007

Самым распространённым подходом была стерилизация воды путём кипячения, и это казалось намного проще, чем пытаться создать какой-то фильтр, устройство которого я даже представить себе не могла. Но когда дело дошло до реального решения проблемы, мне стало трудно заставить своё тело двигаться.

Моя сила воли ослабла.

Моментально.

Мне удалось разжечь огонь в печи до весьма внушительных размеров, но, как я и предполагала с самого начала, как я и смутно предвидела с самого начала, если использовать этот огонь для выпаривания морской воды, в итоге останется лишь морская соль.

Для обезвоженной Надэко соль была смертельным ядом на уровне цианистого калия. Она была странным существом, которое могло умереть, лизнув собственный пот.

Мне так отчаянно хотелось как-нибудь отделить соль от воды, но если в итоге остаётся только соль — то какое тут, собственно, обеззараживание?

Сама по себе соль, возможно, пригодилась бы в будущем, но сейчас мне нужно было понять, как от неё избавиться… Хм, хотя нет, сперва же мне понадобится какая-нибудь ёмкость, чтобы эту воду кипятить, верно?

Колба, кастрюля, бутылка или банка… Да хоть пластиковое ведро или железная бочка — сгодилось бы всё. Было бы чудесно, если бы такие рукотворные предметы выбросило на берег, но надеяться на их поиски на этом острове не приходилось.

Количество рукотворных объектов на этом острове было равно его населению — ноль.

Если вдуматься, использование сосудов и ёмкостей — это ведь исключительно человеческая прерогатива, не так ли…? Что ж, может, сделать что-нибудь из глины? Это был бы шаг вперёд от первобытных людей, однако гончарное дело — не такое уж простое занятие… Овладеть стихией «земли» в дополнение к «огню» и «воде» — звучало как что-то из сёнэн-манги, но я понимала, что для этого нужно обладать незаурядными навыками.

Кроме того, казалось, что проще было бы поискать камень подходящей формы. Если бы мне удалось найти где-нибудь поблизости что-то в форме чаши, миски или даже чайника… Это будет непросто.

Впрочем, мне ведь удалось соорудить эту печь… Минуточку?

Раньше я использовала камни вместо мячей для тренировки бросков, но что насчёт того валуна, что служил мне мишенью, а заодно и заменой стула?

Говорят, терпение и труд всё перетрут… Хоть выемка и не была такой глубокой, как я надеялась, но в результате того, что я сосредоточенно и методично била по валуну множеством камней, его поверхность оказалась изрыта.

Иными словами, образовалась впадина.

Похоже, валун накопил достаточно повреждений. Видя, как мои усилия обретают такую зримую форму, я испытала чувство сродни тому, что я испытывала, впервые завершив рукопись (должно быть, у меня был неплохой контроль подачи. Если бы я занялась бейсболом, могло бы выйти неплохо). Но важнее всего было другое — казалось, в этой впадине можно хранить воду?

Её края были слишком толстыми, чтобы назвать это чашей, но если бы мне удалось водрузить этот валун на печь, то, возможно, я смогла бы нагреть всю глыбу и использовать её как некое подобие каменного котла…

— Так… Значит… Мне нужно… Поднять этот валун… И протащить его через весь берег к печи…

Мой душевный подъём вмиг угас.

Идея, конечно, была не так уж плоха, но, честно говоря, я уже выдохлась — мне не хотелось перенапрягать руки, когда я лелеяла мечту стать мангакой, но и повернуться спиной к нуждам собственного желудка я тоже не могла.

Будь я более сообразительным «робинзоном», я могла бы использовать принцип рычага или такие приспособления, как колёса или блок, чтобы сдвинуть валун. Но те части моего мозга, что способны применять подобную физику, были полностью истощены. Это была умственная работа, за которую я бы не взялась даже в своей лучшей форме. Поэтому, не мудрствуя лукаво, я просто подняла валун грубой силой и, пошатываясь, дотащила его до печи — даже идея о том, что глупая сила способна победить огонь, уже была на исходе.

Судя по весу, вероятно, было бы разумнее оттащить валун к самой воде, наполнить его там, а затем уже тащить к печи, но он не был того веса, чтобы я могла позволить себе такую экономию времени.

Поэтому, чтобы доставить морскую воду и наполнить каменную ёмкость, которую я с таким трудом переместила, мне пришлось использовать свои израненные ладони в качестве второго сосуда — вода постоянно просачивалась и расплёскивалась по пути, так что в итоге потребовалось три или четыре ходки туда-обратно.

Такое чувство, будто я занималась самоистязанием.

И вот, после первоначальной радости от обнаружения впадины в валуне, я принялась совершать одно действие за другим по мере их возникновения в голове. Но в конечном счёте это не может привести ни к чему, кроме производства соли — что же я, монопольная корпорация какая-то?

Производить соль на каменной плите было бы уместно, если бы я собралась открыть стейк-хаус.

Однако до некоторых вещей можно додуматься только на практике. И когда я принялась кипятить воду в надежде, что всё как-нибудь само устроится, я осознала, что этот процесс всё же может дать воду — ведь соль остаётся в ёмкости, а испарившаяся вода, по сути, является чистой. Так что всё, что мне нужно, — это собрать воду в её газообразной форме.

Иными словами, уловить водяной пар.

Мне уже доводилось держать в руках огонь, значит и пар как-нибудь схвачу!

Если использовать этот метод с огнём, вероятно, также отпадает нужда в последующей фильтрации… Например, если бы я могла накрыть печь каким-нибудь полиэтиленовым пакетом или чем-то подобным — но ни одного пакета на берег тоже не выбросило! Было бы весьма иронично, если бы причиной моей смерти стали меры по борьбе с микропластиком, но, судя тому, что вокруг меня не было не только пластика, но вообще каких-либо предметов, созданных человеком, меры по борьбе с пластиком тут не при чём.

Тогда… Что-то из природных материалов, что могло бы заменить полиэтиленовый пакет… В отличие от ёмкости, эту задачу, кажется, было решить чуть проще. По большому счёту, требовалось лишь, чтобы влага могла сконденсироваться на нём, а значит, предмету не обязательно было так уж сильно походить на сосуд.

Доводя эту логику до предела: будь здесь потолок, на нём бы образовались капли, прямо как в ванной — значит, можно просто взять плоский камень и держать его над печью?

Нет, нет.

Сойдёт и тот большой лист, что я использовала как навес.

Однако, даже если это было лишь временное укрытие, мне не хотелось лишаться тени, поэтому вместо этого я вернулась в заросли и сорвала лист ещё больше — это, конечно, можно было счесть незаконной вырубкой, но я решила, что, когда вернусь живой, смогу искупить это, отказываясь от пакетов на кассе супермаркета.

Я накрыла печь сорванным листом, как вытяжным колпаком, в попытке добыть воду. Поскольку это действие сильно напоминало искусственное создание утренней росы на растениях, у меня было ощущение, будто я избрала очень окольный путь к выживанию.

Окольный — то есть, длинный обходной путь.

Араундо Уроко[✱]Фамилия Араундо, очевидно, отсылает к английскому «around» (вокруг), в то время как имя Уроко содержит в себе слово 迂路 (uro) «обходной путь».…

Казалось, я наконец-то смотрю в лицо реальности, но даже сейчас были её грани, от которых я всё ещё бежала — к настоящему времени Гаэн уже начала поиски или отправила спасательную команду за мной (и за Кайки, и Ононоки)? Или же она решила, что настал подходящий момент для неё самой отправиться на Ириомотэ?

Чтобы наши жертвы не пропали даром.

Или же, в некотором смысле, вообще не утруждалась заботой о нас…

Из-за накопленной усталости и чувства облегчения от того, что я выполнила всё, что задумала, тот острый азарт, что охватил меня после высадки на необитаемый остров, начал терять свою силу. По мере того, как я постепенно приходила в себя, мне начало казаться, что, возможно, так даже лучше.

Когда во мне не осталось ни капли сил.

Меня, по сути, отправили на прямую конфронтацию с Араундо Уроко, чтобы истощить её силы, так что оказаться «робинзоном» всё же, наверное, лучше, чем погибнуть. Пусть я и была богиней-змеёй, но бессмертной странностью я никогда не являлась — то, что я жива, уже удача, и то, что я не мертва, тоже удача.

А как тогда обстоят дела у самой Араундо?

Раз она настоящая дочь Гаэн, значит, она тоже человек, а значит, вряд ли является странностью, не говоря уж о бессмертии… Хотя, с другой стороны, верно и то, что саму Гаэн назвать сложно обычным человеком.

Мысль о том, что специалисты по странностям — это существа, сами приближенные к странностям, как-то раз вскользь обронила сама Ононоки, которая и сама является странностью.

То, что мне не довелось присутствовать в решающей битве, вполне соответствует событиям прошлого года — скорее всего, я оказалась выброшена на этот необитаемый остров потому, что двигаться дальше мне просто не было суждено.

Я предполагала, что самолёт взорвался в воздухе, разбросав всех пассажиров в разные стороны, но что, если я одна выпала через аварийный выход, а самолёт на самом деле благополучно приводнился? Такое тоже было возможно.

Я даже надеялась, что всё было именно так.

Желала я этого не исключительно из чистой доброты — потому что в этом случае у Ононоки или Кайки, после того как их спасут, было бы больше шансов найти меня. Но пока я предавалась этим мыслям, вода в каменной ёмкости, которую я грела, полностью испарилась.

Теперь я грела пустую ёмкость, но, в принципе, это наверняка было не так опасно, как делать то же самое на кухне… Или всё-таки этот валун мог расколоться от перегрева?

Прежде чем снова наполнять углубление морской водой, мне нужно было проверить результат своего эксперимента — вопрос был не в том, получилась ли у меня соль… Сработало! На обратной стороне листа, который я использовала как колпак, виднелись капли воды, и даже больше, чем я ожидала.

Я, не стесняясь, принялась слизывать воду, быстро высовывая язык, точно змея.

Если вдуматься, хоть морская вода и была простерилизована кипячением, я совершенно не подумала о стерильности самого листа, так что некоторые гигиенические вопросы оставались… Но пар, наверное, должен был его хоть немного прогреть, так что оставалось просто верить, что беспокоиться не о чем.

А вот о чём действительно следовало побеспокоиться, так это о моём обезвоженном теле.

Хоть я и не сбросила кожу, она стала похожа на змеиную — ту, что хранят в бумажнике[✱]Хранить змеиную кожу в бумажнике — японская примета к деньгам.. Этот роман вполне можно было бы назвать «Историей сухости».

В конечном счёте, пытаясь утолить жажду, я добралась до того, что принялась вылизывать влагу из самих прожилок листа (хотя, будь её достаточно, можно было с этого и начать). Но сейчас мне удалось лишь слегка увлажнить пересохшее горло — я выпила далеко не столько, сколько хотелось, однако смогла отвести от себя угрозу теплового удара.

Я не могла сбросить кожу, но смогла хотя бы сбросить эту опасность.

Если повторять этот процесс раз за разом, то я смогу более или менее обеспечить себя водой — хотя нет, это всего лишь полумера. Если для получения столь ничтожного количества воды приходится проделывать такой объём тяжёлой работы, то окупаемость усилий просто ничтожна.

Или, скорее, ничтожен мой ум.

Глупая сила, противостоящая огню, по сути, была лишь аварийным источником энергии, и ей недолго осталось — может, я бы и справлялась, если бы это было раз в неделю, но проделывать такое ежечасно, изо дня в день, было выше моих сил.

Как и вмятина в валуне, повреждения в моём собственном теле тоже будут накапливаться.

Думая в долгосрочной перспективе, вероятно, мне стоило бы поискать источник воды для повседневных нужд… Но на сегодня сойдёт и это.

Не умереть в первый же день — уже немалое достижение. За то время, что я добыла воды примерно на одну чашку сакэ, солнце, основательно прожарившее мою кожу, давно уже село, и остров погрузился во время, именуемое ночью.

Человеческие чувства поистине произвольны: озноб внезапно накатил на меня лишь после того, как я осознала, что настала ночь. Но вовсе не потому, что я с головой ушла в процесс добычи воды и не заметила заката.

Всё дело было ещё и в том, что свет звёзд, лившийся с бездонного ночного неба, был невероятно ярок — настолько, что мне, пожалуй, и не нужно было так торопиться, чтобы успеть сделать всё до наступления темноты.

Возникало почти такое ощущение, будто под этим звёздным светом тоже можно обгореть, но я не могла удержаться и невольно вышла из-под своего навеса, словно привлечённая их сиянием. Будь я астрономом, я, возможно, смогла бы вычислить координаты этого необитаемого острова по положению звёзд, которые сияли чётче, чем в планетарии. Но увы, я знала лишь созвездия Ориона и Большой Медведицы.

Та, что похожа на букву W — это Кассиопея? Так, кажется?

Однако, при всей моей невежественности и непросвещённости, я всё же была способна сделать вывод, что этот остров, должно быть, всё ещё находится где-то в районе Окинавы — потому что, когда мы были ещё на борту самолёта, Ононоки говорила об этом.

Остров Такэтоми, который я по ошибке перепутала с островом Ириомотэ, — единственное место в стране, где звёздное небо находится под охраной. Если на Ириомоте есть ириомотские кошки, то на Такэтоми, так сказать, есть его звёздное небо.

Если так, и если отсюда мне видно столь захватывающее дух звёздное небо, то предположение, что этот остров находится где-то неподалёку от Такэтоми, — это, наверное, не просто астрономическое наблюдение, рождённое оптимизмом. Со своего места я не видела на горизонте никакой земли, но, возможно, с другой стороны острова мне бы открылся вид на сам Такэтоми или даже на Ириомотэ вдали…

Впрочем, в данный момент у меня не было настроения преодолевать такие расстояния. И, кроме того, у меня определённо не осталось сил, чтобы строить хижину, искать пищу или мастерить пижаму.

Однако, пока моё нагое тело купалось в свете звёзд, лившемся с безоблачного ночного неба, мне казалось, будто мои силы восстанавливаются до предела — не только повреждения могли накапливаться. Даже если бы я уснула, положив голову на камень, мне, наверное, не стоило бы бояться уже никогда не проснуться.

Пусть полок здесь и не было, я отдавала себе отчёт, что отложила «на полку» огромное множество дел. Но на сей раз я хотела проявить гибкость и позволить себе, Сэнгоку Надэко, отдохнуть. Возможно, нет ничего более неподобающего, но спать в объятиях Матери-Природы абсолютно обнажённой — это опыт, который, несомненно, хоть раз в жизни хотел бы получить каждый.

Спокойной ночи.

Приятных снов.