002

—Сэндзёгахара? А что случилось с Сэндзёгахарой?

— Ничего — просто интересуюсь.

— О?

— Разве тебе не кажется, что «Сэндзёгахара Хитаги» это одновременно и странное, и интересное имя?

— …Сэндзёгахара. А ты знаешь, что есть место с таким названием?

Восемнадцать лет назад подобный разговор состоялся в старшей школе Наоэцу. Точнее, это произошло почти шесть лет назад, в мае, когда мне было восемнадцать и я учился в выпускном классе. Но это было так давно, что кажется, будто прошло уже восемнадцать лет.

В тот день — в тот самый день, когда я случайно стал свидетелем, как моя одноклассница грациозно падает с лестницы — всё и началось.

После школы я задал этот вопрос нашей старосте, Ханэкаве Цубасе, которая знала всё на свете.

И вот ответ, который я получил.

Название места.

Другими словами, в Японии есть место, которое называется Сэндзёгахара — однако в то время я ещё обладал здравым смыслом рассказчика, который мне подсказывал, что светские беседы, не имеющие отношения к основному сюжету, следует как можно скорее пресекать, поэтому ответил что-то вроде: «А, эмм, я не это имел в виду. Я не про фамилию, а про её имя».

И вот, спустя столько лет, у вас есть возможность взглянуть на режиссёрскую версию той сцены. Насколько я знаю, режиссёрские версии фильмов редко получают положительные отзывы, но кто не рискует, тот не пьёт шампанского.

— Ух ты, правда? Название места, ничего себе. Неужели ты всё на свете знаешь?

— Я не знаю всего. Только то, что знаю.

Так ответила Ханэкава Цубаса, небрежно отмахиваясь от похвалы. В те времена она всё ещё носила очки, а её волосы были заплетены в две косички — сама эта фраза уже вызывает ностальгию.

Перенесёмся на шесть лет вперёд, в настоящее время, и вот она исчезла — не только её имя, но её существование. Для Ханэкавы, которая постоянно переезжала от одной семьи в другую — от одних родителей к другим — должно быть, имена казались весьма незначительной штукой.

Ни одно имя не было постоянным — все они были временными, мимолётными.

Восемнадцатилетний Арараги Коёми, как раз после Золотой недели, возможно уже о чём-то догадывался, но ещё не в полной мере осознавал всю важность имён, поэтому…

— Это как Сэкигахара или Данноура? Или, возможно, Хорагатогэ?

Я вмешался со своим не совсем уместным комментарием.

— Эм, нет. Настолько я знаю, Сэндзёгахара несколько отличается от этих мест, где проходили знаменитые сражения.

— Да? Тогда где это?

Юный Арараги, которому ещё только предстояло начать подготовку к экзаменам, не знал даже расположения Сэкигахары, не говоря уже о том, в каком году там произошло то знаменитое сражение.

— В префектуре Тотиги.

— Тотиги?

Позвольте мне здесь осторожно вставить дисклеймер: этот разговор состоялся шесть лет назад — или даже восемнадцать — и записан в неизменном виде, чтобы сохранить исторический контекст и культуру того времени.

— А это где? В Японии?

— Может, будет проще, если я скажу, что это там, где Никко?

— Никко…

Арараги ответил, расплывшись в улыбке (которая, впрочем, сойдёт с его лица, когда он выйдет в коридор и встретится с не в меру язвительной школьницей), и это, казалось бы, исправило гнетущую атмосферу, ведь отсылку к Никко он понял, но… Если бы его спросили, где расположен Никко, юный Арараги всё ещё не смог бы ответить.

На самом деле, это ещё сильнее его напрягло.

Для юного Арараги, чьё тело всё ещё сохраняло вампирскую природу после весенних каникул, такое солнечное и светлое название как «Никко»[✱]日光 (nikkō) дословно значит «солнечный свет». было тем, чего следовало избегать. Воспоминания были ещё слишком свежи.

— Сэндзёгахара расположена в Оку-Никко. В верхней левой части префектуры Тотиги на карте.

— О, теперь вспомнил. Никко. «Если не видел Никко, значит ничего не видел».

— Да, да, — ответила Ханэкава с довольным видом.

Оглядываясь назад, я понимаю, что эта отличница уже тогда пыталась меня чему-то учить… Хотя та наша встреча изначально была посвящена организации культурного фестиваля. Впрочем, много ли в нём было культуры?

— Прямо как «Увидеть Неаполь и умереть». Так что за битва произошла в этом Оку-Никко? Там вообще ничего нет.

Так я и ответил восемнадцать лет назад. Это был ответ школьника, у которого ещё молоко на губах не обсохло. Тот самый возраст, когда кажешься себе таким крутым, поливая грязью какой-нибудь провинциальный городишко, о котором толком ничего не знаешь, — хотя и сам живёшь в месте ничуть не менее захолустном.

В наши дни такое поведение немыслимо.

— Что значит «ничего нет»? Такого не бывает. Там много есть на что посмотреть. Озеро Тюдзэндзи, святилище Футарасан, святилище Никко Тосёгу… Святилище Никко Тосёгу — объект Всемирного наследия, между прочим.

— Правда…? Но разве объекты Всемирного наследия не встречаются на удивление часто?

Эти слова были произнесены восемнадцать лет назад.

Несмотря на то, что я сейчас рассказываю вам о них.

— Повсюду существует какая-то история, которую нужно бережно сохранять.

В этих словах действительно был глубокий смысл.

Трудно поверить, что это произнёс такой старшеклассник, как Арараги, восемнадцать лет назад.

Тем не менее, было оно объектом Всемирного наследия или нет, я определённо слышал о святилище Никко Тосёгу… Его вроде построил Токугава, да? Или его внук? Я не уверен, но в этом вопросе нет особо разницы между мной тогда и мной сейчас. Единственное наше отличие в том, что сегодня я знаю о скульптуре «Спящий кот» мастера Хидари Дзингоро, которая находится на территории этого объекта Всемирного наследия.

Кот…

— Святилище Футарасан… Звучит немного похоже на моё имя, не правда ли? А что насчёт Сэндзёгахары? Она оттуда родом?

— Кто знает.

Староста ловко уклонилась от ответа, тем самым отвергнув мою вульгарную попытку выяснить, кто откуда родом… Но, в общем, это скорее всего не так. Как позже я узнал от Ханэкавы, Сэндзёгахара жила в этом городе довольно давно, как минимум со средней школы.

— В том месте сражались боги.

— Боги?

— Бог горы Нантай из префектуры Тотиги и бог горы Акаги из префектуры Гумма.

— Тотиги и Гумма воевали друг с другом?

Позвольте уточнить.

Такое утверждение было неприемлемым даже восемнадцать лет назад.

— Ради чего?

— Арараги-кун, я напомню, что в те времена ещё не существовало никаких границ между префектурами. Эти горы и считались божествами.

— Да, я слышал что-то подобное… Поэтому горы называют «троном богов»? Местом, где восседают боги… Так кто в итоге победил в этой битве при Сэндзёгахаре? Впрочем, это не имеет значения.

— Не говори, что это не имеет значения!

Меня отругали.

Ох, это ощущение восемнадцатилетней давности, как меня отчитывает староста с косичками и в очках. Знаете, весьма недурно. Чем-то похоже на научную фантастику.

Такой старосты в очках и с косичками больше нет…

— Как ты мог заметить, Сэндзёгахара расположена на территории Тотиги, так что инициатива была на стороне Гуммы. Бог горы Акаги превратился в гигантскую многоножку и нанёс удар.

— Гигантскую многоножку?

— Бог горы Нантай превратился в змею и отразил удар, однако…

— Змея?

— В конце концов, человек по имени Сарумаро выстрелил из лука многоножке в глаз, отбив её атаку.

— Сару. Обезьяна…

Нет, конечно, я не умел предсказывать будущее, поэтому, хоть сейчас мне змеи и обезьяны кажутся значимыми предзнаменованиями, на самом деле я просто был не слишком сосредоточен на этом эпическом мифе.

Не говоря уже о наличии гигантской многоножки.

Хотя, учитывая как многоножки кусаются, несложно провести параллель с вампирами.

— В общем, место, где сражались два божества, — это Сэндзёгахара в Оку-Никко. Возможно, именно поэтому там простирается бескрайняя болотистая долина.

— Но там ведь ничего нет.

— Вовсе нет! Не суди по своему кругозору, Арараги-кун. Например, ночью в этом месте можно наблюдать бескрайнюю панораму…

«Звёздного неба».

Ханэкава Цубаса произнесла эту фразу так, словно давно её репетировала. Однако я, не подозревавший тогда, что всего спустя месяц на своём первом в жизни свидании отправлюсь в какую-то неизвестную обсерваторию, лишь легонько кивнул.

— Вот оно как. Круто-круто. Как скажешь, — и сразу же, не делая паузу, вернул разговор в изначальное русло. — Но… э-э… я не об этом. Я говорю об имени. Не о фамилии.