013

Я регулярно жаловался на неудобства, вызванные пандемией, но, по правде говоря, как человек, который и сам не заболел, и не знал никого в своём окружении, кто заболел, я по-настоящему ощутил всю серьёзность ситуации не тогда, когда занятия в моём университете, за попадание в который я так усердно боролся, перешли в онлайн-формат, а когда всё то, что мне нравилось и чего я с нетерпением ждал, было отложено, сокращено или отменено.

Это заставило меня осознать, что мир изменился.

Даже будучи человеком, некогда утверждавшим, что «Мне не нужны друзья, потому что они сделаю меня слабее, как человека», я всё равно был глубоко обязан всевозможным формам развлечений, причём до такой степени, что (пользуясь формулировкой Ононоки) они могли быть запрещены… В этом смысле период самоизоляции можно было истолковать, как период нахождения в режиме ожидания.

Или в режиме простоя.

Было бы совершенно неправильно сказать, что я ждал этого с нетерпением, но наша встреча с бесстрашным, отчаянным, смертоносным вампиром, Дэстопией Виртуозо Суицидмастер, состоялась на удивление гладко, без откладывания в долгий ящик — я не ошибся, когда предположил, что любое дело продвигается значительно быстрее, если мы имеем дело с Кагэнуи.

Оставим пока в стороне вопрос о том, уж не в направлении ли смерти ускоряется это продвижение.

Впрочем, и Кагэнуи, и Ононоки лишь повторяли в унисон свои предупреждения и предостережения, но не стремились мешать желанию Синобу встретиться с подругой, так что это было само собой разумеющимся… Просто я ожидал, что нам придётся подождать несколько дольше, и был удивлён.

Другими словами, это означало, что у Суицидмастер, возможно, не осталось достаточно времени, чтобы заставлять нас ждать — кроме того, это была не удалённая конференция и не онлайн-встреча, а живое и плодотворное общение лицом к лицу, так что деликатность ситуации меня немного беспокоила.

Если сравнивать с пластиковыми панелями, используемыми в ресторанах, или перегородками, которые можно часто видеть по телевизору… Занавес был гораздо тоньше, и он почтительно висел, полностью огораживая нас от непосредственно трона, но его ни в коей мере нельзя было назвать полностью прозрачным — это чем-то напомнило мне ту ширму, что была на моей аудиенции у Прекрасной принцессы в Зеркальном мире.

Выражаясь на японский манер, это было что-то вроде сударэ[✱]Сударэ (簾) — это традиционные японские ширмы или жалюзи, которые делаются из тонких горизонтальных планок декоративного дерева, бамбука или другого материала и подвешиваются, как правило, в оконных проёмах или к скосу крыши для защиты от солнца или осадков. В зависимости от расстояния между планками, могут быть как относительно прозрачными, так и сплошными..

Это была перегородка, использовавшаяся в соответствии с обычаем людьми высшего класса не выставлять себя напоказ, но в то же время это была занавеска, использующаяся в качестве меры противодействия инфекции. Впрочем, в данном конкретном случае, скорее всего, её главной функцией было служить занавеской, окружающей больничную койку.

Чтобы хоть как-то защитить личное пространство пациента.

— Ка-ка… Ты всё же пришла… Это заставляет меня чувствовать себя счастливой, жёсткой и крутой. Рола… погоди, нет, не то. Ты больше не Рола. Я дала тебе новое имя… Как там было…?

Если бы я заранее не услышал от Кагэнуи о симптомах этой болезни, я бы подумал, что голос, который я услышал из-за ткани, принадлежал пожилому человеку. Конечно, Суицидмастер была уже в том возрасте, который сильно превышает возраст пожилого человека в нашем представлении, но, тем не менее, когда я встретил её в прошлом году, она была маленькой девочкой, ничем не отличающейся от Синобу.

Вернее, она была ещё моложе. Ей было шесть лет.

Это было признаком того, что она сильно ослабла… Однако силуэт за занавеской был крайне далёк от образа девочки и скорее напоминал засохшее дерево.

Или даже гнилое дерево.

Она лежала, раскинувшись на троне, даже не поднимая верхнюю часть тела.

Она попросту не могла её поднять.

— Да… Совершенно верно. Железнокровный, теплокровный, хладнокровный вампир, Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд… Это оно.

— …В самом деле.

Услышав хриплый голос, Синобу согласилась.

Она не стала говорить, что и это имя уже ушло в прошлое — должно быть, она сейчас испытывала сильный шок.

В связи с состоянием Суицидмастер.

И не только из-за внешности, голоса или силуэта, но и из-за её реакции, ведь даже имя, которое она придумала своей прямой наследнице и заклятой подруге, забылось — её память затуманилась.

Само её сознание затуманилось.

Хоть она и пыталась скрывать свою слабость, сделать это было невозможно, что практически лишило Синобу дара речи.

Однако именно Синобу в ответ решила проявить смелость.

Словно игнорируя ужасное состояние своей заклятой подруги…

— Не ожидала, что вновь увижу тебя в стенах этого Замка Трупов. В то время мы с тобой были так молоды, не правда ли? — произнесла она.

— Да… У нас в те годы не было ничего, кроме безрассудства, — ответила Суицидмастер.

По её ответу было сложно сказать, дошли ли до неё слова Синобу полностью или она просто сказала что-то произвольное, чтобы сделать вид, что поняла.

— Для меня вернуться в этот замок в таком состоянии… Ка-ка. Уморительно. Я родилась в этом Замке Трупов, и теперь мне суждено в этом Замке Трупов умереть.

— Но ведь ты умирала во многих уголках мира, не так ли?

— Наверное…?

На слегка резковатый вопрос Синобу Суицидмастер дала лишь двусмысленный ответ — это был всего лишь обмен репликами, но наблюдать за ним было невероятно тяжело.

Моё сердце сжималось.

Симптомы в корне отличались от симптомов нового коронавируса, но у меня было чувство, будто я стал свидетелем того, насколько ужасным может быть инфекционное заболевание — даже через занавеску я чувствовал это более чем отчётливо.

Что бы ни было между нами, когда я находился перед Прекрасной принцессой в Зеркальном мире или на небесах, я и тогда сильно дрожал… У меня и без того не было намерений мешать рандеву двух вампиров, но даже сама атмосфера не позволяла мне вмешаться. Дело вовсе не в отчуждённости или чувстве такта — я просто не мог вымолвить и слова.

— Дэс, я бы хотела спросить тебя. На всякий случай, — сказала Синобу.

Возможно, она обрела самообладание, поскольку я не могу почувствовать биение её сердца даже через нашу с ней связь — я думал, что она напускает на себя смелость, но, по-видимому, ей удалось взять себя в руки.

Тот факт, что она прожила шестьсот лет, означал, что она обладала шестисотлетним опытом.

Возможно, она уже догадывалась об этом по тому чувству, что возникло у неё в Японии — или это было скорее предчувствие, нежели чувство.

— Тебе нужна помощь?

— Нет.

Даже этот незамедлительный ответ был слабым. Жалким.

Полным беспомощности.

— Честно говоря, было бы здорово, если бы ты ушла как можно скорее — я не хочу рисковать заразить тебя. Ни тебя, ни твоего слугу.

Очевидно, она не проглядела моего присутствия, поскольку Суицидмастер прямо упомянула меня — так что она полностью осознавала, в каком состоянии находится.

Она была в состоянии дать осознанное согласие.

— Много разных смертей я испытала, но полагаю, что смерть от этой болезни завершит мою коллекцию. У меня нет ни капли сожаления, у меня не осталось ни грамма еды. Будучи смертоносной, я удовлетворена тем, что испытала десять тысяч смертей. Это было жёстко и круто, мне под стать.

— …Вот как.

— Что… Сомневаешься во мне?

— Нет. Никаких сомнений здесь быть не может. В конце концов, мы с тобой прожили слишком долго. Если уж на то пошло, нам стоило бы умереть ещё шестьсот лет назад.

— Ка-ка. Это точно. Но тебе не нужно умирать. Во всяком случае, пока. Я благодарна, что ты проделала весь этот путь из той островной страны на Дальнем Востоке, чтобы увидеть меня, но я в самом деле ни о чём не жалею. Если ты не против, я бы хотела опередить тебя в обретении покоя.

Когда Суицидмастер говорила эти слова, тон её голоса вовсе не звучал умиротворённо — и Синобу ответила: «Что ж, в отличие от меня, ты даже не пытаешься цепляться за жизнь, да?», пожав плечами.

— Ты не такая как я, которая потерпела неудачу, пытаясь умереть окончательно. Я приняла решение жить в позоре и смирилась с этим… Но это не тот образ жизни, который я могла бы порекомендовать.

— Нуу… Если бы я могла, я бы поступила так же. Поэтому я хотела бы выразить сою благодарность этому твоему рабу. Спасибо тебе за то, что ты поработил Ролу.

Я продолжал молчать, но, ох. Она поблагодарила меня.

Меня.

До меня не сразу дошло, что Рола — это имя Синобу, которое она носила, когда была ещё человеком, поэтому я не смог ответить сразу, и я даже не был уверен, что я вообще могу сказать в ответ на такую благодарность. Говоря прямо, то, что я сделал с Синобу, было скорее актом варварства, который должен был вызвать гнев её заклятой подруги — но я в панике смог ответить:

— Я бы тоже хотел поблагодарить тебя за то, что ты дала мне возможность встретить Синобу…

Это стало походить на что-то вроде встречи с родителями перед свадьбой… Ну, они были заклятыми подругами, к тому же Суицидмастер была кем-то вроде опекуна Синобу, так что, возможно, это впечатление не было совсем ошибочным.

По-хорошему, эта церемония должна была состояться ещё в апреле прошлого года, но, в то же время, эта передача полномочий, вероятно, не могла состояться ни в какое другое время, кроме как в разгар пандемии.

Если бы она не была настолько ослаблена, я бы не смог обмениваться любезностями с Суицидмастер — с истинной странностью.

В любом случае, я не испытывал ничего, кроме благодарности.

Именно потому, что Суицидмастер превратила Прекрасную принцессу в вампира, мне удалось встретиться с ней во время весенних каникул, примерно шестьсот лет спустя.

— Временами я думаю о том, что могла совершить с Киссшот ту же ошибку, что и с Тропикалеском… Тогда одной смерти было бы недостаточно для моего искупления. Но, похоже, мне не о чем беспокоиться.

Тропикалеск… Дворецкий.

Вампир, который был управляющим этого Замка Трупов.

— Я никогда не стану таким, как он. Не могу стать. Пусть он и был рабом, а не королём, но вёл себя как особа королевских кровей, как настоящий вампир.

— Безусловно. Этот раб был чересчур хорош для меня — ка-ка. Наконец-то я смогу извиниться перед ним, когда уйду. Я заставила его чертовски долго ждать.

…Насколько я знал, для странностей не существовало понятия «загробной жизни». Только люди могли попасть в ад, и только люди могли подняться на небеса — во всяком случае, так должно было быть, но, возможно, всё зависело от конкретной страны, культуры или языка.

Было бы крайне бестактно с моей стороны говорить об этом прямо сейчас.

Вампир, которого, по словам Синобу, она убила… Странность, которая была убита не «Убийцей странностей», а «Прекрасной принцессой».

Если он был вампиром, который предпочитал вести архетипичный вампирский образ жизни, то, доживи он до наших дней, принял бы он на себя всю тяжесть пандемии?

Нет, если он действительно был архетипичным вампиром, то не прожил бы больше шестисот лет… Даже если бы его физическое тело выдержало, он бы не справился с эрозией своего разума. Единственными, кто был на это способен, были такие вампиры-еретики, как Синобу и Суицидмастер.

Поистине заклятые подруги.

Впрочем, один из этих еретиков готовился вскоре уснуть.

Вечным снов.

— Ну так что? Кис. Кагэнуи ведь просила тебя что-то у меня спросить, не так ли? Тебе лучше поскорее начать — если ты не исполнишь свою роль, то не сможешь окончить наш разговор, даже если захочешь.

— Будь это возможно, я бы хотела, чтобы наш разговор продолжался ещё лет сто.

— Забудь об этом.

— Говоришь мне сдаться? Забавно, право слово. Раз уж мы с тобой уже говорим, я могу и нарушить своё обещание той охотнице на вампиров… Впрочем, ладно. Позволю ей сохранить лицо и сделаю, что обещала.

Синобу заняла максимально надменную позицию — прости, я понимаю, что ты пытаешься выглядеть круто, но я бы тоже хотел, чтобы ты не отклонялась от нашего плана. Я могу понять, что ты зазналась после встречи с заклятой подругой, но не забывай, что нарушение нашего обещания Кагэнуи будет означать, что мы лишимся обратных билетов в Японию.

Наша выездная экскурсия не закончится, пока мы не вернёмся домой.

— Что касается меня… Я с удовольствием сделала бы тебе, моей самой близкой подруге, прощальный подарок или оставила бы в наследство своё достижение, но, к сожалению, я не храню секретов, и я, честно говоря, даже не знаю… где и когда я заразилась.

«Не имею ни малейшего представления».

Таким был ответ бесстрашного, отчаянного, смертоносного вампира, и я не почувствовал в её словах ни капли лжи — или, скорее, я почувствовал, что у неё, как у вампира на грани смерти, даже не было сил, чтобы солгать.

У неё осталось ноль жизней.

— Я так и сказала Кагэнуи… Но, к сожалению, она не очень мне доверяет. Если я о чём-то и жалею, так это о том, что умру, так и оставшись антагонистом для этого специалиста…

Это что, была шутка, а не ложь?

Она собрала последние силы, чтобы пошутить?

В первую очередь, Кагэнуи относилась ко всем бессмертным странностям как к злу, поэтому я не считаю, что она ненавидела Суицидмастер по каким-либо личным причинам… Однако верно и то, что она заручилась нашей помощью, потому что считала, что всё ещё остались секреты, которые нужно раскрыть.

Но если это был тот случай, когда она, пускай и непреднамеренно, но всё ещё что-то скрывала…

— Даже если ты не знаешь, когда заразилась, разве ты не помнишь последний момент, когда ты точно была здорова?

Несмотря на всё недовольство, похоже, Синобу всё же собиралась выполнить свою часть работы, поскольку задала этот вопрос — последний момент, когда она точно была здорова? Тут наверняка и не скажешь, учитывая инкубационный или бессимптомный период…

— В прошлом году, когда я приезжала в Японию, чтобы навестить тебя, я почти уверена, что не была заражена. Не могу сказать, что была в отличной форме… Честно говоря, я уже тогда думала: «Я скоро умру». Но я предполагала, что всё закончится смертью от голода. Никогда бы не подумала, что это будет такая болезнь.

Значит это правда, что она решила навестить Синобу, предвидя собственную смерть — не то чтобы она так прямо и сказала, но, что ж, некоторые вещи хорошо читаются и между строк.

— А что случилось после того, как тебя депортировала Кагэнуи? Я знаю, что ты, должно быть, утомилась от этих вопросов, но я просто не могу не спросить.

— Я странствовала под присмотром охотников… Но даже так я не имела возможности успеть многое. Хотя, судя по всему, маршруты, которыми я шла, в конечном итоге полностью соответствовали карте распространения инфекции — вполне вероятно, что я и была нулевым пациентом.

Нулевой пациент — так вот почему её таким особым образом изолировали. Вампирский вирус с летальностью почти сто процентов — тот факт, что она была тем самым исключением, обозначенным «почти», вероятно, отчасти и стал причиной того, что она стала объектом исследования.

На данный момент, по крайней мере.

Впрочем, она больше не была намерена оставаться исключением.

Однако независимо от того, была ли она первым, вторым или десятитысячным пациентом, у нас тут не соревнование, поэтому это не имело никакого смысла — если уж на то пошло, поскольку Суицидмастер находилась под присмотром специалистов с самого момента депортации, они должны были иметь полной представление о пути заражения.

Они знали больше подробностей, чем сама Суицидмастер, учитывая её смутные воспоминания — тем не менее, происхождение болезни всё ещё оставалось неясным.

И это было странно.

— Можно я тоже спрошу кое-что?

Я не был уверен, видит ли она меня из-за полупрозрачной ткани, но я поднял руку, чтобы задать вопрос Суицидмастер.

— Возможно, это связано не столько с инфекцией, сколько с экологией вампиров, но… Как вообще устроены сообщества вампиров? Я понимаю все эти штуки с рабами и слугами, но как часто вампиры становятся друзьями, как вы двое?

— Таких больше нет.

Возможно, она проявила заботу, чтобы не возлагать лишнюю ношу на свою заклятую подругу, но именно Синобу ответила на мой рождённый невежеством вопрос.

— У нас сильное чувство территории, знаешь ли. К тому же, мы способны сами создавать себе вассалов — почти как партеногенез. Так что нет никакого смысла в создании сообществ или групп. Потому-то мы и не социальные монстры, если уж на то пошло. Что же до наших отношений с Дэс, то мы сдружились ещё когда я была человеком.

Понятно.

Правда, после того, как она стала вампиром, Синобу рассталась с Суицидмастер, и они не виделись шестьсот лет — строго говоря, они воссоединились только после того, как Синобу перестала быть вампиром.

На самом деле мне хотелось узнать, даже если Суицидмастер действительно была главной виновницей распространения инфекции, как именно она могла передать эту заразу другим вампирам, разбросанным по всей Европе?

Меры социального дистанцирования отличались в разных странах, но даже если бы эта болезнь передавалась воздушным путём, а это делает диапазон ещё больше, чем при воздушно-капельном пути, она не смогла бы передать заболевание другим вампирам, если бы они находились вне этого диапазона, верно…?

В чём же близость? В чём секрет?[✱]Коёми имеет в виду физическую близость из сильно ранее упомянутых правил, касательно ситуаций, которых следует избегать, чтобы не распространять вирус. В слове «секрет» (秘密 himitsu) используется тот же иероглиф «близость».

— Я… я не обладала большими связями. Для меня было сюрпризом узнать, что так много вампиров всё ещё живы.

Она сказала почти то же самое, что и Синобу.

Они до самого конца были словно одного поля ягоды — в таком случае, вероятно, она не врала насчёт того, что не имела широкого круга знакомств. Но это означало, что вопрос касательно способа распространения инфекции становился ещё более острым.

Что ж, даже если вы избегаете близости и не проводите совместных обедов, эпидемии остаются эпидемиями, они распространяются просто потому, что распространяются — это касается не только нового коронавируса, но и любой другой эпидемии. Не существует абсолютно эффективных мер.

Если бы только было возможно увернуться от микроскопических частиц.

Но у нас здесь не игра в вышибалы.

— Если бы я, в конечном счёте, уничтожила всю расу вампиров, которые и так едва сводили концы с концами, то это было бы поистине душераздирающе. Я готова отдать свою жизнь в качестве извинения.

— Ну просто само благородство.

— Но это правда, что я не хочу, чтобы ты заразилась. Думаю, мои клыки действительно затупились. Может быть, в своём нынешнем состоянии ты и не заразишься, но я всё равно хочу, чтобы ты берегла себя.

Казалось бы, той, в чей адрес стоило бы говорить «Береги себя», была Суицидмастер, лежащая на больничной койке, однако именно она произнесла эти слова.

— И ещё кое-что. Я не желаю более демонстрировать свою сморщенную сущность. По возможности, я бы хотела, чтобы вы запомнили меня, как ту, кто была жёсткой и крутой до самого конца.

— Ты так ни разу и не показала мне свою крутую сторону. Мне лишь довелось видеть, как постоянно умирала тем или иным образом.

Сказав это и не сделав ни шагу в сторону трона, Синобу развернулась на каблуках. Возможно, таков был стиль всех тех, кто носит фамилию Осино — уходить, не прощаясь.

Или.

Может быть, она намеревалась ещё раз вернуться в этот зал для аудиенций.