обманывают?» Может, не стоит судить лишь по одному гробу?

— Ах да, Ононоки, ты знаешь что-нибудь об этой мумии?

— Скайрамбл Триплальпс Фонданс. Прозвищ нет. Возраст около ста двадцати лет.

— Пол?

— Мужской… Ага, ясно.

Сказав это, она отступила от гроба.

— Если уж сравнивать со школьницами, надо искать мумию вампира женского пола, и причём с внешностью именно школьного возраста… В таком случае представлю тебе Данке-Битте Третью.

Данке-Битте Третья?

Немецкая вампирша…? Судя по всему, груда гробов хоть и выглядела хаотичной, но была разбита на секции — по регионам, полу или симптомам.

Всё больше походило на музей.

— Настоящее имя неизвестно, — продолжила Ононоки-тян. — Её также называли «Сожалеющий благодарный вампир». Двухзвёздный вампир.

— У всех прозвища такие дурацкие?

— Внешне — девочка лет пятнадцати-семнадцати. Другими словами, для тебя она уже старовата, братец-демон.

— Знаешь, в двадцать лет уже непросто отбивать такие кручёные подачи. Особенно такие, которые направлены прямо в голову.

— На самом деле ей было что-то около пятидесяти четырёх лет. Её считали надеждой нового поколения вампиров, но болезнь быстро её скосила. После заражения симптомы проявились молниеносно.

С этими словами Ононоки с силой сорвала крышку.

И вот — снова мумия.

Я, конечно, не египтолог. Да и в университете занимался лишь математикой. И потому отличий между Данке-Битте и Скайрамблом я не заметил. А значит, сходства со школьницами тоже не находилось.

Моё предположение оказалось абсолютно ошибочным.

В очередной раз я всё понял неправильно.

Опасное заблуждение. Если бы я ещё и Кагэнуи напряг проверкой этой гипотезы, было бы совсем неловко. Но, конечно, мумии бывают очень разными.

— Верно, — сказала Ононоки-тян. — Я ведь сама кукла-труп, меня можно и зомби назвать, и мумией. И это не говоря уже о таком загадочном явлении, как трупный воск. Кстати, а если сравнить это с мумифицированной обезьяньей лапой Камбару Суруги?

— Хм… Ну, то ведь обезьяна.

Различия в скелете между различными приматами куда значительнее, чем между мужчиной и женщиной. Да и я не видел её целиком. Говорят, прошлым летом Камбару вместе с Оги отправилась в грандиозное путешествие по сбору оставшихся частей мумии… Но повторно уточнять это по видеосвязи я не собирался.

— В любом случае, проверь ещё пару гробов. Чтобы уж точно развеять свою беспочвенную гипотезу, братец-демон.

— Мне уже из твоих слов ясно, что шансов нет… Ну ладно, лучше перестраховаться. Вдруг по пути что-то другое придумаю.

Когда исключишь все невозможные варианты, то, что останется, каким бы невероятным оно ни было, является истиной. Но чтобы провозгласить истину, сперва надо исключить всё невозможное. Исключение и доказательство от противного — это детективные приёмы, требующие уйму времени. Я бы даже сказал, что они были жутко неэффективными. Но нравилось мне в них то, что они давали результат, если проявить достаточную силу воли.

Я наугад выбирал гробы, а Ононоки, словно ломом, вскрывала их крышки. Затем я заглядывал внутрь, иногда осторожно касался мумии… Никаких «триллерных» неожиданностей не было. Ни пустых гробов, ни оживших мертвецов.

Все были точно мертвы.

Смерть от обезвоживания из-за заразы. И даже через мумификацию было видно, насколько мучительной была их смерть.

— Весьма депрессивно, не правда ли, братец-демон? — бросила Ононоки.

— Ага… Не хочу ныть, но должен признаться, что с меня хватит. Признаю: моя догадка была мимо цели.

— Понятно. За сим объявляю гробо-гачу завершённой.

— Ой, слушай, это сейчас было совсем уж неуважительно!

Хоть я и не мог самостоятельно снимать крышки, но я хотя бы помогал возвращать их на место.

Мы с Ононоки разделили обязанности и принялись возвращать гробы к их исходному состоянию, а я тем временем размышлял о том, что же делать дальше — хотя, какое мне, по сути, дело? Я же здесь играю роль подопытного кролика, а не детектива. Кому какое дело до мыслей хомячка? Я ведь даже не специалист.

Ни по эпидемиям, ни по странностям.

Разве что по жестокому обращению с детьми.

— Кстати, — сказал я, — а что в итоге собираются делать со всеми этими мумиями? Нельзя же их вечно тут держать. Вампиров вообще положено хоронить?

— Ну… Пока это временное убежище, но для похорон у каждой страны, региона и семьи есть свои обычаи. Так что всех вместе не похоронишь.

— Я не об этом.

Вампир — это не существо, которое нужно поминать, а чудовище, которое полагается уничтожить. Может, поэтому у них есть гробы, но нет могил…?

Что касается зомби, то они, как известно, любят вставать из своих могил, так что тут речь больше не про похороны, а про рождение.

Так что же в итоге сделают с этими гробами, собранными Кагэнуи и другими? Как вообще правильно хоронить вампиров?

Кремация? Водные похороны? Погребальное дерево? Небесное погребение?

В наше время даже космическое погребение существует…

Но как бы ни были прекрасны звёзды…

Я не мог не задумываться о том, что будет, если я умру за границей. А ведь эти вампиры уже умерли.

— Вот именно, — сказала Ононоки. — У каждого свой обычай. Но у вампиров, у которых сильное чувство «своей территории», нет сообществ. Так что у каждого вампира свой ритуал. Вот, например, у тебя, как у раба, есть что-то подобное? Какой-нибудь обычай.

«Слышал что-нибудь от сестрицы Синобу?»

Тут я вспомнил.

Не знаю, можно ли назвать это похоронами, но когда первый вассал Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, Сисируй Сэйсиро, погиб…

Синобу его съела.

— …Ну, это, скорее, похоже на небесное погребение. Сэйсиро воскрес в наше время, но, чтобы он окончательно исчез и не мог регенерировать, Синобу поглотила его. Поместила его в свой желудок, в своё сердце. Да, это было высасывание энергии, акт вампиризма… но прежде всего это были похороны.

— Точно, — кивнула Ононоки. — Страшновато, но с культурной точки зрения это вполне может считаться обрядом. Особенно для таких хрупких чудовищ, как вампиры, что гибнут на солнце. Упокоить их внутри себя — это и есть милосердие.

Да, милосердие.

Не жестокость.

Хотя не стоит забывать: именно тот факт, что Синобу съела Сэйсиро, впоследствии стал причиной множества серьёзных последствий. Я сейчас не смогу воспроизвести всю причинно-следственную цепочку, но могу сказать точно — то, что она поглотила своего первого слугу, сильно отразилось и на мне, её (бывшем) втором слуге.

— Тогда… если Суицидмастер умрёт, Синобу её тоже съест?

— Почему нет? Пусть они и не были в строгих отношениях госпожи и слуги, но были заклятыми подругами. Нет причин съесть Сэйсиро и не съесть Суицидмастер. К тому же, не исключено, что этот обычай был унаследован именно от Суицидмастер.

Вот оно как.

А значит, если вдруг погибнет Синобу, Суицидмастер должна будет похоронить её тем же образом — съесть. Учитывая, что эта привередливая в еде вампирша могла есть только Синобу — принять эту мысль было довольно сложно.

Меня это отталкивало, но я не мог ничего сказать против.

Даже дойдя с Синобу сюда, я понимал, что не в праве вмешиваться в их отношения.

Но теперь, поражённая болезнью, Суицидмастер и сама уже не сможет её съесть… Всё становилось ещё сложнее.

— Не переживай. Если умрёшь ты, братец-демон, сестрица Синобу точно тебя съест, — сказала Ононоки.

— Не говори так, будто моя смерть уже решена! — возмутился я.

В этом не было ничего хорошего.

Тем более, что в параллельном мире именно это и привело к концу света.

А если вспомнить, что пища у вампиров сразу превращается в энергию, у меня появился весомый повод запретить Синобу есть труп Суицидмастер.

— В высохшем теле Суицидмастер уже не осталось никакой энергии. Скорее уж, если сестрица Синобу съест труп своей заклятой подруги, то это верный способ подхватить вампирский вирус.

Вот и вторая причина запретить.

Ведь эпидемии часто распространяются через мясо и рыбу.

— А ты сам как? — спросила Ононоки. — Если сестрица Синобу умрёт, ты её съешь?

— Я, конечно, и раньше думал, что она в образе маленькой девочки такая милая, что так бы и съел, но это только при жизни.

— Ты умрёшь, братец-демон. От передозировки глупости.

— Хех. И это мне говорит труп.

— Добро пожаловать в клуб.

Ага, в клуб непогребённых мертвецов.

Так и завершился наш с Ононоки разговор. Мы закончили восстанавливать гробы — сколько бы мы ни рассуждали, в конце концов, у каждого вампира свой способ погребения мертвецов.

Это вопрос индивидуальности и вкуса.

Впрочем, если смотреть реалистично, скорее всего все эти тела останутся у специалистов в качестве образцов для исследований… И раз уж я не вправе вмешиваться в «похороны вампира», то и в «дело специалистов» тоже лезть не стоило.

Да, да.

Я ведь взрослый человек.

— В таком случае, в качестве моего личного «обряда погребения», я хотя бы организую эту кучу гробов как-нибудь поаккуратнее. У меня огромный опыт — после уборок в комнате Камбару.

— Не надо. Для сестрицы эта гора и так идеально собрана.

Так говорят все те, кто не умеет убираться.

В моей голове ненароком промелькнула мысль, что будь жив бывший дворецкий Замка Трупов, он бы в обморок упал, увидев, как бальный зал превратился в морг. Как там его звали… Тропикалеск? Тропикалеск Хоумэвэйв Догстрингс?

Тот самый вампир, которого в этом замке убила Прекрасная принцесса.

…В таком случае, могла ли Суицидмастер почтить его память, съев его тело?

— …

Но это значит, что…

017

Мы то, что мы едим.

Например, если кормить рака только макрелью, его панцирь, по-видимому, посинеет... А яд рыбы-фугу — это не то, что она вырабатывает естественным образом в своём организме, а накопленный тетродотоксин из-за постоянного потребления ядовитого планктона.

То же самое было и с людьми.

В разумных пределах, конечно… Обилие морепродуктов в рационе не научит вас хорошо плавать, а употребление курицы не даст вам способности летать — хотя, сами курицы летают так себе. Но даже в этом случае всё, что вы едите — будь то мясо или овощи, животные или неодушевлённые предметы — станет энергией.

Что бы вы не съели, ваш организм превратит это в энергию.

Если вы съедите лист сусального золота, то почувствуете себя роскошно.

Пускай у него нет вкуса.

Пищевые привычки, культура питания, баланс питания, белки, сахара, фрукты, сладости, газированные напитки, алкоголь, ферментированные продукты, несбалансированное питание, консервированные продукты, низкокалорийные продукты, низкоуглеводная диета, охота, рыбалка, вегетарианство, приправы, специи, космическая еда, пост — голод.

И поедание людей.

Если это присуще людям, то это присуще и вампирам.

Ешь или будешь съеден — как и сказала Ононоки, идея еды как своего рода похорон может быть редкой, но она определенно не уникальна.

Приведу экстремальный пример. Говоря: «Спасибо за еду», я тем самым выражаю почтение той жизни, что была отнята, чтобы насытить меня. И меня учили, что оставлять еду на тарелке нетронутой — это кощунство по отношению к этой жизни.

Пренебрегать едой было то же самое, что пренебрегать чей-то жизнью, а играть с едой было то же самое, что играть с жизнью. Так меня воспитывали — это было похоже на моральное воспитание, и в то же время мне глубоко внушили, что мы живые существа, которым нужно потреблять жизни других живых существ, чтобы жить.

Я понял это давно, но особенно сильно осознал к тому времени, когда я стал старшеклассником.

«Разве ты не знаешь, что я умру, если не поем?»

Но когда Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд сказала мне это с пустым выражением лица, я не смог это принять — я не мог признать, что еда была проявлением уважения и благодарностью.

В те весенние каникулы, несмотря на то что каждая клеточка моего тела стала вампиром, я, Арараги Коёми, произнёс:

«Я — человек».

Но что, если бы в тот момент она ответила:

«Именно потому, что ты человек».

— Хм? Что случилось, Арараги? Мне всё равно, ведёшь ли вы ночной образ жизни или что-то ещё, но если ты закончили свою удалённую встречу с младшими сёстрами, то тебе следует лечь спать. Мы не знаем, когда у тебя внезапно проявятся симптомы. Выбирай любую комнату, какую хочешь.

— Ладно. Ононоки тоже нужно отдохнуть. А то я опять нагрузил её работой.

— Боже, чья она сикигами, в конце концов?

Закончив осмотр комнаты с гробами, я расстался с Ононоки и направился прямиком в библиотеку Замка Трупов — хоть она и советовала мне идти спать, сама Кагэнуи своему совету не следовала.

Наверное, ей было о чём подумать. Для человека, который обычно был довольно беспечным. И не было никаких сомнений, что её проблемы только умножились с нашим приездом… Вместо того, чтобы помочь в решении проблемы, я чувствовал себя так, будто мы приехали сюда из Японии специально, чтобы проблем добавить.

И вот теперь я собирался принести ей ещё один повод для беспокойства. Похоже, я не добился совершенно никакого прогресса.

Но даже при этом мне нужно было продолжать двигаться вперёд.

Я не мог просто так это оставить.

— Прошу прощения. Несмотря на то, что я веду ночной образ жизни, из-за смены часовых поясов и долгого перелёта у меня сильно кружится голова, но всё же, Кагэнуи-сан, я хотел бы посоветоваться с вами кое о чём перед сном…

Размышляя о том, который час в Японии и наступило ли там уже «завтра», я сел по диагонали напротив Кагэнуи.

Это была мера противодействия новому коронавирусу, которая уже стала для меня привычкой. Я не забывал об этом даже в такое время.

— В чём дело? Хочешь узнать самый эффективный способ заработать баллы в университете?

Её правда интересовала моя успеваемость, не так ли?

Кстати говоря, я не ожидал, что моя ситуация с дистанционкой продлится так долго, так что я заранее обрёк себя на совершенно беспорядочный график.

Однако мои опасения (очевидно) были связаны не с этим.

Мои опасения имели скорее сверхъестественный характер, нежели образовательный.

— Говори, не стесняйся. Может, я и не знаю всех тонкостей дистанционного обучения, но если ты будешь использовать мои методы, то легко наверстаешь этот месяц…

— Честно говоря, существует вероятность, что мы сможем вернуться в Японию уже завтра. Мы, и даже вы, Кагэнуи-сан. Если я прав, конечно.

— Завтра? — переспросила Кагэнуи и подняла голову.

Справедливости ради, «завтра» было преувеличением. Да ещё это «Если я прав» — когда я в последний раз был прав хоть в чём-либо?

Скорее, это было что-то вроде: «Если моё дурное предчувствие меня не подводит» — в этом случае я всегда попадал в цель.

— Хорошо. Если ты пытаешься научиться блефовать, то это уже отличное начало.

— Возможно, это прозвучит совершенно неуместно, и, возможно, вы, специалисты, уже рассматривали эту идею. Поэтому я просто хочу, чтобы вы её оценили, Кагэнуи-сан. Не могли бы вы меня выслушать?

— Конечно. В конце концов, на то я и специалист… Кстати, это вовсе не каламбур про натто.

Кагэнуи добавила эту фразу, будто оправдываясь.

Ну, не то чтобы ей было в чём оправдываться… Я слышал, что в Кансае едят не так уж и много натто.

Не едят, да… В общем, дело вкуса.

— Эм… С чего бы начать? Я ещё толком не упорядочил всё у себя в голове.

— Начинай с чего угодно. Я сама всё упорядочу.

На неё можно положиться.

Хоть она вместе с Ононоки и была персонажем, полагающимся на грубую силу, она казалась на удивление рациональной — как у человека, строящего брутальные и прямолинейные планы, я мог бы многому у неё научиться.

Прокашлявшись, я начал говорить.

— Кагэнуи-сан, что вы знаете о легенде о Прекрасной принцессе? Ононоки, судя по всему, знала о ней не так много.

— Я тоже не очень хорошо с ней знакома. В конце концов, у меня нет возможности пойти и лично допросить участников тех событий.

Ну, я и сам не до конца разобрался в этой истории. Синобу, помимо того, что очень плохо её помнила, вероятно, не особо хотела мне о ней рассказывать — я узнал о ней случайно, попав в Зеркальный мир и услышав её из первых уст, от «участницы тех событий», в месте, похожем на рай.

Это был крайне нестандартный подход.

Поэтому я начал с того, что пересказал эту историю, а затем указал на общие черты между проклятием Прекрасной принцессы и вампирским вирусом. Изначально я планировал, что эту информацию расскажет Ононоки, но в конечном итоге, будучи автором идеи, я решил, что лучше сам всё объясню.

В конце концов, на тот момент это было всего лишь предисловие.

— Понятно. Не знаю уж, применимо ли слово «разрушение» к обоим случаям в равной степени, но мне кажется, что считать их совершенно никак не связанными мы тоже не можем. Гипотеза о том, что проклятие Прекрасной принцессы возродилось, когда королева странностей, Хартандерблейд, превратилась в бывшую Хартандерблейд, тоже весьма убедительна — но если это всё, то хоть я и могу поставить тебе зачёт, это не пятёрка и даже не четвёрка. Не «отлично» и даже не «хорошо».

Я что, попал обратно в универ?

Или в храмовую школу эпохи Эдо?

— Держу пари, Ёцуги уже указывала на это, но различий гораздо больше, чем сходств. Особенно в способе заражения — или проклятие Прекрасной принцесса действительно было настолько сильным и опасным, что один только слух о нём мог довести человека до самоубийства?

Учитывая, что, в конце концов, в руинах оказалась целая страна, это не исключено, но даже если проклятие возродилось, я не думаю, что оно вернулось в том же виде, что и проклятие Прекрасной принцессы. Мутации, о которых говорила Ононоки, определённо должны были появиться.

Мутации странностей.

Поскольку странности были по своей сути слухами, они неизбежно должны были меняться, как в игре в сломанный телефон — точно так же, как вампиры, жившие шестьсот лет назад, не были полностью такими же, как вампиры сегодня.

Даже традиционное искусство не может оставаться прежним в сравнении со своим истоком.

Судя по всему, ставшая в последнее время популярной Амабиэ изначально звалась Амабико.

Сломанный телефон — непрекращающиеся мутации.

— Конечно, я и сам несу определённую ответственность за уменьшение Синобу, но, хоть она больше и не вампир, это не значит, что она снова стала человеком или тем более принцессой. Анализируя саму идею проклятия, я бы сказал, что его возвращение весьма сомнительно.

Насколько я слышал, это проклятие было вызвано красотой.

Если бы вопрос заключался в том, вернула ли Синобу свою красоту, превратившись в маленькую девочку с золотыми волосами, то, возможно, с моей стороны было бы невежливо прямо отрицать это, но, если уж на то пошло, она была самовлюблённой, строптивой, апатичной, заносчивой, своенравной, ленивой, эгоистичной и избалованной девчонкой.

Что касается того, была ли она красива или нет, я бы сказал, что она была гораздо красивее, когда была вампиром — демоном, настолько прекрасным, что мои глаза ослепли бы, кровь закипела бы, а по спине пробежали бы мурашки.

— Отталкиваясь от своего опыта — и под опытом я имею в виду то, что пережил в Зеркальном мире и в раю, а не в реальности — могу сказать, что привлекательность прекрасной принцессы была безусловной, но дело было скорее в её красоте внутренней.

— Ха-ха. Прямо как в «Красавчиках-детективах», — сказала Кагэнуи-сан, смеясь.

А что тут смешного? Ей нравятся красивые мальчики?

— Знаешь, я не обязана тебя поддерживать, но я бы сказала, что бывшая Хартандерблейд стала такой самоугодливой, потому что сама этого захотела. Другими словами, когда Суицидмастер выпила её кровь, это стало понижением, а не повышением. В таком случае, отмена проклятия должна была остаться в силе — но что дальше, Арараги? Не знаю, чего ты пытаешься добиться, опровергая собственную гипотезу, но с нетерпением жду дальнейших событий.

— Ну, в том-то и дело. Для меня это уже стало устоявшейся практикой — разжигать пожары, чтобы затем потушить их, но что касается Синобу… вернее, принцессы Ацеролы, она освободилась от ведьминого проклятия, когда Суицидмастер выпила её кровь. В каком-то смысле это похоже на конец сказки… Но даже если для Прекрасной принцессы, чья кровь была выпита, это приемлемый конец, действительно ли Суицидмастер, которая эту кровь выпила, осталась невредимой?

— Хм?

— Я видел, как Синобу превращала съеденных ею странностей или поглощённую ею энергию в часть себя. В частности, она съела своего первого слугу, Сисируи Сэйсиро, что, как вы прекрасно знаете, обернулось серьёзной проблемой — принимая съеденную странность в виде энергии, она одновременно и подвергается её влиянию, и распространяет его вокруг.

И это влияние может быть негативным.

Сам Сисируи Сэйсиро использовал поглощение энергии, чтобы заполучить влияние левой руки Камбару — мумифицированной обезьяны.

Изначально предполагалось, что он покончил жизнь самоубийством, но Сисируи Сэйсиро сумел возродиться в современную эпохи именно таким образом — он жадно пожирал остатки странностей, которые обитали на территории святилища Китасирахэби.

Что в конечном итоге привело к рождению Осино Оги.

— …Я всё ещё не понимаю, к чему ты клонишь. Я уже знаю, что, будучи королевой странностей, бывшая Хартандерблейд может взять поглощённую энергию и сделать её частью себя, но вампиры всегда были такими существами, такой нежитью. Что с того?

— Если на это способна Синобу, значит, способна и Суицидмастер. Вернее, это то, чего Суицидмастер не способна избежать. По сути — не сегодня и не в прошлом году, а шестьсот лет назад… Что, если проклятие Прекрасной принцессы перешло от принцессы Ацеролы к Дэстопии Виртуозо Суицидмастер?

Перешло.

Подобно инфекции.

— Итак, это было первое, о чём я хотел спросить. Хоть Синобу и освободилась от проклятия, став вампиром, Суицидмастер приняла проклятие на себя в качестве компенсации. Насколько правдоподобна эта гипотеза?

Когда Суицидмастер вкусила Прекрасную принцессу, у неё сложилась несбалансированная диета, из-за которой она больше не могла потреблять ничего, кроме Прекрасной принцессы, и такого рода влияние нельзя было рассматривать как простое вкусовое предпочтение. Это было скорее аллергия или даже отравление.

— Звучит вполне правдоподобно. Было бы даже странно, будь всё иначе — трудно поверить, что один вампир способен полностью переварить столь отвратительное проклятие.

«Это почти как несварение желудка», — сказала Кагэнуи.

— Но если это всё, то эту гипотезу я тоже не могу полностью принять. В конце концов, проклятие ведьмы, может быть, и перешло, но в теле Суицидмастер оно не имеет столь разрушительного эффекта. Сложно сказать, что она обладает внутренней красотой по каким-либо меркам.

— Действительно.

Возможно, с моей стороны было неуместно отвечать «действительно», но, судя по впечатлению, которое я получил после короткого разговора с ней прошлой весной, жёсткий и хладнокровный характер Суицидмастер не был тем, к чему я хотел бы испытывать привязанность. Конечно, её самовлюблённость несколько поутихла сейчас, когда она лежит на своём троне, но Синобу смогла стать её заклятой подругой только потому, что сама была такой же самовлюблённой.

Если она сейчас такая, то я могу только представить, какой она была в расцвете сил.

— ...Хотя, поскольку акт испития крови Прекрасной принцессы был бы равносилен акту самоубийства, я бы не сказал, что в этом нет совсем ничего прекрасного.

— Вот это сюрприз. Арараги, так ты из парней, что считают самопожертвование прекрасным?

— Нет. Наоборот, я и тех, кто считает это уродливым.

— Значит и себя ты тоже должен ненавидеть.

Прошу, не бейте по больному.

Эти слова ранят больше, чем ваши кулаки.

— Я могла бы придумать ещё много разных претензий, но я смогу потом высказать их все вместе, а пока давай продолжим. Проклятие Прекрасной принцессы перешло к Суицидмастер шестьсот лет назад. И оно дремало в её теле. С точки зрения эпидемиологии, это инкубационный период. Шестисотлетний инкубационный период — ну, допустим, что существуют вирусы таких астрономических масштабов. Выражаясь человеческими масштабами, это было бы что-то вроде опоясывающего лишая у ветрянки. Ну и что? Теперь нам нужно найти причину, по которой проклятие начало действовать спустя столько времени… И причина, по которой оно мутировало.

— Верно. Ононоки уже это отметила, но причины смерти всё-таки разные. Самоубийство от ошеломляющей красоты и смерть от обезвоживания. Возможно, способ распространения болезни и можно объяснить лишь незначительным изменение, но вот что касается действия самой инфекции, тут простая мутация не подходит.

— Какая у меня замечательная сикигами! Она заслужила от меня «отлично».

Каким-то образом Ононоки тоже получила зачёт… В какой университет она вообще собиралась поступать?

Она что, сдавала экстернат?

В общем, проще говоря, вполне вероятно, что вирус, передающийся воздушно-капельным путём, мутирует и начнёт передаваться воздушным путём, и это на самом деле один из самых страшных сценариев для нового коронавируса, — но кардинальное изменение симптомов уже не столь вероятно.

Это требовало такого уровня мутации, что заставляет усомниться в самой гипотезе.

— Сначала я подумал, не мог ли визит Суицидмастер в Японию оказать на неё влияние. В тот раз многие старшеклассницы были превращены в мумии, верно? Даже сама Суицидмастер. Поэтому я предположил, что высушенные вампиры здесь, в Европе, могут иметь к этому какое-то отношение — если вампиры подвержены влиянию крови, которую пьют, то неудивительно, что Суицидмастер попала под влияние мрачного и безрадостного образа жизни женской баскетбольной команды.

— Звучит разумно.

— Именно. Поэтому мы с Ононоки обошли морг и вскрыли несколько гробов…

— Нет, серьёзно, она чья сикигами, в конце концов? А ведь совсем недавно она так усердно работала, будто была сикигами Надэко.

— …Но после сравнения мумий школьниц и мумий вампиров выяснилось, что способы их высушивания совершенно разные. Конечно, сами японские школьницы и европейские вампиры во многом различались, например, по внешнему виду и строению скелета, но всё же сложно сказать, что они прошли один и тот же процесс мумификации.

— Честно говоря, я бы предпочла услышать это заключение из уст патологоанатома вместо того, чтобы полагаться на твоё любительское мнение, Арараги.

— Нет, в данном конкретном случае специалисту было бы не легче. Возможно, даже труднее.

— Хм?

Кагэнуи наклонила голову.

Упс, моё объяснение было неточным, и в то же время это было труднообъяснимо. Было бы довольно нагло с моей стороны, если бы это прозвучало так, будто я говорю, что моё суждение как дилетанта лучше, чем мнение специалиста.

— Э-э, нет, дело в другом… Я хотел сказать, что различия между двумя типами мумий были настолько очевидны, что любой бы заметил их с первого взгляда. Вот почему этот случай не имеет никакого отношения к старшеклассницам из моей альма-матер. По крайней мере, на первый взгляд… Однако я почти уверен, что, учитывая время, поездка Суицидмастер в Японию к своей заклятой подруге стала катализатором для ведьминого проклятия, которое дремало внутри Суицидмастер на протяжении шестисот лет.

По чистой случайности, а может быть, и не по чистой случайности, гипотеза о том, что ослабление Суицидмастер было связано с порабощением Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, оставалась столь же сильной, как и прежде.

Я не знал истинных намерений этой истинной предшественницы, но если она в самом деле думала: «Моё время почти истекло», и приехала в Японию, чтобы повидаться со своей заклятой подругой перед своей смертью, то я не мог не беспокоиться о том, что стало первопричиной.

Если тот факт, что я спас Синобу — как и тот факт, что я не спас Синобу — действительно был всему причиной.

— Понятно. Значит, воссоединение с бывшей Хартандерблейд спустя шестьсот лет было само по себе причиной возобновления проклятия? Из-за случайной встречи с источником проклятия…

— Думаю, вероятность этого очень высока. Вероятность того, что проклятие было вызвано «встречей» с Синобу — но это всё равно никак не объясняет мутацию. Если бы вампиры по всей Европе начали совершать сэппуку, то мы бы могли уже считать проблему решённой.

— Это было бы не решением проблемы, а настоящим хаосом. Наверное, самый возмутительный из возможных способов распространения японской культуры по всему миру.

— Значит, должен быть ещё какой-то другой фактор. Даже если этим фактором была не японская школьница — я наконец-то смог это осознать, спустя столько времени. Прежде чем Суицидмастер выпила кровь Прекрасной принцессы, почти в то же время этот бесстрашный, отчаянный, смертоносный вампир поглотил ещё одно существо, понимаете?

— Другое существо?

— Или другую странность. Тропикалеск Хоумэвэйв Догстрингс.

Её первый и единственный слуга.

Дворецкий этого Замка Трупов.

— Хотя она к тому моменту уже, должно быть, решила, что отныне не съест никого, кроме Прекрасной принцессы, так случилась, что в её желудок попал её же дворецкий. Этот вампир, который попытался убить Прекрасную принцессу и поплатился за это жизнью, в конечном итоге должен был стать пищей Суицидмастер в соответствии с погребальным обычаем.

— …Да, звучит, вроде, верно. И?

— Однако, даже если его упокоили по всем правилам, это не значит, что он достиг нирваны, верно? Хотя, не уверен, могут ли вампиры вообще достигнуть нирваны… Но какими бы пышными не были похороны, если у покойного остались хоть какие-то сожаления в этом мире, он собьётся с пути.

Точно так же, как это случилось с одной богиней, которая была потерянным ребёнком, Хатикудзи Маёй.

Есть мысли, которые невозможно упокоить ни похоронами, ни молитвой.

Есть трупы, которые невозможно оплакать.

— Особенно учитывая, что его убило проклятие Прекрасной принцессы, у него непременно остались бы сожаления. В частности, в отличие от меня и даже от Сисируи Сэйсиро, Тропикалеск был невероятно преданным рабом своей госпожи — он бы сожалел о том, что умер раньше неё, и заставил тем самым её утруждаться увековечиванием его памяти.

Это было что-то, что я мог лишь попытаться представить.

Это было непостижимо, если смотреть сквозь призму человеческих ценностей — насколько сильно слуга может желать быть съеденным хозяином, которому служит?

Насколько большой честью он это сочтёт?

— Но я могу сказать наверняка, что сочетание получилось крайне неудачным.

— Сочетание?

— Наверное, в Европе это бы назвали фуд-пейрингом… Ну, знаете, как арбузы и тэмпура, или унаги и умэбоси. Что-то в этом роде.

— В таком случае это противоположность фуд-пейринга. Но ты имеешь в виду продукты, от которых тебе станет плохо, если будешь есть их вместе, верно?

Ладно, история с арбузами и тэмпурой — это всего лишь байка, но это правда, что некоторые продукты, которые было совершенно безопасно есть по отдельности, могут превратиться в что-то почти несъедобное (хотя и не настолько, чтобы быть ядовитыми), если их приготовить или съесть вместе.

Превратиться. Мутировать.

— Причём подобная опасность существует и за пределами очагов инфекций. Например, существуют правила, запрещающие давать собакам шоколад, а кошкам — лук. А ещё говорят, что младенцам нельзя давать мёд.

— А пожилым нельзя моти.

Ну, это уже другое… Хотя, в некоторой степени тоже подходит.

Хоть Тропикалеск и был рабом, его вряд ли можно причислить к шоколаду, луку, мёду или моти, и всё же — его совместимость с Прекрасной принцессой была нулевой.

Они никогда не смогли бы договориться.

Их отношения были построены на убийстве и гибели.

И их двоих за один день съел один вампир — причём съел с аппетитом.

В животе этого вампира они смешаются: раб и проклятие.

Разве мог он после этого упокоиться с миром? Несмотря на смерть, он не смог умереть по-настоящему. Несмотря на проведённый обряд, он не смог упокоиться. Несмотря на попытки достичь нирваны, он не смог не сбиться с пути. После шестисот лет было бы странно, если бы он не впал в депрессию…

— …Итак, ты утверждаешь, что причиной повторной активации проклятия стала не встреча Суицидмастер с бывшей Хартандерблейд, а воссоединение Тропикалеска, дремлющего в теле Суицидмастер, с бывшей Хартандерблейд, объектом его негодования, верно?

— Да, и я считаю, что это также соответствует условиям мутации проклятия. Вместо того, чтобы один и тот же вирус непрерывно размножался и мутировал в результате ошибок при дупликации генов, этот вариант допускает гораздо более радикальную мутацию — разве не так были созданы новые штаммы гриппа?

Грубо говоря, вирус гриппа человека и вирус птичьего гриппа смешались в организме свиньи, образовав новый штамм… Как-то так.

Проклятие её заклятой подруги, известной как Прекрасная принцесса, и преданность её дворецкого по имени Тропикалеск… Если они поглотили друг друга в желудке Самоубийцы и слились воедино как концепции, то не могло ли родиться нечто совершенно отвратительное и разрушительное? Вот что я хотел спросить.

Ужасный на вкус тропический сок.

Влияние старшеклассниц действительно было колоссальным. Честно говоря, многие модные тренды в Японии можно было приписать именно им, поэтому и мои мысли в первую очередь были направлены в ту же сторону. Однако влияние раба, безвременно погибшего, было не менее значимым — возможно, оно даже превосходило влияние его хозяйки, Суицидмастер.

— Поэтому получается, что проклятие ведьмы не просто возродилось, а переродилось — и я думаю, это также объясняет, почему инфекция вспыхнула после её депортации в Европу, а не распространилось сначала в Японии.

Хотя я даже не знаю, были ли вообще в Японии вампиры… По крайней мере, ни у меня, ни у Синобу за последний год никаких симптомов не наблюдалось.

— Ты имеешь в виду временной промежуток между заражением и проявлением симптомов, да? Давай посмотрим… Честно говоря, после этого объяснения всё настолько идеально складывается, что это даже подозрительно… — осторожно сказала Кагэнуи.

Я уже был благодарен, что она не отвергла наотрез или не высмеяла мои бессистемные дилетантские размышления — скорее, мне оставалось лишь беспокоиться о том, что мои будущие любительские идеи не будут достойны подобного уровня рассмотрения.

— Причиной перерождения проклятия стало пищевое отравление из-за неудачного сочетания ингредиентов — назовём это «теорией суперинтоксикации». Но что касается проклятия Прекрасной принцессы, которое доводило до самоубийства людей и вампиров, животных и растения, ведьм и целые страны, всё и вся без разбора… По какой причине такое проклятие мутировало в проклятие, иссушающее вампиров и превращающее их в мумии?

Вирусы нельзя считать живыми существами, они не обладают собственной волей, и, хотя новый коронавирус мог показаться причиняющим беспокойство людям, он вовсе не собирался вступать в конфликт с человечеством и даже не строил коварных планов по его уничтожению. Эпидемия была всего лишь эпидемией — она не была врагом.

Точно так же, как не было целей и у эволюции.

Животные захотели удлинить шеи, чтобы дотягиваться до пищи, или сочли, что им было бы удобно с длинным носом — это вовсе не те причины, которые дали толчок для эволюции. Всё дело лишь в жестоком законе, согласно которому выживает наиболее приспособленный.

Однако.

С другой стороны, если бы воля действительно существовала и цель действительно существовала, то эволюцию можно было бы контролировать — например, с помощью генетически модифицированных организмов или селективного разведения домашних животных и скота.

Если бы животное не могло достать пищу ртом, мы могли бы использовать руки, чтобы схватить её, или ноги, чтобы достать её откуда-то ещё. И это могло бы дать некоторое направление их эволюции.

И в этом случае — цели действительно существовали.

Проклятие могло активироваться автоматически только при соблюдении определённых условий, но у раба, поглощённого одновременно с ним, была воля, столь же ясная, как у духа, привязанного к земле, и он преданно преследовал свою цель, находясь в своём хозяине.

Упрямый, как настоящий управляющий.

А его предсмертное желание — словно генетическая последовательность.

— Хочешь сказать, что Тропикалеск пытался использовать проклятие ведьмы, чтобы уничтожить всех вампиров в мире? В качестве мести за собственную смерть? Насколько же сильна его обида?

— Возможно, «призраки» или «змеи» с настолько сильной обидой и существуют, но, если дело лишь в мести, не думаю, что проклятие было бы таким сильным. Если Тропикалеск и жалел о чём-то настолько сильно, что это не позволяло ему умереть окончательно, то это точно не о том, что его убили, а о том, что он не смог убить.

— …Потому что ему не удалось убить бывшую Хартандерблейд, или, скорее, Прекрасную принцессу.

Но даже в этом случае дело не в злости.

Это не было ни враждой, ни злобой.

Это была преданность.

Будучи её рабом и дворецким, он просто не мог смириться с мыслью о том, что его хозяйка подружилась с принцессой, которая прокляла её, — поэтому он попытался убить её, и таким образом всё повернулось против него.

Если бы у него получилось слиться с тем самым проклятием, которое убило его, как бы этот дворецкий захотел использовать энергию этого проклятия?

Куда бы он его направил?

И кого он должен был встретить, чтобы пробудить дремлющее заклинание?

— Так что дело не в том, что он хотел уничтожить всех вампиров, а в том, что даже после своей смерти он пытался убить бывшую Хартандерблейд… Златовласую девочку, Осино Синобу.

— Да. Из верности.

Это было то, чего мне совершенно не хватало.

Скорее всего, этого не хватало и Сисируи Сэйсиро.

Поэтому, хотя и невозможно сказать, что я понимаю его чувства, возможно, по крайней мере будет правильно описать эти чувства таким образом.

Это было…

Это было чрезвычайно красивое проявление преданности.

— …На мгновение я даже поверила твоим умным словам, Арараги, но ведь ему так и не удалось её убить. В очередной раз… Хотя он и убил кучу других вампиров.

— Прошу прощения, моё объяснение было неполным, если можно так выразиться. Я имел в виду, что он хотел бы задать направление эволюции, но в итоге он был вынужден, по сути, предоставить всё воле случая. Не всегда всё получается идеально.

Даже при наличии собственной воли, эволюция всё равно может потерпеть неудачу.

Например, я придумывал разные планы, как начать свою новую жизнь в университете, но потом мир перевернулся с ног на голову. С распространением дистанционного обучения мой проект завести сотню друзей потерпел крах.

Что ждёт меня в изнурительном поиске работы?

Сколько существ погибло в результате эволюции…? И сколько монстров?

— Как я уже упоминал, к моменту, когда проклятие начало действовать, его хозяйку уже депортировали в Европу, подальше от Японии, где находилась Синобу. Возможно, поэтому оно передаётся воздушным путём… Или воздушно-капельным. Учитывая, что вампиры могут превращаться в туман.

Вспомнив ту давнюю битву с Эпизодом, которая сейчас даже вызывает ностальгию, я продолжил, сказав: «С этого момента всё сказанное будет догадками, но…» Ну, честно говоря, до этого момента всё сказанное тоже было догадками, но я решил, что стоит оговориться ещё раз.

— Несмотря на то, что благодаря депортации расстояние составило не два метра, а половину окружности земного шара, проснувшееся проклятие продолжало цепляться за Синобу, и только за Синобу. Инфекция упорно распространялась, пытаясь достичь другого конца света.

Эпидемия, передающаяся от вампира к вампиру.

Из центра Европы она пыталась распространяться — всё дальше и дальше — и по мере развития пандемии она в конечном итоге достигла бы островного государства, расположенного далеко на востоке.

Если так, то она распространялась не совсем воздушно-капельным путём.

Скорее «вампирским путём».

— Это заразная болезнь поражала только вампиров, но не потому, что они были целями, а потому, что они были промежуточными пунктами, пересадочными станциями, катализаторами — вампиры были средством передвижения, позволяющим инфекции достичь другого конца света.

— Средство передвижения, говоришь? Другими словами, ты утверждаешь, что истинная форма вампирского вируса — это трансмиссивная болезнь, переносчиками которой являются вампиры. Но если это так, то не лучше бы в качестве переносчиков использовать ещё и людей? Если конечной целью всех этих многочисленных промежуточных пунктов было добраться до бывшей Хартандерблейд, места назначения, то я понимаю, почему эта болезнь убивает вампиров, но не понимаю, почему она не могла использовать людей в качестве средства распространения.

— Да. Взять, например, чёрную смерть, которая впоследствии произвела сильное впечатление на Японию. Изначально она попала в Европу издалека, используя в качестве транспорта мировую торговлю.

Причина быстрого распространения нового коронавируса по миру во многом связана с ростом авиаперевозок, а также с дальнейшей интернационализацией и глобализацией человечества. Невероятная скорость распространения нового коронавируса в заражённых районах создавала впечатление его невероятной заразности, но на самом деле она была не такой уж и выдающейся. Тем не менее, он распространялся со скоростью, исторически несопоставимой с чёрной смертью, холерой или оспой, распространяясь по миру подобно жизненно важной инфраструктуре.

Я могу представить, что через тысячу лет вирус сможет добраться даже до Марса, используя заражённые ракеты или космические лифты. Поэтому, если вампирскому вирусу требовалось эффективно распространиться по всему миру, было бы разумно использовать людей в качестве перевалочных пунктов — использовать человечество, которое охватывало намного более обширные территории, нежели вампиры, и имело более обширные зоны деятельности.

— …Однако это транспортное средство уже было занято. К тому моменту, как мутация добралась до него.

— Ага — ты имеешь в виду вирусную интерференцию[✱]Вирусная интерференция —подавление размножения вируса, вызванное предыдущим воздействием другого вируса на клетки.?

Я кивнул.

Конечно, у нас не было никакого способа научно подтвердить, что люди, заражённые коронавирусом, не могли служить переносчиками проклятия — я сомневался, что среди нас было достаточное количество потенциальных подопытных кроликов, вроде меня, Синобу или, может быть, полувампира Эпизода.

Но на самом деле не имело никакого значения, действительно ли эти вирусы могли взаимодействовать.

Поскольку новый коронавирус оказался на шаг впереди в своём распространении по всему миру, интернационализация человечества, путешествия и несущественные и несрочные поездки были в одночасье прекращены.

Локдаун.

В Японии, возможно, и не было никаких карантинов с юридической точки зрения, но я всё ещё помнил просьбы добровольно воздержаться от любых поездок, пересекающих границы префектур, — но даже этого было бы недостаточно, чтобы полностью предотвратить распространение инфекции.

Хотя для вампирского вируса, которому было необходимо добраться до другого конца света, использование людей в качестве переносчиков не обязательно можно было считать кратчайшим возможным путём.

Скорее, ограничение пути заражения только вампирами, которые вряд ли могут быть инфицированы новым коронавирусом (что теоретически можно доказать), было бы крайне логичным и рассчитанным путём для вируса.

В отличие от птиц и летучих мышей.

— Но я ещё не успел придумать, почему симптомы связаны с обезвоживанием и мумификацией…

Скорее всего, на это тоже была своя причина. Возможно, личные предпочтения Тропикалеска, таящиеся в глубине его психики, как-то на это повлияли, но, если так, нам придётся оставить этот вопрос открытым. Его хозяйка, Суицидмастер, имела склонность к криптобиозу в результате пищевого отравления, но, похоже, это было свойственно только ей, так что…

— Ну, если тело остаётся, то болезнь действительно будет легче распространяться, но это всё, что я могу сказать…

И всё же, меня это не устраивало.

К этому моменту это было уже не дремлющее бессознательное состояние мертвецов, а нечто явно преднамеренное… На самом деле болезни, поражающие растения, использовали тот же самый способ для расширения ареала заражения…

Была ли целью мумификации просто долгосрочная консервация трупов?

Как сухофрукты.

— Ладно. Я всё поняла, так что не забивай себе голову. Пока можно списать это на мутацию — я не собиралась заставлять тебя находить все ответы, Арараги. Нужно оставить для Гаэн-сэмпай хоть какие-то неразгаданные тайны.

Значит сама Кагэнуи тоже не собиралась разгадывать все тайны…

Ну, она и не была похожа на человека, который любит любопытствовать и разгадывать загадки.

— Но есть ещё одна вещь, ещё одна загадка, которая может решить всё дело. По твоей логике, Тропикалеск, каким бы извращённым ни было его восприятие, распространял проклятие из преданности своей госпоже, Суицидмастер, но ты же сам видел, в каком она состоянии, Арараги. Суицидмастер на грани смерти из-за этой самой болезни.

— Это было бы самым очевидным признаком провала эволюции — даже несмотря на то, что это было проклятие, призванное защитить Суицидмастер и убить Синобу, проклятие, достаточно сильное, чтобы уничтожить целую страну, в конечном итоге затронуло и своего хозяина.

Вирус не мог позволить своему хозяину умереть. Если бы хозяин погиб, погиб бы и сам вирус, однако это было лишь в теории. На самом деле, существовало бесчисленное множество вирусов, которые были уничтожены именно по этой причине.

У них не было никакой стратегии выживания или чего-то подобного.

Независимо от того, была ли цель или нет, неудача оставалась неудачей, а смерть — смертью.

Несмотря на бессмертие, смерть всё равно остаётся смертью.

Начнём с того, что Тропикалеск уже умер шестьсот лет назад — все его части, кроме его преданности.

— Полагаю, существуют ещё и плотоядные бактерии, которые ведут себя так же, если подумать… Однако, Арараги. Если это так, то это вряд ли можно назвать преданностью, правда?

— Эм… я не уверен. Это правда, что предсмертное желание Тропикалеска полностью игнорирует желания Суицидмастер… Но он желал беззаветно служить своей госпоже, даже если это приведёт к тому, что его самого в итоге возненавидят.

— Это уже не преданность. Это любовь.

Услышав эти слова от человека, который, казалось бы, меньше всего был склонен их произносить, я почувствовал себя так, будто мне только что наступили на голову.

Но Кагэнуи, похоже, не собиралась говорить ничего особенно странного, поскольку продолжила:

— В таком случае, получается, что я совершила огромную ошибку, не так ли? Позвав сюда тебя и бывшую Хартандерблейд. Хоть его целью и является бывшая Хартандерблейд, я намеренно призвала её сюда, даже в разгар этой пандемии, — сказала она.

— …Это было лучшим решением, хотя бы потому, что позволит держать пандемию под контролем. Теперь, когда цель находится прямо рядом с носителем, Тропикалеску нет нужды расширять зону заражения.

Это была лишь моя фантазия, но теперь сдерживание болезни должно стать возможным — это куда проще, чем вводить повсеместный карантин, как в случае с новым коронавирусом.

Главное, чтобы у этого вируса была цель и направление.

В той мере, в которой это было необходимо, чтобы понять его трансформации и мутации.

У специалистов найдётся множество способов справиться с этой проблемой.

— А что, если вы с бывшей Хартандерблейд уже заражены?

— О? Вы беспокоитесь о бессмертных вампирах, Кагэнуи-сан?

— Я разорву тебя на куски. Пока от тебя не останется ни единой крупицы.

Жуть…

Я увлёкся — в конце концов, я уже слишком долго говорил. Подумать только, я всё это время болтал о сплетнях, не имея никаких доказательств.

— Это точно. Арараги, эта твоя сплетня едва ли заслуживает «хорошо», а до «отлично» ей ещё очень далеко — вероятно, потребуется больше времени, чтобы проверить правду. Коалиция специалистов на грани банкротства, так что любые новые гипотезы будут приветствоваться, но слова о том, что мы можем вернуться завтра, были слишком преувеличены даже для блефа.

— Верно. И вот мы наконец добрались до сути.

— Ты шутишь, да? А до этого что было?

Как я уже сказал, это были досужие сплетни.

Однако, основываясь на этих досужих сплетнях, я хотел испытать потенциальное лечение для умирающей Суицидмастер, и в то же время это могло бы быть связано со спасением Синобу, если она вдруг уже была заражена.

И, конечно, это могло бы спасти меня в будущем.

— Лечение, которое ты хотел бы испытать?

— Да. Основываясь на этих досужих сплетнях, я хотел предложить операцию. Но это не хирургическое вмешательство, и это не похоже на лекарство или вакцинацию — это «диетотерапия».

Думаю, это можно назвать как-то так.

Возможно, из моих уст эти слова звучали ещё более банально, чем из уст Кагэнуи, но я не мог позволить себе упустить эту волну.

То, что я хотел даровать, — это любовь.

018

Это прозвучало очень высокопарно с моей стороны, но то, что я хотел даровать, было не моей собственной любовью — моя любовь была предназначена исключительно для Сэндзёгахары Хитаги. А ещё для Ойкуры, Ханэкавы, Камбару, сестёр… И одной маленькой златовласой девочки.

Как видите, никакого свободного места.

Таково направление моей личной эволюции.

Поэтому, естественно, не скальпелем, а столовым прибором орудовала тень железнокровного, теплокровного и хладнокровного вампира Киссшот Ацеролаорион Хартандерлейд — Осино Синобу.

Любовь между заклятыми друзьями.

Вероятно, убедить её будет сложнее, чем Кагэнуи... Кто знает, может, она придерживалась принципа, согласно которому не спасать своего заклятого друга на грани смерти было по-своему «круто».

— Я не говорю, что не хочу этого делать, просто сама идея звучит неприятно. Мне действительно следовало оставить тебя в Японии, господин мой.

Синобу вытащили из моей тени, и, учитывая, что она была королевой странностей, да ещё и принцессой, возможно, я мог бы описать её как пребывающую в по-королевски плохом настроении. Но она не особо пыталась скрывать своего кислого настроения и не пыталась отгородиться, как было в случае с Сисируи Сэйсиро — если бы она планировала отвергнуть конкретные методы, которые мы ей предложили, она бы вообще не приехала в Европу.

Сейчас не время вести себя круто.

— Хмф. Не пойми меня неправильно, господин мой. Я просто верю, что истинным желанием Дэс было умереть именно таким образом. Однако, если эта гипотеза, эта твоя супергипотетическая гипотеза действительно верна, то твоя жизнь будет в опасности. Чтобы ты не заразился, у меня не остаётся иного выбора, кроме как принять превентивные меры. В конце концов, я не могу перечить ни господину, ни болезни.

Поэтому она пыталась вести себя спокойно, даже сейчас, когда уже слишком поздно что-то менять.

Впрочем, хоть она и говорит так, но сама Синобу, конечная цель этой болезни, находится в гораздо большей опасности — как бы ей не хотелось покрасоваться или уважить желание своей заклятой подруги, я, как её партнёр, просто не мог этого допустить.

Если Синобу не собиралась этого делать, значит, придётся мне.

— Ни в коем случае, господин мой! Я не позволю тебе сделать что-то подобное! Она же моя заклятая подруга!

— Сестрица Синобу, не забывай и обо мне, — произнесла Ононоки, которая тоже присутствовала в палате. Если Синобу можно было сравнить с чумным доктором в маске, то эта девочка-подросток сейчас была операционной медсестрой.

Впечатляющая многогранная актриса, которая вновь претендует на звание лучшей актрисы второго плана.

— Если цель болезни — совершить несколько пересадок на пути к определённой цели, то кто знает, когда я буду включена в этот маршрут, даже если я не вампир.

Будучи искусственной странностью, Ононоки была уникальным существом, не принадлежащим к расе, распространённой по всему миру, так что, пожалуй, беспокоиться было не о чем. Но, учитывая, что мои логические рассуждения о «промежуточных остановках болезни» основывались на её «Анлимитед Рулбук», мы действительно не могли полностью исключить этот риск.

— Мне на тебя наплевать.

— Какой ужас. Тем не менее, сестрица Синобу, я всё равно считаю тебя своей заклятой подругой.

— Я буду убивать тебя, пока ты не умрёшь.

— Но это значит, что я умру.

Эта бесхитростная и безжалостная шутка была полностью проигнорирована Кагэнуи, которая небрежно отдёрнула занавеску, даже не постучав.

Как будто наступило освежающее утро.

Возможно, так оно и было на самом деле.

Я предполагал, что труднее всего будет убедить ту, которая фактически и будет получать лечение, то есть Дэстопию Виртуозо Суицидмастер — эту истинную прародительницу, которая ясно заявила своим хриплым голосом, что ей не нужна помощь. Как мы заставим её подписать согласие?

Технически она сказала: «Я бы тоже так поступила, если бы могла», — но эти легкомысленные слова не были реальным подтверждением идеи.

Да и как ей объяснить, что причиной её болезни стал погребальный обряд её раба, Тропикалеска, устроенный под её же руководством? Сколько бы ни думал, ничего толкового в голову не приходило.

Мне оставалось лишь предоставить убеждение её заклятой подруге.

Хоть я и наивно полагал, что мне придётся взвалить на себя всю ответственность как автору идеи, но, в конце концов, мне пришлось переложить эту роль на Синобу.

К счастью, я не мог здесь ничего сказать.

Потому что по ту сторону занавеса спящая на рассвете Суицидмастер была уже не просто на грани смерти.

Бесстрашный, отчаянный, смертоносный вампир.

Находился в состоянии, максимально близком к смерти.

До такой степени, что она не смогла бы ответить, даже если бы мы постучали, заговорили с ней или даже встряхнули её тело — тело Суицидмастер исчезало.

Если бы мы действительно встряхнули её тело, оно могло бы рассыпаться в прах.

Не осталось и следа от того, как она выглядела, когда я встретился с ней прошлой весной, — может, для вампиров и не существует нирваны, но эта мумия напоминала одну из тех буддийских живых мумий.

Мне казалось безумием, что она всё ещё жива в таком состоянии, но её оставшаяся жизнь была вопросом часов, а может быть, и минут... Не было бы ничего необычного, если бы она лишилась жизни за считанные секунды.

Возможно, она уже перестала дышать самостоятельно…

— Синобу.

— Понимаю. Ты не можешь показывать мне такое зрелище и ожидать, что я оставлю её в покое.

Пройдя под рукой Кагэнуи, которая придерживала занавеску, Синобу раздражённо направилась к трону, служившему больничной койкой.

Хоть она и вела себя претенциозно, она, вероятно, действительно понимала, что на данном этапе нежелание что-либо делать было абсурдным.

Не было никаких жёстких и крутых решений, которые так нравились Синобу или, может быть, Суицидмастер.

— Наверное, я ещё до эпидемии заразилась твоей мягкостью. Боже. Если Дэс выживет, уверена, она меня окончательно возненавидит.

Несмотря на жалобы, Синобу не стала медлить, сев на трон и оседлав мумию Суицидмастер, и, не колеблясь ни секунды, вонзила зубы в шею своей заклятой подруги, которая теперь напоминала не столько иссохшее дерево, сколько просто ветку.

Так же, как она поступила со мной.

Или с Сисируи Сэйсиро — она безжалостно вонзила свои клыки.

Для вампира не существует более близкого контакта.

Чувствуя, что мне невыносимо смотреть на это, я смущённо отвёл глаза — мне не хотелось думать, что эта реакция была проявлением ревности, хотя именно я изначально это и предложил.

Это определённо не было похоже на чувства Сэндзёгахары Хитаги, когда она предложила мне пойти на свидание с Камбару Суругой.

Но я вспомнил, что мне сказала Синобу, когда ещё не была Синобу — что неприлично пялиться на женщину, когда она ест.

— Неужели осталось хоть сколько-то крови, которую можно выпить? В жилах Суицидмастер, — спросила Ононоки, подходя ко мне.

Неужели она, наконец, перестала пытаться держать меня на расстоянии?

Или, возможно, она сама почувствовала некую неловкость.

— Наблюдая за этим, чувствуешь, что это не столько кровососание, сколько кровопускание. Но я надеюсь, твой чрезмерно оптимистичный план сработает, демонический братец. Или же братец-демон, для краткости. Твой хлипкий, чрезмерно оптимистичный план.

— Ну, хоть моя самооценка по-прежнему ничтожна — даже более ничтожна, чем вирус — я, как всегда, решил, что стоит попробовать, даже если дело и закончится неудачей.

— Как ты можешь такое говорить? Вон там стоит сестрица, готовая немедленно уничтожить двух демонов, если всё закончится неудачей.

Действительно?

Что ж, это была естественная позиция для специалиста — мы не могли просто закрыть на неё глаза. Если это лечение или это клиническое исследование окажутся неудачными или приведут к неприятным последствиям, это может означать возвращение Синобу к роли королевы странностей.

И это также означает, что даже её заклятая подруга сможет вернуть себе прежнюю силу.

Хотя вполне возможно, что помешанная на сражениях Кагэнуи согласилась испытать мой план, потому что хотела, чтобы так и произошло. Однако, если я правильно всё понял, это клиническое испытание должно было дать результат, прямо противоположный тому, которого желала эта жестокая оммёдзи.

— Братец-демон, а ты вообще хоть когда-либо что-то понимал правильно? Ты же постоянно ошибаешься, не правда ли? Ты даже слово «правописание» правильно написать не можешь.

— Это клевета!

Впрочем, как она правильно заметила, мои толкования всё реже оказывались верными — несмотря на то, что Хитаги постоянно говорила мне: «Не пойми неправильно», — у меня с каждым днём скапливалось всё больше недопониманий.

Как и моих грехов.

Однако моя гипотеза не обязательно должна была быть полностью верной — скорее, даже не имело значения, если бы почти сто процентов того, о чём я говорил с Кагэнуи, оказалось недоразумением.

Потому что вампирский вирус.

Не влияет на людей.

Если и существует один неоспоримый факт, с которым могли бы согласиться специалисты, то это, пожалуй, именно этот: суть предложенной мной диетотерапии заключалась в том, чтобы заставить Синобу высосать кровь Суицидмастер до предела, низведя её из великолепного истинного предка в обычного человека.

Точно так же, как я поступил с королевой странностей.

Точно так же, как я превратил ту молодую девушку в маленькую девочку.

— …Довольно оправданий. Я не могу винить в этом Осино. Это была полностью моя идея. И я даже не продумал, к чему это может привести…

Как бы то ни было, подобно тому, как остатки Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, после того как я выпил её кровь, не подвергалась риску заражения (хоть она и пошла на ненужный риск, приняв тринадцатилетнюю форму), если Синобу полностью высосет весь вампиризм Суицидмастер, та перестанет быть вампиром, превратившись в нечто близкое к человеку. И вампирский вирус, дремавший в её теле шестьсот лет, перестанет действовать.

Носитель вируса, будучи «человеком», не будет атакован.

— Но разве в таком случае остатки Тропикалеска не перекочуют в тело сестрицы Синобу? Если так, то для сестрицы Синобу это всё равно что пить чистый яд.

— Я уже объяснял это Кагэнуи.

— А теперь ты говоришь со мной, так что объясни ещё раз. Или ты хочешь, чтобы я тебя укусила?

— Жуть… В общем, ей нужно всего лишь высосать ту часть проклятия, что была наложена на Прекрасную принцессу. Оставив при этом гены Тропикалеска.

Ведь если она высосет всё, то её заклятая подруга умрёт.

Если что-то и должно было остаться, так это её преданный дворецкий — если что и высасывать, то проклятие, которое прошло через режиссуру Тропикалеска, хотя изначально, вообще-то, принадлежало Синобу.

Как и шестьсот лет назад, когда она ещё была Прекрасной принцессой, проклятие не коснётся её самой, и, конечно же, оно не коснётся и других.

Как будто это возможно.

Вид Синобу, грубо хлебающей кровь своей заклятой подруги, в которой, вероятно, не было и нескольких капель, даже если залезть в мельчайшие капилляры, — разве в этом есть что-то прекрасное?

— …

Моя тревога ещё сильнее возросла.

Я назвал это любовью, но на самом деле это было страстное товарищество.

Это не было ни благотворительностью, ни доброй волей.

Хотя мне было трудно смотреть на это напрямую, я не смог удержаться от того, чтобы украдкой не взглянуть на место её трапезы — когда я пил кровь Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, мог ли я сделать это с такой страстью, с таким энтузиазмом?

…Может быть, это действительно была ревность.

Возможно, я проявил собственническое желание контролировать её, как единственный человек, способный восстановить силы этой златовласой девочки... Это заставляло меня столкнуться с собственным уродством.

— Пхвах.

Пока я не мог решить, то ли мне некомфортно здесь оставаться, то ли проклятие Прекрасной принцессы мешает мне сохранять спокойствие, Синобу закончила есть — казалось, прошло много времени, но она, вероятно, слизнула лишь несколько капель крови, оставшихся в мумии.

— Это было восхитительно. Кто знает, кто теперь появится — демон или змея[✱]Японская присказка, означающая, что стоит ждать чего-то плохого, но пока непонятно, чего именно.? — хотя, если появится демон, будут проблемы. Лучше бы это был человек. Ка-ка.

Возможно, она чувствовала себя отдохнувшей после еды, а может быть, её собственное «проклятие», вернувшееся в её тело спустя шестьсот лет, дало ей эффект, похожий на допинг, но лицо Синобу выражало странное счастливое выражение, когда она отодвинулась от Суицидмастер, которая на первый взгляд никак не поменялась.

— Всё прошло хорошо, бывшая Хартандерблейд? Или принцесса Ацерола?

— Хм?

Возможно, из-за того, что в этом вопросе акцент Кагэнуи был особенно выражен, Синобу выглядела немного озадаченной, а может быть, это произошло потому, что она внезапно вспомнила времена, когда она была принцессой ныне разрушенной страны.

— Кто знает? Предоставлю вам, специалистам, судить об этом. Я всего лишь продегустировала — как дегустатор ядов, наверное.

Сказав это, она спустилась к нам.

В отличие от той надменной походки, с которой она поднималась, она изящно приподняла край плаща, чтобы грациозно спуститься по лестнице. Возможно, она и не осознавала этого, но её поведение было очень похоже на походку принцессы.

— Но есть одно но. В ваших рассуждениях была ошибка, господин мой.

— Да?

Быть того не может, чтобы я ошибся только в чём-то одном, верно?

Так, во всяком случае, я подумал, но Синобу продолжила с безразличным выражением лица.

— Ты говорил, что вампирский вирус, в основе которого лежит проклятие, мутировал с целью убить меня, но это вовсе не так.

— А? Но, если я ошибся в этом, то, по сути, ошибся и во всём остальном…

— По правде говоря, они довольно хорошо смешались друг с другом. Мне не удалось полностью отделить Тропикалеска — это словно из китайского перечного стейка удалить весь перец, но горький вкус всё равно останется.

«Однако его намерения в итоге до меня более или менее дошли», — сказала Синобу, кокетливо облизывая губы.

— Его целью было не убийство меня.

— Ну и какого чёрта он тогда устроил? Или он просто вымещал свою злость на других вампиров?

— Это больше в твоём стиле, не правда ли? Это были никакие не разрушительные порывы — да, он действительно сожалел о том, что не смог убить меня шестьсот лет назад, но его конечной целью было не это. Возможно, вам покажется странным, что я выступаю в его защиту, но в первую очередь он пытался держать меня и Дэс подальше друг от друга.

Ревность — любовь.

Хоть это и было непреднамеренно, теперь я понимал эти чувства.

— Другими словами, он сокрушался о том, что его ошибка — его самоубийство — в конечном итоге привела к тому, что мы с Дэс стали ещё крепче связаны. Настолько, что после его смерти он не смог упокоиться. И шестьсот лет спустя, когда он снова встретил меня, которую ему не удалось убить, всё ещё живую, его сожаление достигло предела.

Должно быть, он подумал что-то подобное.

«Эта девочка».

«Я не могу принять её как рабыню моей госпожи».

— ...Я была не совсем слугой, но, строго говоря, это не более чем договорённость между мной и Дэс. Фактически это было очень похоже на то, что он неспособен принять новую «младшую сестру».

Это был не просто распространённый пример, это был очень близкий мне пример.

Однажды я был на месте Синобу.

С первым слугой Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, Сисируи Сейсиро, у меня были невыносимо плохие отношения — мы были принципиально несовместимы.

— Не хочу придираться, Синобу, но разве он всё-таки не пытался тебя убить? Чтобы убить тебя…

— Он пытался не убить меня, а превратить меня из вампира в человека. Так же, как я пыталась сделать с тобой два года назад, и так же, как я сделала сейчас с Дэс.

Из вампира в человека. Превращение вампира в человека.

Когда она это сказала, я вдруг понял.

Это был пробел в моей гипотезе, который я не мог заполнить до самого конца. То, что инфекция Тропикалеска превратила инфицированных вампиров в мумии, не было следствием неудачи или ошибки — так почему же трупы вампиров оставались, а не превращались в пепел или не возвращались в землю?

У меня возникали формальные идеи, например, что можно оставить останки, чтобы вирус продолжал распространяться, или что их можно сохранить в качестве консервов, но это было не то, совсем не то — я бы сказал, что ближе к ответу были мои первоначальные инстинкты.

Мумии старшеклассниц.

Окончательно высохшие формы тех, кто не смог стать вампиром.

Они на самом деле были достаточно разными, чтобы определить различия с первого взгляда, но, если они были настолько разными, почему же я не предположил обратное?

Противоположность людям, не сумевшим стать вампирами.

Вампиры, которые не сумели стать людьми — вот в каком направлении пошла эволюция.

На самом деле, это было похоже на то, как будто эволюция блуждала подобно потерянному ребёнку.

Поэтому, если бы вампирскому вирусу было дано официальное название…

— Человеческая болезнь, — сказал я. — Тропикалеск хотел вернуть тебе человеческий облик… Так вот в чём была конечная цель дворецкого после всех этих пересадок.

— Именно так. Чтобы раз и навсегда разлучить меня и Дэс.

Разлучить?

Это казалось неправильным.

Возможно, я не был особо убедителен, учитывая, что я уже успел ошибиться в таком важном вопросе, но если это было правдой, то он мог просто попытаться убить её — учитывая ужасающую силу изначального «проклятия ведьмы», это было бы проще.

Однако если эволюция была направлена на то, чтобы превратить Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд (или её тень, Осино Синобу) обратно в человека, то это могло произойти потому, что сам Тропикалеск был рабом, который был человеком, превратившимся в вампира.

Он не мог признать в ней рабыню, свою «младшую сестру».

Но, возможно, мог признать в ней «человека».

— В конце концов, даже это не сработало. Все заражённые вампиры превратились в мумии без остатка. Ну, то есть, кое-что всё-таки осталось — их вампирская форма. Так что всё пошло не по плану.

Ононоки говорила прямо, не скрывая своих мыслей, выкладывала всё без остатка.

В конце концов, замок был доверху наполнен гробами, которые в свою очередь были наполнены вампирами.

— Совершенно не обязательно, что все они потерпели неудачу. Возможно, неудачу потерпели лишь те, кого мы смогли обнаружить — если какая-то часть заражённых стала людьми, как и предполагалось, то они смешались бы с остальным населением в 7,7 миллиарда человек, и найти их уже невозможно.

— И Дэс теперь будет одной из них, я полагаю — как бы то ни было, это чудовищный вирус, который едва не привёл весь вампирский род к вымиранию.

Синобу упомянула об этом в прошедшем времени.

Казалось, она несколько поспешила, но, в конце концов, источник проклятия был полностью устранён. И теперь, когда мы знаем механизм болезни, можно было придумать меры по её сдерживанию — возможно, даже мумифицированных вампиров в морге можно было воскресить в их изначальном облике, подобно тому, как мумии старшеклассниц были превращены обратно в школьниц.

Даже если они были мертвы, они всё равно оставались бессмертными монстрами.

Конечно, мои надежды могли оказаться слишком наивными, и мечта могла оказаться несбыточной, но не в моей власти было решать, станут ли специалисты вообще этим заниматься… Но, по крайней мере, не было никаких сомнений в том, что мы стали свидетелями первых признаков завершения пандемии вампирского вируса.

И чудище оказалось всего лишь увядшей травой[✱]Японская идиома, означающая что-то вроде «Не так страшен чёрт, как его малюют»..

Цветами на могиле.

Даже эта загадочная болезнь неизвестного происхождения, в конце концов, может оказаться не более чем объектом исследования — и…

— Мм… ммм.

Когда Синобу расслабленно спускалась по лестнице, позади неё раздался стон. Со стороны больничного трона.

— Дэс?

Услышав голос своей заклятой подруги, Синобу повернула голову.

Сначала я подумал, что она довольно быстро пришла в сознание после диетотерапии Синобу, как и следовало ожидать от истинного вампира, прожившего тысячу лет, но затем звуки сменились: «Хрр… хрр…».

Ну конечно.

Она больше не была истинным вампиром.

Теперь она была ближе к человеку, чем Осино Синобу и Арараги Коёми — словно высокомерное и напыщенное, жёсткое и крутое поведение былых времён было всего лишь ложью. Дэстопия Виртуозо Суицидмастер спала и тихо бормотала во сне:

— Я больше не могу есть… Тропикалеск.

Всё ещё повернув голову к трону, Синобу сделала такое лицо, словно проглотила что-то невыносимо горькое, — не то чтобы я мог видеть это со своего места, но я мог с полной уверенностью заявить, что она действительно сделала именно такое лицо.

Лицо, которое нельзя назвать прекрасным.

— Её разговоры во сне, я полагаю, сладки, как десерт — да, да, это было восхитительно. Это была ссора между братьями и сёстрами, в которую никто не осмелился бы вмешаться, но в то же время это было похоже на ад, поглотивший весь мир, или на мир демонов, поглотивший целую расу, — и вот теперь настал её конец, о котором нельзя никому рассказать.

019

Эпилог.

Не несколько дней, но несколько лет спустя.

С тех пор прошло два года, или, скорее, почти три года — по сравнению с шестью веками этот промежуток времени был ничтожен, как вирус, но сегодняшний день был днём церемонии вручения дипломов национального университете Манасэ.

Впрочем, церемония проходила дистанционно.

Присутствовать на ней имели право только тщательно отобранные отличники с разных факультетов. Поэтому, будучи студентом, который радовался хотя бы тому факту, что мне посчастливилось ни разу не остаться на второй год, я мог присутствовать на церемонии только из своей квартиры. Кстати, моя девушка, Сэндзёгахара Хитаги, присутствовала там лично и даже произнесла речь. Я очень ею гордился. Хотя сомневаюсь, что она гордилась мной в той же степени.

Ну, как бы то ни было, дистанционные технологии шагнули далеко вперёд, поэтому вместо того, чтобы присутствовать на занятиях, используя камеру компьютера или смартфона, я использовал VR-гарнитуру. Я смог послушать Хитаги, будто реально был рядом — я даже получил диплом при помощи контроллера, похожего на перчатку. Учитывая, что я пропустил свой выпускной в старшей школе, я не мог не испытывать восторга от мысли, что получил свой первый диплом со времён средней школы, пускай и виртуальный.

Конечно, выпускники могли пообщаться друг с другом без каких-то существенных задержек… Однако, в конце концов, мой проект завести сотню друзей потерпел полный крах. Впрочем, Хамукай Мэнико стала моей подругой на всю жизнь, и эта дружба стоила сотни друзей. Несмотря на то, что на выпускном не было зрителей, при условии, что участники смогут подготовить VR-гарнитуру, количество гостей было неограниченно. Мои родители обещали подключиться со своего рабочего места. У них на работе царило полное взаимопонимание — главное, чтобы они не оказались в это время на месте убийства.

Устойчивый прогресс неумолимо изменял реальность вокруг нас.

Словно наша эволюция имела направления.

Более того, за последние два года, пока ситуация в мире колебалась от хорошей к плохой, дела медленно, но уверенно налаживались. Большая часть населения Японии прошла вакцинацию, и нагрузка на систему здравоохранения снизилась. Экономика показывала признаки восстановления, а уровень безработицы и самоубийств опустился ниже, чем был до пандемии — что касается меня, то, скажем так, моё место работы было уже определено.

Олимпийские и Паралимпийские игры, вызвавшие столько споров, завершились с оглушительным успехом, и Косиэн, который должен был пройти в этом месяце с большой помпой, наверняка тоже будет встречен с энтузиазмом — женская баскетбольная команда старшей школы Наоэцу, при активной поддержке ветеранов команды, наверняка покажет хорошие результаты на национальном межшкольном баскетбольном турнире. Кстати, со следующего месяца, если я правильно помню, возобновляются очные занятия в университете Камбару, так ведь?

Рестораны и развлекательные заведения теперь могли по своему усмотрению выбирать часы работы, а концерты и театры — открыто объявлять о посещаемости. В телепередачах перегородки между участниками стали более прозрачными, а то и вовсе исчезли — фраза «Эта программа снята с учётом мер профилактики инфекционных заболеваний» всегда появлялась в начале, но стала просто забавной причудой.

Хоть это было и не совсем мирное время, но можно было выходить из дома без каких-либо временных ограничений, так что богиня прогулок, которую мне так хотелось обнять от всего сердца, теперь могла проявить всю свою силу… Я был уверен, что святилище Китасирахэби вернёт себе былое процветание. Конечно, по-прежнему действовали ограничения на международные поездки, но, принимая необходимые меры предосторожности, ставшие уже обыденностью, можно было осматривать достопримечательности где угодно и когда угодно — эпоха дефицита масок и туалетной бумаги стала забавными воспоминаниями. Ах да, защитные маски стали своего рода модным аксессуаром для тех, кто следит за трендами, так что их не всегда хватало.

Местные власти стали всё реже сообщать о подтверждённых случаях заболевания, сначала до одного раза в неделю, затем до одного раза в месяц, и только после тщательного анализа данных. Количество новостных программ, освещавших эти данные, значительно сократилось — вчера, например, главной новостью стало рождение детёныша панды в префектуре Вакаяма.

Регулярное измерение температуры повысило осведомлённость людей о своём здоровье, и в результате, помимо борьбы с коронавирусом, человечество также взяло под контроль грипп, сенную лихорадку и норовирус — своего рода побочный эффект или побочный продукт. Такие слова, как «приостановлено», «отложено» или «ограничено», полностью исчезли из газетных заголовков, а «три правила» вновь стали ассоциироваться у людей не с пандемией, а с поведением при пожаре. Наконец, казалось, что мир начинает воздерживаться от использования слова «самоизоляция» — мне удалось помириться с Ойкурой, и после окончания дистанционной выпускной церемонии вручения дипломов мы собирались пойти вместе в фотостудию. Выбранный мною фурисодэ[✱]Традиционное кимоно с длинными рукавами, которое носили незамужние девушки. наверняка будет ей к лицу. Я даже помирился с Сэнгоку, которая осуществила свою мечту и перебралась в Токио. Разногласия в мире исчезли, и Ханэкава, благополучно вернувшись в Японию после выполнения своих обязанностей, теперь жила со мной в одной квартире. Вчера она легла поздно, так что, возможно, проснётся только днём.

Таким был мир два года спустя.

Давайте просто скажем, что так всё и было.

— Господин мой, — произнёс голос.

Пока я переодевался в хакаму с гербом, которую мне купили родители, из моей тени появилась златовласая девочка — поскольку для дистанционной выпускной церемонии было установлено яркое освещение, моя тень была особенно отчётливой.

Златовласая девочка.

Конечно, не тринадцатилетняя, а восьмилетняя.

Маленькая девочка, которой на самом деле было шестьсот два года, предстала передо мной, но, казалось, не решалась заговорить — она никогда не стеснялась говорить прямо о чём-либо, но на этот раз было такое ощущение, будто она язык прикусила.

Она хотела, чтобы я почистил её зубы, или что-то в этом роде?

— И не мечтай. Просто, хм, как бы это сказать. Сегодня такой торжественный день, когда ты собираешься начать новую главу своей жизни, я не была уверена, стоит ли говорить тебе это…

— В чём дело? Если ты не против, я готов тебя выслушать.

— Дэс умерла.

«Словно она уже давно всё для себя решила», — решительно сказала Синобу.

Справившись с неловким выражением лица, она посмотрела мне в глаза — но, умерла? Дэстопия Виртуозо Суицидмастер — вернее, бывшая Суицидмастер умерла?

— Да. Она подхватила новый коронавирус. Во время карантина её состояние резко ухудшилось, и вскоре её не стало.

Я уже слышал от Кагэнуи, что она на карантине.

Я также знал, что во многих частях Европы пандемия оказалась серьёзнее, чем в Японии — но всё же эта внезапная новость меня обескуражила.

— Э… Правда?

— Да. Я почувствовала это буквально только что. Словно озарение. Можно даже сказать, что мне на рассвете приснился вещий сон — немного утешает лишь то, что она недолго страдала. Хотя Дэс была ближе к тому, чтобы называться человеком, чем ты или я, теперь, когда мы имеем этот прецедент, нам с тобой лучше не терять бдительности. В отношении этой болезни тоже.

— …

Я не мог подобрать слов, но не мог просто молчать. Мне пришлось принять реальность ситуации.

— …Если бы я не сказал тебе в тот раз выпить кровь бывшей Суицидмастер, она бы не умерла от коронавируса, верно?

Если бы она не была человеком.

Если бы она всё ещё была вампиром, она бы не заразилась коронавирусом, и у неё не появились бы симптомы — я должен был понимать, насколько высок риск, учитывая возраст Суицидмастер, но я даже не подумал об этом. Теперь у меня было ощущение, будто я своими руками убил единственную заклятую подругу Синобу.

— Ну-ну, я не решалась тебе сказать именно потому, что знала, как ты так всё воспримешь. Хотя, даже если бы я тебе ничего не сказала, ты бы всё равно устроил скандал из-за того, что я скрыла от тебя такое событие. Или, вместо того чтобы скандалить, ты бы сам влип в неприятности. Идиот. Если бы ты не заставил меня превратить Дэс в человека, у нас бы с ней не было этих последних двух лет.

Синобу говорила так, будто моё поведение её ужасно раздражало.

Её отвращение так и прорывалось наружу.

— Конечно, это всё происходило удалённо, через экран, но эти два года стали возможны только благодаря дистанционному общению, и поддерживать культурный обмен с моей заклятой подругой было весьма приятно. Она постоянно ворчала по пустякам, но я уверена, что и сама Дэс до конца своих дней находила в этом какое-то удовольствие.

«Те весенние каникулы, когда ты сохранил мне жизнь, хотя всё, чего я желала, — это умереть… Думаю, я наконец-то поняла твои чувства», — сказала Синобу.

— Спасибо. Что сказала мне это.

— Это я должна тебя благодарить. От имени Дэс и от имени Тропикалеска.

Это было несколько нетипично, и, хотя это было на другом конце света, это был первый случай смерти близкого мне человека от коронавируса, поэтому я не мог скрыть свою боль — как будто, зная, насколько свирепыми могут быть медведи, я всё равно представлял их милыми и пушистыми, пока вдруг кто-то из моих знакомых не был убит одним из них. Или как будто, зная, что вампиры пьют кровь людей, люди не понимали, насколько они могут быть ужасными, пока кто-то из знакомых не погибнет от их рук.

Теперь, спустя несколько лет с начала пандемии, я наконец-то осознал истинный страх перед этой болезнью, но благодаря словам Синобу, которые, возможно, были всего лишь утешением, я немного успокоился.

Но это ничуть не избавило меня от осознания, что я совершил тяжкий грех.

Во время тех адских весенних каникул я так страстно желал умереть человеком, но я не позволил ни Суицидмастер, ни Киссшот умереть демонами.

Мне снова открыли эту истину.

— Насчёт похорон… Как там сейчас дела? Там, в Европе.

— Ну, если ты насчёт того, чтобы поехать и поприсутствовать лично, то с этим сложно. Но не волнуйся. Я не отправлюсь в Европу, чтобы съесть её останки или что-то в этом роде. Видишь ли, я провела погребальный обряд ещё два года назад.

«Всё, что я буду делать — это помолюсь за неё отсюда».

«За то, чтобы моя заклятая подруга, которой наконец-то удалось умереть, покоилась с миром».

— Для Дэс день её смерти — это день отъезда. Это не возвращение домой, а отъезд из дома. Ей, которая не покончила с собой, а прожила прекрасную жизнь, я скажу не «прощай», а «до свидания». Почти как тот парень в гавайской рубашке. Или, может быть, как дворецкий. Ка-ка.

Тогда она бы была не дворецким, а горничной.

Словно пытаясь скрыть от меня влагу на глазах, скорбя, горюя и страдая, Синобу вновь погрузилась в дремоту внутри моей тени — я немного боялся, что она запрётся там больше чем на шестьсот лет, но, конечно же, этого не произойдёт.

Она уже прожила шестьсот два года, преодолев всё это.

Так же, как человечество преодолевало всевозможные инфекционные заболевания.

И так же, как оно будет продолжать делать это и впредь.

— Спасибо.

Я ещё раз выразил свою благодарность.

Но на этот раз я обращался не к Синобу, а к её заклятой подруге, бывшей Суицидмастер — два года назад мне было так неловко, что слова благодарности не прозвучали как следует, но теперь я скажу их как полагает.

Спасибо, что позволила мне встретиться с Синобу.

За то, что дружишь с Синобу.

За то, что не бросаешь Синобу одну.

До сих пор и впредь.

За то, что ты живёшь и позволяешь жить ей.

И продолжаешь жить внутри Синобу, словно на уровне генов.

Перед выпускной церемонией меня охватило чувство, будто я закончил что-то совершенно иное — я думал лишь о том, как встречусь с Гаэн, безупречно соблюдая меры инфекционного контроля.

Пришло время культурного обмена.

Это была история — история о смерти.

История о смерти, покрытой кровью, запятнанной кровью, омытой кровью, сражавшейся кровью против крови и связанной кровью.

История о слизывании крови, словно о зализывании ран.

Наша драгоценная история смерти.

Сейчас я не могу открыто говорить о том, как прямо в разгар всемирной пандемии мы с партнёршей вероломно отправились в путешествие на другой край света, но, возможно, когда придёт время и воцарится мир — я смогу рассказать об этом всем.

Послесловие переводчика

В очередной раз поздравляю, дорогие мои! Мы прошли очередной этап в долгом пути по переводу «Цикла историй». За плечами уже столько книг, что их подсчёт реально требует хорошо подумать. Как это всё умещается в голове Нисио, даже боюсь представить. Впрочем, не исключаю, что он уже столько лет продолжает неустанно писать новые тома именно по той причине, что не хочет держать всё это в голове.

Как вы могли заметить, в этом томе Нисио окончательно отказался от соблюдения видимости какого-то реалистичного таймлайна. Он, конечно, всегда говорил, что его персонажи всегда живут в нашем времени, сколько бы лет не прошло по сюжету, но до прихода ковида это как-то не сильно бросалось в глаза. Зато благодаря этому сюжет сумел выбраться за пределы Японии, что происходит не сказать что часто. Причём не абы куда, а в то же самое место, где 600 лет назад разворачивались события рассказа Acerola Bon Appetit.

Как всегда, главная сложность перевода — в стиле. Игры слов, отсылки, слом четвёртой стены… В этот раз я сознательно старался минимизировать сноски — их почти вдвое меньше, чем в предыдущих томах. Многое пришлось адаптировать, чтобы текст звучал естественно и не прерывал повествовательный ритм. Надеюсь, получилось «бесшовно» — настолько, насколько это возможно с Исином.

До конца пятого сезона осталась всего одна книга. Автор, конечно, продолжает писать и, судя по всему, не собирается останавливаться. Но мы — читатели и переводчики — тоже не отстаём. Рано или поздно всё равно нагоним.

В завершение хочу поблагодарить в первую очередь мою жену — за терпение, внимание и корректуру, без которой этот текст был бы куда менее читабельным. Также спасибо всем, кто комментировал, обсуждал, ставил лайки, радовался новым главам или просто читал молча. И отдельное спасибо тем немногочисленным, но бесценным героям, кто поддерживал проект материально. Не скажу, что без них данный перевод был бы невозможным, но не столь приятным. Домо аригато.

Как всегда, до встречи в следующем томе!

Ваш BlackHust.