022

— Как любящей дочери мне больно говорить, что прежде чем я смогу рассказать о своей маме, мне сначала нужно рассказать о своей тёте.

Ты же знаешь о ней, верно?

Гаэн Тооэ.

Старшая сестра Гаэн Идзуко, мать Камбару Суруги и личная наставница Кайки Дэйсю — уже по одному этому описанию ясно, что она была неординарной личностью, но это ещё даже не половина истории. Она была личностью ещё более выдающейся, чем можно описать.

Не знаю, можно ли назвать её взрослой, но уж личностью она определённо была.

Искренне жаль, что она покинула этот мир.

Но, как мог бы сказать Кайки Дэйсю, она преподала нам суровый урок, что даже великий человек не может одолеть болезнь или автокатастрофу — даже ириомотскую кошку не защитить от того, чтобы её не раздавили на дороге. Уверена, тебе, Надэко, эта мысль предельно понятна, как человеку, пережившему собственную авиакатастрофу.

Нет, нет, это не просто болтовня.

Это совершенно серьёзная история о сверхъестественном.

В конце концов, сестринская связь между мамой и моей тётей была неразрывной, даже когда их разделяли — маме, наверное, стыдно в этом признаваться, но если у тебя есть выдающаяся, стоическая, всесильная, читерская старшая сестра, конечно же, у тебя разовьётся какой-нибудь комплекс на её счёт.

И Гаэн Идзуко не стала исключением.

Как бы тебе объяснить, Надэко? Ты единственный ребёнок в семье и имела возможность наблюдать разве что «Огненных сестёр» и их старшего брата, Арараги Коёми. С твоей точки зрения, Надэко, возможно, мама была человеком, который так и не смог полностью повзрослеть, диким и ребячливым, и даже в чём-то неприятным. Но это её поведение вполне естественно можно расценить как жалкое отражение её покойной старшей сестры.

И было неизбежно, что я унаследую тот же характер — были определённые обстоятельства, заставившие меня унаследовать этот характер, которые я сейчас тебе объясню. Обстоятельства, заставившие меня стать отражением моей мамы.

— В отличие от мамы, я не какая-то там «сестрёнка, которая знает всё», но в качестве компенсации я буду «дочерью, которая знает всё».

«Если речь идёт о маме».

Тогда я «дочь, которая знает всё».

Я знаю, что упоминать имя Арараги Коёми перед тобой, Надэко, было не очень уместно, но я должна придерживаться определённого порядка, так что тебе придётся потерпеть — о, так тебя это уже не беспокоит?

Ты и вправду выросла. Возможно, это результат твоего обучения.

Или — ты переросла это уже давным-давно.

Возможно, опыт противостояния со своими четырьмя альтер-эго пошёл тебе на пользу, Надэко — я завидую тебе, как дочь, которой запрещено противостоять маме.

Я завидую тому, что тебя воспитали.

Как бы то ни было.

Надэко, насколько глубоко ты осведомлена об отношениях между Арараги Коёми и Осино Оги, или, возможно, об отношениях между Камбару Суругой и Осино Оги?

Будучи старшеклассницей, Осино Оги была изнанкой Арараги Коёми, а будучи старшеклассником, Осино Оги был изнанкой Камбару Суруги. Но если мне придётся начинать объяснение отсюда, то мне потребуется, чтобы ты осталась на ночь в этом коттедже — надеюсь, ты не против, если я радикально сокращу эту часть.

Вместо того чтобы ссылаться на первый том, тебе придётся обратиться к томам, вышедшим до него.

Хотя потребуется не меньший энтузиазм, что и для пересмотра всей киновселенной Marvel.

Важно здесь то, что само существование Осино Оги было сильно обусловлено существованием Гаэн Тооэ — я полагаю, Камбару Суруга сама говорила тебе, что в ту ночь, когда ты снимала проклятие, наложенное твоей подругой, её левая рука на самом деле была обезьяньей.

Тот факт, что она так запросто способна рассказать о своих обстоятельствах только что встреченной девушке, лишний раз доказывает, что Камбару Суруга — дочь Гаэн Тооэ, но, в общем.

Та обезьянья левая рука — та мумифицированная левая рука. Ты уже слышала, что она некогда принадлежала Гаэн Тооэ? Что эта левая рука была памятной вещью от её матери — её семейным, личным делом.

Строго говоря, это была не левая рука обезьяны, а левая рука дьявола.

Демона Рэйни.

Плачущего демона.

И, если говорить ещё более конкретно, этот Демон Рэйни, который «исполнял изнанку любого желания», был странностью, порождённой Гаэн Тооэ, когда она была старшеклассницей.

Моя тётя в юности была самим воплощением жадности.

Это тайная сторона моей в остальном безупречной тёти — для тебя, Надэко, как для человека, имеющего четыре альтер-эго, эта тема должна звучать знакомо. Так сказать, «вечная история». Скорее, она даже является прародителем этой «вечной истории». Это словно автопортрет, или абстрактная картина — или, пожалуй, мне стоит назвать это картиной-оскорблением, имеющей целью оскорбить саму себя. Однако ж, из всех вещей на свете породить внутри себя именно Демона Рэйни… С моей тётей определённо что-то было не так.

В конечном счёте, моя тётя уничтожила ту странность — быстрое решение. Должен же быть предел тому, насколько стойким можно быть… Но моя тётя была строга к себе. И это было весьма ненормальным поступком — оставить часть своего альтер-эго, которое засохло, словно пробыв какое-то время на необитаемом острове, в подарок своей дочери.

Хотя это было совсем не похоже на пуповину.

О чём же думала моя тётя? Оставить дьявольскую левую руку Камбару Суруге, которая формально приходится мне двоюродной сестрой. Даже сейчас её мотивы остаются загадкой. Но, если подытожить, сущность той левой руки через Сисируи Сэйсиро попала к Арараги Коёми и, в конечном итоге, породила Осино Оги.

Осино Оги. Обратную сторону Арараги Коёми.

В отличие от моей тёти, он решил не уничтожать Осино Оги — воплощение его же собственных обязательств. И теперь, когда Осино Оги возвратилась к Камбару Суруге, мне очень интересно посмотреть, что же она будет делать дальше.

Я уверена, что она сумеет найти ответ до своего выпуска из старшей школы — с делом Нумати Роки, сбором оставшихся частей мумии и неприятностями в женском баскетбольном клубе казалось, что её последний год обучения был полон событий ничуть не меньше, чем у Арараги Коёми.

Впрочем, что бы там ни было.

Всё это не особо важно для тебя, Надэко, кто отошёл в сторону от течения этих историй. Когда ты стала богиней-змеёй, Надэко, это же, в конечном счёте, были последствия твоих собственных действий. Трудно сказать, что в этом была вина Осино Оги.

Однако, если Демон Рэйни, обратная сторона моей тёти, в итоге стал косвенной причиной многих историй для следующего поколения, то как он мог не оказать никакого влияния на Гаэн Идзуко, её родную младшую сестру?

В те времена моя мама была ещё впечатлительной юной девушкой, и когда она наблюдала, как её сестра породила своё альтер-эго — или, скорее, породила самоё себя — она просто не могла остаться безучастной.

Она не могла остаться в стороне.

— Мама не всегда была «онээ-сан» — зато младшей сестрой она была с самого рождения.

Ты ведь уже поняла, да? Или, может быть, не хочешь понимать.

По сути, я для Гаэн Идзуко — то же, чем Демон Рэйни был для Гаэн Тооэ, чем Осино Оги является для Арараги Коёми или Камбару Суруги, или чем Тихонядэко, Анти-Надэко, Надэкокетка и Богинядэко были для тебя, Надэко. Обратная сторона для лицевой, а лицевая для обратной.

Суровая жизнь на выживание — для роскошного курортного отдыха.

И не будет ошибкой сказать, что это было подобно отношению младшей сестры к старшей, и старшей к младшей — однако, к несчастью, я не могла стать младшей сестрой мамы.

Хотя это было бы лучше всего.

Если Осино Оги была воплощением самодисциплины Арараги Коёми, то Араундо Уроко — воплощением комплекса неполноценности, который юная Гаэн Идзуко испытывала перед своей сестрой.

Однако, если бы я стала младшей сестрой мамы, это было бы равносильно тому, чтобы стать и младшей сестрой моей тёти тоже — и потому, вместо того чтобы стать моей старшей сестрой, мама стала моей мамой.

Я же стала непростительной дочерью мамы.

Непростительной дочерью моей юной мамы.

Само собой разумеется, на неё также повлияло и то, что моя тётя на самом деле родила за несколько лет до моего появления на свет — возможно, это влияние было даже сильнее, чем влияние Демона Рэйни.

Её старшая сестра родила Камбару Суругу и стала матерью. Не может быть, чтобы и моё появление не было с этим связано.

Прямо как её старшая сестра, которая стала матерью.

Должно быть, она подумала, что и сама должна стать матерью.

Её старшая сестра, которой она стремилась стать. Её образец для подражания.

Она была в прямом смысле частным, семейным учителем.

Говорить, что младшая сестра пережила ложную беременность и фантасмагорические роды, было бы, пожалуй, преувеличением для той, что копировала во всём свою старшую сестру. Но всё это произошло задолго до того, как мама осознала, что правильно — идти иным путём, нежели её сестра.

До того, как она осознала, что её выдающаяся сестра должна быть не учителем, а дурным примером, которого стоит избегать.

Конечно, в отличие от моей тёти, тот факт, что мама, оказавшись в той же ситуации, родила не себя, а дочь, уже означал, что она колебалась — и потому я превратилась из комплекса неполноценности в проклятие.

Возможно, мама думала, что сможет, подобно своей выдающейся сестре, хладнокровно уничтожить меня. Но поскольку я была её дочерью, это было не так-то просто — вот так в водовороте любви и ненависти эта ситуация длилась, оставив за собой след на пятнадцать лет.

Подобно змее.

Честно говоря, я думала, что она больше не считает меня своей дочерью, так что я была весьма шокирована, узнав, что мама всё же пытается всё уладить спустя столько лет.

Это заставило меня подумать: «Серьёзно?»

Я думала, она будет и дальше уклоняться, держа меня на подобающей дистанции, до конца наших дней — я полагала, что она, будучи специалистом, решила соблюдать именно такого рода баланс.

Подобно тому, как любитель баланса Осино Мэмэ был помешан на соблюдении равновесия, мне нужно было продолжать насылать проклятия, чтобы превосходные способности мамы не стали непропорционально несправедливыми.

Дружба, любовь, образование, коллеги, спорт, увлечения, экономика, предметы первой необходимости, новости, течение времени, сохранение природы, сплетни, городские легенды, социальные взаимодействия.

Чудовищные видения, злые духи, ночное шествие сотни демонов.

У меня не было выбора, кроме как продолжать проклинать всё и вся.

Если мама помогала другим, то я должна была делать обратное — подобно тому, как маме следовало идти путём, противоположным пути моей тёти.

Так я поддерживала баланс.

Нет — я была подобна балластной воде.

Если не можешь быть лекарством, будь ядом. Иначе ты — всего лишь вода.

Такова была любимая поговорка моей тёти.

Однако я уверена, за последние две недели ты поняла, Надэко, насколько важна на самом деле вода.

Чтобы мама стала главой специалистов, мне нужно было стать главой змей — я была дочерью одновременно и безродной, и благородной. Пока я существовала, мама не могла пойти ко дну.

Непотопляемый авианосец.

И потому, подобно магнитному отталкиванию, мама не делала попыток приблизиться к своей дочери, вечно пребывавшей в фазе бунта — хотя на деле ей было бы очень легко это сделать.

Если интересно моё мнение, это была подстроенная игра, замешанная на сплошной лжи, причём подстроенная слишком уж хорошо — и, возможно, из-за этого чувства вины ей пришла в голову идея создать плюшевого мишку вроде тебя, Ононоки.

То, что я сказала ранее, было не совсем шуткой. Чтобы поддерживать со мной разумную дистанцию без опасных сближений, маме не оставалось ничего иного, как стать «сестричкой, которая всё знает» — можно сказать, она не смогла стать «матерью, которая всё знает», и потому ей пришлось попробовать свои силы в запретной магии.

Вот так мама и отреклась от своих материнских обязанностей на пятнадцать лет — но это нормально. Слишком уж высокомерно настаивать, что со своими комплексами нужно обязательно сталкиваться лицом к лицу.

Особенно если объект этого комплекса скончался — чтобы мама могла стать главой специалистов, ей нужно было отбросить от себя свой комплекс неполноценности.

И вот теперь мы здесь, в этой дуэли.

Возможно, у неё что-то переменилось на сердце.

То, что Арараги Коёми не уничтожил Осино Оги, скорее всего, послужило спусковым крючком — для мамы та гибель была своего рода прокси-войной. Поскольку ей не удалось всё уладить со мной, она решила оказать поддержку Арараги Коёми — но она совершенно промахнулась на его счёт.

Вместо того чтобы уладить всё, Арараги Коёми выбрал путь, на котором он спасёт Осино Оги.

Такого варианта не существовало в картине мира мамы. Она, наверное, делала вид, что спокойна, но для неё это наверняка стало культурным шоком. Образ мыслей нового поколения.

Этика нового поколения.

Хотя я не думаю, что она когда-либо считала, что может поучиться на примере Арараги Коёми. Если отбросить его личность и склонности, взрослый не может чему-то научиться у подростка. Да и ей нужно было поддерживать репутацию.

Не говоря уже о том, что когда она попыталась сблизиться с ним, чтобы переманить на свою сторону, они в итоге разорвали отношения… С точки зрения её дочери, я не думаю, что в мире найдётся кто-то, способный выстроить с Арараги Коёми уважительные отношения.

Я уверена, ты можешь это понять, Надэко.

И ты тоже, Ононоки.

По сути, замысел мамы сделать Арараги Коёми своим союзником потерпел крах, но, вопреки всем ожиданиям, тем, кто остался на этой сцене, оказалась не кто иная, как Сэнгоку Надэко. Финал, где оставшийся игрок извлёк выгоду.

Наверное, её первоначальным планом было взять Арараги Коёми, который в итоге защитил Осино Оги, обучить его сражаться, а затем направить ко мне… Боже мой, с точки зрения её дочери, это был поистине ужасающий план.

Отправили бы вы Арараги Коёми к своей пятнадцатилетней дочери в обычной ситуации?

Это была такая форма жестокости, о которой я прежде не слышала.

Когда этот план зашёл в тупик, сложно передать словами, какое облегчение я почувствовала — конечно, мне пришлось признать, что я, Араундо Уроко, не смогу оказать никакого сопротивления железнокровному, теплокровному и хладнокровному вампиру, Убийце странностей, Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд.

На деле момент, когда мама стала высоко тебя ценить, Надэко, наступил, когда ты намеренно выпустила на волю четыре своих альтер-эго — здесь ключевое слово «намеренно».

В конце концов, это было нечто, чего не могла сделать даже её выдающаяся сестра, Гаэн Тооэ — подобно тому, как я была нежеланным ребёнком для мамы, и подобно тому, как ни Арараги Коёми, ни Камбару Суруга не породили Осино Оги намеренно.

Эта сила воображения.

А также эта сила воплощения — они и вправду заслуживают высокой оценки — тебе нет нужды быть скромной или принижать себя.

Ты можешь гордиться этим почти до безвкусия.

Мама ни разу не проецировала меня на тебя, Надэко — скорее, наоборот. Для своей дочери, с которой она не виделась долгие годы и от материнских обязанностей перед которой отреклась, она искала в тебе не тень, а свет.

Конечно, для этого тебя сначала нужно было обучить. В отличие от Арараги Коёми, тебя нельзя было отправить к Араундо Уроко совершенно сырым материалом. Не с одним лишь твоим собственным телом.

Таким образом, ей нужно было тебя воспитать.

Не как свою родную дочь, но подобно родной дочери, ей нужно было воспитать тебя собственноручно.

Порой строго, порой мягко, то не отпуская от себя, то отталкивая.

Это вызывает вопрос: кто для кого был назначен? Была ли Надэко назначена для меня, или же это я в итоге оказалась назначена для Надэко — это не столько отношения между хабу и мангустом, сколько отношения между двумя хабу.

Словно страховочная верёвка, связавшая нас неразрывным узлом.

Что же это за бог-сводник такой?

Теперь понимаешь? Вот что я на самом деле имела в виду под обучением, Надэко. Для того чтобы мама искупила свою карму, заключённую во мне — чтобы искупить и усмирить меня, ей нужно было, чтобы ты, Надэко, пробудилась.

Она должна была пробудить тебя.

Потому-то, Надэко, ты и оказалась здесь, передо мной — перед моими змеиными глазами. Иными словами, ты проходишь обязательный курс для специалистов, установленный Гаэн Идзуко.

Так что я хотела бы тебя поздравить.

Как повелительница проклятий, я не могу не восхититься тобой.

Ибо теперь ты — великолепный специалист, признанный мамой — дочь, которая обрела её признание, в отличие от меня. Говорят, что растить ребёнка — всё равно что растить себя, так что, воспитав тебя, Надэко, возможно, даже сама мама стала немного лучше — это история спасения, в которой даже взрослые могут испытать рост. И, как её недостойная дочь, я хочу сказать слова благодарности вместе со своими поздравлениями.

Спасибо тебе, Надэко.

За то, что спасла маму.

Встретившись со мной вот так, ты полностью выполнила поставленную задачу, ничего не упустив — впечатляет, что девочка, бывшая всего лишь одной из моих жертв, девочка, стоившая не больше одной из моих чешуек, зашла так далеко.

Не поддавшись искушению, не возгордившись божественностью, не впав в разруху, не устрашившись невзгод, не стыдясь прошлых прегрешений, не смахнув свои грехи, не возненавидев непонимание, не проклиная свою судьбу.

Не отравившись змеиным ядом.

Ты зашла так далеко, ко мне.

Ты достигла своего собственного сердца.

Превозмогла прошлую себя, настоящую себя и даже будущую себя.

Великое достижение, которого не смогли добиться ни Гаэн Тооэ, ни Гаэн Идзуко, и даже Арараги Коёми — аплодисменты.

Сэнгоку Надэко стала специалистом.

Теперь всё, что тебе нужно — стать мангакой.