001

Возможно, кому-то из вас интересно, как сейчас поживает Арараги Коёми. Однако, чтобы говорить о сегодняшнем дне, нам для начала нужно заглянуть в весну годичной давности, в весну двухгодичной давности и в «весну моей жизни»[✱] 我が世の春 (wa ga yo no haru) — дословно «весна моего мира». Обычно является поэтическим синонимом юности или же иного периода жизни, который человек считает «пиком своей жизни». шестисотлетней давности. Не исключено, что нам придётся заглянуть даже в «золотую осень» тысячелетней давности — пускай это и не весна. Впрочем, если заглядывать так далеко в прошлое, то можно ненароком и шею себе свернуть, а это крайне неприятно, какой бы полувампирской не была моя сущность.

Поэтому давайте возьмём паузу и поговорим для начала о весне пятилетней давности.

Была ли то пауза? Или же тьма?

Однажды, когда я учился в третьем классе средней школы, я сдал вступительный экзамен в частную старшую школу Наоэцу, что уже само по себе нельзя назвать иначе как наглостью и за что я был по достоинству вознаграждён. В той школе, доверху наполненной местной элитой, я совершенно выбился из сил, почувствовал себя разрушенным как физически, так и морально, и, вдобавок ко всему прочему, был смертельно ранен.

Я упивался смертью подобно тому, как Нарцисс упивается любованием собой.

Я даже был удостоен почётного звания самого непутёвого ученика в истории старшей школы Наоэцу — на деле же я просто был лентяем, который постоянно опаздывал, уходил раньше положенного и в целом школу не особо любил. Не таким уж и большим изгоем я был, но, в общем, относительная оценка — сложная штука. Когда тебя окружают одни отличники, даже такой человек, как я, может стать легендарным бездарем.

В зависимости от судейства, это можно было бы назвать страйком во внешний нижний угол.[✱]В бейсболе внешний нижний угол зоны страйка — это наиболее удалённая от бэттера область, в которую может попасть питчер и заработать таким образом страйк. Поскольку эта область находится на самом краю зоны страйка, очень легко промахнуться, поэтому очень много зависит от решения судьи.

Школьник, который сумел вписаться в рамки.

Переломный момент в моей жизни произошёл между вторым и третьим классами старшей школы, во время весенних каникул, более известных как «адские весенние каникулы» — на меня напал вампир.

Переломный момент и, в то же время, момент падения. В том числе и падения нравственного.

Падение во всех смыслах этого слова.

Буквально панчлайн[✱]По-японски «панчлайн» (ключевой момент шутки) будет 落ち (ochi), т.е. дословно «падение». моей жизни.

Я был удивлён, что мне ещё оставалось куда падать — после таких весенних каникул мне предстояло ещё многое пережить, многое потерять и, в конце концов, попасть в настоящий, а не метафорический, ад, так что не думайте, что достичь дна моих страданий было легко.

Будущее всегда обманчиво.

Оно нападает внезапно и бьёт в самое сердце.

Кстати, если уж говорить об относительной оценке. Именно из-за того, что я прошёл через подобный ад, я вовсе не ощущал себя неудачником. Напротив, я вернул самообладание и начал готовиться к экзаменам, ведь с моей успеваемостью под угрозой было не только поступление в универ, но и окончание школы — со стороны может показаться, будто главным источником мотивации для такого немотивированного парня, как я, стал тот факт, что на Золотой неделе у меня появилась девушка, и в стремлении поступить с ней в один и тот же университет я и сменил весь негатив на позитив, но прошу вас, не спешите с выводами.

Всё было намного сложнее во всех отношениях.

Я не могу сейчас просить вас прочитать все предыдущие тома, но в последнее время, как я слышал, стали популярны аудиокниги, так что за более подробными деталями вы можете обратиться к ним. Но если вкратце, то я не извлёк урока из прошлых ошибок и, находясь в выпускном классе, принял решение поступать в совершенно несоответствующий моим способностям национальный университет Манасэ, доверху наполненный местной элитой.

Я словно вышел в открытое море в самый разгар шторма.

Насколько мне нравится общаться с элитой? Комплексую ли я? О, поверьте, тьма в моём сердце глубже некуда.

Тем не менее, уже после выпускного, я понял, что эта элитная школа вовсе не была таким уж банальным сборищем элиты, и наполняли её не такие уж и безупречные отличники, как я полагал ранее — находясь внутри, нельзя увидеть всей картины. Говоря проще, у той элиты, у тех отличников тоже были свои терзания, которых я был лишён, и свои конфликты, которых не было у меня. Будучи «бездарным учеником», я уверен, что ещё долго буду сожалеть о том, как бессовестно саботировал свою школьную жизнь, причём речь не только про занятия — и пусть я сказал, что «не извлёк урока», но всё же ни в коем случае не должен повторять школьных ошибок в своей студенческой жизни.

Я должен сделать выводы.

Провести работу над ошибками.

Больше не наступать на старые грабли. Прервать этот порочный круг.

Начать с чистого листа.

Старосты всех старост, что реабилитировала меня, больше нет рядом, но именно поэтому я обязан наслаждаться своей подлинной и безмятежной студенческой жизнью — так я думал, так я решил, и на самом деле за год, прошедший с момента моего поступления, хоть и случались различные происшествия, больше подходившие моей отвратительной школьной жизни, но я, как мне кажется, справился с ними с мастерством и ловкостью опытного человека. На этом позвольте завершить вступление.

Закончим с закусками.

Приступим к главному блюду… Пускай оно и не всем придётся по вкусу.

В апреле следующего года, отметив своё двадцатилетие, Арараги Коёми не бросил учёбу и не остался на второй год, а стал второкурсником, однако, по какой-то причине, покинул съёмную квартиру, в которой жил в гордом одиночестве, и вернулся в любимый семейный дом.

Дом милый дом!

Более того, я уже давненько не появлялся в универе — не то чтобы я возродил старую привычку прогуливать занятия, отнюдь.

Думаю, вы не ошибётесь, назвав меня хикикомори.

Ну, знаете, дистанционное обучение и всё такое.

В отличие от приватных подробностей моей жизни, эта ситуация, думаю, не нуждается в дополнительных пояснениях. Разве что вы не живёте на необитаемом острове, и это не преувеличение. Эта ситуация затронула всех и каждого — пандемия, вызванная новым коронавирусом.

Все очные занятия в университете были отменены, и возобновить их пока не представляется возможным — мой билет «Go To University», который я выиграл, сидя за рабочим столом и, отплёвываясь кровью, забивая голову различным учебным материалом, который никак мне не пригодится в жизни, теперь был полностью аннулирован. Я чувствую себя, как прогоревший брокер на фондовом рынке.

Разве в это я инвестировал все свои силы?

Мне теперь только и остаётся задаваться вопросом, ради чего я столько учился, прибегнув даже к помощи своей девушки и старосты — и всё же нет никаких сомнений, что я всё ещё нахожусь в весьма привилегированном положении, хотя мне в голову приходили нехорошие мысли, что это проклятие некогда незаслуженно презираемой мною элиты за мою неразборчивость.

Я был проклят.

Нет, на самом деле я был благословлён.

Благословлён проклятием, так сказать — после вышеупомянутых «адских весенних каникул» я и приобрёл свой полувампиризм, благодаря которому я даже простудиться не могу.

Моё здоровье всегда на высоте.

Хочу я того или нет.

Вряд ли бессмертное существо, которое способно выжить, даже если ему вышибут мозги или вырвут сердце, способно умереть от коронавируса, хоть старого, хоть нового — а если что-то всё-таки и случится, это можно легко исправить, дав Синобу испить моей крови.

Однако такой сверхъестественный предохранительный клапан не избавляет от гнетущего чувства, будто я кого-то обманываю… Когда люди говорят, что молодёжь меньше подвержена риску заражения этой инфекцией, они тем самым вызывают у молодых людей своего рода чувство вины выжившего лишь за то, что они молоды. Так во всяком случае считает Мэнико. Само слово «молодёжь» уже стало ругательным.

Хамукай Мэнико.

Давненько я её не видел. Она была одним из немногих моих друзей, которых я завёл в университете. Сейчас Мэнико живёт на съёмной квартире в самоизоляции — вообще-то она планировала устроить вечеринку-сюрприз в честь моего дня рождения, но, конечно, этого не произошло, и на днях она просто прислала мне подарок по почте.

Какой-то странный словарь.

Получи я его лично, реакция была бы более интересной. К сожалению, сюрприз был испорчен. Инфекция же — чтобы не распространять заразу, мне следовало остаться дома и воздержаться от переездов, в том числе мне не стоило ехать домой к родителям, но вы же понимаете, это те самые «семейные обстоятельства», которые бывают в каждой семье.

Никакой романтики. Просто такие обстоятельства.[✱]Если взять слово 事情 (jijō, «обстоятельства») и поменять местами иероглифы, то получится 情事 (jōji, «любовная связь», «роман»).

Так что буду благодарен, если вы меня выслушаете.

Скажу сразу, поскольку скрывать это бессмысленно, да и не хочу я ничего скрывать, но оба моих родителя — полицейские, и, чтобы защищать общественный порядок, им приходится выходить на работу. В такие непростые времена их работа особенно важна — они не могут работать на удалёнке. Они же не из отдела по киберпреступлениям.

При этом полицейский участок — это ещё и место скопления большого количества людей, так что им пришлось принять нелёгкое решение и отправиться на добровольно-принудительную самоизоляцию на рабочем месте — как их сын, я порой поражаюсь, насколько же они трудоголики. Впрочем, мне уже двадцать лет, я закончил школу и вместе с этим закончилось и моё школьное бунтарство.

Я уже привык к тому, что у моих родителей сейчас напряжённый период.

И я также считаю, что к родителям нужно относиться с уважением.

Разве я мог отказать им в просьбе приехать домой и присмотреть за моими младшими сёстрами? К тому же, я и сам переживал, что моя младшая сестра Арараги Карен, ученица второго класса старшей школы, и другая младшая сестра, Арараги Цукихи, ученица первого класса старшей школы, остались одни дома.

Почему-то мне было страшно.

Такой, знаете, абстрактный страх.

Несмотря на то, что «Огненные сёстры 2-й средней школы Цуганоки» уже были расформированы по случаю поступления Карен в старшую школу, оставлять их надолго без присмотра старших не стоит, пусть даже я, взявший на себя роль их старшего брата, и веду довольно бестолковый образ жизни — особенно с учётом напряжённой обстановки в мире.

Поэтому я возьму над ними опеку.

У меня должно получиться. Я стану «незаменимым братом».

Согласно первоначальному плану, я должен был начать жить один только весной на втором курсе, однако я съехал от родителей уже на первом курсе, и вот, в самом начале второго курса я уже возвращаюсь домой. Прямо возвращение блудного сына.[✱]Коёми говорит, что у него стойкое ощущение 都落ち (miyakoochi), то есть будто он «сбежавший в деревню». Так можно сказать о человеке, который по какой-то причине на время сбежал из дома (или из города). Что бы я делал, если бы не подвернувшаяся роль сиделки для сестёр?

К счастью, школы смогли возобновить свою работу раньше университетов, а мои младшие сёстры, будучи из ещё более молодого поколения, чем я, судя по всему, весьма хорошо смогли адаптироваться к пандемии коронавируса, пользуясь смартфонами, которые им купили родители.

И не просто хорошо, а весьма умело.

Я бы даже сказал, мастерски.

Несмотря на то, что занятия возобновились, хоровые конкурсы, школьные поездки, а также культурные и спортивные фестивали были отменены, перенесены или урезаны в своих масштабах, но даже так к ним все относились со всей серьёзностью — особенно Цукихи.

«Пусть мы и не работники настоящего ресторана, под маской всё равно всегда должна быть улыбка!» — она была полна энергии.

То, что она улыбается, было видно по глазам.

Квокка Цукихи.[✱]Простите, не могу прикрепить в сноску изображение, но погуглите, как выглядит квокка, и всё поймёте.

Я и раньше считал, что мои сёстры из тех людей, в которых тем сильнее жизнь бьёт ключом, чем хуже обстоятельства, так что я ничуть не был удивлён, скорее наоборот, всё было в точности, как я себе и представлял. В конце концов, есть такие люди, которые именно во время подобных бедствий выходят на передний план и занимают лидирующие позиции. Именно такими и были Огненные сёстры. Они были настолько энергичными, что обратились к своим бывшим одноклассникам из средней школы через социальные сети и вместе организовали онлайн-мероприятие.

Казалось бы, довольно унылое начало жизни в старшей школе, но такими темпами, возможно, не за горами момент, когда Карен и Цукихи воссоединятся, как «Огненные сёстры старшей школы Цуганоки».

Энергии им не занимать.

Серьёзно, неужели они и правда мои сёстры?

Может быть, это меня на самом деле нашли в бамбуке?

Но если серьёзно, в современном обществе молодёжь ругают чуть ли не сильнее, чем enfant terrible[✱]фр. «несносный ребёнок», словно во всех грехах человечества виновата молодость, так что нет смысла завидовать молодым. Хотя, нужно во всём искать позитив. Я вот, благодаря этой ситуации, получил возможность сблизиться с сёстрами. Это, конечно, не исправит тех времён, когда мы друг с другом не ладили и ссорились по любому поводу, но даже это дало мне ценный опыт. Могу с уверенностью сказать, что здесь я себя чувствую куда лучше, чем в своей съёмной квартире.

К слову о съёмных квартирах… Ойкура Содати.

Наш Эйлер.

Сразу признаюсь, я покинул родительский дом раньше запланированного именно с целью стать соседом моей подруги детства, ведь я за неё волновался (да, правда, это единственная причина, по которой я вообще начал жить отдельно. В ином случае я мог бы хоть до конца своих дней прожить с родителями). В отличие от «Безлимитной Мэнико», которая буквально живёт в сети и постоянно получает на телефон уведомления то от друзей, то от любовников, и в отличие от Сэндзёгахары Хитаги, которая живёт в общежитии и волей-неволей делит своё жизненное пространство с другими, сможет ли такая без преувеличения «одиночка», не имеющая ни семьи, ни места, куда можно было бы вернуться, сохранить здравый рассудок в сложившихся обстоятельствах?

Я беспокоился за неё.

Я хотел присматривать за ней.

Учитывая, в каком она душевном состоянии… Я чувствовал себя виноватым, что оставил Ойкуру одну и уехал к родителям.

Насколько же ей не везёт по жизни.

Людей, которые не умеют дистанционно вести дела, то тут, то там называют «пережитком времени», но тут всё по-другому. Ойкура, которую преследовали на протяжении большей части жизни, просто не выносит «взгляда камеры»… Так что дело не столько в пандемии, сколько в том, что слабые люди уязвимы, вот и всё.

Все люди разные. Одни не любят носить маску, потому что им в ней трудно дышать, в то время как другим это даётся намного легче, поэтому что это ограждает их от посторонних глаз и позволяет сохранять анонимность. Ирония заключается в том, что именно в равных условиях особенно видно, насколько люди разные — кто-то возвышается, кто-то оказывается на дне.

Однажды, как верный друг детства, я набрался смелости и пригласил её к себе домой, но она категорически отказалась.

— Почему нет? Мы же почти как одна семья, так что пока не вернут очные занятия, почему бы тебе не пожить в доме Арараги, как раньше? А для Хитаги я придумаю хорошее оправдание.

— Сдохни.

Она с грохотом бросила трубку.

Как она вообще умудрилась так громко бросить трубку, пользуясь мобильным телефоном?

И снова та же фраза. Сколько можно повторять одно и то же? Это нормально вообще? Ну, по крайней мере, голос у неё был бодрым… Хоть какая-то хорошая новость.

Как позже я узнал от Хитаги, эта пандемия помогла Ойкуре восстановить своё физическое и душевное состояние, поскольку она смогла избавиться от соседа-сталкера.

У неё был сосед-сталкер?

Наверное, сосед с другой стороны? Хотя её комната была угловой… Ну да ладно. Если Ойкура счастлива, то и я счастлив.

Спасибо, что сделала меня счастливым.

Кстати, о сталкерах — Камбару Суруга.

Её хотелось бы держать под контролем.

До начала пандемии я на протяжении целого года наслаждался своей студенческой жизнью, но что касается одногодок Камбару Суруги, которая была на год младше меня, они не то, что год, они ни дня не проучились… Так что все мои причитания показались бы для Камбару и Хигасы-тян пустым звуком.

Мне даже тяжело представить, каково им было сдавать вступительные экзамены.

Бессмысленно сравнивать наши ситуации. С другой стороны, когда смотришь на другого человека, который находится в ещё более тяжёлом положении, невольно думаешь: «да у меня не всё так плохо», и от этого на сердце ещё тяжелее… Я своими глазами видел, как Камбару, Хигаса и другие девочки из баскетбольного клуба, с которыми я успел сдружиться, усердно готовились к вступительным экзаменам и завоёвывали своё право учиться в выбранных ими учебных заведениях, поэтому я не могу им не сочувствовать. В такой ситуации даже у лучших учеников подготовительной школы опустились бы руки.

Это несправедливо.

При этом я не могу ни прийти подбодрить их, ни пригласить их к себе на ужин. Даже не знаю, что будет со школьным спортом в будущем… Я никогда не был членом никакой спортивной команды, поэтому не представляю, что чувствуют спортсмены, но, вероятно, природа школьного спорта и клубной деятельности сильно изменится.

Говорят, несовершеннолетним даже пока вакцинироваться нельзя — однако с тех пор, как я вернулся домой, я разок с Камбару всё же увиделся, не то, чтобы я собирался её подбодрить.

Конечно, с соблюдением социальной дистанции… Я пришёл к ней домой, чтобы провести уборку.

Хоть «суперзвезда бардака» и сидит дома круглосуточно, беспорядок — это всё равно ненормально. Даже до пандемии её комната была похожа на карантинную зону. Она словно планировала в одиночку устроить глобальное потепление. Нет, ну правда… так ведь можно и заболеть чем-то похуже.

Поскольку она живёт с бабушкой и дедушкой, она находится в ситуации повышенного риска, поэтому ей стоило привести свою комнату в приемлемое состояние — конечно, в её неизменном беспорядке было по-своему уютно, но теперь, когда она окончила школу и стала студенткой университета, пускай и лишь номинально, она решила изменить свой образ жизни и начать убираться. Спустя час она сдалась и взмолила меня о помощи.

Куда же делась твоя сила воли?

Чёрт возьми, никогда бы не подумал, что уборка в комнате Камбару, которую я был вынужден впервые устроить на третьем году старшей школы, со временем превратится в акт спасения жизни. Причём ответить ей: «Нет, сейчас не лучшее для этого время, так что приберись-ка ты сама», — было бы слишком сильным отстранением от кохая — в любом случае, после уборки не было ни рукопожатий, ни объятий, ни «дай пять», но возможность увидеть Камбару оффлайн уже сама по себе была достаточной наградой за проделанную работу.

Она обычно вела настолько активный образ жизни, что каждый день утром и вечером пробегала по десять километров, поэтому, наверное, ей было особенно тяжело оставаться в гнезде без движения, но, по крайней мере, при мне она держалась стойко — отсутствие навыков уборки ещё не должно означать, что она останется вечной школьницей. Пусть и не проучилась в универе ни единого дня.

Я к этому ещё со школы привык, но для таких людей, как Камбару и Хигаса, у которых куча друзей, нынешняя обстановка «невозможности заводить новые знакомства» должна быть просто невыносимой… Впрочем, я могу лишь попытаться представить эту боль.

В данной ситуации что для одного «как обычно», для другого может быть «невозможно».

Кстати о друзьях. Моя подруга, Хатикудзи Маёй — хотя я побаиваюсь называть её подругой, ведь она теперь бог этого города — отправилась к Амабиэ-сама[✱]Божество японского фольклора, ёкай, способный предсказывать обильные урожаи и эпидемии. Образ Амабиэ стал довольно популярен в Японии во время ковида. с целью угостить её удоном и попросить о помощи.

Как Кото-тян из «Котодэна»[✱]Кото-тян — дельфин-маскот железнодорожной компании «Такамацу-Котохира», также известной как «Котодэн». В период ковида компания выпустила памятные сувениры с изображением, на котором Кото-тян с миской удона в плавниках отправился к берегу моря, чтобы попросить Амабиэ о помощи. К слову, Амабиэ пообещала помочь..

Ввиду того, что Хатикудзи — богиня прогулок и потерянных детей, самоизоляция была её слабым местом… По своему характеру она такая же активная, как Камбару, и совсем не похожа на хикикомори. Тем не менее, тот удивительный факт, что болезнь не так широко распространилась в моём родном городе, вполне может быть скрытым благословением. Видимо, оздоровительные прогулки получили божественное покровительство. Она стала богом в непростые времена.

И наверняка чувствует большую ответственность.

С тех пор, как я стал студентом, я старался воздерживаться от объятий, прижиманий, поцелуев и раздевания этой пятиклассницы, что было для меня обычным делом во времена озорной юности, но теперь у меня отпала необходимость соблюдать даже столь поверхностные нормы морали.

В таком вот мире мы живём.

Отныне столь тесный контакт возможен только внутри семьи. Боже мой, ради чего я вообще живу? Неужели я должен провести остаток жизни, развлекаясь со своими сёстрами?

Будучи запертыми в четырёх стенах, всегда существует риск возникновения семейных ссор, и я рад, что всё это случилось не в тот момент, когда я враждовал с сёстрами или даже с родителями. Как специалист по жестокому обращению с детьми, заявляю об этом с уверенностью.

Хорошо, что у нас спокойный район.

Похоже, что традиция молчаливого приёма пищи «итадакимаска», который активно продвигают наши власти, всё же прижился. Закончились времена регулярных обеденных дискуссий с проблемными детьми.

Стало, конечно, спокойней, но мы все, так сказать, оказались в психологическом локдауне… Даже если бы университет возобновил очные занятия, я не уверен, что буду готов снова покинуть родительский дом.

Неужели я проведу остаток жизни в этих стенах?

Неужели я проведу остаток жизни, присматривая за сёстрами?

В этом смысле я беспокоюсь лишь за тех двоих, что покинули наш защищённый родной город… Думаю, не надо уточнять, что я говорю о Сэнгоку Надэко и Ханэкаве Цубасе. Интересно, чем они сейчас заняты?

Нет, правда, что они сейчас делают?

Разрыв отношений с Сэнгоку — это целиком и полностью моя вина. Можно даже сказать, что само моё беспокойство об этой девушке, с которой я некогда был знаком, уже является проявлением моего высокомерия и неуважения, но разве я могу не беспокоиться о ней, услышав беспрецедентный слух о том, что она окончила среднюю школу и переехала в столицу, решив не продолжать обучение?

Что у неё случилось-то…?

Мне, кстати, об этом проболталась Цукихи…

А ещё есть Ханэкава Цубаса.

Моя Ханэкава Цубаса.

Ханэкава… С ней изначально не было никакой связи, поэтому я не имею ни малейшего представления о том, где она находится и чем занята. Да что там я — никто этого не знает. Поэтому мы так и не успели найти её, прежде чем мир стал таким. У нас получилось отследить её путь вплоть до того момента, как она устроилась волонтёром в какую-то медицинскую организацию в Африке, но на этом моменте ниточка оборвалась, и мы оказались в безвыходном положении.

То есть, в ситуации пандемии.

Несмотря на все ошибки и просчёты, я считаю, что Япония справляется со своей задачей как нельзя лучше, но, когда речь заходит о других странах, ситуация обстоит совершенно иным образом, даже при том, что пандемия у нас одна и та же — медицинская система, политическое устройство, культурные обычаи, социальные условия, климат, неравенство, плотность населения… Различий слишком много. И моя степень беспокойства напрямую зависит от того, в каком именно месте какой страны в данный момент находится Ханэкава, хотя вряд ли она предпочтёт находится в безопасности.

Похоже, что из-за пандемии коронавируса она активно перебирается во всё более неблагополучные регионы — в результате, чтобы не вызывать у нас, живущих в мирной стране, ненужного (или вполне оправданного) беспокойства, а также чтобы самой не попасть в беду, она оборвала связь не только со мной, но и с Хитаги, и с Ойкурой, однако даже она, скорее всего, не предвидела пандемию таких масштабов.

Она же не знает всего.

Впрочем, разве для волонтёра медицинской организации подобное развитие событий является таким уж большим сюрпризом? Входит ли это в категорию «знаю лишь то, что знаю»? К тому же, в интеллектуальных кругах уже ходили разговоры о неизбежности подобного эпидемиологического взрыва глобальных масштабов.

Что ж, тут ничего не поделаешь. Остаётся лишь молиться за то, чтобы с ней ничего не случилось.

Но всё равно тревожно.

Вот же, чёртов Осино…

Тот факт, что староста всех старост и отличница всех отличниц, которая в обычной жизни после окончания школы Наоэцу уже отправилась бы покорять Массачусетс или Кембридж[✱]Массачусетский Технологический Институт (MIT) и Кембриджский университет, регулярно входящие в топ рейтинга лучших вузов мира., а вместо этого отправилась путешествовать по миру, во многом объясняется влиянием этого парня в гавайской рубашке. Бродяга средних лет породил девушку-бродягу. Хотя, в случае с Осино Мэмэ, ареал его странствий в основном ограничивается государственными границами, так что можно сказать, что Ханэкава к этому моменту уже превзошла своего учителя… А что касается его самого, то о нём можно не беспокоиться.

Я ему, конечно, благодарен, но не вижу ни моральной, ни практической причины переживать за его благополучие.

Да, когда я задумываюсь о том, как сейчас живёт Осино, у которого нет ни своего дома, ни какого бы то ни было другого жилья, то возникают определённые опасения, но, при всём при этом, у меня есть стойкая, хоть и необоснованная уверенность в том, что он предпринял все необходимые меры — если бы руины вечерней школы ещё существовали, и если бы в них всё ещё обитал этот специалист, я бы попросил его договориться с Амабиэ, но что толку рассуждать о событиях в сослагательном наклонении. И всё же, я бы сейчас не отказался его послушать.

«Я смотрю, ты сегодня бодрячком, Арараги-кун. Случилось что-то хорошее?» — какая же всё-таки самодовольная фраза.

Которая, тем не менее, сейчас смогла бы меня подбодрить.

Возможно, если спросить Гаэн Идзуко, «сестрёнку, которая всё знает», о местонахождении Ханэкавы и Осино, она смогла бы ответить, но сейчас она была в высшей степени изолирована… И дело не в «социальной дистанции».

Дело в её антониме — «персональной дистанции».

Будь у меня такая возможность, я бы хотел узнать и о том, как сейчас обстоят дела у Ононоки и Оги — люди, которые не ценят отношения, в такие моменты без труда уходят в изоляцию.

Прямо как вампиры, умирающие в одиночестве.[✱]Коёми здесь приводит термин 孤独死 (kodoku-shi), который описывает ситуацию, в которой человек, находящийся в полной изоляции, умирает, и его смерть остаётся незамеченной. Порой тела таких людей находили спустя месяцы или даже годы.

Даже смешно, насколько это похоже на правду.

Ну, что касается этих двоих, то мне трудно представить, как можно всерьёз беспокоиться о кукле-трупе и «тьме» — скорее наоборот, в таком хаосе именно на этих двоих и можно положиться. Блистательный труп и блистательная тьма.

Из того, что я узнал от Цукихи из другого рута, Ононоки должна быть рядом с Сэнгоку, поэтому, что бы ни случилось, с ними всё будет в порядке, что не может не радовать. Оги, в свою очередь, решила остаться в школе Наоэцу и наверняка продолжит защищать её, причём не только кохаев из баскетбольного клуба… Пусть даже её методы защиты весьма своеобразные.

Что ж, каждый справляется с пандемией по-своему — этап паники, когда в магазинах заканчивается туалетная бумага и нигде нет одноразовых масок, похоже, уже позади.

И хотя, имея замечательную возможность учиться дистанционно, у меня регулярно возникает соблазн делать всё в последний момент, из-за чего я регулярно опаздываю со сдачей, как, впрочем, было и на очных занятиях, но мне кажется, что я уже привык к жизни в самоизоляции.

Пока я ещё не решил, хорошо ли это или плохо — привыкать к такой жизни.

Паника, может, и закончилась, но пандемия продолжается.

Если ситуация не улучшится, лучше было бы поскорее адаптироваться к онлайн-занятиям, но если привыкнуть к удалёнке слишком сильно, то, когда начнутся очные занятия, будет тяжко — что, если вдруг возникнут такие мысли, вроде: «как же задолбало ходить в универ», «не хочу больше жить один» или «зачем вообще нужен этот универ, может бросить?»

Как и следовало ожидать, специалисты по жестокому обращению с детьми не попадают в неприятности, если просто тихо сидят дома, поэтому, когда речь заходит о других событиях, помимо пандемии, наступает период спокойствия и самодисциплины — никаких девушек, падающих с лестниц, никаких потерявшихся школьниц, никаких суперзвёзд-сталкеров, никаких змеиных проклятий, никаких царапающихся бродячих кошек — никакие зомби не убьют вашу сестру, вас не поглотит тьма, вас не убьёт ваш друг детства. Вы не отправитесь ни в путешествие во времени, ни в путешествие по аду.

Все эти истории, которые всё заканчивались, заканчивались и заканчивались — их больше нет. Истории, что продолжали заканчиваться снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова.

Забавно получается.

Если бы пандемия случилась два года назад, я бы не встретил на тех весенних каникулах ни Ханэкаву, ни вампира — или же я смог бы встретиться с ними дистанционно?

Хотя меня бы наверняка быстро забанили за демонстрацию школьницы с задранной юбкой или вампира с отрубленными конечностями. Точка.

Проводив в школу своих младших сестёр, занятия у которых начинались в разное время, я в свободное время занимался просмотром «краткого содержания предыдущих серий», как вдруг…

— Господин мой.

Из моей тени раздался голос — смотрите-ка.

Светловолосая девочка, которая некогда пряталась в руинах бывшей школы, а после, на весенних каникулах два года назад, перебралась жить в мою тень, задолго до начала периода самоизоляции повадилась вылезать из своей обители с самого утра.

Осино Синобу.

Златоглазая и златовласая девочка лет восьми на вид.

Однако на самом деле она была тем, что осталось от железнокровного, теплокровного, хладнокровного вампира — бледная тень шестисотлетней королевы странностей.

Кстати, когда мы впервые с ней встретились, она назвалась «пятисотлетней», но с тех пор прошло уже два года, и она, наконец-то, отметила свой шестисотлетний юбилей, так что теперь занизить свой возраст не получится, как ни округляй.

Шестисотлетняя маленькая девочка и двадцатилетний я.

Неплохо.

Знаете, я даже как-то не задумывался, как отпраздновать двадцатилетие — жаль, что вечеринку-сюрприз, подготовленную Мэнико, пришлось отменить. Впрочем, вне всяких сомнений, весь мир сейчас был охвачен сюрпризом гораздо больших масштабов.

И да, предаваться алкоголю и курению с наступлением совершеннолетия я и так не собирался, но мы сейчас живём в мире, где даже на выборы ходить рискованно, так что в день моего появления на свет никаких особенных привилегий у меня не появилось.

— Господин мой, могу ли я кое-что предложить, ежели сейчас подходящее время?

— Не возражаю. Как видишь, я умираю со скуки и уже изголодался по предложениям. Я бы не отказался внести пару запланированных событий в свой пустующий ежедневник, — произнёс я так, словно уже давно привык к изоляции, но на самом деле затворничество мне даётся куда с большим трудом, чем ей… И я всё ещё остро осознаю, насколько же жестоко было приковать эту девушку к моей тени, поэтому не могу не чувствовать себя обязанным ей и готов выслушать любую её просьбу. Ну что, очередной пончик?

В последнее время «Мистер Донат» меняет свою линейку продукции, добавляя в неё всё больше пончиков премиум-класса. Похоже они пришлись по вкусу происходящей из семьи аристократов Синобу. Тот факт, что полуночница Синобу начала просыпаться рано утром, говорит о том, что её привычный образ жизни нарушен, пусть эти изменения и не очень заметны на фоне глобальных изменений в нашем депрессивном мире, но я думаю, нет ничего страшного в том, чтобы сходить с ней куда-нибудь и немного развеяться.

Пусть я больше и не слуга, но мне нравится подчиняться маленьким девочкам.

Я был уже в предвкушении, но шестисотлетняя девочка, будучи настоящим экспертом в самоизоляции, превзошла все ожидания такого новичка, как я.

— Я тут подумываю отправиться в путешествие по Европе, не хочешь поехать со мной?