013

Может, когда-то и была эпоха счастливых концовок, когда бросивший школу ученик снова надевал форму и возвращался за парту, но сейчас явно не тот случай. Не говоря уже о том, что я успела переехать за пределы своего школьного округа, но, в конечном счёте, моя школьная форма материализовалась настолько точно, что меня это почти раздражало.

Кстати, это была летняя форма.

Я полагала, что придётся пройти через несколько циклов проб и ошибок, но мне даже не пришлось вырезать изображение в валуне — достаточно было наметить его морской водой, и школьная форма появилась на этом необитаемом острове точно такой, какой я её помнила.

На этом острове, где до сих пор не существовало ни единого рукотворного предмета.

Разумеется, форма моей школы — вернее, бывшей школы — была цельным платьем, что сейчас встречается нечасто. Такой крой был довольно гладким, без множества складок, и потому его было проще рисовать и проще узнать по сравнению с матроской или блейзером. И хотя на успех очевидным образом повлияли подобные технические факторы, это не значит, что я не испытывала сильных эмоций в связи с такой лёгкой активацией своего «умения змеиных ног».

Мне было невыносимо стыдно.

Не слишком ли вы, Сэнгоку-сан, полны сожалений для человека в самом расцвете юности? Но, если серьёзно, я не думала, что достигну цели одним лишь черновым наброском. Неужели я — та самая манга, где раскадровка интереснее готового продукта?

Даже нижнее бельё, носки и школьная обувь, которые я не рисовала, тоже материализовались, и это было так нелепо, что оставалось только смеяться — хотя было очень в духе Сэнгоку, что сумка с учебниками в комплект не вошла.

Когда я надела её — впервые за более чем год, — не было ни малейшего чувства дискомфорта. Хотя у меня всё ещё был переходный возраст, и в моём телосложении должны были произойти какие-то изменения (к тому же я сильно похудела из-за жизни на этом острове), но было такое ощущение, будто форма сшита на заказ… Возможно, так оно и было, ведь сидела она на мне идеально. Вот она, настоящая, та самая школьная форма, которую я носила каждый день до середины второго класса. Это пробудило во мне такое чувство родства, что даже вдохновляло.

Как в том классе, среди тех одноклассников.

В то время, когда я была одной из них.

Можно сказать, это произошло по воле случая, а можно — что по воле каких-то мистических сил, но после того как я сложила с себя полномочия божества, мои волосы стали очень короткими (это была не просто «стрижка», это действительно ощущалось как «постриг»). Однако, по прошествии достаточного количества времени и благодаря дикому образу жизни на этом острове, моя чёлка отросла до той же длины, что была у меня тогда.

Что ж, из-за морского бриза и песка мои волосы были в полнейшем беспорядке, так что они определённо не были точно такими же, как в то время, в отличие от материализованной формы, которая совпадала с прежней один в один. Но то, что в самом конце, после всего пережитого, я вернулась к своему стандартному дизайну персонажа… Это неожиданно подняло мой боевой дух, словно я вступила в кульминацию долгоиграющей манги.

Будь у меня коронная фраза, сейчас самое время её произнести.

Но коронной фразы у меня не было.

Хотя мне почти хотелось что-нибудь сказать, приняв эффектную позу… Но, как бы там ни было, обретение столь желанной одежды означало, что я наконец-то добилась успеха.

Ну что ж, горная девушка[✱]山ガール (yama gāru) — это сленговое обозначение девушек, которые занимаются альпинизмом, нося при этом модную одежду для активного отдыха. Также этим словом называют и соответствующий стиль одежды, сочетающий в себе функциональность (особенно наличие различных походных аксессуаров) и яркие цвета..

Пришло время поохотиться в горах.

Я чувствовала лёгкое смятение, но у меня не было возможности сделать перерыв — это чувство удовлетворения было не тем же самым, что сытый желудок. Я ощущала себя мангакой перед дедлайном, но мне было совершенно необходимо добыть еду в горах, прежде чем я рухну от голода.

И было бы идеально, если бы мне удалось найти ещё и подходящее укрытие.

Разумеется, программа максимум подразумевала также нахождение других выживших, — ведь теперь, когда я не абсолютно голая, встреча с другими людьми не вызовет стыда.

Или, быть может, другие выжившие, выброшенные на этот остров, затаились где-то по той же самой причине — ведь не у каждого же есть магическая способность материализовать одежду когда угодно, да и никто не испытывает особой привязанности к своей школьной форме.

Впрочем, неважно. Если у них не будет одежды, я просто её для них сделаю.

С одной стороны, если они прячутся, то пытаться их найти будет весьма трудоёмко, но, пожалуй, мне стоит начать с еды, которая не умеет ни бегать, ни прятаться, — я уверена, что мне критически не хватает практически всех сколько-нибудь важных питательных веществ.

Может так случиться, что я столкнусь с каким-нибудь диким зверем вроде кабана или медведя (уж они-то не только не убегут и не спрячутся, а, наоборот, будут преследовать меня), так что лучше бы мне захватить с собой оружие — хоть я и невежда в таких делах, я отлично знаю, что от подобных передряг нельзя спастись, просто притворившись мёртвой.

Поскольку я не могла представить их достаточно хорошо, об охотничьих ружьях не могло быть и речи, но сделать простое оружие ближнего боя мне, наверное, было под силу. И я могла бы материализовать его с помощью своего «умения змеиных ног», но решила, что мой самодельный гарпун тоже сойдёт — было забавно думать, что мой гарпун, не принёсший никакой пользы в океане, пригодится в горах.

Я уронила его в океан, но сделать второй — не проблема. Наверное, это будет даже быстрее, чем нарисовать его.

Что ж, был у меня гарпун или нет, я бы предпочла вовсе не сталкиваться с диким кабаном или медведем, если это возможно… Я слышала, что дичь вкуснее обычного мяса, но куда вероятнее, что вкусной окажусь именно я.

С одной стороны, не имея в руках никакого оружия будет куда проще сбежать в случае чего, с другой стороны, даже если не использовать её как оружие, длинная палка может пригодиться на горной тропе множеством способов.

И я не собиралась использовать её как селфи-палку, ясно?

Хотя, если на этом необитаемом острове и были тропы, то это были звериные тропы… Но, как бы то ни было, за дело.

Было бы неприятно, если я не смогу найти дорогу обратно на этот нудистский пляж (я не рассчитывала обнаружить пещеру с первой попытки), поэтому, следуя примеру Тильтиля и Митиль, а также как бывшая повелительница камня, я начала углубляться в неизведанные земли, оставляя на своём пути камешки — или это всё-таки история о Гензеле и Гретель?

Если бы я действительно нашла пряничный домик — представьте, сколько проблем решилось бы разом!

Я вошла в чащу и, вместо того чтобы остаться на её окраине, двинулась дальше, смело выйдя за пределы своей прежней зоны активности. И, как и следовало ожидать, никаких настоящих тропинок, даже звериных, здесь не было, так что мой гарпун очень быстро пригодился — раздвигая им траву и ветки, я продвигалась всё глубже и глубже.

Ливня сегодня ещё не было, но по мере продвижения влажность стремительно росла — словно стояла середина лета.

Я только-только надела форму, но она уже пропиталась потом.

Поскольку солнечный свет почти не проникал сквозь кроны деревьев, я решила, что ночью сюда лучше не соваться — каким бы ярким ни был свет звёзд, в горах темнота, наверное, была бы кромешной.

Что ж, даже если под ногами было менее устойчиво, а обзор был чуть хуже, чем на пляже, куда лился прямой солнечный свет или обрушивались ливни, горы определённо были моей стихией — для той, кто регулярно поднималась на гору и даже жила на горе, это было место, где Сэнгоку Надэко могла проявить себя.

Хотя в те времена я поднималась в гору не в школьной форме, а с каким-никаким походным снаряжением… Но школьные туфли всё же лучше, чем босиком.

Я ведь не собиралась взбираться на вершину, так что в итоге я просто бесцельно бродила по округе… По правде говоря, мне было не слишком важно, в каком порядке я найду еду, жильё или выживших, но, если исходить из базового принципа сохранения собственной жизни, было бы неплохо раздобыть сначала какие-нибудь фрукты.

«Фрукты» — понятие довольно расплывчатое, но я не могла сказать, что разбираюсь в том, какие сорняки, то есть какие дикорастущие растения, съедобны… Мои познания в собирательстве были равны нулю. Что семь трав весны, что семь трав осени, что семь трав лета, что семь трав зимы — я не смогла бы назвать ни одной[✱]В Японии существует традиционный праздник七草の節句 (Nanakusa no sekku) — «праздник семи трав». Его отмечают 7 января. В этот день принято готовить специальную праздничную кашу с «семью весенними травами», что знаменует окончание праздников и приближение весны (раньше Новый год в Японии наступал весной, так что со сбором трав проблем не возникало, но после перехода на новый календарь праздник сместился на середину зимы). «Семь трав осени» в свою очередь — это семь полевых цветов, которыми принято любоваться осенью..

Вообще, существуют ли на самом деле семь трав лета или семь трав зимы?

Так что было бы очень кстати, если бы нашлись какие-нибудь легко узнаваемые (и к тому же легко съедаемые) фрукты вроде яблок, ананасов или бананов — о, гляди-ка, какие-то грибы.

Пока я следила за тем, куда ступаю, чтобы не поскользнуться и не упасть, я чуть не наступила на них — но какие-то грибы...

Моя интуиция подсказывала, что есть их — большой риск.

Я читала в какой-то книге (в манге), что среди всех видов грибов ядовитыми являются лишь некоторые — или всё было наоборот? Не ядовитых ли грибов лишь несколько видов среди всего их разнообразия?

Какие книги вообще читали во времена Гао, Куй, Цзи и Се[✱]Гао, Куй, Цзи и Се — это персонажи японской мифологии, также известные как «четыре мудрых министра императора Шуня». Фраза «Какую же книгу им стоило прочесть?» взята из «Восемнадцати исторических записок» — известного конфуцианского текста. Её идея заключается в том, что мудрые министры были мудры сами по себе, ведь в 23 веке до н.э. никаких книжек не было, и они их не читали. То есть «у мудрости нет единого источника».?

В конце концов, полагаться лишь на книги опасно.

В крайнем случае, возможно, мне не останется выбора, кроме как пойти на риск, поставив всё на кон, но пока эти грибы не так легко узнаваемы, как шиитакэ или мацутакэ, вероятно, безопаснее их не пробовать — даже эноки могут показаться пугающими, если увидеть их растущими в дикой природе. Разумеется, если бы я нашла дикорастущие мацутакэ, мне пришлось бы придумать способ монополизировать этот остров.

К слову, насколько практично обгладывать корни деревьев, если сравнивать с грибами? Получу ли я хоть какую-то питательную ценность, если буду есть листья? Среди трав могут быть какие-нибудь съедобные травы вроде мяты, полыни или базилика… Если бы я могла вскипятить воду, мне бы даже выпала роскошь попить чаю.

Однако я просто не была уверена, способен ли человеческий желудок переваривать древесные корни… У меня были обрывочные знания, что нори усваивают только японцы, но сейчас я предпочла бы еду, а не знания.

В поисках фруктов, а заодно чтобы не поддаваться искушению грибам, я перевела взгляд вверх, на деревья — ровно настолько, чтобы не упасть, — но ничего знакомого не увидела. Если подумать, не вся же еда висит на ветках деревьев, верно?

Да, помимо фруктов, существовали корнеплоды, которые не просто росли у меня под ногами, а возделывались под землёй, скрытые от глаз. Возможно, мне нужно было переделать свой самодельный гарпун в лопату… Я бы, наверное, смогла выкопать какие-нибудь горные ямсы, не раздолбав их в щепки — а даже если они немного помнутся, не страшно.

Меня не слишком волновала форма.

Меня бы полностью устроили даже неидеальные ямсы.

Я надела эту ненавистную форму, чтобы не пораниться, разгуливая по крутому горному склону, но в итоге, сама того не заметив, я стёрла пальцы почти до крови… Было абсолютно верным решением не лезть в горы сломя голову в голом виде.

Что ж, мои руки уже были избиты тренировками по добыванию огня, так что несколько новых повреждений — не такая уж большая проблема… Однако мне всё равно нужно было быть осторожной. Прежде чем я смогу добраться до фруктов, нужно опасаться растений, которые могут оказаться не менее ядовитыми, чем грибы.

Растения, которые могут вызвать раздражение кожи при неосторожном прикосновении.

Лаковое дерево, пожалуй, самое известное, но должны были быть и другие — и выходило, что горы были полны опасностей. И даже если они не ядовиты, существовали и такие растения, как розы, покрытые колючими шипами.

Я не могла ослабить бдительность ни на одном направлении.

Возможно, мне следовало сделать себе рабочие перчатки.

Так или иначе, у меня не было под рукой свиньи, которая могла бы вынюхать для меня трюфели, да и навыков, необходимых для того, чтобы отыскать корнеплоды в земле, у меня тоже не было, поэтому я вновь перевела взгляд на деревья над головой, но — о! Вдалеке виднелось нечто, похожее на пчелиный улей.

Пчелиный улей…!

Настоящий пчелиный улей с настоящими сотами…!

Существовал дерзкий вариант — сбить улей гарпуном ради воска, но я не была настолько глупа. Я смогла разглядеть, что это не улей медоносных пчёл.

Вокруг улья не было никаких пчёл, так что я не была уверена, но это было больше похоже на гнездо шершней…? Я начала неосознанно отступать. С тех пор как я вошла в горы, я опасалась медведей и кабанов, но на самом деле основная причина смертей в Японии от диких животных — вовсе не хищники, а шершни.

А ведь им дали такое милое имя — «воробьиная оса», не так ли?[✱]«Шершень» по-японски это雀蜂 (suzumebachi), то есть буквально «воробьиная оса». Кайки как-то раз вселил странность в Карэн, но что это была за оса? «Огненная оса»?

Я слышала, что Карэн тоже ходила в горы. Вернее, она уединялась в горах для тренировок.

Если бы это и вправду были шершни, то человек с обжорским складом ума мог бы поинтересоваться, съедобны ли их личинки, и я не могу сказать, что эта мысль не приходила мне в голову. Однако, судя по всему, насколько я могла разглядеть с безопасного расстояния, казалось, что в том улье не обитали ни пчёлы, ни осы.

Возможно, они сменили место жительства.

Даже пчёлы привередливы в выборе жилья, а я вот провела целых две недели, закапываясь в песок… Жалкое зрелище. И я всё ещё не нашла ни пещер, ни гротов.

Если предположить, что этот необитаемый остров действительно находится в районе Окинавы, то было бы не такой уж несбыточной фантазией обнаружить здесь естественную пещеру… Но меня бы устроила и хижина.

Это не что-то из мира моих фантазий.

Значит это не должно быть совершенно невозможным.

Даже если этот остров необитаем сейчас, не обязательно, что он всегда был необитаем — прямо как говорила Ононоки в том ностальгическом самолёте, верно? Если, конечно, эти смутные воспоминания не были сфабрикованы моим помутнённым от стресса рассудком.

Верно, это не выдумка. Ононоки определённо говорила, что остров Юбу, являющийся частью города Такэтоми, когда-то был под угрозой обезлюдения — если так, то не было бы чем-то совсем уж необычным, если бы существовали острова, навсегда покинутые людьми.

И этот остров мог быть одним из них.

Однако, учитывая, что я не увидела ни единого рукотворного объекта, пройдя довольно далеко по этой бестропой тропе, мои надежды оказались недолговечны — хотя я была бы невероятно благодарна, если нашла хотя бы одну пустую пластиковую бутылку.

Нет, нет. Я должна быть благодарна Матери-Природе.

Теперь, когда я была не абсолютно голой, а была одета в свою школьную форму, трудно было сказать, что я всё ещё едина с природой («Убирайся из леса, человек!»), но по мере того, как я углублялась в горы, я чувствовала, как мои некогда дремавшие чувства обостряются.

Если прислушаться, со всех сторон доносились признаки жизни — я и вправду могла расслышать всё: шелест деревьев, стрекотание насекомых, журчание воды.

Журчание воды… Неужели это горный ручей?

Так, если это не просто слуховая галлюцинация, то горный поток — огромная удача. Разумеется, сейчас моё тело нуждалось не в увлажнении, а в питании, но горный поток мог компенсировать тот факт, что я безрассудно полезла в горы даже без фляги.

Разве обнаружение источника пресной воды не было равносильно нахождению золотой жилы во времена золотой лихорадки? Учитывая, какой титанический труд мне приходилось проделывать раньше, чтобы добыть ничтожное количество воды — словно кот наплакал, или воробей — меня переполняла такая благодарность, что моя система ценностей стремительно падала.

Словно я удачно вырастила мацутакэ.

Более того, раз уж речь зашла о горном потоке с пресной, а не солёной водой, то окружающая природа должна была изобиловать чем-нибудь съестным… Там непременно должно быть настоящее изобилие фруктов, о которых я так давно мечтала! Южный курорт вместо нудистского пляжа!

И у меня сложился мысленный образ, что пресноводную рыбу поймать проще, чем морскую, — я даже не ожидала, что этот гарпун, взятый мной для самообороны, станет так полезен! Хотя я всё равно собиралась использовать камни!

Оказывается, совет, гласящий, что если заблудился в горах, нужно найти ручей и идти вдоль него, не всегда верен, но, так или иначе, я сменила курс, направившись в ту сторону, откуда доносился звук воды.

Хотя это и не было спуском по скалам, склоны были довольно крутыми. Но отступать было уже нельзя, как и нельзя сделать яичницу, не разбив яиц, — хоть это и не самая подходящая поговорка для моего пустого желудка. Чтобы отвоевать своё право на воду, я поползла на четвереньках.

Как я и думала, даже надев форму, я всё ещё вела себя подобно дикому зверю.

Не буду томить, на моём пути не оказалось никакого горного ручья. Я могла отчётливо услышать в своей голове, как монотонный голос издевательски произнёс: «Это так в твоём стиле, Надэкоо». Однако на самом деле там было нечто, превзошедшее все ожидания, нечто большее, чем горный поток.

Там был сёгунат.

Сёгунат Камакура или сёгунат Эдо?

Нет, я ведь не переродилась в другом мире.

В такой решающий момент я перепутала слова. Мне правда не помешало бы подучиться, да? К слову, из-за своего невежества я даже не знала, где находится Муромати. Я хотела сказать не «сёгунат», а «водопад»[✱]Слово «сёгунат» (幕府 bakufu) действительно звучит так же, как «водопад» (瀑布 bakufu)..

Бонусом к водопаду шло озеро — это был не какой-то мелкий горный поток, а огромный водопой, где, просто стоя рядом, можно было почувствовать брызги воды.

Неужели это Ниагарский водопад?

Меня занесло аж в Канаду?

Наверное, этому водопаду было далеко до таких масштабов, но с точки зрения моего эмоционального состояния, я была впечатлена именно настолько — а я всё это время продолжала облизывать влагу с листьев, да?

Подумать только, такая великолепная душевая была меньше чем в часе ходьбы — правда, перепад высот был таков, что если бы я попыталась принять душ прямо под потоком воды, это больше походило бы на медитацию под водопадом.

Меня могло и расплющить.

Но я не могла удержаться и вошла в воду.

Скинув форму и вновь обнажившись, я прыгнула в глубину — до сих пор я смывала пот и грязь с помощью песочных ванн, морских купаний или дождей, так что если появлялась возможность погрузиться в пресную воду, я без малейших колебаний возвращалась в дикое состояние.

Разумеется, я также напилась воды сколько душе угодно.

Я хотела наполнить водой все свои внутренние органы, будь это возможно.

Из гигиенических соображений, наверное, следовало бы вскипятить воду для стерилизации, будь то пресная или родниковая, но мои инстинкты оказались быстрее моих мыслей.

Ради этого момента можно было и потерпеть лёгкое несварение.

Я и вправду чувствовала, что возвращаюсь к жизни — так, должно быть, чувствуют себя бессмертные странности, когда возрождаются? Течение воды тоже было невероятно приятным. Мне пришло в голову, что, даже если я вернусь домой живой, мне, возможно, больше никогда в жизни не понадобится нагревать воду. Даже посреди зимы я буду принимать холодные ванны.

— Хаааа…

Немного успокоившись и придя в чувство, я вспомнила безжалостное правило необитаемых островов: простуда смертельна, поэтому решила отозвать своё обещание насчёт холодных ванн. Я выбралась из глубины и присела на короткий отдых на удобном с виду валуне неподалёку.

Я была насквозь мокрая, но без такого базового предмета, как банное полотенце, единственным способом высушить себя было ждать — поскольку кроны деревьев здесь расступались немного шире, солнечный свет проникал в достаточной мере, так что я была уверена, что скоро высохну.

Однако я недооценила свой маленький перерыв: тело высохло довольно быстро, а вот волосы, отросшие за жизнь на острове, сохнуть никак не хотели.

Я ошиблась в расчётах.

Ведь я привыкла к этому, когда носила очень короткую стрижку.

Пожалуй, вместо банного полотенца мне следовало искать фен — пока я пыталась утопиться в ледяной воде (метафора, разумеется. Я доставала ногами до дна), я не особо обращала внимание, но, просто взглянув на поверхность воды, я различила силуэты нескольких рыб, хоть и мелких. Даже в худшем случае, похоже, я не умру здесь от голода — можно было бы сделать это место своей новой базой.

Из-за тёплых воспоминаний мне очень, очень не хотелось покидать нудистский пляж, но если еда и вода здесь практически гарантированы, сомнения излишни. А если я найду ещё и комфортную пещеру поблизости, то даже добавить будет нечего — словно дом рядом со станцией! Хотя, погодите!

Тогда и вправду нечего будет добавить!

Рассказчик может онеметь от изумления!

Я взглянула на водопад в надежде обнаружить за ним сундук с сокровищами, но, разумеется, ничего подобного там естественно не оказалось. Зато я нашла кое-что на противоположной стороне озера.

Там не было ни пещеры, ни грота.

Но — там было дупло.

Огромная дыра, зияющая в стволе гигантского дерева, которому на вид было не меньше тысячи лет, — сюжетная линия о поисках множества вещей и обнаружении лишь пустоты голубого неба принадлежала не Гензелю и Гретель, а на самом деле Тильтилю и Митиль, но такого рода «недвижимость» я бы никогда не смогла найти в горах у себя на родине.

По сути, это была пещера, выдолбленная в стволе дерева.

Назвать это место приятным для жизни было нельзя, но, возможно, эта дыра могла бы послужить мне уютным уголком для чтения…? Насколько я могла разглядеть с этого расстояния, она казалась достаточно большой, чтобы укрыть меня от дождя, ветра и солнца.

Лечь в полный рост, похоже, было бы затруднительно, но, свернувшись калачиком, я могла бы поспать внутри… Такое впечатление она производила. Вытянуться во весь рост, как на пустом пляже, я бы не смогла, но если ради этого приходилось закапываться с головой в песок, разница была как между небом и землёй.

Отдых тоже был важен.

Если бы я не спустилась к воде, физически опустив свою точку обзора, я, вероятно, упустила бы из виду это жилище… Хоть это и было чистой воды совпадение, это действительно доказывало, что горы — моя территория. Территория, которую мне легко понять.

Проблема была в том… Как мне перебраться через озеро, чтобы добраться до «ближайшей станции», то есть, противоположного берега…? Озеро было достаточно мелким, чтобы я доставала ногами до дна, но, в конце концов, там же водопад. Если учесть, что дно может где-то внезапно углубиться, да и само озеро у водопада могло поглотить меня, риск для жизни действительно существовал.

Если рассуждать хладнокровно, купаться и пить воду так, как я это сделала, определённо не следовало, особенно с таким энтузиазмом. Жажда выживания может быть довольно пугающей.

Я полагала, что аллигаторов здесь не будет, но всё же оставалась вероятность пиявок — стоит мне ослабить бдительность, и это течение может стать для меня рекой Сандзу.

Но лучше бы оно стало Рубиконом[✱]Река Сандзу — это мифическая река, которую пересекают души после смерти. Рубикон — это река в Италии, известная тем, что в 47 г. до н.э. Юлий Цезарь пересёк её, начав гражданскую войну. Поэтому «перейти Рубикон» значит «принять судьбоносное решение»..

Я могла бы соорудить плот, чтобы перебраться на ту сторону, но мне казалось, что это будет пустой тратой сил. Это было бы всё равно что резать куриное мясо ножом для стейка. Или, скорее, казалось весьма вероятным, что плот, созданный моими руками, развалится на молекулярном уровне, не достигнув и середины озера.

Это было бы ещё рискованнее.

Пожалуй, я могла бы попытаться сделать направляющий канат — прокаченную версию той страховочной верёвки, что я использовала, заходя в океан. Натянув верёвку до противоположного берега, я смогла бы потом использовать её для перемещений туда-сюда, как поручень. Или как дорожки в бассейне… Я могла бы привязать один конец верёвки к камню и перебросить его, и если бы мне удалось обмотать его вокруг ветки дерева на той стороне — это стало бы моей финальной миссией как повелительницы камня.

Пришло время использовать мой тысячный камень.

Если бы это было две недели назад, я, возможно, пожаловалась бы на расстояние, которое нужно преодолеть броском до противоположного берега, но после бесконечных тренировок на этом необитаемом острове Сэнгоку Надэко была готова и ментально, и физически.

Кстати, Окинава — это же та префектура, куда профессиональные бейсбольные команды ездят на тренировочные сборы, не так ли? С этой мыслью казалось, что вся моя жизнь в режиме выживания сводится к этому самому моменту.

Я могла бы вернуться на нудистский пляж за своей страховочной верёвкой, но заблудиться было бы абсолютно худшим сценарием, поэтому я решила сделать новую прямо здесь. Вокруг было полно плюща, который я могла использовать как материал. Такое вязание было идеальным занятием, чтобы занять руки, пока сохли волосы, — и чтобы не свалиться обратно в воду и не намочить их снова, я собиралась сидеть смирно и тихо вязать.

Словно вяжу шарф для возлюбленного.