008

Проблема с нехваткой воды была решена в одно мгновение.

И не благодаря моим усердным стараниям.

Мне бы хотелось, чтобы все водные кризисы в мире решались подобным образом — но в тот миг, когда я безмятежно спала под звёздами, всё моё тело пронзило ощущение, будто меня колют тысячей игл.

От шока мне показалось, что сейчас моё тело станет дырявым, как у Накуны, однако после ослепительного ливня из звёздного света на меня обрушился вовсе не дождь из игольниц или ежей.

Это был просто обычный дождь.

Нет, не обычный. Это настоящий ливень.

Неужели мои усердные действия, которые я совершала в чём мать родила, были восприняты небесами как молитва о дожде? Этот дождь, напоминающий мне о душе перед входом в бассейн, заставил меня броситься искать укрытие — не под карниз, а под листву.

И, пока дождь лил как из ведра, я снова убедилась, что нахожусь в регионе Окинавы — это, должно быть, один из тех тропических ливней, о которых я так много слышала!

Это не был благословенный дождь с небес в ответ на мою молитву или из жалости к моему положению на этом острове, а самое обычное погодное явление в виде «партизанского» ливня[✱]«Партизанский ливень» — это термин, использующийся для обозначения очень короткого мощного ливня, вызванного непредсказуемым образованием дождевых облаков. Собственно, за свою внезапность и непредсказуемость и называется «партизанским».… Прятаться под листьями было практически бессмысленно, зато моя жажда была утолена в мгновение ока.

Словно что-то давно высохшее вновь напитывается влагой.

Я могла придумать с десяток причин, почему дождевую воду нельзя пить напрямую, но даже с крепко сжатыми губами вода, казалось, силой проникала между ними. И хотя дождь был так силён, что в самый пик образовал сплошную водяную стену, сквозь которую я не видела и на сантиметр перед собой, он вскоре прекратился — это тоже была характерная черта таких ливней.

Они обрушиваются с рёвом, а затем исчезают в мгновение ока.

«Вот если бы он продлился ещё чуть-чуть, я бы смогла набрать воды в пластиковые бутылки» — подобная эгоистичная мысль могла бы появиться в моей голове, но, увы, этому было не суждено случиться. Ибо ни единой пластиковой бутылки на этот остров не прибило.

«Огонь», который я с таким трудом добыла, естественным образом был потушен потоками дождя — почти как если бы я использовала огнетушитель (а значит, не было и шанса вскипятить дождевую воду), так что с точки зрения прибылей и убытков я, можно сказать, осталась при своих.

И потому я начала всерьёз ломать голову над тем, как бы поскорее соорудить подходящую ёмкость к следующему внезапному ливню… Но, начну с вывода: вскоре мне предстояло узнать, что мучиться с изготовлением ёмкостей нет никакой нужды — ибо проливные дожди, такие же внезапные, а то и ещё более внезапные, чем прежде, принялись лить ежедневно и без перерыва.

«Здесь дождь льёт тридцать пять дней в месяце» — это, конечно, поговорка не с Окинавы, а с острова Якусима в префектуре Кагосима, но здесь, на этом необитаемом острове, всё ощущалось как бесконечный сэндвич из палящего солнца и внезапных ливней.

В таких условиях отпадала нужда трудиться столь примитивно или вести себя как ёкай, облизывающий нижнюю сторону листьев. Раз кипячение воды было не единственной целью добычи огня, моей новой задачей стало ломать голову над тем, как соорудить такую печь, что не погаснет под дождём. Но в целом, из-за постоянных шквалов мои шансы на выживание стремительно возросли.

Окинава — это прекрасно! Я определённо перееду сюда в будущем.

Хотя, если всё так продолжится, то моё желание рискует сбыться, но совсем не в том смысле, как мне хотелось бы — как вы, наверное, догадались, тот факт, что я научилась распознавать периодичность этих ливней, означал, что моя жизнь на необитаемом острове затянулась.

На данный момент это уже не краткое пребывание.

Подобно узнице, я выкладывала на земле по одному камню каждый день, и их подсчёт показал, что с момента моего прибытия прошло уже четырнадцать дней.

Уже две недели.

Хоть и прошло больше семидесяти двух часов, я всё ещё жива, как-никак.

Но в то же время, это также число дней, прошедших без каких-либо признаков спасения, несмотря на выложенные мною камни в форме SOS, и число дней, прошедших без встречи с другими выжившими — пока что я кое-как держалась, но обстоятельства, кажется, поворачивались к худшему.

Это была война на истощение, где я постепенно сдавала позиции.

Конечно, в отличие от способностей протагониста сёнэн-манги, я не могла выжить на необитаемом острове лишь с «огнём» и «водой». Хоть это и довольно упрощённо, позвольте кратко и информативно изложить, как мне удавалось кое-как продержаться эти две недели под палящим солнцем и проливными дождями.

Проблема с водой была решена. (Какое везение — оказаться на острове, где часто идут дожди!) Огонь, правда, мог погаснуть под этими небесными благословениями, но раз уж я однажды добилась успеха, могу рассчитывать на такой же результат, если приложу те же усилия — ну, не совсем те же.

Потому что условия для розжига стали ещё строже — ведь щепки и каменные поверхности теперь отсырели от ливней… Строже уже некуда.

Казалось, строгость стала концентрированной.

Однако у проблемы с сыростью было очевидное решение: сушить растопку под палящим солнцем в периоды зноя. Не просто же так я сменила свой типаж на загорелую девочку.

Парадокс о том, что на Якусиме дождь идёт тридцать пять дней в месяц, можно объяснить тем, что ливни не длятся целыми сутками — логичнее было бы сказать «дождь идёт тридцать пять раз в месяц». Более того, если бы поговорка звучала как «дождь идёт тридцать пять часов в месяц», то такое легко можно представить и на Хонсю.

Никогда прежде я не развешивала бельё для сушки (даже когда жила одна, я из лени пользовалась сушилкой), но кто бы мог подумать, что я буду ловить солнечные промежутки, чтобы сушить древесину и камни… Жизнь и вправду полна загадок.

Даже больше, чем странностями.

И таким образом, хоть я и не могла сказать, что вопрос с огнём решён полностью (по возможности, я хотела бы придумать более эффективный способ разведения огня, а также построить более надёжную печь, которой дождь был бы не страшен), теперь я могла отложить эти усовершенствования на будущее — и, следовательно, следующей проблемой, с которой мне предстояло столкнуться, была проблема пропитания.

Проблема пропитания, или, вернее, проблема голода.

Насколько я понимала, эта проблема волнует даже такие международные организации, как ВОЗ… Роскошная пища, которой я вдоволь наелась в первом классе, быстро израсходовалась из-за сочетания переутомления и того, что я сейчас нахожусь в периоде роста.

Мой жизненный ресурс был полностью истощён.

Можно даже сказать, что он был вырван с корнем.

Мне нужно было что-то придумать, пока голод не усилился, иначе я, пожалуй, в отчаянии начала бы есть песок с пляжа. Однако мои поиски пищи оказались столь же бесплодными, как этот песок. Я надеялась, что мне повезёт найти яблоню или, раз мы на юге, ананасы с кокосами, но беглый осмотр ближайших зарослей не выявил никаких плодов, которые можно было бы подать к столу.

Не то чтобы плодоносящих деревьев не было вовсе, но мой дилетантский взгляд не был способен определить, съедобны ли эти плоды или нет. У меня не было на то оснований, но я чувствовала, что схлопотать отравление на необитаемом острове — это практически смертельный приговор.

Внутренние повреждения были бы слишком велики.

Я полагала, что шансы найти желаемые плоды возрастут, если углублюсь в чащу, но мысль о вторжении в лес в голом виде всё ещё не внушала мне доверия… Я испытывала крайне сильное нежелание идти дальше, пока не обзаведусь какой-никакой защитой в виде самодельной одежды.

И если так, то у меня не оставалось иного выбора, кроме как искать ресурсы в противоположной от горных склонов стороне — в океане.

Иными словами, морепродукты.

Я не могла отрицать, что процесс разделки рыбы пугал меня больше, чем простое срывание яблок с веток, но это было ради выживания. И, как человеку с «преступным прошлым» — опытом рубки множества змей без малейшего намерения их съесть, — я была уверена, что найду в себе мужество, когда дело дойдёт до этого.

Однако вопрос был в том, смогу ли я вообще дойти до этого, столь аморально звучащего, этапа готовки… Потому что опыта в рыбалке у меня не было. Я никогда даже не держала в руках снасти, а главное — на этом острове для меня не было удочек.

В программах о выживании обычно подразумевается, что среди выброшенных на берег обломков найдётся какая-нибудь верёвка, но раз мне не приходилось рассчитывать на рукотворные предметы, у меня не оставалось выбора, кроме как пытаться сделать что-то из веток и плюща… Было невероятно трудно пытаться сконструировать удочку, которую я никогда прежде не видела и не держала в руках.

Да и наживки у меня не было.

Будь у меня наживка, я бы сама её съела.

В таком случае, лучшим вариантом было бы использовать более понятное орудие для ловли рыбы — гарпун. Его я тоже никогда не видела и не держала в руках, но ввиду более простой конструкции мне было намного проще его представить.

Это же, по сути, копьё, верно?

В качестве наконечника, наверное, сгодился бы один из множества обломков камней, что я наштамповала для разжигания огня. И если привязать такой камень к ветке, это более-менее можно было бы назвать гарпуном.

Когда я закончила, конструкция получилась больше похожей на копьё, чем я ожидала, но какая, в сущности, разница между копьём и гарпуном? Так или иначе, наконец-то пригодился беседочный узел, которому я научилась из манги, — в итоге орудие вышло чересчур тяжёлым для моих слабых рук, но, поскольку в воде вступит в дело выталкивающая сила, это, наверное, не станет большой проблемой.

Однако проблемой могло стать то, что я не умею плавать.

Бывают разные степени неумения плавать, но в моём случае я не смогу проплыть и метра… Людям, умеющим плавать, не стоит недооценивать, насколько беспомощными в воде могут быть другие. Однако люди определённо способны держаться на воде — именно так я и оказалась выброшена на этот остров. И мне казалось, что причина, по которой я не могу проплыть расстояние меньшее, чем мой рост, заключается не в неспособности, а скорее в том, что у меня нет настроения плавать и я просто не хочу этого делать, если уж на то пошло.

Однако, как я уже много раз говорила, здесь на кону моя жизнь. Мне пришлось стать для себя самой спасателем.

Это не урок плавания в бассейне.

Разве было разумно не заходить в океан лишь из-за страха? Возможно, на самом деле я отлично поплыву, стоит только попробовать? Может, во мне проснётся скрытый талант, как это было с бросками?

Ведь было же время, когда я носила школьный купальник как форму.

И таким образом мои мысли начали сдвигаться в оптимистичном направлении. Несмотря на это, я всё же была тем, кто чрезвычайно высоко ценит свою жизнь, поэтому я принялась вкладывать все силы в создание страховочного устройства.

Работая точнее, осторожнее, вкладывая душу, я изготовила страховочный трос… Скрутив множество плетей плюща в длиннющую верёвку, я привязала один её конец к своему торсу, а другой — к огромному дереву, которое, казалось, не свалится ни при каком тайфуне, дереву, которое я никогда не смогла бы обхватить руками.

Вершиной безопасности было бы изготовить спасательный круг и плавательную доску, но, разумеется, даже полиэтиленовые пакеты и пенопласт — это плавсредства, созданные руками человека… Если бы я углубилась в лес, я, вероятно, нашла бы какие-нибудь плавсредства растительного происхождения, но всему свой порядок.

Я хотела поставить во главу угла избегание травм.

Хоть это и звучало не слишком убедительно, учитывая, в каком состоянии были мои руки.

Разумеется, чтобы избежать глупого развития событий, при котором я запутаюсь ногами в страховочном тросе и пойду ко дну, я тщательно проследила, чтобы у него был достаточный провис, прежде чем зайти в океан. Было бы логичнее протестировать его ещё раз, но, подумав о возможности, что в этой части океана я не увижу ни единой рыбы, я решила, что лучше проверить это как можно скорее.

В этой ситуации я хотела избежать лишней работы.

В конце концов, это был пляж, куда не выбрасывало ничего рукотворного, так что не было бы чем-то невероятным, если бы какое-то сверхъестественное явление предотвращало даже вторжение живых существ — я бы даже сказала, что подобное развитие событий было бы вполне ожидаемым.

Если так подумать, было время, когда я сама в некоторой степени была чем-то неживым… Но, так или иначе, это было напрасное беспокойство — если мои глаза не обманывали меня под водой, я различала очертания множества рыб.

Хорошей новостью было и то, что часть моих страхов не оправдалось, и я довольно сносно держалась на воде.

Возможно, полная нагота действительно обострила мои чувства… Неужели я вернулась к более примитивному состоянию? Однако совсем другим был вопрос, смогу ли я воспользоваться своим импровизированным гарпуном в воде.

Выталкивающая сила действительно работала, но именно она мешала мне контролировать копьё так, как я хотела — оно так и норовило выскользнуть из рук.

Отчасти это было связано с тем, что после изнурительной тренировки бросков моя хватка ослабла, но не обошлось и без конструктивной ошибки. Скорее всего, у настоящего гарпуна была бы какая-нибудь петля для запястья.

Вот, наверное, в чём разница между гарпуном и копьём.

Вместо того чтобы поймать хоть одну рыбу, я лишь уронила свой гарпун на дно (здесь было не очень глубоко. Я решила, что далеко заплывать не стоит), и моя мотивация резко упала. Хоть изготовить его было и не так сложно, как печь, и можно было бы просто сделать новый, одна мысль о том, что придётся повторять всё сначала, заставила меня сдаться, посчитав это безнадёжным.

То, как быстро я сдаюсь, — это моя добродетель или порок…? Что ж, пожалуй, я могла бы потренироваться, когда появится больше свободы действий, но сейчас мне хотелось поймать хоть одну рыбу.

Эту свободу действий мне нужно было создать самой.

Уже одно подтверждение наличия рыбы стоило того, чтобы прыгнуть в океан, будучи беспомощной гирей, — а возможно, мне даже стоило подумать о том, чтобы сплести из плюща сеть и выловить целую кучу рыбы за раз.

Однако действие, которое я предприняла на второй день жизни робинзоном, оказалось тем же примитивным действием, что и в первый: я била камнем по валуну.

Если точнее, я колотила по вершине валуна, наполовину погружённого в океан, — это был простой метод рыбалки, при котором рыбы, прячущиеся среди камней, оглушались ударом и всплывали на поверхность.

К слову, такой способ ловли запрещён законом.

Наряду с методом пропускания электрического тока через воду для оглушения рыбы, он считается весьма нечестным. Но, к сожалению, у меня не было желания следовать закону до такой степени, чтобы умереть с голоду.

И, что важно, он оказался весьма действенным.

Как и следовало ожидать, у запрета были основания… Рыбёшки одна за другой всплывали на поверхность океана — все размером с золотую рыбку, то есть довольно мелкие, но, что поделать, рыба есть рыба.

Я никогда не держала в руках аквариум, но это был улов, достойный золотой медали… Хотя солгу, если скажу, что не чувствовала вины за использование этого метода.

К тому же, в моём возрасте я была ещё далека от того, чтобы проникнуться к рыбалке спортивным интересом (можно ли это сравнить с тем, как дворяне охотились на лис?), и я не могла отделаться от чувства, что сжульничала, даже если это было ради выживания.

Словно я опустилась до уровня таких существ, как гиены — впрочем, существует мнение, что гиены на самом деле охотятся лучше львов, несмотря на свою репутацию… Что ж, прежде чем с удобством погрузиться в мысли о кармическом возмездии, пожалуй, стоит сперва наполнить пустой желудок.

Я собрала столько оглушённых рыб, сколько смогла унести (оглушённых — слово, которое могло иметь для меня иной смысл, как для той, что метила на место божества[✱]Слово «оглушённый» — 失神 (shisshin) — состоит из кандзи «терять» и «бог». Впрочем, у кандзи «бог» есть также значение «психика» или «сознание».), и вытащила их на сушу после чего тут же принялась за разделку, готовку карпаччо и суши… Вот так бы мне хотелось сказать, но, разумеется, будучи избалованной на протяжении почти всей жизни, я, естественно, не обладала такими кулинарными навыками.

Я даже не умела варить рис.

Я была из тех, кому скажешь «помой рис», а они в итоге помоют его средством для посуды — впрочем, продолжая тему «какая нынче необразованная молодёжь» слово «помыть» не употребляется применительно к рису.

Рис «промывают», а не «моют».

Наверное, если подать саланкса[✱]Саланкс или «рыба-лапша» (白魚, shirauo) — небольшая вытянутая рыбка белого цвета, чем-то напоминает фунчозу, за что её и прозвали «лапшой». живым, сделав из него сашими-икэдзукури или одоригуи[✱]«Икэдзури» и «одоригуи» — это два разных способа подачи морепродуктов в живом виде. Впрочем, «одоригуи» обычно делают из осьминогов или креветок, в то время как «икэдзури» — из рыбы., то получится неплохо, но я, даже не обладая особыми кулинарными навыками, всё же хотела быть уверена, что рыба приготовлена должным образом — возможно, мне следовало развести огонь заранее, но я осознала, что мне предстоит её подготовить, только когда я ухватила эту скользкую рыбину голыми руками. Прежде это мне в голову почему-то не приходило.

Вот если бы я прожила самостоятельно чуть дольше, я бы, возможно, освоила навык готовки и с самого начала выработала более эффективную процедуру.

К счастью, по милости океана всё время моего нелёгкого противостояния солнце светило без устали, и сырость в округе полностью ушла — сработал естественный осушитель. Я снова предалась тренировать свою подачу с ещё большим рвением, чем это делал бы ас бейсбольной команды. Другими словами, я принялась разводить огонь.

Похоже, бейсбол мне подходит больше, чем плавание. Но, так или иначе, всё в итоге свелось к тому, чтобы ещё какое-то время высекать искры, ударяя камнем о валун (я извлекла урок о том, насколько важна предварительная подготовка, поэтому даже заранее восстановила простенькую печь).

Я знала, что с рыбой нужно проделать всякое — вроде как очистить чешую или выпотрошить, но эта рыба была настолько маленькой, что у меня просто не хватило бы мастерства для столь кропотливой работы — ну, в конце концов, саланкса ведь не обязательно потрошить, верно?

Если бы я умерла здесь, то мы бы могли просто сделать неутешительный вывод, что Сэнгоку Надэко достигла предела своих способностей и на большее не способна.

В качестве компенсации я убедительно прожарила рыбу со всех сторон (сковородок у меня не было, поэтому я положила плоские камни на печь — получилась готовка на раскалённых камнях) и с великой благодарностью приняла в себя эти жизни — такие крошечные сами по себе, но играющие огромное значение для меня сейчас. Не сказать, чтобы эта трапеза как-то особо меня насытила, но должна признать, что она была исключительной.

Исключительно необыкновенной.

Это была очень расточительная трапеза, крайне неэффективная с точки зрения энергозатрат. Я, наверное, потратила больше калорий, чем получила. Но в следующий раз, возможно, у меня получится немного лучше — хотя сперва мне нужно придумать, как поддерживать огонь в печи до следующего дождя.

Мне предстояло построить водонепроницаемую печь.

И вот, после «огня» и «воды» я сумела достичь даже цели под названием «еда» — не дав себе и передышки, я принялась ломать голову над следующими вопросами. Из базовых потребностей «одежда, еда, кров» мне предстояло разобраться с «одеждой» и «кровом».

Я думала, что смогу легко сделать выбор, если правильно расставлю приоритеты — но перепад температур между днём и ночью был в точности таким, каким я испытала прошлой ночью. Это была не та обстановка, где, простудившись, можно было бы, приняв победную позу, сказать: «Как удачно — можно прогулять школу!». Тем более что я уже и так была прогульщицей.

В свою первую ночь я вдоволь насладилась звёздным небом, но, подумав о том, как часто небо затянуто облаками или идёт дождь, я поняла, что не могу позволить себе и дальше гнаться за романтическими идеалами.

Чтобы согреться, «одежда» и «кров» были для меня практически равноценны, но если бы я решила в первую очередь заняться «одеждой», у меня появилась бы возможность проникнуть в горы и поживиться их дарами.

Я открою для себя новые территории для исследования.

Если повезёт, я, возможно, найду пещеры или известняковые гроты, что разом решит и проблему «крова» — учитывая, что в будущем мне предстоит исследовать весь остров в поисках других выживших, я чувствовала, что лучше начать как можно раньше, чтобы больше не терять времени.

Стало быть, я вовсе не собиралась отрицать приоритет «одежды», однако лично меня больше привлекал выбор, в котором в первую очередь следовало заняться «кровом».

Похоже, чаша весов моего мнения сместилась в сторону именно этого варианта.

Я привыкла считать эти ливни просто небесным благословением, но, если всё так продолжится, они вполне могут стать причиной моей простуды… Да и промокание под дождём, наверное, отнимает уйму сил.

Даже если бы на мне была одежда, это ничего бы не изменило… Скорее уж, если бы я промокла в одежде, дискомфорт мог бы стать и того сильнее.

Так что я не могла подавить желание в первую очередь обрести укрытие от дождя и солнца — да и моё положение было таково, что построить небольшую хижину представлялось мне куда более реальным, чем смастерить какую бы то ни было одежду.

А вдруг, оказавшись под крышей, я лучше справлюсь с рукоделием?

Может, во мне даже откроется талант швеи?

Согласно словам Кайки, моей (изначальной) миссией было выяснить, почему Араундо Уроко обосновалась именно на острове Ириомотэ, но независимо от той миссии мне было совершенно ясно, что для начала нужно определить, где нахожусь я сама.

В ходе вышеописанных размышлений над вопросом, не имеющим неправильных ответов, я выбрала «кров», однако все эти мучения в итоге обернулись комичным абсурдом, потому что мне так и не удалось идеально выполнить ни одну из двух задач.

Вопрос о том, за что браться в первую очередь, не имел значения, потому что я не была способна сделать ни того, ни другого — но это и не удивительно. До сих пор всё шло слишком хорошо.

Не то чтобы дела пошли хорошо с того самого момента, как меня выбросило на этот необитаемый остров, но, учитывая, что я всё-таки вычеркнула из списка «огонь», «воду» и «еду», для меня это и вправду было большим достижением.

Я израсходовала всю свою удачу.

Немного стыдно перечислять все свои недостатки по пунктам, но если бы я говорила лишь о достижениях, это было бы слишком необъективно. Уверена, вам куда интереснее было бы прочитать обо всех моих провалах, верно?

Что же до того, как моя бессистемная стратегия устойчивого развития потерпела крах, то всё началось с того, что я недооценила процесс постройки дома — мне удалось соорудить печь, пусть и кривоватую, и от этого я вошла в раж, решив, что можно просто увеличить масштаб и получится хижина. Но этот план оказался никуда не годным.

Поскольку вокруг меня были целые горы дерева и камней, я грезила о том, чтобы скомбинировать их по мере необходимости и соорудить нечто вроде автобусной остановки. Но, как выяснилось, с точки зрения математики, если увеличить размер объекта вдвое, то его вес возрастёт в восемь раз.

Закон квадрата-куба.

Я даже не уверена, проходили ли мы это в школе, когда я её ещё посещала… Но, подытожим: если строить объект, исходя из того, что он будет таким же, как и его уменьшенная модель, конструкция не выдержит собственного веса и рухнет.

Спать внутри это постройки (или лучше сказать «дестройки»?) было всё равно что соорудить себе устройство для эвтаназии — гуманное орудие казни, вроде гильотины. Верёвки, свитые мной из плюща, оказались недостаточно прочными, чтобы удержать кровлю.

Построить дом — это и вправду так сложно, да?

Сейчас я сбежала из дома, но этот опыт заставил меня по-настоящему понять, какие же мои родители молодцы, что обзавелись собственным жильём — хоть они, конечно, и не строили его с нуля своими руками.

Как бы то ни было, очень демотивирует, когда воочию видишь, как рушится то, во что вложил столько сил… Такое же чувство было, когда я уронила гарпун на морское дно. Наверное, именно так чувствует себя автор, когда его манга получает отказ в публикации.

Это выбивает из колеи и отнимает всякое желание что-либо делать.

В этом смысле, поскольку задача «кров» обернулась для меня неразрешимой проблемой, у меня вместе с этим пропали все силы пытаться заняться «одеждой» — хотя я к этой задаче ещё даже не приступала.

В конце концов, в отличие от хижины, я не могла даже представить себе никаких чертежей для создания одежды — или, в этом случае, их, пожалуй, следовало бы назвать выкройками? Если представить, что я перенеслась в первобытные времена, то можно было бы вообразить, что в моде был стиль «снять шкуру со зверя и обмотать её вокруг пояса»… Но если бы я повстречала какого-нибудь зверя, шкуру сняли бы с меня самой.

Прежде всего, чтобы вообще встретить зверя, мне нужно было бы углубиться в горный лес, а чтобы углубиться в горный лес, мне нужна одежда для защиты… Получался замкнутый круг.

Я не могла действовать как попало.

Да и попасть в просак тоже не хотелось.

Ради собственной безопасности я могла бы сделать одежду из листьев и древесной коры — это было мне вполне по силам даже с моими нынешними навыками выживания.

Даже если создание сложного трёхмерного объекта мне не под силу, я могла бы просто обернуть тело большим листом по типу накидки, как юката или пончо… Но пройдёт ещё какое-то время, прежде чем я смогу с бесстыдной наглостью назвать это одеждой.

Впрочем, хватит ли такого ненадёжного наряда, чтобы согреться… Более того, я не могла отделаться от мысли, что носить колючие листья и кору, прилегающие прямо к коже, — особенно учитывая мою топорную работу, — идёт вразрез с моей целью избежать порезов и ссадин.

Я слышала, что одежду можно делать и из рыбьей кожи… Но, полагаю, для этого вряд ли подойдёт кожа саланкса или прочих мелких рыбёшек.

А может, сделать бикини из ракушек?

Это казалось чем-то простым, что можно сделать без особых усилий, но если бы я собрала себе такой сексуальный наряд, то, по сути, недалеко бы ушла от того, чтобы ходить голой… Хотя не стану отрицать, что, за исключением смущения, быть голой было бы для меня удобнее: и в море заходить, и от дождя убегать.

И двигаться, конечно, было бы легче.

Если бы не необходимость забираться в горы, то, честно говоря, в краткосрочной перспективе это было бы даже приятно.

Если в лесу упадёт дерево, и нет никого, кто бы это услышал, издаст ли оно звук? Подобно этому философскому вопросу: если я нагишом на необитаемом острове, и рядом никого нет, так ли уж это позорно?

Возможно, единственной проблемой была вероятность подхватить простуду.

Будь я в заснеженном краю, одежда стала бы для меня абсолютной необходимостью, почти таким же ключевым элементом, как «огонь». Но я на юге — что, если я просто представлю, будто нахожусь на пляже где-нибудь на юге Франции, сочту это оправданием своему виду и перестану заморачиваться?

Впрочем, окажись я в снежном регионе, проблему «крова» я, возможно, решила бы иначе — ещё в начальной школе мы с Цукихи как-то строили камакуру, снежную хижину.

Камакура…

— …

Ах — вот же был вариант!

Говорят, снег выпадает даже на песчаных дюнах Тоттори, но, конечно же, я не ждала, что за ливнями на этом пляже последует снегопад — я не собиралась совершать никакого обряда вызова снега в голом виде, как не совершала и обряда вызова дождя.

Мне не нужно было надеяться на снег, потому что, даже если это и не дюны, разве на этом пляже не хватает песка для работы? И хотя предыдущие неудачи меня деморализовали, мне в голову пришла новая идея, новая стратегия устойчивого роста: «построить камакуру из песка».

Было ли это прозрение или помрачение рассудка — пусть решают будущие историки, но, конечно же, Робинзон Надэко Крузо отнюдь не была уверена, что сможет построить полуземлянку из песка, который был даже более сыпучим, чем рыхлый снег.

Хотя песок, если уж на то пошло, был не столько сыпучим, сколько колючим, как снежинки.

Тем не менее, в первую очередь, обычную камакуру вряд ли можно построить в одиночку — даже ребёнком Цукихи была невероятно ловкой.

Однако, если я откажусь от задачи защиты от дождя и сосредоточусь только на сохранении тепла, то даже с одним лишь песком в качестве материала я смогу построить настоящее жилище — не полуземлянку, а пещерный дом[✱]Здесь стоит пояснить, что первый вариант, «полуземлянка» (竪穴式住居) требует выкопать яму и накрыть её крышей, в то время как «пещерный дом» (横穴式住居) требует выкопать горизонтальное углубление (искусственную пещеру) и установить стену с дверью (опционально)..

Очень даже по-пляжному звучит, не правда ли? Ну знаете, когда вы с друзьями играете на пляже, они могут закопать вас целиком, оставив снаружи лишь лицо. Это не было жестокой пыткой, а я могла бы лечь на спину и засыпать себя песком — неплохой способ защититься от перепада температур между днём и ночью, верно?

Это может быть очень похоже на солярий, но в моей ситуации нет никаких причин стараться стать ещё загорелее. Такой «спальный мешок» не защитит меня от ливней полностью, но он должен быть предпочтительнее, чем находиться непосредственно под дождём. К тому же, пока я сплю, это позволит сохранять хоть какую-то влажность тела — по крайней мере, я не высохну окончательно. А раз уж мне не стоит рассчитывать на солнцезащитный крем, новые солнечные ожоги мне тоже ни к чему.

Закрывать лицо песком я не хотела, так что, наверное, стоит сделать ещё и большую маску для глаз или защиту для лица.

Такое простое рукоделие будет мне по силам.

И, вспоминая песчаные ванны в Ибусуки, возможно, этот пещерный дом мог бы служить ещё и ванной комнатой? Он также защитил бы моё тело от укусов насекомых… Чем больше я об этом думала, тем привлекательнее казалась мне эта идея.

Вперёд! Камакура[✱]В оригинале фраза звучит как いざ鎌倉 (Iza Kamakura) дословно значит «Вперёд, в Камакуру!» Фраза уходит корнями к периоду Камакура (12-14 века), когда город Камакура был резиденцией сёгуната. Когда возникала какая-либо чрезвычайная ситуация, гонцы разносили весть по всей стране, и самураи-вассалы должны были по первому зову отправиться в Камакуру, бросив все свои дела. Со временем эта фраза лишилась своего буквального значения и стала значить что-то вроде «Час настал!» или «Пора действовать!» Стоит также отметить, что Надэко «произнесла» эту фразу хираганой, то есть подразумевала не город Камакура, а камакуру-хижину.!

Со стороны я выглядела не более чем законченной одиночкой, которая сама по себе плескалась в океане, и сама же себя закапывала в песок… Но в том и плюс необитаемого острова, что мне не нужно было задумываться о том, как я выгляжу в глазах других, — и я тут же приступила к исполнению плана. Как же мне повезло, что эта мысль пришла мне в голову.

Хотя это была скорее не песчаная камакура, а песчаный футон.

Наверняка, после такого песчаного футона раздражение кожи мне обеспечено.

Словно завернуться в футон из наждачной бумаги.

Хотя теперь я чувствовала себя уже не первобытным человеком, а скорее личинкой, зарывающейся в землю… Как бы то ни было, этот строительный проект, который просто не мог провалиться, каким-то образом увенчался оглушительным успехом.

Если бы я решила придирчиво искать изъяны в этом плане постройки пещерного дома, то обнаружила бы, что в зависимости от прилива или штормовых волн я могла бы утонуть, заживо погребённая в песке, не имея возможности пошевелиться. Впрочем, не стоит начинать самой навлекать на себя беду (а то на этом всё может и закончится).

Таким образом, я разрешила проблемы «крова» и «одежды» одновременно — или, точнее будет сказать, я от них отказалась.

Если вспомнить то время, когда я, будучи божеством, жила в сияющем новом храме, — это был совсем другой мир. Но пока я придумывала эти временные решения для всех проблем и продолжала лелеять мечту о том, что Ононоки придёт меня спасать, целых четырнадцать дней, показавшихся почти вечностью, промелькнули в одно мгновение.

Ой. Чёрт.

Мне и вправду нужно было что-то с этим делать…