014

Вероятно, это не было никак связано с тем фактом, что этот замок принадлежал вампиру-гурману, который думал, что умрёт от голода, но в столовой (?) Замка Трупов царила гнетущая атмосфера — у меня и самого был некоторый опыт пребывания в руинах в течение примерно двух недель, но, когда речь идёт о руинах целого замка, это уже нечто, к чему я не мог относиться легкомысленно.

И частью этой гнетущей атмосферы был огромный стол, за которым можно было даже поиграть в кёрлинг, а также меню ужина, размещённое на нём.

— Это доставка еды, которая сделает ваше пребывание здесь ещё более комфортным, — сказала Ононоки.

С невозмутимым видом.

Ей было сказано отдохнуть, но пока мы с Синобу по максимуму использовали время, отведённое нам на встречу с Суицидмастер, Ононоки, по-видимому, улетела другим рейсом в Сан-Себастьян — это был роскошный обед на вынос, доставленный девочкой-подростком из Uber Eats.

Это было очень похоже на доставку еды дроном.

В отличие от тронного зала, здесь не было никаких пластиковых разделителей или перегородок, однако в такой просторной столовой и без того было легко соблюдать необходимую дистанцию. Мы могли спокойно обедать вместе, разговаривая, и не опасаться заражения.

Предполагалось, что риск заражения должен быть одинаковым для всех людей, независимо от их благосостояния, но, когда дело дошло до таких масштабов, стал заметен явный разрыв.

Точно таким же образом отличалась моя самоизоляция дома от самоизоляции Ойкуры.

Впрочем, если так подумать, я уже довольно давно ничего не ел (поскольку ONK Airlines — это не лоукостер, а ноукостер, питания на борту не предусмотрено) — и чтобы самому не помереть с голоду, я готов был поесть без предварительного бронирования.

На какое-то время мой вампиризм усилился, так что голода я не чувствовал. Но меня внезапно накрыла волна усталости, поэтому, полагаю, сейчас было самое подходящее время, чтобы побаловать себя блюдами иностранной кухни.

— …В общем, нам не удалось получить от Суицидмастер никакой важной информации. Мне жаль, что мы не смогли оказать вам более значительную помощь.

Стараясь быть воспитанным, несмотря на отсутствие хороших манер, я отчитался перед Кагэнуи — Синобу не проронила ни слова после встречи со своей заклятой подругой, так что я говорил и от её имени.

Это была моя роль.

— Ну, примерно этого я и ожидала. Но даже так, хорошо, что Суицидмастер вообще с вами поговорила. Должно быть, у неё поднялось настроение, когда она увидела, что её подруга приехала, чтобы её навестить.

После чего Кагэнуи добавила: «Арараги, теперь, когда тебе исполнилось двадцать, как насчёт бокала вина?», — предложив мне выпить. Было бы резонно выпить вместе со взрослым человеком, который знает меня ещё со школы, но я вежливо отказался.

Если я решу сейчас выпить, ничего хорошего из этого не выйдет.

А я бы не хотел, чтобы мой первый опыт употребления алкоголя закончился таким образом.

— Она действительно была в хорошем настроении…? Честно говоря, мне так не показалось…

Хотя, если это относительная оценка, значит, она уже настолько ослабла.

— Вместо этого я бы хотела услышать ваши честные мысли. Арараги и бывшая Хартандерблейд. Какое впечатление сложилось у вас о Суицидмастер за занавеской?

Впечатление — другими словами, её интересует наша интуиция, да?

Ну, мы приехали в Европу, следуя как раз за интуицией, так что, вместо того, чтобы нам, любителям, пытаться как-то логически анализировать ситуацию, обратиться к нашей интуиции, вероятно, было более уместно.

— Если бы вы заранее не сказали мне, что основным симптомом является обезвоживание, то я бы сказал, что она выглядит так, будто чахнет от старости.

Я не был уверен, правильно ли я выразился, а если и правильно, уместно ли так говорить, но я всё равно высказал свои мысли, не утруждая себя в тщательном выборе формулировки.

Я же не медицинский диагноз ставлю…

— У меня самого есть дедушка и бабушка, но она разговаривала прямо как люди из того поколения. Конечно, Суицидмастер, намного старше моих дедушки и бабушки…

Честно говоря, я уже довольно давно не виделся с ними. Настолько давно, что уже как будто бы потерял право называть себя их внуком. Да, как вы могли догадаться, внук из меня так себе, и я отдалился от них задолго до пандемии, но мои младшие сёстры всё ещё поддерживали с ними тесный контакт даже сейчас — это было разрешено.

— Действительно. Она казалась более живой, чем мне подсказывала интуиция, но вместо того, чтобы ослабеть, она будто бы постарела. Дэс всегда презирала самоубийство, так что я буквально потеряла дар речи, когда она так открыто стала обсуждать собственные суицидальные мысли.

Возможно потому, что Синобу была её заклятой подругой, она без стеснения высказывала свои мрачные мысли — это был уровень откровенности, который заставил меня подумать: «Не тебе её судить». Как вампир, приехавший в Японию в поисках места для смерти… Впрочем, между «желанием убить себя» и «желанием умереть» определённо есть разница.

— Значит, она жаждет смерти, да? Что ж, говорят, вишню Ёсино можно отследить до одного-единственного дерева, потому её цветение одновременно охватывает весь мир[✱]Вишня Ёсино — это самый распространённый сорт сакуры как в Японии, так и во всём мире. Он искусственно выведен в 19 веке неподалёку от горы Ёсино, в честь которой и была названа. Все современные деревья этого сорта размножаются вегетативно (черенками и прививкой, а не семенами), поэтому, по сути, являются клонами, следовательно, генетически идентичны. Из-за этого у всех деревьев сорта Ёсино одинаковый отклик на погодные условия. В отличие от дикорастущих сакур, у которых бывают индивидуальные различия, вишни Ёсино, находясь в одном климате, цветут одновременно..

Таково мнение Кагэнуи.

Кстати, с тех весенних каникул, когда Синобу превратила меня в вампира, я вспомнил, что у меня тоже было желание покончить с собой в сарае для спортивного инвентаря в старшей школе Наоэцу, как бы неловко об этом ни было сейчас говорить — само собой разумеется, что первый слуга Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, Сисируи Сэйсиро, был таким же.

Суицидальный ген…

— Это причина смерти девяноста процентов вампиров. И в этом нет ничего постыдного, Арараги. Совсем не стыдно желать умереть от собственной руки.

О, вот этого я не ожидал услышать от Кагэнуи — она всегда казалась мне человеком, который сочтёт решение покончить с собой проявлением слабости.

— Нет, нет. Конечно, я бы не сказала, что самоубийство — это признак силы, но ведь в Японии когда-то считалось почётным совершить сэппуку, верно?

В том самом сарае Ханэкава Цубаса заявила мне, что акт самоубийства является грехом, поэтому я перестал думать об этом — но да, существовал и такой взгляд на вещи.

Не знаю уж, этично ли это говорить в данном контексте, к тому же, это полностью отличалось от суицидальных мыслей, демонстрируемых Синобу, мною или Суицидмастер, но, учитывая сообщения о росте числа самоубийств в нестабильной обстановке пандемии, возможно, «желание умереть» само по себе не было чем-то, за что стоило бы винить других или чего стоило бы стыдиться.

Это не было чем-то, из-за чего стоило снижать самооценку.

Это была понятная и естественная эмоция.

Возможно, это было проявлением слабости, но в этом определённо не было ничего плохого.

Точно так же, как я не знал ни одного инфицированного человека в своём окружении, я также не знал никого, кто покончил бы жизнь самоубийством, поэтому мои слова могли быть лишь следствием моего поверхностного понимания. Но даже если самоубийство было грехом, мне хотелось получить представление о том, что в этом нет ничего плохого, иначе я чувствовал, что могу в будущем ошибиться в своих суждениях.

— Именно так. Ничего плохого в этом нет — впрочем, ничего хорошего тоже.

«Как и ничего справедливого», — добавила Кагэнуи, как бы выворачивая наизнанку смысл этой концепции.

Интересно, думала ли она когда-либо о «желании умереть»? Хотя, Кагэнуи ведь когда-то была студентом университета, в конце концов.

Должно быть, в старшей школе она тоже когда-то училась.

— Получается, Суицидмастер устала бороться со своей болезнью и ищет эвтаназии? Она сказала что-то подобное, сестрица Сино?

На вопрос Ононоки Синобу ответила: «Какая фамильярность. Кого ты назвала сестрицей Сино?» (Возможно, это была попытка Ононоки сбавить градус напряжения, и если это так, то неплохо сработано.) И затем…

— Она ни словом не обмолвилась об эвтаназии, но было похоже, что она желает умереть естественной смертью, — ответила сестрица Сино.

Лично мне не удалось уловить настолько тонкие нюансы, но вполне естественно, что её заклятая подруга оказалась на это способна.

— Это, конечно, не хоспис, но было такое чувство, что она откажется от любого дальнейшего лечения, имеющего своей целью продлить ей жизнь. Будучи бесстрашным, отчаянным, смертоносным вампиром, привыкшим умирать различными беззаботными способами, казалось, что она страдала от невозможности умереть, как другие вампиры.

— Чувство вины выжившего?

— Дело не только в этой эпидемии. Тот факт, что она продолжала жить, в то время как представители той же расы продолжали умирать вокруг неё, должно быть, терзал её разум и тело на протяжении довольно долгого времени — включая смерть её раба, Тропикалеска.

«Если подумать, то даже его смерть была сродни самоубийству», — произнесла Синобу, словно рассказывала свою историю.

Впрочем, возможно, это и было частью её истории.

Она привела к смерти Сисируи Сэйсиро.

— Однако её смерть может стать серьёзной проблемой. Если говорить об эгоистичных интересах человечества, то нам нужно приложить все усилия, чтобы разработать лекарство от этого вампирского вируса, покуда у нас есть единственный в своём роде истинный вампир, остающийся в живых, несмотря на тяжелейшие симптомы. В ином случае вампиры, в самом деле, могут исчезнуть с лица земли.

— Как и ожидалось. На бизнесе это тоже скажется негативно, верно? — ехидно заметила Синобу.

Хотя, это было скорее её способом выплеснуть свой гнев.

— Это скорее охрана вредителей. Будь их слишком много, мы бы сократили их численность, — парировала Кагэнуи.

Из её ответа я сделал вывод, что это не та работа, которую она бы хотела получить — если что-то и соответствовало ожиданием, то именно это.

— Сохранение живого вида — или, полагаю, правильнее было бы сказать «мёртвого вида»? Ну, даже в случае с оспой, болезнью, которую человечество победило, её вирус всё ещё надёжно хранится в какой-то лаборатории.

Действительно.

Лично мне кажется, что это похоже на сохранение образца на случай, если он вдруг когда-нибудь понадобится, но я думаю, что любой может понять желание «сохранить что-то бесполезное, что может полностью исчезнуть».

Если бы вампиры вымерли, то это привело бы к полному краху баланса мира странностей (?). Поэтому, с точки зрения специалистов, если эта ситуация в конечном итоге породит чудовищные явления, ещё более опасные для человечества, то это плохая перспектива.

— По правде говоря, было весьма удобно, когда вампиры наслаждались своим величием, оставаясь при этом странностями, которые мы можем держать под контролем.

— Это кто здесь, по-твоему, странности, которых можно держать под контролем?

Синобу резко возразила против этого заявления, но не стала ничего больше добавлять — казалось, она осознавала свою удовлетворённость текущей ситуацией, в которой её полностью держали под контролем.

Даже королева странностей может потерять лицо.

И хотя она называла это сохранением живого вида, идея увеличения или уменьшения количества живых существ, или поддержания баланса, или удержания их под контролем — все эти и им подобные вещи можно было бы счесть человеческим высокомерием… Хотя, вместо того, чтобы разбираться с этической стороной этой проблемы, следовало помнить и о насущном вопросе — если человечество не будет этого делать, то вымирание может грозить уже ему.

То, что людям не следует вмешиваться в дела природы, ещё не значит, что мы можем просто оставить новый коронавирус в покое — к тому же, по сути, вирусы даже не являются живыми существами.

Баланс… Нейтралитет.

— Они не живые. Их нельзя потрогать. Их нельзя увидеть невооружённым глазом. Вирусы — это почти что странности, не правда ли?

— На самом деле, Чёрная смерть, появление которой связывали с вампирами, тоже считалась потусторонним явлением.

— Хотя Чёрная смерть не была вирусом.

Правда?

Запомнить все эти понятия было действительно непросто.

— В любом случае, это было бы проблемой для всех вас, если бы Дэс умерла прямо сейчас, верно?

— Она не только символ этой эпидемии, но ещё и живой свидетель давно минувших дней, понимаешь? Есть куча исторических вопросов, которые мы хотели бы ей задать. Её госпитализация в этом замке — тоже своего рода программа защиты свидетелей, несмотря на то, что обычно речь идёт о защите свидетелей-людей, а не свидетелей-вампиров.

Живой свидетель эпидемий бубонной чумы, холеры, оспы.

А также живой свидетель множества войн и стихийных бедствий.

Впрочем, Синобу тоже можно считать таким свидетелем, однако она раньше была принцессой, а сейчас является маленькой девочкой, так что для шестисотлетней женщины она была весьма невежественна в отношении мировых событий.

Было бы неудивительно, если бы её сочли неспособной давать свидетельские показания.

— Хмф. Если мои заявления не заслуживают доверия, то и с Дэс всё обстоит ровно таким же образом — но в любом случае, Кагэнуи. Можно ли не проводить ПЦР-тест или что-то в этом роде, чтобы убедиться, что мы не инфицированы?

Подперев подбородок руками, словно от скуки, Синобу перешла к новой теме. Это можно было бы счесть невоспитанностью, но зато явно демонстрировало достоинство бывшей принцессы, так что эта тринадцатилетняя девочка неплохо вписывалась в интерьер замка.

— Начнём с того, что меня и моего господина вызвали сюда не для участия в расследовании, а для того, чтобы мы поработали опытными кроликами, не так ли?

— Полагаю, ты имела в виду «подопытных кроликов».

«Опыт кроликам ни к чему», — добавила Кагэнуи, тем самым, безусловно, принизив достоинство бывшей принцессы.

— Что ж, не буду этого отрицать. Скорее наоборот — я полностью это подтверждаю. Пока вы двое находитесь в этом замке, я бы хотела, чтобы вы позволили понаблюдать за вами — заразитесь ли вы, появятся ли у вас симптомы, как долго эти симптомы будут проявляться и всё такое. Впрочем, принуждать не стану.

Не то чтобы у неё была необходимость принуждать нас, учитывая обстоятельства.

Мы и так были в изоляции, так что у нас не было иного выбора, кроме как согласиться. Если бы мы попытались просто уйти, нас бы, вероятно, ждал не вампирский удар, а удар оммёдзи.

Хотя в тот момент я ничего такого не чувствовал, но у меня оставался страх, что мы были инфицированы уже в тот момент, когда ступили на земли королевства Ацерола (название временное), ещё до встречи с Суицидмастер, и, учитывая вероятность формирования мутации вампирского вируса, которая могла наделить его способностью заражать и других странностей, я просто не мог вернуться в любимый родной город, наполненный ёкаями.

— Оставляя в стороне Ононоки — Кагэнуи, исходя из того, что ты не покидаешь Замок Трупов, можно ли с уверенностью предположить, что как бы ни мутировал вирус, убивающий вампиров, он никогда не сможет повлиять на людей?

— «Никогда» — это слишком сильное слово. Но я могу гарантировать, что это столь же маловероятно, как и заражение вампиров новым коронавирусом — я полагаю.

— Какое небрежное отношение. От этого ведь зависит твоя жизнь.

— Я просто выполняю свою работу.

Она была специалистом в командировке, но говорила так, будто была ветераном, прошедшим через множество боёв — или, скорее, военным медиком, прошедшим через множество боёв.

Именно то, что она выполняла работу, несмотря на всё нежелание, и делало её профессионалом.

Лишиться работы из-за пандемии или быть вынужденным продолжать работать, несмотря на пандемию, — оба варианта были одинаково удручающими.

Однако, похоже, Синобу не просто хотела проверить решимость Кагэнуи, поскольку затем она спросила:

— Проще говоря, если бы мой господин вновь стал человеком, смог бы он полностью избежать угрозы этой неизбежно смертельной инфекции? — в качестве дополнительного вопроса.

— Синобу, это…

— Это чисто гипотетически. Было бы неправильно проявлять осторожность, не думая о таком развитии событий. Если бы вы заразились, господин мой, и оказались на грани смерти, я бы хотела знать, доступно ли такое решение.

Это была форма лечения, совершенно отличная от тех, которые Кагэнуи, вероятно, искала для Суицидмастер и других вампиров, была доступна исключительно для меня. Однако в ответ на предложение потенциально действенного средства избавления от неизлечимой болезни, убивающей бессмертных существ…

— …

Кагэнуи на некоторое время замолчала.

Казалось, этот план лечения стоил того, чтобы его рассмотреть.

Тем не менее, план, придуманный Синобу «чисто гипотетически», имел несколько огромных дыр, как и все её планы, если мне не изменяет память. Я бы даже сказал, что это был план, полностью состоящий из дыр.

— Если мы так поступим, ты умрёшь. Для того, чтобы я снова стал человеком, тебе придётся выбрать один из двух вариантов — либо ты окончательно умираешь, либо окончательно возвращаешься в вампирское состояние.

Первый вариант она испробовала во время тех адских весенних каникул, а второй Гаэн испытала на нас — однако, если бы мы попытались применить второй вариант прямо в разгар этой пандемии, она бы стала жертвой смертельной болезни.

В этой блок-схеме расходящиеся пути быстро сходятся вновь и ведут прямиком к неизбежной смерти Синобу.

— Что ж, ежели мне уготовано умереть в любом случае, то так тому и быть. Вместо того, чтобы нам умереть вдвоём, не лучше ли будет, если ты продолжишь жить дальше?

— Существует и такое мнение, что умереть вместе лучше, чем умереть в одиночку. Если тебе суждено умереть завтра, то пускай завтрашний день станет последним и для меня.

— Эти слова навевают воспоминания.

Возможно, Синобу думала так же. Лучше вместе, чем поодиночке.

Если её образ мышления родился из бессознательного желания умереть вместе со своей заклятой подругой — суицидальный ген, суицидальные мысли.

— Любите же вы двое бросаться в крайности, — сказала Ононоки.

Монотонным голосом, который полностью игнорировал вновь ставшую напряжённой атмосферу.

Или, возможно, она говорила так монотонно именно потому, что чувствовала напряжённую атмосферу.

— Как же ты раздражаешь. Что за фамильярное «вы двое», у нас вообще-то имена есть.

— В таком случае, сестрица Сино.

— И с «сестрицей Сино» тоже хватит. Прояви уважение, в конце концов.

— На правах куклы-трупа, я бы хотела высказать своё мнение, что вы перегибаете палку, думая: «Ничего страшного, если я умру». Само «желание умереть» может быть чрезвычайно естественной физиологической реакцией для живых существ, однако «ничего страшного, если я умру» — это просто отказ от своей жизни. Эта мысль не заслуживает похвалы. Я бы даже сказала, что она заслуживает порицания.

Это, по крайней мере, не искренне.

Мне было трудно опровергнуть услышанное — признание того, риск смерти существует, противоречит мысли «ничего страшного, если я умру». Точно так же, как, например, отличаются мысли «Я хочу, чтобы со мной было всё в порядке» и «Мне всё равно, что будет дальше».

— Существует тенденция рассматривать пандемию как время возможностей, но я не хочу, чтобы люди видели в ней возможность отказаться от своих трудностей.

Весьма прямолинейно.

Ну, не то чтобы я не понял, что она пытается до меня донести, но в то же время, это не обязательно плохо, скажем, для банка использовать эту возможность для списания безнадёжных долгов. Но даже так, всё обстоит совершенно иначе, когда долгоживущая раса, устав от жизни, отправилась во время пандемии на поиски последнего пристанища, а не средства выживания.

Было бы неприятно, если бы вампиры решили, что хотят сократить свою численность, используя нынешнюю ситуацию в качестве повода… Если вина выжившего была тем, что вновь пробудило внутри Синобу мысли о самоубийстве во время посещения Замка Трупов, значит ситуация требует максимальной осторожности.

Такая синхронность до добра не доведёт.

Не говоря уже о том, что её тоска по дому после посещения родины делала ситуацию вдвойне хуже — мне нужно быть начеку. Как уже было сказано, я имею тенденцию поддаваться таким шаблонам мышления, как «Ничего страшного, если я умру».

— «Если я смогу пойти на свидание с Ханэкавой, то и умереть не жалко», или «Если я смогу жениться на Хатикудзи, то и умереть не жалко», или «Если я смогу помириться с Ойкурой, то и умереть не жалко»… Я слишком легко говорю такие вещи.

— При таком раскладе умереть от своих собственных рук вам не грозит, господин мой.

Она имеет в виду, что меня, скорее всего, убьёт Ойкура?

— Если Ононоки сможет вернуться в дом моих родителей на правах нахлебницы, то и умереть не жалко.

— Не смей так небрежно выражать свои чувства ко мне.

«Твои чувства тяжелее любой болезни», — сказала Ононоки, после чего мы вернулись к основной теме.

— Размышлять об этой ситуации с точки зрения жизни и смерти определённо слишком экстремально для меня… Приведу простой пример. Я как-то поставил себе цель завести много друзей, пока учусь в университете, но все мои планы были разрушены пандемией, дистанционным обучением и необходимостью сидеть в четырёх стенах. Но даже так, это не значит, что я должен использовать эту ситуацию в качестве повода, чтобы приостановить свой проект по заведению сотни друзей, не так ли?

— Невесёлый проект, однако. И как, сколько друзей уже удалось завести?

По какой-то неведомой причине Кагэнуи проявила интерес к моей студенческой жизни… Может быть, потому что все её коллеги бросили учёбу?

Хотя мне не очень-то хотелось, чтобы меня ставили в один ряд с Осино и Кайки.

— Пока одного.

— Тебе лучше пойти и заняться своим проектом, несмотря на пандемию. Ты совсем не похож на таких типов, как Осино или Кайки. Чем ты, чёрт возьми, занимался весь прошлый год? А ну давай заново!

— У меня всего один новый друг в университете, но с момента поступления у меня появилось много друзей среди старшеклассников. По-моему, это мечта — ладить с целой кучей спортсменов, однако в настоящее время все члены женской баскетбольной команды старшей школы Наоэцу — мои друзья.

— В этой команде определённо есть кто-то, кто думает иначе.

— А ещё я подружился с младшеклассницей, которую похитили…

— Смотрю, ты ни капли не повзрослел.

Как язвительно.

Но справедливо.

Если отложить в сторону мой печальный проект, но остаться в том же контексте, то мне, пожалуй, стоит присматривать и за моей непримиримой подругой детства Ойкурой Содати, чтобы она вдруг не подняла тему ухода из университета — быть рядом с ней, чтобы она не замкнулась на себе.

В отличие от меня, живущего благословлённой жизнью, Ойкуре пришлось самой нести бремя оплаты своего обучения… Она поступила в университет не с какой-то дерзкой мотивацией вроде «хочу учиться в одном университете со своим парнем», а с решимостью вернуть свою жизнь в нормальное русло, и если она вдруг упадёт духом в такое время, то это сведёт на нет все её труды.

Нужно как-нибудь её спровоцировать… То есть, нужно как-нибудь её поддержать.

— Я думаю, тот факт, что ты способен осознать, насколько же ты благословлён, является признаком твоего роста, братец-демон. Это всё благодаря тому, что ты повстречал множество разных людей, даже если и не смог подружиться с ними? Если так, то можно сказать, что в твоём поступлении в университет с нечистыми мотивами даже был какой-то смысл.

— Да. Если Ойкура сможет благополучно окончить универ, то и умереть не жалко.

— Сколько же от тебя хлопот твоей подруге детства. И сколько же хлопот от этого нового коронавируса.

Весьма свежо звучит, когда кто-то называет коронавирус «хлопотами».

Интересно, что бы сказал сам Корона-сан, если бы у него была воля, даже если он и не живой?

— Как бы то ни было, Синобу, план избежать всех рисков, превратив меня обратно в человека, — это то, чем тебе совершенно не нужно забивать себе голову. Если у тебя есть время думать о таких вещах, то лучше потрать его на мысли о том, что делать с твоей заклятой подругой.

— А что мы можем сделать? Она сама отвергла любую помощь.

«Точно так же, как ты только что отверг мой план», — сказала Синобу.

Её слова так и сочились иронией.

— Мне трудно донести до неё свою искренность.

— Это потому, что ты не заботишься о себе. Даже Суицидмастер знает, что если бы она попросила о помощи, пускай даже на словах, ты бы сделала всё, чтобы ей помочь. Вот почему она наотрез отказалась.

— Ох, замолчи. Не хватало ещё, чтобы ты мне тут нотации читал.

— По большей части, твоя помощь для неё хлопоты.

— Ха?! Ты решил вместо того, чтобы читать нотации, просто облить меня грязью…?

Прежде всего, если бы я снова стал человеком, то это просто увеличило бы риск заражения новым коронавирусом… Риск умереть снизился бы, но зато выросла бы сложность возвращения в Японию. Не то чтобы от этого зависела моя жизнь, но, будучи безбилетником, я был бы вынужден пройти ещё более длительный карантин…

Появился бы целый ворох новых проблем.

Такое чувство, будто с меня пот рекой течёт.

— Не нужно грузить себя этим, потому что способен сделать не так уж и много, братец-демон. Сейчас требуются не твои персональные усилия, а коллективные усилия всех нас, так что не увлекайся слишком сильно. Говорят, что когда дует ветер, то производители вёдер процветают, так что просто держи в голове, что если дует ветер, то вирусы будут распространяться.

— …

Она не очень хорошо умеет поддерживать людей в такой ситуации, не правда ли?

Тем не менее, я искренне чувствовал, что слова Ононоки в каком-то смысле успокоили меня — точно так же, как никакие контрмеры не могут полностью исключить риск заражения, никакой уход не сможет полностью исключить риск заражения других.

Даже сама Ононоки, сделав столько прыжков, могла быть уже заражена какой-нибудь разновидностью вампирского вируса.

Испытывать бессмысленную фрустрацию на постоянной основе может быть опасно. Если зайти слишком далеко, можно даже нанести самому себе вред.

— Кроме того, я никогда не собиралась совать свой нос в то, как вампиры относятся к жизни и смерти. Если ты собираешься настаивать на совершении двойного самоубийства со своей заклятой подругой, я не собираюсь тебя останавливать.

— Нет, пожалуйста, останови её, Ононоки.

Я повернулся в сторону Кагэнуи.

— Возвращаясь к бытовым вопросам, как долго, по-вашему, мы будем находиться под наблюдением в качестве подопытных? — спросил я. — Судя по всему, мой план по-быстрому со всем разобраться и немедленно вернуться домой уже невозможен… Как бы благословлён я ни был, слишком долго находиться вне дома я не могу.

— Ты действительно планировал немедленно вернуться домой? Что и следовало ожидать от раба бывшей Хартандерблейд.

Это был довольно ностальгический способ обратиться ко мне, причём в подходящий момент.

Это было подходящее прозвище, учитывая, что мой вампиризм сейчас усилился.

— Кроме того, мне кажется, что из этого заброшенного замка мне будет затруднительно посещать онлайн-занятия, так что вы бы оказали мне огромную услугу, если бы смогли дать хотя бы приблизительную оценку.

— Здесь трудно дать какую-то оценку, но я бы тоже не хотела, чтобы ты бросил учёбу, Арараги. Гаэн сказала, что я могу тебя убить — если потребуется, но мне запрещено вмешиваться в твою учёбу.

А? Ей сказали, что меня можно убить…? Гаэн? Серьёзно, та самая Гаэн?

Это ж как сильно она на меня злится?

Хотя, если мешать моей учёбе было запрещено, то это, технически, делало предыдущий пункт недействительным… Однако эта информация неплохо так меня встряхнула.

Она в самом деле умела заставить меня чувствовать себя подавленно.

— Скажем, около месяца? Примерно такое время вы будете находиться здесь в качестве гостей. Судя по всему, чрезвычайное положение в Японии было объявлено как раз на такой срок, так что всё идеально сходится.

Что же тут идеального…?

Кроме того, не стоит забывать, что чрезвычайное положение или карантин могут быть продлены по любой причине, и не только в Японии.

Несмотря на то, что Ононоки проделала весь этот путь до Сан-Себастьяна, чтобы угостить нас роскошной испанской кухней, мне было трудно наслаждаться ею, поскольку мне казалось, будто я ем какие-то искусственные красители — в нынешние времена подобное заявление заставляло задуматься, не пропало ли у меня чувство вкуса, так что я не мог не тревожиться на этот счёт.