020

Когда я узнала, что финальный босс наслаждается роскошным отдыхом в курортном отеле, пока я чахла на нудистском пляже, мне показалось, что я вот-вот упаду в обморок. Но, учитывая, что я сама находилась в привилегированном положении, получив возможность полететь на Окинаву первым классом (хоть самолёт в итоге и разбился), жаловаться мне было не на что.

Но пожаловаться хотелось.

Что ж, даже если она финальный босс, отгородившийся от мира, она, наверное, не хотела жить в суровых условиях, так что вправе была выбирать любое укрытие… Но я не могла сдержать своё желание выместить на ней свою злость.

Ярость Ямата-но Ороти[✱]Легендарный восьмиглавый восьмихвостый змей..

— Ты же не восьмиглавый Ямата но Ороти. Скорее уж стотысячеглавая змея, не правда ли?

— Не надо вспоминать, как я превратилась в Медузу. Кстати, Ононоки. Допустим, мы как-нибудь смиримся с тем, что случилось с Кайки, — но как отреагировала общественность? Крушение внутреннего авиарейса — это же довольно серьёзный инцидент, верно?

Конечно, будь то международный рейс, ситуация была бы не менее серьёзной, но, если обнародовать список пассажиров, наверняка всплывёт и странная история с бронированием мест. Даже не считая этого, поскольку я не знала всех деталей аферы, я при регистрации назвала своё настоящее имя, так что «Сэнгоку Надэко» наверняка мелькала в телевизионных и интернет-новостях.

— Ага. Твоё странное имя.

— Не называй моё имя странным!

— Увы, уверена, любительница сплетен Цукихи будет вне себя от радости… Наверное, станет всем рассказывать: «Моя дорогая старая подруга погибла в авиакатастрофе! Как же я несчастна!» или что-то в этом роде.

— Твой образ Арараги Цукихи ужасен!

Хотя она и вправду могла бы сказать нечто подобное.

Я отлично это знала, ведь она была моей дорогой старой подругой.

Мы хорошо понимали друг друга.

— Не стоит беспокоиться об это. Хотя, вряд ли ты сможешь перестать волноваться, раз уж ты так хорошо понимаешь свою дорогую подругу… Судя по поверхностному исследованию, которое я провела, Гаэн, должно быть, предусмотрела всё с самого начала, поскольку не позволила этой авиакатастрофе попасть в новости.

— Она способна на такое? Скрыть целую авиакатастрофу?

Тогда, когда я (вместе с моим альтер-эго) устроили погром в книжном магазине в моём родном городе, она полностью замела следы происшествия, не оставив ни малейшего намёка… Но как, чёрт возьми, она смогла скрыть этот инцидент в воздухе, за которым следили радары по всему миру?

— Даже если я умру, ведь она и новость о моей смерти скроет…

— Ха-ха-ха-ха.

Фух.

Ононоки только что рассмеялась… Хоть это и был только голос, без какого-либо выражения лица… Разве это не первый раз, когда она смеялась, начиная с «Историй подделок»? Не пытается ли она замять дело, застав меня врасплох…?

Она пытается скрыть само сокрытие?

Скорее всего, Гаэн постаралась, чтобы замять дело Кайки, своего прямого кохая — но я удивилась, узнав, что даже высшее руководство приняло всё это во внимание, и задалась вопросом: сколько же ещё интриг могло быть за кулисами?

Сестричка, которая знает всё.

На данном этапе уже трудно понять, кто же настоящий финальный босс — какая сторона добрая, а какая злая?

Это та тема, которую я хотела бы попытаться раскрыть в своей манге.

— Просто напиши бодрый сюжет, отправив всех плохих парней в нокаут. Это же всего лишь манга.

— Не принижай мангу. В манге сюжет может быть бодрым, даже когда в нокаут отправляются хорошие парни.

— Значит, кто-то всё равно отправится в нокаут?

Что ж, в наши дни это совершенно не обязательно.

Как долго ещё будут допускаться изображения крайнего насилия? — Даже как будущей мангаке, которой нужно защищать мангу, мне было трудно сказать, что я не испытываю некоторых сомнений, когда читаю мангу полувековой давности.

Мораль и этика менялись от эпохи к эпохе.

— Даже не выделяя какие-то шедевры прошлого, в нынешнюю эпоху тоже хватает безумных вещей. В жанрах, отличных от той манги, которую ты идеализируешь, полно эрогуро-абсурдистских шедевров.

— Конечно, таких хватает… И не обязательно только в других жанрах. Где свет, там и тень, где чёрное, там и белое — если я буду заполнять свою книжную полку только мангой, которая мне нравится, не будет никакого разнообразия.

— Значит ты не против того, чтобы не отправлять Араундо Уроко в нокаут, верно? Ты уладишь всё разговором.

— …М-м…

Что ж, это правда, я не хотела отправлять её в нокаут.

Однако, хотя я и говорила, что проклятие, наложенное на меня моими друзьями, по сути, является делом рук Кайки, если копнуть ещё глубже, то окажется, что эти проклятия на самом деле были выпущены на волю Араундо.

Если в профессиональном подходе Ононоки, не желающей мстить за Кайки, есть что-то неудовлетворительное, то можно также сказать, что мирно договориться без всякой неприязни было бы как-то несправедливо.

Как бы я ни жаждала общения.

— Что ж, посмотрим, как дело пойдёт. Но не волнуйся, уверена, она не станет тебя проклинать.

— Араундо должна быть весьма эмоциональной, если станет проклинать меня просто потому, что так «дело пошло»… Хотя, наверное, проклятия так и устроены.

Возможно, ей наскучил этот бесплодный спор, потому что Ононоки сказала: «Раз уж мы говорили о вероятности, позволь сказать вот что», — резко сменив тему.

Общего контекста не было.

— Вероятность этого довольно мала, так что я думала вообще об этом не упоминать, но, в конечном счёте, у меня есть обязанность объяснить, а у тебя — право знать.

«Это две стороны одной медали свободы самовыражения».

Так сказала Ононоки — но о чём же она хочет поговорить?

Что она хочет выразить?

— Помнишь, о чём мы говорили раньше?

— Хе-хе. Я помню всё, что ты мне говорила, Ононоки.

— Не пытайся мне льстить. Если именно так ты лебезила перед Тобоэ Накуной или Арараги Цукихи, то мне тебя ни капельки не жалко — но речь идёт об эпизоде, в котором Гаэн в свои университетские годы создала куклу-труп (то есть меня) вместе с четырьмя своими кохаями.

— Ах… Кажется, ты уже упоминала об этом, а может, и нет…

— Так и знала, что ты так ответишь.

Гаэн Идзуко. Осино Мэмэ. Кайки Дэйсю. Кагэнуи Ёдзуру. И последний… Тэори Тадацуру, кажется?

Да, да, я вспомнила его имя ранее, когда была на пороге смерти.

— Сейчас трудно сказать, насколько серьёзной была их исследовательская деятельность, но в результате родилась кукла-труп по имени я, и пять студентов были прокляты — и большинство проклятых студентов в итоге были вынуждены бросить учёбу.

— А… Они бросили учёбу из-за того, что создали тебя, Ононоки?

— Проклятия-то были весьма суровыми. Было невозможно продолжать учёбу, неся на себе такое бремя. Для Гаэн, впрочем, это вряд ли бы стало проблемой, но как лидер она взяла на себя ответственность — кстати говоря, если уж на то пошло, сестрица проявила выдающийся профессионализм, сумев каким-то образом получить докторскую степень, не будучи способной ступить на землю.

Мне не совсем уместно было говорить, учитывая, что я сама бросила школу, но Кагэнуи и вправду была сверхчеловеком, да… Значит, она получила докторскую? Вот уж правда, нельзя судить о человеке по внешности, характеру или поведению.

— Если решишь бросить университет на полпути, станешь такой же, как братец Осино или братец Кайки.

— Мне бы очень хотелось этого избежать.

— Разумеется, если и есть кто-то, на кого эти двое особенно сильно повлияли, так это Ханэкава Цубаса, бросившая учёбу.

— Какое пагубное влияние.

Так в чём же именно был смысл повторения этой информации?

Чтобы проверить, притворялась ли я, что внимательно слушаю в разговорах с Ононоки? Так часто делали Накуна и Цукихи.

— Эти двое намеренно повторяли одну и ту же тему, чтобы проверить своих преданность друзей.

— Они действительно считали их друзьями? Нет, сейчас не об этом… Что ж, те студенты сумели примириться с проклятиями, поразившими их тела, и, кажется, каждый из них нашёл свой способ с ним справиться — один из них даже сумел снять проклятие, попав в ад.

Хоть она и сказала «один из них».

Методом исключения это мог быть только Тэори Тадацуру.

— Это было чем-то вроде хронической болезни, так сказать, и сейчас уже никого особо не беспокоит. Так что я вспоминаю об этом сейчас лишь для справки — Сэнгоку Надэко.

— Э-э… Д-да.

Список пассажиров самолёта так и не был обнародован, но, когда меня называют полным именем, я всегда немного нервничаю. Особенно когда это делает Ононоки, которая редко его использует. Хотя мне и было немного странно привыкать к тому, что меня называют Надэкоо.

— В этот раз, пускай ты и не сделала этого намеренно, насколько я понимаю, ты сумела воскресить меня из морской могилы — иными словами, ты «воскресила умерший труп». Возможно, этот поступок может оказаться нарушением правил.

— …Правил?

— По сути, ты пошла против естественного порядка вещей…

«Так что тебе, возможно, придётся столкнуться с последствиями».

«Другими словами, с проклятием».

— Один бог ведает, будет ли моё воскрешение расценено просто как починка куклы или как настоящее воскрешение — скорее всего, Гаэн и братец Кайки сделали тебя центром своего плана, предположив, что это будет расценено как починка, но они ведь двое из тех пяти, кто уже однажды потерпел неудачу.

Если уж на то пошло, то я терпела неудачу не один раз, а множество — я полагала, что мои действия были продолжением того, что я делала с изувеченным телом Ононоки в святилище Китасирахэби, когда собирала её обратно, как пазл. Но, по словам самой Ононоки, мои действия могут быть того же уровня, что и действия пятерых студентов-оккультистов.

В первую очередь, уже стоял вопрос в том, является ли Ононоки, отправленная на морское дно, и Ононоки, воскрешённая моим «рисунком», одним и тем же человеком — вернее, одной и той же куклой. Это, по сути, проблема философского зомби.

Была ли она настоящим зомби или философским зомби?

Если решат, что я создала с нуля новую куклу-труп из того звёздного песка — тогда мне точно не избежать проклятия.

Я стану проклятой девушкой.

— Т-тогда я стану неспособной ступить на землю, как Кагэнуи?

Поэтому она и несла меня на спине? В конечном счёте Ононоки будет поддерживать меня одним пальцем? Хотя отчасти это возможно благодаря собственной физической силе Кагэнуи.

— Или, как в случае с Гаэн, в мой мозг насильно втиснутся всевозможные знания? Или, как Кайки, я разучусь говорить правду? Или, как Осино, я буду вынуждена постоянно менять место жительства?

— Поскольку те пятеро совершили нарушение вместе, проклятие разделилось на пять равных частей, но в твоём случае ты сделала всё в одиночку. Так что возможно, ты примешь на себя полное проклятие.

Шок.

Почему это происходит со мной… Мне никак не справиться с проклятием, которое было разделено между теми пятерыми специалистами, в одиночку.

Я потерпела сокрушительное поражение, и мне не по силам с ним справиться.

— Оно могло бы сломить даже профессионала. Или, возможно, тебя поразит совершенно иное проклятие. Например, такое, что не позволит тебе больше никогда рисовать.

— Это ещё хуже…

— А может, ты и сможешь рисовать, но ни одна манга, которую ты нарисуешь, больше не будет интересной.

Она говорила это в шутку, но от её слов меня пробирал ужас… Пока что это всего лишь предостережение о возможных последствиях, но всё же мне было абсолютно необходимо держать его в уме.

Надеюсь, что, когда я вернусь, Гаэн проведёт детальное расследование — хотя если Гаэн учла всё это, когда отправляла меня на Ириомотэ, то, возможно, мне стоит поискать независимое мнение у кого-то вне сети Гаэн.

Идти против естественного порядка — играть с жизнью по своему усмотрению действительно казалось тяжким грехом. Так вот куда уходят корни Кагэнуи, как специалистки по бессмертным странностям.

Кагэнуи, единственная, кто окончил университет, не сбившись с пути…

— …А зачем те пятеро вообще решили создать тебя, Ононоки?

— Это то же самое, что спросить, зачем ты рисуешь мангу.

— И что это значит?

— Наполовину ради забавы.

Как грубо… Хотела бы я сказать, но мне и самой, вероятно, было бы сложнее найти причину для другой половины, которая не «ради забавы». Даже находясь на пороге голодной смерти, я думала лишь о желании рисовать — иными словами, руководствуясь таким же рвением и страстью, те пятеро студентов и решили создать Ононоки.

Во времена, когда те специалисты ещё ничем особенным не выделялись.

— Верно. Возможно, те пятеро до сих пор ищут вторую половину, которая не просто «ради забавы». Однако, если учесть новую информацию, полученную от братца Кайки в самолёте, мы можем предположить ещё одну составляющую часть мотива лидера, Гаэн — возможно, я должна была стать заменой её дочери.

— …

— Подобно тому, как сейчас она проецирует свою дочь на тебя, у меня есть теория, что она когда-то проецировала свою дочь на меня. Возможно, это даже можно назвать её юношеской ошибкой — если так, то, подобно тому, как сестрица когда-то проецировала на меня свою родную младшую сестру, убитую и съеденную клыками бессмертной странности, я могла быть лишь проектом, обречённым на провал.

Она вот так между делом раскрывает новую предысторию, я правильно поняла?

Потому что это конец?

Настоящая младшая сестра — и настоящая дочь.

— Я была фальшивой младшей сестрой и фальшивой дочерью. Поэтому я впервые и появилась в «Историях подделок».

— Но это объяснение явно притянуто за уши, не так ли?

— Правда в том, что сестрица проецировала на меня свою настоящую младшую сестру в прошлом, но я не слишком углубляюсь в свои догадки насчёт Гаэн. Я назвала это теорией, но в этой теории полно дыр. Или даже пустот. Возможно, даже уместнее считать, что это была тренировкой перед сегодняшним днём.

После этих слов Ононоки мы наконец выбрались из дикой части джунглей — впереди ещё оставалось некоторое расстояние, но я наконец смогла увидеть асфальтированную дорогу.

Дороги. Машины. И город…

Первый рукотворный объект за две недели…

Что ж, нет, если считать Ононоки рукотворным объектом, то я уже давно на неё смотрела, да и школьная форма, которую я создала, тоже рукотворна. И всё же вид городского пейзажа тронул меня до глубины души. Звёздное небо — ещё куда ни шло, но чтобы восхищаться видом простых домов…

— Чтобы однажды свергнуть свою настоящую дочь, которую она бросила, она создала фальшивую дочь вместе со своими верными кохаями, методично готовясь к конфронтации родителя и ребёнка, с которой ей однажды предстояло столкнуться — и, найдя в тебе идеального судебного художника, она решилась встретиться с ней лицом к лицу.

Понятно. Похоже на то, что могла бы сделать Гаэн.

Хотя и не похоже на то, что сделала бы мать.