015

Таким образом, я оказался на месяц заперт в заброшенном замке. Я надеялся на меньший срок, но был готов и к большему — учитывая, что условия моей изоляции включали в себя доставку еды «сколько осилишь» из любого уголка Европы, жаловаться на дискомфорт не приходилось. С другой стороны, в этом отеле «Замок Трупов» не было даже телефона, не говоря уже о Wi-Fi, так что у меня отсутствовала возможность связаться с друзьями и семьёй.

Поэтому, чтобы послать бывшим Огненным сёстрам сообщение с оправданием моего длительного отсутствия, я снова схватился за спину девочки-подростка — поистине олицетворение современной эпохи, раз я пошёл на такие меры, чтобы поймать сигнал телефона.

Я не мог оторваться от мирских дел.

И я не мог оторваться от спины девочки-подростка.

Это был короткий перелёт в место неподалёку от румынской границы, то самое место, где Кагэнуи получила мой видеозвонок (который и стал причиной моего безрассудного путешествия) — кстати, после приёма пищи Синобу вернулась в мою тень. Похоже, поддержание её тринадцатилетней формы истощило её выносливость ещё сильнее. Наш с ней «допинг» был на самом деле не таким удобным, как могло показаться на первый взгляд. Тем не менее, нельзя было допустить снижения нашего иммунитета в данный момент, поэтому я решил дать ей немного отдохнуть.

Раз уж я проделал такой длинный путь, то подумал, что было бы неплохо позвонить своим сёстрам по видеосвязи, но был неиллюзорный шанс, что дурак вроде меня в два счёта будет обнаружен по пейзажу на фоне (не знаю насчёт старшей, но младшую я точно не обману), поэтому всё закончилось текстовым сообщением — я просто отправил заранее подготовленный текст.

— И всё же, это кажется слишком невероятным совпадением, чтобы Кагэнуи оказалась здесь в то же время, когда я решил ей позвонить. Разве это не одна из схем Гаэн, Ононоки?

— Даже сестрица, которая знает всё, не способна контролировать время, в которое ты совершаешь свои звонки, братец-демон — а действия моей сестрицы в принципе не поддаются контролю.

Ну, это правда.

Именно потому, что Кагэнуи была слишком сильна даже для Гаэн, я и решил положиться на неё, хотя в результате это вывело меня на неожиданный путь.

Тем не менее, математически невозможно, чтобы низкая вероятность, помноженная на низкую вероятность, дала высокую вероятность. Это не то же самое, что умножить два отрицательных числа, чтобы получить положительное.

— У меня есть мысль, которую я озвучиваю только сейчас, потому что сестрица Синобу спит, но это может быть формой телепатии. Вампирской телепатии. Суицидмастер могла почувствовать, что сестрица покинула замок, чтобы получить сообщение, поэтому послала клич о помощи своей заклятой подруге с помощью телепатии. И бывшая Хартандерблейд получила его в форме вдохновения. В таком виде ситуация кажется более правдоподобной.

— …Она просила о помощи? То есть, я более или менее допускаю возможность телепатии между вампирами, но… Когда мы виделись с ней, она очень ясно дала нам понять, что ей не нужна помощь.

— С затуманенным разумом и в коматозном состоянии она могла непреднамеренно выплеснуть свои истинные чувства, будто говорила во сне. Впрочем, у меня нет никаких доказательств этого. Я просто пытаюсь своими размышлениями разбавить тишину. Не воспринимай мои слова слишком серьёзно.

Наши отношения стали настолько отчуждёнными, что она почувствовала необходимость заполнить тишину разговором… Не прошло и года с тех пор, как Ононоки покинула дом семьи Арараги, но мне казалось, что она пытается слишком сильно дистанцироваться от меня.

Хотя нельзя не отметить, пускай и с долей скепсиса, её идея имела некоторые сильные стороны — как гипотеза, предполагающая, что это событие может служить индикатором чего-то большего. Даже в таком случае Синобу, вероятно, было бы трудно решить, что же для неё имеет больший приоритет — бессознательное послание Суицидмастер или её вынужденное проявление гордости.

В конце концов, сама Синобу тоже была вампиром, прожившим очень долгую жизнь, но не перестала быть выпендрёжницей — если убрать этот фактор из уравнения, то быть живым, по сути, то же самое, что быть мёртвым.

«Это жёстко и круто», — как могла бы сказать она.

— Ну что, братец-демон, пойдём? Твои сёстры уже прислали ответ?

— Ага. Хотя ответ был довольно коротким: «ОК»[✱]В оригинале ответ выглядел как りょ (ryo), что является слэнговым сокращением от слова了解 (ryōkai), которое обычно несёт смысл «вас понял».…

С тех пор, как они обе стали старшеклассницами, мне казалось, что они стали слишком независимы… Это было небольшим облегчением, учитывая ситуацию, но, как их брат, я не мог отрицать, что чувствовал что-то отдалённо напоминающее одиночество.

Может быть, мне стоит сообщить им, что я нахожусь на карантине в разрушенной стране, чтобы они забеспокоились обо мне.

— О, да, точно. Ононоки, прежде чем мы вернёмся в Замок Трупов, ты не против, если мы заскочим ещё в одно место?

— Без проблем. Делать крюки это же фактически моё хобби. Или даже второе имя. Или даже первое имя, Ёцуги[✱]Само слово «хобби» в данном предложении, 余技 (yogi) очень похоже на её имя余接 (yotsugi).
.

— Спасибо. Я рад.

— И куда мы направляемся? В Лувр? В Британский музей? Везувий? В замок Нойшванштайн?

Я смотрю, тебе очень хочется пройтись по достопримечательностям.

Но ты уже должна была понять, но у меня была другая цель.

— Я хочу заскочить на руины королевства Ацерола (название временное). У меня есть кое-что на уме.

— У тебя на уме? Вроде трусиков сестрицы Маёй?

— Если ты, когда слышишь от меня слова вроде «у меня на уме», начинаешь фантазировать всякую нелепую чушь, то это не со мной, а с тобой что-то не так, и я тут бессилен, понимаешь?

— Что ты ждёшь от места, где буквально ничего нет? Желаешь вкусить одиночества? Мне казалось, в моей компании ты им и так наслаждаешься сполна.

— Ононоки, что бы ты ни говорила, а всё равно буду считать тебя своей подругой.

— Восхитительно. Я сейчас заплачу.

Ононоки произнесла это ещё более монотонным голосом, чем обычно, после чего развела руками в позе «банзай» — судя по всему, деятельность ONK Airlines шла гладко, несмотря на её сомнения.

Удовлетворённость пассажиров была на высоте.

— Анлимитед Рулбук…

Это был довольно короткий перелёт, что также минимизировало нагрузки на моё тело. Как в одном из тех старых шоу, где видео сменялось словами «Прыжок!» и «Посадка!», пейзаж вокруг меня в одно мгновение превратился в подавляющую унылость — поверхность вокруг была настолько пустынной, что я не мог сказать наверняка, приземлились ли мы в тех же координатах, что и в прошлый раз.

— С наступлением ночи это место ещё больше похоже на ад…

— Это потому, что ты смотришь только на землю. Подними голову. Единственное место помимо этого, где ты сможешь увидеть такое яркое звёздное небо, — это Новая Зеландия.

Кстати, раз она это упомянула.

В самом деле, несмотря на то, что была ночь, у меня не возникало ощущения, что было очень темно… Ничто не мешало мне видеть звёзды или землю. В той степени, в которой я был удивлён, что в космосе существует такое огромное количество звёзд, я был удивлён тем, как ночное небо над королевством Ацерола (название временное) ярко сверкало этими звёздами.

Это означало, что даже проклятие Прекрасной принцессы не распространялось на просторы космоса — звёзды в небе с лихвой компенсировали ад на земле.

— Вот бы показать это Хитаги…

— О боже. Ты говоришь о своей девушке, находясь рядом со мной?

Ну вот, я стал объектом ревности Ононоки.

Или она, таким образом, пыталась проявить свою привязанность ко мне?

Фотография не сможет полностью передать красоту такого звёздного неба… Но и привезти Хитаги в разрушенную страну я не мог.

Казалось, у меня не было иного выбора, кроме как ограничиться воспоминаниями, что я привезу домой.

Конечно, при условии, что я вернусь домой живым.

И мне нужно будет придумать хорошее оправдание тому, почему я уехал из страны в разгар пандемии.

— И что теперь? Если мы вернёмся слишком поздно, сестрица из тебя отбивную сделает.

— Отбивную… В таком случае можешь отправляться без меня. Конечно, при условии, что ты потом вернёшься и заберёшь меня отсюда.

— Я так не могу. Моя работа — следить за тобой, чтобы ты не убил себя, братец-демон.

Какой тяжёлый груз ответственности лёг на плечи этой девочки… В такой ситуации я не мог просто отшутиться. До тех пор, пока хватает людей, требовалось следить также и за Суицидмастер, и за Синобу.

— Суицидальный ген… Причина смерти в девяноста процентах случаев. Но ведь эти два вампира прожили невероятно долгую жизнь, не правда ли? При том, что другие вампиры предпочитали добровольно уйти из жизни намного раньше.

В возрасте около двухсот лет, я полагаю?

Были даже случаи вроде Сисируи Сэйсиро, который покончил с собой всего через несколько лет после того, как стал вампиром — а я, если бы не Ханэкава, не протянул бы и двух недель.

— Думаю, они из тех, кто придаёт очень большое значение тому, как они умрут, поэтому в итоге и живут дольше всех остальных.

— То, как ты это сформулировала, звучит довольно злорадно.

Что ж, впрочем, всё так и вышло.

Уровень смертности составлял сто процентов… Бесстрашный, отчаянный, смертоносный вампир, Дэстопия Виртуозо Суицидмастер. И железнокровный, теплокровный, хладнокровный вампир, Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд.

Желая покрасоваться, они хотели сами выбрать, каким будет их конец… Вместо того, чтобы умереть от собственных рук, они надеялись, что кто-то сможет их убить…

— Тогда извини, но не могла бы ты составить мне компанию? Мне хотелось бы немного поразмыслить здесь, в этом разрушенном королевстве — в королевстве, которое разрушила Синобу. В прошлый раз мы заглянули сюда лишь для короткой остановки, но с тех пор мне не даёт покоя одна мысль…

— Понятно. Значит, пока я давала отдохнуть своим ногам, братец-демон, ты пришёл к какому-то заключению?

— Не могу сказать ничего конкретного… Но я начал думать о том, есть ли вероятность, что Прекрасная принцесса, уничтожавшая свою собственную страну, как-то связана с нынешней инфекцией.

— То есть ты хочешь сказать, что во всём опять виновата бывшая Хартандерблейд? Любит же она уничтожать миры, не так ли?

— Нет-нет.

Не спеши с выводами, Ононоки.

Ты превращаешь Синобу в какого-то ёкая разрушения.

— Ну, если серьёзно, то, помимо вампирского вируса, можно сказать, что даже ослабление и упадок Суицидмастер связаны с бывшей Хартандерблейд. Хотя она и так страдала от недоедания, не исключено, что порабощение бывшей Хартандерблейд старшеклассником в Японии как-то повлияло на её заклятую подругу.

Если так, то это уже скорее моя вина, а не вина Синобу — и, честно говоря, это не казалось чем-то невозможным.

Подобно тому, как были связаны мы с Синобу, не было бы странным, если бы между Суицидмастер и Синобу существовала особая связь, где имело место обмен кровью, даже если это не были отношения хозяина и слуги.

Телепатия и симпатия.

Даже если Суицидмастер постепенно слабела, голодая на протяжении многих лет, возможно, весенние каникулы двухлетней давности стали последней каплей — или, по крайней мере, первопричиной. И если Суицидмастер приехала к Синобу в Японию именно по этой причине, то всё встаёт на свои места.

Словно узы судьбы.

— Это всего лишь гипотеза, но если Синобу вновь станет королевой странностей, позволит ли это Суицидмастер восстановить своё здоровье?

— Сомневаюсь. Года назад — может быть, но теперь, когда она уже заражена вампирским вирусом, подобная мера жизнеобеспечения вряд ли принесёт плоды. Но это был бы хороший план, не будь он столь рискованным.

Но риск и правда был велик… Это был бы плохой ход, который мог даже увеличить риск заражения. Даже букмекеры посчитали бы такую ставку проигрышной. Вдобавок ко всему прочему, если это означало возрождение Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, то мы должны прибавить ещё и риск того, что она действительно станет причиной конца света.

— Но да… Я думаю, что сама идея связи важна. Даже если эта связь не самая прямая…

Не инфекция и не заражение, а связь.

Погружённый в свои мысли, я размышлял вслух.

Будучи не на необитаемом острове, а в разорённом королевстве, бессмысленно и бесцельно.

— …Ещё более смелая гипотеза. Есть ли вероятность, что проклятие Прекрасной принцессы имеет непосредственную связь с этой заразой?

— Мы находимся здесь именно потому, что ты хотел проверить эту гипотезу?

Ононоки скрестила руки на груди.

Значит ли это, что она тоже обдумывала этот вариант?

— Хоть ты и спросил меня, но я на самом деле не очень хорошо знакома с проклятием Прекрасной принцессы…

— Правда?

Я думал, что она хорошо информирована.

Но потом до меня дошло, что мне об этом проклятии рассказывала Ононоки из зеркального мира, что был слеплен из множества разных кусочков, и на самом деле судьба Синобу до того, как она стала вампиром, была мало кому известна.

В конце концов, это была сказка, сюжет которой разворачивался шестьсот лет назад.

Девочка-подросток не обязана знать старые сказки.

Или, возможно, как специалист по бессмертным странностям, она не придала никакого значения истории королевы странностей до того, как та обрела бессмертие — ей достаточно было знать лишь основную информацию.

Начнём с того, что это была настолько старая история, что даже сама Синобу не очень хорошо её помнила — это была не просто городская легенда, а настоящая народная сказка, имеющая несколько интерпретаций.

И её вполне могли неправильно запомнить…

Если говорить серьёзно, то это довольно противоречивый источник.

— Это было проклятие, заставляющее любого, кто взглянет на Прекрасную принцессу, пожалеть о том, что он всё ещё жив, и покончить жизнь самоубийством, независимо от того, что это за человек… По крайней мере, так я слышал.

— И это уничтожило целую страну? Хуже любого вампира.

— Это проклятие было наложено на неё старой ведьмой… Если верить тому, что я слышал.

Поскольку я и сам был не очень хорошо информирован, я смог сформулировать лишь несколько неопределённых мыслей. Однако, помимо того, что она была дворянкой, Синобу всё ещё оставалась человеком, так что не обладала какими-то особенными способностями.

— Принцесса и старая ведьма, да? Что ж, это действительно сказка. Правда, без счастливого конца.

Счастливой жизни не было ни у кого.

Все жили долго и несчастливо.

Принцесса была вынуждена коротать свои бесчисленные несчастные дни. В качестве вампира.

— Как по мне, этот конец скорее не «несчастливый», а «анти-счастливый». Он не противен мне. И всё же, братец-демон. Насколько я понимаю, единственная общая деталь между этим проклятием и нынешней эпидемией — это «разрушение».

— Верно. Но разве этого недостаточно? Вы, специалисты, уже рассмотрели возможность того, что проклятие старой ведьмы возродилось в этом регионе спустя шестьсот лет?

— …Без понятия.

Ононоки развела руками.

Значит ли этот жест, что данная тема не заслуживает внимания?

— Я собиралась инстинктивно сказать: «Вероятность этого равна нулю», но поскольку этот инстинкт проистекает из моего личного желания немедленно отвергать все твои идеи, не выслушав их, я решила немного подумать об этом.

— Если ты всё равно решила подумать, то не могла хотя бы промолчать насчёт этих своих чувств?

— Почему проклятие ведьмы возвращается спустя шестьсот лет? По сути, проклятия должны оставаться в силе, верно? Не знаю, слышал ли ты о ней, но у меня есть подруга по имени Сэнгоку Надэко…

— Да, я знаю её.

Она даже меня прокляла.

На тех зимних каникулах я умирал чаще, чем на весенних.

Но ирония была вполне уместной — можно было подумать, что тлеющие угли по какой-то причине вновь разгорелись. Но всё равно что-то не так.

Согласно истории, даже сама ведьма покончила с собой из-за проклятия, которое наложила на Прекрасную принцессу — с моим современным восприятием это сложно понять, но могла ли она сожалеть о том, что прокляла её?

Тем не менее, смерть ведьмы не привела к снятию проклятия.

Проклятие было снято лишь тогда, когда Прекрасная принцесса перестала быть Прекрасной принцессой — другими словами, когда женщина, которую Суицидмастер знала под именем Рола, вознеслась до Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд.

Прекрасная принцесса.

По собственной воле решила стать монстром — и тем самым сняла проклятие.

— Ну, несмотря на всё это, Синобу стала прекрасным монстром. Той весной я аж дар речи потерял, когда впервые увидел её.

— Похвастаться решил? Прокляну.

Кукла-труп? Меня?

Проклянёт своими глупыми шутками?

— Безусловно, Ононоки, ты тоже прекрасна. Ах, я помню тот день, когда впервые тебя встретил, словно это было вчера…

А?

Разве это было не в тот раз, когда она зверски убила мою сестру?

— Может, мне просто оставить тебя здесь? На этой бесплодной земле.

— Тогда я определённо не выживу. Даже без учёта проклятия и эпидемии. Не стоит переоценивать мои навыки выживания. Я даже огонь разводить не умею.

— А ведь ты так яростно цеплялся за свою жизнь.

«Полагаю, это из-за твоей родословной», — произнесла Ононоки.

Что ж, Арараги Коёми действительно умудрился каким-то образом дожить до сегодняшнего дня — даже когда я пытался рискнуть своей жизнью, как бы думая «ничего страшного, если я умру», мне всё равно удалось оставаться в живых.

Хотя я не мог отрицать, что это привело к отсутствию у меня чувства опасности. Это как выйти на улицу, чтобы привлечь внимание к необходимости оставаться дома, или снять маску, чтобы подчеркнуть важность ношения маски.

Разве в глубине души я не относился ко всему слишком легкомысленно, полагая, что и на этот раз не умру? Это ничем не отличается от того, как если бы я зашёл в людное место и решил, что окажусь единственным незаражённым.

Такое вот чувство привилегированности.

Честно говоря, находиться здесь, в самом центре пандемии, было несколько сюрреалистично, и я вполне уже мог быть заражён вирусом со стопроцентной смертностью.

Сюрреалистично — как в сказке.

— Я бы хотела, чтобы ты поучился у Сэнгоку Надэко.

— Хм? И чему я могу научиться у Сэнгоку?

— Давай посмотрим. Похоже, братец-демон, что ты, в конце концов, смог преодолеть проклятие Надэко. Одно лишь то, что ты сделал королеву странностей своей рабыней, уже возмутительно. И да. Это была не похвала.

— Конечно. Это жестокая критика. Меня действительно угнетает мысль о том, что это порабощение ускорило ослабление Суицидмастер — я понятия не имел, что мои решения могут иметь настолько далеко идущие последствия…

Секунду.

Это ведь была всего лишь гипотеза, но если порабощение Синобу могло так сильно повлиять на ситуацию, то разве нельзя выдвинуть альтернативную гипотезу?

Вроде такой.

Прекрасная принцесса, девочка из семьи дворян, правивших этой страной, была проклята ведьмой и своей красотой погубила целое государство — всё население было доведено до самоубийства.

В своём горе она решила стать вампиром, чтобы утратить свою красоту, которая была камнем преткновения — всё это прекрасно. Всё это было не гипотезой, а сказкой, и в то же время историческим фактом.

Однако, спустя пятьсот семьдесят лет после того, как она стала вампиром.

Пятьсот семьдесят лет спустя после того, как проклятие было снято.

Разве один старшеклассник из островного государства на Дальнем Востоке не отменил это превращение в вампира, проявив особую решительность?

— …Э? Ха?

Что это всё значит?

Проклятие утратило свою силу из-за того, что она стала вампиром, но если Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд перестанет быть вампиром, сможет ли проклятие вернуть свою первоначальную силу?

Возрождение проклятия.

Очевидно, для этого существовало множество причин.

— Только не говори мне — это моя вина?

— Ну-ну, братец-демон, ты не сделал ничего плохого. Тебе не о чем беспокоиться. Не волнуйся, не волнуйся, всё хорошо, всё хорошо.

— Какой дешёвый способ меня подбодрить… Но, в самом деле, что всё это значит? Может ли ведьмино проклятие, чисто технически, быть сначала наложено, потом снято, а потом вновь наложено? Как выключатель… Почему-то я думал, что тут будет очень эмоциональный момент, но…

Никаких позитивных эмоций я не испытывал.

Было жутковато.

— Слушай, я вообще-то японская странность. Потому что я сикигами. Мои знания в западной магии весьма поверхностны… Но логика пока верна. Включая тот факт, что у вас с сестрицей Синобу не было никаких симптомов вампирского вируса.

Ононоки продолжала говорить своим монотонным голосом.

Я не имел никакого представления, что она чувствует.

Но это, по крайней мере, не было похоже на реакцию на финал детективного романа, когда раскрывается вся правда — она не отказалась от своей позиции, так что вопрос всё ещё находился на стадии обдумывания.

— По сути, если источником болезни является проклятие Прекрасной принцессы, то сам человек — думаю, в данном случае слово «человек» применимо — не подвержен ему. И не было бы ничего странного в том, если ты, её раб, тоже обладаешь иммунитетом.

Это довольно странно звучало, что у неё был раб, хотя она едва ли была вампиром, но это правда. Моя связь с Синобу была намного сильнее, чем связь между Синобу и Суицидмастер.

Впрочем, тут нечему радоваться.

— Это мои личные чувства, так что, возможно, мне стоит держать их при себе, но я правда не думаю, что это твоя вина, братец-демон. Оглядываясь назад, я понимаю, что идея сделать бывшую Хартандерблейд «не вампиром» принадлежала братцу Осино, а не тебе. Так что вся вина на том парне в гавайской рубашке.

— Мне тоже есть что ему сказать, но не стоит перекладывать всю вину на того, кого здесь нет…

— Отчасти это вина и Ханэкавы Цубасы, которая была там и не возразила против идеи. Знаешь, как говорят, что стоять в стороне и наблюдать за травлей — всё равно что участвовать в ней. Даже если взгляды свидетеля и хулигана диаметрально противоположны.

— Если мы собираемся обвинять Ханэкаву, то я готов взять вину на себя.

Но я знал, что не стоило так переживать и взваливать на себя всю ответственность — я прекрасно понимал парадокс: чем сильнее ты стараешься не заразить других и не заразиться самому, тем больше это кажется похожим на преступление, когда ты всё же заражаешься сам и заражаешь других.

Так что — вопрос был в том, как с этим справиться.

— Я ничуть не считаю Осино виноватым, но меня теперь не покидает мысль, что мне приходится проходить через всё это из-за идеи, за которую мне пришлось заплатить пять миллионов иен… Он, конечно, не Кайки, но у меня такое чувство, будто меня обманули.

— Но ты же всё равно не заплатил. Впрочем, возможно, братец Осино знал, что так будет, поэтому и не взял твои пять миллионов.

— Разве это не является умышленным преступлением?

Осознавая тот факт, что я неправильно использую термин «умышленное преступление», я размышлял — в первую очередь, в тот момент, когда я осуществил его план оставить в живых железнокровного, теплокровного, хладнокровного вампира вместо того, чтобы уничтожить его, методы Осино уже можно назвать еретическими, как для специалиста.

Он ведь наверняка не проводил никаких клинических испытаний.

Поскольку он был первым встреченным мною специалистом, я предполагал, что все остальные похожи на него, но, возможно, на самом деле он был самым большим авантюристом среди всех своих коллег. Больше, чем Гаэн или Кагэнуи, и, возможно, даже больше, чем Кайки.

— Не думаю, что братец Осино хотел бы, чтобы ты назвал его «авантюристом», братец-демон — особенно от человека, чьей любимой фразой является «А, вон ты где».

— С каких это пор эта фраза стала моей любимой?!

От её шуток плакать хочется.

— Ладно, это пока что лишь гипотеза. На всякий случай, я расскажу о ней сестрице… Но я всё ещё не понимаю, что общего у проклятия Прекрасной принцессы с нынешним вампирским вирусом. По сути, очарование Прекрасной принцессы должно проявляться только при прямом взгляде на неё, в то время как вампирский вирус, судя по тому, как он распространяется, — это инфекция, передающаяся воздушно-капельным путём. В отличие от принцессы, которая своей красотой заставляет окружающих убивать себя, эта эпидемия лишь высушивает вампиров.

Когда она сформулировала это таким образом, разница стала более ощутимой.

Если сосредотачиваться только на общих чертах, то можно потерять из виду всю картину… Это всё равно что думать, будто новый коронавирус — это то же самое, что и сенная лихорадка, потому что и то, и другое требует носить маску.

— Не нужно и отбрасывать такую вероятность, что бывшая Хартандерблейд была вампиром так долго, что проклятие, дремлющее внутри неё, со временем мутировало. Продолжая мутировать на протяжении шестисот лет, оно, возможно, стало действовать только на вампиров.

— Ты так не шути. Ты меня успокоить пытаешься или расстроить?

— Я хотела расстроить тебя после того, как ты успокоишься.

— Ужас какой…

Это было не столько моей личной, сколько общечеловеческой чертой — пытаться понять любую проблему или кризис через призму собственных знаний.

Например, когда мне рассказали, что в тех бесчисленных гробах, что находились в Замке трупов, были трупы вампиров, которые не погибли, а съёжились от обезвоживания, словно выжатые тряпки, я невольно вспомнил «мумифицированную левую руку» Камбару.

Хотя никакой связи между этими случаями не было.

Слишком наивно думать, что Камбару была каким-то образом связана с этим инцидентом — даже если эта левая рука принадлежала сестре Гаэн, она не имела к этому никакого отношения.

Я не знаю всего. Я знаю только то, что знаю.

Я помнил, что именно в этом и заключался смысл крылатой фразы Ханэкавы. Боже мой, раз уж мы тут говорим о сморщенных мумиях, похожих на выжатые тряпки, то должны быть другие более подходящие мумии, о которых мне эта ситуация могла напомнить…

— …

Они были.

Более подходящие мумии, о которых я мог вспомнить.

Мумии вампиров.

— …Ононоки. Возвращаемся в Замок трупов. Прямо сейчас.

— Хм? Ты уже закончил с королевством Ацерола (название временное)?

— Да, спасибо за экскурсию. И у меня есть ещё одна к тебе просьба — насчёт этой огромной кучи гробов. Можно мне заглянуть внутрь?