008

Разумеется, я отказался от её идеи и в итоге всё равно решил отправиться с ней в Европу. Наконец-то разговор сдвинулся с мёртвой точки. Хотя, если честно, это я виноват. Говорить о том, что мы едины, и при этом полностью полагаться на решение Синобу — это как-то подло.

Раз уж мы связаны друг с другом, то и решения должны принимать вместе.

Потому что нас двое.

Возможно, это звучит не слишком убедительно со стороны человека, который совершенно осознанно совершал безумные поступки ещё в школе, но если это моё искупление, то мне нужно будет исправить и эту часть себя, иначе я не смогу сказать, что стал лучшей версией себя.

Это станет нашей новой нормой.

Справедливости ради, её предложение не было лишено достоинств, так что вместо того, чтобы просто сказать «отклонено» и закрыть тему, я решил открыто им поделиться — и, по правде говоря, оно послужило полезным ориентиром при планировании наших дальнейших действий.

Суть отвергнутого плана заключалась в том, что мы разорвём нашу связь.

По словам Синобу, главная причина, по которой мы столкнулись с этой неразрешимой дилеммой, заключалась в том, что Королева Странностей была связана с моей тенью, то есть в прямом смысле слова находилась в рабстве.

Куда бы мы не направились и что бы ни делали, или же сидели на месте и ничего не делали, даже если бы мы захотели пересечь границу префектуры или даже страны, мы всегда были вынуждены действовать в тандеме — соблюдать социальную дистанцию в нашем случае было невыполнимой задачей.

Поэтому, когда Синобу взбрела в голову мысль вернуться на родину, у неё не было другого выбора, кроме как пригласить меня с собой — она вовсе не хотела превращать меня в своего сообщника и втягивать в это полное опасностей путешествие.

Выражаясь метафорически, Синобу, по сути, была узницей, к ноге которой был прикован чугунный шар в виде меня, и вследствие от неё требовалось ограничивать свои действия не только на время пандемии, а на постоянной основе.

Или это было не требование, а приказ?

Если она нарушит его, ей придется заплатить штраф. Душераздирающий.

Наверное, если пытаться выяснять, кто сильнее ограничен в своих действиях, то мнения разделятся — Кагэнуи, которая уже добралась до Европы, будучи «не в состоянии касаться поверхности земли», или мы. Впрочем, Кагэнуи избегает проклятия, используя свою девочку-сикигами в качестве «транспорта» (хотя идея «пользоваться девочкой-трупом» уже сама по себе звучит как минимум странно).

Как человек, не желающий привлекать к себе внимание, я не мог пользоваться подобными методами.

Однако в этот раз, пока мы составляли наш маршрут до королевства Ацерола (название временное), нам разрешили воспользоваться услугами этого «транспорта», но, увы, индивидуальное бронирование не предусмотрено.

Это было что-то вроде парного тура, который можно было забронировать только на двоих — хотя даже в такой тур обычно можно записаться в одиночку, если заплатить за двоих (на деле обычно хватает полуторного тарифа), так и в нашем случае нельзя сказать, что мы были полностью лишены возможности разорвать нашу связь (оковы?).

Если мы готовы взять на себя все сопутствующие риски.

От одной мысли о том, что придётся идти на риск, у меня закружилась голова, будто я стоял на одной ноге с закрытыми глазами, но, по сути, мы бы временно прервали наше сотрудничество.

Это был в какой-то степени секретный трюк, но вовсе не какой-то безумный метод, нарушающий все правила, который появился из ниоткуда спустя столько времени. В прошлом мы уже дважды так делали.

Два предыдущих преступления.

Мы совершили правонарушение, от которого нельзя было отделаться штрафом.

Хотя, скорее, мы были не столько виновниками, сколько жертвами обстоятельств, ведь нашу связь разорвали насильно… В первый раз это случилось, когда нас преследовала «Тьма».

Когда моя тень была поглощена чёрной массой, которая и странностью не была, крепкая, нерушимая связь была разорвана — метафоры ради скажу, что это было похоже на принудительную перезагрузку компьютера, в результате которой мы с Синобу на короткое время получили опыт действия по отдельности.

Я даже слышал, что она успела пересечься с Чёрной Ханэкавой… Серьёзно?

Как тут не позавидовать.

— Не хочу тебя огорчать, но завидовать тут нечему. К твоему сведению, во время нашей встречи на кошке помимо нижнего белья были и другие предметы одежды.

— Какое ужасное недоразумение. У моей зависти совершенно иная причина.

Было бы очень некстати, если бы она стала допытываться до этой причины, поэтому сразу скажу, что во второй раз наша связь была разорвана руками Гаэн.

Вы можете подумать, будто всё происходило по всем правилам, будто бы это настоящая формальная процедура, даже с чем-то вроде традиционного обряда, проведённого со всей торжественностью. На самом деле же это было просто жестокое убийство — моё тело разрубили на куски японским мечом.

Меня разрубили на маленькие кусочки, однако замысел был огромен.

Мне вынесли смертный приговор.

Какой бы сильной не была связь между нами, она неизбежно разорвётся, если я умру… Продолжая метафору с компьютером, это всё равно, что сломать материнскую плату.

Просто чудо, что ремонт был возможен.

В обоих случаях мы просили Гаэн помочь нам в восстановлении нашей связи, но то было раньше… Хотя подождите, а как насчёт того раза, когда я попал в рай? Это было определённо похоже на смерть, но наша связь каким-то чудом сохранилась?

Честно говоря, этот случай был настолько далёк от моего понимания, что я не могу сказать на его счёт ничего определённого.

В общем я хочу сказать, что у нас есть обходные пути даже на тот случай, если мы захотели бы разорвать нашу связь — пускай эти пути и несколько необычны. В случае удачи, Синобу могла бы вернуться на родину одна. Такой был её гипотетический план, который она разработала, пока сидела, уткнувшись в колени.

Как вы уже могли догадаться, ключевым моментом её плана была моя безопасность. Уровень же риска для самой Синобу ничуть не уменьшался — план по-прежнему заключался в том, чтобы вампир отправился в опасную для вампиров зону.

В одиночку навстречу пандемии.

Без какой-либо защиты.

Снижение числа путешественников вроде бы должно уменьшить риски, но в данном случае это уменьшение практически незаметно. Зато уровень моей тревожности резко возрастёт.

— Никто этого не допустит. Очевидно, в первую очередь этого не допущу я, но и Гаэн, и Кагэнуи ни за что не согласятся.

Будучи специалистом по бессмертным странностям, Кагэнуи, скорее всего, будет первой, кто выступит против этой идеи.

Я не сомневался, что Синобу просто беспокоится о моей безопасности, но в результате мы бы освободили узницу от её оков — если, в отличие от предыдущих случаев, железнокровный, теплокровный, хладнокровный вампир разорвёт связь по собственной воле, то это вызовет новый кризис, совершенно не связанный с пандемией.

Возможно, это заставит специалистов со всего мира собраться вместе.

Было бы ужасно встретиться с Осино при таких обстоятельствах.

Синобу (как и я) получила протекцию не потому, что была реабилитирована, а по той причине, что Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд утратила свои силы и перестала нести угрозу.

Иными словами, потому что она просто безобидная златовласая девочка.

Кагэнуи, наверное, только обрадуется освобождению бессмертной странности и без колебаний сотрёт её в порошок — не думаю, что она станет слушать какие-либо оправдания.

Бессмертные не рассказывают сказок.

И если бы мы зашли так далеко, вряд ли всезнающая сестрёнка согласилась бы восстановить наш разрушенный дуэт.

«Я не знаю, кто вы такие», — могла бы сказать она.

Я не смогу оправиться, если услышу от Гаэн подобные слова.

— Ясно… Я не рассматривала ситуацию с этой стороны. В своём воображении я дошла только до сцены, когда я разрубаю тебя на куски с помощью «Кокороватари».

— Когда ты сделала это в прошлый раз, всё закончилось грандиозной катастрофой, не так ли?

Впрочем, это позволило мне встретиться с Прекрасной принцессой на небесах.

Немного поразмыслив, я решил, что, пожалуй, лучше нам с ней больше не встречаться… Синобу вовсе не была дурой, но как та, кто некогда был сильнейшей, величайшей в мире странностью, она, похоже, не очень подходила для того, чтобы придумывать планы.

В итоге она всегда придумывает планы, заключающиеся в применении грубой силы, под стать своей фамилии[✱]Немного натянутая игра слов, но «применение силы» по-японски звучит как 力押し (chikara-oshi)..

Впрочем, сам человек, который и дал ей фамилию Осино, Осино Мэмэ, не из любителей использовать грубую силу, так что эта игра слов не совсем уместна — кстати говоря, действительно, какой план на такой случай придумал бы Осино?

Как ему удаётся всегда сохранять баланс и соблюдать нейтралитет?

— Этот сопляк в гавайской рубашке всегда жил жизнью, наполненной риском, даже до пандемии, не так ли? Уж не знаю, болел ли он чем-нибудь, но если он всегда вёл столь нездоровый и неряшливый образ жизни, то наверняка мог подхватить какую-нибудь другую болезнь.

Скорее всего, Синобу вспомнила тот непродолжительный период своей жизни, когда она была привязана не к моей тени, а к развалинам школы, которую Осино сделал своей штаб-квартирой, потому что произнесла она эти слова с горьким выражением лица — я никогда не слышал, чтобы она вспоминала те времена с ностальгией.

Если для неё предпочтительнее быть привязанной к моей тени, что же за глэмпинг устроил Осино в тех руинах?

И всё же, какую-нибудь другую болезнь?

— Говорят, что после того, как ношение масок и мытьё рук стали обязательными, снизилась заболеваемость гриппом… С другой стороны, тем, кто, как Ханэкава, находится в зоне продолжающегося военного конфликта, где и в обычное время опасно, вопрос эвакуации является куда более насущным, нежели профилактика заражения.

Когда человек не хочет ложиться в больницу даже с тяжёлым заболеванием, потому что боится близких контактов, это всё равно что ставить телегу впереди лошади, и такого следует избегать так же, как и близости. Поэтому, если бы Синобу захотела разорвать нашу связь только лишь по той причине, что хочет навестить своего заклятого друга, несмотря ни на что, я бы ни за что на это не согласился.

— Знаешь, я понимаю твои чувства. Ты желаешь броситься в бой с головой, не считаясь ни с каким риском для себя…

Она несколько не рассчитала степень опасности, но я всё равно её понимал. Её чувства и её решимость.

Её дух.

В отличие от меня, её не страшил никакой риск. И поскольку для неё эта поездка была даже опаснее, чем для меня, в конце концов, я счёл необходимым сопровождать её, хотя бы для того, чтобы она не принимала необдуманных решений — я должен быть более активным в принятии решений, а не оставлять всё на неё.

Конечно, я и сам не отличался особой осторожностью, но если поставить мою робость против её безрассудства, то должно получиться неплохое перетягивание каната.

Я ни за что не позволю разорвать наши узы.

Никогда.

— В таком случае нам лучше не заставлять Ононоки ждать и поскорее сообщить ей о нашем решении. К тому же мы можем позаимствовать и её мудрость. Ведь три головы лучше двух, верно?

Конечно, если собрать вместе три головы, то тем самым мы создадим ситуацию близкого контакта прежде, чем сможем добиться каких-либо результатов, однако, строго говоря, две из этих трёх голов принадлежали вовсе не людям, да и оставшаяся (моя то есть) не сказать, что была на сто процентов человеческой.

— Хм. А эта кукла-труп действительно способна придумать дельную идею? Она же полагается на силу в ещё большей степени, чем я. К тому же, эта девочка-сикигами была изгнана из этого дома после совершения кое-какого невероятно глупого поступка, не так ли?

Вы двое определённо были в контрах.

И не надо делать такое недовольное лицо.

— Если мы не будем доверять Ононоки, сама наша поездка станет одной большой проблемой, понимаешь? Нам придётся хотя бы раз склонить перед ней голову, так что чем раньше мы с этим покончим, тем лучше…

— Склонить голову…? Мне…? Перед этой девчонкой-трупом…?

«Грр», — прорычала Синобу.

Всё было не настолько ужасно, чтобы скрежетать зубами… Несмотря на то, что она превратилась из королевы странностей в златовласую лоли-рабыню, но свою гордость ничуть не растеряла, пускай её поведение и сильно зависело от обстоятельств.

— Мне было бы гораздо легче, если бы вы двое смогли просто поговорить и найти общий язык.

— Мне глубоко безразличны правила твоего гарема.

— Честно говоря, я тоже не собираюсь склонять перед ней голову.

— Даже не знаю. Ты потерял не только свою гордость, но и искренность.

«Тебе следует извиниться за утерю», — сказала она мне.

Что ж, в таком случае сделаю так, как она и сказала.

К слову, было время, когда мне пришлось пасть перед ней ниц, чтобы она позволила одолжить свой демонический клинок.

— Однако, прежде чем мы спустимся, я думаю, нам стоит сначала принять наш допинг. Я бы хотела иметь более взрослый облик и убедиться, что я выше этой девчонки, прежде чем склонить перед ней голову, иначе это станет тёмным пятном на моей репутации.

— Мне кажется, тёмным пятном на твоей репутации скорее станет твоя мелочность… Но я согласен, сначала ты должна выпить моей крови.

Именно так, без слов, я собирался выразить свою решимость положиться на «Анлимитед Рулбук» Ононоки — хотя это сродни тому, чтобы бросить руль в игре «кто первым струсит»[✱]Имеется в виду «игра», когда две машины на большой скорости движутся навстречу друг другу, и проигрывает тот, кто первым свернёт. Очевидно, отпустить руль в такой ситуации — игра ва-банк., однако в ином случае я рисковал поддаться на уговоры этой профессиональной девочки-подростка.

Синобу регулярно пьёт мою кровь, так что никаких особых приготовлений не требовалось — если бы она не делала это время от времени, она бы просто умерла с голода. В каком-то смысле, хоть это и было далеко от гурманских нравов Суицидмастер, у Синобу была довольно несбалансированная диета.

Местом, через которое Синобу получает мою кровь (или лучше сказать, я предоставляю ей свою кровь) были те самые следы от укусов на моей шее, поэтому я стянул одежду с верхней части тела.

— Я с тем же успехом способна испить твоей крови и без столь провокационного полуобнажения… Это совершенно лишняя фансервисная сцена.

Сказав это, она забралась ко мне на колени. Во время её «трапезы» мы никак не могли обойтись без тесного контакта — использовать здесь какие-либо перегородки было немыслимо.

Наша обычная рутина.

Однако разница заключалась в количестве крови.

Если я собирался пережить могучий прыжок Ононоки, то та крохотная толика бессмертия, которой я обладал в обычное время, не смогла бы воспрепятствовать тому, что меня просто разорвёт на куски в стратосфере. Ведь это всё равно что ехать верхом на ракете.

Нужно было его значительно усилить.

Ввиду того, что в прошлом мы несколько переусердствовали с кровососанием, к концу старшей школы это переросло в большую проблему. Однако я усвоил урок, и после моего поступления в университет мы больше подобным не занимались, насколько я помню. Но что, если вместо слепого избегания стоило приложить усилия, чтобы научиться контролировать свою конституцию? Примерно так же, как мы относимся к коронавирусу.

А с усилением бессмертия изменился и возраст Синобу.

Если бы ей удалось выпить всю мою кровь без остатка, то она вернулась бы к своей сильнейшей форме железнокровной, теплокровной, хладнокровной двадцатисемилетней вампирши. Но это, конечно, было бы чересчур. Скажу очевидную вещь, но главная загвоздка в том, что я бы в итоге умер.

— Всё-таки это довольно опасный способ восполнения жидкости в организме… Кстати, когда мы сражались с Ононоки, ты тогда была в своём спортивном восемнадцатилетнем облике, верно?

Под «спортивным обликом» я имел в виду, что он надела спортивный костюм Карэн и собрала волосы в хвост. Незадолго до этого я попал в обычную для себя ситуацию, когда меня избила Карэн, и это очевидным образом оставило след на сердце Синобу, которая была непосредственно связана со мной.

След поражения.

— А что, звучит неплохо. В таком режиме и ты, и я сможем выдержать любые перегрузки. Не говоря уже о том, что если в дальнейшем будет аниме-адаптация этого рассказа, то не нужно будет с нуля создавать дизайн персонажа.

— Имеет ли смысл заглядывать настолько далеко в будущее?

Если это и случится, то разве что лет через десять, а то и все двадцать.

Неужели ты забыла, сколько у нас уже успело выйти томов?

— Я даже представить не могу, как будет восприниматься пандемия коронавируса через десять или двадцать лет.

— Это точно. Кто знает, может, человечество вообще вымрет к тому времени.

— Страшно подумать, что существует и такой вариант развития событий.

Если так случится, то этот роман превратится в милую и беззаботную историю.

— Давай просто перечислим их все, для справки. У меня была десятилетняя форма с причёской каре, двенадцатилетняя форма с длинными волосами и семнадцатилетняя с хвостиком.

— А разве не было ещё и тринадцатилетней формы? Ну знаешь, с косичками и очками, когда ты подражала Ханэкаве. Можем назвать её «школьницей».

— Точно-точно. Какая ностальгия.

Мы слишком увлеклись этим странным разговором.

Такое случается, когда знаешь кого-то очень долгое время.

Выбрать наобум мы не могли, и, как и следовало ожидать, вопрос о том, до какого уровня бессмертия нам следует подняться, был непростым. Если мы хотим просто обеспечить свою безопасность во время полёта, то, скорее всего, не было никаких проблем с изначальным предложением восемнадцатилетней формы, но после приземления мы можем столкнуться с чем угодно, поэтому данный вопрос был не из тех, на который можно дать ответ без должных раздумий.

Если уровень вампиризма будет слишком низким, мы не сможем избежать рисков, связанных с коронавирусом. Но если он будет слишком высок, мы не сможем защититься от пандемии неизвестного заболевания вампиров.

Помимо прочего, мы должны были помочь Кагэнуи с её работой, поэтому нам не следует быть совсем уж беспомощными — пусть мы и не были профессионалами, я всё равно хотел приложить все усилия, чтобы помочь.

— Раз уж мне двадцать лет, может, тебе стоит сравняться со мной и самой стать двадцатилетней? Держу пари, мы будем хорошо смотреться вместе. Очень фотогенично.

— Если мы зайдём настолько далеко, то будем истреблены этой Кагэнуи задолго до того, как столкнёмся с какой-либо пандемией. Я уверена, что она отчасти закрыла на нас глаза лишь по той причине, что я приняла форму подростка. Восемнадцать лет — это предел.

Из её уст это прозвучало так, будто она мимикрирует.

Или скорее притворяется мёртвой?[✱]Коёми сравнивает поведение Синобу с приёмами адаптивного поведения животных для защиты от более сильного врага. С одной стороны, притвориться маленькой девочкой — это мимикрия, с другой стороны, притвориться слабой и беспомощной — это практически танатоз (изображение смерти).

В конце концов, истинный возраст Синобу составлял шестьсот лет, поэтому делать вид, что ей восемнадцать с хвостиком будет несколько абсурдно — этот хвостик будет длиной с экватор.

— Тогда мы можем пойти по пути заполнения пробелов. Мы до сих пор не видели одиннадцатилетнюю и четырнадцатилетнюю форму… Или ещё остались шестнадцатилетняя и девятнадцатилетняя.

Вот и начала проявляться моя склонность всё завершать, но сейчас она была не очень полезна. Учитывая различные условия, например, желание Синобу быть старше Ононоки (внешне), наиболее резонно остановиться где-то от двенадцати до четырнадцати лет.

Вы вправе задаться вопросом, на каком основании мною был сделан такой вывод, тем не менее, я решил взять среднее значение и остановиться на тринадцатилетнем возрасте.

Разница в пять лет.

С восьми до тринадцати — эти пять лет были огромным сроком для маленькой девочки.

Но мой побочный вампиризм должен всё ещё оставаться незначительным — я надеюсь. Конечно, если мы повторим такое превращение много раз, то ни к чему хорошему это точно не приведёт, но на данный момент мы пока ещё имеем право утверждать, что учли все риски.

— Тринадцать лет. Какой-то непонятный возраст. Ни то, ни сё. Но мне кажется, что в качестве временной меры он кое-как укладывается в приемлемые пределы.

— Ежели ты говоришь, что тринадцатилетний возраст кое-как укладывается в пределы, то отчего же он непонятный. Очень понятный, очень панайно!

Синобу широко раскрыла рот и впилась клыками в мою шею — однако в этот раз моё донорство крови не попадало в категорию «необязательных и несрочных»[✱]Судя по всему, это отсылка к ещё одному правилу ковидных времён. Термин 不要不急 (fuyō fukyū) значит «не являющийся необходимым или срочным». В частности, во время карантина был запрещён выход из дома, если он «не является необходимым или срочным»..