009

— А-а-а, я и подумать не могла, что настанет такой день! Нет большей чести, чем сопровождать в свадебном путешествии моего уважаемого Арараги-сэмпая и мою обожаемую Сэндзёгахару-сэмпай! Ой, что это я, сболтнула сгоряча. Ведь теперь она уже не Сэндзёгахара-сэмпай… Это свадебное путешествие моего уважаемого Арараги-сэмпая и моей обожаемой Арараги-сэмпай!

— Я, конечно, знал, что одинаковые фамилии у супругов порой вызывают сложности, но что б настолько… Особенно для такого негибкого человека, как ты. Слушай, если Хитаги силой навязывает тебе эту роль преданного кохая и заставляет ехать с нами, скажи мне до того, как она приедет, хорошо? Я с ней поговорю.

Уладив дела с нашей местной богиней и спустившись с горы, я направился прямиком к дому Камбару, нашему месту сбора. У ворот меня поджидала моя энергичная кохай.

Видимо, даже в путешествии она не забывает о долге будущего спортивного врача — поверх спортивного костюма на ней надет белый халат… Для свадебного путешествия наряд, мягко говоря, неподходящий, но, в конце концов, это же не её медовый месяц.

Кстати, на свадьбе, когда она была подружкой невесты, на ней был ослепительно белый костюм, похожий на смокинг… Она отчаянно пыталась перетянуть внимание на себя — правда, она скорее перетягивала внимание не с невесты, а с жениха.

Волосы, которые она отращивала после ухода из баскетбольного клуба, были снова коротко подстрижены. Не сказать, что слишком коротко, но, возможно, даже короче, чем когда мы с ней впервые встретились. Что ж, работа в сфере медицины, даже для студентки, имеет куда более жёсткие требования, чем спорт…

— Хм-ф. И что же я слышу? Не успели встретиться, как вы сразу же подвергаете меня испытанию, Арараги-сэмпай. А ведь присутствие на вашем мальчишнике было моей мечтой ещё со школьных времён!

— Ты уже в то время замышляла подобное…?

— Но реальность превзошла мою мечту — я и представить не могла, что буду избрана сопровождающей в свадебном путешествии! Какая честь! Если уж говорить о неожиданностях, я-то была уверена, что вы двое обязательно поженитесь, но вот того, что Арараги-сэмпай станет агентом ФБР, никак не ожидала.

— То, что ты стремишься стать врачом, для меня тоже было полной неожиданностью… Так, погоди, на медицинском учатся ведь шесть лет, да?

— Угу. Я выпускаюсь через два года, так что, честно говоря, для меня этот момент тоже самый подходящий. Хотя, для возможности сопровождать вас в путешествии, неподходящих моментов быть и не может. Не иначе, как награда от самих богов!

— Я только что виделся с одной богиней. Она сказала, что будет отсюда молиться о ясной погоде в Тотиги.

Я сомневался, что у богини-улитки есть сила управлять дождём, но мысль об этом всё же немного успокоила. Хотя бы одна из моих тревог была развеяна.

— Хи-хи-хи. Идея отправиться на Сэндзёгахару с Арараги-сэмпай… Такое могло прийти в голову только Арараги-сэмпаю. Я в полном восхищении!

— М-м…? Давай уточним на всякий случай, первый «Арараги-сэмпай» — это ты про Хитаги?

— А про кого же ещё?

— Не могла бы ты звать её Хитаги-сэмпай?

— Я не могу пойти на такую дерзость.

Никакой гибкости. Совсем.

Прошли годы, она повзрослела, и вот мы встретились снова — а моя преданная кохай какой была, такой и осталась… Это, конечно, приятно, с одной стороны, но делает всё куда запутаннее.

— Вообще-то, если уж на то пошло, у вас с Хитаги тоже было всё запутано. Сэндзёгахара и Камбару… э-э… как же вас тогда называли?

— «Вальхалла-комбо». Прошу впредь не забывать. Это мои драгоценнейшие воспоминания.

— Виноват. Хотя, это не «вас называли», а «ты придумала название»… Хотелось бы мне об этом забыть. Но, если подумать, разве равнина Сэндзёгахара в Тотиги — не что-то вроде Вальхаллы?

Поскольку это место, где сражались боги, наверное, совсем не то, но по ощущениям что-то общее есть. Как минимум, мифологичность.

— Хм-м. Когда я была в средней школе, я читала о Вальхалле, но о Сэндзёгахаре не слышала. Знай я о ней, возможно, назвала бы нас «Сэндзёгахара-комбо».

— Тогда из этого названия совсем пропадёт твой элемент… Кстати, раз уж в твоей фамилии есть иероглиф «бог», вполне могло так случиться, что не Хатикудзи, а ты стала бы хозяйкой святилища Китасирахэби.

— Я хотела стать врачом, а не богиней.

Способность сказать это так решительно — впечатляет.

Я-то, например, не осмелюсь сказать вслух, что не хотел становиться ни полицейским, ни агентом ФБР, да что там — даже студентом университета.

— Стать агентом ФБР, не особо желая того, — это очень в духе Арараги-сэмпая. Но тогда зачем же ехать в Вашингтон?

— Это всё должно было быть ради Хитаги, но, как видишь, мы разминулись. Какое-то время после свадьбы нам придётся пожить раздельно.

— И это, наверное, тоже очень в духе Арараги-сэмпая.

— В духе какого из Арараги-сэмпаев?

— В духе Арараги-сэмпая, конечно же.

Не понимаю… С этим-то точно ничего не поделаешь. Это же даже не игра слов, тут и по интонации отличить не получится.

И как же, интересно, мир с этим справляется? Как различают молодожёнов, которые находятся в одном круге общения?

— Даже если бы это я взял фамилию Сэндзёгахара, от этой путаницы никуда не деться. Что ты думаешь обо всём этом, Камбару? Раз твоя мать — старшая сестра Гаэн, значит, и у тебя была возможность стать Гаэн Суругой?

— Не знаю. Мои отец и мать сбежали вместе… Вообще, я даже не уверена, были ли они официально женаты.

— Неужели и такое возможно?

— Она в то время действительно представлялась как Камбару Тооэ, но я же была маленькой и не проверяла семейный реестр. Просто, если говорить о матери, то, судя по обстоятельствам, она, вероятно, намеревалась порвать все связи с семьёй Гаэн, так что, возможно, она как раз хотела сменить фамилию.

— Да уж… Семья Гаэн и вправду была непростой.

— Честно говоря, мне сложно ответить на вопрос: «А что, если бы меня звали Гаэн Суруга?», — даже несмотря на то, что его мне задал Арараги-сэмпай. С тех пор, как мои родители погибли в автокатастрофе, я не смогла бы стать тем, кто я есть, без семьи Камбару.

Понятно.

Значит, это идентичность, выходящая за рамки простого имени… Если так называемое чувство семейной общности означает именно это, то мне, пожалуй, трудно что-то отрицать.

По крайней мере, полностью.

— Что касается общей или раздельной фамилии супругов, мне нечего сказать на этот счёт. Прежде всего, для меня важно, чтобы у нас появилась правовая основа для однополых пар.

— Если даже после этого они скажут, что фамилию нужно брать одну на двоих, это будет чистая комедия.

— Как я уже сказала, фамилия Камбару для меня важна, но, с другой стороны, я по своему характеру могу понять желание носить одно имя с любимым человеком. В мои школьные годы, если бы у меня появилась возможность стать Сэндзёгахарой Суругой, я бы, пожалуй, не постеснялась отказаться от фамилии дедушки и бабушки.

М-м-м…

Ну да, и такое мнение имеет право на жизнь, его стоит уважать. Вообще, хочется сказать — дайте людям самим решать, как их называть, супруги они или нет…

А как на это смотрела Хитаги? Она, кажется, отнеслась к этому в духе «Арараги Хитаги — звучит ритмично, мне нравится»…

— Но Арараги-сэмпай, если бы вам в школьные годы предложили стать Ханэкавой Коёми, независимо от того, стали бы вы встречаться или же поженились, разве вы бы не согласились?

— Ну, пожалуй, да… Более того, я даже мечтал стать «Арараги Цубасой».

— Стиль «заимствования имени».

— Это почти как косплей, в широком смысле этого слова. Непреодолимое желание слиться с любимым человеком или предметом обожания, от которого никуда не деться. Стать одним целым…

Может, у вампиров так же? Весь этот механизм заражения через укус и превращение в вампира — если в этом не заложен подобный смысл, то я тогда вообще ничего не понимаю.

— …Именно ощущение, что это навязывается тебе законом, всё портит. Лучше бы у нас была не система, где нужно не выбирать одно из двух, а система, которая складывает и делит пополам.

— Типа «Сэндзёгахарараги Коёми»?

— Ты забыла разделить пополам.

— Ну, тогда «Гахараги Коёми» и «Гахараги Хитаги», что ли?

Я высказал эту мысль, опираясь лишь на смутные воспоминания о том, что подобное существует в каких-то странах, но вышло на удивление неплохо. Гахараги-сан…

Тут даже Хатикудзи будет сложно оговориться.

— А если бы речь шла о тебе и Хитаги в альтернативной вселенной, то вы были бы Вальхалла Хитаги и Вальхалла Суруга?

— Звучит неплохо.

— Впрочем, образ финансового инвестора и спортивного врача пропадает напрочь.

— А если бы Арараги-сэмпай вышел замуж на Осино-сана, то стал бы Арасино Коёми. Звучит круто!

— Не выдавай меня замуж за Осино. К тому же, ты иероглифы поменяла.

— Даже если вы женитесь на Синобу, всё равно получается Арасино Коёми.

— Разве современные моральные нормы не исключили возможность жениться на маленькой девочке?

Оставим в стороне брак — но что в таком случае стало бы со связанными с именем ограничениями? Если разобраться, не только сверхъестественное, но и сама семейная система в целом словно бы сковывает личность именем…

— Именно поэтому я и решил оставить имя «Синобу». Даже если мы с Хитаги удочерим её.

— М-м? Удочерите?

— Ой, разве я ещё не говорил? Что ж, не буду скрывать, что тайно разрабатываю такой план. Я собирался рассказать об этом в машине. В самом деле, ведь нельзя же вечно держать её в тени, пока мы с женой живём семейной жизнью.

— Погодите-ка, Арараги-сэмпай. Вы хотите сказать, что разработали этот план без ведома Арараги-сэмпай?

— Если под «Арараги-сэмпай» ты имеешь в виду Хитаги — то да. Изначально я хотел устроить сюрприз, но получил божественное откровение, что так делать не стоит. Поэтому, чтобы разогнать сонливость, я собираюсь вскользь упомянуть об этом по дороге.

— Я бы тоже хотела озвучить своё божественное откровение… Раз уж в фамилии Камбару есть иероглиф «бог». Конечно, я ни в малейшей степени не смею вмешиваться в ваши супружеские дела, но если сюрприз — это плохо, то, возможно, и «вскользь упомянуть в машине» — тоже не лучшая идея?

Она сказала это с серьёзным лицом.

Не потому ли, что она учится на врача, это звучит не как божественное откровение, а как диагноз тяжёлой болезни?

Что-то вроде «независимого мнения специалиста».

— Э-э…? Тогда как же мне это преподнести? Если ни сюрприз, ни упоминание вскользь не годятся… Что, молча смотреть в глаза, пока она сама всё не поймёт?

— А почему бы не начать со слов: «Нам нужно серьёзно поговорить»? Как в тот раз, когда вы делали ей предложение.

— Откуда ты знаешь, как я делал предложение?

— Потому что сразу после этого мы с ней долго говорили по телефону.

— Хитаги, в чём-то ты не меняешься.

Нечего хвастаться перед кохаями своими любовными историями!

Но, возможно, я тоже не сильно изменился со школьных времён… И правда, если уж на то пошло, это не та тема, которую стоит затрагивать мимоходом.

Проблема между супругами.

Да, именно проблема.

Если уж говорить о единстве, то, в некотором смысле, разве не было непозволительной ленью с моей стороны провести свадебную церемонию, оставив Синобу, с которой я составляю одно целое, словно две стороны одной медали, и с которой меня объединяет общая судьба, в подвешенном состоянии?

Идея удочерить девочку и заново связать её моей фамилией может показаться прекрасной идеей с заделом на будущее, но разве это не в значительной степени запоздалое осознание? Запоздалое до неприличия.

Всё-таки, видимо, пока я только учусь в академии, во мне ещё остаётся что-то от студента… за исключением того, что я ничему не учусь. Для сотрудника правоохранительных органов такое поведение никуда не годится.

— С точки зрения Хитаги, это, по сути, что-то вроде двоежёнства. Ведь между мной и Синобу — неразрывная кровная связь. Возможно, у неё будут возражения против того, чтобы удочерить такую Синобу.

Такие оправдания, как «она же ёкай, не обращай внимания», «она же призрак, не обращай внимания», «она же сестра, не обращай внимания» или «она же труп, не обращай внимания», работали только в школьные годы. Или, самое позднее, в эпоху Хэйсэй.

— Нет, Арараги-сэмпай. Хоть на счёт «сестры» я ещё могу согласиться, но вот «труп» — это вызывало вопросы даже у меня, школьницы… Впрочем, оставим это. Я понимаю, что у вас огромное количество поводов для самокритики, но вряд ли вы могли забыть о самом главном…

Камбару-кохай, также известная как «Камбару, студент-медик», собиралась продолжить диагностику своего пациента, коим был я, однако в этот самый момент, пока мы беседовали у ворот дома Камбару, у нас в ушах прозвучал оглушительный автомобильный гудок — способ привлечения внимания, совершенно недопустимый в черте города. Преступницей оказалась моя супруга.

К нам подъехал минивэн под управлением Арараги Хитаги — семейный автомобиль, подходящий для дальних поездок, на заднем сиденье которого, как я и заказывал, было установлено детское кресло.

Пока что, по необходимости, взятое напрокат, но со временем мы, наверное, купим детское кресло на заказ. Детское кресло на всю жизнь.

Боковая дверь самостоятельно отъехала в сторону, будучи управляемой с места водителя — Хитаги была не из тех, кто цепляется за старое, поэтому её автомобиль был снизу доверху напичкан электроникой. Похоже, сценария, в котором данная машина станет цукумогами, не предвидится. В отличие от упомянутой ранее девочки-трупа.

— Что ж. Как бы то ни было, пора в путь, Арараги-сэмпай. Жду не дождусь посмотреть на глэмпинг! Как я слышала, это смесь «кэмпинга» и «гламура».

— Я бы не хотела, чтобы наш свадебный глэмпинг воспринимали с точки зрения грамматики, Камбару.

Казалось, что сознание моей кохай, обычно прямое как бамбук, полностью переключилось после гудка, а я так и остался с лёгким чувством беспокойства насчёт того, что же она хотела сказать относительно проблемы удочерения — так или иначе, наше свадебное путешествие на затерянную равнину Сэндзёгахара, рассчитанное на две ночи и три дня, началось.