015

— О-о, наконец-то вы вернулись, Арараги-сэмпай! Разумеется, нисколечки за вас не переживала, но, чтобы вы вернулись только под утро — этого я не ожидала! Вы всегда превосходите мои ожидания, кумир моего сердца!

На стоянке у кемпинга меня поджидала некая фигура в дождевике. Я было напрягся — уж не демон Рэйни это? Я и не угадал, и не ошибся — это была Камбару Суруга, облачённая в дождевой плащ.

Я продолжал пережидать дождь в укрытии возле камня-убийцы, но этот безумный ливень даже с наступлением утра и не думал прекращаться. Делать нечего — пришлось, вымокнув до нитки, бегом покинуть территорию камня и, хоть и с чувством вины, залезть в таком же мокром виде в минивэн Хитаги.

Небо оставалось плотно затянутым тучами, но с рассветом, конечно, тьма уже не окутывала округу — зато прямо рядом с укрытием обнаружилась целая толпа каменных статуй Дзидзо[✱]Один из четырёх наиболее почитаемых бодхисаттв в буддизме. В Японии обычно изображается в виде фигуры ребёнка, вырезанной из камня и имеющей весьма абстрактные черты лица., чему я сильно удивился.

В каком-то смысле сильнее, чем от самого расколовшегося камня-убийцы. Может, они охраняли меня, пока я ночевал под открытым небом…? Пробегая обратно по мостку под дождём, я заглянул в информационный стенд и узнал, что эти земли вокруг камня, оказывается, ещё называют Сай-но Кавара.

То самое место, где бывала Хатикудзи[✱]См. рассказ «Ад Маёй».?

Если присмотреться — вся усыпанная камнями равнина и правда похожа на берег реки. А значит, статуи Дзидзо, возможно, имеют какую-то историю, связанную с этим местом. Они напомнили мне о пятистах архатах[✱]Архаты — наиболее просветлённые ученики Будды. Им тоже нередко ставят статуи в храмах. — правда их было намного больше, так что даже шляп на всех не хватит[✱]Речь о «Каса Дзидзо» — Дзидзо в шляпах. Это отсылка к народной сказке, в которой пожилая пара плела бамбуковые шляпы и дарила их каменным изваяниям Дзидзо, после чего те ожили и отблагодарили супругов.. А вот мне шляпа не помешала бы.

Я включил функцию сушки в минивэне, но, увы, к моменту возвращения в кемпинг я так и не успел высохнуть до конца.

— Ты как всегда предусмотрительна, Камбару. В прогнозе же было ясно, а ты взяла дождевик.

— Отправляясь в поход, можно забыть кошелёк, но ни в коем случае нельзя забывать дождевик — это основа основ. А где Синобу?

Она спросила, глядя на пустое детское кресло, и я коротко ответил: «В тени».

— А Хитаги? — тут же переспросил я.

— Арараги-сэмпай… Она делала вид, что следит за котировками на зарубежных рынках допоздна, но, думаю, на самом деле ждала вашего возвращения. Однако, учитывая завтрашнюю ночь, я настояла, чтобы она легла отдыхать.

— Понял. Прости, что заставил беспокоиться. Ты бы тоже могла лечь спать… А с завтраком что? Под таким дождём, похоже, на открытом воздухе не поесть.

— Диетолог бы такое не одобрил, конечно, но как насчёт свежей пиццы прямо с утра?

— О, отлично!

Пицца, как и барбекю, — блюдо, которое редко появлялось в моей повседневной жизни. Я даже на дом её никогда не заказывал. Как и алкоголь, это всё, знаете, как-то ассоциируется с людьми, у которых есть семья и друзья.

Поэтому меня это и привлекает.

Да и не хочется сейчас ломать голову, есть-то хочется.

— Стоп. Но разве в этом глэмпинге есть печь? В брошюре вроде не было никаких упоминаний о таком…

Я помню, что, выбирая из нескольких вариантов, мы отдали предпочтение не печи, а наличию всяких активностей на открытом воздухе… Которые, как выяснилось, из-за дождя накрылись медным тазом — так что выбор наш, выходит, был ошибочным.

— А, ну да. Когда вчера вечером начался дождь, я поняла, что он не прекратится до утра, и, уложив Арараги-сэмпай спать…

— Ты говоришь о моей жене, как о младенце.

— …Я сложила каменную печь из подручных материалов.

— Так это ж и есть активный отдых! В одиночку!

Ты не туристка, ты чёртова выживальщица!

Не зря моя сестра тобой восхищается.

Навыки выживания, оказывается, нужны везде.

Так значит, она не меня ждала, и вышла из палатки, надев дождевик, совсем для другой цели?

Э? А разве печь можно вот так просто взять и построить?

— Само собой, в одиночку было не справиться, так что я набрала команду из соседних палаток — мы объединили наши знания и инструменты, после чего взяли и соорудили печь под навесом. Мне, как инициатору, выпала честь воспользоваться первой, так что, Арараги-сэмпай, если вы не слишком устали, не желаете ли составить мне компанию и состряпать пиццу?

— То есть за то время, что меня не было, ты умудрилась провернуть такое, на что у меня ушла бы целая жизнь?

Особенно та часть про «набрать команду и объединить знания»… Я ведь вечно всё норовлю сделать сам и всё решить единолично.

Чем и отталкиваю людей.

Мне много о чём предстоит подумать и много в чём покаяться, но хотя бы пиццу мы с кохаем можем приготовить вместе, верно?

— И всё же, печь… Как же навязчиво камни преследуют меня в этой жизни.

— Семья, с которой мы вместе строили, рассказала мне, что префектура Тотиги, оказывается, славится своими камнями. Если у нас найдётся время, мне посоветовали заехать в Оя и посетить местный музей.

— Оя? А что там такого крутого?

— Говорят, там подземное пространство почти как целый храм. На самом деле это бывший каменоломня…

Внимая очередной тайне Тотиги, я, укрываясь от дождя под зонтом, который принесла Камбару, двинулся со стоянки.

Под навесом, похожим на общую зону для туристов, действительно стояла печь, которой вчера точно не было. Самодельная, с налётом спешки и энтузиазма.

Человеческая изобретательность — великая сила.

Или, возможно, одержимость едой.

— Проблема с ингредиентами для пиццы решена — я разжилась подручными продуктами в главном офисе. Там можно было заказать мастер-класс по выпечке хлеба, так что мы его несколько адаптировали под свои нужды.

— Хм. А пиццу можно делать из хлебной муки?

— Арараги-сэмпай, вы что, на кухню вообще никогда не заходили?

Ввергнув свою кохай в изумление, я, не успев и передохнуть, сменил профессию — из сотрудника Отдела слухов переквалифицировался в пиццамейкера. Соврал бы, сказав, что не устал, но усталость эта — по большей части душевная.

На случай, если с камнем-убийцей что-то пойдёт не так, я позволил Синобу заранее напиться моей крови, так что с физическими силами у меня всё в порядке — даже после ночи, проведённой в укрытии, тело не болит, да и спать не хочется.

Я поступил в университет и сдал экзамен на госслужащего, пользуясь этой самой особенностью конституцией тела… Как ни крути, а без чувства несправедливости тут не обойтись.

— Я всегда восхищалась вашей скромностью, но тут позвольте не согласиться. Арараги-сэмпай за эти бонусы расплачивается рисками — так что, думаю, всё честно.

— Расплачиваюсь ли…? Что-то мне кажется, будто я просто жульничаю в этой жизни.

— Ну, если подумать, жить двадцать четыре часа в сутки вместе с восьмилетней белокурой девочкой — это тоже какое-то жульничество. Завидую.

— Вообще-то, это как раз и должно было быть риском…

Но я больше не могу отрицать, что это стало самым сильным баффом в моей жизни… Я собрал вместе слишком много положительных бонусов.

— Может, тут дело в коррекции?

— В коррекции? Корректирующее бельё, что ли?

— Думаешь, я ношу коррекционное бельё?

У меня, благодаря вампирской конституции, фигура всегда подтянута.

— Коррекция главного героя[✱]Речь идёт о художественном приёме, используемом в манге и ранобэ, когда главный герой получает определённые преимущества исключительно по той причине, что он является протагонистом.?

— Вот было бы здорово. Нет, я о другом, более приземлённом… Знаешь, когда вокруг сплошные несчастья и опасности, мозг, чтобы сохранить душевное равновесие, начинает убеждать себя: «Я сам выбрал такую жизнь», «Мне здесь нравится, здесь моё счастье». Психологическая коррекция. Или эйфория… У тебя это работает так: комната завалена хламом, прибраться невозможно, а ты убеждаешь себя, что в таком бардаке тебе даже уютнее.

— Аналогия понятная, но, если честно, обидная. Арараги-сэмпай, вам самому не обидно сравнивать Синобу с моей захламлённой комнатой?

С этими словами Камбару, ничуть не похожая на человека, живущего в таком бардаке, продолжала ловко и быстро трудиться над сырой пиццей.

— У вас с Синобу произошла какая-то размолвка возле камня?

Чутьё у неё острое.

Я вовсе не собирался выставлять напоказ свою подавленность, чтобы меня жалели… Хотя, если подумать, предпосылки к этому я создавал ещё до отъезда в медовый месяц — с ненужной тщательностью.

Разбросал тут и там намёки.

— Наоборот, наши с Синобу узы стали крепче. Мы заново обсудили наши отношения. Но… возникло одно препятствие. Насчёт того, чтобы удочерить её. Я понял, к чему ты клонила.

— Я уже горько пожалела, что сунулась не в своё дело. Надо было просто сказать: «Если едете в Никко — отлично», и придерживаться принципа трёх обезьян[✱]Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не скажу..

— Нет-нет, нам с Хитаги очень повезло, что ты с нами. Ты сумела тонко намекнуть на то, что неудобно говорить прямо… И благодаря тебе я не ляпнул эту рискованную идею в машине.

Не знаю, насколько далеко просчитывала Камбару и с какой целью она останавливала мою сорвавшуюся в пропасть вагонетку, но иначе как мудрым решением это не назвать.

Я реально избежал катастрофы.

— Ну, кто знает. Может, если бы вы предложили, Арараги-сэмпай запросто бы согласилась. Кто бы что ни говорил, но Арараги-сэмпай превосходно разбиралась во всём милом, когда мы с ней учились в средней школе.

—Ты про то время, когда Хитаги прикидывалась паинькой и водила за собой армию поклонников?

— Может, именно благодаря игре можно, не смущаясь и не боясь, спокойно проявлять свою истинную сущность? Как я, когда была демоном Рэйни, — тогда я орала свою правду во весь голос.

Сказав это, Камбару бросила взгляд на сложенный дождевик. Можно ли назвать сложенным то, что было смято в комок, — вопрос отдельный, но в её словах что-то есть.

Идея, что именно потому, что ты считаешь: «Это не настоящий я», ты, как ни парадоксально, можешь высказывать свои мысли без утайки, — возможно, знакома актёрам и людям сцены. Говорят, играя злодея, можно вложить в роль такие чувства, которые в обычной жизни не проявляешь… Или произносить любовные признания, которые вслух сказать стыдно, или пафосные речи о справедливости — если это понарошку, можно говорить без смущения.

Ибо это вымысел.

И в нём сокрыта истина.

— Что до Хитаги, она, наверное, играла так долго, что уже и сама перестала понимать, где её настоящие чувства. Не только в средней школе, но и значительную часть старшей она, по сути, тоже играла роль. …А вот тот период, когда она была затворницей — это, пожалуй, можно назвать её настоящей сущностью.

— Да уж, те прекрасные времена, когда она изволила капризничать.

— Что значит «изволила капризничать»?

— Ни сами люди, ни отношения между ними не могут вечно оставаться неизменными. Поэтому я не считаю, что вы ошибались, когда искали перемен в своих отношениях с Синобу. И мне бы не хотелось, чтобы вы думали, будто это я вас остановила. Главное — чтобы вы всё как следует обдумали.

Как следует обдумать.

Мне кажется, я в своей жизни никогда не занимался подобным.

Камбару, по сути, в одиночку закончила делать тесто для пиццы. Нет, дело не в том, что я, погрузившись в размышления о жизни и смерти дрожжевых грибков, так и не решился приложить свою руку к данному процессу — просто я пытался не мешать.

Она ловко, будто баскетбольный мяч на пальце, вращала тесто, расплющивая его в круг, а затем, используя всю площадь стола, умело раскладывала мясо и овощи.

Возможно, это всё мои предубеждения, но её манера напоминала не столько пиццамейкера на кухне, сколько хирурга за операционным столом.

Я, стало быть, медбрат.

Который даже инструменты подавать не умеет. Но я в состоянии по крайней мере убраться на кухне, которая после Камбару, конечно же, осталась в состоянии первозданного хаоса.

— Благодаря тебе с завтраком мы более или менее управимся. Но дождь, судя по всему, и не думает прекращаться. Придётся признать, что сегодняшние планы требуют изменений.

— А почему мы должны менять планы из-за какого-то там дождя? Вряд ли в Никко Тосёгу закроют ворота только из-за плохой погоды.

— Наверное, и до святилища Футарасан можно добраться… Но меня волнует Ирохадзака — этот серпантин. Сорок восемь крутых поворотов под таким ливнем — то ещё удовольствие. Подниматься ещё куда ни шло, а вот спускаться страшновато.

— Хоть это и горная дорога, но она же асфальтированная. Никто не заставляет ехать по самому краю обрыва. Если туристы будут разбегаться из-за каждого дождя — от туристических мест, прямо скажем, мокрого места не останется. Если ехать не спеша, думаю, вполне безопасно… Хотя у меня нет прав, так что моё мнение не в счёт.

— Э? Камбару, у тебя нет водительских прав?

Собирается получать врачебную лицензию, а прав нет…? Надо было уточнить это ещё до поездки, но, с другой стороны — наверное, в наши дни это скорее норма. Если не ошибаюсь, у нас был даже эпизод, в котором выяснилось, что она и на велосипеде не умеет ездить. В конце концов, она же «Метеор Камбару Суруга» — суперзвезда, что быстрее автомобиля.

— Это я что ли «метеор»? У меня не было такого прозвища. Но раз уж речь о звёздах, Арараги-сэмпай, без подъёма по Ирохадзаке до Сэндзёгахары всё равно не добраться.

— Вот именно. Но при такой погоде, как я и опасался, наше главное мероприятие — наблюдение за звёздами — проводить бессмысленно.

Можно сколько угодно твердить: «Не увидев Никко, нельзя считать, что видел Японию», но раньше этого нужно решить, можно ли вообще что-то проводить в такой ливень. Видимо, у Хатикудзи всё-таки не было способности останавливать дождь… Да и вообще, улиткам скорее полагалось бы уметь дождь вызывать.

— Или это тоже лисья магия? «Лисья свадьба»… Интересно, почему дождь при солнце называют «лисьей свадьбой»?

— Есть теория, что это оттого, будто тебя лиса обманула. Светит солнце, а дождь идёт — будто всё не так, как должно быть.

— Вот это ты эрудитка. Не зря будущий доктор.

— Такого на экзамене в мед не спросят.

— А ведь и правда — дождь льёт так, будто издевается над нами…

Как ни крути, ситуация вышла довольно дурацкая. Но и возвращаться, потеряв главную цель медового месяца, — ещё глупее.

Глэмпинг… Я, так и не переночевав в роскошной палатке, похоже, не получил и половины удовольствия. Уехать вот так просто — перед префектурой Тотиги неловко.

— Нэнэкиримару, который хотела увидеть Синобу, — он ведь в Тюгудзи, святилище Футарасан, а оно тоже за Ирохадзакой. Идея покататься на лебедях по озеру Тюдзэндзи… Даже думать нечего, это уж точно не вариант.

— В таком случае, Арараги-сэмпай, может, кардинально сменим планы и махнём в зоопарк Насу?

— Что-то не хочется мне сейчас смотреть на зверей, — ответил я.

Это слова человека, вынужденного провести целую ночь у камня-убийцы. Потому что утром, под проливным дождём, я заметил один из информационных стендов — не тот, где было про Сай-но Кавара, а другой. На нём было написано: «Остерегайтесь медведей!»

Где же вы раньше были?

С моим нынешним уровнем вампиризма мне с медведем не справиться… Моя сестра строго-настрого запретила с ними связываться. Если бы меня вдруг атаковал медведь, этого медведя, чего доброго, пришлось бы застрелить — мысль об этом заставляет понять, по какому тонкому льду я шёл.

Хотя, в некотором смысле, этот стенд здорово упростил мне работу как сотруднику Отдела слухов.

Страх перед медведем легко перекрывает страх перед камнем-убийцей — пока висит этот щит, слухи о расколовшемся камне вряд ли распространятся дальше серных испарений.

Страх затмевается более сильным страхом.

Это, можно сказать, тоже результат полевой работы — информация, которую не узнаешь, не побывав на месте лично.

Так что, хоть и извилистым путём, прямо как тот серпантин, секретное задание Коги можно считать выполненным. Честно говоря, приятно, что смогу порадовать хорошей новостью человека, который помог мне отправиться за океан.

Хоть одну миссию выполнил … Пусть эта миссия изначально и была побочной, но имеем что имеем.

— Какой вы чувствительный, Арараги-сэмпай. В зоопарке Насу, между прочим, живут альпаки. Животные, предпочитающие высоту. Что-то южноамериканское.

— Альпаки? А не ламы?

— Можно ещё съездить посмотреть на геоглифы.

— Насу — это Насу, а не Наска… Идея съездить в музей Оя, о котором ты говорила, тоже неплоха, но, кажется, камней я уже насмотрелся — включая эту печь. Когда Хитаги проснётся, посоветуемся и решим.

— Ого! Арараги-сэмпай, вы научились советоваться!

Она искренне меня хвалит или издевается? С этими словами Камбару, тщательно собрав воедино все ингредиенты, ловко уложила пиццу на здоровенную самодельную лопату и отправила в печь. Без шуток — такие отточенные движения лучше бы при Хитаги не демонстрировать.

А то ведь и правда сделают домработницей.

Или личным пиццамейкером.

— И всё же, если подумать, это была бы презабавнейшая картина будущего. Синобу — приёмная дочь, ты — няня.

— Ага. Я тоже так думаю. Очень забавно.

— Если учесть, как много работают медики, возможно, это тебе стоило бы нанять домработницу. С готовкой-то ладно, но с уборкой. Я же не вечно буду прибирать твою комнату.

— А я бы хотела, чтобы Арараги-сэмпай прибирался у меня вечно. И даже больше — я бы попросила вас помогать мне надевать хирургический костюм после обработки рук.

— Мне приятно это слышать от тебя, но посвящать свою жизнь уборке в комнате кохая я не намерен.

И в медбратья я тоже не собираюсь. Да и не смогу.

И не привыкну.

Я и так уже посвятил свою жизнь одной вампирше.

То, что я чуть было не забыл об этом — верх идиотизма… Но, наверное, стоит воспринимать это позитивно — раз уж в жизни наступил переломный момент, хорошо, что я снова чётко это осознал.

— Говорят, что «жениться — на жизни крест поставить». Но это какая-то бессмыслица. Скорее, сегодня утром я чувствую себя заново родившимся.

Возможно, это мне самому нужно новое имя.