021

Курортный отель, который Араундо Уроко сделала своим оплотом, оказался ещё более курортным, чем я себе представляла. Он с лёгкостью превзошёл уровень моего воображения, равно как и моей решимости. Не говоря уже о том, что это было не высотное здание, как в большом городе, а скорее целый элитный район, где каждый гость мог остановиться в своём собственном прибрежном коттедже — от плавания в океане до барбекю, от дайвинга до катания на буйволах, и даже флайбординга, — всё это можно было сделать на территории отеля, как в одном гигантском парке развлечений.

— П-пока я спала на песке на обратной стороне этого острова, на лицевой стороне был такой роскошный курорт…

Я не могла удержать тело от дрожи, даже сильнее, чем когда страдала от яда хабу. Для чего всё это было, эта бесконечная тренировка бросков ради одной-единственной искры… Хотя здесь же была бейсбольная площадка.

Я могла бросать сколько душе угодно.

— Не стоит так сжиматься от обиды. Ты же собираешься в будущем продать миллион копий. В любом случае, когда ты начнёшь зарабатывать кучу денег, манга, которую ты будешь рисовать, станет менее убедительной.

— Я ещё не начала продавать свои работы, а ты уже заранее пренебрежительно о них отзываешься…

— Кто знает, может, ты станешь более убедительной. Заработав кучу денег, ты, возможно, по-настоящему поймёшь идею, что не всё вертится вокруг денег.

— Мне не нужно зарабатывать кучу денег, чтобы по-настоящему понять, что это значит.

Мне ужасно хотелось услышать мнение Кайки, того, кто ценил деньги превыше всего, кто гордился своей любовью к деньгам, но до этого отеля добрались только мы двое, Ононоки и я.

Мы двое. Те, кто выжил.

— Ладно, пойдём. Я думала, мы вышли с запасом времени, но, похоже, мы опаздываем на встречу.

— Ты назначила встречу? Для нашей битвы с финальным боссом?

— Ага. Она попросила дать знать, когда будем подходить.

Разве не из-за неё наш самолёт и разбился? Но Ононоки и правда отправила сообщение со своего детского телефона, как только мы добрались до зоны приёма… Так вот для чего это было.

Неужели между специалистами существует что-то вроде джентльменского соглашения?

Или это ритуал.

В прошлом я сама проводила нечто вроде ритуала в школьном купальнике…

— В этом отеле же есть спа, да? Будет ли плохой идеей, если мы сходим и примем ванну перед встречей?

— Ох. Это уже похоже на то, что сказала бы Сидзука[✱]Имеется в виду Минамото Сидзука, героиня «Дораэмона», известная в том числе тем, что появляется в большом количестве банных сцен..

— Дело не только в этикете. Может, я и принимала песочные ванны и ныряла в холодную воду, но, к сожалению, моё тело до такой степени пропиталось двухнедельным выживанием на псевдо-необитаемом острове, что сотрудники отеля могут не пустить меня внутрь.

— Что, думаешь, они скажут что-то вроде: «Наш отель не обслуживает каждого встречного»?

Неужели этот отель настолько высококлассный?

Высококлассный как в плане сервиса, так и в плане цен.

К слову, мой пустой желудок, давно не видавший никакой другой еды, кроме мелкой рыбёшки, заставлял меня страдать почти так же, как яд, но пока мы пересекали горы, Ононоки угостила меня сата-андаги[✱]Сата-андаги — это жареные в масле маленькие сладкие булочки, популярные на Окинаве..

Я была очень благодарна, но это также означало, что прежде чем прийти меня спасать, она заглянула куда-то, чтобы купить их.

— Просто попроси Араундо разрешить воспользоваться её душем.

— Где это видано, чтобы кто-то просил у финального босса разрешения воспользоваться её душем?

— У неё довольно хороший номер, так что там, наверное, есть даже хорошая ванна с джакузи. Я слышала, если взять люкс, там даже идёт в комплекте маленький остров.

— Маленький остров?

Вместо того чтобы иметь спа.

Этот отель был просто супер.

— Он прямо как необитаемый остров, который ты так любишь. Приватный пляж, говорят, популярен среди знаменитостей. И среди заклинателей змей тоже.

— Не очень-то убедительно звучит, что кто-то, живущий на этом курорте, разбрасывал повсюду столь мрачные и злобные проклятия…

Не то чтобы я говорила, что она должна жить в дупле дерева.

Подобный контраст её персонажа был не столько милым, сколько обескураживающим.

— Она просто избалованная принцесса. Но что ж, можем и задержаться. Придём во время по окинавскому времени[✱]На Окинаве существует стереотип (не без основания), что местные очень условно воспринимают любые временные рамки. Поэтому они не «опаздывают», а «живут по окинавскому времени». В спа тебя, наверное, не пустят, но если попросишь на ресепшене, могут разрешить воспользоваться душем у бассейна, даже если ты не гость — по крайней мере, в этом году.

Снова и снова она намекала на что-то из первого тома.

Справедливости ради, с моим нынешним ароматом не было бы ничего странного в том, если даже отель с минус тремя звёздами выставил бы меня за дверь (наверное, этот аромат можно было бы даже разлить по флаконам и продавать как духи), но, возможно, свою роль сыграла надетая на мне школьная форма, или же в этом первоклассном отеле придерживались строгих стандартов гостеприимства, ибо мне без лишних вопросов разрешили воспользоваться одной из душевых.

Тем временем Ононоки купила мне сменную одежду в сувенирном магазине — я могла бы легко создать второй комплект с помощью своего «умения змеиных ног», но, похоже, она хотела поддержать местный бизнес.

Верно, было бы неприятно, если бы всё закончилось тем, что я лишь обременила окружающую среду своим выживанием — я рисковала жизнью, делая всё, что могла, чтобы выжить: ловила рыбу, разбивала камни, разводила костры под открытым небом, потому что думала, что это необитаемый остров. Но если меня за моё поведение приравняют к туристам, разрушающим природу ради своих памятных фото, мне нечего будет возразить.

Нельзя же винить школьницу за то, что она разбивала камни, находясь на пороге смерти, но, как ни крути, я рада, что не навредила коралловому рифу…

То, что купила мне Ононоки, было кариюси.

Я осуществила один из планов, которые строила в самолёте — хотя мне бы хотелось увидеть и Кайки в кариюси. Наверное, в качестве боевой экипировки моя школьная форма подошла бы лучше, но если есть возможность уладить всё просто разговором, то, пожалуй, лучше переодеться в местный стиль, в духе примирения. К тому же это намного лучше, чем быть голой.

Ононоки тоже переоделась в кариюси.

Впечатляло, что она пересекла гору в той пышной многослойной юбке.

Перемежая душ и переодевание — две сцены с элементами фансервиса, которые в данной ситуации даже сложно было так назвать, — мы, наконец, вступили в оплот Араундо Уроко. Это был люксовый коттедж, представляющий собой лодочный домик с собственным островом.

Как и следовало ожидать.

— Приветик, ты действительно заставила меня ждать, Надэко — у меня аж шея затекла от ожидания нашей встречи. Хотя я змея, так что вся я — сплошная шея — а-ха-ха, — сказала она.

Нас встретила Араундо Уроко — ах, конечно же.

Всё стало на свои места.

Так вот оно что.

Пытаться скрыть это, в самом деле, было бы бессмысленно.

Наверное, если бы Кайки с самого начала не рассказал об этом факте, данная встреча вызвала бы у меня ещё большую панику… Я упрямо цеплялась за возможность, что это была его очередная коварная ложь — более того, я считала эту возможность куда более вероятной — но всё оказалось совсем не так.

Не будь у меня того предисловия, я бы, наверное, даже не знала, что и думать об этой девушке перед моими глазами, которую сложно описать иначе, как саму Гаэн.

Они были похожи до жути.

Они были почти как две капли воды.

Я даже ненароком подумала, не двойники ли они — и всё же, в отличие от альтер-эго, рождённых от меня, в отличие от Тихонядэко, Анти-Надэко и Богинядэко, это сходство было другого рода. Оно и вправду ощущалось как сходство между родителем и ребёнком, и их невозможно было спутать друг с другом.

Было невозможно заподозрить какую-то подмену или то, что это один и тот же человек играет две роли.

Я чувствовала то же неловкое ощущение, что и в родительский день в школе, в этом роскошном окружении южных островов — то же неловкое ощущение, когда я здоровалась с семьёй подруги, приходя к ней в гости.

Разумеется, этот опыт относился к тому, когда я ходила в гости к Цукихи — когда я ходила в гости к Цукихи, встретила маму Цукихи и её сестру — и её брата.

Того рода неприятное чувство.

У неё был такой дизайн персонажа, что я подумала: «Вероятно, именно так выглядела Гаэн Идзуко в пятнадцать лет» — я не могла удержаться и нервно сглотнула.

Однако, как и с семьёй моей подруги, я не могла отрицать подавляющие различия.

В первую очередь, как уже было сказано, это была их разница в возрасте.

Сколь бы молодо ни выглядела Гаэн, глядя на её дочь вблизи, я понимала, что та женщина и вправду взрослая женщина — Араундо передо мной, развалившаяся в плетёном ротанговом кресле, определённо была пятнадцатилетней девушкой, моя ровесница.

И её четыре конечности.

Выступавшие из тонкой ночной сорочки, которая и вправду создавала впечатление курортного отеля, её четыре конечности — были полностью покрыты чешуёй.

Как у змеи.

Её ноги, которые можно было назвать змеиными, были покрыты чешуёй.

Араундо — Уроко[✱]Надэко обращает внимание, что Uroko (鱗) также значит «чешуя»..

— А ты — кукла, созданная моей мамой, верно? Как мило.

Араундо обратилась к одетой в кариюси Ононоки рядом со мной — нет, та шагнула вперёд, и я поняла, несмотря на её бесстрастное выражение, что она готова к бою.

Гаэн всегда говорила с Ононоки тем же тоном.

— Кстати, ты никогда не задумывалась, почему мама решила создать тебя?

— Какое совпадение. Буквально только что думала об этом.

Ононоки ответила спокойным монотонным голосом — точно так же, как если бы этот вопрос задала Гаэн.

— Я кукла-бомба, созданная в качестве оружия, чтобы разобраться с тобой сегодня, в этот самый день.

Ононоки не упомянула теорию о том, что она была задумана как замена дочери Гаэн — и Араундо сказала: «Какая проницательная точка зрения. Неужели у тебя переходный возраст?» — и продолжила ухмыляться.

Казалось, что это не просто демонстрация спокойствия, а что её лицо всегда было таким.

— Хотя это же чрезвычайно распространённая вещь в любой культуре мира — дарить своей милой дочурке миленькую куколку в подарок.

— …

Ононоки молчала.

Даже я до такого не додумалась — хотя я сама получала тонны плюшевых игрушек в подарок от своих чрезмерно опекающих родителей.

Потому что я сама, по сути, была одной из плюшевых игрушек своих родителей.

— Что ж, будучи порочной змеёй, скажу прямо — я думала о возможности, что она нарушила табу ради обретения проклятия всеведения. Иными словами, она совершила грех с целью получить наказание. Если это действительно так, то это было не невозможное преступление, а удавшееся идеальное преступление. А теперь, Надэко. Можно же называть тебя просто Надэко?

— …Да, если хотите.

Мне было не особо приятно, что она ведёт себя так фамильярно, но я не могла найти причины отказать — я была довольно слаба перед людьми, которые действовали напористо. Как Гаэн, как Накуна, как Цукихи — если подумать, я же была окружена именно такими людьми, верно?

Это была ужасающая ситуация, в которой, постоянно убегая от тех, от кого можно было убежать, вокруг меня оставались только сильные враги, от которых убежать было невозможно.

— В отличие от Ёцуги, пожалуй, мне не стоит называть тебя милой, даже из вежливости. В смысле, глядя на то, как вы двое стоите передо мной, я и вправду считаю тебя милой, не только из вежливости… Но, кажется, ты ненавидишь слышать это от других. К тому же сейчас ты не просто мила — ты очень сильна духом.

«Похоже, тебе удалось насладиться аттракционами, которые я для тебя подготовила», — сказала Араундо.

— Конечно, любой затворник стал бы сильным духом, если бы прошёл через двухнедельное выживание… Но, как и следовало ожидать, моя авиакатастрофа — мои злоключения — всё это было спланировано вами, да?

— Хотя нам пришлось так потрудиться, чтобы встретиться, тебе не нужно быть со мной такой холодной. Зови меня Уроко-тян.

Араундо подмигнула, словно притворяясь непонимающей.

Она казалась довольно добродушной, до такой степени, что я не могла считать её порочной змеёй.

Но, поскольку она была моей ровесницей, мне было трудно понять, как себя вести — я плохо ладила с ровесницами. Вообще-то, я никогда не была особо общительной. Я никак не могла сохранять самообладание при такой первой встрече.

Кроме того, я не могла отвести глаз от рук и ног Араундо, что мешало сосредоточиться на разговоре — её рук и ног, покрытых чешуёй.

Когда на меня наложили змеиное проклятие, чешуйчатые следы отпечатались на моём теле — но в случае Араундо было ясно, что это не просто следы. Чешуя буквально «росла» из её тела.

— А, это? Не обращай внимания. Это, в общем-то, результат поговорки «проклиная, роешь две могилы». Просто последствия того, что пятнадцать лет кряду проклинала совершенно незнакомых людей.

Если так, то, пожалуй, я могу считать её в чём-то похожей на госпитализированную Накуну, чьё тело превратилось в решето, и кто страдал куда больше меня — конечно, причиной страданий Накуны была сама Араундо.

Источник проклятия.

Водоём под водопадом чар.

— Оставим это. Мои поздравления, Надэко. Это означает завершение твоего обучения. Суметь добраться до меня значит, что теперь ты полноценный специалист.

— …Вы хотите сказать, что то ложное испытание на выживание на самом деле было финальным экзаменом в моём обучении?

Возможно, в моих словах прозвучало раздражение — пока моя личность Анти-Надэко не выходила на первый план, я считала себя не такой уж вспыльчивой, но, похоже, я не смогла сдержать эту часть себя.

Было бы довольно неприятно, если она просто издевается надо мной, но намного неприятнее, если её слова правдивы.

Я бы, наверное, чувствовала себя лучше, если бы стала жертвой обмана.

Меня даже ударило импульсивное желание съехать из квартиры, которую мне нашла Гаэн, и обосноваться в песчаном футоне — нет, невозможно же использовать песчаный футон всю оставшуюся жизнь.

Но — это всё было всего лишь обучением?

— Не нужно так шуметь. Если тебе интересно, сговаривались ли мама и я за кулисами, чтобы обеспечить твой быстрый рост, Надэко, то это определённо не так — нам ведь и не было нужды встречаться заранее.

— …?

— Верно, если уж говорить о кулисах, то тут определённо была и обратная сторона. Если это выживание на Ириомотэ было обучением для Надэко, то обратной стороной было то, что это была карма для мамы.

Карма?

Я бросила взгляд в сторону Ононоки — так же, как она знала, что Кайки забронировал весь самолёт, я спрашивала глазами, не знает ли эта кукла-труп о том, о чём сейчас говорит Араундо.

Разумеется, в ответ я получила лишь бесстрастное выражение лица.

Однако этим бесстрастным выражением Ононоки красноречиво ответила: «Я не в курсе» — так что я собиралась ей поверить.

— …Не могли бы вы объяснить немного подробнее? Араундо-сан…

— Мне бы хотелось, чтобы ты называла меня Уроко-тян, — сказала финальный босс.

Меня когда-то за глаза называли финальным боссом, но в итоге личность настоящего финального босса была иной — было бы сущим пустяком называть её не Араундо, а просто Уроко-тян, но именно эта пустяковость в данной ситуации была самой труднопринимаемой.

Во время своей борьбы за выживание — того, что Араундо называет обучением — я усвоила важный урок. Всё, что достигнуто пустяковыми усилиями, может оказаться не более чем пустяковым достижением. Приложить усилия, чтобы достичь прежде невиданных высот, — вот это было истинным достижением и правильным ответом.

Пусть даже для того, чтобы высечь малейшую искру огня, требовался труд, способный разрушить моё плечо, мне было трудно так запросто вторгнуться в отношения между родителем и ребёнком — между Гаэн и Араундо.

Потому что дилетантка вроде меня села в первый класс самолёта, оплаченный мошенником, и этот самолёт в итоге рухнул в океан — как сказал бы Осино, это было справедливое воздаяние.

Странности.

Имели свои причины.

Однако это не значит, что у меня была какая-либо информация для равноценного обмена. Информации, денег, ресурсов — у меня не было ничего. Хотя нет, кое-что было.

Кое-что у меня и вправду было — змеиные ноги, которые были под силу только мне.

Моя собственная крупица самодостаточности.

— …Ах, понятно. Так вот в чём дело.

В тот момент я внезапно осознала.

Причину, по которой я попала на остров Ириомотэ — Кайки говорил, что Гаэн отправила нас троих, чтобы выяснить, почему Араундо Уроко сделала этот остров своей базой, и я просто приняла это за чистую монету.

По крайней мере, мне было совершенно ясно, что она не могла ожидать, что команда изгоев, состоящая из мошенника, стажёра и лица, подвергающегося дисциплинарному взысканию, свергнет финального босса.

Однако — возможно, всё было совсем не так.

Подобно тому, как у Кайки и Ононоки были вещи, которые могли сделать только они, — у меня тоже было что-то, что могла сделать только я, верно? Что-то, что могла сделать только Сэнгоку Надэко.

В таком случае.

— …Я поняла, Уроко-тян, — сказала я.

Если дело обстоит так, то нет ничего сложного в том, чтобы называть её Уроко-тян — я могу относиться к суффиксу «-тян» как к налогу на потребление моих жизненных необходимостей.

— В обмен я хотела бы, чтобы ты кое-что для меня подготовила, Уроко-тян. Ты не против?

— Разумеется. Я унаследовала от мамы принцип всегда выслушивать просьбы друзей. Что мне приготовить для тебя — талисман от проклятия?

— Бумагу и ручку.

Я ответила без колебаний — тот самый набор, который я бы безоговорочно выбрала, если бы могла взять с собой на необитаемый остров только одну вещь.

Это могла бы быть и палка на песке, и вода на валуне, но, в конечном счёте, бумага и ручка были тем, с чем мне было комфортнее всего — особенно если это был манускрипт для манги и острое перо.

— …? Конечно, наш разговор может оказаться довольно долгим, но он не настолько сложен, чтобы тебе понадобилось делать заметки, понимаешь?

Уроко-тян в недоумении склонила голову набок — вернее, подняла голову.

Само собой разумеется, как это сделала бы змея.