005

Сейчас моей базой является Вашингтон, округ Колумбия, так что я, Арараги Коёми, разумеется, не имею собственного жилья в Японии, и всякий раз, ненадолго возвращаясь на родину, естественным образом еду к родителям. Конечно, в качестве альтернативы есть вариант остановиться у Хитаги — вернее, теперь, когда мы поженились и создали новую ячейку общества (это выражение звучит до смешного старомодно; достаточно простого «расписались»), казалось бы, именно так и должно быть. Но у неё свои обстоятельства — в свои двадцать четыре года она всё ещё живёт в родительском доме.

Да, она всё ещё живёт в апартаментах «Тамикура». С отцом. Вдвоём.

В студенческие годы я и сам жил в съёмной квартире, а когда потом устроился на работу в Америке, разумеется, обзавёлся жильём и там; но, вернувшись в Японию по случаю запуска японского филиала компании, она, похоже, не стала заново обходить агентства недвижимости в поисках нового дома.

Я хотел бы сохранить хорошие отношения с отцом Хитаги, и, если вспомнить, как мы с ней познакомились, «Тамикура» вызывает тёплую ностальгию — но всё же мысли вот так заявиться туда и провести там ночь у меня не возникает.

Наверное, это можно назвать последовательностью.

Или даже навязчивой идеей.

Свадебное путешествие — это, конечно, свадебное путешествие, но вообще-то нам прежде всего следовало бы определиться с новым домом; однако в итоге выходит так, что я по окончании медового месяца должен вернуться в Вашингтон и продолжить стажировку, которая по разным причинам всё никак не заканчивается.

Вам может показаться, что я тут с важным видом пытаюсь хвастаться, мол «ФБР то, ФБР сё» — но на самом деле я всего лишь стажёр в элитной организации, самый что ни на есть нижний уровень, мальчик на побегушках, — словом, привычная для меня позиция.

Да и Хитаги, если учитывать её карьеру и занимаемое положение, тоже не может вот так запросто взять и уехать из Японии.

Мы решили пожениться, оставаясь при этом в отношениях на расстоянии.

Наверное, именно поэтому нам был важен сам процесс — сама формальность — вступления в брак. Пускай это и звучит старомодно, пускай это не в духе времени, но Сэндзёгахара Хитаги должна была стать Арараги Хитаги.

Или же это я должен был стать Сэндзёгахарой Коёми.

Как бы то ни было, я наговорил немало убедительно звучащих доводов, но, если свести всё к сути, возможно, всё гораздо проще: ни я, ни Хитаги всё ещё не способны по-настоящему покинуть родительский дом — мы так и не выросли, не научились жить без родителей.

Если говорить конкретно о Хитаги, то ещё со старших классов она воспитывалась отцом-одиночкой. У неё был и период бунта, и период «папиной дочки», да и вообще накопилось немало сложных чувств — возможно, поэтому ей и кажется, что она не может оставить отца одного. Если так подумать, уже одно то, что она не предлагает взять отца с собой в свадебное путешествие, можно считать признаком её взросления.

Уже какая-никакая сепарация.

Она больше не хочет переживать распад семьи ещё раз — и именно поэтому мысль о том, чтобы строить с ней новую семью, заставляет и меня быть предельно осторожным. Хочется верить, что нынешнее свадебное путешествие станет для нас первым шагом на этом пути.

Хм? Строить семью? Со мной?

Семья Арараги?

Нет-нет, Кога тоже как-то вскользь об этом говорила, но мои родители — супруги Арараги (хотя формально мы с Хитаги тоже теперь «супруги Арараги») — стали ещё более важными персонами, чем когда я учился в старшей школе, и уже давно переведены на работу в столицу.

Я, конечно, с некоторым пафосом говорил, что, раз вернулся в страну, то заодно навещу родительский дом — в качестве сыновьего долга, так сказать, — но в том доме, куда я вернулся, родителей уже нет.

Теперь дом Арараги держится на моей младшей сестре Карэн — офицере Арараги Карэн, служащей в отделе общественной безопасности полицейского отдела Наоэцу, причём живёт она в доме совершенно одна.

Так что, если посмотреть со стороны, моё возвращение на родину выглядит так, будто старший брат живёт за счёт младшей сестры… С точки зрения Арараги-старшеклассника подобный сценарий будущего, пожалуй, был бы худшим из возможных.

— Онии-тян! Еда готова! Давай-давай, ешь! А, и ванну я тоже уже набрала, так что залезай, когда захочешь!

— …Ты и правда повзрослела.

И почему, когда я был в старшей школе, а она в средней, я был о ней настолько невысокого мнения? Сейчас, оглядываясь назад, иначе как несправедливостью это не назовёшь. В другое время и в другом мире я бы, пожалуй, вспорол себе живот, чтобы загладить свою вину.

Я даже позволю себе сказать, что горжусь ею. Пока я покинул Японию, чтобы батрачить на самых низах в Вашингтоне, она — с её неестественным для японки и продолжающим расти телосложением — умудрилась стать чемпионкой Японии по полицейскому дзюдо…

Чемпионкой всей Японии, вы понимаете?

Как это вообще возможно?

К тому же — возможно, все уже забыли об этом факте, поскольку он не играл важной роли в сюжете, — но вообще-то она изначально каратистка… Дзюдо для неё вовсе не было профильной дисциплиной.

— Ну, вообще-то, онии-тян, хоть я и «чемпионка Японии», но всё равно чемпионка только среди женщин, не говоря уже о существовании весовых категорий. Так что, хоть меня хвалят, но я не до конца собой довольна. Поэтому я сменила обязательную дисциплину на кэндо.

— Осваивать новые области тебе, я смотрю, никогда не надоедает…

Я всерьёз переживал, в кого вырастет девчонка, которая в роли одной из «Огненных сестёр» второй средней школы Цуганоки стремилась к званию сильнейшей на земле, но теперь понял — все тревоги были напрасны.

Она и правда стала по-настоящему сильнейшей…

И охраняет дом. Одна.

— Я всегда считала, что сражаться с оружием мне не по душе, но, попробовав, поняла, что меч — тоже хорошая штука. Есть в нём своя глубина. Хотя, если подумать, моя любовь к эстетике рукопашного боя исчезла ещё в тот момент, когда я стала патрульным и получила табельный пистолет.

— И по стрельбе у тебя ведь тоже были отличные результаты.

— В таких делах всё упирается в зрение, в конце концов.

Говорит прямо как мастер…

А я ведь сейчас живу в Америке — в обществе, известном своей культурой огнестрельного оружия, — и каждый день там чувствую себя на иголках. Даже если в патроне не серебряная пуля, оружие остаётся оружием — и оно пугает.

Как сотрудник с «кабинетной» карьерной дорожкой, я, если честно, с пистолетом на «вы»… не говоря уже о том, что и стрельбу, и дзюдо, и кэндо я прогуливал с завидным постоянством. Позиция лейтенанта Коломбо.

До такой степени непутёвый полицейский, что Ханэкаве и на глаза показаться стыдно.

Те школьные годы, когда я с упоением лез в каждый бой, и правда остались в далёком прошлом… Разумеется, я не могу раскрывать содержание секретных обязанностей Отдела слухов, но, если говорить о боевой поддержке для медового месяца — не этого ли человека стоило бы взять с собой?

Она ведь и правда способна расправиться с каким-нибудь ёкаем голыми руками… Впрочем, если взять с собой сестру, от «медового месяца» как такового почти ничего не останется, но — пусть у нас и бывали времена, когда мы ладили не самым лучшим образом, — я на самом деле горжусь ею.

Когда-нибудь я хочу съездить с ней в путешествие — только брат и сестра.

Моя единственная, по-настоящему дорогая младшая сестра.

А? В семье Арараги вроде бы должно быть две сестры? О чём это я… Про сестру, которая, совершенно иным образом, нежели Ханэкава, неизвестно где и чем занимается, мне ничего не известно.

Она даже свадьбу собственного брата умудрилась прогулять.

Младшая из моих сестёр выросла ровно таким человеком, каким я и опасался. Я и сам считал, что живу достаточно безбашенной жизнью, но на её фоне моя судьба выглядела почти образцово линейной.

Одно лишь существование настолько свободолюбивой младшей сестры способно поставить под угрозу и мою карьеру, и Карэн — да что там, даже наших родителей, всех нас как государственных служащих.

— Нет, серьёзно… может, она хотя бы от фамилии Арараги откажется? Хотя бы она одна.

— Не надо так говорить, онии-тян. Она же твоя милая младшая сестрёнка.

Ладно… здесь, я перегнул палку.

Будем считать это грубостью, сказанной из любви.

Скорее уж, с точки зрения человека, который настолько увяз в общественных нормах, что без колебаний «отнял» фамилию у самой любимой женщины, та свобода, с которой можно просто решить не ехать даже на свадьбу родственников — будь то слишком далеко или просто лень — выглядит откровенно завидной.

И если по правде, то даже если она — или Карэн — когда-нибудь найдёт хорошего человека и выйдет за него замуж, в тот момент я, скорее всего, просто расплачусь, как нормальный старший брат. Однако отдельно от этого, мысль о том, что её фамилия изменится, может вызвать у меня и куда более сложные чувства.

Арараги Карэн и Арараги Цукихи исчезнут.

Особенно Карэн — ведь сейчас именно она одна хранит очаг в доме семьи Арараги…

Именно она — самая настоящая Арараги из всех.

— И что же тогда делать? Если вы вдруг обе выйдете замуж, может, мне потом вас к себе в приёмные дети оформить?

— Онии-тян, ты сейчас говоришь такую дичь, что аж школьные времена вспоминаются. Лучше бы думал о своём свадебном путешествии, которое начинается уже завтра.

— А мне показалось, что это настолько хорошая идея, что я даже невольно улыбнулся.

— Мысли брата — всё равно что безделье[✱]Оригинальная японская пословица 下手の考え休むに似たり (Heta no kangae yasumu ni nitari) может быть переведена как «Размышления неумелого человека подобны безделью». Другими словами, «дилетант делает, не думая»..

— Хе-хе.

— И убери с лица эту мерзкую улыбочку.

Хм.

Приёмные дети, значит.

— Сегодня всё-таки канун медового месяца, и мне просто хотелось спокойно, по-настоящему поговорить с сестрой. Я и представить не мог, что смогу провести с тобой такое тихое время. Даже выпить захотелось.

— Я боец, так что алкоголь не пью.

Похвальная позиция.

Я и сам почти не пью… Хитаги тоже ещё со студенческих лет ограничивалась «дегустацией». Дело не столько в том, что её организм как-то плохо переносит алкоголь, сколько в том, что ей неприятно терять контроль над собой. Желание всегда держать себя в руках — это, пожалуй, очень характерный для неё стиль жизни.

А как насчёт Камбару? Судя по тому, что было в старших классах, она тоже из тех, кто не любит терять рассудок…

— Хотя ладно, к путешествию всё-таки нужно подготовиться. Я вот хотел спросить кое-что. Карэн, до того, как устроиться на работу, ты ведь колесила по всей Японии и занималась соло-кемпингом, да?

— Ага. Занималась. Точнее, если уж быть точной, это было скорее отшельничество в горах.

Как же ей всё-таки удалось вырасти нормальным человеком — право слово.

Замыслы высших сил воистину непостижимы.

— Так вот, на медовом месяце мы как раз этим и займёмся — только не «горным отшельничеством», а именно кемпингом. Есть какие-нибудь наставления от опытного человека?

— Не дерись с медведями.

— Я просил совета для новичков.

— Так это и есть совет для новичков. Я вот подралась. Было больно.

Моя сестра, конечно, выросла достойным человеком, но всё же в подростковом возрасте она была совершенно безбашенной… кровь не водица. Цукихи в этом смысле, пожалуй, просто живёт в состоянии затянувшихся подростковых лет. Она ведь что-то вроде феникса.

— В общем, в горах я бывала, но вот чем-то вроде глэмпинга никогда не занималась. Хотя, если говорить об опыте путешествия налегке, то опыт добычи продовольствия у меня имеется.

— Эй, мы вообще-то не собираемся охотиться, знаешь ли!

«Путешествие налегке» в случае глэмпинга означает лишь то, что на месте уже всё будет подготовлено — так по крайней мере это преподносят в рекламе. Никаких навыков выживания не требуется… по идее. В ином случае «глэмпинг» не был бы таким «гламурным».

— А палатки? Как там с этим?

— Они тоже, кажется, уже заранее установлены. Хотя это скорее не «палатки», а что-то вроде полноценных укрытий.

Я-то вообще хотел получить совет, а в итоге сам всё объясняю… При том, что мои знания всего лишь взяты из путеводителя.

Мой опыт в данной теме не просто незначительный, он нулевой.

— Понятно. Тогда это тоже чем-то похоже на мой опыт. Когда я ходила в горы, в первую очередь я искала себе укрытие — какую-нибудь пещеру.

— Не сравнивай рукотворное укрытие с пещерой. Серьёзно, как ты вообще дожила до сегодняшнего дня?

— Можно сказать, я сейчас жива как раз благодаря тому опыту. После устройства на работу, на полицейских тренировках у нас тоже были похожие занятия. Что-то вроде марш-бросков по горам.

— Ты что, в спецподразделении каком-нибудь служишь?

Я и сам состою в тайном отделе, также известном как Отдел слухов, но неужели ты состоишь в спецназе?

Может, это просто я, будучи кадровым офицером, освобождён от подобных тренировок… Да и в ФБР я хоть и на низшей должности, но всё же ношу костюм. До чего же тёплая, расслабленная жизнь у молодого Арараги.

После таких жёстких рассказов начинает казаться, что перед первым в жизни кемпингом и бояться-то особо не нужно… Но опыта-то у меня всё равно нет, поэтому я не могу не нервничать. Наверное, я просто слишком сильно хочу, чтобы всё прошло гладко?

— Я ведь даже в студенческие годы ни разу не ездил на кемпинг… Может, это вообще мой первый в жизни выезд с ночёвкой.

— Да ладно тебе, онии-тян, ты же раньше постоянно куда-нибудь ездил с ночёвкой. Прямо как нынешняя Цукихи.

Правда что ли…?

А, ну да. Например, те адские весенние каникулы, когда я провёл около двух недель в заброшенной школе. Или в университете — когда мы с Ононоки жили в старинном европейском замке…

Если считать и такое, то нельзя сказать, что я совсем уж никуда не ездил с ночёвкой. Я даже в аду бывал. Правда, без ночёвки.

Однодневный тур в ад.

Удивительно, что я вообще оттуда вернулся.

— А действительно. Если так подумать, то нервничать действительно не о чем. Причём я даже умудрился провести всю предварительную подготовку и сборы к поездке со всей тщательностью, что вообще-то для меня нехарактерно.

— Мне кажется, онии-тян, что тебе пора бы избавиться от своего принципа «на месте разберёмся», — сделала она мне замечание и добавила. — Но, может, ты нервничаешь не из-за глэмпинга и не из-за ночёвки, а потому что впервые едешь в путешествие с Сэндзёгахарой?

И тут моя сестра попала в самую суть.

Это что, допрос?

— А, извини. Она же теперь не Сэндзёгараха, а госпожа Арараги.

— И это обращение тоже как-то странно звучит.

Прямо как в «Гурмане»[✱]Коёми имеет в виду мангу Oishinbo, выходившую с 1983 по 2014..

Кстати, если вспомнить, то там по сюжету, когда Курита и Ямаока поженились, поднималась тема раздельных фамилий супругов. И страшно подумать — с тех пор ситуация в обществе так и не сдвинулась с мёртвой точки.

— Ты ведь тоже Арараги.

— Тогда, может, звать её Хитаги-сан? Хотя это как-то резко сокращает дистанцию… Или сестрицей-невесткой Хитаги[✱]В оригинале это прекрасное в своём нагромождении обращение выглядит как ひたぎ義姉ねえさん (Hitagi-gishi-nē-san), где 義姉 (gishi) значит «невестка», она же в данном контексте «жена старшего брата». Но, строго говоря, это значит что-то вроде «названная сестра», поэтому «старшая сестра мужа» зовётся так же.?

Хм.

Вот и Карэн стала, наконец, золовкой.

— Ну, мы все теперь родственники, так что сближаться — это не так уж плохо, разве нет? Пока меня не будет в Японии, если вдруг что-то случится, я бы хотел, чтобы ты могла на неё положиться.

И наоборот — если вдруг что-то случится с Хитаги, я очень надеюсь, что ты, и как полицейский, и как её родственник, обязательно придёшь ей на помощь.

— Ага, предоставь это мне, онии-тян. Я готова даже свои сбережения отдать в оперативное распоряжение сестрице Хитаги.

— Даже если вы родственники, кошельки держите раздельно.

В конце концов, при таких хороших родственных отношениях совсем не хочется ввязываться в какие-то нелепые ссоры…, а уж когда дело касается денег — тем более. Хитаги ведь и без того испытывает внутренний конфликт в связи с тем, что в итоге оказалась в профессии, по сути, похожей на ту, которой занимался один ненавидимый ею мошенник.

Я и сам стал полицейским, если уж докапываться до истоков, именно для того, чтобы ловить таких мошенников… Это ведь не какой-нибудь сериал, чтобы дело дошло до ареста собственной жены — увольте.

Уж лучше тогда и дальше заниматься пресечением «слухов». Даже на медовом месяце. В конце концов, распространение слухов — это почти то же самое, что мошенничество.

— Раз уж она теперь жена полицейского, её досье должны были как следует проверить? Сестрицы Хитаги.

— А что, всё действительно настолько строго? Если вспомнить её буйства в старшей школе… Да и вообще, такие проверки реально проводятся?

— Да уж, если мы с тобой умудрились стать полицейскими, это уже само по себе вызывает некоторые подозрения.

То, что она стала чемпионкой Японии по полицейскому дзюдо, тоже можно при желании объяснить просто тем, что она оказалась способной… А уж в моём случае — никто не удивится, если решит, что я пролез по родственным связям.

Если же посмотреть с другой стороны: раз уж я и Карэн эти проверки прошли, значит, и в том, что Хитаги — фанатка канцелярии — стала женой полицейского, никакой проблемы быть не должно… Во всяком случае, когда я сообщал о браке своей начальнице, Коге, она на это никак не отреагировала.

С учётом её положения начальницы Отдела слухов — да и если вспомнить, что она считается ближайшим доверенным лицом Гаэн, — она просто не могла не знать о прошлом Хитаги, о том, как ещё в бытность Сэндзёгахарой Хитаги её «прижало крабом».

— Времена сейчас другие, да и просто сказать: «Она слишком опасна, так что я запрещаю тебе жениться на ней», — наверное, уже нельзя? Максимум — сошлют в какое-нибудь супер-маргинальное подразделение на задворках.

— А где вообще в полиции «супер-маргинальное» подразделение…?

Возможно, это и есть Отдел слухов.

На задворках-то поспокойней будет.

— Вообще, честно говоря, меня сослали не просто на задворки, а вообще за границу…

Возвращаясь к разговору, да, на самом деле я довольно регулярно ездил в поездки с ночёвкой… Вернее сказать, у меня богатый опыт регулярных исчезновений из дома. Но ни в годы учёбы в частной старшей школе Наоэцу, ни в годы обучения в национальном университете Манасэ я ни разу не выбирался куда-то с ночёвкой — будь то кемпинг или отель — вместе с Хитаги.

Неважно, внутри страны или за границей — моими попутчиками в путешествиях всегда оказывались маленькие девочки, девочки постарше или девушки… Как меня вообще взяли в полицию?

— Понятно. Медовый месяц, значит… В эпоху Сакамото Рёмы, наверное, у него был и такой смысл. Сейчас, конечно, всё уже сильно поменялось, но тогда это было что-то вроде первого долгого путешествия с партнёром, с которым собираешься прожить всю жизнь.

— Говорят же, что так можно лучше понять человека. Когда путешествуешь вместе. А ещё это шанс по-настоящему сблизиться друг с другом. Я вот с медведем после хорошей потасовки тоже в итоге нашла общий язык.

— До определённого момента я был готов с тобой согласиться, но потом разговор снова свернул к твоей жизни в горах. Точнее, уже к сказке про Кинтаро.

Горные отшельники вообще-то в большинстве своём путешествуют в одиночку, но как каратистка Карэн наверняка имеет богатый опыт тренировочных сборов, так что мысль о том, что в совместной поездке проявляется характер человека, заслуживает внимания. Возможно, такова человеческая натура.

— Для брата, который способен рвануть за границу без паспорта и жить по принципу «будь что будет», то, что ты теперь тщательно готовишься к поездке, — это, конечно, хорошо. Но не слишком ли ты переживаешь? Даже если вы вдруг немного поссоритесь в дороге, ваша с сестрицей Хитаги связь не из тех, что так просто распадётся.

«Вы же вместе уже лет десять», — добавила она. И это правда. Но если отсчитывать со старшей школы, то человек, с которым у меня десятилетняя история отношений, — это Сэндзёгахара Хитаги.

Не Арараги Хитаги.

Не боясь быть неправильно понятым — вернее, как ни старайся смягчить формулировку, всё равно недоразумений не избежать, — я чувствую себя так, будто наши с Хитаги отношения приходится выстраивать заново, с нуля. Если сказать, что именно в этом и заключается разница между отношениями влюблённых и браком — как нас тому учит закон, — то, пожалуй, это будет абсолютно верно.

Точно так же, как мои отношения с Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд были не просто «совсем другими» по сравнению с моими отношениями с Осинo Синобу, а как будто находились по разные стороны, почти в полной противоположности.

— Чувство семейного единства, которое рождается от общей фамилии, да? Какое-то «всё и сразу». Честно говоря, мне так совсем не кажется.

— И всё-таки разве не из-за хотя бы минимального ощущения единства семья Арараги, которая чуть ли не по всему миру разлетелась, всё ещё как-то держится вместе? Онии-тян.

Возможно, ты и права.

Особенно если смотреть на это со стороны тех, кто остался один.

Но я никогда об этом не задумывался — пока сам не оказался в таком положении. Если это самое чувство «единства» вообще возникает благодаря тому, что моя мать когда-то сменила фамилию, то перед этим историческим фактом я, как старший сын, проявил поразительную беспечность.

С одной стороны, это вроде бы очевидно, но моя мать всегда носила фамилию Арараги, сколько я себя помню. Я знал — чисто на уровне информации, — что до брака у неё была другая фамилия, но по-настоящему, всерьёз я об этом не задумывался.

А ведь до этого она была частью какого-то другого единства.

И с вступлением в брак она оказалась от него оторвана.

В каком-то смысле разве это не значит, что я отказываю в признании собственной матери? Словно я отрицаю её «другую», или вернее будет сказать, её «прежнюю» индивидуальность и личность.

Да уж…

— Фух. Ну раз так, значит, всё-таки придётся съездить в Сэндзёгахару.

— Я вот считаю, что уже одного того, что ты встретил девушку, которая способна оценить твой специфический вкус, достаточно, чтобы назвать тебя самым счастливым человеком в Японии, онии-тян.