003

Прямо посреди того, что я принимала за пустую болтовню, дабы скоротать время (кстати, на окинавском диалекте это называется «юнтаку»), внезапно разорвалась настоящая бомба — что он только что сказал?

Араундо Уроко — родная дочь Гаэн?

Она правда её дочь?

— Чт… что за чёрт?

— Пятьсот иен.

— Держи.

Я заплатила оговорённую сумму.

Я была похожа на Капитана Америку из первых «Мстителей»… Хотя, конечно, было бы лучше, если бы существовала купюра в 500 иен. А правда, что на Окинаве всё ещё в ходу купюры в 2000 иен[✱]Купюра в 2000 иен была выпущена в 2000 году (символизм, не иначе), однако вскоре её выпуск прекратился ввиду непопулярности, и в следующей серии (2024 года) номинала 2000 иен уже не было. Однако, поскольку на лицевой стороне этой купюры изображены ворота Сюрэймон замка Сюри, окинавцы очень полюбили эту купюру и там она встречается по сей день.?

Хотела бы я её увидеть.

В конце концов, она была выпущена ещё до моего рождения.

Как бы то ни было, хоть это и не было никак связано с тем, что я положила монету на его ладонь, я сама была как на ладони для этого мошенника — это была небольшая цена, которая в сравнении со стоимостью места в первом классе не дотягивала даже до суммы налога, но для меня, бросившей школу и ставшей финансово независимой, это была очень ценная монета.

Моё финансовое положение было ещё одним фактором, который уменьшал мои шансы увидеть купюру в 2000 иен.

Но если бы разговор на этом и закончится, то это всё равно что сказать «А», не сказав «Б» — возможно, эта информация была хорошо известной для Кайки и Ононоки, поскольку они были членами одной организации, поэтому они не видели необходимости ничего объяснять, но…

— Э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э?

…Ононоки, сидящая на моих коленях, задрожала. Монотонно. С пустым взглядом. Задрожала не как зомби, а, скорее, как сом.

Из-за того, что она прижималась ко мне, она была похожа на вибротренажёр для мышц живота.

Она была в смятении, словно кто-то засунул руку ей в глотку (не уверена, но Кагэнуи вполне могла делать так раньше).

— Га, Га, Га, Га, Гаэн? Она дочь Гаэн? Какого чёрта? В первый раз слышу…

Значит, Ононоки тоже была ошеломлена.

Хоть мы и были знакомы довольно давно, я впервые наблюдала подобную реакцию этой куклы-трупа.

Поскольку выражение её лица оставалось таким же пустым, как и всегда, паника в её поведении выглядела ещё сильнее.

— Не думаю, что сестрица знает об этом… Не продавай такую информацию за пятьсот иен, братец Кайки.

— Хм, но, может быть, это тривиальная информация?

— Не смей называть мою ложь «тривиальной». По сути, это истинная «правда»… И да, этой информацией не владеют ни Кагэнуи, ни Осино.

«Я как-то совершенно случайно узнал об этом», — сказал Кайки.

Случайно.

Врёт же.

— Ёцуги знает об этом, но я знаком с Гаэн несколько дольше, чем Кагэнуи или Осино, понимаешь? Ну, скорее, не с самой Гаэн, а с её старшей сестрой.

Старшая сестра Гаэн — Гаэн Тооэ, если не ошибаюсь. Так её звали в девичестве, но позже она стала матерью Камбару, Камбару Тооэ — и, если я правильно всё помню, она уже умерла.

Но я всё же не могу сказать, что полностью с ней не связана.

Даже после своей смерти она обладала огромным влиянием — однако.

— Э-э, но мы же уже обсуждали это. Гаэн совсем не в том возрасте, верно? Она же «сестрёнка, что всё знает», старшая сестра, но никак не мама…

— Да, она точно не похожа на мать, это правда. Она сама так и говорит — что она никакая не мать.

Я не хотела, чтобы мои слова прозвучали настолько серьёзно. Я просто говорила о возрасте… С моей точки зрения, как ученицы средней школы (пускай я её и бросила), она, конечно, была вне всяких сомнений взрослой, и всё же. Возможно, я бы смогла это принять, будь её ребёнку лет десять, но она просто не выглядит, как человек, имеющий пятнадцатилетнюю дочь.

— Верно, братец Кайки. Хотя, как и сказала Надэкоо, она всегда одевается по моде, чтобы выглядеть моложе своих лет.

— Я этого не говорила. Не возлагай на меня ответственность за свои слова.

— Возможно, её безумный хип-хоп стиль — это способ убедить себя в том, что она не способна быть матерью. Как и предположила Сэнгоку.

Ну вот, теперь все перекладывают на меня ответственность за очернение образа Гаэн… Насколько же они её боятся?

Я считала, что это довольно честная организация, но не исключено, что это была группировка со строгой иерархией.

Её молодёжный стиль одежды был бессознательным выражением неприятия материнства… Кажется довольно натянутым предзнаменованием, не правда ли? С этим было трудно согласиться или даже вообще как-то отреагировать.

То, что она совсем не похожа на мать…

Это потому, что она сама отвергла эту роль?

— Вот что значит быть своим собственным продюсером… Тем не менее, сколько лет Гаэн на самом деле?

Иронично, но в эпоху гендерного равенства идея, что спрашивать женщину о её возрасте — дурной тон, кажется довольно спорной, но даже если не обращать внимания на её стиль, Гаэн всё равно казалась практически нестареющей.

Однако я бы соврала, если бы сказала, что Осино, Кайки или даже Кагэнуи выглядели более зрелыми, чем мои родители или учителя.

— Насколько мне известно, все специалисты выглядят довольно молодо, словно сами являются бессмертными странностями, — сказала Ононоки. — Возможно, всё дело в том, что они всё своё время проводят рядом со странностями, вот и сами не стареют — воистину фриланс спасает от стресса.

— Этот стереотип и есть главная причина стресса всех фрилансеров… Кайки-сан, сколько тебе лет?

— Пятьдесят тысяч иен.

Почему так дорого?!

Почему плата за раскрытие возраста Кайки оказалась выше, чем за раскрытие таинственных отношений Гаэн со своей дочерью? Причём в сто раз.

Это был вопрос не эконом-класса, а первого класса.

Я думала, что если узнаю возраст Кайки, то смогу вычислить и возраст Гаэн, ведь она была его сэмпаем в университете…

Моя затея провалилась.

Поскольку в университете можно было учиться на протяжении четырёх лет… Возможно, она на три года старше Кайки?

— Ты не можешь сказать наверняка. К тебе это не имеет никакого отношения, учитывая, что ты бросила среднюю школу, но в нашем университете можно было оставаться на второй год, вплоть до восьми лет.

Конечно, для меня этот вопрос был неактуален… В таком случае, можно предположить, что она была на семь лет старше? Кажется, это называлось «задачей Ферми»[✱]Задача Ферми — это задача оценки некой величины, которая трудно поддаётся точному измерению, но которую можно разложить на несколько других, более простых в оценке величин. — как, например, попытка оценить количество настройщиков пианино в Японии, так что, если рассуждать подобным образом… Если Кайки учился в одном потоке с Осино и Кагэнуи (пускай даже они не сразу поступили в университет), ему, вероятно, было около тридцати, и если взять среднее арифметическое из трёх и семи лет, то получится пять, что и можно взять за основу. Можно ли предположить, что Гаэн около тридцати пяти лет?

Середина четвёртого десятка…

Если подумать, то это вполне возможно… Пускай не фрилансеры, но знаменитости и спортсмены выглядят вполне молодо в этом возрасте.

Красота не определяется цифрами.

Но, несмотря на её возраст, мне всё равно было трудно представить её с ребёнком. Особенно с пятнадцатилетним ребёнком — дело было не во внешности, а в её характере. Трудно поверить, что пресловутая Араундо — моя ровесница, но ещё труднее было поверить, что она дочь Гаэн.

— Прежде всего, это означает, что она с большой долей вероятности родила в подростковом возрасте.

— Ох. И ты хочешь сказать, что это плохо?

— Нет, конечно, в этом нет ничего плохого…

Наверное, я слишком увлеклась здравым смыслом… Я не стану заходить настолько далеко, чтобы сказать, что мои родители и сами были как дети, когда завели себе ребёнка, но они, честно говоря, действительно не производили впечатление родителей… Что же делает родителей родителями?

Что такое родители?

Как человек, не справившийся даже с ролью ребёнка, я не могла так легко об этом говорить.

— Если принять во внимание возможность того, что она вполне могла перескочить через несколько классов, то нельзя отрицать и вероятность, что ей было столько же, сколько и тебе, пятнадцать лет, когда она стала матерью. Но и в этом нет ничего плохого.

Может, это и не было чем-то плохим, но в современной Японии не рекомендовалось.

…Неужели пятнадцать лет назад всё было иначе?

— Ценности могут измениться за удивительно короткий промежуток времени, — сказала Ононоки.

В какой-то момент времени она перестала дрожать, но её руки, обнимавшие меня за торс, каким-то образом сжимали меня ещё сильнее, чем прежде. Даже ремень безопасности был не нужен.

Эта кукла-труп, которую, казалось, ничто не могло смутить, раз за разом выручала меня из беды, но, услышав, что её враг — дочь Гаэн, даже Ононоки не могла сдержать дрожь от страха.

— Но это ведь не совсем так, братец Кайки? Когда ты говорить, что Араундо Уроко — родная дочь Гаэн, ты просто имеешь в виду, что она производит впечатление её настоящей дочери, и они вовсе не родственники, верно?

Она пыталась найти успокоение своему шоку.

Однако это её предположение я могла поддержать.

Почему бы мне не присоединиться?

— По сути, это родительская любовь, проявляемая взрослым человеком, и точно так же, как она видит во мне свою дочь, Гаэн видит свою дочь и в Араундо… Верно, братец Кайки?

— Кого ты сейчас назвала «братцем Кайки»? Не желаю слышать от тебя этого. Как, впрочем, не хочу слышать этого и от Ёцуги.

Упс, я случайно вжилась в чужую роль.

На мгновение я будто вернулась в те времена, когда сама отыгрывала роль младшей сестры — впрочем, как я уже упоминала ранее, дочерью я не была.

Повторюсь: Сэнгоку Надэко не справилась с ролью ребёнка.

— Не думаю, что такое удобное объяснение существует, но, скорее всего, Гаэн проецирует на тебя свою настоящую дочь, Араундо — вы обе змеи, в конце концов, и, возможно, удивительно похожи друг на друга.

Мне бы не хотелось, чтобы меня сравнивали с финальным боссом.

Но нас связывали змеи…

Только не говорите мне, что это всё превратится в сюжет, где мне предстоит столкнуться со своим внутренним «я» — такое ощущение, будто фраза «финальный босс — это ты сам» была заезжена до дыр, с использование всех возможных шаблонов и с самых разных ракурсов.

Был предел тому, как часто я была способна отправляться в путешествие самопознания.

— Я часто видела в дорамах сюжетный троп, когда финальным боссом оказывался родитель, но что касается противоположной ситуации, когда финальным боссом является родной ребёнок, такого я, кажется, ещё не видела… Поздравляю, Надэкоо. Сможешь в будущем написать мангу на основе этой истории.

— Не думаю, что такую мангу хорошо примут…

Мне казалось неизбежным, что такой сюжет будет встречен всеобщим неодобрением.

Впрочем, тема противостояния родителей и детей поднималась в художественных произведениях ещё во времена Шекспира, и, независимо от того, кто представлял собой добро, а кто зло, сюжетные линии обычно заканчивались тем, что ребёнок убивал своего родителя.

Другими словами, отцеубийством.

Я тоже не припомню, чтобы слышала когда-либо о произведении, в котором противостояние родителя и ребёнка заканчивалось победой родителя — подобный сюжет не казался мне ни катарсическим, ни удивительным, ни даже интересным. В самом деле, кому захочется увидеть, как родитель убивает своего ребёнка?

— Ну, в природе подобное встречается. Как, например, порой львы сбрасывают своих детёнышей со скал — интересно, мстил ли когда-либо выживший львёнок своему родителю?

— Если это так, тогда я понимаю, почему Гаэн не захотела сама отправляться на остров Ириомотэ… Она точно не хотела, чтобы её предопределённое противостояние обернулось предсказуемым проигрышем.

Хотя мне хотелось верить, что дело не только в её желании избежать встречи с дочерью после долгой разлуки… Если эта пятнадцатилетняя вражда была результатом того, что Гаэн решила бросить своего ребёнка, то мне действительно не хотелось во всё это вмешиваться.

Следуя принципу гражданского невмешательства.

Пожалуйста, кто-нибудь, примите закон о гражданской реабилитации.

— В связи с этим я бы хотела послушать мнение Ханэкавы Цубасы или Ойкуры Содати. Какой-нибудь мудрый совет касательно отсутствия родительской заботы. Таким, как братец-демон, которого родители баловали с самого рождения, участвовать не разрешается.

— Меня тоже баловали родители…

— В твоём случае, Сэнгоку, тебя избаловали окончательно. И ответная реакция на это проявилась в форме того, что ты в настоящее время обрела независимость… Твоим родителям это тоже пойдёт на пользу.

Он говорил так, будто был знаком с моими родителями лично, этот мошенник. Супруги Сэнгоку ещё не достигли того возраста, чтобы считаться пожилыми, но они бы в мгновение ока стали жертвами профессионала.

— Но это же самый сложный этап в отношениях детей и родителей… О, так вот почему нам не следует её уничтожать. Мы просто расследуем её убежище… Гаэн, будучи родителем, ни за что не захочет, чтобы её родная дочь была повержена бандой негодяев, вроде нас.

— Не уверен, что она вообще мыслит, как родитель. Гаэн не считает себя матерью, и это вовсе не из-за смирения или самоуничижения, а потому, что она действительно не годится в матери… Эта пятнадцатилетняя вражда, вероятно, основана не на каких-либо чувствах между родителем и ребёнком, а скорее на желании исправить свои прошлые поступки.

«Лучше думать, будто она пытается раззадорить нас, говоря, что мы должны просто попытаться победить её дочь, если сумеем», — произнёс Кайки.

Было бы неплохо на её месте провести для нас полноценный инструктаж по этому поводу, вместо того чтобы просто держать крутой вид.

Вместо этого молчаливого взаимопонимания между сэмпаем и кохаем.

После всех намёков на многочисленные загадочные обстоятельства мне стало несколько неясно, каковы же на самом деле условия выполнения нашей миссии. Прежде всего, мне казалось, что какими бы ни были условия, их будет крайне сложно выполнить хотя бы потому, что наш противник — родная дочь Гаэн.

— Если тебе так любопытно, спроси у Гаэн сама. Подойди и ненавязчиво произнеси: «Я слышала, что Араундо — ваша дочь. Не подскажете, как будет лучше себя с ней вести?»

— Не могу я так просто спросить!

Страшно, страшно, очень страшно. Даже думать об этом страшно.

Я съёжилась ещё сильнее, чем Ононоки.

В настоящее время, когда я бросила школу, мой образ жизни целиком и полностью зависел от этого человека как финансово, так и морально, и даже если оставить за скобками этот немаловажный факт, я бы всё равно не смогла вот так вот прямо задать настолько личный вопрос.

Я осознала, насколько велика сила незнания.

Фактически, я отчаянно пыталась придумать способ, как сделать вид, будто я не знаю того, что недавно узнала, но чего знать была не должна.

— Не многовато ли придаточных частей в твоём предложении? Вместо того, чтобы упражняться в риторике я предлагаю сразу по прибытии в Наху развернуться прямо в аэропорту и поехать домой, Надэкоо. Когда новая информация наваливается одна за другой, это не что иное, как типичный приём всех мошенников.

Услышав это невероятно заманчивое предложение Ононоки, я не нашла в себе достоинства сразу же от него отказаться — однако, несмотря на всю мою нерешительность, если бы я подумала, что, поддавшись искушению, я бы могла избежать последствий, которые ожидают меня на далёком южном острове, и суровость которых не идёт ни в какое сравнение ни с одним мелким поручением, которые я выполняла до сих пор, будучи стажёром, то, возможно, мне следовало бы сожалеть не о том, что я обладаю весьма поверхностными знаниями, а о том, что я утратила ментальную способность, позволяющую немедленно бежать при первом же признаке опасности.

Но даже если так, я не могу вернуться назад. Не в те дни, когда я была просто милой Сэнгоку Надэко.

Как и Гаэн не могла вернуться на пятнадцать лет назад.

Или, возможно, как и Араундо Уроко не могла вернуться в прошлое.