011

Даже если у меня нет бумаги для манги и даже если нет чернил, стоит мне раздобыть одну лишь палку — и я смогу рисовать сколько угодно на этом песчаном пляже! Вот до чего я, наконец, додумалась, но на данный момент я всё ещё находилась в гуще своей плохой неудачи.

Надеюсь, вам понравилось.

Так, спокойно.

Огромное полотно этого пляжа было доступно мне с самого начала, но я удовлетворилась лишь тем, что выложила крупными камнями надпись SOS. Во время той болтовни с Ононоки и Кайки в самолёте мы даже дошли до обсуждения страны Чили, так почему же мне не пришли в голову геоглифы Наски[✱]На юге Перу посреди плато Наска расположены сотни гигантских рисунков, выполненных путём вырывания траншей в земле. Предположительно, этим рисункам уже больше двух тысяч лет.? Со мной явно что-то не так, раз я не смогла уловить такой очевидный намёк.

…Геоглифы Наски ведь в Чили, да? Перу… Аргентина… Нет, согласно моим географическим познаниям, это определённо Чили[✱]Географические познания Надэко ограничиваются тем, что название Чили (チリ Chiri) звучит так же, как слово «география» (地理 chiri).!

Ложные воспоминания могут быть довольно пугающими, однако я была крайне осторожна, чтобы даже не оставлять следов, которые могли бы испортить надпись SOS — впрочем, что касается этих трёх букв, которые так никто и не обнаружил за две недели, наверное, не так уж и важно было так о них заботиться (я также попыталась с помощью камней воспроизвести свои смутные воспоминания об азбуке Морзе, но опущу детали).

Что касается действительно важного, теперь, когда я знала, что среди валунов на дне моря прячется косяк рыбы, мне в голову действительно пришла мысль, что моим главным приоритетом должно быть распутать страховочную верёвку и переделать её в закидную сеть. Однако мои способности к рассуждению были подавлены силой эмоций.

Несмотря ни на что, я хотела рисовать. Я хотела рисовать мангу.

Я хотела попробовать воплотить те идеи, что пришли мне в голову.

Кстати говоря, в некоторых местах рисовать на пляже и вовсе противозаконно, но я в суде буду апеллировать к тому, что от этого зависела моя жизнь.

Оказывается, в некоторых местах рисовать на песке даже незаконно, но пока что я буду апеллировать к защите по необходимости. Баттерфляем, как будто я в прошлом была пловчихой, я направилась обратно к пляжу — чтобы поискать подходящую ветку у кромки леса.

Впрочем, когда дело дошло до выбора ветки, я оказалась не слишком разборчивой.

Хоть я и была на грани полного истощения, мой энтузиазм вспыхнул с невероятной силой. Я наконец-то поняла чувства парочки, жаждущей нарисовать на песке пляжа зонтик влюблённых, хотя я и была в одиночестве.

Конечно же, я хотела нарисовать не зонтик влюблённых, а настоящее произведение искусства. Это несколько отличалось от рисования на бумаге, но для начала я могла бы взяться за ёнкому.

Главной героиней будет Ононоки.

Когда-то я постоянно рисовала Ононоки в позах различных известных скульптур и картин, так что не будет преувеличением сказать, что Ононоки была моей основной музой.

Я могла с лёгкостью набросать её контуры от руки — песчаную картину даже нельзя считать наброском, но, несмотря ни на что, я впервые за две недели начала рисовать.

(1) Ононоки выносит на берег.

(2) Она немедленно сбегает с острова благодаря своим врождённым способностям к перемещению.

(3) Однако, сколько бы раз она ни пыталась сбежать, она снова и снова оказывается на необитаемом острове.

(4) «Это не необитаемый остров, а неотпускаемый остров!»

…Хм?

Не очень-то смешно, правда?

Я не услышала громогласного хохота в ответ на своё выступление… Конечно, всё потому, что я на необитаемом острове, но публика в моём сердце должна была взорваться продолжительными овациями.

Как странно. За последние недели я должна была накопить целую кучу идей, способных изменить мир… Может, не стоило заканчивать мангу каламбуром?

Что до динамики рисунков, то мне кажется, что прыжок при помощи «Анлимитед Рулбук» я передала довольно неплохо всего в двух кадрах… Возможно, я стала слишком самонадеянной как будущая мангака, и теперь у меня творческий кризис.

Хотя какой уж тут кризис, скорее уж настоящий творческий крах.

Пока я размышляла о том, что пошло не так, — то ли начался прилив, то ли сам Великий Океан говорил мне, что моя работа никудышная, — волны уничтожили мой рисунок, словно волноломные блоки. Хотя, сказать «словно волноломные блоки» — это даже не каламбур, а просто бессмыслица.

Это было не отрицание, а полное аннулирование.

Чтобы моя ёнкома получилась чётче, я нарисовала её на влажном песке у самой кромки воды, поэтому её исчезновение было ожидаемо. Но, как я поняла, хуже всего было то, что я с самого начала отнеслась к этому как к простой тренировке.

Это была не просто посредственность. Это было настоящее дно.

Кстати, до этого момента всё было моей «плохой неудачей» — для меня, по сравнению с невозможностью собрать водоросли или упущенным косяком рыбы, нет худшей неудачи, чем «моя манга получилась несмешной».

Уж если что во мне и можно назвать хорошо развитым, так это мою творческую гордость.

Если бы я стала оправдываться, мол «я изначально и не собиралась становиться автором ёнком», то я бы ничего не добилась — нельзя отрицать, что мой дух несколько поник, но мои ненасытные творческие желания не знают границ.

Я хочу рисовать мангу, я хочу рисовать мангу, я хочу рисовать мангу!

Я хочу создать шедевр, который останется в веках!

Особенно если мне суждено умереть здесь, на этом необитаемом острове.

Однако это эгоистичное желание было вполне осуществимым, стоило лишь отказаться от части «шедевр» — в конце концов, геоглифы Наски ведь были нарисованы не на песке.

Я должна была помнить, что стала «повелительницей камня», — а значит, вместо этого пляжа я могла бы использовать в качестве холста валун.

Не что-то мимолётное, а вечное произведение искусства, которое способно простоять тысячу, нет, две тысячи лет, подобно наскальным рисункам, найденным во Франции — я хотела, чтобы люди в будущем пришли к ошибочному заключению, что в прошлом здесь потерпела крушение мангака.

Мне вспомнилось, как в детстве Цукихи рисовала мелом на асфальте — то, что все мои детские воспоминания переплетены с Цукихи, вызывало во мне горько-сладкие чувства. Но будь это постройка камакуры или рисование на дорогах — раз эти незначительные переживания оказались полезны для жизни выживальщика, значит, иметь друзей и вправду важно, не так ли?

Я понимала, что мнения разделятся насчёт того, можно ли считать рисование манги важным шагом для выживания, но люди не могут жить без какого-либо удовольствия. Вся суть жизни — в развлечениях. Уже тот факт, что я думала о том, что хочу нарисовать дальше, ясно давал понять, что я жива и здорова — моя песчаная ёнкома, возможно, закончилась трагическим провалом, но мой поникший боевой дух вновь воспрял.

Разумеется, я учту все предыдущие ошибки.

Я не собиралась винить инструменты (хотя часть вины инструменты определённо заслуживали — рисовать ручкой и рисовать палкой требуют совершенно разных техник).

Оглядываясь назад, я понимала, что просто бездумно тратила силы попусту, движимая порывом, и слишком зациклилась на дизайне персонажа Ононоки — я нарисовала её старый дизайн.

Её прежний костюм.

В отличие от её нынешнего наряда — облегающего платья с открытой спиной, — раньше Ононоки носила платье, которое было невероятно интересно рисовать: пышная юбка с обилием складок и драпировок, покрытая кружевами, явно сшитая с учётом объёма. Оба наряда ей шли, но если старый образ, возможно, и подходил для тренировочных рисунков, то его чрезвычайная декоративность могла быть чересчур сложной для персонажа ёнкомы.

В конце концов, упрощение — это ключевой приём в манге. Даже наскальные рисунки, к которым я стремилась, и геоглифы Наски, на которые я равнялась, можно считать примерами крайнего упрощения.

Мне не нужен был панчлайн с каламбуром. Даже иероглифов было бы достаточно.

А при еженедельной публикации особенно важно создать дизайн, который было бы легко рисовать. Да, именно так, моя конечная цель — еженедельная манга, и что с того? В этом отношении облегающее платье, которое Цукихи заставила носить Ононоки, рисовать было куда проще.

Гладкую одежду рисовать легче, знаете ли.

Вы, наверное, задавались вопросом, почему на картинах и скульптурах люди, независимо от пола, так часто изображаются обнажёнными. Но если взглянуть на это не с художественной, а с технической точки зрения, можно прийти к основанной на мастерстве теории: «Потому что голых людей рисовать проще».

Учитывая, что я проводила свои дни на этом необитаемом острове буквально в чём мать родила, вопрос о том, можно ли будет по данному рассказу вообще снять аниме, — это уже совсем другая история, но передать на плоскости ощущение ткани и вправду было непросто.

К этому моменту экранизация в формате аниме, вероятно, была уже невозможна, но, по той же логике, школьный купальник, блумерсы или любая другая одежда, удобная для физических упражнений, были относительно просты в изображении — если герои манги появляются на страницах в лёгких нарядах, причина может быть не только в фансервисе.

Если углубиться в рассуждения, персонажи в манге часто были юными ещё и потому, что передать фактуру кожи — иными словами, нарисовать морщины — не так-то просто. Конечно, в изображении сложного, объёмного платья с обилием драпировок есть своё неподдельное волнение, и будь у меня время и силы (а также, разумеется, навык, соответствующий этим амбициям), я бы с радостью приняла такой вызов. Но, увы, возможности палки в качестве инструмента рисования были ограничены.

Говорят, на голове у человека может быть до ста тысяч волос, но ни один художник не станет прорисовывать все сто тысяч, волосок за волоском, верно? Насколько же тогда нужно детализировать каждую отдельную ниточку в ткани? Таким образом, мои мысли переключились на то, чтобы надеть на Ононоки блумерсы — не мне, конечно, судить, но у Ононоки, девочки-подростка, верхняя часть тела уже определённо обрела некоторую объёмность форм.

— ………………………………………………………………………………

Нет.

Нет, нет.

Нет, нет, нет, нет.

Вы не подумайте, я побледнела вовсе не от осознания, что едва не оставила потомкам рисунок полуобнажённой девочки-подростка — хотя это тоже было важно, — а оттого, что в этот момент я наконец-то, с большим опозданием, осознала ту «хорошую неудачу», с которой я продолжала мириться на протяжении двух недель с момента прибытия на этот необитаемый остров, ту «хорошую неудачу», которую я воспринимала, как приключение, и все тяжести которой стойко переносила. «Хорошая неудача» или, быть может, «худшая неудача».

А? Обладательница способности «Камень»?

Вот уж нет!

Я была обладательницей способности «Рисунок»!